Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения
начало http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=356530 окончание http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=384281

Севастополь. Хронология 2-й обороны. часть 2

Часть 2 Второй штурм
Глава 26 Первый день второго штурма. 17 декабря
17 декабря 1941г. Второй (или, как считают немцы, первый) штурм Севастополя, описан достаточно подробно, содержит множество ярких эпизодов, и в то же время, по событиям этого периода обороны возникает множество вопросов.
Противник начал активные действия по всему фронту, но в разное время. Первый и самый тяжелый удар пришелся на участки 8-й бригады морской пехоты и 287-го полка 25-й дивизии. Противник около 5 утра нанес два удара в сходящемся направлении, как бы «выкусывая» из советской обороны долину р.Бельбек.
Еще один удар был нанесен в районе х. Мекензия, но чуть позже, около 7 часов.
Артподготовка началась в 6 часов 25 минут, почти одновременно на всех участках, однако, наступление немецких войск началось не одновременно.
Удар не «…на участке от горы Азиз-Оба до высоты Кая-Баш,», как пишет Н.И.Крылов в своей книге. Противник, наносил удары на очень узких участках фронта, сосредоточив для этого достаточно много войск, применяя стандартную тактику «клещей». Манштейн не наносил удар растопыренной ладонью по широкому фронту. Он «выкусывал» участки Севастопольской обороны.
В районе долины Бельбека события развивались следующим образом:



Вытянутая с востока на запад, Бельбекская долина, зажата с двух сторон, между плато Кара-Тау и плато Мекензиевых гор. По долине проходят основные транспортные магистрали: шоссе Симферополь-Севастополь и железная дорога. Однако, над долиной, с двух сторон, по плато, идут грунтовые дороги.
Противник предпринял движение именно по ним. На острие главного удара были 22-я и 132-я немецкие дивизии, которые с двух сторон обходили Бельбекскую долину по господствующим высотам. В центре, по долине, вдоль Симферопольского шоссе, противник не наступал, обходя позиции 1-го батальона 241-го полка (бывший 18-й ОБМП). В резерве находилась пополненная 73-я пехотная дивизия, которая располагалась каньоне Бельбекские ворота, в районе современных сел Куйбышево, Малосадовое и Танковое. На многочисленных советских схемах, синие стрелки (обозначающие немецкие войска) с ромбиками (обозначающие немецкие танки) смело пересекают горные хребты, но это все не так. Движение немецких войск на направлениях главного удара, осуществлялось по грунтовым дорогам. Первая проходила по плато Кара-тау, мимо кургана Азис-оба. По этой дороге атаковала 22 немецкая пехотная дивизия, усиленная дивизионом штурмовых орудий. Вторая колонна (132-я немецкая пехотная дивизия), так же усиленная штурмовыми орудиями, атаковала по плато Мекензиевых гор, с выходом на Екатерининскую дорогу. Вспомогательный удар, так же усиленный штурмовыми орудиями, наносился в распадок между высотой Яйла-баш и соседней высотой 319.6.
На плато Кара-Тау противнику противостоял 2-й батальон 8-й бригады морской пехоты, на плато Мекензиевых гор 287-й полк 25-й дивизии, который оказался обойден с двух сторон.
Первыми приняли на себя удар немецких войск бойцы 8-й бригады морской пехоты. Из воспоминаний Ефименко, нач. политотдела 8-й бригады морпехоты: «Наступление противника на оборонительную полосу 8 ОБрМП началось в 7 часов 15мин. 17 декабря после сильной артиллерийской и авиационной подготовки. Наиболее напряженные бои в первый день наступления развернулись на границе третьего и второго батальонов». Это почти правильно.
Почему «почти»? Потому, что боевые действия на этом участке начались намного раньше, еще до начала артиллерийской подготовки. В 4 часа 30 минут утра, на участке 8-й бригады, противник снял боевое охранение бригады, и захватил несколько дзотов первой линии. Из воспоминаний Д.С. Озеркина: " ...Я наклонился к раненному бойцу, его лицо было страшно изуродовано. "Как же вы немца проглядели?", спросил я. "Не проглядели мы, товарищ батальонный комиссар, предатели впереди шли, переодетые в нашу форму, когда опомнились мы, поздно было ...". Я с ужасом посмотрел на его лицо, изрезанное ножами, на лбу моряка была вырезана звезда, кровь в виде звездочки просочилась через бинты...".
В некоторых источниках указывается, что эта спецоперация была проведена ротой немецкого спецподразделения «учебный полк №800 «Бранденбург»», сами немцы приписывают идею и реализацию этой операции командиру разведбата 22-й дивизии О.фон Боддину, указывая, что в операции были использованы советские перебежчики.
Участие 6-й роты Учебного полка 800 «Бранденбург» вполне вероятно и логично, т.к. «бранденбуржцы», вернувшись из преследования Приморской армии, вместе с 22-й пехотной дивизией, располагались как раз в районе дер. Топчикой. Так или иначе, передовые укрепления 8-й бригады были достаточно быстро захвачены противником, и часть боевого охранения вынуждена была сражаться в окружении.
Батальон немецкого 16-го пехотного полка уже к 11 часам прорвал оборону 2-го батальона 8-й бригады. Бригада, численностью менее 3 тыс. бойцов была растянута на 10 км. Такой фронт обороны по боевому уставу должен был удерживаться силами полнокровной дивизии, численностью 10-12 тыс. бойцов. Силы бригады были растянуты равномерно в одну линию и имели в резерве сильно ослабленный 5-й батальон.
Вопреки тому, что пишут в советской литературе, 8-ю бригаду поддерживало достаточно много стволов артиллерии. Ее поддерживали:
- 227-я зенитная батарея (4х76мм орудий, обр. 1931г.)
- 1-й дивизион 953-го артполка (388-й СД, 9 горных 76мм орудий, 3шт. 122мм гаубицы)
- 1-й дивизион 397-го артполка (6 шт. 76мм орудий командир полка майор П. И. Поляков, командир дивизиона ст. л-т Крышко) Второй дивизион этого полка, перекрывая дороги по долине Бельбека, и располагался на огневых позициях в районе современного пос. ВИР.
- дивизион 57-го артполка (6шт. 76мм орудий).
- противотанковый дивизион 95-й СД (4шт. 45мм орудий)
Как пишет Н.И.Крылов в своей книге «Огненный бастион»: «Сейчас там 72 орудия, по четыре на километр. Это вместе с зенитной батареей, превращенной в полевую, вместе с дотами, которые расставлены не везде удачно. Словом, негусто». На самом деле, показатель очень неплохой.
Успех немцев на этом участке был частичным и не таким легким. 22-я немецкая пехотная дивизия атаковала в 7 ч.15мин силами 1-го и 2-го батальонов 16-го Ольденбургского пехотного полка (командир оберст Холтитц) по дороге, проходящей по плато в стык между 2 и 3 батальонами. Спустя полчаса атаку начал 65-й полк на скаты высоты 158.7, еще через 15 минут по долине Качи начали движение 1 и 3 батальоны 47-го полка.
Перешедшие в наступление вражеские части поддерживались штурмовыми орудиями и авиацией, которая группами по 5 — 7 самолетов бомбила и штурмовала боевые порядки бригады.
Но ни первая, ни вторая атаки успеха не имели. Сыграла свою роль, удачно расставленная артиллерия. Немецкий план был достаточно авантюрным, если бы не обстоятельства, 22-я ПД погла понести очень тяжелые потери. Но сложилось все иначе.
Не выдержала советская пехота. 2-й батальон (командир к-н Леонов, комиссар ст. политрук И.И.Шульженко) позиций не удержал и начал отход. начал беспорядочный отход. Отход 2-го батальона повлек отступление и 3-го батальона (командир- майор С. Н. Бутаков, комиссар старший политрук Г. Г. Кривун)
Если артиллеристы успели вовремя отвести свои орудия, то зенитчики оказались в тяжелом положении [62]. Вот как описывает этот бой Е.А.Игнатович [63]:



Уже к 13 часам создалась критическая ситуация: противник, силами до батальона, при поддержке 4-х штурмовых орудий, прорвал фронт 2-го и 3-го батальона, личный состав которых отошел к высоте 133.3 к своим казармам. 8-я бригада резервов для того чтобы закрыть брешь, резервов не имела. Противник продвигался достаточно быстро. Фронт держался только огнем артиллерии. Из оперативной сводки №3 по 388-й дивизии «Взвод управления вместе с 1-й батареей располагались в 1/4км севернее отм. 190.1 (Азис-оба) окружены протиником и продолжают обороняться. Решено ночной атакой роты 773-го полка вывести из окружения.
Было принято решение, прикрыть участок огнем береговых батарей. Но произошли сразу две накладки. Описывая бой 8-й бригады, обычно исследователи не привязывают его к остальным событиям обороны. Вместе с тем, все события взаимосвязаны. Еще 15-го числа вышли из строя три орудия 10-й батареи, поэтому было принято решение отогнать противника огнем батареи № 35, но после первого залпа на батарее произошел взрыв башни. Вторая башня батареи, по техническим причинам была небоеспособной, и эта батарея «выпала» из системы обороны.. 30-я вела поддержку войск на других участках.
Командир бригады В.Л.Вильшанский и военком 8-й бригады Ефименко дружно упрекают коменданта 4-го сектора в том, что подкрепления бригаде прибыли с большим опозданием. Из воспоминаний Ефименко «Учитывая крайне тяжелую обстановку, сложившуюся на участках двух батальонов /2 и 3/ и отсутствие вторых эшелонов, командование бригады обратилось с просьбой к коменданту 4 секторе о присылке подкрепления с целью задержать и контратаковать врага. Комендант сектора генерал-майор Воробьев обещал к 13 часам прислать сороковую кавалерийскую дивизию в составе трех спешенных полков…. С наступлением темноты в район бригады прибыли и остальные два полка. Дивизия прибыла к месту назначения на 7 часов позднее назначенного срока. Вместо того, чтобы прибыть в район 8 бригады к 13 часам, когда еще была возможность совместными усилиями отбросить противника, и не дать ему вклиниться в боевые порядки бригады, дивизия прибыла только к 20-ти часам. За это время противник сосредоточил большое количество своей пехоты и танков и натиском превосходящих сил прорвал оборону бригады на стыке 2 и 3 батальонов и к вечеру вклинился в нашу оборону на глубину 500 метров».
Комендант 4-го сектора В.Ф.Воробьев, действительно, вроде бы несколько запоздал с подтягиванием 40-й кавдивизии на участок 8-й бригады. Но давайте разберем все внимательно. Комендант сектора не мог обещать к 13 часам прислать всю 40-ю кавдивизию. Она ему не подчинялась. Дивизия числилась в армейском резерве. В распоряжении коменданта сектора был только один полк этой дивизии 149-й, размещенный в дер. Бельбек. И он действительно прибыл почти вовремя. В 14 часов, опоздав, всего на час. Более того, именно этот малочисленный спешенный «полк» (всего 215 сабель) и выручил 8-ю бригаду, контратаковав сходу, и остановив продвижение противника на дороге.
Это дало время и возможность командованию бригады произвести формирование сводного батальона (из остатков 2-го и 3-го). Так что вины командования 40-й кавдивизии в создавшейся ситуации нет. Сама 8-я бригада оказалась не готова к переходу в контратаку, батальоны бригады были расстроены, связь дезорганизована. Более того, в ночном бою бригада потеряла еще одну позицию: внезапным ударом 1-го батальона 65-го пехотного полка 4-й батальон бригады был выбит с высоты 158.7. Противник захватил КП батальона. С большим трудом противника удалось остановить на рубеже балки Зелинская.
Основные же силы 40-й дивизии из армейского резерва прибыли чуть позже, около 18 часов, только после того, как генералом Петровым было принято решение контратаковать противника на следующий день. Возможно, это было сделано умышленно, чтобы избежать потерь дивизии на марше. Хотя, в журнале боевых действий 40-й кавдивизии, события описаны чуть иначе [69]
«40 КД на основании приказа командарма, сосредоточилась в районе 2 км. восточнее выс. 133.3, с задачей в напрвлении высоты Азис-Оба уничтожить прорвавшегося противника и восстановить передний край 8-й бригады. В 9:00 дивизия в составе 600 сабель 4 станковых пулеметов и 2 противотанковых орудий и в 11 ч. 30 мин прибыли в район действий 8-й бригады». Представленный фрагмент имеет противоречия. С одной стороны в 12 часов 40-я дивизия находится в 2 км восточнее высоты 133.3, т.е. в деревне Бельбек (Фруктовое) , с другой, в 11ч. 30 мин находится в районе боевых действий 8-й бригады. Документ составлялся в январе 1942г, и имеет большие неточности.
Зенитчики и летчики СОР делали невозможное, пытаясь прикрыть свои войска. В этот день летчики-истребители 8-го авиаполка сбили 9 немецких самолетов, семь из них на счету 1-й эскадрильи. Но обеспечить полное прикрытие для переброски частей в дневное время было нереально.
Из доклада В.Л.Вильшанского на военно-научной конференции: «С наступлением темноты остатки 2-го и 3-го батальона были отведены в район командного пункта бригады, где и был сформирован сводный батальон численностью около 500 человек, который занял оборону в 700 метрах от линии, где ранее проходил передний край этих батальонов». На самом деле, остатки 2-го и 3-го батальонов в беспорядке отступили на 1,5-2 км на линию Главного рубежа, в район в. 133.3, где в казармах бригады был заново сформирован «2-й сводный батальон» которым командовал командир к-н Леонов.
В 17 часов 17 декабря немецкие войска вышли к Симферопольскому шоссе в 1 км позади линии обороны 1-го батальона 241-го полка. Противник попытался продвинуться дальше, но наткнулся на огонь пулеметных и артиллерийских дотов Главного рубежа, а так же 1-го дивизиона 76мм орудий 397-го полка (6 шт. 76мм орудий). Но об этом чуть позже.
4-й (командир майор Линник Ф.И.) и 5-й (командир лейтенант Н. С. Паняшкин) батальоны позиции удержали, но понесли тяжелые потери.
