• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Быль
Форма: Рассказ

Как в жизни

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
- Вань, ты меня как женщину хоть чуть-чуть ценишь? Есть у тебя ко мне хоть какое-нибудь уважение?
Пока Настя после «старательного» секса принимала душ, я успел придремать? Душ с марихуаной, что ли был, если она за полночь будит человека, чтобы задать идиотский вопрос.
- Конечно, ценю. Деньги в дом приношу, напиваюсь и сплю с тобой ровно раз в неделю. Это все исключительно от моего к тебе уважения.
- Опять юродствуешь?
Мои слова совсем ее не задели. Она знает, что я так говорю не со зла. И я тоже знаю. Стеб – мой образ жизни. Пуленепробиваемый жилет, защищающий меня от сантиментов и ненужных мелодрам в постели с чужой женой на съемной квартире в полузнакомом городе. Я – наемник, которому поставлена задача захватить город, чтобы дать возможность другим его разорить. Меня наняли только затем, чтобы добрые горожане выбрали нужного мэра и правильных депутатов.
- Юродивые, между прочим, считались самыми честными людьми. Если бы я не ценил тебя, разве могла бы так долго длиться наша счастливая семейная жизнь. Уже два года наша с тобой семья живет под мирным голубым небом. Спасибо нашей партии.
- А партии за что?
Настя, конечно, замечательная женщина, но местами непроходимая дура.
- Как за что? За голубое небо. За то, что дала возможность нам с тобой встретиться, создать ячейку, чтобы мы вместе боролись за правое дело самой правильной партии.
- Ты прав. Если бы не эти подонки, мы никогда не встретились бы. Только почему же два. Мы вместе уже четыре года.
Уяснить одновременно две истины она неспособна, поэтому приходится разъяснять.
- Формально ты права. Но это было бы не справедливо по отношению к твоему Костику. В этих четырех годах ему по праву принадлежат два года. И мне два. Если бы не было бы твоего Костика, тогда, конечно, четыре.
- Оставь моего мужа в покое.
- Так это ты начала разговор, а не я.
- Да, я начала. Поэтому и спросила: «Ценишь ты меня или нет». Мне кажется, что я гадкая женщина. У меня там хорошая семья, я люблю своего мужа. И в то же время не испытываю никаких угрызений совести, когда живу с тобой здесь. С тобой мне тоже хорошо – надежно и уютно.
- Не говори глупостей. Ты удивительная женщина. Добрая и отзывчивая. Такие женщины большая редкость. Что ты живешь с двумя мужиками, нет ничего плохого. Поверь мне.
Я приобнял Настю и нежно –осторожно поцеловал ее в губы.
- Ты, правда, так думаешь?
- Конечно. Так сложилась жизнь. Если хочешь, судьба распорядилась именно так, что тебе приходится жить на два дома. По крайней мере, я отношусь к этой ситуации абсолютно нормально. Межу нами все по «чесноку».
- Но Костик-то не знает. Значит, его обманываю? Изменяю ему.
- Настюш, тут возможны только два варианта развития событий. Или ты ему рассказываешь, или нет. Но это уже твой выбор, и тебе решать. Я завтра уезжаю почти на неделю. У тебя будет время поразмышлять.
- А куда ты уезжаешь?
- Этого знать тебе не надо. Меньше знаешь, лучше спишь. Все. Спокойной ночи.

В штабе приняли решение, что мне некоторое время целесообразно поработать в загородном доме Рыбакова. Олег Рыбаков – мэр города. Должен избраться на второй срок. С такими «бабками» и админресурсом перспективы для него рисовались самые радужные. Но последний закрытый опрос показал, что Рыбакову в затылок дышит Нелидов, кандидат от коммунистов. Наш технический кандидат Федя Горбунков подал иск о снятии Нелидова с выборов за неправильно оформленные документы. Юристам удалось накопать только одну помарку. Нелидов не в той последовательности указал место получения высшего образования. Надо сначала назвать вуз, а потом город. Он написал наоборот. Федя Горбунков посчитал, что таким образом кандидат вводит в заблуждение избирателей. Но суд (такое тоже бывает) не внял заботам нашего технического кандидата о народе, и оставил Нелидова в списке.
Естественно, это сразу прибавило бонусов кандидату коммунистов, и он начал догонять Рыбакова. Передо мной стояла задача приостановить поступательное движение Нелидова. Было принято решение, что я поработаю над этой темой в глубоком подполье.
