Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

ПЕРЕКРЕСТКА ПОВОРОТ Глава 3

ГЛАВА 3


- О, Господи! – стонал Джек Оуквуд в раздевалке Ричмондского ледового центра.

Он держался за поясницу и выгибался, пытаясь ослабить тупую боль. Игроки «Вангиков», в нагрудниках, словно рыцарских доспехах, и хоккейный гамашах толпились вокруг него.

- Может, почки? - спросил Рэнди Бердселл, склонившись над Джеком. С его лица на козлиную бороду стекал пот, а с нее каплями сыпал на толстые вратарские щитки.

Хоккейная команда «Компьютек Текнолоджиз энд Комьюникейшнз», которую хохмы ради назвали «Ванкуверскими гиками», играла в любительской лиге и с приходом Рэнди, ставшего вратарем, и Джека, игравшего правым нападающим, значительно продвинулась и реально претендовала на первое место в лиге «35+».

- Скорей всего, - простонал Джек. – Было однажды.

Это «однажды» случилось давным-давно, когда Джек Оуквуд, тогда еще Жека Дубровин, жил в небольшом портовом городе на другом конце света и учился на программиста в местном политехе. Однажды вечером он помогал матери, занимавшейся челночным бизнесом, перетаскивать здоровенные баулы и неожиданно почувствовал тупую боль в пояснице, точно такую, как и теперь, вгрызавшуюся в самое нутро, медленную и неотвратимую.

- Натрудил, - сказал он тогда забеспокоившейся маме. – Обычные дела. Как ты в Стамбуле такие мешки ворочала?

Вечером мама натерла ему поясницу тигровой мазью и закутала спину пуховым платком, но боль не прошла. Более того, разыгралась к утру так, что Жека метался по разложенному дивану и стонал в голос.
Вызвали неотложку.

- Похоже на колики, - сказала, позевывая, врач «скорой». – Вода поганая, у всех камни в почках. Даже у молодых. Поехали в больницу.
- Может, уколите что? – попросил Жека, - завтра семинар в институте. Пропускать нельзя.

Никакого семинара на самом деле не было. Просто в обед он собирался подкараулить Марину у входа в университет и объясниться. Сказать, что он не перчатки, которые меняют по сезону. Потребовать ответа. Раз и навсегда.

- Можно и уколоть, - еще раз зевнула врач «скорой», - только до завтра дожить надо. А ты, парень, утром в больницу на карачках приползешь. Все сто даю.

Пока их везли, мама держала Жеку за руку и не отводила от него испуганных глаз. Он старался не стонать, успокаивающе гладил мамину руку и лишь иногда замирал, когда мука становилась непереносимой.


- Здесь было? – спросил Рэнди, отжимая пот с бороды. – Или там? - он неопределенно махнул рукой в сторону.
- Там, - простонал Джек, - дома.

Сквозь боль он удивился, что сказал «дома», а не в «оулд кантри», как делал многие годы, убеждая себя, что никакого дома там больше не существует.
«Все из-за Рэнди», - подумал он.

Последнее время Рэнди Бердселл, американец-программист, работавший вместе с Джеком над новым софтом для «Дженесис», большой фирмы, рассовывавшей заказы по мелкоте типа «Компьютек Текнолоджиз энд Комьюникейшнз», активно интересовался его прошлой жизнью. Cвой интерес объяснял любовью к истории, русской военной музыке и, конечно, женщинам, которых считал самыми красивыми после филиппинок и евреек. Он даже притащил в офис учебник русского языка и расспрашивал Джека, чем произношение звука «Ш» отличается от «Щ», как правильно сказать диковинное «Ы» и в каком порядке употребляется винительный, предложный и дательный падежи.
Джек нехотя отвечал. Он не любил вспоминать о прошлом, но теперь уже не Рэнди, а боль, само естество, напомнило о тех временах, когда он с мамой приехал в больницу. Вспомнил в деталях, с мельчайшими и совершенно ненужными подробностями, как навстречу вышли люди в милицейской форме и заскрипели подметками ботинок по драному линолеуму. Усталый доктор, принимавший больных, понурый, со съехавшим на бок колпаком, красными от бессонной ночи глазами и пегой щетиной молча указал на стул рядом с выкрашенным в белое столом.

- Очень болит, - заглянула ему в лицо мама, - помогите, пожалуйста. Дайте передышку.

Она достала кошелек.

- Сделаем УЗИ, - монотонно говорил доктор и что-то царапал на серой бумаге, - только запомните, лекарств в отделении нет, так что лечиться придется за свои.

Жека, уронив голову на грудь, раскачивался из стороны в сторону и скрипел зубами.

- Конечно, - соглашалась мама и незаметно подсовывала двадцатидолларовую купюру доктору под регистрационный журнал, - только скажите какие.

