• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Специально для конкурса "Хрусть - пополам".

Второй тур. Прода "Про любовь" Пурис З.В.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Михаил Соболев в соавторстве с Зинаидой Пурис.

Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце,
и это было хуже всего: сердце превращалось в кусок льда.
Ганс Христиан Андерсен.


Второй день Марина не выходила из дома и не отвечала на телефонные звонки. Она лежала в постели, смотрела в потолок и думала о себе. Еще вчера ее душила обида на Диму, а сегодня она относилась к его уходу с пониманием. Если бы он ее любил, то не убежал бы без оглядки. А если бы уважал, ушел бы открыто. Но он не любил и не уважал, потому что за те три месяца, что они были вместе, она на его глазах превратилась в сытое домашнее животное, которое мурлычет, когда его чешут за ушком. Животным не объясняют причин, если хотят их бросить. От них убегают, пока они спят.
Печальный вывод поднял ее с постели. Телефон показал список непринятых звонков и одно вчерашнее сообщение. Марина нажала кнопку. «Понимаю, что я свинья. Но ты должна дать мне шанс. Каждый вечер буду ждать тебя в баре Арктур в 19-00».
Черт возьми! У нее все шансы опоздать!

Она неслась на такси к бару «Арктур», как Золушка на свой первый бал. Войдя в зал, обвела глазами ресторанный полумрак и, не увидев Диму, села за свободный столик. Посмотрела на часы - десять минут восьмого. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди холодной змейкой - обычно Дима не опаздывал. Марина опять осмотрела зал. В противоположном углу темноволосый молодой человек кому-то махал цветами. Она отвернулась.
Через минуту она увидела эти цветы у себя под носом.
- Рад тебя видеть.
Голос был знакомый. Марина подняла глаза. Шамиль - аспирант ее отца, улыбался свой неотразимой улыбкой и протягивал ей букет.
Она была в замешательстве. Ни к чему Диме видеть ее вместе с Шамилем. Для случайно встреченного знакомого он был слишком красив. Надо бы ему сказать, что она ждет друга. А если Дима не придет? И тогда Шамиль, попивая виски за соседним столом, будет наблюдать, как она сидит в полном одиночестве и ждет у моря погоды?
Пока Марина соображала, он уселся напротив нее, попросил официантку поставить цветы в воду и открыл книгу меню. А она посмотрела на часы и поняла, что уже нет смысла пялится на входную дверь - Дима не придет.
Шамиль диктовал заказ, официантка не сводила с него восторженных глаз, а Марина злилась на себя, что ни словом не дала ему понять, что не нуждается в его обществе.
Неделю назад она также, как эта официантка смотрела на Шамиля во все глаза. нисколько не смущаясь, как на картину в музее. Он грел в ладонях бокал с коньяком и бархатным голосом говорил ее отцу что-то заумное о патогенных бактериях и иногда смотрел на нее, словно она была одной из них. А потом сказал, что у него пропадают билеты в театр, и отец вопросительно посмотрел на Марину. И она зачем-то согласилась.
В театр они опоздали, он предложил пойти куда-нибудь «посидеть», а она, еще пару часов назад страдающая и даже умирающая от горя, согласно кивнула головой. И то, что произошло потом, не что иное, как заслуженным наказание. Окосевший от выпитого Шамиль нес ахинею, требовал, чтобы она им «повелевала», ронял фужеры и чихал ей прямо в лицо.
Сейчас, глядя на него, олицетворяющего учтивость, элегантность, воспитанность и еще бессчетное количество завидных качеств, Марине захотелось сказать ему что-нибудь обидное или влепить пощечину, или вылить на него стакан минеральной воды. Не за то, что он в прошлый раз едва не сломал ей шею, когда пытался поцеловать ее своими мокрыми губами, а за то, что он сидит здесь и благоухает дорогим одеколоном и за то, что Дима не пришел.
- Эти цветы… - она показала зажженной сигаретой на хризантемы, - У тебя всегда при себе цветы, или тебя сегодня девушка бросила?
Шамиль смутился, и ей это понравилось.
- Да нет, - продолжила она, пуская дым прямо ему в лицо. - Этого не может быть. Таких, как ты, женщины не бросают.
- Почему же? - поинтересовался он.
- Ты для этого слишком хорош. Та, что тебя бросила - не женщина. Она - мутант.
- Ну что ж, - Шамиль не стал возражать. Он поднял бокал и сказал: - Спасибо, что пришла.
Это прозвучало как тост, и Марина насторожилась:
- Куда я пришла? Что ты имеешь в виду?
- Вчера я тебя ждал до восьми вечера, думал, уже не придешь никогда.
Она почувствовала, как все у нее опускается - плечи, руки, лицо. Как обвисает прическа, сползает губная помада. Это Шамиль зазвал ее в «Арктур». Это ему пришло в голову реабилитироваться. Это он был свиньей тогда, в ресторане. Какая забота о своей репутации! А она? Какая же она трусливая дура! Тоже позаботилась о себе…Специально не перезвонила, чтобы прожить несколько часов уверенности, что это Дима назначил ей встречу.
Она раздавила сигарету в пепельнице и поднялась из-за стола.

