• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Критика
Форма: Эссе
Голосую

Рецензия на рассказ Виталия Щигельского «Из Жизни Большого Театра» Номинация: Рецензент

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста


«Из жизни большого театра» не о том театре, который Bolshoi. Его герои не оперные певцы и балетные танцоры, а драматические актеры. Не именитые, не народные, не известные. Просто актеры. Те самые, которых часто сравнивают с детьми.
Такое сравнение оправдано - ведь из трех исторически сложившихся видов человеческой деятельности, актеры отдали предпочтение не учебе и труду, а игре. Умные и не очень, послушные и бунтари, скромные и развязные, они схожи тем, что не умеют существовать вне роли, и в отсутствие режиссера ведут себя, как малолетние дети, оставшиеся дома одни. Их Бог – театр. Бутафорский череп шекспировского шута кажется им настоящим, а окружающая реальность – фальшивой декорацией. Они живут в предлагаемых драматургами обстоятельствах, любят не по правде и умирают понарошку.
Для актеров нет благоприятных эпох, даже самые благополучные времена проживаются ими в тревожном ожидании своей главной роли. Но девяностые годы для многих из них стали не испытанием, а приговором.
Рассказ Щигельского о времени и человеке. О времени, превратившем мир в пустыню и о человек, не утратившем веру в свое назначение. Действие его происходит в лихие девяностые. Щигельский не ударяется в пикантные подробности, не соблазняется малиновыми пиджаками и пудовыми золотыми цепями. Без напускного трагизма и без пафоса он рисует окружающую героя реальность. Иногда крупными, размашистыми мазками: «жизнь походила на старую проститутку с размалеванным фасадом и осыпающейся песком бесформенной задней частью», иногда авторский взгляд не упускает, казалось бы, незначительных подробностей: «с наступлением сумерек маленький чистый город на пару часов заполнялся хмурым сивушным людом в трикотажных спортивных костюмах или в пиджаках и брюках заправленных в стоптанные кирзовые сапоги. Холостые танцевали на открытых площадках, прикладывались к горлышкам зеленых фугасов и от нечего делать дрались. Люди семейные пили тоскливо и чинно, водку в дешевых рюмочных или на пеньках в ближайших кустах. К десяти вечера все исчезали. Утром их ждала тяжелая не по зарплате работа». Точность в деталях срабатывает на эффект присутствия и перед читателем возникает объемная картина той жизни.
Рассказ написан от первого лица, но автор остается честным по отношению к своему герою – он не щадит его, не оправдывает, не гримирует под борца или страдальца. Термин «честная проза» пока отсутствует в литературоведческих справочниках, но понятие уже существует, и оно в полной мере применимо к рассказу «Из жизни большого театра», где «большой театр» - это большая страна.
Герой, разочаровавшийся в провинциальном театре, возвращается в родной Питер. Время уже выдвинуло лозунг «выживай» и предложило для дележа шкуру неубитого медведя – страны, затеявшей перестройку. Партийные работники и комсомольцы, школьные учителя и директора заводов, воры и мошенники, те, кому «сам бог велел» и те, «на кого не подумаешь» кинулись растаскивать всё, что плохо лежит, по пути прихватывая то, что лежало хорошо. Актеры же остались при театральных вешалках, тех самых, про которые Станиславский говорил, что с них начинается театр. Пока они соображали, что собой представляет невиданная доселе творческая свобода, вешалки поломали, выбросили на свалку, и актеры пошли вслед за ними.
Однокашники героя поменяли свои амплуа, теперь они разливали дома в ванной «столичную» или посредничали. Оставшиеся в профессии вживались в роль свадебного тамады, радовались подвернувшемуся эпизоду в мыльной опере или возможности озвучить рекламный ролик. Они играли Снегурочек и Дедов Морозов в новогодних спектаклях. И пили. Заработки были случайными, работа временная, пили же постоянно и много. Алкоголь умело мирил мятущиеся души с гнусной действительностью.
Герой Щигельского решил сойти с намеченного жизнью маршрута - он продал квартиру и создал собственный театр. Скромный успех, завидный репертуар, большие надежды. И черный человек, который всему этому положил конец. В отличие от есенинского, «прескверный гость» своим явлением был обязан тому, что он купил арендованное театром помещение. Красноречием он не отличался, сообщил только, что теперь «Сюда будут люди кушать-пить приходить, отдыхать, смотреть стриптиз».
Актерские проблемы в рассказе не кажутся читателю чем-то чуждым и экзотическим. И тот факт, что попытка сохранить театр не увенчались успехом, вызывает у него не только сочувствие, но и понимание. Герой в очередной раз запил, а любимая женщина в очередной раз его оставила. Так же как и театр, она постоянно уходила и возвращалась, изменяла и не давала себя забыть. И опять он блуждает в поисках театра, оставляя читателю надежду, что времена изменятся, и самая главная роль будет сыграна.

"И шли Они по Пустыне, и с собой у них были
театральные вешалки"
Ненаписанное Евангелие
Cвидетельство о публикации 373462 © Пурис З. В. 04.01.12 17:53