• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Миниатюра

Бессонница наоборот

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Радостно, когда приходят друзья. Лукас и Доминик, и Яна с дочкой – востроносой хохотушкой, и новоиспеченные супруги Шнайдеры – Хендрик и Мартина. Еще пара человек – их имена шипели и ворочались у Эриха на языке, точно на сковороде подгоревшие шкварки, но облекаться в звуки не хотели. Ну и ладно. Туда, где собираются добрые знакомые, всегда умудряется затесаться несколько статистов.
Доминик захватил с собой диск с новым фильмом. Фантастика, но из эксклюзивных, не голливудский ширпотреб. Молодожены принесли голландский ликер, а Яна – бутылку секта. Эрих горделиво водрузил на стол огромное серебряное блюдо с вишневым пирогом, а рядом с ним – кофейник и фарфоровый кувшинчик со сливками. Расставил чашки, блюдечки и рюмки, и вечеринка потекла, заструилась озорной речкой по камням, захлопала пробками, разлетелась брызгами, окропив мрачновато-серый, в грозовых пятнах потолок. Почему-то никому не казалось странным, что вкусная еда не насыщает, тает фруктовым облачком во рту, а хмель не бьет в голову, и безымянные статисты с плоскими бледными лицами то появляются – как только захочется бросить на них взгляд, – то исчезают, становясь лишними, а комната все время как будто сама собой перестраивается, подобно театральной декорации.
– А про кино-то забыли! – спохватился Лукас. – Что там у тебя, Доминик? В прошлый раз ты приволок несусветную дрянь.
«Да ладно тебе, – с легкой досадой подумал Эрих, – хорошо ведь посидели. Да и не такая уж дрянь».
Фильм он, впрочем, не помнил, а только счастливое головокружение, сладкий ток голосов, Янин зеленый взгляд и белые, точно морской солью обметанные, ресницы. Будто сухая осока на берегу шелестит и в глубине отражается. Два соленых озера – Янины глаза.
– «Нашествие», – ответил Доминик, запуская диск в прорезь видеомагнитофона, – очень интересный триллер.
– Опять, что ли, про инопланетян? – поморщилась Мартина. – Сколько можно? Ну и вкус у вас, ребята.
Магнитофон сыто икнул, заурчал дисководом, и по экрану потянулись целлулоидные тени – титры.
– Тебе понравится, – обиженно прищурился Доминик, а подслеповатый Хендрик запустил руку в карман – за очками.
«Фантастика так фантастика, – улыбнулся про себя Эрих. – Посмотрим».
Он предвкушал пусть и банальный, но занимательный сюжет, бодрящие приключения анимированных космических монстров, легковесную мораль и сказочную развязку.
Но на экране ничего не происходило. Огромное пространство космодрома – или, может, это был аэропорт – заливало яркое солнце. Ветер шевелил белесые, как ресницы Яны, травинки. На взлетной полосе одиноко стояла черная овца и как будто чего-то ждала. Эрих видел ее сверху – в удаленной перспективе – и одновременно подробно и четко, словно животное находилось от него на расстоянии вытянутой руки. Смотрел в глупые янтарные глаза с вертикальными зрачками, пересчитывал угольные завитки на лохматой голове – и в желудке у него ширилась странная пустота.
– Увидеть черную овцу – к бессоннице, – громко сказала Янина дочка.
Эрих нервно обернулся.
– Ты-то откуда знаешь?