«Глубокое подполье» оказалось симпатичным двухэтажным загородным коттеджем, окруженным с трех сторон сосновым лесом. Других строений поблизости не наблюдалось. По очищенной до асфальта дороге машина подъехала к воротам.
Навстречу мне выше то ли охранник, то ли сторож.
- Здравствуйте. Олег Петрович предупредил о вашем приезде. Пройдемте, я покажу вашу комнату.
«Ваша» комната оказалась очень уютной. Стол, диван, два кресла, телевизор, холодильник, тут же ванная и туалет. Скошенные потолки добавляли шарму моему временному жилищу.
- Вы можете пока располагаться, отдохнуть до приезда Олега Петровича. Если голодны, можете перекусить. В холодильнике все необходимое есть, а в микроволновке можно разогреть.
Охранник вышел, я начал осматриваться. В таких комфортных условиях я еще никогда не работал. Заглянул в ванную. Душевая кабина. Мыло, шампунь, полотенца. Все как в гостинице. Сразу захотелось принять душ.
После душа включил ноутбук, и стал просматривать «исходники», которые могут понадобиться при работе. Я примерно представлял, что мне может понадобиться.
- Ты уже работаешь? Молодец. Завидное качество в наше время.
В комнату вошел Рыбаков. Он был старше меня ровно на двенадцать лет. Я даже знал день его рождения, когда родился-женился. Его биографической листовкой был заклеен весь город. В ходе кампании я с ним лишь мимолетно пересекался, поэтому имел о нем самое поверхностное представление. Внешне выглядел симпатично и располагал к себе. Худощавый, подтянутый, с седым ежиком на голове добавлял ему чисто мужской импозантности.
- Здравствуйте, Олег Петрович. Я же знаю, что начальники любят, чтобы их подчиненные всегда работали. Не мог же я поломать традицию, и этим вас расстроить.
- Значит, правильно мне о тебе сказали: «Злой и язвительный».
- Я догадываюсь, кто это мог сказать, но все равно при встрече плюньте ему в лицо. Я такой только по отношению к врагам партии и рейха. Для – вас я только «ироничная душка».
Рыбаков резко хохотнул и сменил тему.
- Нормально устроился? Условия для работы нравятся?
- Конечно. Я даже успел душ принять. Омылся вашей мэрской водичкой. Так зарядился, словно к живому источнику приложился.
По второму разу мэр смеяться не стал – «велика честь для продажного журналиста» - а перешел к тому, ради чего меня сюда привезли.
- Ты в курсе, какие задачи предстоит решить?
- Пока только в общих чертах. Стратегическая задача – «замочить Нелидова».
- Ну, не замочить, - Рыбаков брезгливо поморщился. – А понизить его рейтинг. Так будет правильнее. Тебе будет нужно написать за эту неделю три-четыре острых материала, и может быть, что-нибудь по мелочи.
- Пишем в «белую» и в «черную»?
- В «белую». Эти статьи будут в наших газетах опубликованы. Я уже договорился. В «черную» только письмо одно напишешь. Но об этом тебе Андрей сообщит.
- Компромат на Нелидова имеется?
- Есть немножко.
Он достал из портфеля папку и протянул мне.
- Потом посмотришь. Не забудь главную задачу. Тексты должны быть острые, но выверенные, чтобы они нас потом судам не затаскали.
- Понял. Мне бы тогда почту юриста, что тексты на выверку отправлять.
- Не надо никакой почты. Юрист завтра сам сюда приедет. Будешь с ним работать. Кстати, юрист – моя дочь. Очень грамотный специалист. Это я не как отец, а как мэр говорю.
- А юрист замужем?
- Тебе-то что? Хочешь приударить? Не получится. Ты не в ее вкусе, да и старый для нее. Нет больше вопросов? Нет, тогда я поехал.
Мы попрощались. Я так и не понял, замужем она или нет. А про вкус можно и поспорить.
На следующий день к вечеру две статьи были готовы. Компромат действительно так себе. Нелидов в свое время был директором совхоза. Как раз в то время, когда крестьянам раздавали бумажки, в которых сообщалось, что они являются владельцами земельного пая. Бумажки пустые, так как для того, чтобы стать реальным владельцем земли, надо пройти ряд юридических процедур. Процедуры путаные, и стоили больших денег.