Ситуацию спасли только ранние декабрьские сумерки, артиллеристы и … кавалеристы 149-го кавполка 40-й кавдивизии, подошедшие из резерва. Откуда взялся этот полк? Как указывает П.А.Моргунов: «Все подразделения бригады были скованы боем, и резервов больше не было. Поэтому командование бригады обратилось за помощью к коменданту сектора генералу Воробьеву…». Действительно, уже к 12 дня сложилась критическая ситуация и командование бригады запросила помощи у коменданта сектора. Тот направил свой единственный резерв: 149-й кавполк полковника Кулижского, численностью около 300 спешенных конников. Малочисленные спешенные конники остановить батальоны Ольденбургского полка были не в состоянии, но их активно поддержали артиллеристы 397-го полка.
По другую сторону Бельбекской долины, на плато Мекензиевых гор, советские войска тоже потерпели полный разгром от 132-й пехотной дивизии немцев. 287-й стрелковый полк занимал удобнейшие позиции на высоте Кымыр-Кая, вдоль высоты тянулась цепочка окопов полного профиля, построенных еще в 1-ю мировую. Обследование окопов показало, что ими даже не смогли воспользоваться, они были в спешке брошены. То ли командир 287-го полка подполковник Захаров проспал немецкое наступление, то ли не смог организовать оборону, но факт остается фактом.
Противник прорвал линию обороны полка сразу на нескольких участках. Первый прорыв был осуществлен на стыке 287-го полка и 241-го полка 95-й СД по дороге, проходящей над современной ст. Верхнесадовая (ранее Бельбек).
Дорогу прикрывал 287-й полк, и, откровенно говоря, сложно сказать, почему он ее не удержал, позиция достаточно удобна для обороны. На этом участке атаковал 1-й батальон немецкого 438-го полка 132-й дивизии. Причем, прорыв произошел достаточно быстро. Около 10 утра противник был уже на дороге, ведущей к Камышловскому мосту. Бойцы 8-й и 9-й рот 287-го полка позиции не удержали. В прорыв, были введен батальон 213 полка 73-й немецкой дивизии, который уже в 10 часов утра, обошел позиции 241-го полка по лесной дороге, и, в районе бывшей церкви Преображения, вышел на грунтовую дорогу, идущую вдоль железнодорожного полотна. Донесение о продвижении противника по этой дороге поступило уже около 10 утра.
Второй прорыв был осуществлен по дороге от урочища «Три дуба» (Екатерининская дорога), здесь решающую роль сыграли штурмовые орудия немцев.
Третий батальон немецкого 437-го полка атаковал прямо по Екатерининской дороге, имея в своих порядках шесть «Stug III». Этот удар принял на себя 3-я рота лейтенанта Г. 3. Волкова и политрука М. М. Серегина и резервная 5-я рота (из состава 2-го батальона). Бой шел в районе современного урочища «Три дуба». В траншеях 5-й роты (командир мл. л-т П. С. Богачев, политрук Н. 3. Комликов), занимавшей позиции выше по дороге, завязался штыковой бой.
Из воспоминаний ветерана немецкой 132-й ПД Г.Бидермана: «Всю ночь моросил дождь, но с восходом солнца небо прояснилось. В 5.00 начался штурм крепости по всему Севастопольскому фронту. Дивизия двинулась вперед основными силами сразу за валом артиллерийского огня и дымовой завесой. Высоты к западу от территории, именуемой высота 319.9 (на самом деле 319,6, прим. мое, А.Н.), являвшиеся целью первой волны атаки, были взяты. Из-за глубокого эшелонирования вражеских оборонительных позиций дальнейшие участки брались медленно, после подавления упорного сопротивления в отдельных очагах. Несмотря на прекрасные условия для обзора с батарей, атакующим солдатам были видны лишь немногие позиции противника до тех пор, пока они не оказались в смертельной близости от защитников. К радости пехоты, рано опустилась темнота, вынудив штурмовые группы остановиться на ночь после выполнения первой задачи» [61]. Но все было не так просто, как описывает немецкий ветеран. Правда, в первый день немцы достигли значительных успехов.
Правее, события начали разворачиваться около 9 часов утра. В 8 час. 35 мин. Силами до двух батальонов немецкие войска (437-й полк) атаковали со стороны дер. Заланкой (Холмовка) между высотами 319,6 и 278,4 (Яйла-баш), по дороге, идущей через седловину. Удар пришелся в стык между 2-м Перекопским полком и 287-м полком. Их поддерживали 7 штурмовых орудий и две батареи минометов. Огневую поддержку атаки осуществляли три немецкие батареи крупного калибра, расположенные в долине у с.Заланкой (Холмовка ) высоты Кая-Баш. Удар пришелся на стыке позиций 287-го стрелкового полка и 2-го Перекопского полка морской пехоты (командир — воентехник 3-го ранга И. Н. Кулагин, военком — батальонный комиссар Н. М. Толстиков), занимавшего оборону на в. 319,6. Завязался тяжелый бой на участке 1-й роты 1-го батальона (командир младший лейтенант А. Ф. Попов, политрук Ф. Г. Дворников), поддержку соседям справа оказывал и 1-й батальон 2-го Перекопского полка. Особенно трудно приходилось бойцам 2-й (командир старший лейтенант Д. С. Гусак, младший политрук В. В. Прокофьев) и 4-й (командир младший лейтенант Я. П. Сенкин, политрук В. И. Ширяев) рот . Здесь неоднократно дело доходило до рукопашных схваток.
В результате боя, позиции 287-го полка оказались обойденными с двух сторон, и старые окопы на выс. Кымыр-Кая пришлось бросить. Полк начал беспорядочный отход. в сторону Камышловского оврага. Прикрывали отход артиллеристы 69-го полка майора Курганова. Правда, в «полку» было всего две батареи по три 76мм дивизионных орудия. Орудия вели огонь, затем снимались с позиций, отходили назад и снова разворачивались, обеспечивая отход стрелковых частей [64].
Под натиском превосходящих сил противника полк начал отход, по дороге в сторону дер. Камышлы. Точнее, так написано в советской литературе. «Натиск противника все усиливался, в 13.00 287-й полк начал отходить к д. Камышлы» (Г.И.Ванеев). «Бойцы и командиры отчаянно дрались, но силы были неравны, и в 13 час. 287-й полк начал отходить левым флангом в направлении Камышлы. В 15 час. 30 мин. полк вел бой на рубеже 800 м восточнее Камышлы. После тяжелых боев с превосходящими силами противника вынужден был также отойти и 2-й Перекопский полк морской пехоты» (П.А.Моргунов). Полк был разбит и отступал беспорядочно.
287-й полк полковника М.В.Захарова, действительно попал в сложную ситуацию. Выбили из строя почти все командиры батальонов. Остатками 2-го батальона командовал ст.л-т М.С.Тимохин (бывший ком. роты 16-го батальона МП), остатками первого ст.л-т А.Попов (бывший ком роты). Упоминаний о 3-м батальоне в документах уже почти не встречаются. Вопрос о судьбах командиров подразделений (не говоря уже о рядовых защитниках), защищавших Севастополь - вопрос сложный и неясный. Например, судьба героя Перекопа, командира 124-й батареи, старшего лейтенанта М.С.Тимохина, четко прослеживается до 18 декабря 1941г. Потом его следы теряются. На одном документе стоит пометка «погиб в 1941г.», по учетной карточке, он погиб 3 марта 1942г., по спискам л/с датой его гибели указано 6 июня 1942г. Поэтому дату его гибели удалось установить только по воспоминаниям.
Такая же ситуация получается и по другим бойцам и командирам. Этот полк лег в крымскую землю трижды. Многие попали в плен. 9-я рота (командир лейтенант А. Т. Воробьев, младший политрук М. Д. Галкин) 3-го батальона оказалась в окружении, 8-я рота, пытавшаяся остановить противника, так же попала в окружение, но смогла прорваться. Объективно говоря, на левом фланге полк был разгромлен в первые два часа боя. Правый фланг продержался чуть дольше, но через три часа боя начал отступление по дороге к верховьям Камышловского оврага.
В официальных документах пишется, что остатки полка сосредоточились в 800м восточнее Камышлов.
Это не совсем так. 800м восточнее Камышлов (если имеется в виду деревня Камышлы)-это точка на дороге, проходящей по дну оврага. Отупить в этот район напрямую полк не мог, и не отходил. Мешает овраг с крутыми обрывистыми скатами. Остатки полка сосредотачивались в истоках оврага. По воспоминаниям ветерана 287-го полка В. Зори остатки его батальона вышли по дороге в район КП 3-го сектора, в районе 13-14 часов.
КП сектора располагался на высоте 115.7. Если просчитать весь путь батальонов до этой точки, то станет ясно, что части 287-го полка на правом фланге отступали не останавливаясь. Частично сохранили боеспособность только отдельные части 1-го и 2-го батальонов, прикрывавшие отход.
Камышловский овраг -это естественный рубеж длиной более 5 км Правый (обращенный к противнику) склон оврага обрывистый. Из оврага вправо выходят всего две дороги. Одна идет по лощине, в 500м от Камышловского моста, вторая грунтовая дорога спускается по правому истоку оврага. 287-й полк отходил именно по этой дороге, т.к. дорога, выходящая к мосту была уже занята противником.
1-й батальон 241-го полка (командир капитан Н. А. Дьякончук, военком старший политрук В. А. Жуковский), а по сути, все тот же 18-й батальон морской пехоты (командир к-н М.С.Черноусов), остался на своих позициях в долине Бельбека. Он оказался обойденным с двух сторон. Информация о действиях противника, и о состоянии соседей слева и справа в батальоне отсутствовала. Г.И.Ванеев, указывает, что « … на правом фланге группа немецких автоматчиков, но контратакой резервной 3-й роты батальона, под командованием лейтенанта К. К. Яковлева положение было восстановлено». Не совсем так. «Рота автоматчиков», на самом деле, была частью достаточно большой группы немецких войск, прорвавшихся через позиции соседа справа, 3-го батальона 287-го полка.
Как пишет Н.И.Крылов: «Упрека в нестойкости эти части не заслужили. На них пришлись самые сильные в тот день вражеские удары. Со своих передовых позиций они были выбиты после рукопашных схваток в траншеях и понесли тяжелые потери: сказался многократный численный и огневой перевес атакующего противника. Вынужденный отход батальонов бригады Вильшанского и 287-го полка поставил в тяжелое положение 241-й стрелковый полк капитана Н. А. Дьякончука, оборонявшийся между ними в Бельбекской долине. Глубоко обойденный с флангов, он, вместе с поддерживающим его артиллерийским дивизионом оказался в полуокружении. Однако свои позиции полк продолжал удерживать. Молодой командир доносил, что перешел к круговой обороне». На самом деле, капитана Дьякончука в этом бою не было, бой Вел капитан М.С.Черноусов, командир 1-го батальона полка.
Артиллерийский дивизион, поддерживающий 241-й полк, это расчеты шести 76мм орудий 2-го дивизиона (командир капитан Ф. Н. Расщупкин) 397-го артполка. Других орудий в этом районе не было. Правда, на всех картах и схемах, позиции этого дивизиона рисуют несколько ближе к городу, и, следовательно, вроде бы как, в окружение этот артдивизион не попал. Так или иначе, немецкие войска к середине дня были уже в 1 км от Камышловского моста.
В певый же день наступления, противник вышел к линии главного рубежа, который занимали бойцы батальона электромеханической школы. Столь быстрый прорыв был бы не возможен в открытом бою.
Из воспоминаний Жигачева: «Доклад из дзота № 13: «Задержан старшина 2 статьи, который говорит, что немцы разбили стоящий впереди нас полк морской пехоты, а штаб взяли в плен». Но не стоит принимать на веру эти слова, этот старшина 2-й статьи, с чисто немецкой фамилией Orloff служил … в 6-й роте 2-го батальона учебного полка 800 «Бранденбург».
Казалось бы, путь на Севастополь по Бельбекской долине открыт, но пройти дальше противник не смог. Он был остановлен на Главном рубеже, причем остановили его, фактически, две роты и один артиллерийский дивизион.
Итак, уже к 10 часам Передовой рубеж Севастопольского оборонительного района в районе долины р. Бельбек был прорван. Части, находившиеся на этом рубеже, были или оттеснены (как 8-я бригада и 287-й полк) или окружены (как 1-й батальон 241-го полка).
Уже около 10ч. 30 минут, наблюдатели доложили, что по грунтовой дороге, вдоль ж/д, параллельно дороге Симферополь - Севастополь движется колонна немцев. Анализ документов LIV (54-го) немецкого корпуса показывает, что по этой дороге двигались части пионерного батальона и 2-й батальон 213-го пехотного полка 73-й дивизии.
Дорога на Севастополь, казалось, уже открыта, и противника не остановить. Но вышло не так.
Батальон электромеханической школы сумел остановить противника на Главном рубеже. О подвиге дзота №11 известно всем. Кто внимательнее разбирался с историей города, знает, что противника остановила 1-я пулеметная рота л-та Садовникова. О ней написано много, но остановила противника не одна рота, как это принято писать.
Пулеметные дзоты прикрывали бойцы первой стрелковой роты батальона Электромеханической школы Учебного отряда ЧФ, под командованием л-та Софронова. Поддерживали артиллерийским огнем пулеметчиков орудия 2-го дивизиона (командир к-н Бундич) 265-го корпусного артполка, артиллеристы 2-го дивизиона 397-го артполка.
И все же… основная тяжесть в первый день боя легла именно на расчеты дзотов, которые занимали бойцы батальона Электромеханической школы. По состоянию на декабрь 1941г., батальон не входил в состав какого-либо полка и не менял названия. Батальон ЭМШ УО был растянут на 9 км вдоль линии Главного рубежа. Его позиции проходили от отметки 137.5 (над долиной Кара-Коба) до плато Кара-тау. Он имел в своем составе две пулеметных и две стрелковых роты, т.к. после ухода части личного состава на Дальний рубеж, в него влили пулеметную роту Местного стрелкового полка и сформировали новую стрелковую роту. Кроме того, в составе батальона числился взвод разведки (командир гл. старшина Ф.Г.Купман).