Марина шла к автобусной остановке, когда ее из окна своей машины ее окликнул Шамиль:
- Садись, подвезу.
Она запаниковала, но постаралась выглядеть спокойной.
- Нет, спасибо, я почти дошла.
- Куда же ты шла? - спросил он, не скрывая иронии.
Не ответив, Марина развернулась и пошла назад. Шамиль выскочил из машины, догнал ее и, больно дернув за руку, остановил. Все то время, что Марина провела в безуспешных попытках вызвать такси, он не терял время даром и, похоже, успел напиться.
- Куда ты несешься?
- Какое твое дело? - она озиралась, соображая, в какую сторону бежать.
- Садись, я отвезу тебя, куда скажешь.
Марина пыталась высвободить руку, но он продолжал крепко держать ее за рукав.
- Я никуда с тобой не поеду! - Крикнула она. - Ты мне надоел!
- Даже так? - в его нетрезвых глазах появилось любопытство. - Не думаешь ли ты, что я в тебя влюблен? Ха-ха!
- Оставь меня в покое!
На этот раз он разжал пальцы. Окатив его презрительным взглядом, Марина отвернулась и не успела сделать шага, как услышала за спиной:
- Ты была царицей, могла повелевать. Во что ты превратилась? Бывшая королева.
"Что он несет? Какая королева? У него что, белая горячка?" Она оглянулась. Шамиль стоял в распахнутом пальто, засунув руки в карманы в брюк, и выкрикивал:
- У меня своя лаборатория! Бизнес! Перспективы! Я давно уже не толстый татарский мальчик.
У Марины вытянулось лицо. Она вспомнила.
- Я победитель! - он уже вытащил руки из карманов и обоими кулаками стучал себя в грудь. - А ты? Во что ты превратилась? В какую-то юродивую телку! Такое впечатление, что ты сама никого не трахнула за всю свою жизнь, а тебя трахали все, кому не лень. Полное ничто. Абсолютное.
Он развернулся и пошел прочь. А Марина еще какое-то время стояла, пораженная, и лицо ее горело огнем, словно Шамиль надавал ей пощечин.
Начал накрапывал мелкий осенний дождь. Она шла, куда глаза глядят, и ее душили слезы и воспоминания.

...........................................................................................................................................................

Марина вспомнила...
Они жили в маленьком южном городке у моря. Как будто это было вчера: серое здание школы, пыльные акации, каштаны и море. Единственная улица полукругом огибала залив, море было повсюду, куда ни кинь взгляд. Марина разговаривала с морем, дышала его влажными ветрами, засыпала и просыпалась под шум прибоя.
Папа руководил Горздравом, Марина училась в шестом классе, а мама... болела. Она уже тогда почти не выходила на улицу...

