• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма: Статья

Ф.ТЯГУНОВ: ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
 
С любопытством прочел статью публициста Ф.Ф. Тягунова "Резонов в пользу исключения управленцев из состава интеллигенции нет" (ЭФГ, 2011, № 38). Любопытство главным образом связано не с тем, что автор критикует мою последнюю статью об интеллигенции и не с содержанием критики, а с ее формой, с самой манерой моего оппонента теоретизировать, которую можно было бы назвать консервативной, но с одним уточнением. Дело в том, что его произведение строится на основе Большой Советской Энциклопедии (изд. 3, т. 10, 1972, с. 311-315), статью в которой автор считает развитием взглядов Ленина; между тем как заблудившийся профессор Беленький желает сказать нечто свое, а не повторять БСЭ. Ф.Тягунов так и пишет: " А что же советская социологическая наука после Ленина так и не сумела ничего сказать по затронутой в статье проблеме, в связи с чем потребовалось почти 100 лет спустя проводить практически с нуля новое скрупулёзное исследование по выявлению содержания понятия "интеллигенция"? В поисках ответа на него обращаемся к Большой Советской Энциклопедии и ... видим: сказала!"
Перед нами тип марксиста, признающего только то, что было до 1991 г. (Причем все, что было в СССР до 1991 г., за исключением пятен на солнце, было качественным.) Он не учитывает, что и советское, и постсоветское обществоведение плохо представляли и представляют значение и содержание вклада Ленина в разработку марксистской концепции интеллигенции. Он понятия не имеет о том, что в российской социологии два десятилетия идет острая борьба по проблеме интеллигенции. Одни социологи считают, что ее уже нет, другие - что есть; одни - что она входит в состав несуществующего среднего класса, другие - что не входит; одни - что она абсолютно своеобычна, другие - что она принципиально не отличается от западных профессионалов; одни - что она гегемон в борьбе за социализм, другие - что она может и должна быть союзником рабочего класса; одни отождествляют интеллигенцию и интеллигентность, другие нет. Ф. Тягунов не видит, как изменилась наша интеллигенция в последние десятилетия по сравнению с 1972 годом.
Автор сравнивает два определения интеллигенции - из БСЭ и мое. Это никому не возбраняется. Он обнаруживает сходство между ними, и оно действительно имеет место. Однако я никогда не придавал дефинициям слишком большого значения, потому что они таят в себе не только позитив, но и негатив, могут способствовать схематизации, статичности исследования. Ленин вообще не дал определения интеллигенции. Для меня оно важно постольку, поскольку придает ясность изложению, позволяет отразить и зафиксировать объективную природу интеллигенции, ее важнейшие признаки, ее функциональное предназначение. Последнее наиболее значимо, однако не учитывается в определениях БСЭ и многих других авторов. Главный признак интеллигенции - выполнение ею наисложнейших общественных функций. Все остальные признаки тоже существенны, но являются не более чем предпосылками реализации ею тех социальных ролей, которые она объективно призвана играть в обществе. Различные профессиональные группы интеллигентов - инженеры, педагоги, офицеры, работники СМИ и т.д. - заняты в различных сферах общественной жизни. Есть и сквозные группы, представленные во всех сферах: юристы, экономисты, ученые, информационные работники. Наконец, универсальным призванием всей интеллигенции является развитие культуры и применение ее при осуществлении своих профессиональных обязанностей. Все это обобщается в следующем определении: интеллигенция - социальный слой людей профессионального умственного труда высокой квалификации, требующего специального образования, сосредоточенного на развитии культуры и её практическом использовании при выполнении особенно сложных общественных функций.
Что же делает с этим определением наш энциклопедист? Он пишет: "Можно предположить… что содержание признака "отграничения управленческих работников от интеллигенции" выражено в этом определении словами: "требующего специального образования, сосредоточенного на развитии культуры". Если читатель сравнит это с моей дефиницией, он без труда увидит извращения - два преднамеренных и одно невинное. Первое преднамеренное извращение состоит в том, что Ф. Тягунов приводит лишь начало слов "сосредоточенного на развитии культуры и её практическом использовании при выполнении особенно сложных общественных функций", т.е. просто выбрасывает самое главное из моего определения интеллигенции. Невинное извращение связано с тем, что последняя фраза связана у моего оппонента с образованием, тогда как у меня она связана с трудом. [Допускаю, что в этом отчасти виновен я: в моей формулировке после слова "образования" лучше было бы поставить не запятую, а союз "и"…] И главное извращение - предположение о содержании признака "отграничения управленческих работников от интеллигенции". Это предположение совершенно бессодержательно, т.к. в моей дефиниции такого признака нет. Поскольку критический опус Ф.Тягунова посвящен изобличению приписанного мне несуществующего признака интеллигенции, я мог бы поставить на этом точку. Но этот опус слишком своеобразен в теоретическом, методологическом, этическом и психологическом отношениях, чтобы просто сказать его автору "пока-пока!"
