• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Голосую

Рецензии на произведение:

Автор рецензии: Пурис З. В.

Оранжевая сумка

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
- Не конец света, - вздохнула Тома и прислушалась. Гостиничный номер заполнялся тоской, ему это очень шло. Пустые стены, крашенные в желтый, облезлая тумбочка, две кровати, болтающаяся на сломанной петле дверца шкафа (болта, болта...). На дверце - зеркало. В нем то и дело отражались большеглазые девицы: сумрачная, с напряженными губами, Тома и красная от беспокойства, растрепанная Люська.
   Обитатели гостиницы разбрелись кто куда, чтобы с толком потратить остатки курортного вечера. Самое сладкое время в Светлогорске. Одни уминали его в кафе под шансон и крепкие напитки, другие выбрали прогулки по набережной под бормотание моря или поцелуи среди сосен под комариный писк. Нашлись даже любители танцев в санатории под оглушающую попсу.
   На волейбольной площадке затеяли спор гитара и аккордеон: "каэспэшники" исповедально заныли про семейство на фоне Пушкина, в ответ "народники" грянули про бродягу, проклинающего судьбу. У крыльца взрывались кошачьим рыком заросли шиповника, их старательно облаивали деловитые дворняги, призывая драчунов к порядку.
   И никому не было дела до двух обескураженных сестер.
  
   - Она же все время при мне была! - с жаром убеждала старшую сестру Люська, показывая, как зажимала сумку под мышкой: - а как с лавочки поднялась, - нет ее!
   Люськины кудряшки вздыбились над потным лбом. "Причесалась бы, - думала Тома, - хотя, какая разница?" В ней бултыхалась злость пополам с какой-то мутью: накатит - и отхлынет (волна, волна...). "Только не распускаться, не орать на девчонку", - уговаривала себя. Сама тоже хороша, куда смотрела? Не зря мама говорила, что за Люськой бес ходит. Но такой мечтательный, тихохонький, что не замечаешь подвоха. И точно, БЕСтолочь мелкая. Тома чувствовала, что опять закипает (не буду, не буду, мамочка!)
  
   Когда в номер вошел милиционер, Люська так и стояла посреди комнаты с прижатой к груди рукой. Казалось, она не до конца поверила, что лишилась увесистого бочонка, привычно оттягивающего плечо, и удивлялась подозрительной легкости в теле, словно какая-то его часть потерялась.
   - Вот сейчас все и расскажешь, - буркнула Тома.
   Могучего сложения парень важно хмурил брови, изображая готовность слушать потерпевших.
   - Сумка тридцать на двадцать, из плотной ткани оранжевого цвета, - попеременно излагали сестры, переглядываясь и торопливо подсказывая друг другу подробности. - Присели на скамейку, которая на пирсе. Рядом две пожилые дамы, еще молодая парочка - те спиной стояли, смотрели на закат.
   - Больше никого?
   - Не знаю, - Тома смутилась. Как объяснишь? Простор моря, догорающее солнце. Разве что-то другое имело значение?
   - Понимаете, - волновалась Люська, - отвлеклась, потом смотрю - нету.
   Тома вспомнила, как застыли на горизонте безмолвные корабли, кудлатые облака повторяли формами ворчливый прибой... Волны сердито подхватили остатки московской маеты - и забросили куда подальше, за кромку неба.
   А в это время кто-то положил глаз на сумку и выжидал. Следил за жестами, прислушивался к восторженной болтовне, тихонько пристраивался. И - хвать! Из-под коротенького Люсиного носа, пока мечтательный бес брызгал ей в лицо прохладными каплями. Тому передернуло: жалкие дурёхи.
   Было ясно - сумку искать не станут. Участковый на колдобистом канцелярите рассуждал о "часто имевших случаться" кражах в курортный сезон, беспечности отдыхающих и прочем. Его нудный голос и внушительная фигура заполняли почти все пространство комнаты, вытеснив сестер в угол возле окна. Тома безучастно подписала протокол.
   А у Люськи глаза горели: надеялась.
   - Справку об утере паспорта заберете в отделении, - сказал милиционер на прощание.
  
