• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Категория "путешествие, смена мест действия".

Лучшее место отдыха

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Тушью можно чертить геометрические фигуры, можно рисовать и писать красивые и нужные слова. А можно и уничтожать лишнее.
Некоторые слова в тексте на пожелтевшем листке в клетку мелким убористым почерком были замазаны толстым слоем черной туши.
«Здравствуй, дорогой Виталий!
Мне <…> только <…> письмо. Я решил написать тебе. Постараюсь быть краток. Сэкономлю <…> на курево. Надеюсь, после <…> все-таки дойдет. Сейчас я нахожусь в <…>. Сильно <…> подреберье. Доктор, наш <…>, сказал, что у меня подозрение на <…>. Мне, наверное, будут делать <…>. Здесь, в местной <…>. Как ты, наверное, уже знаешь <…> мне не изменили, несмотря на <…>. Значит, я буду здесь <…> лет, полный <…>. Теперь это мое место <…>. И амнистия мне <…>. Есть время. Вернее, его слишком <…>. Я могу предаваться <…> сколько <…>. Ты помнишь наше детство? Пристань <…> на реке <…>? Бревна, наверное, уж сгнили… Но остался речной песок, краснокожие сосны и липы в три обхвата на берегу. Деревья, верхушками в небе. Помнишь, как мы, <…> из дома, по ночам лучили рыбу? Закрыв глаза, я отчетливо вижу стайки свиязей, спугнутых неловким движением весла. Как они рассекают крыльями предрассветный туман. И далекий крик выпи, и первый перестук дятла отчетливо звучат у меня где-то за затылочной костью... И догорающий костер на берегу. Поседевшие угольки в круге из росистой обожженной травы. А до этого долгие ночные бдения вместе с паромщиком. Бородатый Трапезников, помнишь? Цыганского вида, который знал наизусть всех <…> поэтов. Забавный старик! Ведь он заканчивал <…> Казанский Университет еще до <…> года. Помнишь, как Трапезников читал нам Вергилия, а потом переводил? Он мог. Мы слушали тогда, пацаны, несмышленыши, завороженные волшебством слов, тревоживших ночную тишину. В тех строках <…> поэт назвал <…> «лучшим местом отдыха». Здесь <…> пользоваться справочниками и энциклопедиями. Я прочитал все про эту часть <…>. Теперь знаю и историю, и географию, и даже экономику. Как бы мне хотелось увидеть ту лучшую землю! Как бы мне хотелось отдохнуть там! Но, боюсь, что <…>. Ты понял меня, брат? Хорошо, что мы близнецы.
Валерий».
И поперек вымаранного текста синяя печать «политзаключенный».
К письму приложена расписка, отпечатанная на пишущей машинке с западающей буквой «о».
«Шестнадцатг августа дна тысяча девятьст девянст пятг гда выдан Гндыреву Виталию Валерьевичу сгласн дкументам реабилитации Гндырева Валерия Валерьевича (умершег десятг сентября дна тысяча девятьст срк седьмг гда в заключении) письм, хранившееся в архивах медицинскг пункта тюрьмы № 2 УФСИН Владимирскй бласти».

