• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Эссе

Сюрреалистическое эссе

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОЕ ЭССЕ

Время теряет свою предначертанную закономерность в дрожании неопределенности: «еще не – уже не…».
Время становится другим.
Иногда это зовется безвременьем.
Иногда суетой.
Что было? Что будет? Что станет?
Вопросы, которые задают себе люди.
Многие люди.
И здоровые, и больные…
А больных надо лечить всегда.
«Всегда» – это значит «все время».
1931 год. «Постоянство памяти». Картина Сальвадора Дали.
Циферблат часов как кусок ткани одиноко висит на ветке.
Какое время показывают эти пластичные часы?
Быть может, медицинское?
Ну, что ж, попробуем…
Вот эти часы медленно свешиваются с ветви старой оливы и под порывами трамонтаны изгибаются, как старый холст.
И осыпается краска.
Порыв, изгиб, и складывается картина из цветной пыли времен…
Изгиб первый пластичных часов Дали.
В 1570 году в Москву из Англии русским посланником Савиным был приглашен доктор Елисей Бомелий (Элизий Бомель).
Родом из Вестфалии, он обучался в Кембридже и получил там степень доктора медицины.
В Англии Бомелий прославился как астролог и колдун, за что даже был посажен в тюрьму. Возможно, именно эти качества позволили Бомелию в России быстро войти в доверие к Ивану Грозному.
«Доктор Елисей Бомелий, – писал Н.М. Карамзин, – негодяй и бродяга, снискав доступ к царю, полюбился ему своими кознями, питал в нем страх и подозрения; чернил бояр и народ, предсказывал бунты и мятежи, чтобы угодить несчастному расположению души Иоанновой… Бомелий заслужил первенство между услужниками Иоанна, то есть между злодеями России».
Бомелий предложил царю истреблять его врагов ядом и «составлял губительное зелье с таким искусством», что отравляемый умирал строго в назначенное время. По часам. Царским.
По словам англичанина Джерома Горсея, Бомелий жил в большой милости у царя, отправляя через Англию в Вестфалию накопленные в России богатства. Возами.
Почти десять лет пользовался он расположением царя, но в 1579 году был уличен в переписке с польским королем и после долгих и мучительных пыток был казнен.
В шестнадцатом веке из-за отсутствия на Руси медицинских школ даже русским царям приходилось обращаться к заморским шарлатанам, предателям и казнокрадам.
Фактически вся московская медицина того времени была иноземной. Первенствующее положение среди московских лекарей занимали выходцы из Европы. Своих-то нет, а лечить надо.
А по России? Не в Кремле? Тоже знахари да колдуны…
Грустен был царь Иоанн и гневлив зело, ибо гиб народ русский от мора и язв, а помощи ждать было неоткуда…
Изгиб второй. Через 334 года…
Век двадцатый только раскрывает перед ликом истории свои еще не до конца понятые страницы, а нобелевский комитет присуждает в 1904 году премию по медицине Ивану Петровичу Павлову.
И мало кто знает, что гениальный физиолог в молодые годы в течение десяти лет работал в клинике врача Сергея Петровича Боткина, заведуя там лабораторией.
По свидетельству Павлова, Боткин во время совместной с ним работы в клиническом опыте находил подтверждение данным физиологии, получал уяснение темных сторон клинического наблюдения и извлекал из клинического опыта точки зрения для постановки новых научных вопросов.
Отечественная медицина обязана Боткину развитием лабораторного дела в клинических и больничных учреждениях.
Что еще добавить?
Ах, да!
Ведь Доктор Боткин был выпускником медицинского факультета Московского университета 1855 года…
Школа?
Да!
Самобытная?
Да!
Российская?
Да!
Появилась?
Да!
Что же получается?
Через три сотни лет после темного времени, после кровавого правления Иоанна Грозного в России появляется своя клиническая медицина, косвенным образом удостоенная высочайшей мировой научной премии.
Однако долго, господа, долго…
Сколь много должно пройти времени в медицине для созревания плодов науки…
Три сотни лет…
Но обратимся вновь к часам Дали.
Изгиб третий. Еще через 14 лет…
Последнего лейб-медика России звали Евгений.
Он был не гений, но хороший, дельный врач.
Он был лейб-медиком Николая II.
Частые недомогания императрицы и хроническая болезнь наследника требовали постоянного пребывания при дворе. При этом доктор был известен своей сдержанностью.
Никому из свиты никогда не удалось узнать от него, чем больна государыня и какому лечению следует наследник.
Этот принцип привил ему отец С.П. Боткин…
После февраля 1917 года Е.С. Боткин добровольно остается при царской семье, а затем отправляется вместе с ней в ссылку.
До последней минуты не покинувший своих пациентов, он был расстрелян вместе с ними в Екатеринбурге кровавой июльской ночью 1918 года…
Борис Васильевич Петровский, академик, известный советский хирург, за дружеским застольем всегда любил затронуть две темы.
О том, как он участвовал в Великой Отечественной Войне…
И о том, как благословленный Надеждой Константиновной Крупской он поступил на медицинский факультет Московского университета.
«Да-аа… А ведь жаль, – всегда добавлял он, выпив немного водки, прищурив глаза, но совсем не улыбаясь, – а ведь очень жаль, что после Мечникова в 1908 году больше ни одному российскому ученому не была присуждена нобелевская премия по медицине!».
Больше ста лет не присуждалась нобелевская премия российскому медику!
Все.
Последний порыв трамонтаны уронил пластичные часы Дали к моим ногам.
Они никогда не смогут разбиться, эти часы.
Они мягкие.
Для памяти на них можно завязать узелок.
Потом их можно аккуратно сложить и спрятать в карман.
Одеться и пойти в районную поликлинику.
Отстоять очередь в регистратуру.
Попробовать безуспешно объяснить таджичке, сидящей по ту сторону стекла, зачем ты пришел сюда, в это казенное, холодное здание с синюшными коридорами.
Потом сунуть руку во внутренний карман пиджака, достать плотный комочек и протянуть в полукруглое окошко открытую ладонь, на которой лежат расправившиеся часы Дали.
И, отметив вопросительное выражение лица визави, сказать четко:
«Возьмите, пожалуйста. Здесь все о нас, людях».
Cвидетельство о публикации 367505 © Логинов В. А. 09.12.11 08:07