   Улеглись и выключили свет. Люська, поскуливая, принялась перечислять содержимое сумки. Скороговоркой, будто молилась:
   - Косметичка прозрачная. Знаешь, такая приятная на ощупь, с ней на экзамены пускали. В косметичке школьный проездной. Ой, там же брелок был, который Саня подарил! Ужасно прикольный, в форме уха, помнишь? Купальник, хоть и старенький, зато сохнет быстро. Еще серьги! Те, что вчера купили. Кошелек (кажется, всхлипнула)... кошелек-то был с маминой вышивкой.
   - Знаю, не нуди! - не выдержала Тома. Сестра притихла.
   Засыпая, Тома гадала, чем сейчас занят неведомый "гастролер". Небось, посмеиваясь над раззявами, пересчитывает купюры, которые Люська сдуру сняла с Томиной кредитки. (Вот бестолочь! Ведь говорила много не снимать! Мамочка, ну правда говорила!) Потом разглядывает купальные трусики, тычет в кнопки электронной книжки, откладывает в сторону янтарные серьги, кидает в пакет для мусора Санькин брелок... Записки! Тома внезапно вспомнила о разноцветных бумажках, Люськиных путевых заметках. Сестра всегда таскала их с собой, то и дело записывая что-нибудь на коленке, а вечером переписывала начисто. Ей нравилось раскладывать яркие квадратики на тумбочке, подоконнике, кроватях (прямо поверх серо-синих, "cолдатских" одеял). Комната в заплатках заметно веселела. Люська брала листики по очереди, вдумчиво читала (как билет на экзамене), иногда вслух:
 
   Повезло, здесь кошки живут. Потому что гостиница дешевая.
***
   Продавец бус - Луи де Фюнес. И улыбка та же, только грустная.
***
   После обеда гуляли в окрестностях молочного магазина. Занятное местечко: особняки, развалюшки, буераки, сосны, - полная чехарда. И тут я выступила:
  - Пошли к Гагарину! Отсюда недалеко. Классный такой, каменный, в нише. На торце дома - ниша, в ней Гагарин.
  Тома насторожилась:
  - Когда ты успела разнюхать?
  - Утром, - говорю, - когда за сырками ходила. И тяну Томку в проем между сарайчиками.
  Нашла я этот дом. Стою перед ним дура-дурой. Потому, что в нише - рыбак. В лодке! На голове зюйдвестка! В руках канат!
  А Тома хохочет:
  - С какого боку он Гагарин?
  Плечами пожимаю:
  - Серебряной краской выкрашен.
  Тома обозвала меня чудилой лохматой. Правда, ласково.
***
   Возле переезда корова с розовым пятном. Восторг.
***
   От Томы влетело за шляпу. Поcеяла где-то. Решила, что забыла в туалете на набережной. Зашла туда, у билетера спрашиваю: не находил ли кто? Нет, говорит. Зато с тех пор стал пускать бесплатно. А с Томы продолжает брать десять рублей, даже если мы вдвоем заходим. Видимо, влюбился. Ему лет тридцать уже.
***
   На дискотеке танцуют с серьезными лицами, как в прошлом веке. Наверное, мама на такие танцульки ходила. А папа? Музыка тоже стародавняя.
***
   Привлекло рукописное объявление. Сначала увидели слова "В ПЯТНИЦУ ИДУ В БАНЮ", выведенные большими жирными буквами. Потом разобрали остальное, накорябанное мелко и криво: "Чинка обуви с 10 до 17" и адрес. Копии "шифрограммы" попадались повсюду - на телеграфных столбах, пляжных переодевалках, даже на стволах деревьев. Пошли по следу.
   Мастерскую нашли в подвале облупленной трехэтажки. Вычислили по знакомой фразе на двери - "В ПЯТНИЦУ...В БАНЮ". Сапожник - армянин по имени Маис. В фартуке из толстой, пахучей кожи, сшитом лет пятьсот назад. Инструменты смахивают на инквизиторские. Маис маленький, мне по плечо. Пожилой, болтливый и добрый.
  
   Записки окажутся на помойке, исчезнут без следов, будто они сродни тряпью, арбузным коркам и дырявым сандалиям. Уж лучше бы этих бумажек не было вовсе, как и того, что описано в них!
   Тома перекатывалась с боку на бок, взбивала подушку, расправляла одеяло, пытаясь убаюкать неприятные мысли и уснуть. Как бы не так. Тот, незамеченный на пирсе, продолжал ворошить Люськины "богатства": в мусорный мешок летели зеркальце, расческа, карта метро, ментоловые леденцы, таблица английских глаголов...
   Сколько Люськиных привычек, наивной девчачьей жизни вмещала эта сумка, - пузатая, приметная, лихо оранжевая! Пока в полотняное нутро не забрались чужие руки...
  
