• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма: Статья

ЕЩЕ РАЗ О РОССИЙСКОМ СРЕДНЕМ КЛАССЕ

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Уже четверть века муссируется в России тема среднего класса. Однако неясно…Неясно все! Средний класс - это миф или реальность? Если реальность, то что он собой представляет и какие функции выполняет? Если миф, то почему его так заботливо культивируют? Может ли он играть такую активную роль, какую ему постоянно предрекают? Эти и другие вопросы рассмотрены в данной статье, написанной с марксистских позиций.
1.Средний класс в фас и профиль
Отношение марксистов к проблеме среднего класса неоднозначно. Одни его отрицают, другие признают, третьи вопрос о нем обходят. Не стану вдаваться в подробности и изложу свою точку зрения.
Известно определение классов, данное Лениным (ПСС, т. 39, с. 15). Если строго руководствоваться этим определением, то средний класс в том виде, в каком он существует в развитых капиталистических странах, никакой не класс. Однако давным-давно известно, что жизнь не ограничишь никакими определениями.
. Между основными классами капиталистического общества - крупной буржуазией и рабочим классом - расположены различные социальные группы, которые уже Маркс называл средними классами (Соч., т.26, ч. 2, с. 636). Их число и численность по сравнению с эпохой Маркса резко возросли. Эти группы могут выделяться по отдельности (средняя и мелкая буржуазия, основная масса чиновников, менеджеров, интеллигенция, клерки, «обслуживающий класс» и т.д.). Поэтому многие социологи предпочитают говорить о средних классах. Но нет ли у них каких-либо интегрирующих свойств или признаков? Оказывается, есть, хотя они и едва прощупываются. На этом основании большинство социологов выделяют все же один средний класс. Мной избран именно такой подход.
Нередко средний класс смешивают с серединным положением людей в обществе. Кое-кто делает это не без умысла. Ведь практически все, с чем сталкиваемся мы в обыденной жизни, имеет середину. Смешав средний класс с чем-то серединным, легко внушить людям, что средний класс - нечто надысторическое, самой природой обусловленное, обязательное. Многим присущ своеобразный стереотип серединности, широко используемый при проведении анкетных опросов. Когда респондентов спрашивают, к какому классу они принадлежат - высшему, среднему или низшему - очень часто они выбирают то, что не слишком хорошо и не слишком плохо.
Различают традиционный (старый) и новый средний класс. Различия между ними не абсолютны, в США они рельефнее, чем в Старом свете. Традиционный средний класс складывался стихийно, формирование нового среднего класса в основном является результатом сознательных усилий крупного капитала и государства. Но чтобы эти усилия были продуктивными, необходимы определенные объективные условия. В развитых капиталистических странах такие условия существуют давно, в России их нет до сих пор. Однако в связи с волюнтаристским поворотом от социалистического развития к капиталистическому в нашей стране с конца 80-х гг. развернулась широкая, кипучая и субъективистская по своему духу деятельность по срочному созданию среднего класса. Субъекты этой деятельности - правящие круги, высший класс, СМИ, социологи и т.д. - сделали очень много для распространения социальной иллюзии о российском среднем классе и вколачивания ее в массовое сознание. Анализ социологических исследований на эту тему, а они проводились и проводятся масштабно, с огромными затратами средств, вскрывает их теоретическую несостоятельность. В частности, такой анализ содержится в 3 и 4 главах моей монографии «Стратификационная система общества: некоторые проблемы теории и общественного развития» (Красноярск. 2009; Интернет-ресурс vhbelenkii.ru).
Проблема идентификации среднего класса имеет меньше решений, чем число занимающихся этой проблемой, но разница не так уж велика. Я и мои коллеги отстаивали марксистские позиции в подходе к среднему классу (см.: Беленький В.Х., Данилова Э.В., Лунев В.В. Социальная структура современного российского общества. Красноярск, 2006, гл. 3). В чем же их суть?
Чтобы идентифицировать средний класс, необходимо дать соответствующую дефиницию и установить его границы. Большое значение для определения среднего класса имеет правильное решение вопроса о его количественных характеристиках. В ленинском определении классов четыре признака, и лишь в одном из них присутствует количественный аспект. Но средний класс решительно отличается от классов, которых имел в виду Ленин. Ему присущи промежуточное положение, социальная пестрота, функциональная невыразительность. Все это сказывается на средствах выделения среднего класса. Однако речь идет не о десятках количественных показателей, не о баллах и шкалах.
