• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Собачья неделя

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Понедельник.
Наступила последняя неделя перед сорокалетием. Эти дни вязли в сером ноябрьском киселе, рвали незаживающую тонкую ледяную пенку. Таня шла домой, каблуки равнодушно штамповали грязный асфальт, в голове метрономом стучало:
- Хо-чу сне-…
- …га-гав! – страшно лохматое бурое существо, когда-то бывшее белоснежной болонкой, преградило ей дорогу.
- Бедный ты мой! – Таня не знала, как по-другому можно было назвать этот ком шерсти – она недавно переселилась в посёлок, в котором когда-то гостил любимый ею Гончаров, и, признаться, знаменитых людей прошлого и собак знала «в лицо» больше, чем соседей, живущих за высокими заборами.
- У меня сегодня ничего нет… Потерпишь до завтра?
- Ага-гав!
Бедный жил прямо на улице. Он неизменно лежал на лопнувшей отмостке у треснувшего фундамента кирпичного домика с заросшей мхом шиферной кровлей. Но во двор его не пускали. Изредка ставили пластиковую миску. Бедный прятал свои карие бусины под свалявшейся чёлкой, чтобы Тане не было стыдно за свою беспомощность.
Дома она посмотрела в зеркало на свою чёлку с мелированной проседью, вспомнив, как год назад Вадим ласково ворошил ей волосы и целовал в заплаканные глаза:
- Да не плачь, дурочка, ты же взрослая, у тебя сын первую зарплату вчера принёс… Приеду я к тебе через неделю. Ну, всё, всё…обещаю.
Не приехал и через год. Что с женатого возьмёшь? Несколько счастливых часов самообмана. Именно тогда она продала квартиру, взяла кредит и купила небольшой крепкий домик с огородом. Тане, вечно витающей в городских облаках, всегда не хватало земной, даже какой-то почвенной, природной гармонии. Поэтому она всю жизнь прожила на первых этажах разных малогабаритных хрущоб, тщетно пытаясь установить хоть малейшую связь с устойчивой твердью и уверенность в надёжности своих принципов.
- Я не хочу жить где-то там между кем-то снизу и сверху! - часто объясняла она знакомым свою жилищную «приземлённость» без особой претензии на оригинальность.
- Пол в квартире всегда холодный, сырость, на площадке грязь да ещё дверь подъездная громыхает, по вечерам надо задёргивать окна, а по утрам затыкать уши от ругани дворников …
- Зато я никого не проливаю и ни над кем не танцую! – этот аргумент Таня считала железным. Наконец-то у неё свой дом и своя земля под ногами! Она хорошо подготовилась к своим сорока. Теперь всё будет хорошо.

Вторник.
По пути на работу Таня бросила болонке обещанный пакет с едой, хотя небо уже насыпало Бедному полмиски снежной крупы, и ускорила шаг. На работу она всегда ходила бодро. Успешно работала в строительной компании, которая возводила отнюдь не воздушные замки. Коллеги уважали Татьяну Ивановну, а один даже любил. Артур Булатович, полнеющий не по дням вдовец, всячески пытался ухаживать за ней, даже заменял в её квартире сгоревшую розетку, правда, так и не смог довести начатое до конца... Он напоминал ей Обломова в мягком длинном халате. В обеденный перерыв, лёжа на столе, Артур Булатович храпел в монитор. Но главное, приходя к ней в кабинет, он заполнял собой так много свободного пространства, что Татьяне становилось душно. Наконец, однажды она подарила ему цветущую бегонию:
- Ухаживайте за ней, Артур Булатович!
Он сделал вид, что не обиделся, но Татьяна, как собака, учуяла свежий выброс едкого мужского пота. Ни сердцу, ни носу приказать она не смогла.

Среда.
Все грустные мысли, как вороны, слетались к Тане, когда она возвращалась домой. Сейчас она встала у столба с объявлением: «Выполню любую мужскую работу…», как вкопанное пугало, и мысленно держала оборону:
- У меня приятное лицо, хорошая фигура, миролюбивый характер, уютный дом, отличная работа… Сын – молодой специалист, сноха наклёвывается… Я здорова! И мне всего тридцать … девять с собачьим купированным хвостиком!
- Ага-гав!
- Барсик, как я тебя давно не видела!
Помесь алабая с дворнягой, широкая умная морда, мощный торс не вязались с кошачьей кличкой. Хозяева переехали в квартиру, такого великана с собой не взяли. Барсик же по привычке забегал иногда поднять лапу на знакомый забор. Питался он на рынке у мясной лавки. Правда, там его звали Балу. Но при запахе мяса он был готов откликаться на любое слово! Таня потрепала подрезанные лоскуты ушей, за это Барсик проводил её до дома.

