Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Юмор
Форма: Рассказ
Дата: 02.11.12 15:55
Прочтений: 347
Средняя оценка: 10.00 (всего голосов: 7)
Комментарии: 6 (17) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт Стиль Word Фон
Рыбалка на суше и море
Я люблю рыбалку. Единственное, что мешает - вопли Грязнова: «Поймал!». Приходится просыпаться и смотреть на вытащенные им из воды существа. Сплю я обычно на надувном матрасе. Рядом с водоемом.
Грязнов любит рассказывать, что я сплю на матрасе прямо в водоеме, и что однажды матрас съели пасущиеся там коровы. Это неправда. Почему неправда, сейчас, наверное, уже не вспомнить. Скорее всего, мелкая месть, потому что Грязнову не нравится, когда люди на природе хорошо проводят время. С этой же целью он пригласил меня на морскую рыбалку.
О ней Сигизмунд объявил накануне. Здесь нужно сказать, что Грязнова когда-то хотели назвать Мишей, но получилось Сигизмундом.
- Отправляемся рано, в четыре часа утра с восходом солнца, - сказал он. - Ты увидишь, как восходит солнце.
Я воспринял известие о завтрашнем восходе солнца спокойно и по обыкновению приготовил матрас.
Сон мой был безмятежным, и ни разу не прервался вплоть до погрузки меня в ялик. Тут выяснилось, что мы забыли матрас. Мою законную истерику пресек некий Палыч.
- Капитан, - пояснил Грязнов. - Он же морской волк.
- Что же делать, - согласился я. - Пусть будет Палыч. В конце концов, спать можно и на скамейке на Грязновском полотенце.
Практически сразу мы начали тонуть. Я обратил на это внимание попутчиков. Грязнов загадочно улыбнулся. Палыч загадочно помрачнел.
«Ладно», - решил я. - «Такая традиция».
Грязнов не соврал - солнце всходило. Мы тихо тарахтели вдоль яхт и кораблей. Сигизмунд пугал «Коммуной» - пароходом 1904 года постройки. Я, как всегда, ему верил, пока не увидел его в утренней дымке. Коммуной оказался гигантских размеров чем-то похожий на Охтинский мост катамаран. Больший трепет в моей жизни вызвал только бронепоезд на Красной горке.
На судне царила дисциплина. Грязнов греб, я рассматривал бухту. Палыч рассказывал, что если мы не вернемся к обеду, нас расстреляют. Вчера по комендатуре вышел приказ, акватория подлежит разминированию, поэтому к обеду будут расстреливать в море все подозрительное.
Зря Палыч меня пугал - офицера военно-морских сил, отслужившего от звонка до звонка в одном гюйсике месяц на Балтике. Там нам подробно рассказали, что когда что-то взрывается, главное - дисциплина, с ней ничего не страшно.
Наконец мы прибыли. Палыч бросил якорь. Грязнов, как мне показалось, отдал концы, после чего вручил мне удочку с голыми крючками и стал уверять, что рыба как сумасшедшая ждала меня с голыми крючками и что не даст мне уйти, если я ее не поймаю.
Несмотря на всю невозможность предложенного занятия, я поймал первым. По правилам, царившим на ялике, рыбу необходимо было показать Палычу. Тот должен был осмотреть ее на предмет принадлежности к Рыбе-змейке. На голове этого чудовища расположены три незаметных шипа в виде короны, начиненные сильным нервно-паралитическим ядом. Людей, ее поймавших и показавших Палычу, тут же выбрасывают за борт, так как те перед смертью серьезно нарушают дисциплину.
- Пикша - сказал Палыч разочаровано. - Съедобна.
Следующую тоже поймал я. Палыч заметно помрачнел. После третьей рыбы, он снялся с якоря и помчался в противоположный угол бухты. Там поймали все, даже Грязнов. Ставрида как ненормальная брала по пять штук на крючок.