Количественные параметры для выявления среднего класса должны быть рубежными, т.е. очень крупными, зримыми, статистически установленными индикаторами-критериями: наиболее многочисленный класс общества; класс, жизненный уровень которого серьезно отличается от жизненного уровня высшего и рабочего класса. Важнейший качественный критерий нового среднего класса - профессионализм его членов. Это может быть профессионализм разного уровня - достигнутый самоучкой, практической выучкой, результат специального, среднего и высшего, образования. (На мой взгляд, одним из источников профессионализма являются талант, способности. Особенно это проявляется в предпринимательстве. Не случайно даже в США 4/5 новых предпринимателей разоряются в первые пять лет. Остаются наиболее талантливые, способные.) Однако этот профессионализм должен в основном реализовываться в сфере умственного, в том числе управленческого, труда или в занятиях, в которых превалирует умственный труд. (Рационально отличать профессионализм от мастерства, присущего сфере физического труда.). Критерии выделения среднего класса должны восприниматься и применяться только в комбинированном виде, хотя формы и пропорции их соотношения могут быть различными.
Склоняюсь к следующему определению: средний класс в том виде, в каком он существует в большинстве развитых стран, довольно четко отграничен от высшего и рабочего классов и в то же время подвержен неравномерной диффузии с ними, равно как и с другими слоями населения. Его характеризуют профессионализм, весьма высокий уровень жизни и значительный удельный вес среди занятого населения». Однако эта дефиниция немногого стоит без более конкретного решения вопроса о границах среднего класса. Оно вытекает из следующего определения, данного британскими социологами: «средний(е) класс(ы) - профессиональная группа неручного труда, расположенная между высшим и рабочим классом» (Большой толковый социологический словарь: в 2 т., пер. с англ. М.1999.,т. 2. С. 282.). Эта дефиниция небезупречна, но в своей основе вполне приемлема, т.к. оперирует лишь объективными критериями и интегрирует средний класс в систему существующих объективных социально-экономических отношений. Она позволяет четко разграничить средний и высший классы (первый не является, а второй является собственником основных средств производства; значительная часть среднего класса вообще пролетаризирована), а также средний и рабочий классы (по содержанию и характеру труда: первый занят неручным /за некоторыми исключениями/, а второй главным образом ручным, физическим трудом), выявить общие черты и различия между средним и высшим классами, средним и рабочим классами, а также определить тенденции, присущие развитию среднего класса, формы его самоидентификации и т.п. Указанные границы сугубо относительны, поскольку одни слои среднего класса имеют общее с рабочим классом (пролетаризированы), а другие слои имеют общее с высшим классом (имеют частную собственность, участвуют в эксплуатации).
Почему важно критерии для выделения и характеристики среднего класса брать в единстве? Их разобщенное использование не позволяет объективно ответить на вопрос о наличии среднего класса в обществе. Подчеркивая это, считаю необходимым отметить, что речь идет не просто о наборе показателей, который нащупан эмпирическим образом и под личиной интегрального критерия (высшее образование + n-е количество предметов длительного пользования + такой-то уровень дохода + наличие недвижимости + сам себя числит в среднем классе) позволяет утверждать, что в России N % индивидуумов могут быть отнесены к среднему классу - пусть едва заметному, рахитическому, серо-буро-малиновому. Но он уже есть и пребудет в веках. Перед нами нечто вроде вивипарной концепции среднего класса.
В действительности его нет и не может быть. Это доказывается прежде всего арифметически. Что бросается в глаза, когда мы обращаемся к опыту развитых капиталистических стран? Средний класс внушителен по удельному весу (в районе половины населения) и включает людей с внушительными доходами. Сочетание этих двух характеристик возможно лишь в странах с высокой эффективностью экономики. Располагает Россия такой экономикой? Нет, не располагает. Более 10 лет назад намечался рубеж: догнать одну из самых отсталых стран Европы, Португалию. В 2010 г. по производству ВВП на душу населения она занимала 41 место, а Россия - 51. В США, где средний класс составляет примерно 44 % населения, производство ВВП на душу населения почти в три раза больше, чем в России. Зато по числу миллиардеров Россия занимает 2-е место в мире после США. По официальным данным, в нашей стране 19 млн бедных, но по меркам Западной Европы - более половины населения. Именно к этой половине относится основная масса профессионалов, которые в России именуются интеллигенцией и которые охвачены «новой бедностью», неведомой в развитых странах, где занятость есть источник и гарантия хотя бы относительного благополучия.