Первая пулеметная (командир л-т М.Н.Садовников) и первая стрелковая роты (командир л-т В.П.Сафронов) занимали позиции от скатов плато Кара-тау до высоты 192.0 (гора Трапеция). Вторая пульрота и вторая стрелковая рота занимали позиции от отметки 192.0 до отметки 137.5.
В составе первой пульроты числились дзоты и СЖБОТы № 11-16 (в первой линии). Во второй линии находились огневые точки 23-27 и 29. Пулеметному расчету №28 дзота не хватило, и он располагался на КП пульроты. Вторая пульрота этого батальона дзоты и СЖБОТы № 1-8, 10, 1-й и 2-й дзоты с крупнокалиберными пулеметами ДШК (в первой линии) и 19-22 (во второй линии), занимала позиции от Камышловского оврага до скатов в долину Кара-коба.
Противник, пройдя по долине, наткнулся на вторую линию обороны, оснащенную долговременными огневыми точками: дотами, дзотами. Но, вопреки легенде, возникшей в мае 1942г., первым встретил врага не 11-й дзот. В подвиге этого дзота очень многое выдумано. Но на самом деле, подвиг был более масштабным. Подвиг, совершил весь батальон.
Дзотами первой линии, расположенными в долине Бельбека командовали [65]:
16-й дзот (на скатах плато Кара-Тау) старшина 2-й статьи Пузик Г.С.
15-й дзот (над Симферопольским шоссе) старшина 2-й статьи Пампуха
14-й дзот (под Камышловским мостом) старшина 2-й статьи Васыляка
13-й дзот старшина 2-й статьи Романчук из Алушты
12-й дот старшина 2-й статьи Беленко
11-й дзот сержант Н.Доля
Из воспоминаний Жигачева [66]: «Дзот №11, стоявший на противоположном склоне селения Камышлы, находился на стыке со 2-й пулемётной ротой. В шестистах метрах от него находился дзот № 12, затем на стыке Камышловской и Бельбекской долин, на западном склоне - дзот № 14, на восточном - дзот № 13, напротив дзота № 13 на северном склоне Бельбекской долины - дзот № 15, и ещё севернее его, на самом верху, уже на равнине - дзот № 16».
Первым встретил врага дзот №13, расположенный на дороге, проходящей параллельно железнодорожной насыпи, примерно в 500м перед Камышловским мостом. От этого маленького укреплния практически ничего не осталось, его местоположение выдает только родник. В дзоте было два пулемета «Максим» и трофейный «MG-34». Около 10 часов 30 минут командир дзота Романчук открыл огонь
Из воспоминаний М.Садовникова: «Примерно в 10 часов 17 декабря командир дзота №13 старший краснофлотец Романчук и командир дзота №15 старший краснофлотец Умрихин доложили, что по симферопольскому шоссе, по Бельбекской долине и её склонам к дзоту движется большая масса людей, все в чёрном, наверное, эсэсовцы. Так оно и оказалось: впереди гитлеровских частей шли эсэсовские подразделения без шинелей, в одних френчах. Шинели им обещали выдать только в Севастополе. Приказываю подпустить их как можно ближе и открыть огонь из всех видов оружия… Дзот атаковало больше роты гитлеровцев. Подпустив врага метров на пятьдесят, Романчук открыл огонь из «Максима». Тут же Шевкопляс ударил из трофейного пулемёта. Зачастили винтовочные выстрелы. Первую атаку отбили, захлебнулась и вторая. Тогда фашисты выкатили противотанковое орудие и стали бить по амбразурам прямой наводкой.
Славно поработали матросы, не один десяток фашистов остался лежать на южном склоне Бельбекской долины. Но силы были неравны. Убиты комсорг дзота И.К.Шевкопляс (в документах Шовкопляс) и П.А.Андерсон, перебило руку командиру дзота П.Н.Романчуку, убиты ещё двое. Остались А.К Деркач и молодой матрос Александр Зинченко. А немцы всё лезут и лезут. Повреждён пулемёт. Ранен в руку Деркач, и получил тяжёлое ранение Зинченко. Последними усилиями они вынимают и выбрасывают замок от вышедшего из строя пулемёта, набирают, сколько могут, боеприпасов и отползают к кустам в тыл, в Камышловскую долину.
К концу дня в живых осталось трое: тяжелораненый командир и матросы Деркач и Зинченко. Зинченко вызвался уничтожить орудие, продолжавшее бить по дзоту. Романчук разрешил. Взяв связку гранат, краснофлотец пополз. Через несколько минут там, где стояло орудие, раздался раскатистый взрыв…К вечеру 17 декабря связь дзота №13 прекратилась. Обстановка была неясной. Послали связного - краснофлотца Коваленко (Коваленко Иван Макарович, ординарец М.Н. Садовникова). По пути он встретил раненого командира дзота №13 - Романчука, расспросил его, отправил в медсанбат, а сам попросил разрешения остаться в дзоте №14, у Пампухи. Они дружили давно, ещё с финской войны, вместе отпросились после неё служить на флоте».
Командир 14-го дзота И.Пампуха вместе с И.Коваленко провели разведку в районе разбитого 13-го дзота. Они насчитали возле дзота 49 убитых немцев, два разбитых пулемета и одно 37мм орудие.
Подтверждают эти данные и воспоминания командира 16-го дзота Г.С.Пузика: «Мне с сопки было видно, как через сад, с правой стороны немцы обходят 13-й. Связь с батальоном была прервана в нескольких местах, … Тогда я самостоятельно принял решение поддержать Романчука с правого фланга. Немцы, укрываясь в складках местности, обошли дзот слева (скорее всего, по ж/д насыпи, прим. мое А.Н.). Часа в 4 дня дзот загорелся и не стал отвечать огнем».
15-й, вступивший в бой на час позже 13-го, оборонялся гораздо дольше. «Долго и упорно сражался дзот № 15. Он стоял на середине северного склона Бельбекской долины (почти напротив 13-го и 14-го дзотов) и держал под обстрелом долину и шоссе на Симферополь. В бой дзот вступил 17-го декабря около 10 часов. Очень он мешал продвижению фашистов. Атаки фашистов были безуспешными. Поддержка миномётов и крупнокалиберного пулемёта не помогла. Дзот держался, не давая рвущимся вперёд гитлеровцам поднять головы. Было убито более полусотни немцев. Но и защитники несли потери: убит комсорг Пётр Гринько, двое ранено. Моряки ножами и штыками в каменистой земле вырыли могилу. Стали хоронить - на руке Гринько часы. Идут. Решили оставить - пусть идут часы».
В дневном бою 17-го декабря 15-й удержался. Обследование места расположения дзота, дало интересные результаты. Судя по всему, в качестве дзота использовали естественную пещеру, которую расширили и укрепили с фронта толстой бутовой каменной кладкой. Возможно, это и послужило причиной его устойчивости к огню противника.
Немцы в 17 часов залегли в саду в долине Бельбека и начали артиллерийский обстрел дзотов № 12 и 16, мешавших продвижению.
Из воспоминаний Н.И.Крылова: «С наступлением темноты, в шестом часу вечера, атаки противника повсюду прекратились. Продолжался только обстрел наших позиций. Над всем обводом севастопольских рубежей непрерывно взлетали осветительные ракеты: по-видимому, немцы ждали ночью наших контратак».
Со стороны Дуванкоя было выпущено 48 снарядов среднего калибра, дзот № 16 получил попадание в амбразуру и в крышу. Были убиты два краснофлотца, остальные контужены, у командира дзота Г.С.Пузика был выбит глаз. 12-й дзот был разбит, судьба расчета неизвестна. С наступлением темноты противник остановил свое наступление.
В бою 15-го и 16-го дзотов много неясных моментов. Они входили в одну группу с артиллерийским дотом №4, вооруженным 76мм орудием, и по логике, они должны были действовать совместно, но… 4-го дота, в воспоминаниях, как будто не существует.
Та же картина и с 39-м артиллерийским дотом, он входил в одну группу с 13-м и 14-м дзотами, но об артиллерийских дотах в воспоминаниях ни слова.
А вот с дзотами 11 и 12 ситуация совершенно неясная. Казалось бы, что может быть неясного в истории 11-го дзота. Двое из легендарного расчета остались в живых И.Еремков и Г.Доля. Всю страну обошел текст посмертной записки, написанной кровью, краснофлотца Электромеханической школы, героя Советского Союза, А.В.Калюжного, погибшего в доте, но…
А.В.Калюжный героем Советского Союза не является, блее того, по одним документам, размещенных в ОБД «Мемориал», он числится пропавшим без вести, по другим, дезертировавшим из части в начале войны. На его фото, надпись на бескозырке отретуширована.
На этом странности не заканчиваются. Не числятся в составе расчета дзота ни С.Раенко (командир дзота), ни Г.Доля, ни И.Еремков, хотя фамилии остальных бойцов расчета совпадают. Есть и другие неясности и неточности.
Общий ход событий показывает, что 17.12.41г. дзот не мог вступить в бой (как это указывается в официальной версии событий). Но первые потери дзот понес именно 17.12.41г. при обстреле дзота немецкой артиллерией, был убит краснофлотец В.Мудрик.
Из воспоминаний Жигачева: «Молодёжь иногда спрашивает меня: что такое дзот? Ответ таков - это дерево-земляная огневая точка. А по сути, если вырыть в земле большую и глубокую яму, а в неё опустить деревянный сруб с двумя или тремя прорезями-амбразурами и дверью, а потом всё это засыпать землёй, а сверху камнем, ещё лучше камнем с раствором бетона,- вот и получится дзот. Построены они были в местах, откуда открывался большой обзор, и хорошо простреливалась вся местность.
В каждом дзоте имелся станковый пулемёт системы «Максим» и расчёт из семи краснофлотцев. Кроме пулемёта в каждом дзоте было три- четыре винтовки, которые уже много послужили в Осовиахиме. Зато патронов нам подбросил начальник боепитания воентехник 3-го ранга А.И.Яроцкий достаточно: на каждый дзот по 20-22 тысячи штук патронов. Были и гранаты, по 200-250 штук на каждом дзоте. Кроме того, матросы приготовили на каждый расчёт не менее 150-200 бутылок с зажигательной смесью».
Это не совсем так. Дзоты были самые разные. 13-й и 14-й были действительно, сложены из шпал, с земляной обсыпкой. 15-й вырублен в скале, конструкцию 12-го установить не удалось, скорее всего, он был вырублен в скальном основании, и его стены были сложены из бута на цементном растворе. Большинство дзотов тыловой линии, по определению, дзотами не являлись. Они не были деревоземляными, а представляли собой, (за редким исключением) сборные железобетонные доты или СЖБОТы.
Конструкция 11-го так же не совсем понятна, на его месте сейчас находится «реконструкция» дзота, не дающая ясного понимания об его устройстве. Скорее всего, он имел комбинированную конструкцию: его основание было вырублено в скале, стены сложены из бута, а перекрытие было бревенчатым. Все вроде бы ясно, но…
Размеры укрепления совсем небольшие, защищали его 7 бойцов, и не совсем понятно, как они укрывались в нем от обстрела. Места явно не хватало. Поисковики, расчищавшие 11-й дзот, утверждают, что дзот был двухэтажным. Причем, нижний уровень расчистить не удалось,… не успели. Подтверждают эту информацию и местные жители, они утверждают, что дзот был построен на развалинах отдельно стоявшего дома с подвалом. У этого дзота много тайн.
Но в этот день вели бой не только бойцы 1-й пульроты. Помимо долины Бельбека противник предпринял наступление и на других участках.
В районе хутора Мекензия в наступление перешла 24-я пехотная дивизия. В этом районе наступление началось на час-полтора позже, в традиционное для немцев время, сразу после завтрака в 7ч. 30 минут. Немецкий 31-й пехотный полк предпринял атаку вдоль по дороге от хутора Мекензия по направлению к высоте 137.5, и далее, к Мартыновому оврагу.
Противостоял противнику пополненный и переформированный 3-й полк морской пехоты (командир полковник С.Р.Гусаров). После ввода резервов, противнику удалось потеснить на 250-300м бойцов полка, но противник наткнулся на доты главного рубежа, которые занимала 2-я пульрота того же батальона Электромеханической школы.
После этого, фронт на участке вокруг хутора Мекензия стабилизировался. 54-й полк 25-й дивизии свои позиции удержал и сохранил локтевую связь с отступившим со своих позиций 2-м Перекопским полком.
2-й батальон 32-го немецкого пехотного полка (той же 24-й дивизии) в 6ч утра, предпринял обходное движение, спустившись в долину Кара-коба по дороге мимо одноименной пещеры, однако наткнулся на бойцов 105-го отдельного саперного батальона, строивших окопы на небольшой вытянутой высоте в 400м западнее колодца.
Из книги Г.И.Ванеева: «У безымянной высоты в долине Кара-Коба противник атаковал курсантский взвод младшего лейтенанта В. И. Соколова, находившийся в боевом охранении 105-го отдельного саперного батальона 25-й стрелковой дивизии. Первоначально враг обрушил на позиции взвода артиллерийско-минометный и пулеметный огонь, а затем на курсантов устремилась рота вражеской пехоты. Разгорелся неравный бой. Курсанты стояли насмерть. Но кончился боезапас. Виктор Соколов приказал подчиненным отходить, а сам с несколькими бойцами остался прикрывать их отход. Тяжелораненого Соколова и его боевых товарищей схватили враги. Они пытались допросить Соколова, выведать у него нужные сведения, но Виктор молчал. Фашисты выкололи воспитаннику училища коммунисту Соколову глаза, вырезали на его теле звезды, но он молчал. Пытая командира, изверги хотели устрашить его подчиненных, еще живых. В злобной ярости они распороли ему живот и вырезали язык. Герой умер, не проронив ни слова. К утру следующего дня высота была отбита у врага. Курсанты похоронили героя с почестями и поклялись отомстить врагу за его смерть». Сейчас его могила находится на территории воинской части в долине Кара-коба.