   "Не рука это вовсе, а паук, - изумилась Тома, уже во сне. - Странно, что сразу не разглядела. Надо раздавить. Противно: склизкий. Уползает. Мед-лен-но, слиш-ком мед-лен-но..."
  
   Утром позавтракали вчерашней простоквашей с хлебом и побрели на пляж. Хватит ли денег до отъезда? Надо брать суп в дешевой кафешке, не ужинать. Как-то доживут, не конец света.
   Они шли мимо палаток с сувенирами, ароматных кофеен, фруктовых рядов... Вчера утром застревали здесь у каждого лотка, как дикарки, заглядывались то на бескозырку с надписью "Балтфлот", то на мозаику из янтарной крошки, одновременно прислушиваясь к голосистым зазывалам. "В Польшу и обратно по транзитной визе!", "Концерт органной музыки проездом!", "Куршская коса - балтийская краса!", - неслось со всех сторон. И куда ни кинешь взгляд, - в витринах ювелирных лавок, на уличных развалах, - переливы янтарных камней, таких медовых кругляшей, в которых искрится переменчивый утренний свет. Тома с Люсей называли это место "Янтарной дорогой". Еще вчера.
   А сегодня - словно пустырь раскинулся на центральной улице. Тот вместе с сумкой украл все отпускные радости.
  Стоило ли мечтать о море, откладывать деньги? Судили-рядили, спорили, куда, на чем поедут, где будут жить, какой брать чемодан. И вот, сбылось, - прочь от окна вагона двинулся Рижский вокзал, наконец-то, отцепилась темная и душная Москва... Приехали, отлично. Что теперь делать в дурацком городишке, где не по-балтийски щедро лупит вездесущее солнце, липнет к ногам мелкий песок, базарно орут неопрятные чайки?
   Тома держалась очень прямо и не смотрела по сторонам: вдруг Тот где-то рядом? Ведь он их знает, а они его нет. Изучил их круглые физиономии, чуть полноватые фигуры, манеру по-московски тараторить, размашисто загребая кистями воздух, запомнил назубок их домашний адрес... И теперь наблюдает за ними. И ухмыляется, поганец! 
  Почему-то казалось, Тот знает вообще все и, вопреки логике и последовательности событий, во всем виноват.
  
   В том, что она не замужем, нет у нее парня и, кто знает, будет ли когда.
   И в том, что отцу  Тома и Люська до лампочки.
   Конечно, они безобразно ссорились, вспоминать не хочется, до чего ссорились...
   Ну и ладно, уехал к новой жене насовсем - и слава Богу.
   Все равно, мама уже не узнает. Нет больше мамы, год как.
   А Люся... маленькая глупая Люська....
   Тома задохнулась от обиды за сестру.
  
   Было что-то еще: неисправимое, жгуче неловкое. Словно идешь неприкрытая и прозрачная, без кожи и мяса. Черт! Тома ускорила шаг, но вдруг остановилась, сжав кулаки, и резко обернулась. Ее глаза натолкнулись на открытый, щенячий взгляд приотставшей Люськи. Стало стыдно: совсем трёхнулась.
  
   Люська села на песок у самой воды, положив голову на колени. Распущенные волосы падали на подол сарафана - ни дать, ни взять васнецовская Аленушка.
   - Чего не раздеваешься? - удивилась Тома. Потом сообразила: - Ах да! Сейчас сниму купальник и дам тебе.
   Сестра отмахнулась:
   - Зачем?
   Но Тома уже шла к раздевалке.
   Вернувшись, она учуяла перемену. Люська сидела в той же позе, но странно напряглась, что-то в ней искрило: вот-вот взорвется.
   - Не может быть! - вскрикнула Тома.
   Люська вскочила, с колен на песок упала та самая, оранжевая.
   - Спасатели принесли. У них обход утром, вот и нашли в кустах, за волнорезом. Всё на месте! Кроме денег, книжки и мобильника.
   - И паспорт? И серьги?
   - Угу, и кошелек мамин, только пустой! - Люська сияла, сарафан струился по ветру, как флаг (и в складки, быть может, тихонько забрался знакомый бес - покататься). - Смотри, - трясла она сумку: - он особо ни в чем не рылся. Только ценное взял, а остальное выкинул, видишь? - Люська запрыгала, бес не давал стоять на месте. - Купальник в пакете, косметичка застегнута.
  