Политическая элита России, коррумпированное чиновничество, восторженные представители официальной социологии, старательные журналисты, организации мелкого, среднего и крупного бизнеса более четверти века игнорировали и игнорируют зависимость формирования нового среднего класса от высокого уровня технологического и экономического развития, оболванивали значительную часть населения, внушали обывателям, что средний класс можно и необходимо создать, что они будут членами этого класса, что для этого нужно достичь таких-то пределов - и успех обеспечен. Выработаны специальные приемы втемяшивания мифа о среднем классе в обывательские головы. Один из них состоит в том, что российский средний класс не такой, как на Западе. Это легко облекается в доказательство существования среднего класса в обществе, где его в действительности нет. Естественно, что здравомыслящие люди могут лишь потешаться над такими приемами. Проф. А. Лившиц писал в 2007 г.: «Получается, что у нас два средних класса: реальный и бумажный. Первый, думаю, довольно малочисленный…Второй, наоборот, многочисленный. Официальный. Только по сути не средний. Какой-то другой. То ли полусредний. То ли среднерусский. Чиновникам больше нравится последний. Предвкушают грандиозный успех. Обещают, что к 2015 году каждый второй станет зажиточным гражданином. Цель вполне достижима. Надо лишь следить за средней зарплатой. Наслаждаться приятной статистикой. Регулярно радуя начальство…А может, поступить иначе? Повысить плату за вход. И поднимать ежегодно. Приближая к мировым критериям. Задача: догнать Китай по проценту настоящих середняков. Хотя бы через десять лет. Победные реляции вызвали замешательство. Уже спрашивали: и когда же успели так разбогатеть? Объяснял: это не ваш средний класс, а наш. Полусредний. Среднерусский. Успокаивались. Потом недоумевали: а зачем вам это надо? Ну что ответишь…Впрочем, дело вкуса. Можно и дальше считать по-своему. Гордиться результатами. Трезвонить о них на всех углах. Желательно, правда, избежать самообмана. Не ходить зимой в футболке. Уверяя всех, что на улице тепло. Погода останется той же. А простуда обеспечена».
В любой стране средний класс не такой, как в других странах, но это не может служить основанием для того, чтобы отсутствие среднего класса выдавать за его наличие. Искусственно поддерживаемый более двух десятилетий ажиотаж вокруг этой проблемы породил конкуренцию среди исследователей и пропагандистов несуществующего среднего класса. В результате появилось смехотворное число представлений о численности среднего класса, его составе, о том, сколько в стране средних классов, во сколько раз этому феномену предстоит вырасти в будущем и т.д. Нередко руководители крупных исследований, известные социологи говорят такие вещи, которые способны поставить в тупик внимательного читателя.
В начале 2000-х гг. под руководством Н.М.Малевой было проведено большое исследование, названное блестящим и описанное в монографии (Средние классы в России: экономические и социальные стратегии. М., 2003). В 2007 г. г-жу Малеву интервьюируют. Отвечая на вопрос, оправдался ли ее прогноз о том, что средний класс расти не будет, она сказала: «Да. Средний класс у нас не растет, а богатеет. Он стал более устойчивым. Хотя…» и т.д. Следует вопрос: что нужно сделать, чтобы средний класс в стране все же начал расти? Ответ: «Для этого необходимо подтолкнуть вверх, к границам среднего класса, тех, кого мы называем …классом "ниже среднего". У нас 70 % населения относятся именно к классу "ниже среднего»"- вроде уже не бедные, но еще не средние. Экономическая политика, проводимая в стране в последнее время, позволила этой части населения нарастить доходы. Сказать однозначно, смогли ли они перешагнуть порог среднего класса, трудно. Для этого нужно проводить масштабное социологическое исследование…» Спрашивается, каким образом г-жа Малева одновременно знала, что средний класс не растет, и не знала, переходит или не переходит порог среднего класса класс «ниже среднего»? Ведь это одно и то же!
В моей уже упомянутой книге показано, что подобные анекдотические эпизоды отнюдь не редки. Их источники - ангажированность социологических коллективов, эмпиризм и субъективизм, бездумная рецепция западных схем. Однако когда вскрываются естественные негативные последствия таких исследований, социологи или бодро не обращают на них внимания, или скромно придерживаются испытанного правила: я не я, и хата не моя. Журналист А.Усов как-то писал: " Доля мифического «среднего класса» в отчетах социологов превысила 50% населения. Сегодня половина жителей России (53%) относят себя к среднему классу. Однако социологи признают, что эти данные далеки от действительности: в реальности, эта прослойка составляет не более 16-20%. А более трети граждан РФ завышают самооценку: в результате социальной пропаганды и отсутствия в России точного определения «среднего класса»…" 16 - 20% - один из ответов на нерешаемую задачу. К завышению же оценок третью граждан социологи не имеют отношения…
Перефразируем уже прозвучавший вопрос: зачем им это надо? Им - т.е. тем, кто культивирует несуществующий средний класс в России. Участвующие в этом уже названы. Рассказывать, почему различные силы в российском обществе заинтересованы в насаждении мифа о нашем среднем классе, - слишком скучное занятие. Поэтому остановлюсь лишь на двух участниках этой кампании, которая началась еще в конце 80-х гг. Имеются в виду социология среднего класса и высший класс.