Теперь пустота разлилась у него внутри грязной лужей, давила на подреберье, так что каждый чуть более глубокий, чем обычно, вдох причинял боль. Стиснутое между ребрами и диафрагмой сердце колотилось гулко, как метроном. Эрих с удивлением понял, что боится.
– Мы в школе проходили, – ответила девочка и выдула ему в лицо розовый пузырь из жвачки, как бы в шутку, но получилось совсем не смешно. Скорее, зловеще. Что-то было не так, неправильно.
Овца казалась многомерной, вернее сказать – многоуровневой, подлинной, в то время как все остальное – друзья, накрытый стол, сервант и занавески, горшки с кактусами на подоконнике – представлялось блеклой бутафорией. Эрих набрал воздуха в легкие, точно ныряльщик перед погружением, до ломоты в мышцах напрягся – и одним рывком, за волосы выдернул себя из сна.
Он лежал, прерывисто дыша, скованный непонятным страхом. На будильнике – три пятнадцать. За похожим на иллюминатор круглым окном – глянцевая чернота. Фаянсовая тарелка неба, а на ней месяц, прохладный, как ломтик сливочного масла. Расплылся желтой каймой по оконной раме.
В комнате зябко. Даже сквозь ватное одеяло Эриха до костей пробрала осенняя сырость. Ночи в октябре не теплые, а он экономил газ и включал отопление не раньше декабря. В голове крутились обрывки фраз, фрагменты накануне за ужином проглоченной статьи.
«Ученые бьют тревогу... Таинственный недуг, вызываемый вирусом-мутантом NN, унес жизни свыше трех десятков человек в Западной и Восточной Европе. Будьте внимательны! Первый симптом – зараженному снится черная овца. Если немедленно не обратиться за медицинской помощью, через пару часов, максимум через сутки, человек впадает в кому, из которой невозможно вывести никакими лекарственными препаратами... Для лечения болезни на ранней стадии применяют ацетилхолин, блокирующий РЕМ-фазу сна...»
«Значит, придется идти к врачу, – обреченно вздохнул Эрих. – Вздор, конечно. Девяносто девять процентов, что банальное совпадение. Где я мог подцепить этот NN, будь он неладен? Начитался на ночь глядя, вот и пригрезилось. После такой статьи не то что овцу – черта косматого увидишь. Напугали народ ни за что ни про что, а может, и нет его, вируса никакого».
Эрих повернулся набок и поудобнее обнял подушку. Мышцы расслабились, сердцебиение понемногу утихло, но само сердце как будто изменилось – из мягкого комка плоти превратилось в странное геометрическое тело, кололось твердыми гранями.
«Хотя осторожность не помешает... – думал он все тише, все медленнее. – Лучше перестраховаться, чем рисковать здоровьем. Загляну после работы к доктору Ульриху, пусть посмотрит, что со мной такое стряслось».
Темнота мягко, но настойчиво давила на зрачки. Запечатывала губы, закладывала уши влажной ватой. Уже просвечивала сквозь ресницы пустынная взлетно-посадочная полоса. Серебряная трава колыхалась на ветру, искрилась пенными барашками, словно море в спокойную погоду. Клубились мягкие, как пар, колечки шерсти вокруг нагловатой морды.
«Не спать! – вскинулся Эрих. – Черная овца не отпускает дважды».
Трясущийся и жалкий, с ног до головы покрытый гусиной кожей, он вылез из постели. Поплелся в душ, размышляя, как бы перебиться три часа до рассвета. То, что Эрих испытывал в эту минуту, было даже не беспокойством. Скорее, чудовищным разочарованием.