   Сон в руку, не рылся, уполз паучище.
  
   Светлогорск ожил, вернул себе законные краски, звуки. Шум моря, крики чаек, людские возгласы сливались в пестрый, ликующий гомон. Коричневые дети грызли желтую кукурузу, их родители потягивали зеленый "мохито", небо дарило сероватым балтийским волнам голубой оттенок.
   В трех кварталах от пляжа Маис отпер дверь, обшитую ржавым железом, вынес из каморки стул и уселся на самом солнцепеке дожидаться посетителей. На Янтарной дороге возле прилавка с надписью "ВСЁ ПО СТО" толпились взволнованные покупательницы. "Луи", загадочно улыбаясь, в уме прикидывал возможную прибыль удачно начавшегося дня. У переезда корова с розовым пятном отмахивалась хвостом от слепней и злющей черной собачки размером с мужской ботинок.
   Тома обняла свою непутевую сестрицу и, перекрикивая пляжный галдеж, зачастила, как водится:
   - Я же говорила, говорила - не конец света!
   Блаженно зажмурившись в кольце Томиных рук, Люська хихикнула:
   - Зато похудеем.
 
Cвидетельство о публикации 367717 © Полонская Е. 17.11.11 10:42

Комментарии к произведению 10 (28)

Очень мило и трогательно... Были бы советские времена, сказала бы "жизненно". А сейчас напишу так: доброе, человечное и высокохудожественное произведение.

Спасибо автору!

Спасибо, Марина, за лестный отзыв!

Так говорите, не жизненно... А может, прорвемся?

:)))

Как раз жизненно, просто сейчас это словечко анахронизмом считается. :) Прорвёмся обязательно, куда ж деваться? А ещё я заметила, люди тонко сопереживающие, да ещё умудряющиеся талантливо изложить хитросплетение переживаний, и живут дольше, и выглядят моложе! Глаз-то горит! :)

Приятное, качественное творчество! Очень и с удовольствием прочитал, даже растягивал удовольствие. За записки отдельное - спасибо!

Валерий, спасибо! Очень приятно, что было в удовольствие читать;)

Да, и спасибо отдельное комментаторам. Комментарии здесь - самостоятельное произведение:)

А я вижу в рассказе одного человека, который просто живет, радуется, делает мир лучше одним своим существованием (Люся). Потом он взрослеет и многое понимает, и смотрит на себя прежнего слегка свысока (Тома). Время (или люди, или законы природы и т.п.) похищают у нее радостное видение мира. И потеря становится ощутимой.

Думаю, Люся и Тома живут в каждом из нас.

Думаю, нужно уметь перемещаться иногда в "детство".

Спасибо за хеппи энд, за то, что человеку удалось-таки вернуть потерянный кусочек души :)

Спасибо, Даша, за интересный взгляд! По-моему, в точку. Во всяком случае, во мне они точно обе живут:)))

Очень верно передано ощущение того, что воришка, укравший сумку - на самом деле украл нечто большее, чем материальный объект. И чувство обнажённости, незащищённости, и ещё - это помутнение чувства радости, словно кто-то оставил грязные отпечатки на твоём восприятии мира.

И очень хорошо, что в финале вещи, имеющие большую ценность, чем покупную/продажную, - возвращаются к владелице: кошелёк с маминой вышивкой, брелок, и эти самые - наивные и светлые, очень юные - записки. В этом - надежда и оптимизм автора.

Очень понравился рассказ. И мне знакомы Томы и бестолковые Люськи...

С теплом,

Таня

Здравствуйте, Татьяна!

Вы со мной на одной волне! Ценнейший комментарий. Спасибо!

Воспользуюсь нахально вашим вниманием: если будет время, может, посмотрите сверх крошечную миниатюрку "Арбуз"? Не очень понимаю, получилась ли она, и что это такое вышло:)))

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=394017

  • Savl
  • 29.02.2012 в 23:59

История напоминает прибой. Типа сидишь на пирсе... Назавтра они опять что-то потеряли и к вечеру нашли, а чему радоваться, если всё в порядке? Привет!

Здравствуйте!