О социологии среднего класса никто, кроме меня, отрицающего наличие среднего класса в России, не говорит. Исследователей, корпящих над проблемой среднего класса (Е.М. Аврамова, Л.А. Беляева, М.К. Горшков, Т.М. Малева, Н.Е. Тихонова и т.д.), обычно относят к разработчикам иных специальных социологических теорий или к универсалам, но следует учитывать их тематическую и идеологическую общность и отличие от других известных социологов (среди них - Ю.В.Арутюнян, О.И. Шкаратан), которые подходят к рассматриваемой проблеме реалистичней, полагая, что в России есть средние слои, но нет среднего класса. Впрочем, эти два понятия нередко не различаются…
Чем же была вызвана волна социологических исследований о среднем классе? Ответ очевиден: социальным заказом. Но это не значит, что у всех субъектов социологии среднего класса тождественные мотивы, идентичные формы фантазии, одна и та же степень ангажированности и пр. Оригинальнее всех, пожалуй, В.В.Радаев: он не верит в существование среднего класса, но участвует в его изучении. Не вдаваясь в детали (они - в моей названной монографии), предоставляю слово самому социологу: «…Увы, средний класс не вписывается в одну универсальную схему и со строго стратификационных позиций оказывается фикцией, некой сверхклассовой конструкцией. Переводить проблему в чисто инструментальную и счетную плоскости значит сильно опережать события. А надеяться, что все показатели благополучно сойдутся, значит хотеть невозможного. Что же в таком случае позволяет нам говорить именно о среднем классе в целом? Единство возникает, когда мы переходим в поле идеологии, где пытаемся выстроить системное понимание происходящего, исходя из некоторых ценностных представлений о том, что мы хотели бы видеть (неважно, осознаем мы идеологический характер наших представлений или нет). Проще говоря, средний класс — это новый (для нас) социальный миф» (Средние классы в России…, с. 15 - 16).
В.В. Радаев убежден в полезности мифа о среднем классе и призывал активно его использовать. Какие же «полезные» образы в принципе можно извлечь из данного мифа? Их много, и я приведу лишь два примера, не нуждающиеся в комментариях:1) «Образ и уровень жизни (не отвлеченные, но реально достижимые), на которые могли бы ориентироваться массы. Сегодня многие невольно пытаются взять за точку отсчета образ жизни богатых, сочно разрисованный рекламой. Дезориентация приводит к довольно болезненным последствиям и в любом случае должна смениться большей трезвостью. Последняя вовсе не требует, чтобы люди занимались статистическими расчетами, иногда достаточно сменить мифологические рамки. И миф о среднем классе просто более функционален в этом отношении, чем миф о всеобщем богатстве»; 2) «…идея, гласящая, что в современном развитом обществе средний слой занимает главенствующие позиции, вполне может стать основой образа интегрированного, единого общества, солидарность которого действует как бы поверх территориальных, национальных, конфессиональных и прочих барьеров» (там же, с.25). Характерно, что классовые барьеры не упоминаются…
Исследования Н.Е.Тихоновой показывают, что средний класс - важнейший элемент особого механизма, который используется социологами для полного искажения социальной структуры российского общества. Этот механизм назван мной стратомешалкой (см.: Беленький В.Х. О стратификационной системе общества//Философия и общество. 2010. № 3). По Тихоновой социальная структура российского общества включает 11 социальных позиций, причем 5 центральных отводятся средним классам. Самый большой класс российского общества, рабочий (около 40% занятых), «размазан» по 9 позициям. В России нет буржуазного и рабочего классов, отсутствуют крестьянство и интеллигенция. Нет классов - значит нет и проблемы взаимоотношений между ними. Есть только одна проблема - обогащения всех слоев населения, преодоления бедности и нищеты. Осереднячивайтесь!
Кто же является субъектом такого социального заказа? Несомненно, заправляющий в стране высший класс. «Высший класс - совокупность наиболее состоятельных, буржуазных по своей природе социальных групп, согласованно осуществляющих экономическую, политическую и духовную власть, интегрируемых общностью интересов и специфической ответственностью перед обществом» (Беленький В.Х. Российский высший класс: проблема идентификации// Социол. исслед. 2007, № 5, с. 20). Какие же социальные группы образуют высший класс? Крупный капитал и верхушка бюрократии, менеджмента и интеллектуальной элиты. Не менее важно выяснить, в чем специфика ответственности высшего класса перед обществом. Несомненно, что эта ответственность имеет место. Но столь же несомненно, что интересы общества воспринимаются высшим классом через призму собственных интересов. То есть в рамках социальной ответственности высшего класса общественное подчинено классовому, хотя предпринимаются огромные усилия для того, чтобы внушить общественности противоположные представления.
Вот здесь-то и используется в полной мере идея среднего класса. Именно идея, а не реальный проект: «обследование, проведенное "Левада-Центром" в апреле-мае 2008 г., показало, что если использовать европейские стандарты, то сейчас в России к среднему классу может быть отнесено всего 2-3% населения» (Кузнецова Е.С. Средний класс: западные концепции. Интернет-ресурс. Режим доступа - finanal.ru). В период кризиса 2008 - 2010 гг. то, что считают миттель классом, отнюдь не выросло. Но высший класс, сосредоточивший в своих руках все нити власти, по удельному весу еще ничтожнее. Естественно, что в его мироощущении всегда есть доля тревоги, стремление к абсолютной безопасности, стабильности. Поэтому наряду со средствами прямого властвования он нуждается в управленческих, демократических, информационных, социальных бандажах. Среднему классу отводится прежде всего охранительная роль. Еще Маркс утверждал, что средние классы "увеличивают устойчивость и силу верхних десяти тысяч". В этом и состоит сущность пресловутой стабильности общества, которая связывается со средним классом. Но в ней нетрудно разглядеть и другие характеристики. Прежде всего, средний класс является структурным продолжением высшего класса. Основные элементы первого - средняя и мелкая буржуазия, масса чиновников и менеджеров, клерков, интеллигенция - как бы продолжают крупный капитал, верхушку бюрократии, менеджмента и интеллектуальной элиты. Часть среднего класса или сама эксплуатирует трудящихся, или участвует в эксплуатации. Удовлетворение его значительных потребностей - важный фактор функционирования капиталистического рынка. Да и налогов он платит немало. Наконец, велик электоральный потенциал миттель класса. Эти и другие соображения побуждают высший класс и государство западноевропейских стран уделять большое внимание среднему классу. [Тем не менее, в развитых странах все отчетливей проявляется тенденция сокращения среднего класса, будущее которого весьма неопределенно.]