П.А.Моргунов в своей книге указывает: «Во II секторе в долине Кара-Коба наши войска не допустили продвижения врага». Это не совсем так. Боевое охранение 105-го ОСБ свою задачу выполнило, атака батальона 32-го немецкого полка потеряла свою внезапность. Но, не добившись успеха внезапной атакой, 32-й немецкий пехотный полк, во второй половине дня предпринял еще одну атаку двумя усиленными батальонами на позиции 1-го Севастопольского полка морской пехоты (командир полковник П. Ф. Горпищенко, военком старший политрук П. А. Чапский).
Основной удар пришелся на 2-й батальон полка, оборонявший подъем из долины на г. Читаретир (отм.256.2). Бывший батальон Дунайской военной флотилии сражался мужественно, но нес тяжелые потери, в рукопашной схватке, погиб командир батальона A.Г. Петровский, комиссар батальона, старший политрук Н.В. Рыбаков был тяжело ранен. Командир батальона был похоронен здесь же, на скатах высоты, обращенных к пос. Сахарная головка.
Противник смог прорваться на высоту, и захватить несколько дзотов и пулеметных дотов. Прорыв на этом участке, грозил выходом противника в Мартынов овраг, что привело бы к рассечению СОР на две части. Комендант сектора полковник И.А.Ласкин оперативно отреагировал на угрозу. В район высоты Сахарная головка на машинах был переброшен 2-й батальон 7-й бригады (командир капитан А. С. Гегешидзе, военком батальонный комиссар А. П. Турулин). Батальон к вечеру 17.12.41г. находился в готовности на следующий день контратаковать противника.
Еще один удар наносился по направлению на дер. Нов. Шули (Штурмовое) через высоту Чириш-тепе. Здесь атаковала 50-я немецкая пехотная дивизия. Ей противостояли три полка из разных соединений: 2-й полк морской пехоты (командир майор Н. Н. Таран, военком старший политрук Н. И. Калашников), 31-й стрелковый полк 25-й дивизии (командир подполковник К. М. Myxaмедьяров, военком батальонный комиссар В. Т. Швец) переброшенный накануне 514-й стрелковый полк (командир подполковник В. В. Шашло, военком батальонный комиссар О. А. Караев). 172-й дивизии. В резерве на этом участке находились два батальона этой же бригады: 4-й батальон к-на Родина (военком старший политрук Т. И. Белов) и 5-й батальон к-на Подчашинского (военком старший политрук М. К. Вилявдо). Кроме того, в боевых порядках находились остатки 1-го батальона 7-й бригады морской пехоты (командир капитан B.П. Харитонов, военком политрук И. Д. Бурган).
Противнику совместной атакой 2-го батальона 121-го пехотного полка и трех батальонов 122-го полка (50-я дивизия) удалось владеть окопами 2-го морского полка, и потеснить подразделения 31-го полка на высоте Чириш-тепе.
Еще один удар наносился от дер. Ниж. Чоргунь вдоль р. Черная на Инкерман. Здесь действовала 1-я румынская горнострелковая бригада. Планировалось атаковать гору Гасфорта двумя группами, численностью до батальона в каждой. Но, атака с самого начала пошла неудачно.
Начать с того, что атака, которая должна была начаться в 6:55, началась не одновременно, 3-й батальон опоздал с выдвижением, и вперед пошел только один 23-й батальон, что незамедлило сказаться на результате. Румыны понесли тяжелые потери.
Румыны получив в подкрепление 2-й батальон 1-й ГСБр, начали повторную атаку, которая снова испеха не имела, из-за советского флангового огня с окраины д. Карловка (Н.Чоргунь). Разгорелся бой. в ходе которого обе стороны понесли серьезные потери, но успехов не добились [67].
72-я немецкая пехотная дивизия атаковала по Ялтинскому шоссе и на высоту 212,1 в районе Балаклавы. На участке сводного полка НКВД, противнику удалось продвинуться вперед по лощине между старыми фортами, захватив передовую линию окопов. Противника удалось остановить, но отбить передовую линию окопов не удалось.
Из Карани (Флотское), к передовой был подтянут пополненный 383-й полк (командир подполковник А. Д. Ерофеев, военком батальонный комиссар В. В. Прохоров). Комендант сектора введя в бой, вновь сформированный 3-й батальон, 383-го полка остановил продвижение противника по долине между фортами, но вернуть позиции не смог. Содействовали бойцам и советские летчики. 6 штурмовиков (ведущий старший лейтенант Ф. Тургенев) нанесли удар по вражеской колонне на дороге Байдары — Варнутка — Севастополь. В результате десятки автомашин были разбиты, на дороге образовалась пробка.
Авиация противника произвела несколько налетов на город и порт, в которых участвовало 98 самолетов. Противник активно пытался противодействовать советской авиации, пытаясь атаковать аэродром Херсонесский маяк. На аэродроме прямым попаданием бомбы был разрушен капонир и разбит И-153. На плавбатарею № 3 («Не тронь меня!») было совершено пять налетов, по 3—4 бомбардировщика. Ни одна из 45 бомб в батарею не попала, зато зенитчики батареи сбили один атаковавший Ю-87.
Всего в тот день истребители и бомбардировщики поднимались для нанесения ударов шесть раз (30 самолетовылетов ударных самолетов, в том числе 18 Ил-2 и 5 Пе-2, 28 вылетов истребителей сопровождения). Подавляющее большинство из них было направлено на направление острия главного удара противника из района горы Азис-Оба. Первоочередной целью являлась вражеская бронетехника, поддерживавшая атаку вражеской пехоты. За день летчики доложили об уничтожении одного танка, трех танкеток, трех бронемашин, пяти автомашин и четырех минометов, а также до полуроты пехоты.
До наступления темноты противнику удалось вклиниться в оборону СОР только в районе Бельбекской долины. Правда, прорыв был достаточно глубоким и широким.
388-я дивизия в этот день в боевых действиях не участвовала. По официальной версии, она в ночь с 17 на 18-е была выдвинута на предназначенные ей рубежи, но задержалась с выходом, выдвинулась утром 18-го декабря, попала под обстрел, понесла потери.
А что же было в реальности. Попробуем разобраться с документами. Оперсводка №3 [68] Датирована 20:00, 17.12.41г.:
1. Дивизия, выполняя приказ комармии, с 10ч.20м., начала передвижение в новый район и к 15 часам вышла:
773-й СП в район изгиба дороги в Ѕ км южнее выс. 104.5
778-й СП основными силами в район ПСТ Мекензиевы горы
782-й СП и остальные части -Инкерман…»
Т.е. движение дивизии началось уже 17-го, и 773-й полк к 15 часам находился в районе Томатный завод- д.Бельбек (совр.с. Фруктовое).
40-я кавдивизия (без 149-го кавполка), численностью чуть больше батальона, прибыла в район дер. Бельбек к 20 часам 17-го декабря. 149-й кавполк продолжал оставаться на своих позициях, на плато, прикрывая дорогу.

Глава 27 2-й штурм. День 2-й, 18 декабря 1941г.

В ночь с 17 на 18 декабря 1941г. советские войска производили перегруппировку. В ночь на 18 декабря контр-адмирал Г. В. Жуков и член Военного совета дивизионный комиссар Н. М. Кулаков направили донесение:
   "Василевскому. Кузнецову. Октябрьскому.
   1.17/ХII—41 г. противник при поддержке авиации, артиллерии, танков с утра перешел в решительное наступление по всему фронту. В результате боев наши части удерживают рубежи, на отдельных участках, неся крупные потери, отошли на 1 —1,5 км. Потери противника: подбито 12 танков, 5 самолетов, уничтожено много живой силы. С утра 18 декабря ожидается повторная атака.
   2... На 17/ХII—1941 г. части имели 30—40% штатного состава. Пополнение частям требуется единовременно не менее 4000 человек, из них 50% вооруженных, в последующем пополнении четыре маршевые роты ежедневно".
На 18 декабря командующим Примармией И.Е.Петровым было назначено контрнаступление. Как указывает П.А.Моргунов «В целях восстановления положения на фронте командование Приморской армии решило контратаковать противника 18 декабря с использованием частей из армейского резерва. В IV сектор был передан из резерва 773-й стрелковый полк (388-й стрелковой дивизии), которому была поставлена задача совместно с 8-й бригадой морской пехоты и 40-й кавалерийской дивизией восстановить положение в районе Азис-Оба. Остальные батальоны 7-й бригады получили задачу восстановить положение во II секторе на участке 2-го полка морской пехоты. В III сектор были направлены местный стрелковый полк и 3-й батальон 7-й бригады морской пехоты с целью восстановления положения в районе вые. 319,6 и Кая-Баш».
Наступление, это привело к огромным потерям, и в конечном счете, к созданию критической обстановки под Севастополем. Это было наступление, о котором советские историки говорят всегда неохотно, вскользь. Идея была проста: срезать немецкий клин. Для этого нужно было нанести удары справа, из 3-го сектора, и слева, из 4-го сектора, с позиций 8-й бригады. Для этого выделялись, казалось бы, значительные силы. Но вышло совсем иначе. В связи с тем, что для наступления были выделены недостаточные силы (а, достаточными Севастопольский оборонительный район не обладал) сражение вылилось в ряд отдельных схваток.
Основную роль в этом наступлении должны были сыграть части прибывшей 388-й дивизии. К сожалению, сразу по прибытию в Севастополь, ее растащили по частям. Уже 13.12.41г. у дивизии забрали один батальон 782-го полка, и передали в 25-ю чапаевскую дивизию. 15.12.41г. у дивизии забрали батарею 37мм зенитных автоматов, и передали ее в ту же дивизию. 17.12.41г. у дивизии отобрали минометный дивизион, и отдали в 172-ю дивизию. В отражении румынской атаки во 2-м секторе, минометчики 388-й СД сыграли важную роль. От дивизии, по сути, оставались лишь три стрелковых полка, которые и передали в состав секторов.
В 4-й сектор был передан 773-й полк, в 3-й сектор передавался 778-й полк. 782-й (2 батальона) держали в резерве 3-го сектора. Командир 388-й, дивизией не командовал.
Многие историки клеймят позором командование СОР за то, что оно бросило в бой слабообученную и необстрелянную 388-ю дивизию в бой. Это миф. Никто не вводил в бой эту дивизию. Два ее полка должны были освободить другие части для атаки. Изучая историю обороны Севастополя, сталкиваешься со странным фактом.
Чаще всего, в бой бросаются одни и те же части. Части, проявившие стойкость в боях непрерывно вводятся в бой, ими как бы затыкают дыры в обороне. Если немецкий главнокомандующий отводил войска для переформирования, и менял их свежими частями, то советское командование непрерывно бросало в бой одни и те же части. В атаку должны были идти бойцы 8-й бригады, 40-й кавдивизии, Местного стрелкового полка, 287-го полка. Т.е. те части, на плечи которых легли самые тяжелые испытания предыдущих боев.
Но вернемся к 388-й дивизии. Из оперсводки №4 от 8:00, 18.12.41г.:
«Части дивизии в течение ночи выдвигались в намеченные районы и к 6:40 занимали следующее положение:
773-й полк из района изгиба дороги 200м южнее д. Бельбек поступил в распоряжение генерал-майора Воробьева
778-й СП двумя батальонами занял район обороны в районе выс. 90.0 -артель «Серп и Молот», третьим в районе кордона Мекензи №1
782-й состредоточился в районе Циганская балка, высота 66.6
953 АП . 1-й дивизион передан в распоряжение коменданта 4 сектора, 2-й дивизион на огневой позиции в районе 778СП
Рота 773-го полка выполнявшая задачу по выводу взвода управления в расположение не вернулась, результата ночных действий нет».
В переводе с армейского на русский: 773-й полк, к рассвету, оставался в том же районе. Полк располагался в строениях бывшего томатного завода, и, из-за нераспорядительности командования в нужный район не выступил.
778-й полк двумя батальонами занял оборону на Главном рубеже: от выс. Трапеция (190.0) до взорванного Камышловского моста, и далее, до бывшего хутора Моцениго (Артель «Серп и Молот», ныне не существует). 2-й дивизион 953-го артполка (командир к-н Норенко) занял позиции рядом со 2-м дивизионом 265-го полка.
Чтобы не допустить прорыва немцев по долине Бельбека, приходилось стягивать к прорыву войска, закрывая брешь. От полустанка Мекензиевы горы был переброшен 2-й батальон 241-го полка 95-й дивизии (командир к-н Егоров, по другим данным ст. л-т Трушляков), еще не закончивший формирование.
Схематично расположение и движение частей показано на рисунке.



Стремясь выпятить роль флотских частей, и преуменьшить роль 388-й СД советские историки пишут о том, что стрелковая и пулеметная роты электромеханической школы в одиночку сдерживали наступление противника. Это неправда, чудес не бывает. Кстати, по неизвестной причине, оперсводка №5 по 388-й СД в деле отсуствует. Если верить архивным работникам, она исчезла в 70-е годы (и это не единичный случай). Но события можно легко восстановить по воспоминаниям, они довольно точны, и их достаточно много. Если отбросить флотское бахвальство, а взвешенно подойти к событиям, можно сделать вывод о том, что противника смогли удержать на рубеже Камышловского оврага только совместными усилиями. Разберем событий 18.12.41г. подробнее, по участкам.
4-й сектор. Части 90-го стрелкового полка все эти дни отражали атаки румынских и немецких войск. Только за один день 18.12.41г. было отражено три атаки. В основном, противник сдерживался артиллерийским огнем двух 100мм дотов, одним орудием 10-й батареи и дивизионом 76мм орудий к-на Наумова (6 орудий, 57-й АП).
Части 8-й бригады, накануне отошли на линию Главного рубежа, в район выс. 133.3. Сейчас это войсковая часть, на территории которой сохранились казармы 8-й бригады и дот № 3 Противника сдержали дзоты, построенные на линии Главного рубежа. Из журнала боевых действий 40-й КД: «Комендант 4-го сектора г-м Воробьев в связи с малочисленностью 40-й КД дал приказ привести в порядок части 8-й бригады, и кроме того выдвинуть на участок правее 8-й бригады, на смену 40-й КД совершенно свежий, только что выгрузившийся в порту 773-й СП. Последний должен был занять участок от долины р.Бельбек до проселочной дороги 1 км западнее Азис-Оба…40 КД должна была занимать позиции между 8-й бригадой и 773СП…»
Вот что любопытно: если 773-й полк, действительно, располагался в районе Томатного завода, то шагать до места ему было … всего час-полтора. К месту (если верить журналу 40-й КД) полк прибыл в 11ч 30 минут. Причина опоздания непонятна.