История о радости жизни. И опять потеряют, и снова найдут. И вроде бы, все в порядке, а все же что-то совершенно не в порядке. И есть чему радоваться и чему печалиться.

С уважением,

Елизавета

  • Savl
  • 02.03.2012 в 12:21

Я именно об этом - волны жизни. Привет!

Угу. "Волна, волна... болта, болта..."

:)

И все бы ничего, рассказ был бы просто хорошим, но наличие записок в сумке резко поменяло отношение. Стало быть, рассказ становится для меня очень хорошим...

Этот рассказ о трудностях человека, который решил публично представить плоды своего творчества. Содержимое украденной сумки = произведения автора. Поэтому героиня так переживает.

Ведь всегда боязно открыть в первый раз плоды личных терзаний. Это как бы душевный стриптиз, но перенесенный на материальный носитель. Именно поэтому героиня уже представляет с помощью своего творческого воображения того, кто украл сумку. Какой он? Паукоообразный или достойный человече? Достоин ли ее произведения, записок и таких родных вещиц? Вот, что больше всего волнует героиню. Отнюдь не материальная потеря. А оценка другими ее творчества. Ей одновременно и страшно, и очень хочется открыться кому-то. Ну, и, в конце концов, героиня с облегчением воспринимает весть о том, что вор совершенно не заинтересовался личностью хозяйки сумки, то есть, страх победил необходимость представления своих произведений на публике...

В основе такой позиции и героини, и, в данном случае, автора лежит мысль о том, что сочинитель пишет о чем-то личном, глубоко родном, внутреннем, даже немного стыдном для других людей. Пишет, но почему-то боится выдать на публику.

Господа! Но это же бессмыслица! Без читателя нет автора! Не надо писать, если в дальнейшем будешь бояться публично представить и отстаивать свои тексты. Это во-первых.

А во-вторых, нельзя относится к своему творчеству, как к раскрытию каких-то личных секретов. Согласитесь, что роль любого критика в этом случае будет сильно принижена. Да, есть такие критики, которые полностью ассоциируют написанное с личностью автора. Ага, говорят они, а автор-то у нас такой-сякой, поскольку его герой сделал то-то и то-то. Но, согласитесь, такие критики вполне подобны людям, подглядывающим в замочные скважины. Фу! Вуайеризм какой-то со стороны критиков!

Любой автор, мне кажется, должен вовремя абстрагироваться от своего героя. Тогда и на публику будет выходить легче, и странную такую критику воспринимать свободней...

Вот такие мысли пробудил во мне Ваш символический рассказ. Язык его хороший, образный, в общем, уровень вполне достоин имени Серапионовой сестры...

Лишь одна шероховатость попалась в ровной ткани рассказа. Имя Маис, по-моему, больше свойственно азербайджанцам, чем армянам. Но, возможно, я и ошибаюсь, а проверить сейчас негде.

Ну и хотелось бы ударной концовочки. Какого-нибудь усиления к концу, неожиданного хода. Слишком уж как-то гладко. Впрочем, это можно считать моим капризом ))).

Удачи Вам!

Точно можно сказать, что Вы достойны имени Серапионовой сестры, Елизавета Полонская. Привет Зощенко, Каверину, Федину и другим братьям!

Ага, лучше купюры, полученные за произведения, хранить не в трусиках, а в оранжевых сумках, пан Капитан! )))

Коменты у вас, Василий Анатольевич, масштабные какие!

Там маленький нюанс - хозяйка сумки и автор сочинений - младшая сестра, ее переживания не конкретизировались, возможно они были сосредоточены на косметичке, а записки волновали ее меньше всего. Это старшая сестра расстроилась из-за потери записок, это она их цитировала.

А в том, что Елизавета Полонская достойна зваться Серапионовой сестрой - поддерживаю полностью)))

А я так понял, что вещи в сумке общие. И не имеет значения, которая из сестер за какую вещь ответственна, они для меня едины получились, поэтому обозначил просто "героиня". Быть может, вот такая близость сестер тоже была задумкой автора? Мне кажется, эта общая идея рассказа, как бы опорный символ его, здесь не важна конкретика: чья сумка? чьи записки? чьи вещи? Автор попробовала обобщить и пойти по символическому пути, а не по реалистическому. Я просто так воспринял этот рассказ.