Нелидов скупил паи по 100 рублей за штуку. Крестьяне были рады. За бумажку платили такие деньги. Обычная история нашего времени. Ничего компрометирующего. Все было по закону – честная наёбка. Фактически Нелидов воссоздал колхоз, в котором земля принадлежит ему. И крестьяне довольны, у них появилась стабильная работа и зарплата.
Заголовок дал в рифму – «Главный латифундист – главный коммунист». Пожалел несчастных крестьян, которых в очередной раз кинули коммунисты. «Вместо «Земля крестьянам» - очередная коммунистическая фига». Нормально получилось.
- Добрый день. К вам можно войти?
Я обернулся. В дверях стояла дочь мэра. Нет, правильнее так. В дверях стояла офигенно симпатичная девушка лет двадцати пяти с классной фигурой. Джемпер и джинсы в обтяжку только подчеркивали эту классность. С такой фигурой на лицо даже нет смысла смотреть. Я все-таки посмотрел и не разочаровался. Про ее лицо можно сказать «аккуратное». Шатенка с аккуратной короткой стрижкой, аккуратные губы, аккуратный нос. Только глаза выбивались из этой аккуратности – большие и смешливые.
- Добрый, добрый. Было бы странно, если бы хозяйка не имела права войти.
Я в шутовском полупоклоне предложил ей пройти. Она никак не отреагировала.
- Меня зовут Дарья. Я – дочь Олега Петровича. Буду с вами работать. А вы Иван…
То ли она не знала моего отчества, то ли хотела понять, как ко мне обращаться.
- Дарья, можно просто Ваня. Меня все так зовут. И стар, и млад. А вы, очевидно, тот самый юрист, которого Олег Петрович назвал грамотным специалистом?
- Вы не ошиблись, Ваня. Да, я юрист.
Она сказала это абсолютно ровным голосом, но я почувствовал в ее словах скрытую издевку. Внутренне напрягся, и уже приготовился к словесной пикировке. В ней я обретал уверенность с людьми, которые до поры до времени оставались для меня загадкой.
- Работа у вас тяжелая. Юристы, как саперы, не имеют права на ошибку.
Она почувствовала мою внутреннюю напряженность и враждебность. И что бы понизить градус неловкости и напряженности своими аккуратными губами очень соблазнительно улыбнулась . Может быть, она и нормально улыбнулась. Но мне показалось так, как показалось.
- Расслабьтесь, Иван. Я вас хочу пригласить поужинать. Спускайтесь через полчаса в гостиную.
В принципе я не ошибся. Приглашение к ужину само по себе соблазнительно. Обстановка для ужина оказалась абсолютно не интимной. Полное освещение, включенный телевизор с приглушенным звуком. Жратвы было много. Из выпивки виски, коньяк и красное вино.
- Садитесь.
Около своего стола не обнаружил ножа. И, слава Богу, не придется изображать из мужчину с хорошими манерами – вилка в левой руке, ножик – в правой.
- Что вам налить, Дарья?
- Можно просто Даша. Мне вина.
- Я тогда тоже. У журналиста, как и чекиста, должны быть горячее сердце и холодная голова.
Мне не хотелось в первый же день знакомства с симпатичной дочерью мэра напиться и забыться.
- И что получается?
Даша улыбнулась. И вновь мне улыбка показалась соблазнительной. Неужели, мне ее так хочется трахнуть, что банальную дежурную улыбку воспринимаю, как приглашение в постель.
- Чаще с точностью до наоборот. Мы же люди увлекающиеся. За знакомство.
Мои полунамеки не сработали. Не чокаясь, выпили. Дальше я только подливал. Ели и пили, молча.
- Если хотите, то можете здесь покурить. Я поставлю, кофе и присоединюсь к вам.
- Тогда я лучше дождусь. Мой любимый десерт, и завтрак тоже – кофе с сигаретой.
- Как хотите. Тогда придется подождать. Она вышла на кухню. Минут через вернулась с дымящейся туркой, разлила кофе и мы закурили.
- Я здесь пробуду дня-три два. Чистим тексты, и я их отправляю в газеты.
- Нет проблем. У меня уже два текста готовы. Так что я тоже долго не задержусь.
- Так быстро?
Даша не могла скрыть своего удивления. Плюсик в мою пользу. Есть интерес.
- Я привычный. Могу и газету за день написать.
Меня понесло. Очень захотелось девушке понравиться. Как глупо себя веду. Но газету за день делал.