Все это в высшей степени соблазнительно для творцов российского неокапитализма. Но специфика его формирования в постсоциалистическом обществе слишком велика, чтобы мечты о среднем классе воплотились в действительность, да еще в кратчайшее время. И, несмотря на всю идеологическую возню, некоторую кредитную и налоговую поддержку, не поддающееся учету количество федеральных и региональных целевых программ, воз и ныне там: средние слои никак не превращаются в средний класс. Более того, не ясна сама постановка задачи. Какой средний класс хотят создать в России - традиционный, новый или с серединки на половинку? Не сводится ли все к росту малого и среднего бизнеса? Решение проблемы наталкивается не только на низкий уровень экономического развития, но и на множество других препятствий - конкуренция крупного бизнеса, отсутствие активной поддержки последнего и исторических традиций, коллективистский менталитет, коррупция и засилье бюрократии, слабый учет региональных особенностей и т.д. В итоге социальная основа возникновения в будущем среднего класса имеет тенденцию не столько расширяться, сколько сужаться. Интересные сведения на сей счет сообщили 24 мая т.г. Н.Алякринская, Д. Докучаев, И. Завидонова (Средний класс бежит из России. Интернет-ресурс. Режим доступа: subscribe @subscribe. newsland.ru).
2. Надежда России…
Налицо противоречие между социальной иллюзией и действительностью. Не видят это противоречие лишь те, кто не хочет или не может его увидеть. В.В.Радаев к ним не относится. По его словам, "средний класс является чем угодно, но только не социальным классом в собственном смысле слова. По крайней мере, никому еще не удалось показать, что выделенная таким образом аморфная группа является субъектом коллективного действия — политического, экономического или культурного. Поэтому, когда говорят, что средний класс что-то «делает» или «предъявляет спрос» на что-то, хочется спросить, о каком конкретно субъекте идет речь? И вряд ли мы дождемся определенного ответа. Многих недоразумений, связанных с этим поистине мистическим явлением, удастся избежать, если мы поймем, что средний класс — это не класс в обычном смысле слова, который надо лишь выделить и измерить. За мнимой стратификационной категорией скрывается совершенно другое явление: понятие «средний класс» служит обозначением нормативной модели. А «нормативная модель» есть совокупность связанных целевых параметров, которые указывают, как, по нашему мнению, должна жить основная масса дееспособного российского населения. То есть речь идет не о том, что мы уже имеем, а том, чего мы хотели бы достичь. И с этой точки зрения, когда в сегодняшних социологических исследованиях среднего класса начинают проецировать желаемое на текущую ситуацию, картина получается не очень радостная" (Радаев В.В. Средний класс как нормативная модель. Интернет-ресурс. Режим доступа: riocenter.rufiles/Middle_class.pdf).
Однако многие обществоведы, журналисты, деятели различных фондов и других почтенных учреждений, десятилетиями убеждавшие сограждан в реальности российского среднего класса или убежденные в этом коллегами, трансформируют в своем сознании соответствующую социальную иллюзию в аллюзию и ищут средний класс там, где его не может быть по определению. Директор Фонда исследования проблем демократии М.Григорьев в статье под многозначительным заголовком "Класс без партии" (Известия. 2011, 24 мая) исходит из аксиомы, что усилия власти привели к реализации благой мечты. Наиболее ярко это проявляется в случае городского среднего класса. Его яркими представителями названы малые предприниматели, "самозанятое население", "офисная молодежь". То есть, это скорее традиционный, чем новый средний класс. Подчеркнуто отчуждение этих групп от интеллигенции. Городскому среднему классу не присущи ни лояльность, ни оппозиционность. Он занят серьезным делом: зарабатывает себе на жизнь тяжелым трудом. В центре статьи - отношение городского среднего класса к основным политическим партиям. Старательно доказывается, что все они среднему классу не подходят. На этом основании формулируется основной тезис опуса: "И возникающая «политическая ниша», и государственная необходимость создания новой партии очевидна с самых разных сторон… Очевидна и ее географическая локализация - «города-миллионники»". В свете специализации Фонда, которым командует М.Григорьев, проскользнувшая государственная необходимость создания новой партии очаровательна. Но гораздо любопытней концовка статьи: "пока, в отсутствие партии «городского среднего класса», в силу своеобразной протестной логики этот самый «городской средний класс» готовится голосовать за ту партию, которая, пожалуй, наиболее далека от нее, - КПРФ".