Но, возможно, Вы и правы. Все-таки женщины сумочки несколько по-другому воспринимают, чем мужчины. Более фундаментально, основательно и тонко. Вспомните хотя бы сказку Тани Кадниковой. )))

Вещи не общие, но отношение к ним общее - это так, вы правы. Они сестры и нет разницы, чья сумка пострадала. Старшая заботится о младшей и оберегает ее внутренний мир от всяческого враждебного вторжения. Сумка здесь оптимальный способ раскрыть тему, лучше и придумать нельзя. Потому что для женщины - сумка - это кусок ее самой. А вторжение в сумку равно надругательству над ней самой.

И да - Кадникова не на пустом месте свою сказу писала))))

Мне возразить нечего.

Я-то больше свою сумку как походный рюкзак использую ))). Напихаю всего необходимого и вперед...

Удачный выбор темы, удачная ее обработка и подача.

Прочитал Вашу рецензию на этот рассказ и согласен, что хотелось бы усиления в конце.

Интересно, что по поводу этих комментариев скажет автор.

Дык, на то вы и дяденька, что для вас сумка - это переносной склад. А мы тётеньки, у нас все интереснее)))))))

Зато теперь вы просвещены и теперь будете трепетно относиться не только к жене, но и к ее сумочке)))

Ой, Зинаида, я жену совсем не за сумочку обожаю! Она натурально рыженькая...

Или сумочку не за жену? Она по-настоящему кожаная...

Или карточку рыженькой жены из кожаной сумочки? Она реально пластиковая...

Совсем Вы меня запутали.

Не знаю, уж, от кого теперь больше трепещу при нормальных отношениях: от Зинаиды, сумочки, жены или Визы-электрон? Или, вообще, от загадочного банкомата? )))

«Интересно, что по поводу этих комментариев скажет автор.»

Вот так Литсовет!

Так здорово дождаться наконец-то отзывов от проницательных, думающих читателей, к тому же с творческим восприятием, готовых порассуждать "на тему"!

Василий Анатольевич, ваше прочтение неожиданно для меня, но вполне сочетается с тем, что «вело» меня при написании рассказа.

Творчество (настоящее) так или иначе отражает внутренний мир автора. А содержимое сумки – для женщины - нечто интимное, как верно заметила Зинаида, часть ее самой. Отсюда страх разоблачения, и действительно немного стыдно. Будто тебя наизнанку вывернули.

Хотя подозреваю, мужчины тоже могут ощущать нечто подобное. Бывают же сны, где нас посещает тревога по поводу оставленного где-то чемодана, кейса. И силишься вернуться, найти, исправить. Ведь это не страх потери вещей и ценностей, а страх потери СЕБЯ.

По поводу сестер и Зинаида, и вы верно подметили, что они словно одно целое. И в то же время разные.

Едины потому, что у них общие ценности, они воспитаны одной мамой. Это же матрешки – средняя и маленькая. Cтаршая их покинула, передав средней свое материнское чувство ответственности.

А все же очень разные. Я бы сказала, по функции.

Тома поглощена заботой о младшей сестре, своей жизни у нее нет. Это у нее выворачивается нутро от мысли, что кто-то чужой коснулся грубой лапой хрупкого и нежного Люсиного мира. Томины мысли, переживания связаны с Люсей, радости опосредованы, она лишь откликается на затеи младшей, любуется радужным Люсиным бытием. Тома - отражение Люси, ее тень. Главная - Люся. Она генератор радости. Через нее идет ощущение Светлогорска. Это не реальный город, а как бы «переработанный продукт» Люсиного фантазийного восприятия.

Кстати, выбранное имя Люся оказалось в точку. Потом только я сообразила, что Люся, Люция - это светлая. И эта светлая девочка - хозяйка Оранжевой сумки (радости жизни)

В общем то весь рассказ передает игру света, тени, мрака, темноты. Начинается фразой «не конец света», кончается тем, что конец света не состоялся. А как он может состояться в Светлогорске?

Перечислю еще некоторые символы, которые говорят сами за себя – Янтарная дорога, на которую вышли сестры после московских передряг, Спасатели, нашедшие сумку, мечтательный Бес - прилипший к Люсе чудила, угрожающий Паук, от которого чуть было не померк белый Свет.

Символы сложились будто сами собой, не нарочно. Начинала я писать вполне реалистический рассказ, а оно вон как вышло:)

Спасибо Зинаиде и вам за приглашение к разговору и возможность высказаться.