Могут удивиться: причем здесь этика и психология? С Ф. Тягуновым я сталкиваюсь не в первый раз. Дважды он брался судить о моих сравнительно объемистых текстах. И оба раза, не удосужившись прочитать весь материал, выхватывал из него некие куски, производил с ними всяческие манипуляции, опуская главное, делая опрометчивые заявления и т.д. Полагаю, что это не просто дефекты стиля.
Я уточнил дефиницию интеллигенции, потому что новая редакция позволяет отграничить интеллигенцию от схожих социальных слоев и лучше представить ее функциональную природу. Оппонент все это превратно представил; тем не менее, тезис о том, что профессиональные управляющие в капиталистическом обществе не входят в состав интеллигенции высказан, и я от него не отказываюсь. Поскольку Ф.Тягунов ровно ничего в этом тезисе не понял и может способствовать непониманию публики, рассмотрим его контраргументы.
Нет сомнения в том, что работники управления, менеджеры, чиновники, по своим формальным признакам относятся к интеллигенции. Но когда мы обращаемся к социальной природе бюрократии, менеджмента, некоторых других социальных групп, одних формальных признаков недостаточно. Ф. Тягунов скользит по поверхности управленческих отношений и не понимает (забывает?), что управление есть функция власти, в свою очередь вытекающей из отношений собственности. В обществе, где господствует буржуазный высший класс, управление носит профессиональный характер и является прямым или опосредованным продолжением власти господствующего класса, включающего в себя не только крупный капитал, но и верхушку бюрократии, менеджмента, интеллектуальной элиты. Этот класс в той или иной мере делегирует свои управленческие функции многочисленному чиновничеству и менеджменту, относящимся к средним слоям. За что им платят, причем очень неплохо? За то, что они профессионально осуществляют эксплуатацию трудящихся или обеспечивают ее осуществление. В этом, а не в развитии культуры, их основная функция, хотя ее реализация предполагает и культурный аспект.
В отличие от чтящего БСЭ публициста, британские социологи и А.М. Орехов так или иначе схватывают отличие управляющих от интеллигенции. И остается лишь смеяться, читая его высокомерные высказывания в их адрес. Он настолько собой доволен, что не отличает статью Орехова, на которую я ссылаюсь, от диссертации, которую я в глазах не видывал. Орехов писал о собственности на управление, и Ф.Тягунов полагает, что главным моим доводом, свидетельствующим об отграничении управленцев от интеллигенции, является собственность первых на управление. Между тем, я собственность на управление вообще не приемлю, в чем читатель может убедиться, обратившись к моей монографии "Проблемы современной российской интеллигенции. Опыт социологического анализа" (Красноярск, 2005, с. 18). Правда, Маркс однажды написал, что государство - частная собственность бюрократии, однако вряд ли верно воспринимать это буквально. Значение позиции Орехова в том, что она позволяет осмыслить власть собственников и управляющих над интеллигенцией (хотя обходит вопрос о подчиненности управляющих собственникам).
Ф.Тягунов с воодушевлением сообщает о непрофессиональном участии представителей различных слоев населения в управленческих процессах как при капитализме, так и при социализме. Упускается лишь то, что бюрократия и менеджмент - группы профессиональных управляющих; следовательно, все красочные рассуждения публициста на этот счет к делу просто не относятся.
Отвергая лучшие идеи современной социологии, Ф. Тягунов тянется к худшим. Поэтому он без оговорок причисляет менеджеров (и чиновников?) к наемным работникам, а меня якобы ловит на противоречии: дескать, если функция управления сначала выполнялась буржуазией, а затем была переложена на управленцев, то это роднит последних с пролетариатом и интеллигенцией, а не разграничивает с интеллигенцией, как считает Беленький. Все они оказываются в одном положении наемных работников.
