• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Рассказ
Завершение рассказа Елены Ханен "Густатус". Мощное порождение чудовищной фантазии голодных научных сотрудников...

Густатус (полная версия)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

       На завтрак герр Дедерикс позволил себе ломтик подрумяненного в тостере белого хлеба и чашку чёрного кофе. Развернув из золотой обёртки холодный брусок ирландского масла, с наслаждением вдохнул его кисловато-молочный аромат. Понаблюдав, как лунного цвета стружки оплавляются на горячей пористой поверхности хлеба, герр Дедерикс открыл баночку айвового желе и подцепил кончиком ножа похожий на блестящую янтарную бусину комочек. От приторновато-фруктового духа защекотало во рту, но он, как истинный Густатус, никогда не спешил во время еды. Растягивая удовольствие, Дедерикс медленно намазал играющий на солнце желто-коричневый пласт желе на хлеб, полюбовался и только тогда откусил. Закрыв глаза, застыл и, млея, начал медленно жевать.
Дедерикс нарочно не стал плотно завтракать, чтобы благословенное чувство аппетита разгорелось к обеду ещё сильнее. Была суббота, день, когда он мог в полной мере насладиться едой в одиночестве. Ведь разве можно по-настоящему хорошо поесть, когда кто-то отвлекает своей болтовней и ты, вместо того, чтобы сконцентрироваться и прочувствовать вкус, должен с набитым ртом отвечать, проглатывать быстро, не успевая прожевать? Чтобы избежать мучений совместной трапезы, Дедерикс даже сменил работу – он, инженер по образованию, пошёл работать простым почтальоном. По крайней мере в обеденный перерыв он мог уединиться в машине и съесть припасённый сэндвич. Да и ходьба шла на пользу – аппетит он нагуливал великолепный! По началу новые коллеги звали Дедерикса пообедать в Макдональдсе или выпить пива с жаренными колбасками – он отказывался, ссылаясь на всякий раз на аллергию. Но потом кто-то прознал о том, что Дедерикс – настоящий Густатус, и от него отстали. Даже стали сторониться, как от заразного.
Ещё вчера, поздним вечером, Дедерикс начал придумывать, что именно приготовит на обед. Долго фантазировать на этот раз не пришлось, ведь начинался сезон спаржи. Наконец-то. В супермаркетах круглый год продавали испанскую или чёрт знает откуда привезённую спаржу – серую, волокнистую и безвкусную, как капроновый канат, но Дедерикс такую никогда не покупал. Разве может она сравниться с местной, северовестфальской, которую продают на городском рынке! Он представил упругие, света слоновой кости палочки юной спаржи, с капельками прозрачного, как слеза, сока на свежем срезе и нежными почками на заострённой макушке... Главное – не переварить, чтобы слегка хрустело, но и не было жёстким, а во рту таящим. Вытряхнуть на сито томно изогнувшиеся спаржины, насадить на вилку кусочек сливочного масла и потереть каждый стебель. Винца белого обязательно – лучше всего сухого мозельского рислинга, охлажденного...
И непременно филейчик лосося у голландцев купить! Выбрать свежайший, розово-оранжевый кусочек, посолив-поперчив, поджарить быстро в скворчащем масле, чтобы коричневая корочка заблестела, а потом половинку лимона сдавить, обрызгать мутным соком, не боясь, что слишком кисло будет... Пожалуй, кстати и свежий салат с душистыми весенними огурчиками будет. Ну и картофеля – молодого, жесткого, два-три клубня... Поскрести ножиком тончайшую кожицу, отварить, на половинки порезать и укропчика или петрушки мелко-мелко нарезанных щепотку бросить. Дедерикс вздохнул и расслабленно улыбнулся. А на десерт – клубники, тоже местной, душистой, и не со сливками, а с шариком ванильного итальянского пломбира, и...
Застрекотал телефон. Ту, которая внезапно вырвала Дедерикса из мира гастрономических грёз, звали Улла.
– Завтракаешь ещё? Перезвонить тебе попозже?
– Нет, уже нет, можешь говорить, – тяжело ворочая языком, как спросонья, ответил Дедерикс.
– Ах, ну тогда – доброе утро!
– Доброе утро. Ты насчет воскресного обеда хотела спросить?
– Да... Мне придти? – почти шепотом спросила Улла.
– Приходи. Знаешь уже, что будем делать?