В школьном драматическом кружке Снежную Королеву играла, конечно же, Марина. Никому даже в голову не приходило дать эту роль другой девочке. Холодное, с удивительно правильными чертами лицо Марины, чуть выделяющаяся вперёд пухлая нижняя губка, струящиеся по прямой спине платиновые волосы, голос, рост, глаза, походка - всё как нельзя лучше складывалось в образ ледяной красавицы.
Герду сыграла Таня из шестого «А» - хрупкая болезненная девочка, дочка директора школы. Тут тоже не возникло споров.
Зато из-за роли Кая разыгралась настоящая трагедия. Несчастного Кая очень хотел играть Шама - низкорослый, полный черноглазый мальчуган из восьмой школы. Спектакль ставили совместно.
Шама просил, требовал, унижался, плакал, читал наизусть пьесу в лицах, - и превосходно, надо сказать, читал! - даже привёл в школу маму - одетую во всё тёмное, шумно дышащую татарку с усиками на верхней губе. Но представить хоть и очень способного, но толстого, коротконогого мальчика в роли пленника Снежной Королевы не мог даже Арнольд Васильевич, вечно больной «после вчерашнего» отставной актёр «погорелого театра», подвязавшийся вести в школе на полставки театральный кружок.
Шаму уговорили сыграть тролля. И тролль получился настоящий - «...злющий-презлющий; то был сам дьявол». Девочки из младших классов в ужасе замирали, когда Шама в чёрном, как сама пустота, камзоле выбегал на сцену. Он взмахивал полой расшитого загадочными знаками плаща, и у малышей ползли по спине мурашки, будто от пахнУвшего со сцены ледяного ветра.
Спектакль прошёл на ура. Марину засыпали цветами и долго не отпускали со сцены. Про Шаму не то чтобы забыли, он как бы затерялся в суете поздравлений, оказался в тени Королевы и, стушевавшись, не вышел на повторные поклоны...
Папа, гордясь красивой, талантливой дочерью, по пути домой обращался к Марине не иначе как «моя королева». Слушая состоящую из одних междометий скороговорку Марины, мама тихо улыбалась. Вряд ли бы она смогла высидеть в зале те полтора часа, пока шло представление, и теперь старалась не пропустить ни одной подробности из сумбурного рассказа дочери. Когда мама, прервав через час восторженные «ахи» Марины, попросила рассказать о том, как играли другие дети, девочка вздёрнула подбородок и вышла из маминой спальни.
При чём тут другие, если королевой спектакля была она, Марина?
К Марине приклеилось прозвище «Королева». За спиной завистливо перешептывались школьницы, на неё оглядывались прохожие.
Влюблённый Шама передавал через одноклассниц записки и напрашивался провожать Марину из школы. Однако после резкой отповеди - Марина и не собиралась выходить из образа Снежной Королевы - отстал и старался на глаза девочке не попадаться. У Марины было много поклонников. Оказывали внимание Королеве и старшеклассники. Зачем ей был нужен ещё какой-то Шама?! Сердце Королевы билось ровно...
Время от времени Марина ловила во дворе школы, на бульваре, в самых неожиданных местах горячий взгляд маленького татарчонка. Иногда, возвращаясь поздно домой с английского, замечала затаившуюся в тени деревьев неуклюжую фигурку мальчика. Хотела было уже пожаловаться отцу, но маме стало хуже, и она... умерла. Марина престала вообще замечать окружающих.
Вскоре они с отцом переехали в Москву.
И вот теперь эта встреча. Значит, Шамиль все эти годы пытался что-то ей доказать? Или себе?..