- Тогда я приберусь, и потом поднимусь почитать ваши тексты. Оценю вашу быстроту.
Я поднялся к себе, и еще раз пробежался по текстам. Вроде, стилистически чистенько.
Она поднялась ровно через полчаса. Я уступил ей место за буком, а сам пересел на диван. Читала она внимательно и поэтому долго. Пожалуй, первый раз мне было не совсем наплевать, что скажут о моем анонимном творчестве.
- Хорошо написано. Мне понравилось.
Даша откинулась в кресле.
- Только вот здесь следует подправить.
- Где?
Я быстро по-угодливому соскочил с дивана и подбежал к девушке.
- Вот здесь.
Она желтым маркером выделила не понравившийся кусок текста. Даже не кусок текста, а предложение.
- Вы написали, что « не зря Нелидова называют «красным» долларовым миллионером». Он точно в суд на нас подаст. У него в декларации указано 200 тысяч рублей дохода, а из собственности только надувная лодка.
- Раз лодка есть, уже миллионер. Ваш отец по декларации совсем не шикует.
- Не ваше дело.
- Не мое, конечно.
Как только она начала злиться, ко мне вернулась привычная уверенность.
- Мы добавим про Нелидова, что «людская молва» его так называет. И к нам, не будет никаких претензий.
Она секунду задумалась.
- Делайте.И потом на мою почты тексты скиньте, чтобы в редакцию отправить.
- Так можно сразу отсюда отправить…
- Отсюда нельзя. Отправьте мне, а дальше моя забота.
Она вбила свой адрес, и вышла из комнаты. Я так и не понял, обиделась она за отца или всегда такая. Я отправил письмо, закурил (папа-мэр разрешил) и сладко потянулся в кресле. Подошло время искренности и радости. Я баловался прозой. Небольшие вещички очень даже неплохо получались. Сам себя не похвалишь, а другим просто не интересен. Сейчас допишу миниатюру, которую скромно и только для себя назвал вершиной своего творчества. По сравнению с тем, что писал регулярно, в миниатюрах был многократно честнее. Хотя на фоне лжи и грязи придумать маленькие островки порядочности не так уж и сложно. А ощущение, что ты можешь быть не только лгуном и подлецом, добавляет самоуважения. Почувствовать себя на час-полтора приличным человеком дорогого стоит. Конечно, хотелось подольше так выглядеть. Но на себя времени не хватало. Между порядочностью и здоровым сном, я выбирал сон. Сон давал силы, чтобы с восходом солнца начать выдавать очередную порцию помоев.
Порядочным человеком я побыл меньше запланированного времени. Миниатюра писалась легко. И через сорок минут я проставил дату написания. 17 ноября. Это для потомков. Что бы им не мучиться, выясняя, что написано мною раньше, а что позже.
- Не помешаю?
Никак не ожидал ее увидеть сегодня еще раз. По сюжету нового рассказа это должно случиться завтра. Ничего страшного. Сюжет можно переделать
- Нет, конечно.
Я не встал подниматься из кресла. Сейчас я хозяин положения. Даша подошла и встала рядом.
- Звонил отец. Просил поблагодарить за отличные статьи.
- Не ожидал, наверное?
- Не ожидал. А вы уже новые статьи пишете?
Она посмотрела на текст на мониторе. В ее голосе мне послышались уважительные нотки.
- Нет, это я так, для себя пишу.
- Интересно. Можно почитать?
Этот вопрос вполне вписывается в сюжет.
- Без проблем.
Я встал и пересел на диван.
Когда я уйду
Когда я уйду, будет самый длинный день и самая короткая ночь. Мы будем сидеть в беседке за домом с друзьями, запивая шашлык красным вином, и сожалеть о том, что пройдет ночь, и день уменьшится на несколько мгновений. Моя молодая жена будет демонстративно зевать, давая понять, что ей скучно с нами, и она вот-вот уйдет. Но уйду я за дровами для костра и не вернусь. Потом кто-то из гостей спохватится: «Смотрите, а хозяин-то ушел. Пора и нам собираться». А может так случиться и тогда, когда будет самая длинная ночь и самый короткий день. Мы будем сидеть в доме у камина, закусывая водку все тем же шашлыком, и радоваться, что пройдет ночь, и день станет на несколько мгновений длиннее. Молодая жена будет зябко кутаться в платок, словно намекая, что ей с нами скучно, и она хочет уйти. Но уйду я за дровами для камина и не вернусь. Потом кто-то из гостей заметит: «Смотрите, а хозяин-то ушел. Не пора ли и нам по домам».