Еще в 5ч. 50м. утра батареи береговой обороны и полевая артиллерия четвертого сектора нанесли по врагу удар, после которого советские части должны были перейти в атаку.
"Дивизия" заняла следующие позиции: на дороге по плато 151-й полк майора Обыденного, на правом фланге 154-й полк. 149-й полк в резерве.
8-я бригада, приводившая в порядок остатки 2-го и 3-го батальонов в тылу (в районе выс. 133.3), на позиции выйти не успела. Онем деликатно написали, что он занял позиции в 2 км позади 40-й КД. Подходящий 773-й полк 388-й СД должен был занять позиции на правом фланге, между дорогой по плато и Симферопольским шоссе, атакуя противника в направлении окруженного 241-го полка, но тоже опоздал.
Т.е. 40-я КД, осталась один на один с немцами. В связи с этим, 154-й полк расятнулся до долины Бельбека, а 149-й закрыл брешь в обороне до 4-го батальона 8-й бригады. Т.е. дивизия атаковала не всем своим составом, а лишь одним полком, численностью не более 250 «сабель». Остальные «полки» дивизии закрывали фронт, ранее занимаемый бригадой, а и то не полностью.
К 6 часам 151-й полк 40-й дивизии действительно атаковал, но..., в 6:30 началась артподготовка немецких войск и встречное наступление немецкой 22-й дивизии. Завязался неравный встречный бой. Поначалу контратака спешенных конников имела успех, но потери были исключительно велики.
Удалось продвинуться на 500м, но дальше двигаться было невозможно. Бойцы залегли. В контратаке был убит командир 151-го кавалерийского полка 40-й дивизии майор Н. А. Обыденный. Его заменил капитан П. И. Сыров.
Противник попытался просочиться на правом фланге дивизии, в ходе контратаки пропал без вести командир 154-го кавполка подполковник Макаренко.
В 10 часов атаку 40-й кавдивизии поддержала авиация СОР, штурмуя боевые порядки немецких войск сначала 10 истребителями, а затем 6-ю Ил-2, что ненадолго задержало противника.
Тяжелый бой шел на дороге. Бойцы 40-й "дивизии" сражались отчаянно, 50-летние кубанские казаки, ставшие севастопольской пехотой, дрались отчаянно, но атаковать противника, который был вдвое больше их по численности, они не могли. Батальон 16-го пехотного полка начал обходить бойцов 151 кавполка по флангу. По плану там должен был находиться 773-й полк, но…
В 8 ч 30 минут пешая колонна полка была атакована фашистской авиацией на дороге в Бельбекской долине. К этому времени колонна полка только успела спуститься в Бельбекскую долину(!). Т.е. полк "опоздал" с выходом как минимум на 5 часов!
Из воспоминаний Г.Бидермана (132-я нем. ПД) пишет так: «Враг, зная о наших попытках захватить подходы к гавани, бросал все новые части для обороны рубежей на нашем пути. Наши головные подразделения попали под град атак бомбардировщиков и истребителей, понеся тяжелые потери». Это действительно так.
Г.И.Ванеев пишет: "Обнаруженный немецким самолетом-разведчиком, полк попал под артиллерийский обстрел, под штурмовку с воздуха. Затем был атакован пехотой и танками. Понеся большие потери, полк начал отходить..."
Это неправда. 773-й СП был в 8 часов застигнут на марше немецкой авиацией, в 3 км от намеченных рубежей. Одновременно, немецкий 22-й артполк произвел артиллерийский налет по дороге, по которой двигался полк. Подразделение, имевшее смешанный этнический состав, сформированное, из азербайджанцев и грузин, в селах вокруг Кутаиси, необученное и необстрелянное, понесло ненужные потери и разбежалось.
Чтобы собрать остатки полка были направлены помощник начальника штаба 8-й бригады майор Т. Н. Текучев, военком бригады бригадный комиссар Л. Н. Ефименко, начальник оперативного отдела 95-й стрелковой дивизии майор А. П. Кокурин, которым удалось собрать около пятисот-шестисот бойцов и командиров (из 2745 человек списочного состава) и довести до места. Именно в этом причина трехчасового опоздания полка. Для чего нужно было перебрасывать полк в светлое время, под огнем противника-непонятно. Восстановив хронологию событий, можно четко сказать, что в разгроме 773-го полка виновато командование (армии или сектора) слишком поздно отдавшее приказ о выдвижении на позиции.
Начальник штаба 8-й бригады, майор Т.Н.Текучев, направленный для сбора 773-го полка был убит, точные обстоятельства его гибели неизвестны. По официальной версии он был убит при артобстреле. Но... к этому времени артобстрел и налет закончились. Интересна и еще одна фраза из воспоминаний Д.С.Озеркина : " ... мы даже не смогли проститься с нашим товарищем, Тимофеем Наумовичем Текучевым, жизнь которого оборвала вражеская пуля...".
В беседах, оставшиеся в живых, ветераны 8-й бригады однозначно утверждали, что нач. штаба был убит, когда пытался остановить группу бойцов, попытавшихся перебежать к противнику.
Из воспоминаний Ефименко: «…. был выслан командир штабе бригады, который встретил двигавшийся полк у развилки дорог, находившегося к северо-востоку от деревни Бельбек. При подходе к этому пункту полк был атакован с воздуха немецкой штурмовой авиацией и, еще не понеся никаких потерь, разбежался. Командир полка капитан Ашуров и комиссар полка Алимов в течение целого часа не в состоянии были собрать людей. На помощь им отправился начальник 1-й части штаба бригады майор Текучев. С большим трудом ему удалось собрать разбежавшихся и укрывшихся под кустами солдат полка и повести их к исходному рубежу. Перед началом перехода в контратаку мы с командиром бригады, наблюдали за ходом атаки и, заметили, что в рядах полка произошло какое-то замешательство, часть бойцов начала отходить назад. Для выяснения создавшегося положения я вместе со связным отправился к месту нахождения полка. В 600метрах от командного пункте мы натолкнулись на большую группу солдат, возбужденно о чем-то толковавших на азербайджанском языке. На мой вопрос: "В чем дело?" По чему тут такая толчея?" послышались возгласы на ломаном русском языке: "Здеся большая начальника убита". При подходе ближе мы увидали смертельно раненого майора Текучева. Наклонившись к нему, я назвал его по имени и отчеству. Он на как-то миг открыл помутившиеся глаза и снова их закрыл. Вскоре из его уст послышались еле уловимые слова. Я нагнулся еще нижа и услышал следующие слова "Севастополь не сдавайте, уничтожайте гада. Веру…" дальше уже ничего не последовало, речь на этом оборвалась, Дмитрий Николаевич Текучев скончался». Остатки разбежавшегося полка, около 13 часов привел майор А. П. Кокурин. Эти данные подтверждаются и другими воспоминаниями.
Из-за опоздания 773-го СП На правом фланге 40-й КД зияла брешь. Пользуясь этим, 3-й батальон 16-го пехотного полка к 12 часам достиг восточных скатов отм. 133.3.
Чтобы хоть как-то удержать позиции, командование сектора пожертвовало последними резервами: ротой охраны штаба 8-й бригады морской пехоты и разведротой 90-го стрелкового полка, бросив их в бой. Противник, поддерживаемый штурмовыми орудиями, рвал на части оборону 8-й бригады. Ни о какой контратаке на курган Азис-оба речь уже не шла.
Около 12 часов в наступление против 4-го батальона 8-й бригады перешел 65-й немецкий пехотный полк (22ПД). Из воспоминаний Ефименко: «По истечении двух часов после прекращения налетов нашей авиации, противник силами до 2-х батальонов пехоты снова предпринял атаку на позиции 4-го батальона. Наиболее ожесточенные бои завязались на участках, занимаемых второй и третьей ротами этого батальона. Несмотря на исключительный героизм, проявленный бойцами роты, возглавляемой младшим лейтенантом Бондаренко и политруком Ткаченко, немцам удалось окружить роту. Часть подразделений немецкой пехоты достигла командного пункта 4 батальона и захватила его. Рота под командованием младшего лейтенанта Бударина Н.К. и политрука Давыдова П.Ф перейдя в контратаку против во много раз превосходящих сил противника, была остановлена и окружена немецкими войсками. Умело организовав круговую оборону роты и перемолов до трех десятков гитлеровских солдат и офицеров, к исходу дня 18-го декабря вышла из окружения.
С наступлением темноты взвод разведки и два стрелковых взвода четвертого батальона под командованием лейтенанта Удодова А.С, атаковали противника, засевшего на командном пункте 4-го батальона. Внезапной атакой разведчики ворвались в окопы и уничтожив до взвода немецкой пехоты, очистили от гитлеровцев командный пункт и восстановили связь с штабом бригады.
Положение на участке 4-го батальона было восстановлено, и подразделения батальона остались на своих прежних позициях, за исключением роты младшего лейтенанта Бударина, которая продолжала оставаться в окружении, и вела ожесточенный бой с наседавшими на нее гитлеровцами. Этот неравный бой длился почти трое суток».
Прорвавшись по дороге три немецких Stug III выскочили к позициям 2-го дивизиона (командир старший лейтенант И. Д. Крыжко) 397-го артиллерийского полка, стоявших в районе отм. 133.3 Одно из штурмовых орудий раздавило 76мм орудие вместе с расчетом, но командир батареи старший лейтенант Т. Н. Дюкарь открыл из двух оставшихся орудий огонь прямой наводкой. В результате два штурмовых орудия были уничтожены, а третье повернуло обратно. К вечеру бой шел уже в 200м от проволочного заграждения.
К исходу дня был окружен «новый» КП 8-й бригады морской пехоты. На окруженном КП находилась небольшая группа краснофлотцев, командиров и политработников бригады, незадолго до этого прибывшая группа воинов-кавалеристов. Кроме того, на перевязочном пункте, рядом с КП, находились 24 тяжелораненых бойца. Окруженных возглавили начальник штаба бригады Майор В. П. Сахаров и заместитель начальника политотдела батальонный комиссар Д. С. Озеркин. Из воспоминаний Д.С. Озеркина: "До ночи удалось продержаться, отбиваясь из двух пулеметов, к ночи один заклинило, восстановить не удалось. Нас оставалось человек тридцать -тридцать пять и более двадцати тяжелораненых. Кто мог передвигаться шли сами, раненых тащили на плащ-палатках, носилок не было... Шли долго, часа три, прошли около семи километров, только после этого вышли к своим...".
В районе командного пункта 5-го батальона, над современной деревней Тенистое около 10 утра часов завязался бой 22 бойцов 5-го батальона бригады под командованием сержанта Стогния. В живых стался только раненый краснофлотец Василий Шаповалов, который смог ночью пробраться в расположение соседней, 3-й роты 1-го батальона, стоявшей в долине.
К вечеру 18 декабря 1941г. 8-я бригада и приданные ей части занимали следующие позиции: остатки 773-го полка на скатах высоты 133.3 вдоль дороги, 40-я кавдивизия - обратные скаты выс. 133.3 до противотанкового рва над дер. Бельбек (Фруктовое), далее оборону занимали остатки 8-й бригады.
В.Л. Вильшанский пишет: «Темп продвижения противника, на участке 8-й бригады составлял 500 метров в день…». Но это неправда, только за первые двое суток бригада потеряла 50% личного состава и откатилась на 5 км в тыл.
В долине р. Бельбек противник завяз. Держался 15-й дзот, вступил в бой 14-й. Открыл огонь дот № 39. С другой стороны моста, дзот № 12 остановил немцев на грунтовке. Дзот был поврежден артиллерией противника, но за ночь восстановлен личным составом. В 600м от него открыл огонь 11-й дзот. Окопы 10 и 11, которые занимала стрелковая рота батальона электромеханической школы, проходившие по кромке оврага, в 14 часов открыли огонь по пехоте противника. Противник, наткнувшись на плотный пулеметный огонь, отступил, но начал обстрел дзотов артиллерией.
Дзот № 12, первым открывший огонь, был засечен противником, и попал под плотный минометный и артиллерийский обстрел. И.Еремков, ушедший в дзот №11, вернуться уже не смог. При обстреле погиб пулеметчик Борис Кецба, спустя час был убит второй номер Алексей Штец, но при повторной немецкой атаке 12-й вновь ожил. Дзот был приведен к молчанию прямым попаданием снаряда в амбразуру. Погибли краснофлотцы Ручка и Арустамян. В живых остались только И.Еремко и раненый командир дзота ст.2 ст. Беленко.
Продолжали вести бой 16-й, 15-й, 14-й и 11-й дзоты, из-за отхода советских частей вступили в бой дзоты второй роты, расположенные правее. Этот день стал последним для дзота № 15. Из воспоминаний М.Садовникова: «Наступило утро 18-го декабря. Командир 15-го дзота краснофлотец Умрихин доложил, что фашисты выкатили на шоссе противотанковое орудие и бьют из него по амбразуре дзота. Началась своеобразная дуэль моряков с пулемётом и расчёта немецкого противотанкового орудия. Метким пулемётным огнём короткими очередями моряки выводили прислугу орудия из строя и не давали возможности выполнить наводку. Один-два выстрела из орудия - и расчёт его убегает в укрытие. Но раненых и убитых у орудия становились всё больше и больше. Гитлеровцы убедились, что «орешек» пушке не по зубам.
Наступило временное затишье. А через некоторое время доклад: «На шоссе подошёл танк и остановился в расстоянии 300-400 метров от дзота. Двух моряков послал на его уничтожение».


Легко сказать - послал. Один из краснофлотцев с бутылкой зажигательной жидкости и связкой гранат буквально скатился из дзота по склону в долину и по канаве вдоль шоссе пополз к бронированной машине. Второй, скатившись в лощину с левой стороны дзота, медленно и очень осторожно продвигался к цели.