Врач скосил глаза на торчавший из-под журнала серо-зеленый уголок.

- Боль надо снять, - мама просительно смотрела на врача, - всю ночь промучился. Совсем невмоготу.
- Снимем, - зевнул врач, - но в отделении обезболивающих тоже нет.
- Куплю, - подхватилась мама. – Скажите, что.
- Секундочку, - остановил ее доктор. – Я не закончил.
- Болит ведь, - оправдывалась мама, усаживаясь рядом с Жекой и глядя на него так, словно у нее самой разрывалась почка.
- Здесь у всех болит, - сказал врач. – Вот один ночью даже повесился. Милиция только ушла.
- От боли? – испугалась мама.
- Кто его знает? - уклончиво ответил доктор. – Простыни, наволочки и пододеяльники тоже свои.
- Все есть, - закивала мама и незаметно подсунула еще десяточку под журнал.
- Имеется средство, - подобрел доктор. – Немецкое. Последняя ампула осталась.
- Спасибо, - обрадовалась мама.
- Снимай штаны, - велел доктор Жеке.


Джек мотнул головой, сбрасывая навязчивое воспоминание. Он не хотел думать о палате на десять человек с черным заплесневевшим углом около выбитого и заложенного матрасом окна. Не желал вспоминать отставного майора после операции, с трубками на спине, из которых сочилась в банку моча, перемешанная с кровью.
Майор лежал на голом матрасе, перебинтованный простыней. Жена не принесла вовремя белье, и поэтому под голову ему воткнули залеженную больничную подушку в колючем напернике. Майор отходил от наркоза и тихонько стонал. Трубки подтекали и на простыне расплывались кругами мокрые пятна.

- Засранец! - ругалась нянька, вытирая зловонную лужу, растекшуюся из опрокинутой банки. – Чтоб тебе пусто было!



- Вот же напасть, - сердился Джек и зажмуривался, точно пытаясь выдавить видения прошлого.
- Надо «скорую» вызвать, - предложил кто-то из игроков, когда Джек выгнулся в очередной раз и застонал.

При слове «скорая» сердце у него захолонуло и воспоминания стали еще живее.



Простыня, которой был перепеленан майор, промокла насквозь, и больные заорали, чтобы сестра перевязала его.

- Чем? – огрызалась молодая девчонка, только-только выскочившая из медучилища, - халатом своим? Принесет жена, перевяжем. Лишних простыней нет.

Она уже собралась уходить, когда Жека, которого боль отпустила после укола, поднялся со скрипучей кровати и стянул с матраса простынь.

- Возьми мою, - сказал он, протягивая смятый комок сестре.
- Добренький, да!? – взвилась она. – Все тут уроды, а ты один добренький нашелся, да?!
- Не ори! – оборвал ее Жекин сосед по палате. – Мою тоже возьми.
- И мою. И мою. И мою, - стали подниматься другие больные.
- Дураки! – вдруг заплакала медсестра, прижимая простыни к груди. – Все дураки!



Кряхтя, Джек поднялся и сел на скамью, прижавшись спиной к стене.

- Может обойдется, - простонал он по-английски и, охнув, длинно выругался по-русски.
- Я отвезу, - вызвался Рэнди, - только переоденусь.
- А душ? – сквозь боль усмехнулся Джек. – Скунс меньше воняет.
- Потерпишь, - потрепал его по мокрым волосам Рэнди и вместе с другими парнями уложил обратно на скамью.
- Я по-быстрому, - сказал он, расстегивая крепления щитков, стаскивая массивный нагрудник и расшнуровывая ботинки с коньками. – Пять минут.

Джек лежал, закрыв глаза и сосредоточившись в точке своей боли. Его начало тошнить. Осторожно, чтобы не свалиться, он повернулся на бок и поджал ноги к подбородку.

Рот наполнялся кислой слюной, словно внутри открыли кран, живот дергался в конвульсиях, и рвота подкатывала к горлу.
Джек сполз со скамейки, остановил бросившихся на помощь ребят и, держась одной рукой за поясницу, а другой зажимая рот, поплелся на полусогнутых ногах в туалет.

Когда он вернулся, Рэнди был готов к поездке.

- Помоги коньки снять, - попросил Джек. – Жаль, что продули сегодня.
- Фигня, - отмахнулся Рэнди. – У тебя блевотина на подбородке. Вытрись.

Он протянул потный свитер, валявшийся на полу, а сам присел, чтобы развязывать шнурки на ботинках Джека.

- Спасибо, старина.
- Фигня, - опять отмахнулся Рэнди. – Через пятнадцать минут будем в госпитале.

По пути Джека опять скрутила боль. Он отстегнул ремень безопасности и улегся на широкий диван «Крайслера» Рэнди. Мягкая кожа сидения холодила щеку.