Наконец Палыч нашел в бухте место, где никто не поймал. Морской волк облегченно вздохнул и разрешил купаться. Такая традиция. Подчиняясь ей, я прыгнул. Палыч попросил Грязнова задержаться. Пока я безуспешно карабкался обратно на полутораметровый борт, капитан рассказал ему поучительную историю о том, как еще каких-то сорок лет назад он мог спокойно выбраться из воды не только с борта, но и с кормы, и даже с носа нашей лодки. Начал свой рассказ он издалека: вспомнил юность, послевоенные годы, как ходил на ялике в дальние страны. После рассказа, погрустив, покурив и опять погрустив, спустил лестницу к моему заслушавшемуся, но выбившемуся из сил телу. В отместку я ее не убрал, и мы некоторое время метались по бухте в поисках наиболее безрыбных мест с ней на борту, за что Палыч чуть не убил Грязнова, так как плавать с лестницей категорически запрещалась, был риск задеть ею проезжающий мимо лайнер.
Палыч успел найти еще несколько бесклевных мест, когда на горизонте показался первый тральщик.
- Пора, - сказал Палыч. - Едем отсюда, сейчас начнется.
Тут же выяснилось, что ехать отсюда мы не можем, так как тонули с самого начала, а теперь совсем почти затонули.
Вот тут-то и случилось то страшное, что навеки омрачило мое существование, но прежде объясняло загадочную улыбку Грязнова: всю дорогу он толкал меня локтем в бок и зловещим шепотом сообщал, что сегодня же я увижу такое, ради чего стоит выходить в море.
Увиденное вызвало настоящую оторопь. Палыч извлек из трюма две обыкновенных трубы. Никогда не думал, что две трубы, входящие друг в друга могут помочь тонущему с самого начала ялику.
- Это помпа, - торжественно сообщил Палыч.
Согласно моему техническому образованию, входящие друг в друга две трубы не могут образовывать помпу. Моему техническому мнению помогало и то, что воды не убывало. Но завораживал процесс. Я забыл все на свете. Уже не радовали красивая бухта, мучения Грязнова со снастью, разрывы под нами глубинных бомб - все мое внимание занимало удивительное устройство. Оно заполнило собой все мое существо, являя собой целый мир - огромный и неизведанный. И еще бродила радостная мысль: как хорошо, что у нас есть Палыч и его вера в его помпу.
На самом деле, фокус был в простом расчете. Палыч хорошо знал время, за которое ялик в его нынешнем состоянии может затонуть полностью: думаю, где-то без пятнадцати двенадцать, потому что без двенадцати двенадцать мы были уже на пристани.
Берег нас встретил полуденным солнцем и рассевшимися в почетном карауле собаками Палыча. Уважительное выражение их морд подтверждало, что не такое частое событие - возращение гостей Палыча в полном составе. Кто его знает, что там у Палыча с часами.
Вечером мы пили под ставриду, вспоминали наше славное морское прошлое, его было так много, что я шесть раз ходил к холодильнику, в котором Грязнов разрешил брать все что понравится, отчего я утвердился в мысли, что быть моряком хорошо.
Но что-то меня все же беспокоило. Под утро, когда Сигизмунд забылся тревожным сном, я пробрался в его ванну и соорудил из двух труб помпу, они торчали без дела из какого-то сомнительного агрегата. Я похолодел. Воду она не качала.
Днем пришлось срочно покидать город. Эти две трубы служили, как утверждал Грязнов, подводкой воды для нового бойлера. Выдернув их, я вызвал то ли наводнение, то ли пожар, словом, какую-то ерунду.
Я так и не успел сказать Грязнову, что мы ходили в море по краю пропасти. Что помпа никакая не помпа. И мы должны были утонуть, если бы не своевременный приказ по комендатуре. Оно, может быть, и к лучшему. Разговаривать тогда с Грязновым было неинтересно.
Cвидетельство о публикации 404881 © Лазарчук Е. Т. 02.11.12 15:55
Число просмотров: 347
Средняя оценка: 10.00 (всего голосов: 7)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 204
Из них Авторов: 16
Из них В чате: 0