Комментарии к произведению 6 (9)

Многое узнал впервые.

Великолепно мой друг!

Я тоже многое узнал, пока писал.

"похожа на курсовую работу..." и "мешает услышать самого автора"...

мне не мешает, не похожа

а собственно, только вторая сотня пошла - на пластиковых еще есть время

и - да, Боткиных мало, но помним их, а не громкоговорящих

и из-за них все-таки время не останавливается, а не стекает маслом с оливковой ветки

Спасибо, Наташа!

По причине участия в анонимном литературном конкурсе этой работы я тогда не отвечал на замечания судьи, а теперь можно. В работе намеренно использовано сочетание нескольких стилей, поскольку часы Дали как бы складываются несколько раз. Ну, как лист бумаги с рисунком, например. При этом картинка для читателя должна меняться, что и попытался передать языковыми средствами. А уж, как читатели воспринимают, так это самое интересное для сочинителя! Надо отдать должное судье того конкурса, она прочувствовала изгибы повествования.

Должен также уточнить, что время в данной работе не масло, оно не может стекать с ветвей оливы, а, скорее, похоже на пластилиновый коврик и, соответственно, может висеть на дереве. Я попросту попытался этот коврик времени сложить несколько раз и понаблюдать за образующимся узором. Поэтому-то самого автора в этой работе услышать нельзя. Просто методика не позволяет. То есть, за методом сам автор скрылся, чем, кстати говоря, очень часто пользовались сюрреалисты. Заметьте, когда они хотели ввести автора в произведение, то делали это весьма явно (усы Дали, например), что впоследствии вызывало множество нападок на них, как на законченных эгоцентристов в искусстве. Но по сути это совсем не так. Впрочем, это совсем другая история.