Такая досталась ему судьба – разочаровывала каждую секунду. Иногда Эриху казалось, что только во сне он – настоящий, а наяву – пародия на себя самого. Мизантроп и неудачник, закомплексованный по самую макушку. Не только дружбы не достойный, но даже капли человеческого уважения.
В сновидении все чище, веселее, спонтаннее. Ни грехи, ни долги не тяготят. Симпатичные люди всегда рядом – пока хочется их видеть, деньги, вино и еда не кончаются, тепло не утекает из щелей. Там – Яна, загадочная и почти любимая, приятели, музыка, которая льется в уши, но не оставляет рубца в памяти. Здесь – стылая комната и луна в окне. Луну не намажешь на бутерброд.
Эрих выпил на кухне семь чашек кофе. Выскреб из банки все до последней заскорузлой крошки, но сонливость не отступала. «Ничего, схожу к доктору Ульриху, возьму лекарство, – утешал он себя, – и можно спать, сколько душе угодно».
«Как это будет?» – продолжал размышлять он, выходя из дома в серое утро. Эрих работал в центре Саарбрюккена, а жил за городом, и добираться до конторы ему приходилось сорок минут на электричке. От свежего воздуха его разморило еще больше. Мысли потекли хаотично. Ну, заблокируют ему эту... как ее... РЕМ-фазу, и жизнь станет прямой, как линейка. На ней будут постепенно откладываться минуты, часы, дни, месяцы, годы... Долгие годы, в которых нет места чуду, потому что наяву не происходят чудеса. Работа, не приносящая радости ему и пользы другим. Нудные вечера у телевизора с газетой на коленях, когда вроде бы читаешь и смотришь, а потом не можешь вспомнить, что увидел и что прочел. Кажется, единственная статья, которую он впитал, а не проглядел небрежно, была о вирусе NN.
Эрих кое-как доплелся до вокзала и сел в электричку. Полупустой вагон окутал его дымным холодом. Тусклый перестук колес. За стеклом – жемчужная рань. Веки такие тяжелые, что хоть вставляй под них спички, как мистер Бин на каникулах. Дать себе заснуть – сейчас равносильно самоубийству.
«Да нет, почему? – сам себе возразил Эрих. – Сон – это не смерть. Это другая жизнь, альтернативная. Нет, не так – другое измерение той же самой реальности».
Электричка покачнулась и остановилась на железнодорожном переезде. Ковыльный луг, слегка тронутый позолотой, переливался мягкими волнами. У шлагбаума, пригнув морду к земле и подбирая на обочине какие-то былинки, стояла черная овца. Эрих оцепенел. Испуганно потер глаза, но животное не исчезло, а продолжало спокойно пастись. Самая обыкновенная овца, каких в Германии тысячи, если не десятки тысяч, и в то же время неуловимо иная. Объемная и, как Янус, двуликая. Она отбрасывала тени на все стороны света.
– Увидеть черную овцу – к бессоннице, – произнес голос прямо у него над ухом, хотя рядом никого не было.
«Правильно, – согласился Эрих. – Если в сновидении не получается заснуть, значит, здесь не можешь проснуться. Бессонница наоборот».
Пришло время, понял он, выбирать между линейкой и шаром. Между пробуждением и летаргией. Вот только что-то в нем, признался он себе, уже сделало выбор. Шлагбаум остался позади. Поезд летел мимо луговых полустанков, сквозь бесконечные овечьи стада, сквозь сладкую иллюзию. Сквозь мир, в котором стоит только прикоснуться к оконному стеклу, чтобы потом на кончиках пальцев жило красочное осеннее утро. Только прикоснуться...
Cвидетельство о публикации 390857 © Джон Маверик 02.06.12 15:11