- Потерпи чуток, - уговаривал Рэнди, то и дело поворачиваясь к нему с водительского места. – Почти приехали.

Терпеть, однако, пришлось долго. Приемный покой госпиталя Св.Пола жил обычной жизнью. Здесь болело у каждого, а процедура оставалась процедурой. Ранди психовал, пытался растолковать регистраторше, что у Джека сильные боли, но она, внимательно выслушав и записав жалобы, попросила карточку медицинского страхования, дотошно проверила правописание имени и фамилии, уточнила место жительства и поинтересовалась, откуда у Джека такой милый акцент. Рэнди развел руками и отошел в сторону, чтобы не взорваться.

- Ваш канадский социализм доведет до..., - он приставил указательный палец-ствол к виску.

Джек слабо улыбнулся. Рэнди, настоящий американец, всегда находил за что критиковать Канаду. Ему не нравилось, что в общественных туалетах не было обязательных бумажных подкладок на унитазные круги. Он возмущался, что спиртное не продавалось в обыкновенных супермаркетах, а только через специализированные «Ликор-сторы», которые закрывались в шесть вечера и не работали по выходным и праздникам. Его вымораживала канадская неторопливость во всем, кроме хоккея.

- Когда врач примет? – спросил он у Джека.
- Когда освободится, - ответил тот. Боль внезапно ушла,и он откинулся на спинку кресла.
- Что это? – Рэнди показал на пластмассовую баночку в прозрачном пластиковом пакете.
- Мочу собрать, - ответил Джек, - для анализа.
- Так что сидишь?
- Не сижу.

Джек, кряхтя, поднялся и заковылял по направлению к туалету.

Когда он вернулся, Рэнди листал один из журналов, лежавших на низком столике перед креслами.

- Видал? – показал он развернутую страницу. – Лодки какие!
- Моя мечта, - покачал головой Джек, разглядывая белые яхты, выставленные на продажу.
- Такая? - Рэнди ткнул в изображение моторной яхты.
- «Корвет 444», - определил Джек, - длина сорок шесть с половиной футов, V – образные корпус с изменяемой геометрией, два двигателя MAN Common Rail в 1550 лошадей, крейсерская скорость 28 узлов, кокпит полностью скрыт флайбриджем, две каюты, камбуз и динетт.
- Вау! – воскликнул Рэнди.
- Как раз то, что надо, - усмехнулся Джек. – Остается лишь выложить полмиллиона и отправиться вокруг света.
- За чем дело стало? – поднял брови Рэнди.
- За многим, - ответил Джек и поморщился. Ноющая боль возвращалась.
- Например? – не отставал Рэнди.
- У меня невыплаченный моргейдж, - вздохнул Джек. – Все отложенное бухнул в даунпеймент.
- Зато «локейшн» и вид на миллион, - сказал Рэнди.
- Ага, - согласился Джек, вжавшись в спинку стула. – Но каждый месяц надо отстегивать кругленькую сумму. А еще страта и крыша потекла.
- Понятно, - вздохнул Рэнди. – Работу не бросишь.
- И потом, - боль чуть отпустила, и Джек сразу размяк. – Я бы хотел путешествовать не один.
- Кто мешает? – удивился Рэнди. – Бери Бо-Ми и вперед!
Молоденькая кореянка Бо-Ми училась днем в университете, подрабатывала в эскорт-агентстве по выходным и числилась подругой Джека.
- Она не семья, - ответил он. – Я о другом.

Опять набежали воспоминания.

Один раз в больницу пришла Марина. Легкая, смешливая, коротко стриженная, в кожаных джинсах и свитере со швами наружу. После бегства из колхоза и трех дней в пустом общежитии, где на целом этаже не было никого, кроме них, Жека ее не видел. Говорили, что она вернулась к Гере, и ее кровать в общаге опять пустовала. Жека этому не верил, не хотел, не мог, даже зная, что все обстояло именно так.

От прежней Марины не осталось и следа. Вместо нее к нему пришло дерзкое коротко стриженное существо с черной помадой на губах.

Жека попытался обнять ее и поцеловать, но она отстранилась.

- Не надо, - резко сказала Марина, и Жека подумал: «А было ли между нами что-нибудь? Видел ли он родинку у нее на груди, целовал ли вздрагивающий живот, глядел ли во влюбленные глаза?»

Марина разговаривала с ним отстраненно, гордо вскидывая безумную челку-занавеску.

- Ты изменилась, - сказал он.
- Нельзя жить одинаково, - ответила она.
- Мне нравились длинные волосы, - Жека протянул руку, коснулся вздернутой гребнем челки и заметил пузырьки лака на волосах.