– О, есть замечательный рецепт, тебе понравится – картофельная запеканка с белыми грибами и бараньи фрикадельки под чесночным соусом!
– И во фрикадельки надо побольше лука положить, – теперь уже с заинтересованностью в голосе ответил Дедерикс.
– А как же, – подхватила Улла. – И салат из авокадо с кусочками омара под...
– Давай сейчас не будем, – раздраженно перебил её Дедерикс. – Ты меня сбиваешь! Я только что на обед настроился.
– Прости, прости, прости! – затараторила Улла. – До завтра!
Облегчённо вздохнув, Дедерикс повесил трубку. Не надо было к телефону подходить, подумал он. Может быть и вообще прекратить отношения с Уллой? Однажды она проболталась, что по шкале Тринсли у неё только шесть пунктов из семи. Это значит, что она ещё способна, в отличие от Дедерикса, иметь детей и испытывать сексуальное влечение. Может быть, она вообще только прикидывается Густатусом? Да скорее всего, так оно и есть – Улла слишком полная, где же это видано, чтобы настоящий Густатус нажирался так, чтобы округлиться, животик отрастить?
Дедерикс прошёлся по комнате, подошёл к зеркалу, повернулся боком, довольно ухмыляясь, подумал – вот, вот какой должен быть настоящий Густатус – поджарый, холёный, моложавый – разве даст ему кто сорок лет?
Бывали минуты, когда Дедерикса распирало от гордости, что он не такой, как все, и наделён даром испытывать сильнейшее наслаждение, вкушая пищу... И пусть природа, одарив в одном, забирает другое – ему не знакомы радости секса, он даже ребёнком никогда не жалел, что родился Густатусом. Да и слова-то раньше такого не было – оно появилось только лет десять назад, после нашумевшей статьи профессора Тринсли: «Homo gustatus как тупиковая ветвь эволюции человечества». Латинское gustatus, что значит «вкушающий с удовольствием, сластолюбивый», укоренилось и началось деление людей на «нормальных» и «Густатусов»...
Или лучше трюфели? Для завтрашней картофельной запеканки. У них изысканный, тонкий аромат, несравнимый ни с чем. Слой картофеля, затем обжаренные в оливковом масле трюфели, и еще один слой картофеля. Лучше, конечно, австралийские трюфели. Они дольше сохраняют аромат. И масло обязательно должно быть тунисское, первого отжима. Впрочем, аромат трюфелей настолько тонок, что вполне может быть впитан без остатка слоями картофеля. Ведь всем известно удивительное свойство запеченного картофеля отбирать запахи у других ингредиентов. Но тогда наслаждение вкусом не будет ярким. Более того, можно упустить момент вкусовой коды, а это полное фиаско.
Герр Дедерикс вздрогнул. Как истинный Густатус, он не мог допустить искажения вкусовых ощущений.
Значит, только свежие белые грибы. Только они. Иначе все будет безнадежно испорчено. Никаких трюфелей.
Рука сама потянулась к телефонной трубке.
– Улла? Насчет воскресного обеда, – пальцы Дедерикса нервно выстукивали дробь. – Ты, пожалуйста, сама не покупай грибы.
– Но почему, дорогой? Я уже договорилась с нашим зеленщиком, – голос Уллы дрожал от обиды. – Он обещал привезти самые свежие грибы.
– Ты не понимаешь! Какой зеленщик? Я должен сам! – Кулак с размаху опустился на поверхность тумбочки. – Для запеканки грибы должны быть подкалиберными. Ни один зеленщик не сможет правильно подобрать их.
– Подкалиберные белые грибы? А что это?
– О, Улла! Какая же ты неопытная! – Герр Дедерикс привычно ощупал языком шероховатости на верхнем небе и сразу успокоился. – Дело в том, что аромат белых грибов меняется в зависимости от времени суток и возраста грибов. Максимальной силы миазмы достигают у пятисантиметровых экземпляров, собранных через две недели после последнего летнего полнолуния между шестью и семью утра. Именно их называют подкалиберными. И такие бывают только у фрау Марты.
– Какой ты умный! Я не знала этого.
– О, да! – Дедерикс ощутил приятную негу, волнами поднявшуюся от сердца к гортани и осевшую нежно-сладким туманом в районе корня языка. – В общем, я сам достану грибы для запеканки.
Удовлетворенно вздохнув, герр Дедерикс повесил трубку и опять погрузился в гастрономические грезы.