Я изобличил эту буржуазную теорию еще шесть лет назад (см. Класс наемных работников или рабочий класс? // Социол. исслед. 2005. № 3). Чтобы понять ее несостоятельность, не мудрствуя лукаво, достаточно назвать несколько наемных работников по версии Тюганова: слесарь Иванов, учитель Петров, А. Чубайс, А. Миллер, В. Путин, В. Якунин, М.Прохоров в процессе сколачивания своих миллиардов и т.д. Полагаю, этим можно обойтись, чтобы понять, как рассуждает мой оппонент, вооруженный 10-м томом БСЭ.
Впрочем, он использует и другие энциклопедические издания. Например, Новый энциклопедический словарь (М., 2006). Для чего же? Дабы взять определение культуры. Но существует более 600 дефиниций культуры. Какое же выбрал Ф. Тягунов? Самое широкое. Зачем? Чтобы "натянуть" его на управление и таким образом включить управленцев в интеллигенцию. Но это просто смешно и вовсе не опровергает того факта, что главным делом менеджеров и бюрократов при капитализме является эксплуатация трудящихся, в том числе пролетариев умственного труда, в интересах капитала.
Однако должен признать, что один аргумент моего оппонента носит почти серьезный характер и заслуживает более подробного рассмотрения. Правда, Ф. Тягунов даже тогда, когда его мысль идет в правильном направлении, придает ей неудобоваримую форму, но это, в конце концов, и простить можно. Сама же мысль состоит в том, что Ленин, когда говорил о необходимости привлечь к социалистическому строительству специалистов, имел в виду и управленцев. Это совершенно верно. Причем речь шла об управленцах разного толка - о чиновниках, служащих банков, управляющих предприятиями, капиталистах, имевших знания и опыт руководства, и т.д. Эти обстоятельства в споре со мной используются против меня. Но при этом Ф.Тягунов обнаруживает неспособность мыслить диалектически. Он полагает, что речь идет о том, чтобы просто переподчинить управленцев, служивших капиталистам и помещикам, диктатуре пролетариата. Между тем, это переподчинение представляло собой социальный переворот. Из группы, лишь формально схожей с интеллигенцией, а в действительности как бы "продолжавшей" эксплуататорские классы, эти люди объективно обращались в совершенно иную социальную группу. Их связь с эксплуататорскими классами добровольно или насильственно прерывалась. Изменялось их социально-классовое положение. Об этом и говорилось на VIII съезде партии. Заводчик, фабрикант, управляющий заводом, банком, столоначальник, начиная сотрудничать с Советской властью, часто сохраняли старое мировоззрение, но уже не эксплуатировали, а входили в систему совершенно новых отношений. Это выводило на первый план в управленческой деятельности именно культурный аспект.
Но Ф.Тягунов берет группы, статусы, отношения абстрактно, автономно, в статике. Естественно, что порой он напоминает человека не от мира сего. Например, когда пишет: "Акцентирование общественного сознания на отчуждение управленцев (в особенности, работающих по чистому найму) от трудовой интеллигенции в целом и (хотя бы чисто гипотетическое) позиционирование их с антагонистическим классом буржуазии , может служить лишь выстраиванию дополнительных психологических барьеров, препятствующих установлению контактов представителей различных отрядов наёмного труда по обмену знаниями и умениями, необходимыми для формирования человека будущего социалистического и коммунистического обществ, т.е. может служить препятствием в реализации общей тенденции стирания граней между различными видами труда и ликвидации разделения труда не только на умственный и физический, но и на управленческий и исполнительный. Кстати, подобная прогрессивная тенденция в указанном тексте БСЭ чётко обозначена…" А сказано ли что-либо в БСЭ о попятном движении, о нараставшем отчуждении масс от переродившейся бюрократии, предавшей дело социализма? По Ф.Тягунову, она продолжала тянуть лямку трудовой интеллигенции.
В совершенно специфической обстановке, когда из рук вон плохо ставятся, не говоря уже о решении, вопросы рабочего движения и союза рабочего класса с интеллигенцией (а именно этим проблемам посвящена моя статья), Ф. Тягунов с 10 и 4 томами БСЭ в руках , проявляя заботу о формировании человека коммунистического будущего, на деле ратует за подчинение трудящихся бюрократии и менеджменту в интересах высшего класса современной России.