У дзота начали рваться снаряды - это танк стал бить прямой наводкой. Мог ли устоять пулемёт против тяжёлой бронированной машины? Всё больше и больше разрушений в дзоте, разбит пулемёт, погиб командир дзота, оставшиеся тяжело ранены. Дзот замолчал.
Фашисты ринулись в атаку. Когда они по склону стали приближаться к разбитому и умолкнувшему дзоту, под ногами у них начали рваться гранаты. Два израненных, умирающих краснофлотца, оставшихся в дзоте, продолжали вести бой. Они не в силах были бросать гранаты.
Собрав остатки сил, моряки зубами выдёргивали чеки и с трудом выталкивали гранаты из амбразур. Гранаты катились по склону и взрывались. Фашисты снова отошли. А в это время как салют умирающим, но не сдающимся защитникам Севастополя прозвучал взрыв, и громадное тело танка охватило пламя. Одному из моряков всё же удалось приблизиться к танку, бросить в него связку гранат и бутылку с зажигательной жидкостью.
Фашисты уже не решались атаковать в лоб, они обошли дзот далеко стороной и сверху, со склона подобрались к дымящимся его останкам. Все защитники во главе с командиром, старшим краснофлотцем Умрихиным погибли».
Картина, в общем, ясна, но непонятно другое: накануне противник не смог подойти к дзоту №15, т.к. дорога простреливалась артиллерийским огнем из дота. Об этом есть упоминания и в отчетах немецкой 132-й дивизии.
По воспоминаниям бывшего командира полка дотов и дзотов Шемрука, дот №4 сдерживал противника до вечера. Его атаковали пионерные (саперные) части численностью до двух рот, при поддержке 37мм орудия и зенитного автомата Орудия немцы установили рядом дорогой, в кювете. Дот вел непрерывный огонь, и разбил одно из орудий но, окруженный со всех сторон, он был взорван, после того, как закончился боезапас. Судьба личного состава неизвестна. К вечеру умолк и 39-й артдот. Около 14 часов к доту прорвались три моряка с крупнокалиберным пулеметом и заняли оборону. Около 15 часов к доту прорвался 16-летний комсомолец- самокатчик с приказом командира батальона. Попав под пулеметный огонь, он бросил велосипед, и добрался к доту ползком. В этот момент немецкий снаряд попал в то место, откуда вели огонь из пулемета краснофлотцы.
Пулемет был уничтожен, а самокатчик Васильев, был ранен осколками. Из воспоминаний: «Отдав пакет, я ползком добрался в район дорожного тоннеля в районе бывшего томатного завода. В этот момент на месте дота прогремел взрыв…» Немецкие саперы забросали гранатами, обойдя дот с тыла. При этом сдетонировал остававшийся боезапас. Взрыв полностью разрушил левую часть дота. Конец бою положили зимние сумерки.
Любопытно, но М.Садовников об артиллерийских дотах ничего не пишет. Как не пишет он и о пехотных частях, подошедших в ночь с 17 на 18 декабря. Сводный батальон 241-го полка, сначала контратаковал, а затем занял оборону поперек долины. По документам, именно в этом бою погиб политрук Фильченков, тот самый, который по легенде, в числе пяти героев-краснофлотцев, погиб еще 7-го ноября 1941г. под Дуванкоем. Бойцы еще не сформированного 2-го батальона 241-го полка, проявили себя стойкими бойцами и надежно перекрыли долину. Вместе с дзотами батальона ЭМШ именно они остановили продвижение противника по долине, хотя и понесли серьезные потери.
Левее дзота № 15, в верховьях балки находился дзот № 16. Он взаимодействовал с одним из пяти дзотов 8-й бригады, которые занимали бойцы объединенной школы Учебного отряда ЧФ. Дзот продержался до вечера и был разбит двумя штурмовыми орудиями противника. В живых остался только командир дзота Г.Пузик ( в некоторых документах указана фамилия Пузин). Но и противник дорого заплатил за эту победу, потеряв убитыми, тридцать пять солдат и двух офицеров 16-го пехотного полка. Кроме того, бойцами дзота было уничтожено одно штурмовое орудие.
Продолжал сражаться 14-й дзот, находившийся под мостом. Плотное взаимодействие батальона ЭМШ с артиллерией сектора, дало свои результаты. Дивизион 152мм орудий к-на Бундича (265-й артполк) коротким огневым налетом подавил артиллерию противника и уничтожил большое количество пехоты противника.
Держался и 11-й. Вечером в 11-й пробилось подкрепление. Вечером направили в дзот двух санитаров за ранеными. Но те отказались покинуть огневую точку. Так, ни с чем и вернулся один санитар, а другой остался в дзоте. Фамилию его установить не удалось. «Ночью к оборонявшимся прорвалось небольшое подкрепление. Вышли семеро, пробились трое. Пришел зав. клубом главстаршина Макар Потапенко, комендор дота главстаршина Константин Король и главстаршина Петр Корж. Не дошли до дзота главстаршины: Резников, Шинкарёв Романченко, Тихомиров, (все сверхсрочники из взвода разведки)». Так пишет М.Садовников, но по документам, разведвзвод погиб при контратаке 18.12.41г. По документам: зам. политрука (не главстаршина) Потапенко погиб 18.12.41г. и похоронен на Братском кладбище, главстаршина к.Король погиб 18.12.41г., похоронен на Братском кладбище. Та же картина и по остальным старшинам из взвода разведки. Не сходятся документы с рассказом М.Садовникова.
После гибели 15-го и 12-го дзотов в бой вступила вторая линия огневых точек. 21-й и 25-й дзоты. На основном направлении удара противник завяз. За сутки ему дулось продвинуться всего на 500м. Причин несколько. Безусловно, стойкость и мужество советских частей сыграли важную роль, но была и еще одна причина. 22-я и 132-я пехотные дивизии понесли серьезные потери, в бой должен был вступить резерв: 73-я пехотная дивизия, но…
В этот момент командующим 11-й армией был получен приказ о переброске 73-й дивизии на другой участок фронта. В распоряжении Э фон Манштейна оставался только один полк этой дивизии 213-й.
На плато Мекензиевых гор ситуация складывалась очень сложная. «Наступление» с другой стороны Бельбекской долины тоже не получилось. Комендант 3-го сектора, Т.К. Коломиец сумел собрать остатки отступившего 287-го полка, организовать оборону 2-го Перекопского полка на новых рубежах, кроме того, он получил подкрепления в виде свежего, пополненного Местного стрелкового полка, и 778-го полка 388-й дивизии. В резерве у него оставался 3-й батальон 7-й бригады, «задержанный» комендантом сектора еще со времени 1-го штурма.
Кроме того, ближе к передовой был подтянут 782-й полк той же дивизии. Силы были стянуты значительные, но, к сожалению, наступление было плохо организовано.
П.А.Моргунов об этих событиях пишет так: « В 3 секторе утром 287-й и местный стрелковые полки, 2-й Перекопский полк и 3-й батальон 7-й бригады перешли в контратаку, но противник открыл сильный артиллерийский огонь, а затем атаковал при поддержке танков, и наши части после сильного боя были вынуждены отступить».
Г.И.Ванеев пишет чуть более развернуто: «В третьем секторе утром этого дня 287-й стрелковый полк, местный стрелковый и 2-й Перекопский полки, 3-й батальон 7-й бригады морской пехоты начали атаку, стремясь восстановить положение на участке гора Кая-Баш, высота 209,9 и соединиться с 241-м стрелковым полком — правофланговым в четвертом секторе. Первоначально наметился успех. Но вскоре противник открыл сильный артиллерийско-минометный огонь и прижал наши части к земле, а затем перешел в наступление. Пехоту поддерживали танки и авиация. К исходу дня ему удалось оттеснить части третьего сектора на рубеж юго-восточные отроги Камышловского оврага, д. Камышлы».
Если события в четвертом секторе удалось хоть как-то реконструировать, то события в 3-м секторе между собой часто не стыкуются. Расставим по местам части, используя официальные документы. Проще всего определиться с позицией 3-го полка морской пехоты., полк удержал свои позиции в районе хутора Мекензия. Левее, огибая хутор, стоял 54-й полк, далее, до верховий Камышловского оврага стоял 2-й Перекопский полк
287-й полк был организован и выведен в район высоты 100.0 в верховьях Камышловского оврага.
778-й полк должен был занимать рубеж «выс. 192.0- артель «Серп и молот»…». Высота 192.0 -это современная г.Трапеция над дер. Камышлы. Артель, находилась в районе петли русла Бельбека, которая ныне не существует, русло реки выпрямлено. Ранее артель называлась хутором Моцениго. Она находилась прямо напротив Камышловского моста. Т.е. в том же районе находились две роты батальона ЭМШ в дзотах и окопах.
Не удалось найти документально подтвержденную информацию о маршруте движения Местного стрелкового полка и 3-го батальона 7-й бригады морской пехоты. По воспоминаниям 3-й батальон 7-й бригады сосредоточился в районе КП 3-го сектора. По Местному стрелковому полку нет даже воспоминаний. Есть только информация о потерях.
Об этом бое информация крайне скудна. Известно, что 287-й полк, поднимаясь по лощине из Камышловского оврага (сейчас в этом месте в/ч) был накрыт артиллерийским огнем и атакован. Наступать приходилось на очень узком участке вдоль тропы. С двух сторон лощины, по которой шли наступающие, рос труднопроходимый низкорослый лес. Сбив немецкую разведку, атакующие колонны вошли в лощину, где и были накрыты минометным и артиллерийским огнем.
Был накрыт артогнем и Местный стрелковый полк. По воспоминаниям, он наступал вдоль дороги, по лощине от Камышловского моста, однако эта информация нуждается в уточнении. По немецким донесениям (438-й полк 132-й дивизии) до батальона из «Orts. rgt.», т.е. Местного стрелкового полка были окружены в районе «церкви в лесу» (вероятнее всего церковь Преображения). Произошел тяжелый бой, в результате которого группировка была ликвидирована. Есть в донесениях 437-го полка той же дивизии упоминание об окружении «морской роты» в верховьях Камышловского оврага. Подробности боя еще предстоит уточнить. Отступающие советские части заняли позиции вдоль оврага. 287-й стрелковый полк занял оборону по берегу оврага в районе дер. Камышлы — вые. 192,0 (искл.), имея левом фланге 778-й стрелковый полк (388-й стрелковой дивизии), на правом 2-й Перекопский полк.
54-й стрелковый полк и 2-й Перекопский полк морской пехоты «для выравнивания фронта отошли на новый рубеж». На самом деле части отошли после тяжелых боев, в ходе которых части понесли серьезные потери, и был тяжело ранен командир 54-го полка.
Рубеж проходил от обрыва в долину Кара-коба в 1 км западнее хутора Мекензия (отм. 137.5) — перекресток дорог 3 км северо-западнее хутора Мекензия(урочище Горелый лес), западный берег Камышловского оврага. 3-й полк морской пехоты удержал свои позиции, отразив все атаки врага. 778-й стрелковый полк занял оборону северо-западнее Камышлы до долины р. Бельбек и отбил несколько атак противника.
Любопытно, но, ни Жигачев, ни Садовников не упоминают о каких либо советских частях в этом районе. По их воспоминаниям, стрелковая и пульроты батальона ЭМШ сражаются в одиночку. Нет даже упоминания о доте № 39, входившем в одну группу с дотами 11,12 и 14.
Немецкой артиллерии удалось разгромить атаковавшие советские части. Более глупо и бездарно положить людей невозможно. Большая часть бойцов, даже не смогла вступить в боестолкновение с противником, а была расстреляна минометным и гаубичным огнем. Даже спустя много лет, в конце 70-х годов ХХ века, место выглядело жутко: Груды касок, фляги, кости…
После артналета, атаковали немецкие пехотные части: два батальона 438-го полка и весь 437-й полк. Возможно, в этой контратаке участвовали и части немецкого 213-го полка 73-й дивизии, но эта информация нуждается в подтверждении. Известно, что, утром 18-го декабря, в районе Камышловского моста был захвачен ефрейтор из состава этого полка.
В ходе боев взвод 8-й роты 287-го стрелкового полка под командованием главного старшины С. А. Шустова попал в окружение. Весь день бойцы вели неравный бой, а ночью прорвались к своим. Отделение старшего сержанта В. А. Козлова из 3-го батальона 7-й бригады морской пехоты в течение двух часов сдерживало натиск взвода пехоты противника. Бойцы отошли с рубежа только после того, как израсходовали весь боезапас. В эту мясорубку попали лучшие части СОР. Обидно то, что наступление было просто плохо организовано комендантами секторов, из-за чего и произошла эта трагедия. Части отошли. Остатки 287-го полка заняли позиции по левому берегу оврага, от высоты 192,0 (г.Трапеция) до истоков оврага. КП 3-го сектора с высоты 115,7 пришлось полностью эвакуировать на 1-й лесной кордон. Правее стояли остатки 2-го Перекопского полка, еще правее 3-й полк морпехоты. Линия фронта в 3-м секторе проходила от в.137.5 (над долиной Кара-коба) до правого истока Камышловского оврага. Т.е по линии Главного рубежа. В Бельбекской долине занял позиции 2-й батальон 241-го полка, а между ними, от высоты 192,0 до моста стояли стрелковые роты батальона ЭМШ. Заслон довольно слабый по численности, но державшийся мужественно и стойко. Если говорить о подвиге, то подвиг совершил весь батальон электромеханической школы.
А как же окруженный советский 241-й «полк», который должны были деблокировать части 3-го и 4-го секторов? Получив информацию о том, что части, посланные на помощь полку, разгромлены, в ночь на 19 декабря бойцы бывшего 18-го батальона морпехоты атаковали противника. Батальону удалось выйти из окружения, и он занял опять позиции в Бельбекской долине, соединившись с остатками второго батальона. При выходе из окружения особенно отличился личный состав роты лейтенанта И. М. Павлова, взводов младших лейтенантов Г. Г. Бабенко и К. К. Яковлева. Атакой руководил командир первого батальона полка капитан М. С. Черноусов.