Свой последний дом я облюбовал заранее. Гуляя с Шараповым, мы всегда с ним заходили на деревенское кладбище, которое с одной стороны было отрезано лесом, а с другой, железной дорогой. Подходя к нашей березке, каждый раз напоминал ему: «Не забудь Шарапов, что когда я уйду, обязательно приходи к нашей березке, проведать меня». Но я опоздал с уходом - место под нашим деревом было уже занято. Кто-то поспешил раньше.
Когда я уйду, то с умилением и удивлением увижусь с теми, кого едва выносил по отдельности - с моими женами. Они тоже очень удивятся и настроятся на печальный лад. Встанут рядком около меня, и каждая задумается о своем. Первая и вторая заплачут, сожалея о том, что они всего лишь бывшие вдовы. Третья тоже заплачет, но это будут слезы гордости и превосходства. «Посмотрите на меня. Только мне удалось стать его настоящей вдовой. И я еще такая молодая. Может быть, впереди у меня не одно еще вдовство».
Чуть поодаль также рядком, как матрешки, с разницей в возрасте в девять лет будут стоять три мои замечательные дочки. Возможно, старшая дочка будет держать за руку внучку, которая будет озираться по сторонам, капризничать и проситься на руки. Конечно, хотелось бы внука, но в нашем роду с мужиками пока что-то не ладится. Дочки будут с удивлением и неподдельным изумлением смотреть друг на друга. До моего ухода они не были даже знакомы. Мой уход помог им стать сестрами. Как хорошо, что им нечего делить.
Когда я уйду, мои другие женщины не придут на кладбище. Они не придут не потому, что они такие бессердечные и бесчувственные. Просто им не сообщили о моем уходе: бывшие жены уже не поддерживают с ними отношения, а нынешняя не захотела с ними познакомиться, несмотря на мои уверения, что все они из очень приличного общества. У меня всегда был хороший вкус. Я даже точно знаю, что у одной из моих любимых женщин в момент моего ухода неожиданно задрожат руки, и она непроизвольно плеснет кофе на белоснежную рубашку мужа. У нее защемит сердце, потому что кофейные пятна не отстирываются, а рубашка совсем новая.
Когда я уйду, удостовериться в моем уходе придут два закадычных друга. Они прекрасно знают, что, сколько раз я уже уходил, громко хлопав дверью с возгласом: « Я больше не вернусь», и возвращался. Один придет с бутылкой моего любимого портвейна, и уже выпивши, а другой с гитарой, и тоже выпивши. Тот, кто, выпивши, возьмет гитару, а тот, кто был с гитарой откроет бутылку. Бывшие вдовы укоризненно покачают головой, а нынешняя зло подожмет тонкие губы и подумает про себя: «Таких даже могила не исправит. Ну и дружки были у тебя, муженек.» Она наивно полагает, что меня могила уж точно исправила. Но как она заблуждается: мне тоже хочется выпить. Друзья пускают бутылку по кругу, и мы поем:
Прожить бы жизнь дотла.
А там пускай ведут
За все мои дела
На самый страшный суд.

Когда я уйду, вдова не пригласит на поминки бывших жен и выпивших друзей. Она ничего не хотела иметь общего с моими женами и недолюбливала друзей с гитарой и бутылкой. Мои же друзья любили всех жен (как же можно не любить жен друга), поэтому, как обычно, взяли у не приглашенных жен денег, купили еще нашего любимого напитка, разложили нехитрую закуску на гитаре и помянули недобрым словом всех тех, кто скорбел обо мне в теплом доме. Потом выпили еще за меня и для «сугрева». Друг, который с гитарой даже прослезится, когда портвейн пойдет не в то горло. Выпив еще несколько раз по чуть-чуть, друг, который без гитары поинтересуется у не приглашенных жен: «А где же виновник торжества?» Я промолчу, так как никогда не любил быть в центре внимания.