Четверг.
Переехав, Таня первым делом купила газовый котёл и собаку. Стало тепло и весело. В детстве Танюша, как все дети, хотела завести собаку, но мама всегда говорила: «Вот станешь взрослой, будет у тебя свой дом…»
- Чарли, гулять!
Ушастый кокер вручил хозяйке поводок, и они побежали в парк. Здесь оба были счастливы. Они спускали друг друга с привязи и навёрстывали детские годы, и каждый был вроде бы сам по себе, а к ощущению свободы примешивался запах безвольных тяжёлых листьев, потревоженных неугомонным псом. Тропа была размазана, словно масло на палитре. Чарли тоже приложил к этому все свои четыре кисти.
Наконец они пересекли рощу и взбежали на крутой берег Волги. Живописцы уже складывали мольберты, и скоро сами исчезли в акварельных сумерках. У каждого здесь был свой роман. У Гончарова – «Обрыв», у Тани – разрыв. Несмотря на личные переживания, она любила это место встречи разных стихий. Берег стоически выдерживал натиск пронзительного ветра и вездесущей воды. Вот и Таня смогла остановить хлёсткие порывы ревности и мутные потоки подозрительности Олега, в течение трёх лет вызывающего её на дуэль с самой собой. Свободный художник и свободолюбивый мужчина называл её Лариной, пачкал краской и заставлял писать ему длинные письма. Свидания с ним были похожи на вспышки зарниц над Волгой, и роща сохранила многослойный настил их отношений. Да, Олег был полнолунием, но потом Тане захотелось выть, и он стал убывающим месяцем.

Пятница.
Таня решила не отмечать сорок лет. (Лучше бы она верила в приметы – не пришлось бы искать для себя оправдания). Но всё же купила вино, коньяк, фрукты, конфеты – все вариации джентльменского набора, который подчёркивал щемящую, почти гастрономическую временность взаимных притязаний. У магазина её поджидал Лисёнок, рыжий полутакс с завёрнутыми назад ушами.
- Разверни ушанку, замёрзнешь! – полные пакеты мешали Тане наклониться к собаке.
- Угощаю! Всё равно не пригодится! – она бросила на брусчатку колбасу, Лисёнок сначала испуганно отпрыгнул, потом схватил копчёное счастье и посеменил искать себе на ночь новое убежище.
Таня невольно сравнила Олега с Лисёнком: такой же оригинал и ветер в поле. А кто же Артур Булатович? Конечно, Бедный – лелеет свои лопнувшие по швам надежды. Ну, а Вадим – красавец Барсик-Балу, живущий сытой двойной жизнью. Чарли был похож на Кирилла детсадовского возраста. И всех Тане было жаль по-своему.
Перед сном бездомность овладела Таней. В подполе ритмично скреблись мыши. Она спустилась в погреб. Из-за тёплой осени овощи отрастили корни и ботву. Таня обломала ростки на свёкле, потом принялась было за морковь, но остановилась: «А, пусть живёт».
Кирилл прислал сообщение: «Мам, ушёл провожать Свету. Буду утром».
Набрала ванну. Согрелась. Дождалась полуночи. Родилась.

Суббота.
- Спишь? С днём рождения, Танечка! Как твой мяч?
- Спасибо, наплаву.
- Не думай, что напрашиваюсь, просто хотел тебя поздравить.
- Обещаю сегодня не думать, а только слушать и кивать!
- Как Кирилл?
- Влюблён по собственному желанию.
- Значит, всё хорошо?
- Значит, всё.
«Бывший муж не дал поспать, как настоящий», - Таня с досадой откинула одеяло, потом сладко потянулась и, довольная стройностью ног, вскочила с постели. Зеркало тоже порадовало её: она всё та же! День прошёл в приятных звонках. Сегодня она общалась только с людьми. Сын сочинил ей трогательную песню и подарил лыжный костюм. Как ни в чём не бывало, позвонил Вадим. Потом Олег, подруги, знакомые, Артур Булатович…
Никто из бывших не знал её нового адреса, поэтому вечером Таня решила оптом отблагодарить их за внимание и послать всем одинаковые сообщения: «Буду рада видеть у себя сегодня в 19.00», живо представила их у двери своей бывшей квартиры с одинаково подмороженным виноградом в джентльменских наборах. Таня смеялась звонко, чисто, без истерики, потом пощадила мужское самолюбие и ограничилась внесением любовников в «чёрный список». Удалять и забывать она не любила.
- Мам, раз ты всё равно не будешь отмечать, можно я к Свете? Кстати, возьму вино и конфеты?
- Бери, конечно, джентльмен!
Проводив сына, Таня подошла к фортепиано, открыла ноты и вместо воспоминаний стала перебирать такие же контрастные клавиши.

Воскресенье.
Надев новый лыжный костюм и сложив в пакет вчерашний ужин, Таня лёгким бегом направилась к кирпичному дому с шифером. На привычном месте болонки не оказалось. Таня затревожилась и позвала собаку. Из окна высунулся кудрявый мужчина, на вид ему было сорок с усиками. Усики её не смутили:
- Женщина… простите, девушка, это Вы Шарика подкармливаете?
- Бывает, иногда. А Вы его бывший хозяин?
- Нет, то есть, да… Ну, в общем, я сейчас выйду и всё объясню…
Тут из-за толстого тополя нехотя выкатился не такой уж бедный Шарик. Около дерева стояла наскоро сколоченная, но утеплённая войлоком конура.
- Заслужил, значит, и ты своё счастье!
Таня развернулась, помахала рукой собаке и побежала домой искать лыжи. Завтра обещали снег.
 
Cвидетельство о публикации 368800 © Вольнова Ольга 09.12.11 08:54

Публикации