Когда они прятались в университетской общаге, она носила волосы-каскад а-ля Дженнифер Энистон. Они струились по ее худым плечам, сбегали на голую спину между лопатками, и Жека целовал их, прижимаясь к Марине горячим телом.

Это были безумные три дня и три ночи, слившиеся в горячечность сплетенных тел, запах любви и не очень свежих простыней, обжигающие струи воды и нежные прикосновения в пустой душевой. Прислушивание к шагам вахтерши в коридоре и короткое забытье на груди любимой, а затем вновь вихрящийся водоворот, терпкий пот, смешивающийся со слезами восторга и липкой спермы.

- Зачем ты ушла? – спросил Жека.
- Давай о другом, - сказала Марина. – Как ты себя чувствуешь? Я принесла апельсины. Говорят, помогают.

В общаге они о еде не вспоминали. Или почти не вспоминали. Жека пару раз бегал за бычками в томатном соусе, хлебом и пивом в гастроном по соседству. Чтобы не проходить мимо вахтерши, вылезал через окно в конце коридора и точно так же возвращался. В последний раз, когда он, засунув продукты в сумку, вернулся, окно оказалось закрытым. Ему ничего не оставалось, как отправиться к центральному входу. Около вахты толпились студенты, прибывшие из колхоза. На полу стояли чемоданчики и дорожные сумки, лежали рюкзаки и баулы. Студенты гомонили, брали ключи от своих комнат и расписывались в журнале расселения.

Жека поднялся на этаж, пристроившись к парням-биологам. Добравшись до Марининой комнаты, он услышал чужие голоса за дверью.

- Ее нет, - ответили Жеке, когда он постучал. – За ней приехал Гера и увез.
- Не может быть.

Девчонки, разговаривавшие с ним, многозначительно переглянулись. С Марининой кровати было снято белье, и теперь оно валялось кучкой в углу комнаты. Девчонки застилали кровати свежими простынями.

Остатки еды, оставленные на столе, были выброшены, а сам стол застелен чистой клеенкой в цветочек. Окна открыты и греховный дух последних дней начисто выветрен.

- Она ничего не оставила? – спросил Жека. – Записку или...?
- Ничего, - ответили девчонки. Потом переглянулись и, захихикав, томно закатили глаза. Жека подарил им купленные консервы и пиво, отказался поужинать вместе и переночевать, если надо.

Он хотел ненавидеть Марину, ту легкость, с которой она разрушила его жизнь, но понимал, что снова простит и вновь будет довольствоваться статусом друга, который всегда придет на помощь. В общаге он тоже был только другом, верным, понимающим, ласковым, готовым на все.



- Слушай, - Рэнди вернул Джека в реальность, - у меня есть предложение.
- Какое? – спросил Джек. На табло высветился номер больного, сидевшего перед ним. Тот встал и пошел вслед за медсестрой в зал врачебного приема.
- Есть один знакомый, - сказал Рэнди, - русский, между прочим, которому требуется помощь.
- Компьютеры, обеспечение, программы?
- Нет, - покачал головой Рэнди, - совсем другой бизнес. Но быстрый и прибыльный.

Джек удивленно вскинул брови.

- Русский, быстрый бизнес, хорошие деньги, - повторил он за Рэнди, - мафия, что ли?
- Ты хуже американцев, - рассердился Рэнди, - если русский бизнесмен, значит обязательно мафия. Отбрось стереотипы.
- Окей, - кивнул Джек, - что за бизнес?
- Я бы назвал его представительским.
- И кого представлять?
- Различные делегации, но за хорошие комиссионные, - сказал Рэнди. – Если сработаешься, то через пару лет с лихвой хватит на яхту.
- Да ну!? – не поверил Джек. – За простое представительство.
- Ага, - утвердительно кивнул Рэнди. – Встречаешь делегацию. Везешь на границу со Штатами, скажем, в Манитобе, передаешь проводнику-индейцу и возвращаешься домой. Работа не пыльная. Раз в месяц.
- Граница. Проводник. Это же криминал! – Джек непонимающе смотрел на Рэнди.
- Не совсем, - ответил тот. – Я бы сказал гуманитарная помощь. Люди абсолютно легально въезжают в Канаду, но им надо в Штаты. Мы помогаем. Все.
- Нет, - жестко ответил Джек. – Я не по этим играм.
- Смотри, - пожал плечами Рэнди, - два года и мечта жизни становится реальностью.
- Нет, - закончил разговор Джек.

На табло загорелся его номер.

- Джек Оуквуд, - позвала вышедшая медсестра, - следуйте за мной.






Cвидетельство о публикации 392242 © Горбунов В. 18.06.12 01:19
Комментарии к произведению: 1 (0)
Число просмотров: 134
Средняя оценка: 10.00 (всего голосов: 1)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):