Обычно, подчеркивая стойкость 1-й пульроты батальона ЭМШ, приводят цитату Манштейна: «…50-я и 24-я пехотные дивизии, наступавшие с востока на бухту Северную, не продвинулись сколько-нибудь заметно в поросшей почти непроходимым кустарником горной местности. В боях за упорно обороняемые противником долговременные сооружения войска несли большие потери»». Но, эта цитата больше относится ко второй пульроте, которая смогла удержать противника на Главном рубеже, после отхода основных сил 3-го сектора. Подробности боя пока неизвестны, но немецкие войска были остановлены как раз на той редкой цепочке огневых точек, которые занимала 2-я пульрота. Здесь оборонялись части 3-го (командир майор С. Р. Гусаров), 2-го Перекопского (командир майор И. И. Кулагин) полков морской пехоты и 54-го стрелкового полка (командир майор Н. М. Матусевич) 25-й дивизии.
Во втором секторе 18-го декабря ситуацию удалось исправить, и частично вернуть позиции, потерянные накануне. 2-й батальон 7-й бригады (командир капитан А. С. Гегешидзе, военком батальонный комиссар А. П. Турулин) поднялся по склону г.Читаретир (г.Кара-коба) от родника, и совместно с батальоном ДВФ сбросил противника с высоты. В ходе схватки пришлось выбивать противника из захваченных дзотов и сборных железобетонных дотов. Этой же контратакой удалось захватить и потерянные накануне позиции на высотке под горой. В районе высоты Телеграфная (отм. 157.4) положение так же удалось восстановить. Комендант сектора полковник И.А.Ласкин организовал контратаку силами 1-го батальона 2-го морского полка (командир капитан А. А. Бондаренко, военком старший политрук П. И. Жулидов), усилив его остатками 1-го батальона 7-й бригады. Кроме того, 7-ю бригаду усилили за счет подошедшего батальона учебного отряда, под командованием к-на Сонина. Из воспоминаний Е.И.Жидилова: «Ночью из флотского экипажа подошел батальон майора Сонина. Это тот самый Сонин, которого мы вместе с его батальоном еще в конце августа проводили под Перекоп.
— Вновь прибыл в ваше распоряжение, товарищ комбриг! — рапортует майор.
Теперь Сонин выглядит гораздо солиднее, чем в августе. Кажется, даже ростом выше стал и в плечах раздался. Немало пришлось испытать ему за эти несколько месяцев. Но он по-прежнему бодр и жизнерадостен.
— Где тут у вас прорыв? — с ходу спрашивает Сонин. — Посылайте — закроем!
— А много людей у вас?
— Не очень. Но зато какой народ — бывалый, обстрелянный! Из разных морских частей. Тут и ваших много — прибыли после излечения.
— Тогда пойдете на выручку первого батальона.
К рассвету подразделение Сонина выбило противника и восстановило положение на Безымянной высоте. Всю ночь на позициях и в тылу шла интенсивная работа. Нужно было оказать помощь большому количеству раненых, вывезти их и разместить по госпиталям. Свыше десяти санитарных машин возили раненых всю ночь».
Контратакой удалось вернуть прежние позиции.
Из воспоминаний Е.И.Жидилова: «Капитан Бондаренко докладывает, что против его батальона на гребне горы Гасфорта сосредоточиваются большие массы пехоты врага.
— Товарищ комбриг, — просит Бондаренко, — дайте сюда два — три самолета, чтобы рассеять скопление противника, а потом я добью его по частям.
— Где же взять тебе самолеты? Я уже просил у командования — отказали. Они нужнее на северном участке обороны города.
— Эх, а хорошо бы их тут чесануть, — вздыхает Бондаренко.
Потеря высоты очень серьезно угрожала бы нашему правому флангу, поэтому я настойчиво требую от Бондаренко не отступать, но батальон не смог удержаться на гребне и под натиском противника сползает на западный скат горы.
Тогда я приказываю первому батальону капитана Харитонова, занимавшему высоту Безымянную, которая клином врезалась в расположение гитлеровцев, ударить во фланг немцам, наступающим на батальон Бондаренко.
Харитонов хорошо выполняет этот замысел. Немцы, почувствовав опасность справа, начинают отступать. Воспользовавшись этим, Бондаренко вновь овладевает гребнем горы Гасфорта.
Но теперь немцы — не менее полка пехоты — обрушиваются на батальон Харитонова и берут его в «клещи». Силы неравные. Враг со всех сторон обступил позиции батальона. Связь нарушена. Нам неизвестно, что творится там. Наконец начальнику штаба батальона капитану Хоренко удается пробиться сквозь вражеское кольцо. Он докладывает мне, что положение невыносимо тяжелое, и просит пополнить батальон хотя бы сотней человек. Посылаю с ним все, что оказывается под рукой, — взвод из сорока бойцов.
Судя по всему, моряки стойко отражают бесчисленные вражеские атаки. Немцы так и не смогли прорваться в Чоргунскую долину. К концу дня налаживаем связь с окруженным батальоном, вернее, с его остатками. Способных сражаться осталось очень мало. Десятки моряков убиты и ранены. Пали смертью храбрых капитаны Харитонов и Хоренко».
Чтобы закрыть брешь в обороне в бой вводится резерв, только что прибывший в сектор. Комендант сектора ввел в бой за г.Гасфорта, находившуюся в резерве роту батальона школы связи Учебного отряда под командованием капитана Н. С. Серенко, политрука И. М. Мельника.
Завязались тяжелые бои за г.Телеграфная и деревню Верхний Чоргунь. Шел бой и за Нижний Чоргунь. 2-й полк был выбит из деревни, при этом он понес значительные потери, и для усиления этого направления был переброшен 5-й батальон 7-й бригады морской пехоты.
Но при этом и румынские войска несли тяжелые потери. Командующий 1-й румынской ГСБр М.Ласкар ввел в бой свой последний резерв- 1-й батальон. Группа подполковника Динчулеску так же несла тяжелые потери. 120мм минометной миной был убит сам подполковник, погиб и командир 2-го батальона 1-й румынской ГСБр майор Г.Станчу.
5-й батальон (командир капитан К. И. Подчашинский) совместно со 2-м (командир капитан Ф. И. Запорожченко) и 3-м (командир капитан С. С. Слезников) батальонами 2-го морского полка выбили противника с безымянной высоты южнее д. Нижний Чоргунь (отрог г.Гасфорта над Сухой речкой). Но чуть позже, румынские горные стрелки, перегруппировавшись, атаковали дер. Н.Чоргунь, и захватили деревню. Для атаки на захваченную высоту, рядом с г.Гасфорта в помощь румынским частям были переброшены два батальона немецкого 105-го полка (72-й пехотной дивизии. Командиру немецкого 105-го полка оберсту Мюллеру были подчинены остатки румынской группы Динчулеску (23-й и 24-й батальоны). К этому времени офицеров в 23-м батальоне почти не оставалось, и батальон возглавил немецкий лейтенант Х.Кноб. Была сформирована т.н. «ударная группа Мюллера». В нее вошли два батальона 105 полка, 1 и 3 роты 72-го пионерного батальона, остатки группы Динчулеску, 2-я рота 14-го батальона ПВО.
Группа атаковала высоту со стороны ущелья Сухой речки, одновременно румынские части 1-й ГСБр, под командованием М.Ласкара, атаковали высоту со стороны дер. Н.Чоргунь. Советские войска вынуждены были отойти. Вновь создалась критическая ситуация на этом участке. Комендант сектора был вынужден ослабить 1-й Севастопольский полк и перебросить на этот участок 1-й батальон этого полка (бывший 1-й Перекопский батальон).
Но переброска части сил немецкой 72-й дивизии к горе Гасфорта, ослабила немецкие позиции в районе старых Балаклавских фортов.
В 1 секторе атакой одного батальона 383-го полка (командир подполковник П. Д. Ерофеев, военком батальонный комиссар В. В. Прохоров) противника удалось потеснить и занять окопы потерянные накануне.
514-й стрелковый полк, оборонявшийся на участке между горой Гасфорта и дер. Камары (Оборонное) под натиском 124 немецкого пехотного полка отошел на 200—300 м, но позиции удержал.
18-го декабря, несмотря на неудачи, ситуацию удалось стабилизировать, но стала ощущаться нехватка боезапаса. Кроме того, были введены в бой почти все резервы. Ситуация складывалась сложная. В 16 часов контр-адмирал Г. В. Жуков доложил командующему ЧФ, что боезапаса осталось на один день. Он запросил: «…мин 50-мм —5000, 82-мм —5000, 107-мм—1000 и 120-мм—1000 шт.; снарядов 76-мм дивизионных — 1000, 76-мм горных— 1000, 122-мм гаубичных дивизионных— 1000, 107-мм корпусных—1000, 152-мм к гаубицам 1937 г.— 500 шт». Бой 19-го декабря 1941г. предстояло вести при очень ограниченной поддержке артиллерии.
Военный совет СОР направил телеграмму: «Василевскому, Кузнецову, Октябрьскому.
Результате напряженных боев 17 и 18 декабря потери личного состава... Исключительно большие потери несем от танков противника. Утром 19/ХП—41 г. ожидается продолжение наступления... 35-я батарея небоеспособна, вторая башня уничтожена взрывом, а на 1-й башне расстреляны стволы; часть береговых батарей подавлена артиллерией противника, недостает боезапаса для армейской артиллерии….
В результате напряженных боев 17 и 18 декабря части СОР потеряли убитыми и ранеными около 3500 человек…. Ускорьте присылку пополнения людьми, боезапасом по данным заявкам. 18/ХН-41 г. Жуков, Кулаков»
Донесение Г.В.Жукова Жукова за № 1528 обычно полностью не приводят. Причина одна: она кроме всего прочего содержала слова: «Прошу направить в Севастополь крепкого общевойскового командира…».
Видимо, поражение И.Е.Петрова 18 декабря 1941г. было действительно очень серьезным. И, естественно, ни о каком контрнаступлении речь уже не шла. В ночь на 19 декабря генерал-майор И. Е. Петров боевым приказом за № 0012 потребовал от комендантов секторов закрепиться на занимаемых рубежах, создать необходимые резервы (которые были почти полностью исчерпаны), которые использовать для контратаки в исключительных случаях, при прорыве противником обороны.
Глава 28 2-й штурм. День 3-й, 19 декабря 1941г.

Утром 19 декабря 1941г. Советские части располагались следующим образом: 90-й стрелковый полк по-прежнему оборонял правый берег Качи. Румынские части мотобригады полковника Корнэ и батальон 22-й дивизии около 10 часов, предприняли атаку на стыке 90-го стрелкового полка и 8-й бригады. Остатки 1-го батальона 8-й ОБрМП начали отступать, но спас ситуацию сосед слева, 90-й стрелковый полк. Командир полка майор Т. Д. Белюга, лично возглавил атаку во фланг противника. В ходе атаки майор был ранен, но остался в строю. Для отражения атки противника был вызван огонь 30-й и 2-й береговых батарей.
8-я бригада, уплотнила свои позиции, и оборонялась силами 3-х батальонов. 1-й батальон в долине Качи, 4-й занимал позиции балка Озерная - 500м западнее кургана Акай-оба, далее стоял 2-й сводный батальон. Во всяком случае, так указано в документах бригады.
В районе высоты 133.3 и дороги занимала позиции 40-я кавдивизия, далее, до Симферопольского шоссе занял позиции сводный батальон 773-го полка, численностью около 700 человек. Интенсивность атак 22-й дивизии на участке 8-й бригады несколько снизилась. Противник атаковал в районе правого фланга 2-го сводного батальона и участка 40-й кавдивизии, т.е. по дороге, ведущей к высоте 133.3. Но и здесь немецкие войска атаковали меньшими силами. Тем не менее 40-й КД пришлось достаточно трудно. Малочисленному 154-му кавполку были подчинены остатки 773-го полка, но сил по-прежнему не хватало. В Журнале боевых действий есть интересная фраза: «Разбежавшихся бойцов 773-го полка собрать не удалось, несмотря на ряд серьезных мероприятий». Есть и еще одна фраза «Части 8-й бригады при малейшем нажиме противника бежали, открывая проходы противнику для внедрения в оборону…».
Кавалеристы держались до последнего. По состоянию на 19.12.41г. в 149-м кавполку оставалось 80 сабель, в 151-м 90, в 154-м, который понес потери еще во время 1-го штурма, около 100. Но нажим по плато Кара-Тау чуть снизился, т.к. противник, посчитав сопротивление советских войск сломленным, перегруппировал резервы, и атаковал, в основном, вдоль долины Бельбека вдоль железной дороги и шоссе Симферополь-Севастополь.
Здесь двигались 2-й и 3-й батальоны 16-го полка 22-й немецкой дивизии, параллельно им по второй дороге (за железной дорогой) двигались два батальона 438-го полка 132-й немецкой дивизии. Верховья Камышловского оврага атаковал 437-й полк, кроме того, чтобы компенсировать уход 73-й ПД, на участок между 24-й ПД и 132-й ПД была начата переброска резервов 50-й ПД (по одному батальону 121 и 122 пехотных полков).
Остатки 241-го полка удерживали свои позиции в долине, заняв опорный пункт в петле р.Бельбек. Сейчас русло спрямлено, снесен и хутор Моцениго, ставший опорным пунктом для батальона капитана М.С.Черноусова. 2-й батальон занял оборону в районе Томатного завода и дота №5. Поддерживали их и дзоты электромеханической школы. Открыл огонь дзот № 27, находившийся на Симферопольском шоссе возле начала дороги на плато, выходившей к высоте 133.3. В первый день в 27-м погибли два человека, пулеметчик краснофлотец Пухляр и краснофлотец Антонов.
Из воспоминаний М.Садовникова: «Четвертый день держался 14-й дзот. Положение его было тяжелым. Гитлеровцы, захватив стоявший неподалеку дот, установили в нем противотанковое орудие и били по дзоту прямой наводкой. Краснофлотцам Шевченко и Жаботинскому удалось подобраться к доту и забросать его гранатами. Но атаки врага продолжали следовать одна за другой. Погибли Шевченко, Турчак, Алешин, а затем и командир дзота Иван Пампуха. В живых остались лишь тяжело раненные Григорий Жаботинский и Николай Курганский». М. Садовников датирует гибель 14-го 20-м декабря, но по документам, дзот погиб 19-го, об этом говорят воспоминания. В ночь с 19 на 20-е остатки личного состава дзота отошли [72]. Вокруг дзота остались лежать около шестидесяти солдат противника, еще тридцать восемь трупов насчитали потом вокруг окопов №9 и 10.