А в остальном, Наташа, я с Вами согласен. Особенно с иллюзией того, что время еще есть. )))

да понятно, что пластик))

это я уже от себя, ваши оливы - мое масло

а если пластик расплавить - потечет!)))

вот эту пластиковость как раз хорошо передали в рассказе

Действительно, расплавленный пластик течет. Думал об этом, оттого и ввел в текст холодный ветер трамонтана(у), в качестве охладителя. Хотелось получить эффект "на грани" текучести и пластичности.

Если получилось, то я искренне рад!

чета вот

Если раньше не было времени,

То теперь его слишком много.

Такая вот относительность

Покажет язык Эйнштейну.

Забавно, я тоже подозревал, что на той фотографии Альбертик язык именно относительности показывает. А она ему в ответ (по-вашему) пластичный язык времени высунула на мгновение.

Ох, дошутимся мы с этими философскими категориями!

"До последней минуты не покинувший своих пациентов, он был расстрелян вместе с ними в Екатеринбурге кровавой июльской ночью 1918 года…"

А говорят, что человек слаб

Получается, что не слаб.

А мне было интересно и стиль понравился! И Бог с ним, с этим сюром!

Это радует.

Ну, я так понимаю вы говоря о сюре иронизировали, оченьреалистичное ессе

Из сюря только атрибут- часы дали, больше в его они напоминают

Автопортрет микельанжело на картине Страшного суда, содранная

Кожа свисающая вЛапах демона, интересная история становления русской школы медицины... жаль, что вы не ответили на реплику обзирающего

предыдущий коммент.

1. На реплику из обзора нельзя было отвечать - конкурс анонимный. Да и отвечать-то нечего. Автор прочувствовал гипнотическое воздействие. А у каждого свои сны... Не комментировать же сны?

2. "Сюрреализм" также каждый понимает по-своему. Вы - так, автор обзора - эдак, то есть, совершенно по-другому. И у меня есть собственное мнение об этом явлении. А именно об его отсутствии... Дали, например, восторгался работами Веласкеса, повторяя "Сюрреализм - это я!". К чему бы это?

3. Иронии совсем не было. Все по-взрослому.

Привожу здесь отрывок из обзора В.Л. Тищенко к конкурсу.

"Что понравилось. Задумка и структура рассказа. Избегая витиеватых фраз и громоздких оборотов, автор раскачал часы Дали перед носом читателей и начал погружать их в состояние гипноза. И вот уже читатель готов слушать и верить. Но будет ли он подчиняться воле автора?

Что не понравилось. Замысел автора опереться на исторические хроники весьма неплох и придает работе вес и авторитет. С другой стороны, чрезмерное цитирование (как явное – в случае с Карамзиным; так и скрытое – достаточно прогуглить фразу «По свидетельству Павлова, Боткин во время совместной с ним работы…») заставляет пробиваться сквозь чужие голоса и мешает услышать самого автора. Середина очень похожа на курсовую работу, которую всегда пишут в надежде, что никто не заметит разницу в стиле повествования. А ведь жанр эссе подразумевает «индивидуальные впечатления и соображения автора по конкретному поводу или предмету»(Википедия). Конечно, можно сослаться на схожесть эссе с научной статьей, но в данном случае, хотелось бы, все-таки, побольше заявленного сюрра. И что самое странное: многообещающее начало, отличная концовка, интересная структура… Что случилось с автором в середине? Зачем ему понадобились чужие мысли и слова, если он прекрасно владеет своими?

Часы Дали расправились. Так и оставшись самой иррациональной вещью в рассказе."