Когда я уйду, Даня и Шарапов обеспокоятся не сразу. Им не привыкать к моим отлучкам. И даже, когда толпа, провожавших меня в последний путь, ввалится в дом, чтобы попить и поесть в тепле, они не сразу, поймут, что ушел я надолго. И даже тогда, когда размякший от еды и выпивки сосед, заснет на моей постели, Даня только брезгливо фыркнет и соскочит с подушки, а Шарапов, внимательно обнюхав чужое тело, недобро зарычит. И лишь тогда, когда поздно-поздно вечером они увидят плачущую вдову над разбитой тарелкой из дорогого сервиза и свои пустые миски, поймут, что я навсегда не взял их гулять с собой. Даня, как и все истеричные женщины, начнет жалобно мяукать и метаться по дому, а Шарапов не пролает ни слова, и будет ждать, когда я вернусь.
- Потрясающе.
Даша развернулась в кресле мою сторону.
- Просто не ожидала, Вань, что вы так можете. Вы для меня открылись с совершенно новой стороны. Можно что-нибудь еще почитать из вашего?
- Сегодня не стоит. Все должно быть в меру.
Я поднялся с дивана и подошел к Даше. Она была разочарована отказом.
- Почему?
- Чтение второго текста не вписывается в сюжет моего нового рассказа.
- Это как?
Даша живо заинтересовалась, так как не поняла, к чему я клоню.
- Я придумал сюжет нового рассказа, в котором почти в равных пропорциях намешаны реальность, фантазии, откровенная ложь. По сюжету моя героиня читает только один текст другого ЛГ.
- ЛГ, это кто?
- Литературный герой. В принципе, можно было бы дать героине и два текста прочитать, но тогда рассказ бы получился очень большой. Одно дело в «тело» произведения вставить один текст, и совсем другое два. Объем увеличивается, и читатель не захочет его читать. Законы жанра.
- Получается, что я героиня вашего рассказа? Как интересно.
Пока все идет по сюжету. Я заинтриговал девушку.
- Почти. Героиня, все-таки собирательный образ. Что-то от вас, что-то от других женщин.
Даша недовольно, но с изрядной долей кокетства посмотрела на меня.
- Но от вас больше всего? - горячо заверил девушку. – Придумав сюжет, я стараюсь потом воплотить его в реальности, чтобы рассказ получился более достоверным. Детали могут добавиться, которых в сюжете не было. Почти по-библейски получается. «В начале было слово»… И только потом слово оборачивается жизнью.
- И много у вас таких сюжетов было?
- Не очень, - я постарался ответить максимально уклончиво. – И не всегда, кстати, удавалось воплотить его в жизнь. Не отозвалось мое слово. Но иногда все же удавалось. Получалось очень неплохо.
По сюжету я должен многозначительно посмотреть на героиню. Что и сделал, одарив Дашу взглядом Печорина и Бендера в одном флаконе.
- Поняла.
Девушка явно была озадачена и смущена.
- И о чем же будет ваш рассказ?
- Как всегда. О жизни. Она - критерий и судья моего сюжета. Сюжет станет частицей моей и еще чей-то жизни. А может быть, так и останется сюжетом для небольшого рассказа, который так и не будет написан. Кто знает?
- Как интересно? Я правильно поняла, вы сначала пишете, а потом проживаете ваш рассказ? И о чем же ваш рассказ закончится?
- Скажем так, пытаюсь прожить. О чем? Тайна пока. Когда напишу, вам первой покажу. Я его почти уже написал. Финал точно есть. Остались кое-какие детали прояснить.
Я потянулся, а потом зевнул, прикрыв рукой рот.
- Даш, вы извините меня. Хотел бы уже лечь. Устал за день.
- Да, да, извините. Продолжим разговор завтра.
Она суетливо выскочила из кресла.
- Спокойной ночи.
Все шло по сюжету. В том числе и Дашина суетливость. Эта деталь уже была прописана в рассказе. Насти в сюжете нет. Если чуть-чуть в начале, и маленький эпизод в конце. У нас сложилась с ней семейная традиция. Когда мы поврозь, то не донимаем друг друга телефонными звонками или перепиской по скайпу. Выходим на связь только в случае крайней необходимости.
Я лег, но прежде, чем заснуть, стал укладывать в голове некоторые детали рассказа. Пока не все складывалось.
Через полчаса приоткрылась дверь, и Даша нырнула ко мне в постель.
- Напиши в своем рассказе, что моя комната напротив твоей. Для большей достоверности.
Такая деталь в моем рассказе есть, но само событие должно было случиться завтра. Вечно, эти женщины, торопятся.
Описание секса из рассказа опускаю. Как его не опиши, все равно получится секс.
- Я все хотел тебя спросить? Ты замужем?
- Была год, но семья не склеилась.