В статье нет ни одной цифры, не сказано ни одного внятного слова о социальном протесте среднего "класса", и откуда у этого фантома появилась протестная логика, - совершенно необъяснимо. Что же касается прогноза г-на Григорьева, то его смелость легко объяснима: такие прогнозы не проверяются, потому что проверить их нельзя да и некому.
В более наукообразной форме идея задействовать средний класс в политической жизни страны была выдвинута в докладе Центра стратегических разработок (ЦСР) "Политический кризис в России и возможные механизмы его развития" (Интернет-ресурс. Режим доступа: www.polit.ru/ institutes/ 2011/03/28). Исходя из того, что в России налицо политический кризис, происходит делегитимизация власти, авторы доклада, М.Дмитриев и С.Белановский, предлагали найти средства противодействия этому процессу, опираясь на социальные сдвиги, которые произошли в России за последние 20 лет. Имелось в виду появление среднего класса.
Суждения С.А.Белановского о среднем классе основаны на материалах социологических исследований. И здесь он амбивалентен. С одной стороны, как профессиональный социолог, он чувствует, что средний класс в России - фантом. С другой стороны, уж больно привлекателен этот фантом, о котором говорят на каждой тусовке и которому ангажированная социология уделяет внимания больше, чем многим реальным и актуальным проблемам. Рождается мысль опереться на средний класс в поисках выхода из упомянутого кризиса. Но как быть с противоречием между бытием и небытием среднего класса? С.А. Белановский находит свой, оригинальный способ разрешения этого противоречия: средний класс в России существует местами и имеет гендерный оттенок! Причем социологические изыски Белановского облечены в две формы - в форму маски и в форму того, что таится под маской. Первая форма воплощена в тексте доклада ЦСР и в описаниях его содержания журналистами. Так, А. Владимирова-Крюкова писала: " В России не так много людей, живущих относительно благополучно в материальном плане. Таких, по данным опросов ВЦИОМ, в России 16%, а в Москве — 32%. При этом, с 2005 г. по 2008 г. численность «среднего класса», то есть благополучных в материальном отношении людей, возросла с 11% до 19% в среднем по России, в Москве — с 30% до 35% (данные опросов ВЦИОМ, проведенных в апреле 2010 г.). Кризис прервал этот впечатляющий рост…Тем не менее, полагает С. Белановский, в недалеком будущем кривые снова могут пойти вверх...
Москва — это не совсем Россия, особенно в плане политических и электоральных настроений. Как показало исследование мнения россиян, в России без Москвы лояльность по отношению к власти с ростом доходов возрастает. В Москве наблюдается обратная картина — недовольство усиливается… По мнению докладчика, это объясняется существованием социального протеста «низов» и «верхов». Протест «низов» носит социальный характер, а протест «верхов» — характер недовольства политической системой и деловым климатом. Основными носителями недовольства второго типа являются мужчины с высоким уровнем доходов, живущие в Москве.
Эти данные дают возможность предположить, что власти страны могут найти союзников в деле модернизации страны среди успешных в деловом отношении мужчин, проживающих в столице, полагает Сергей Белановский" (Владимирова-Крюкова А. Социальная опора модернизации. Интернет-ресурс. Режим доступа - opec.ru1336267.html).
Благостная картинка будет неполной, если не добавить к ней некоторые детали из текста самого доклада ЦСР. Впечатляет, к примеру, следующий штрих: "средний класс - это не только достаточно многочисленная, но и наиболее квалифицированная часть российского общества, более всех остальных заинтересованная в модернизации страны и лучше всех понимающая, что такая модернизация может означать на практике". Парадоксально, но социолог в своих откровениях сам отвергает данное утверждение. Это делается им совместно с коллегами в статье, где маска сбрасывается (Белановский С.А., Дмитриев М.Э. Мисихина С.Г. Средний класс в рентоориентированной экономике: почему Москва перестала быть Россией? Интернет-ресурс: www.csr.ru/index. php?option=com_pho...).
Если в докладе ЦСР авторы скупы на цифры, то в статье наблюдается их изобилие. Боюсь, однако, что не всем цифрам можно доверять. Например, по данным ЦСР, средний класс Москвы составляет около 40% населения столицы. Пощадим авторов и положим, что речь идет о занятом населении, хотя это не оговорено. Но почему пощадим? Дело в том, что в Москве в 2009 г. занятое население составляло 5919 тыс. чел. (См.: Российский статистический ежегодник. М., 2010, с. 133.). 40% от этого числа - более 2360 тыс. чел. Но когда Белановский говорит о численности среднего класса Москвы, то называет лишь одну цифру - 500 тыс., т.е. в 4,7 раза меньше! Даже если предположить, что речь идет лишь о "среднеклассовых" мужчинах, то перед нами - не статистическая погрешность, а, скорее, вселенский грех. Впрочем, я не стану фиксировать внимание читателя на других грехах эмпирического, теоретического и методологического характера, а перейду к фабуле статьи.