Комментарии к произведению 7 (12)

Джон. У Эрика Фрома в свое время выходила работа "Бегство от свободы" (Escape from Freedom), т.е. другими словами, - не только.., но и совсем даже не "бегство", а нечто гораздо большее и неизбежное. Так и у Вас, погружение в иную реальность причинно и имманентно предопределено самим существованием Вашего героя и окружающей его действительностью.

Детально прорисованный его психологический портрет не предполагает и не дает, на мой взгляд, Вашему подопечному ни единого шанса для перескока из мира грез и фантазий. Альтернативы здесь - "мизантроп и неудачник, закомплексованный по самую макушку" и бытие, где "все чище, веселее, спонтаннее", где "Яна, загадочная и почти любимая,..." и т.д. Вполне очевидно, - что, в конечном счете, будет выбрано.

Эссе написано мастерски. С удовольствием прочитал его. Но Вы, Джон, неужели действительно считаете, что "бегство от реальности" стало неизбежным спутником событийного ряда рода человеческого и без конструирования "Виртуальных Замков" уже никак не обойтись? Хотя, и здесь я согласен с Вашим героем, ну, уж очень заманчиво одномоментно разрешить все накопившиеся проблемы...

Успехов Вам.

Георг, спасибо большое за отклик! Нет, я не считаю, что без виртуальных замков" никак не обойтись. То, что описано в рассказе (кстати, а почему эссе?) - всего лишь частный случай. Когда человек - неудачник и мизантроп, уход от реальности часто представляется ему выходом. Хотя и в этом случае выход не единственный, всегда остается возможность сделать в жизни что-то еще.

  • Георг
  • 09.11.2012 в 01:36
  • кому: Джон Маверик

Почему Эссе - не знаю... Мне так показалось. Хотя, насколько понимаю, рассказ и эссе - взаимопереходные формы и жесткой границы здесь нет. Но позиция автора - всегда доминантна. Поэтому пусть будет рассказ...

Изумительно, Джон. Вам удалось без нажима передать, как затягивает сон и выталкивает реальность. До того удалось, что не пугаешься за героя, а постепенно выбираешь ту, другую, реальность вместе с ним. И язык, и образы - и последняя фраза, все изумительно. Спасибо!

Анна, спасибо огромное! Отзыв такого автора, как Вы, окрыляет...

Утащил себе)

Рад, что приглянулось.:)

Очень красиво написано и оригинально. В эмоциональном отношении достоверно. ИМХО, не хватает какого-то небольшого штриха, чтобы поверить, что все это происходит в Германии - герои кажутся русскими актерами, играющими немцев, типа 17 мгновений. Кажется сейчас Броневой появится и чего-нибудь отчебучит насчет гестапо-Мюллера. А так очень славно и неожиданно. И милая деталь - "загадочная, почти любимая". Замечательно.

Спасибо большое! А почему герои кажутся именно русскими? Хотя, возможно, из-за того, что текст на русском языке... Наверное, стоит продумать этот самый "небольшо штрих", хотя на самом деле это не так уж и важно для сюжета - кто они по национальности.

нет, я думаю просто культурный код просвечивает. Вот знаете, наши Хануму играли - и, блин, веришь, что это грузины. Хрен его знает. Вот Ульянов играл еврея Тевье - очень хорошо. Акунин - в красном петухе, хорошо евреев передал. И в фильме Люми тоже русские играют литовцев - веришь, блин. Видел я литовцев близко - все равно поверил. Может пусть ГГ обмахивается зюддойче цайтунг?

В принципе, можно и зюддойче цайтунг ввести... Просто для меня не было важно показать именно немцев, герои могли быть кем угодно. Сделал их немцами только потому, что надо было сделать кем-то.:)

Про культурный код - интересно. Еще понять бы где он и в чем заключается, чтобы уметь манипулировать такими вещами.

Меня, кстати, Ульянов в роли Тевье не убедил. Я большой почитатель творчества Шолом-Алейхема, и у меня как-то уже с детства сложились образы всех его любимых героев ("Тевье молочником" и "Менахемом Мендлом" я зачитывался еще в школе).

Так что у каждого свое восприятие.

ну, блин, прикол в том, что я еврей ))) МЕня убедил, и отца убедил, и мать и бабушку. Так что , Ульянов - фореве.

Я тоже.:) Ну, не знаю - видимо, именно личное восприятие.

))))

Выбор между линейкой и шаром...

классная вещь)

Спасибо.:)

Вкусно и реалистично написано...

Разгул фантазии завлекает в тупик...

и вдруг понимаешь - Уже не выбраться.

Джон, с уважением...

Владимир, спасибо большое за отклик!

Да, из сновидений и фантазий бывает трудно вырваться. Они заманчивы, а в реальной жизни много рутины. Во всяком случае, у большинства людей.

С уважением...

Комментарий неавторизованного посетителя