***
Плоский гномон, похожий на окаменевшую маховую часть крыла хищной птицы, отметил своей вязкой тенью шесть вечера на массивном монолите циферблата солнечных часов.
Развалины амфитеатра времен Пунических войн зияли и щерились многочисленными беззубыми ртами-провалами в стенах. Когда-то здесь все было отделано мрамором, белым, розовым, черным, однако теперь остались лишь обломки песчаника, и казалось, что сейчас полуразрушенные арки и осыпающиеся трибуны беззвучно кричат о людях, давным-давно публично отдавших здесь свои жизни для увеселения римлян.
О, сколько гладиаторов и первых христиан окропили своей кровью эти потрескавшиеся плиты! Они погибли, большинство мучительной смертью, однако обработанные рабами минералы запомнили и сохранили последние стоны. Густые тени от массивных камней, словно многократно воскресающие пятна крови, тут и там зловеще напоминали о крайне малой цене жизни в древности.
Да, не зря для созерцания мучений человеческих создавались огромные сооружения. Именно в таких условиях гражданин ощущал себя равным богам. Всесильным. То есть, приобщался к величию Империи.
Впрочем, и дикие иберийские племена, которым изначально принадлежали эти земли, и завоеватели-римляне, так легко распоряжавшиеся чужими жизнями, да и сама Империя, апробировшая на своих гражданах, а потом подарившая современному миру омытые кровью законы, уже давно ушли в небытие.
Шел первый год двадцать первого века.
Как всегда солнечная весна входила в Каталонию со стороны моря.
Вяжущая, обволакивающая тишина изредка нарушалась звуками от автомобилей, проезжавших по раскаленной дороге вдоль побережья. Почти сразу же после исчезновения машин из поля зрения, потревоженные потоки горячего воздуха над асфальтом начинали смыкаться, чуть заметными неровностями плотностей напоминая движения струй сахарного сиропа в воде, и, пока гул двигателей затихал вдали, патина суровой вечности успевала опять плотно укутать древние развалины амфитеатра.
Сразу за дорогой начинался пляж, а дальше – неровная кромка прибоя, плавно изгибавшаяся под слегка опушенными пеной язычками волн, лениво лижущими песок.
Еще дальше от берега, уже на рейдовой глубине, два рыболовных корабля, почему-то забывшие об окончании сиесты, продолжали дремать на обозримой плоскости вод. Издали казалось, что они не настоящие, а искусно выточены из того же песчаника опытным кукольным мастером.
Две точные детские модели, приклеенные к серо-стальному бархату вечернего моря каким-то очень прочным клеем.
Две точки постоянства в быстро меняющемся закатном пейзаже.
А за близнецами-кораблями начинался серебристый тракт отражаемого водой света, настоятельно требовавший своим блеском сощурить глаза и уходивший прямо к оранжевому шару, который потихоньку подбирался к кажущемуся расплаву пейзажной плоскости там, где в перспективе смыкались воды и небеса.
Такой вид открывался с балкона Средиземноморья, венчавшего дальний от центра конец бульвара Старая Рамбла в каталонском городе Таррагона.
– Терра… Терра Таррагона, – шептали растрескавшиеся губы старика, сидевшего в тот весенний вечер на балконной скамье в бельведере над откосом.
Солнце садилось… нет, скорее, оно наматывало на себя всю суетность мира… так представлялось пожилому человеку.
«Да, да, это заморское светило огромным клубком медленно и неумолимо наматывает на себя расплетающийся край ковра, отчеркнутого уже частично растворившейся кромкой горизонта».
И вдруг показалось ему, что там, вдалеке, на фоне бесконечности моря и неба, проявилось акварельными мазками знакомое лицо.
– Валера, брат!
Губы на далеком лице сложились в улыбку. Вот, вот! И левый глаз ненадолго сощурился. Словно брат подмигнул брату.
– Валера, я все-таки добрался до него, до этого лучшего места, – старик сидел, оперев подбородок на руки, сжимавшие трость, и, сощурив влажные глаза, смотрел вдаль. – Я здесь. Ты слышишь меня, брат?
И одинокая слеза радости, медленно, с опаской огибая седые пеньки щетинок, начала спускаться по морщинистой щеке, совершенно не смачивая кожу.

***
– Значит, сеньора утверждает, что умерший может быть ее отцом? – таррагонский полицейский достал из ящика бумаги и вещи, положил их на стол и вопросительно посмотрел на гостью.
– Паспорт, карточки, зажигалка, трубки. Все его. Именно этот сорт табака он курил.
– Сеньора русская?
– Да, я родилась в России, но вышла замуж за испанского гражднина.
– О, сеньора очень хорошо говорит по-каталонски!
– Спасибо.
– Примите мои соболезнования. Однако придется пройти процедуру официального опознания. Конечно, когда Вы будете в состоянии…
– Я готова это сделать сейчас.
– Я восхищен, сеньора! Вы мужественный человек! Итак, полное имя Вашего отца, пожалуйста. И гражданство.
– Виталий Валерьевич Гондырев. Россия. Приехал ко мне. Вот так, посетил «лучшее место отдыха». Я-то думала у него суставы перестанут здесь болеть.
– Простите, сеньора, а возраст?
– Отца? Одна тысяча девятьсот десятого года рождения.
– Девяносто один год?
– Да.
– А есть ли еще ближайшие родственники?
– Нет. Мама умерла полгода назад. Еще... Был брат близнец, но давно умер. По-моему, где-то в конце сороковых. Однояйцевый, мне кажется. Но отец никогда о нем не рассказывал…
– Надеюсь, сеньора сможет подтвердить все сказанное документами.
– Конечно. Скажите, а когда я смогу забрать его останки? Он завещал похоронить себя в Удмуртии, на берегу реки Кильмезь. Там прошло его детство.
– Сразу же по окончании формальностей мы выдадим Вам тело. Не волнуйтесь, сейчас оно в полицейском морге. У нас хороший рефрижератор, сеньора. Лучший в провинции. Только…
– Простите?
– Видите ли, сеньора, мне неприятно об этом говорить, но Ваш отец умер, сидя на скамейке, и… ну, в общем, слишком долго оставался в такой позе. Нам не удалось, ммм, распрямить тело. Боюсь, что хоронить его придется в сидячем положении. Впрочем, пройдемте в морг. Вы сами все увидите.
Cвидетельство о публикации 386367 © Логинов В. А. 16.04.12 23:26

Комментарии к произведению 4 (10)

таки спрошу - а не было у вас брата?