***
В воскресенье герр Дедерикс сидел в кресле.
«Как же хорошо, когда не ломит зубы! Последние две недели было крайне тяжело. Ни холодного, ни горячего не попробовать. А сегодня тишина и благодать, как раз букетом вкуса свежих тефтелей можно будет насладиться» – думал он и листал альбом Иеронима Босха, внимательно изучая каждую страницу.
Между тем дома он был не один. Из кухни на фоне равномерного шума текущей воды раздавался стук металла по дереву. Там Улла, ведя подготовительную работу к основному кулинарному действию, мыла, чистила и резала овощи.
– Дорогой, я грибы уже обработала. Такие аккуратненькие! Скажи, а сельдерей ошпаривать кипятком или нет?
Дедерикс вздохнул и отложил в сторону открытую книгу. Чудовища с репродукции триптиха «Сад радостей земных» тоскливо уставились в потолок.
– Улла, ты опять торопишься! Подожди, я сейчас подойду, – хозяин дома поднялся, надел шлепанцы и отправился на кухню.
Улла встретила его с пучком свежего сельдерея в одной руке и ножом-пилкой в другой.
– Ой, ну зачем ты пришел! Сказал бы, я услышала. Тебе же надо беречься.
«А, быть может, она все-таки Густатус?» – герр Дедерикс открыл холодильник, достал бутылку пльзенского пива, внимательно изучил дату изготовления, хмыкнул, открыл бутылку, – «хоть и недобор баллов по шкале Тринсли, но заботливая такая, возможно, чувствует что-то» – взял большой высокий стакан богемского стекла, и аккуратненько, ровной струйкой по стеночке, совершенно без пены налил себе почти пинту золотистого напитка, – «это то, что им нужно сейчас» – посмотрел сквозь напиток на окно, и мелкими глотками начал жадно пить холодный напиток, при этом острый кадык его мерно двигался вверх и вниз, – «да, да, именно этого им сейчас не хватало, очевидно, скоро настанет срок».
Все это герр Дедерикс проделал молча. Потом, отставив запотевший стакан в сторону, закрыл глаза, утробно крякнул и произнес, чеканя каждое слово.
– Все-таки в Пльзене самый лучший хмель. Экстра. Аромат высший сорт, – истинный Густатус открыл глаза и внимательно посмотрел на Уллу. – Касаемо сельдерея, должен сказать тебе, что это есть наипервейший овощ для приготовления всего комплексного блюда, называемого «картофельная запеканка». Сок сельдерея обладает тонкими и легко разрушающимися вкусовыми флюидами. Любое нарушение технологии может привести к искажению и даже, я не побоюсь этого слова, извращению общей гаммы вкусовых ощущений!
Указательный палец правой руки герра Дедерикса во время речи медленно понимался вверх и, в конце концов, замер над головой своего владельца, почти упираясь в потолок и угрожающе покачиваясь в сторону съежившейся у раковины Уллы.
– Ты! Хотела! Погубить! Подливу! – Указующий перст теперь находился в пяти сантиметрах от левого глаза нерадивой помощницы.
– Но я же ничего не сделала! Только спросила. Вот сельдерей. Он нетронут! – залопотала она.
– Да? – В голосе Дедерикса прозвучало сомнение. – Ну-ка, дай посмотрю. Хм. Действительно, совсем свежий, не завядший.
Угроза глазу Уллы миновала, руки Дедерикса скрестились на груди.
– Тогда слушай меня внимательно и запоминай. Сделаешь так, как я говорю, – и он подробно рассказал, как следует обрабатывать сельдерей, чтобы тот не потерял своих уникальных вкусовых качеств.
– Тогда и дети твои, и внуки будут каждый раз наслаждаться. И мои, – задумчиво добавил Густатус, повернулся и неспешно направился в свою комнату, оставив притихшую Уллу наедине с кухонными прелестями.
Герр Дедерикс сел обратно в кресло. Чудовища с репродукции продолжали смотреть в потолок, однако почему-то казалось, что они обрадовались возвращению хозяина альбома. А он расслабился, зевнул, вытянул ноги, скрестил руки на животе и осторожно провел кончиком языка по небу.
Затем он достал из нагрудного кармана миниатюрное зеркальце. Дедерикс не расставался с ним вот уже две недели после того, как вернувшись с работы, украдкой стащил его из косметички Уллы. Наверное, в десятый раз за день, истинный Густатус закинул голову, широко раскрыл рот и поднес к лицу зеркальце.
В серебристом квадратике он увидел отражение розового свода своего мягкого неба с двумя шероховатыми алыми горошинами посередине.
«Мои близняшки-пусечки! Как себя чувствуете? Потерпите еще чуть-чуть! Вот и нянечка для вас нашлась подходящая, управляемая, заботливая. Скоро, скоро уже».