- Почему?
- Династический брак. Встречалась с сыном вице-губернатора. Наши родители семьями дружат. У нас с Митей ничего серьезного не было. Ночные клубы, поцелуйчики. Пару раз на даче у него ночевали. Но отец вбил в себе в голову, что я должна выйти за него замуж. Вице-губернатор тоже не возражал. У него строительный бизнес в городе. А выделение земель под застройку зависит от мэра, то есть от моего отца. Да, и Митя казался очень неплохим парнем. Но не сложилось. Все, больше не хочу на эту тему. Тот же вопрос тебе.
- Тоже был. Но долго. Ровно до совершеннолетия дочери. Она, примерно, твоя ровесница. Ей 22.
- Мне 26.
- Не принципиальная разница. Разошлись без скандала. Я сделал так, чтобы она стала инициатором развода. Не ее бросили, а она ушла. Точнее, ушел я. Но это уже неважная деталь.
- Не тоскливо одному?
- Не думаю об этом. Стараюсь не думать. Да и сюжетом женитьба не предусмотрена.
Я поцеловал Дашу, и мы вновь занялись тем же. Описание снова опускаю. Ничего нового не скажу.
Даша эти дни оставалась со мной. Она просила писать помедленнее, чтобы не закончить работу раньше времени. Через пять дней мы разъехались. Я вернулся к Насте. Она очень по мне соскучилась. Весь вечер и ночь мы не расставались.
С Дашей мы встретились на следующий день после победы ее отца на выборах. Рыбаков пригласил меня в гости, отметить успех. Из гостей был только я. Не скрою. Мне было лестно такое внимание. Даша была приветливо возбуждена. Пару раз нам даже удалось поцеловаться.
После ужина Рыбаков пригласил меня в кабинет. Говорили о том, о сем. Затем прозвучало то предложение, ради которого мы и уединились.
- Иван, мне нравится, как ты работаешь.
- Спасибо.
- Я хочу предложить тебе должность пресс-секретаря. Такой человек мне нужен. Положу тебе достойную зарплату, дам машину, подберем жилье. От Москвы мы всего в 300 километрах. Сможешь уезжать, не только на выходные. Как тебе такое предложение?
Такого предложения я не ожидал. Оно не предусматривалось даже в наметках сюжета. Ради такого лестного предложения можно и сюжет изменить.
- Спасибо, Олег Петрович. Очень лестно для меня. Но в любом случае мне нужно время, чтобы принять решение и дать ответ. Положительный или отрицательный.
- Сколько?
- До недели. Завтра я уеду домой, разберусь с домашними делами и приму решение.
- Устраивает. Жду.
Мы попрощались. Даша вышла проводить меня.
- Ты принял отцовское предложение?
- Нет, еще.
- Примешь?
- Я обещал подумать.
Этот короткий диалог по времени длился дольше. Мы сладко целовались.
- И еще хочу сказать вот что.
Я высвободился из Дашиных объятий.
-Дня через два-три я тебе пришлю рассказ с тем сюжетом.
- Буду ждать тебя и рассказ.
- Поживем – увидим.
Сюжет менять я не хотел. Изменения смажут впечатления от рассказа, К тому же я придумал отличный финал. Поэтому предложения Рыбакова не приму.
Приехав домой, я тут же сел за бук и дописал рассказ. Перечитал. Хорошо получилось. Точно, как в жизни.
Потом заехал в банк, и перевел деньги на Настину карточку. Я и раньше помогал ей. В этом раз я перевел все свои деньги. Немного, но все-таки. Полмиллиона рублей. Пусть ее Костик напишет еще одну книгу.
Вернулся домой и отправил Даше законченный рассказ. Что бы сделать приятное, написал посвящение. «Даше от Вани». Одновременно написал Рыбакову о том, что отказываюсь от его предложения.
Потом лег на диван, закрыл глаза и тихо умер во сне. Говорят, что такая смерть достается только хорошим людям. Значит, не так уж и плох был я, если Бог надо мной сжалился и подарил легкую смерть.
Cвидетельство о публикации 383417 © Георгий Янс 22.03.12 10:02

Комментарии к произведению 2 (1)

Комментарий неавторизованного посетителя

Спасибо за оценку.

  • =
  • 22.03.2012 в 10:27

)))

Понравился рассказ, а главное - быль эта ещё больше понравилась.

Спасибо за чтение. +10.