конец как раз показался настолько уместным, что удивилась рецензии

правда, я их одним глазом и по диагонали

потому как ничего больше переваривать не требовалось - хватает рассказа

(но, может, я неправильно читаю)

Таки отвечу - есть. Младше на восемь лет. Но болен, инвалид.

почему-то уже близнецы повсюду мерещились

Напрасно. Личное есть, угадали, но не там.

нашли способ послать меня по второму кругу перечитывать)))

(но учитывайте, что ваш "не на так" написанный маятник у меня в рекомендациях)

пришила бы к делу первую часть

близнецы просто всплывали уже в разговорах где-то на заднике - отпечаталось

за подсознание не отвечаем-с

Ага.

Прокурор, что ли? Дело шьете?

Близнецовым методом?

Хорошо, что не прокуратор.

Однако дельный литератор, простительно.

Отпечатанный задник берегите. На нем придется долго сидеть, когда Голема будете править.)))

это не я сказала)))

но про ангела был в запасе

Морща складки на черепе лысом,

И виновным, и невиноватым

Ангел в красном кивает со смыслом –

Мол, на каждого свой прокуратор.

И клеймит холод рыбьего взгляда.

И остры поредевшие перья.

Умывать эти крылья не надо –

Он спокоен. И чист. И уверен.

Вот фрагменты из обсуждения обзора Джона Маверика. С обзором можно познакомиться в архивах конкурса.

"Джон, спасибо за внимательное прочтение. Да, это скорее зарисовка, чем продуманный рассказ, Вы правы. Цель была включиться в жанры по обстоятельствам перемены мест. Получилось как получилось, но писалось специально для конкурса.

Так, для справки вставил слова во фрагмент письма. «Есть время. Вернее, его слишком много. Я могу предаваться воспоминаниям, сколько угодно. Ты помнишь наше детство? Пристань Кейлудская на реке Кильмезь? Бревна, наверное, уж сгнили...». Понятно, что я убрал те слова, появления которых было бы преждевременно для развития действия.

Про позу мне добавить нечего. Очевидно, что не получилось, поскольку уже несколько человек говорили одно и то же. Что ж, учту в дальнейшем!"

Джон Маверик

"Спасибо большое за пояснения! Все-таки с изъятыми фрагментами не совсем понял. Я сначала думал, что цензура "зачернила", потому что нельзя было сообщать какую-то конкретную информацию. Но слова-то вполне невинные.

А все равно - зачем вычеркнуты "воспоминания" и "угодно"? Они домысливаются довольно легко (в отличие от некоторых других), но причина их сокрытия мне как-то не ясна."

Логинов В. А.

"Люди, которые после отсидки и возвращения читали свои же письма оттуда, задавали те же вопросы, что и Вы. По всей видимости, работа цензора в лагерях отнюдь не отличалась логикой. Быть может, некоторые цензоры просто развлекались. Это факты, которые послужили основой использования приема. У меня же это получилось несколько стохастически, непродуманно, признаю...

По-моему, такой же прием использовал Ярослав Гашек, у него, конечно же, это получилось искрометно, с юмором. Там своя цель. Показать дурь системы. Я же попробовал использовать для другого, для "затравки" рассказа, придания первичного импульса, поэтому не задавался мыслями о точной коррекции смысла вычеркнутых слов. Как-то так. В общем, судя по отзывам, прием сработал и у меня. Что ж, есть свои плюсы. Но надо дорабатывать, дожимать."

А вот цитатата из обзора Эсмиры Травиной (низкий поклон!).

"Я в некотором замешательстве… Очень интересно написан рассказ (начало просто замечательное), но почему сделан упор на такой конец? Не буду спорить, насколько это правдиво (я не разбираюсь), но вне зависимости от этого — ЗАЧЕМ? Я в растерянности…

Про жанр тоже пока не уверена… Цитирую: «Путь, путешествие — смена мест действия. Именно эта особенность должна влиять на сюжет, двигать его. Если Г в начале рассказа уехал из города Н в город Х, и все повествование происходит в городе Х, скорее всего — вы не в жанре»."

