• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Начало рассказа Пайкова В. "Уход" и моё продолжение. На конкурс "Задачка для мастера. Второй тур."

Уход.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Уход (начало).


Густой туман рассеялся, и он увидел себя сидящим у входа в пещеру на самом краю площадки, круто обрывающейся вниз. Солнце близилось к закату, и буквально на его глазах уходило за песчаные дюны где-то в районе Беер-Шебы. Внизу, примерно в тысяче локтей от него, неожиданно обострившимся зрением он заметил группу священников, несущих Ковчег Завета в направлении к Иордану, а следом за ними всю общину, растянувшуюся вдоль берега.
Память постепенно возвращалась к нему, но понять, как он очутился в этом недоступном для человека месте, он не мог. Перед его глазами возникла толпа плачущих женщин, следующих за ним по тропинке на вершину Нево, и старающихся напоследок прикоснуться пальцами к краям его одежды. Затем он увидел себя поднимающимся в гору, двух учеников, осторожно поддерживающих его с обеих сторон, хотя в этом и не было никакой нужды. А что было дальше?
А дальше... эта тесная полоска розового гранита перед чёрным пятном входа в пещеру. Неожиданно солнечный луч почти по прямой проник в неё, разрезав мрак на две равные части, и исчез в глубине. Стало сумрачно и прохладно. Неловко согнувшись, он заглянул вниз – и тут же выпрямил спину: прямо под площадкой угрожающе темнели выступы скалы. Стало страшно. "Не очень ты похож на умирающего", - подумал он, и улыбнулся своей мысли. Он знал, что это должно вот-вот произойти, но он не знал, как и в какой момент. И всё же, упасть вниз не очень хотелось, и он решил заползти внутрь пещеры, где, наверное, было теплее. Странно, его не беспокоила возможность наткнуться в пещере на лежбище змей, или какой-нибудь другой опасной твари. Вход в пещеру был достаточно узок, и он, чтобы не ушибиться головой о свод, буквально вполз в неё, отодвинувшись от края на несколько метров. Каменное основание оказалось неожиданно тёплым, и он вытянулся во всю длину своего мощного тела, подложив под голову оказавшийся рядом плоский и гладкий камень. Согревшись, он, видимо, задремал, ибо, проснувшись, не сразу понял, где он находится.
Чувство неясной тревоги заставило его осторожно приподняться со своего ложа и осмотреться. Дав глазам привыкнуть к неведомо откуда взявшемуся бледному зыбкому неровному свету, он разглядел и сам источник света: это был огонь, напоминающий колеблющийся свет свечи, исходивший из глубины пещеры...
================================
Уход (продолжение).