При этом он с озабоченным видом успевает выступить "в защиту" И.В.Сталина, пытается обелить процесс бюрократизации советского общества, начавшийся по крайней мере с рубежа 20 - 30-х гг., и сводит этот процесс к периоду, когда завершилось формирование советской (т.е. партийной, государственной, хозяйственной) бюрократии, сыгравшей, активно или пассивно, главную роль в перевороте 1991 г. Но так как тягуновы и им подобные публицисты, опирающиеся на энциклопедические издания, смешивают бюрократию с интеллигенцией, другие теоретики и представители политической тусовки получают основания для того, чтобы возложить вину за гибель советского строя на интеллигенцию.
Наибольшее значение мной придается проблеме взаимоотношения интеллигенции и рабочего класса России. Не всем известно, что эти две социальные группы составляют большинство занятого населения России. Их как пролетариев физического и умственного труда роднит социально-экономическое положение. От их единства в наибольшей степени зависит реализация социалистической перспективы России, которая и ныне привлекает большинство населения нашей страны. Но достижение этого единства - задача очень сложная. Ей Ф.Тягунов не уделил в своей БСЭ-дической статье ни одной строки. Ведь он преследовал совсем иные цели…
Не считая возможным останавливаться на всех задетых Ф.Тягуновым вопросах, задержусь еще на одном, историческом. Мой оппонент пишет: "В.Х. Беленький почему-то считает, что "до капитализма интеллигенции вообще не было". Этот вопрос рассмотрен мной в упомянутой книге (с. 8 - 14). Суть дела в следующем. Становление интеллигенции как интернационального явления произошло в XVII - XVIII вв. Говорить об интеллигенции в рабовладельческом и феодальном обществе несерьезно. В соответствующие эпохи умственный труд был привилегией господствующих классов или осуществлялся под их патронажем, а то и в принудительном порядке отдельными талантливыми рабами, крепостными, ремесленниками и др. Его недифференцированной функцией выступало развитие культуры в самом широком смысле этого слова. Отсюда гигантские фигуры универсальных гениев - Ибн Сины, Леонардо де Винчи, Ломоносова… Достаточно взглянуть на структуру средневековых университетов, и становится ясно, что умственный труд почти не затрагивал сферу материального производства, которая в целом находилась в примитивном состоянии, да и других сфер он едва касался.
Ситуация стала меняться лишь в Новое время, особенно с появлением мануфактурного производства. По мере развития промышленности, углубления разделения труда, роста народонаселения жизнь стала предъявлять свои требования к умственному труду. Функция развития культуры как универсальная функция стала все больше дифференцироваться. Резко возросло количество людей, занятых интеллектуальной деятельностью, а сама деятельность все сильнее специализировалась и становилась основным источником существования для ее субъектов. В наиболее продвинутых странах вместе с промышленным переворотом и развитием таких социальных институтов, как образование, здравоохранение, наука, армия и др., вместе с кардинальным изменением характера самих общественных отношений появляется множество сложнейших общественных функций, которые могли отправляться лишь группами образованных профессионалов. Возникает интеллигенция.
В России Петр 1 нанял большое количество специалистов и организовал их подготовку как за границей, так и в России. Однако ошибочно мнение, будто русская интеллигенция возникла при Петре. Сравнительно тонкий слой специалистов был интегрирован без остатка в сословный строй России, растворился среди различных сословий, главным образом, среди дворянства. Не случайно Ленин ни разу не употребил выражение «дворянская интеллигенция». За исключением скалозубов, собакевичей, салтычих дворянство в целом было, так сказать, по-своему, в той или иной степени интеллигентным, но не являлось интеллигенцией.
Интеллигенция в России стала зарождаться в середине и быстро умножаться лишь во второй половине Х1Х в., когда в полукрепостнической стране наметился решительный поворот к капитализму. В царской России интеллигенция, которую современные отечественные социологи нередко именуют образованным сословием, сословием не была, но существовала как бы в двух ипостасях - сословной и классовой. Ленин, говоря о социальной динамике русского освободительного движения в сословном разрезе, интеллигенцию и не упоминал, а писал о падении доли дворянства и нарастании доли мещан и крестьян. Анализируя же социальный состав движения в классовом разрезе, он подчеркивал нарастание доли рабочих и крестьян и уменьшение доли интеллигенции. В 1897 г. в России интеллигенция составляла 2,7% занятого населения.

PS. Может сложиться мнение, что я пренебрежительно отношусь к энциклопедическим изданиям. Это не соответствует действительности. Но ими надо уметь пользоваться.

Владимир Хононович Беленький, д.ф.н., профессор СФУ (Красноярск)
Cвидетельство о публикации 370045 © Беленький В. Х. 05.12.11 05:44