Да, уж! Про концы мы все молодцы... Отвечаем ниже.

"Спасибо за внимание к моей работе.

Все Ваши замечания будут учтены в дальнейшем.

Еще раз спасибо!

PS. С "почему" и с "зачем" начинаются совершенно разные по смыслу вопросы. Но и те, и другие, безусловно, важны для работы. Вот только два это вопроса или один?

PPS. "Упором на такой конец" не пользовался. Не мое. Пока справляюсь и без. В рассказе безупорный "такой конец" с начала и до "конца". Рассказ, если хотите, сам по себе "конец", по Вашей терминологии. Но не плоский, а 3D "конец". Просто не надо воспринимать его в линейных координатах, длина-ширина, например, как обычно и воспринимают все тривиальные "концы". Редкий, но объемный "конец" тоже неплох бывает для разнообразия. Целиком и полностью. Правда, подходит не всем. На любителя, то есть. Возможен и другой подход к данному рассказу, образно определяемый в Ваших терминах как "конец в середине". То есть, основным в рассказе является не начало, не завершение, а мягкая и податливая описательная середина.

PPPS. В рассказе, по моим скромным подсчетам, меняются шесть мест действия (от Владимирского централа до полицейского рефрижератора в Таррагоне). Куда уж больше для соблюдения условия о жанрах по обстоятельствам! Восприятие такого маленького рассказа только как путешествия из пункта А в пункт Б не является единственным возможным из всех. Обратите внимание на: "Именно эта особенность (смена мест действия - ВАЛ) должна влиять на сюжет, двигать его". Разве в рассказе не так? Разве поиск "лучшего места" заключается в одном путешествии? Это перманентное движение, которое происходит во времени и пространстве и требует постоянной смены мест. Просто читателю даются реперные точки, как в GPS, по которым он должен ориентироваться в поиске. Но каждая точка - это отдельное место действия. Вот. Прошло-то сколько времени. Сменились власти в разных странах. Сопоставьте хотя бы даты, когда письмо было написано, и когда оно дошло до адресата."

Но Эсмира молодец! Держит удар! Уважаю!

"1. Вопроса сразу два. Правильно поняли ))

2. Весьма оригинально! И ответ, и подход (два в одном;))

(тем более - зачем??)

3. Возможно (В обзоре так же)"

Наглый сочинитель Логинов В. А. мягко капитулировал, о чем совершенно не жалеет.

"1. Признаюсь, что на оба вопроса у меня нет ответов. Впрочем, Вы уже это поняли.

2. Примите мое безмерное уважение.

3. Низкий поклон Вам."

Вот цитата из обзора yraz по поводу этого рассказа.

"Прекрасно! Но с «сидячей позой» Вы перегнули, после трупного окоченения есть фаза расслабления ;)"

Ответ не заставил себя ждать.

"Спасибо за внимательное прочтение рассказа!

Хочется немного пояснить.

Нет, не перегнул.

Во-первых, в рассказе нет ни слова о трупном окоченении. Вот, что там написано: "...ну, в общем, слишком долго оставался в такой позе. Нам не удалось, ммм, распрямить тело. Боюсь, что хоронить его придется в сидячем положении." Все! Разве я утверждаю, что данная поза связана с трупным окоченением? Не надо приписывать того, чего нет.

Во-вторых, у девяностолетнего старика посмертное сохранение позы может обеспечиваться болезнью суставов. Об этом в рассказе как раз упомянуто. В практической патанатомии также такие случае отмечены.

В-третьих, даже если Вы настаиваете на "трупном окоченении", то оно проходит через 3-7 дней после смерти, а происходящее в последней части рассказа явно затрагивает предел трех дней. А таррагонскому полицейскому совсем не обязательно знать судебную медицину. Ведь это с его слов, в конце концов.

Низкий поклон!"

yraz, конечно же, не остался в долгу.

"Хорошо,оправдались и за себя и за того полицейского ;)) Я даже не буду спорить по поводу подготовки трупов к перевозке - это будет звучать неуместно. Главное-то, что рассказ удался, атмосферный, со смыслом, почти под два конкурсных этапа подходит ;)"

Василий Анатольевич, а это что, теперь так принято: самого себя комментировать?)))

Понимаю, что Вам хотелось сохранить переписку. У меня даже папочка в ворде есть "комментарии мне", куда я сохраняю то, что хочется не потерять.

Или Вы ждете от читателей продолжения полемики?)))