Рассмотрев чудесно появившийся в пещере ни на чём не базирующийся сгусток пламени, он понял, что это уже не явь и не сон, а переход. Он здесь,  чтобы приложиться к народу своему. Время забытья исчезло, как исчезло видение долины, процессии. Он больше не стал наблюдать со стороны и за своим телом, лежащим на каменном ложе ."Теперь они дойдут. И будут владеть землёй обетованной", - без тени сомнения подумал он.  Здесь, на границе земного бытия и вечности, ещё глубже осознал он свой  выбор,  сделанный ради спасения своего многострадального, непокорного в рабстве и  не раз провинившегося перед Богом  народа. Поразмыслив и поняв, что в его положении надо двигаться к свету, как  к  свету истины,   но не назад ко входу в гору,  он устремился  к источнику огня , вокруг которого появился радужный ореол. Сияние росло, раздвигая гранитные стены погребальной пещеры, и те обращались в прах  прямо перед ним.
Вот уже нет горы Нево, а есть небесная бесконечность с Горним местом и Божественным светочем, сияющим безначальной славой и всеобъемлющей любовью.  Нет, он не стал летать и не превратился в абсоютный дух.  Ощущение человеческой плоти осталось,  и он  по- прежнему крепко стоял на ногах. И куда бы он ни ступил, везде   чувствовалась видимая либо невидимая опора, твердь. Тревоги больше не было. Теперь он почему-то знал, что ему уготовано место - там, в  вышних кущах , рядом со святыми, пророками и древними патриархами,  несмотря на его оплошности наряду с заслугами,  а порой,  почти гордыню пред Богом, воочию говорившим с ним часто и обычно.   Знал, что он вот-вот может переместиться туда неожиданно,  таинственно и мгновенно, минуя многочисленные светлые дороги, отовсюду восходящие к этой твердыне закона и источнику милости. Это знание было чистым, недоказуемым, как постулат, открытый  только что здесь и вдруг. Но ни тени гордости, так часто идущей с ним след в след ранее по земле,   не придавало оно, а лишь смирение и ответственность .
   А  пока пред ним  - новая  картина.  Здесь, по другую  сторону предела,  его взору открылась вся панорама человеческого перехода к вечности.  Эти дороги пирамидально, но по-разному  легли  от самой тьмы бездны до сияния небес. Сил и заслуг дойти  по любой из них достанет далеко не у каждой  души. Он  избавлен от тягот, но видеть тяготы других - повод к самооценке, глубинному  осмысливанию собственного выбора и нового  шага. У него есть эта возможность, в отличие от тех, кто -  там, на кручах горы .   Он , добровольный  жертвенный   агнец ,  избавивший  тем самым   от  гнева Господня на земле заблудившихся в сомнениях людей , смотрит  и понимает, как сонмы душ здесь устремляются вверх   по крутым склонам,  по  видимым для них теперь  путям к истине. Они идут целыми народами, группами или в одиночку. Каждая душа - по заслуженной воздаянной стезе. Праведники, - их не мало, - идут, ликуя, по ступеням лестницы Иакова. Грешники, - их много-много больше, - поднимаются своими преткновенными тропами, но с каждым шагом вперёд оказываются всё ниже по склону, будто пятятся. Теперь он понимает абсолютно и  безусловно, что , постепенно погружаясь в вечный мрак, всякий  из них нуждается в заступнической молитве живых людей на земле и милостивых ангелов на небе .
   Самым близким к нему путём , широким и ясным, поднимаются  несколькими потоками  отошедшие в вечность  души его многочисленного  народа . Потоки двигаются  с разной скоростью вверх или скользят  вниз. Какие-то даже остаются  всегда на месте, словно дорога сама змеёй ползёт  в  сторону, противоположную движения их шагов, гася скорость подъёма до нуля.
       Он смотрел туда и мысленно   был среди них; он почувствовал их тяготы и стал молиться: " Господи, мне оставлена здесь Тобою  воля обдумывать мои  предстоящие поступки , а значит, и воля решать.  И я готов сделать следующий добровольный  шаг ко спасению душ народа моего, по благословению Твоему.  Это сомневавшиеся и роптавшие предо мной  , терявшие веру в пустынных скитаниях.   Никто из них не  дошёл  до цели, но отважно начинал  великий исход вместе со мной.    Повели   и сейчас ,  Господи,  мне вести души этих людей,  водимых мной  сорок лет по пустыне за Твоим столпом огненным.   Пусть путь наш будет,  сколь угодно Тебе,  долгим и трудным, но  отныне торным .  Повели идти с ними,  сопротивляющимися притяжению из преисподней, выровнять потоки  их.   Чтобы снова дать каждому из них  возносящую к свету , избавляющую от тьмы надежду  по молитве моей пред Тобою здесь. Среди их живых детей меня есть кому заменить на земле . Мой выбор  - эти кающиеся души", - молился он , пав ниц и не заметив поначалу ни воссиявшего нимба над своей головой , ни своего перенесения в Горний свет. Высшее благословение не опоздало. Услышанный, спустился он затем  в славе  по склону к  душам народа своего , чтобы вновь их вести. В достигнутой людьми земле обетованной, что потечёт для них молоком и мёдом,  будут рождаться  и грешники, и праведники, и новые пророки. Но его, жертвенного,  их процветания ради,  там никогда не будет.   А дорогое ему поколение,  которое,  проложив потомкам путь,  вместе с ним ,  так же жертвенно не дошло  до цели, он всё-таки приведёт... во святые сады.
 
Cвидетельство о публикации 388391 © Раиса Троицкая 05.05.12 01:21