• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Антиутопия
Форма: Рассказ

Штопка

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Когда с противоположных сторон проулка плавно двинулись навстречу друг другу дряхлые здания-близнецы, на их крышах очнулись грифоны и, собирая остатки каменных сил, заскрипели обломками крыльев. Вот тогда лишь я вспомнил о незапертой двери. И, досадуя на себя, решил повернуть в сторону дома.
Моё жилище недалеко отсюда. Такой маленький кубик в бетонной коробке, выложенной из кубиков. А коробок - бесконечное поле в ряду подобных несчётных полей. Когда смотришь из клетки окна на серо-белую рябь до горизонта, хорошо понимаешь - это и есть всё, что есть.
Тогда как в иных краях грифоны роняют куски своих разрушенных временем тел в пыль на дороге.
Прочь от них, прочь.
Ничего, где-то рядом начинаются поля. Я совсем недавно вышел из дома (не запер его, растяпа!), прошёлся (минут десять?) и попал в сердцевину невообразимой старины. Здесь, среди пестрых древностей, в зыбкой чехарде перекрёстков, то ли потерял, то ли выбросил сегодня, когда-то… Но что? Не важно. Как славно направиться в сторону свежей, как снег, надежды добраться домой!
Смотри-ка, отшелушивается штукатурка с фронтона милейшего особняка. Ммм.. постройка примерно конца-начала энных веков. Не мудрено, что износился - вон как просвечивают балясины балкона. С торца напирает кудрявая пагода. Да как назойливо - у старика крадётся трещина – вниз от окна на третьем этаже.
Отвернусь, пожалуй. Неловко подсматривать, как лопнет над парадным замызганный витраж (вьётся виноград, хороводят яблони, сливы. Что-то вроде райского сада, правда, отжившего своё).
Но край глаза невольно поймал эту наглую змейку. Доползла-таки до синего стекла: виноград по-пластунски стелется, заискивает усиками...
Хватит! Жалко потрёпанный, но всё же роскошный декор. Виноградный завиток неуверенно поднялся и замер в ожидании. Трещина попятилась. Ага! Поделом.
До чего здесь тесно, захламлено. Мешанина архитектурных стилей: тут тебе и терем, и бунгало, и доходный дом. Спорят, толкаются, размахивают ставнями и решётками. Эдак, боюсь, дойдёт до драки - теремок нацелил колья забора на испанскую виллу. Ну что вы, дурачьё?  Завертелись в бешеную спираль колонны базилики - сейчас начнется. Кругом моя голова.
Стоп! Никчему раздирать паутину чужого квартала. Отвлекаться не время (не смотрите с укором, атланты) - пора обратно: квартирка распахнута и уязвима. Хотя, может, всё-таки нет? Если не забыл захлопнуть форточку, то дверь прикрыта, неприметна, похожа на все другие, которых так много в доме-коробке. А этих коробок, что атомов во Вселенной. И никто не узнает, что у меня открыто, не прибрано, не для чужих глаз.
Надо осмотреться. Где я, откуда шёл, когда свернул? Помню  илистое дно высыхающего водоёма. Мост над болотом прогибался под громадой памятника Туркменбаши. Медлительный великан поворачивался вслед за солнцем. Я задрал голову и чуть не ослеп - у идола  вместо лица был разящий свирепым сиянием диск. Испуг погнал меня в запутанные переулки. Да-да, там ещё грифоны...
Как я не подумал! С той стороны уже закрыт проход. Близняшки наверняка успели притянуть окно к окну, подъезд к подъезду, клюв к клюву. Срочно на поиски выхода. Если не накинул на форточку крючок... Боже, нутро нараспашку. Моё убогое, убогое моё. А в поле холод и ветер, такой ветер, тако-о-ой-ой-ой-ой!
Арка, нырну туда.
Чем-то знаком мне здешний воздух. Да тут опять двойняшки, - через мощёную дорогу, как в зеркало, смотрят друг в друга две сталинских высотки.  Горды, заносчивы - пиками в небо. Пройду-ка между ними, - в просвете, кажется, виднеется простор.
Постойте, что это? Опять? Похоже, они надумали сдвигаться. На этот раз не допущу! Поперёк мостовой лягу, на щербатую брусчатку всей грудой бездомных своих  костей. (Раздавят?) Назад, голубчики, назад!
Послушались. (Не ожидал).
Но вышел я не в поле, а и вовсе к Кремлевской стене. За зубчиками красота: золотые купола церквей, сверкающий самоцветами Тадж Махал. Перезвон, веселье. И Собор Святого Павла, кстати, не святее Собора Святого Петра.
Теперь всё просто. Главное, зайти в метро. Уж оно-то довезет, не заблужусь.
У входа - латунные контролеры. Слева и справа. Минин и Пожарский. Кто где - не различишь, они ведь тоже братья.   
Пустите, умоляю! Квартира не заперта, а? 
Чуть расплывчато качнулись, с тяжёлым гулом разжали широченные милостивые ладони.
Домой, домой, домой на всех парах! На поезде ехать нет нужды. И так понятно, вон мое убежище, в верхнем правом углу. В темноте не видно, но я знаю, что именно там.
Дома, сидя в кресле холодными ночами, буду штопать, пока не закрою стежками весь вздыбленный, рваный, изломанный бред.
 
Суровые сторожа серыми тенями ходят за окнами, бьют в колотушки: не спать, не спать, штопать, стегать! Минин - за левым, Пожарский - за правым.
 
Как же, уснёшь тут.
 
 
 
 
Cвидетельство о публикации 400437 © Полонская Е. 20.09.12 18:52

Комментарии к произведению 2 (2)

80-е мартобря... В смысле парадигмы Довлатова очень приличный рассказ. Не вполне понял почему штопка, вероятно штопка сознания?

Спасибо за щедрую оценку. Да, конечно штопка сознания, но не только. Разрыв культурных кодов штопаем, взаимосвязи в мире починяем:))). Хотя, может быть, пока только в одной шизанутой (или cпящей) голове.

В монотонном поле одинаковых ячеек нет покоя живой душе. Однако почему-то мы склонны стремиться к жёстко упорядоченному стандарту без извилин.

С уважением,

Елизавета

Нормальный рассказ, прочитал и задумывался.:)

Спасибо за комментарий! Интересно, что означает аттестация "нормальный":)

Довлатов утверждал, что среди его приятелей-писателей (принадлежавших к тогдашнему андегранду) быть нормальным считалось неприличным.