Саша, я не знаю, принято так или нет, просто я посчитал, что пространственное сведение в одном месте отзывов и ответов позволит читателям лучше разобраться в материале. Мне, в общем-то, не хочется сохранять переписку, просто действительно дельные замечания к рассказам теряются в обзорах, их после конкурсов никто не читает, да и во время конкурсов в основном читают только заинтересованные лица. А так, любой прочитавший рассказ может сравнить свои впечатления с впечатлениями людей натренированных, натасканных на текстах. И с моими субъективными объяснениями также. В результате уходит и авторская субъективность и предвзятость некоторых читателей. Хотелось бы в идеале...

Делаю так не первый раз, как Вы видите, выставляю не только положительные отзывы, а, скорее, дискутабельные. Вы знаете, наверное, кроме вышесказанного, мне это надо самому, поскольку к сохраненным отзывам в ворде точно не буду возвращаться, а здесь периодически перечитываю, освежаю картину, передумываю рассказ по-новому. Такая метода привела к полной переделке рассказа "Подарок для Беллы", который написался давно, но я был очень недоволен им, просто не знал с какой стороны подступиться, но сведение в одном месте замечаний и периодический возврат к ним, позволило изменить, переделать рассказ. Теперь он совершенно другой.

Извините за многословность.

В результате уходит и авторская субъективность и предвзятость некоторых читателей. Хотелось бы в идеале...

---Нет, в хорошем тексте должна присутствовать Однозначность трактовки. И в чистом виде "порнушкой" является то, когда смысл проясняется в каментах, а не в самом тексте. Все (все!) классические произведения прозы, при всей их многогранности, имеют некий ОДНОЗНАЧНЫЙ корень (раскольников убил старуху и это плохо, и впереди- наказание; зря евгений бросил милую таню))), в противном случае текст банально некачественный. И никакие комментарии-пояснения, как автора так и его читателей, его не спасут. ИМХО. талант прозаика аккурат и заключается в том, чтобы преобразовать свою личную субъективность в объективность разбираемой идеи и конкретного взгляда на нее.

Если Вам собирание мнений помогает достигнуть данного идеала, то удачи, конечно!:)

Я не согласен с ОДНОЗНАЧНОСТЬЮ трактовки, хотя интуитивно понимаю, что Вы хотели сказать, и, соответственно, несмотря на Вашу здоровую иронию, интуитивно же готов с Вами согласится, но прежде уточнив формулировки.

Я бы назвал то общее, о чем мы говорим, что присутствует в хороших текстах, самодостаточностью. Да, наверное, это больше подходит... Против этого спорить не буду - хороший текст должен быть самодостаточен, то есть в какой-то момент существование идей, заложенных в нем, становится независимым от воли автора, происходит как бы "почкование". Ваши примеры хороших текстов как раз больше подходят под такую трактовку. Ведь кое-кто может сказать, что Родион поступил правильно, а Евгений Таню совсем не зря бросил, сгубила бы она его, а так оба "мужики" получаются, могут в случае чего и врагов мочить немерено, поскольку один имеет практические навыки владения топором, а другой проверен на отсутствие моральных комплексов. Чувствуете? Ведь и такая может быть трактовка. Тогда их получается две, а где две, там и больше может быть. Какая же ОДНОЗНАЧНОСТЬ? У каждого в голове свои оценки. И Ваше определение (текст коммента после ИМХО) соответствует переводу идеи в тексте в самодостаточный, но не однозначный вид. Ведь квинтэссенция однозначности в конце концов приводит к голой дидактичности. Увы, уходит художественная составляющая.

Так вот, мне кажется, что преодоление чрезмерной однозначности возможно через призму чужих мнений о тексте. Поэтому совсем не считаю зазорным исследовать мнение других о своих текстах. Только не о завершенных, в которых уже достигнута ступень самодостаточности, или по Вашему достигнут идеал, а о "сырых", где развитие не закончено. Критерий же идеала у каждого творца свой, тут никуда не денешься, именно он определяет конечный выбор пути развития текста. А вот подсказать пути, исходя из восприятия современного читателя (серьезного, конечно, не туфты) такой подход может. И уточняется не смысл, а восприятие определенных нюансов, деталей, крепежных элементов. Все-таки в прозе значительно больше конструктивизма, чем в поэзии (там-то, в стихах, концентрированное чувство играет первую роль, а в прозе надо, условно говоря, суметь "размазать" чувство на значительном пространстве с помощью конструктора). И в этом конструктивизме читатель может помочь.

Удачи и Вам!