«В этой связи рожаю афоризм:

- Лучше купюры в трусиках, чем произведения в сумке! »

Иными словами вы, уважаемый Капитан, за стриптиз. Видимо, творческий.

Мне кажется, Капитан за гонорар)))))

Произведения уходят в народ, а деньги к автору - так я перевела его афоризм с военного языка на штатский)))

«Мне кажется, Капитан за гонорар)))))

Произведения уходят в народ, а деньги к автору - так я перевела его афоризм с военного языка на штатский))) »

:)))))))

«Лишь одна шероховатость попалась в ровной ткани рассказа. Имя Маис, по-моему, больше свойственно азербайджанцам, чем армянам. Но, возможно, я и ошибаюсь, а проверить сейчас негде.

Ну и хотелось бы ударной концовочки. Какого-нибудь усиления к концу, неожиданного хода. Слишком уж как-то гладко. Впрочем, это можно считать моим капризом ))).

Удачи Вам!

Точно можно сказать, что Вы достойны имени Серапионовой сестры, Елизавета Полонская. Привет Зощенко, Каверину, Федину и другим братьям! »

Не на все вопросы ответила в своем предыдущем комменте.

Имя Маис встречается у армян. Описывая его, я вспоминала вполне конкретного Маиса (ныне, увы, покойного).

Насчет концовки, вы наверное, уже поняли мои резоны из предыдущего коммента.

Могу только добавить, что в конце закольцовывается Томино "охраняющее" объятие. Люську надо беречь и лелеять, ибо в ней радость и "свет в окошке":)

По поводу Серапионовых братьев: понятное дело, мне до них как до неба. Всего лишь тезка (и то по мужу:), не сестра. Это вы просто шутить изволите:)

Ага, ага, Елизавета, большинство Ваших комментов приняты с пониманием.

Матрешки - очень точный образ, даже мне обидно, что ни я, ни Зина до этого не догадались. Эх, Зинаида, размякли мы с Вами, сумки там, содержимое, чутье-то притупилось, а ключевой образок-то (!) на поверхности лежал! Обидно, понимашь ))).

Про Маиса я написал, поскольку знал азербайджанца Маиса и, соответственно, мне было трудно поверить, что и армяне так же называют своих сыновей.

Закольцовывать-то хорошо, приятно при творчестве, как бы удовлетворение от сделанной работы испытываешь, знаю, сам испытывал, но потом решил, что в этом авторский эгоизм проявляется. А читатель может все автору простить, кроме эгоизма. Поверьте, что чуть этот самый читатель заподозрит пренебрежение его интересами, как сразу же отвернется от вещей данного автора. А отсутствие яркой концовки - пренебрежение однозначно. И куда мы потом без читателя денемся? Сироты несчастные ))).

Зина, кстати, тоже на это внимание обратила. А она уж просто так ничего не пишет! Глаз как оптический прицел! Делайте, Елизавета, выводы сами...

Я, конечно, понял, что Вы не родственница той самой Полонской (хотя, честно говоря, жаль, ибо генетика творчества вещь крайне интересная), поэтому сентенция моя касалась духовного родства. Готов ее повторить, поелику проза Ваша добротная, ладная, складная и соответствует облику (судя по фотографии).

Удачи! Успехов!

Cпасибо за пожелания и щедрые комплименты! Однако, это бодрит:)))

Насчет концовки принимаю к сведению. Судя по "Кофейной Тамаре" вы неожиданные повороты любите, и они вам удаются.

Надо бы у вас поучиться:) Посмотрим, посмотрим...

Бедные девочки :(

Здравствуйте, Тинка!

Спасибо, что прочли и отозвались.

Интересно, почему вы думаете, что они бедные?

В принципе это не противоречит тому, что думаю я. Но, может, быть у вас другая версия:) Пожалуйста, напишите! Это важно для меня.

  • Тинка
  • 18.11.2011 в 23:00
  • | кому: Полонская Е.

Ну как - денежки потеряли, и волновались сколько, и вообще кража морально тяжело: веришь людям, а они вот так тебе:(

Это всё травма души, вот и бедные:)

Спасибо, Тинка!

  • Тинка
  • 21.11.2011 в 14:15
  • | кому: Полонская Е.

:)

Удачи Вам!!!

Спасибо!

Ну, с прибытием:)

Спасибо! Посмотрим, как тут живется:)