Чтобы отделить средний класс от "низов", в ней использован критерий, не имеющий аналога в практике социологического анализа, - возможность приобретения жилья. Учитывая российские обстоятельства, показатель был уточнен - с кредитом.
[Какие обстоятельства имеются в виду? На одного жителя Москвы в 2009 г. приходилось 20,3 м2 жилья, в Западной Европе - ок. 40 м2. Известный банкир, П. Авен, говорил, что успешному менеджеру, чтобы он мог купить себе квартиру, в России, требуется работать 151 год, в Германии 6, в Австрии 8 лет. ("Гламур уйдет"//Континент Сибирь. 2008. № 46).]
В статье показано, что в Москве были созданы уникальные возможности для обогащения собственников недвижимости. В период 2002 - 2010 гг. столица оказалась регионом с наивысшими темпами удорожания жилья (почти в 3 раза против 2,3 раза в среднем по России) и наименьшими темпами роста заработной платы (в 1,7 раза в против 2,6 раза в среднем по России) Этому способствовали три фактора: 1) московский рынок жилой недвижимости вобрал значительную часть энергосырьевой ренты, поступившей в экономику страны в период нефтяного бума; 2) в столице были искусственно созданы беспрецедентные барьеры для входа на строительный рынок и подключения к инженерным сетям; 3) приток мигрантов усиливал дефицит жилья и сдерживал рост заработков. Но для собственников жилья в Москве замедленный рост заработной платы с лихвой компенсировался ростом капитализации их недвижимых активов и ростом доходов от аренды и продажи жилья. В отличие от всей страны в Москве доходы от недвижимости стали превращаться в главную разновидность доходов. Одновременно замедлился рост заработной платы, в структуре доходов происходило стремительное падение доли социальных трансфертов и доли доходов от предпринимательской деятельности. В 2000 г. удельный вес доходов от предпринимательской деятельности в бюджетах домохозяйств в столице превысил среднероссийские показатели, а в 2006 г. он оказался значительно ниже, чем в целом по России.
В статье характеризуется массовая (!) прослойка населения Москвы, "близкая по уровню доходов к западноевропейскому среднему классу, но существенно отличающаяся от него по структуре капитальных активов. При относительно небольшом вкладе нематериальных активов (человеческого капитала), доходов от бизнеса и финансовых активов, повышение благосостояния московского среднего класса опиралось преимущественно на стремительно растущую капитализацию перегретого рынка жилья".
По мнению Белановского и его соавторов, этих людей отличают автономность и самостоятельность, значительно снизившие их зависимость от властей и работодателей; высокая экономическая надежность и эффективность жилищных активов, в числе прочих факторов связанные с хорошо отработанными схемами уклонения от налогов, возросший спрос на правовое государство. (При капитализме формальное равноправие скрывает привилегированное положение имущих. Естественно, что они стремятся закрепить свои преимущества юридически).
Как же обстоит дело с новаторским потенциалом указанного слоя? Оказывается, "получение высоких доходов от недвижимости на растущем рынке жилья не требует высокой предпринимательской активности и навыков ведения бизнеса. Не требует оно высокой образовательной подготовки и развития профессиональных компетенций. Таким образом, наиболее значимый источник доходов московского среднего класса на пике экономического бума слабо коррелировал с развитием предпринимательства и с развитием человеческого капитала. Инвестиции в человеческий капитал отходят на второй план, а экономика знаний и инновации смещаются на периферию экономических интересов московского среднего класса". Получение рентных доходов необременительно, у этих людей много свободного времени, но они тратят его не только на отдых и развлечения; им присуща "готовность к протестным действиям, в случаях, когда действия властей затрагивают ключевые интересы респондентов".
Если это средний класс, то кто такие живоглоты? И какова, кстати, социальная структура этого племени? Белановский, видимо, располагает информацией о составе своих респондентов, но умалчивает о ней. Соответствующие сведения в статье просачиваются по каплям. Так, мы узнаем, что "немалая часть этих людей хорошо встроена в федеральную и региональную систему власти, многие проблемы они способны решать неформальным путем, опираясь на личные связи. Такие непубличные механизмы в сложившейся федеральной и московской вертикали власти уже доказали свою эффективность, и московский средний класс, как никто другой, умеет ими пользоваться". Еще бы! На портале NEWSLAND 15 апреля 2011 г. опубликована информация " Московские чиновники заработали больше президента". Оказывается, многие видные московские чиновники и депутаты Мосгордумы, а также их супруги являются крупными собственниками квартир и домов, причем налицо прямые и косвенные доказательства того, что они участвуют в махинациях с жильем.