***
Отрывок из статьи профессора Тринсли «Homo gustatus как тупиковая ветвь эволюции человечества».
«Вместе с тем, нельзя полностью отрицать возможность размножения Homo gustatus. Предположив возможность продолжения рода этим новым представителем человечества, пытливый исследователь будет искать среди известных биологических видов размножения способ, который был бы близок густатусам. Внимание его, конечно же, привлечет совершенно особая форма полового размножения — партеногенез. Обычно при нём потомство развивается из неоплодотворённых яиц, отложенных самками, а самцов зачастую просто не встречается. Из позвоночных так размножаются, например, скальные ящерицы. Кроме того, известно, что у тлей партеногенез может чередоваться с нормальным половым размножением.
Учитывая все вышесказанное о Homo gustatus, можно предположить, что в данном случае отложение неоплодотворенных яиц может стать прерогативой самца, функция самок при этом будет исчерпываться первичным уходом за потомством, а в воспитании подрастающего поколения возможно совместное участие представителей обоих полов. В принципе, такое теоретическое построение не лишено логичности, однако на момент написания статьи никаких доказательств инвертированного партеногенеза у густатусов получено не было».

 
В оформлении работы использована репродукция триптиха Иеронима Босха "Сад радостей (наслаждений) земных" (1504-1505).

Cвидетельство о публикации 388872 © Логинов В. А. 09.05.12 21:47

Комментарии к произведению 3 (3)

Намазывая свежеподрумяненный ломтик миллиметровым слоем домашнего масла, еще успела подумать: "И зачем нам Василий Логинов потомство насочинял? Это ж воспитывай-отвлекайся от главного...". Дальше все, во время кофе не думать ни о чем(тем более о потомстве)))! Только медленное смакование каждой затяжки, чередующиеся с маленькими глотками черного, горького и крепкого...

И это я наобум вашего Босха открыла)))) Специально бы не нашла в залежах)))

Босх, как говорится, к Босху и Босхом погоняет. )))

Во избежании путаницы в начале рассказа дал репродукцию ключевой для понимания текста картины.

Привожу фрагмент из обзора Savl к конкурсу "Задачка для мастера. Второй тур".

"Но «Сад наслаждений» к наслаждениям имеет весьма отдалённое отношение. Это автопортрет мыслителя пятнадцатого века, олицетворяющий всё человечество. Не даром автопортретное изображение помещено в Ад на татраптихе. Великий мудрец, ощущая всю глубину своей мудрости, изобразил себя в страхе рефлексий, высохшим деревом без корней. Зачем это нашему герою? Он ищет сочный плод, что есть, как символ жизни, так и символ утончённости разврата за который нужно отвечать? Зачем нашему главному герою чудовища, тоскующие в его отсутствие? Они неизбежно разорвут его на части вместе с его изысканными вкусовыми пристрастиями и ввергнут всё его потомство, а с ним и человечество в хаос безвкусицы, как показывает тетраптих. Так всегда делали чудовища жадности, зависти и изнеженности с утончёнными ценителями жизни. И снова человеческий дух воспаряя, вслед летающим на химерах персонажам «сада наслаждений», найдёт способы обмануть себя и построить новый сад. И снова утонет во вкусовом чванстве, которое стоит жизни столь многим, что эти многие неизбежно разрушат любой сад любых наслаждений. Неужели это выискивает наш главный герой в деталях тетраптиха? Неужели он готовится бегать голым по кругу вместе с босховскими всадниками, таская за собой свой сельдерей, как они рыбу, пока его не сожрёт птицеголовая жаба? И, если «Сад наслаждений» предупреждение главному герою, то почему он так безмятежен, хотя и очень внимателен?

Интуиция автора, соединившего наш домашний сюжетик с культурологическим исследованием средневекового титана, достойна высочайшей оценки".

А вот и фрагмент ответа на обзор Savl. Необходимо отметить, что обсуждение было до вставки репродукции в текст работы.

"Все, что было подмечено хорошего в этой работе, отношу на счет Елены Рустемовны Ханен, ну, а за остальное отвечаю только я...

Мне кажется, мы с Вами говорим о разных картинах одного художника.

Я о "Сад радостей земных" или в другом переводе "Сад земных наслаждений" (1504-1505) триптих (три створки), который представляет собой самостоятельное произведение, а не включенное автором в тетраптих "Страшный суд" произведение "Сад наслаждений" (1504). На той картине, которую я имел в виду, не так много чудовищ (но есть!), зато красочно изображено появление людей (густатусов?) из больших красных шаров (партеногенетических яиц?). Вот и все.

Вопросы же философской трактовки произведения выходят за рамки его технического обсуждения. Наверняка Елене Рустемовне мыслилась совсем другая судьба героя. Что ж, жизнь хороша своей многовариантностью! То есть, рожденный Ханен Густатус зажил самостоятельной жизнью. И это уже похвала. А уж признание декоративности вообще равнозначно признанию художественности".

Мой персонаж попал в хорошие руки, рада за него, родимого )))

Когда дочку наконец-то замуж выдают тоже так говорят... )))

Спасибо Вам!