Диму она впервые встретила полтора года назад на дне рождения подруги. Загорелый атлет с насмешливо прищуренными серыми глазами и стремительной походкой потешал компанию цветистыми грузинскими тостами, читал на память Мандельштама, танцевал со всеми девушками без разбора и совсем не обращал на Марину внимания. Это задело Королеву...
Ведущий к тому времени специалист Мосгипротранса, - Дима окончил Московский государственный университет путей сообщения - он то исчезал, то опять на время появлялся в Москве. Марина ходила на скучные вечеринки, кормила комаров у костра, когда их компания выезжала на природу, но Дима даже не смотрел в её сторону. Казалось, что его интересует в этой жизни только мосты и тоннели.
Но три месяца назад, когда она уже совсем потеряла надежду на взаимность, он вдруг сам встретил Марину на выходе из метро. Потупив глаза, признался, что не встречал девушки краше, что влюбился с первого взгляда, что жить без неё не может, да и не хочет... и предложил руку и сердце. Марина смотрела, как он, непривычно смущённый, пытается подбирать слова. Как поминутно поправляет падающую на глаза русую прядь и прямо физически чувствовала, что «королевская мантия», четверть века надёжно защищавшая её от всех невзгод и соблазнов внешнего мира, сползает с плеч, а всегда ровно бившееся сердце тает, становится большим, горячим и начинает сладко ныть...
В тот вечер они допоздна гуляли по набережной. Снежный колышущийся занавес порой скрывал здания, окружавшие Москва-реку, и тогда чудилось, будто они одни на белом свете. Вода отражала огни уличных фонарей и походила на асфальтовое покрытие тротуара, такая же тёмная и неподвижная. Под ногами чавкала снежная каша. А его ладонь обжигала даже через варежку.
Димка весь вечер рассказывал о своих мостах и тоннелях, и его лицо светилось вдохновением.
Проводив до самого подъезда, он немного попинал заснеженную лавочку и, подняв наконец на Марину свои глазищи, спросил разрешения зайти на чашку чая. И остался...

И вот уже три месяца они - вместе... и Марине кажется, что она ждёт от него ребёнка... а он ещё этого не знает... да и как он, интересно, может об этом знать, если самой Марине это почудилось лишь сегодня, по пути домой... и никогда не сможет узнать, потому что ушёл... убежал без оглядки, не попрощавшись, тайно... а он не такой... и сбежал лишь потому, что Марина перестала быть Королевой и превратилась в ленивое довольное жизнью домашнее животное... а папа говорит: твой нищий проектировщик всю жизнь будет месить грязь в тайге, и вообще он безответственный - три месяца сожительствует с девушкой из приличной семьи, а до сих пор не только не оформил отношения официально, а даже с отцом не познакомился... а вот Шамиль, тот... а ей не нужен никакой Шамиль, хотя теперь, когда она вспомнила... жалеет бедного Шаму, как никогда раньше не жалела, потому что узнала любовь... и хочется поплакать... а ещё она хочет собаку, чтобы было с кем поговорить... а мама, будь она жива, её бы, Марину, поняла... и собака бы тоже поняла.... а папа... папа... и как он смеет, этот слюнявый Шама говорить, что её могут трахать все кому не лень?.. Да у неё до Димы и не было ничего... Очень ей надо?!. А папа, тот...
Марина схватила мобильный:
- Папа, привет... У меня всё хорошо... Да... Нет, папа, я тебе сто раз уже говорила, что люблю Диму и пойду замуж только за него... Папа, послушай, я уже большая девочка... Папа, я тебе перезвоню завтра... до свиданья.
Не успела упасть лицом в подушку, как телефон вновь затрезвонил, подпрыгивая на журнальном столике.
- Папа, я же сказала... Кто-кто? Дима?!! Дима, ты где?.. Как в больнице?.. Постой, в аварию?! Дима, ты живой? Ой, что я, дура, говорю?.. А почему я ничего не знаю? Телефон раздавил?.. В Склифе? Отделение... палата... Только с утра?.. Димка, что же ты со мной делаешь?.. Я думала, ты меня бросил... Очень болит?.. Да не плачу я... Димка... Мой Димка...




Cвидетельство о публикации 368023 © Соболев М. П. 19.11.11 08:20

Комментарии к произведению 1 (1)

Как часто детская душа бывает ранена пренебрежением, избалована преклонением. Осколки льда, попавшие в глаза и сердце, уродуют. От навешенных "ярлыков" избавиться нелегко... Душевные терзания Марины автор изобразил умело. А Шамиля немножко жаль.

Спасибо большое, Наталия.