Нетрудно понять, что собой представляет протестный потенциал людей, хорошо вставленных в систему власти. Это обыкновенное кухонное брюзжание, экстраполированное на фокус-группы и принятое социологами за чистую монету. Авторы поминают и такую часть рассматриваемого ими слоя, как работники СМИ, в том числе телевидения и Интернета, транслирующие на всю страну специфические ценности и предпочтения московского среднего класса. Это верно, к ним и их ценностям нередко и относятся примерно так же, как к олигархам и высшим чиновникам. Наконец, оптимистические надежды авторов связаны преимущественно с деловыми мужчинами, в число которых, как утверждает А. Владимирова-Крюкова, входят даже рабочие и безработные. А что, удобно совмещать роли живоглота-домовладельца и безработного: ездить за пособием по безработице на LX 470 и экономить на коллекторских услугах.
Хотя Белановский и др. не знают или не сообщают, сколько среди т.н. московского среднего класса мошенников, криминальных авторитетов, взяточников и прохиндеев, но главную характеристику воспеваемого ими социального слоя они дают, называя его классом рантье. На Западе средний класс - это, главным образом, находящаяся между высшим классом и рабочим классом, пусть и слабо выраженная, но все же общность профессионалов - специалистов, менеджеров, администраторов. У нас же, оказывается, под средним классом, существующим в одном-единственном мегаполисе и в мужском обличье, понимают социальный слой, паразитирующий на теле страны. Показательно, что в докладе ЦСР упускается из виду другая категория лиц, о спасении которой, как относящейся к среднему классу, много шумели в период кризиса. Это т.н. "офисный планктон". Но "белые воротнички" Белановского не интересуют: в их политический потенциал просто никто не поверит.
На основании всего сказанного можно заключить, что если случится кризис российских верхов, то искать выход из этого кризиса в концепции ЦСР совершенно бесполезно. Сердцевина данной концепции в том, что в России следует изменить партийное поле, что правящим кругам надо обратить внимание на нерадикализованный, но активный московский средний класс, создать партию последнего (или приспособить для его нужд какую-либо существующую партию), содействовать распространению ее влияния на средний класс крупных городов России, активно использовать эту новую силу уже в предстоящих избирательных кампаниях 2011 - 2012 гг.
Допустим, что в Москве или даже в России есть средний класс. Может ли он вообще создать свою политическую партию? Обратимся к западному опыту. Один из крупнейших британских социологов пишет: "Средний класс не является внутренне сплоченным и вряд ли когда-нибудь станет таким, учитывая разнородность его членов и различие их интересов…Действительно, средний класс не столь однороден, как рабочий класс, и члены среднего класса не имеют общего социального происхождения или культурных предпочтений, как это наблюдается в значительной степени у верхушечных слоев высшего класса. Однако неопределенный состав среднего класса - явления отнюдь не новое, это было его постоянной чертой со времени возникновения в начале XIX в." (Гидденс Э. Социология. Пер. с англ. М. 2005, с. 261). Средний класс оказывает влияние на общественную жизнь, но не своими действиями, а своим массовым присутствием. В силу изложенных обстоятельств сильных партий среднего класса просто нигде нет. А в России и самого среднего класса нет.
Вытекает ли из этого, что затея Белановского и Дмитриева совсем бесперспективна? Не исключено, что создать партию, выражающую интересы крупных московских жильевладельцев, можно. Но это будет партия не среднего класса, а живоглотов-рантье, реакционной средней буржуазии, к которой примкнут на время ошметки других слоев населения. Такая партия не выдержит никакой серьезной политической дезинфекции, не говоря о политических испытаниях. Сам ее замысел просто нелеп. Достаточно сказать, что авторы статьи, прогнозируя без каких-либо оснований распространение настроений столичного среднего класса на всю страну, объявляют "группой, лидирующей в формировании недовольства политикой властей со стороны элиты", мужчин - представителей среднего класса Москвы, в том числе - значительную часть деловой и управленческой элиты страны. Какие же элитарные свойства демонстрируют эти живоглоты? Умение ловчить, обходить закон, давать взятки, заниматься критиканством, выбивать долги? Ни в какую модернизацию они не верят, потешаются над ней и поклоняются лишь золотому тельцу. И не случайно в избирательной кампаниипо выборам в Госдуму осенью 2011 г. о среднем классе редко когда и вспоминали.
Однако отсюда не следует, что средние слои в России не имеют никакого демократического потенциала. На них, причем не только на их пролетаризированную часть, включая интеллигенцию, но и на "самозанятых", на малый бизнес, распространено воздействие реакционного высшего класса и властной вертикали. Их недовольство и возмущение проявляются в протестных акциях (общество "синих ведерок", движение "Здравоохранение - детям" и др.). которые заслуживают внимания и поддержки рабочего класса. Настанет время, когда эти связи приобретут неоценимое значение.












15




Cвидетельство о публикации 368012 © Беленький В. Х. 19.11.11 03:28