К концу дня противник обошел опорные пункты 241-го полка и атаковал позиции 782-го полка 388СД. 241-й СП снова оказался в окружении.
Выше, на плато, держала оборону 388-я дивизия. Несмотря на разгром 773-го полка, остальные ее части сохранили боеспособность. Части 388-й дивизии располагались следующим образом [71]:
«778-й СП (2 батальона) с отрядом заграждения и моторазведывательной ротой удерживая рубеж выс. 90.0 -артель «Серп и Молот»… 3-й батльон полка удерживает верховья оврага Камышлы и 1 км южнее.
782-й СП своим 1-м и 2-м батальоном занимает правым флангом отм. 57.8, левым 49.0. Один батальон в районе 49.0, третий батальон в районе кордон Мекензия №1
773-й СП сведений нет
1-й дивизион 953-го артполка овраг Ляк, 2-й дивизон отм. 200.0».
Высоты в этой оперсводке даны в саженях, в отличие от предыдущих сводок. Отм. 49.0, это высота 104.5, а 57.8, это высота над пос. ВИР. Т.е. утром был частично введен в бой последний советский крупный резерв. Два батальона 782-го стрелкового полка, заняли оборонительный рубеж вдоль железнодорожного полотна, от высоты над современным пос. ВИР до изгиба железной дороги в районе высоты 104.5.
Один батальон 782-го стрелкового полка остался в резерве в районе кордон Мекензи № 1. КП 3-го сектора еще накануне был перенесен в район станции Мекензиевы горы.
Вопреки официальной версии, скорее всего, именно 19-го декабря был взят дзот №11 Из всех, кто числится в 11-м дзоте, только у Ивана Михайловича Четверткова стоит дата смерти 20.12.41г.
Стремясь принизить роль армейцев в этом эпизоде обороны, многие «флотские» дают не совсем добросовестные воспоминания. Из записок А.А.Прохорского: «19 или 20 декабря вечером ко мне на сопку прибыло пополнение из Горной стрелковой Кавказской дивизии. Один батальон - три роты. Я разместил их по приказанию из штаба батальона: одну роту - в долине Камышлы, другую - в Бельбекской долине, сам занял оборону со своим, оставшимся в живых личным составом вдоль дороги Камышлы - Севастополь, а третью роту поставил в правый фланг своего подразделения, в подразделении у меня осталось человек  восемь. Свои землянки я оставил командованию прибывшего батальона для их командного пункта, надеясь, что немцы у нас не пройдут. …С новой позиции, куда я перешёл с оставшимися своими товарищами, нам не было видно долину Бельбек, а надежда на хорошее и большое подкрепление нас обманула. Как только после артподготовки немцы нажали на долину, рота, занявшая оборону по траншее, отошла без сопротивления, часть сдалась в плен фашистам».
Это неправда, 778-й полк майора Волкова стойко удерживал занятый рубеж. Высота 190.0 несколько раз захватывалась противником, и несколько раз отбивалась обратно. В сохранившемся боевом донесении 778-го полка военком полка Радченко, заменивший раненного командира, дает жесткую оценку каждому командиру до роты включительно. Достаточно яркий пример: командир 6-й роты полка л-т Грищенко, проявивший трусость в бою, был расстрелян своими же бойцами. Но большинство личного состава полка держалось стойко. Особо отмечается в донесении 1-й батальон капитана Зрайко. Как указано в донесении: «Большинство из них были убиты или ранены, но рубеж свой не оставили». В этих боях погибли 2 командира батальона (из трех), шесть командиров рот.
Досадно признавать то, что штаб 778СП был накрыт своей же корабельной артиллерией. [73].
И, все же, несмотря на потери, полк держался. Поддерживали армейцев и флотские дзоты. Вступил в бой СЖБОТ № 25 (командир старшина 2статьи Р. Ф. Пух), располагавшийся на возвышенности между двумя балками, недалеко от дороги из оврага. Во второй половине дня открыл огонь и 26-й СЖБОТ. К концу дня полк сохранил свои рубежи. В помощь к нему были переброшены 1,5 роты саперного батальона дивизии. Остававшиеся 1,5 роты саперного батальона были переданы в 782-й СП.
Дальше занимал оборону 287-й СП 25-й дивизии. Во второй половине дня противник попытался атаковать в стык 287-го и 778-го полков, но был остановлен 2-й стрелковой ротой батальона ЭМШ и пулеметными точками.
265-й артполк отошел к станции Мекензиевы горы, и поддержку частей на время прекратил. Заканчивался даже 152мм боезапас. С боезапасом было совсем туго. 2-й дивизион 953-го полка под командованием к-на Норенко, так же отошел к кордону Мекензи №1.
На остальных участках, события разворачивались следующим образом. В 1-м секторе обороны немецкие атаки удалось отразить. На участке 2-го сектора, в связи с началом переброски части 50-й дивизии в 3-й сектор, нажим в районе высоты Телеграфная и Чириш -тепе ослаб, но продолжался ожесточенный бой за г.Гасфорта и ее отроги. Противник, поддерживая ослабленную в боях 1-ю румынскую горную бришаду, ввел в бой основные силы немецкого 105-го полка (72-й ПД). за три дня боя 1-я ГСБр потеряла около 1 тыс. бойцов, из них 280 человек убитыми.
Несли потери и советские войска. Во время обстрела был накрыт артогнем командный пункт 7-й бригады. Командир 7-й бригады полковник Жидилов был ранен, и убит начальник штаба бригады майор Кернер. Атакой батальонов была вновь отбита вершина г.Гасфорта, но морские пехотинцы вновь попали под обстрел немецкой и румынской артиллерии. Немецкие и румынские части вновь контратаковали, но перевалив через вершину горы, попали под обстрел советской артиллерии, и вынуждены были отойти на обратные скаты.
Потери 7-й бригады, 2-го полка и приданных им батальонов были столь велики, что из 1-го сектора был переброшен резерв: 2-й батальон 1330-го стрелкового полка. Бой продолжался до вечера с переменным успехом. Напряженная ситуация сложилась и в других секторах.

На телеграмму Г.В.Жукова, отправленную накануне, в 13 часов 19.12.41г. был получен ответ в котором командующий ЧФ Ф.С.Октябрьский (находящийся на Кавказе) жестко отвечал, что «подготовка к Керченско - Феодосийской операции находится в завершающей стадии, и корабли отряда поддержки предназначены для выполнения самой ответственной задачи… корабли в Севастополь не могут быть высланы, так как это грозило бы срыву десантной операции….».
В 15 часов была получена другая телеграмма, содержавшая совершенно другую информацию. Вторая телеграмма стала результатом разговора Командующего ЧФ со Ставкой. Ф.С.Октябрьский сообщал, что 20 декабря на транспорте «Абхазия» будет выслан боезапас и до 1500 бойцов 9-й бригады морской пехоты. Кроме того, на транспорте «Чапаев», который будет в Севастополе утром 20 декабря, отправлено: снарядов 152-мм—1400 шт., 152-мм 1937 г.—2600, 75-мм — 5952, 76-мм 1927 г.—5080 и 50-мм мин —27 504 шт.
Проанализируем что это за боезапас, и насколько он решал проблемы СОР. 152мм снаряды, это боезапас к двум 152мм батареям морских орудий Канэ (№18 и 19), всего 6 орудий.
Снаряды 152мм, обр. 1937года, это один дивизион 265-го полка, 51-й артполк (1-й сектор), и две подвижных батареи береговой обороны (724-я и 725-я), всего 28 орудий.
75мм это опять флотский боезапас, в основном, это орудия дотов тылового рубежа. Смысла в нем -никакого. 76мм 1927г. -это ходовой боезапас, это полковые пушки, но их оставалось совсем немного. 50мм минометные мины- ходовой боезапас, к ротным минометам.
Но самых ходовых боеприпасов, которые были нужнее всего, в город даже не обещали доставить. В этом перечне отсутствовал боезапас к дивизионным 76мм пушкам. При необходимости можно было вести огонь 76мм боезапасом 1927г., но на небольшое расстояние, терялся сам смысл дивизионной артиллерии. Отсутствует в этом перечне боезапас к 107мм орудиям, это означает, что более половины 265-го полка опять приведено к молчанию.
Нет в перечне 155 боезапаса для орудий 52-го артполка. Отсутствует 122мм боезапас, а ведь это самый ходовой запас для боевых действий. Отсуствует 120мм и 82мм минометный боезапас. Т.е. более половины полевой артиллерии СОР становилось бесполезной.
Да, в телеграмме было сказано, что больше на складах боезапаса нет, но, это как бы, полуправда. Боезапаса не было на флотских складах, армейцы в избытке завозили боезапас, готовясь к операции. Но обратиться в Ставку по этому вопросу, командующий или не смог, или не захотел. Впоследствии, армейский боезапас стал регулярно поступать, но несколько позже, когда в вопрос вмешалась сама Ставка .
И вмешалась она после вечерней телеграммы Г.В.Жукова, больше похожей на сигнал «SOS»: «Сталину, Кузнецову, Октябрьскому, Рогову. Противник, сосредоточив крупные силы, часть свежих войск, при поддержке танков, авиации в течение трех дней ведет ожесточенные атаки с целью овладения Севастополем. Не считаясь с огромными потерями живой силы, материальной части, противник непрерывно вводит свежие силы в бой. Наши войска, отбивая атаки, упорно отстаивают оборонительные рубежи... Большие потери материальной части, оружия, пулеметов, минометов... Войска отошли на второй рубеж. Резервы и пополнение не получены. Снарядов 107-мм корп. артиллерии, 122-мм гаубиц, 82-мм минометных нет. Остальной боезапас на исходе. На 20 декабря с целью усиления частей, действующих на фронте, вводится личный состав кораблей, береговых и зенитных батарей, аэродромной службы и т. д. Дальнейшее продолжение атак противника в том же темпе—гарнизон Севастополя продержится не более трех дней. Крайне необходима поддержка одной стрелковой дивизией, авиацией, пополнения маршевых рот, срочная доставка боезапаса нужных калибров! 19/XII—41 г. Жуков, Кулаков».
Во второй половине дня 19 декабря 1941г. был издан приказ, по которому были сформированы следующие части:
-из состава артиллерии Береговой обороны (Южной стороны) стрелковый батальон в составе 5 рот. Всего 640 человек, в основном личный состав выделался с недействующей 35-й батареи и за счет сокращения л/с батарей №113,114,116; Батальон, которым руководил бывший командир сводного полка НКВД капитан К.С.Шейкин был направлен в 3-й сектор.
-из химчастей Береговой обороны — отряд в 200 человек; Влиты в остатки Местного стрелкового полка, отправлены в 3-й сектор.
-из состава ОВРа, ВВС и флотского экипажа — батальон морской пехоты в составе 4 рот (600 человек); В бой не вводился, использовался для прикрытия важных объектов, в т.ч. Сухарной балки.
-из состава ПВО-стрелковый пулеметный батальон в составе 3 рот (450 человек при 12 пулеметах); Придан 287-му стрелковому полку. В бою за высоту 192.0 потерял 80% личного состава.
-из числа саперных батальонов Береговой обороны (178-го) и Приморской армии (82-го) и 95-го строительного батальона — сводный батальон в составе 4 рот (600 человек); Придан 388-й СД для обороны отм. 104.5
-состава артчастей Приморской армии по одной роте от каждой артгруппы (сектора) — 600 человек; Из состава артиллерии, не действующей из-за отсутствия боезапаса, был сформирован батальон, но в бой не вводился [74].
-из состава береговых батарей № 10 и 30 — две роты по 150 человек. Командиры к-н М.В.Матушенко и ст. л-т. Окунев.
-из состава флотского экипажа 1 батальон (600 человек). Командир капитан Сонин. Передан 7-й бригаде морпехоты
Формирование рот и переброска их на боевые участки велись в ночь с 19 на 20-е декабря, но большинство из них попали на передовую чуть позже. .
Вечером транспорт «Чехов», завершив ремонт на заводе №201, имея на борту 473 раненых, 110 т гильз и 140 т боезапаса ВВС ЧФ, вышел из Севастополя в Туапсе в охранении тральщика «Мина».

Глава 29 2-й штурм. День 4-й, 20 декабря 1941г.
20 декабря 1941г. День начался с достаточно важной директивы Ставки.
ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 005898 КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ
ЗАКАВКАЗСКОГО ФРОНТА, ЧЕРНОМОРСКИМ ФЛОТОМ, КОМАНДИРУ
ГЛАВНОЙ БАЗЫ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА О МЕРАХ ПО УСИЛЕНИЮ
СЕВАСТОПОЛЬСКОГО ОБОРОНИТЕЛЬНОГО РАЙОНА
Копия: народному комиссару Военно-морского флота 20 декабря 1941 г. 01 ч 30 мин
Ввиду обострения обстановки в Севастопольском районе согласно донесению тов. Жукова за № 1528 Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
Подчинить во всех отношениях Севастопольский оборонительный район командующему Закавказским фронтом с получением настоящей директивы.
Тов. Октябрьскому немедленно выехать в Севастополь.
Командующему Закавказским фронтом тов. Козлову немедленно командировать в Севастополь крепкого общевойскового командира для руководства сухопутными операциями.
Тов. Козлову немедленно отправить в Севастополь одну стрелковую дивизию или две стрелковые бригады.
Оказать помощь Севастопольскому району авиацией Закавказского фронта силами не менее пяти авиаполков.
Немедленно отправить в Севастополь пополнение не менее трех тысяч человек.
Командующему Закавказским фронтом немедленно подать в Севастополь снаряды, учтя, что снаряды 107-мм, 122-мм гаубичные, 82-мм мины совершенно израсходованы.
Получение подтвердить. Исполнение донести. И.В.Сталин.
90-й стрелковый полк в сводках за 17-22 декабря почти не упоминается. Это совсем не означает, что бои на этом рубеже не велись. Напротив, его позиции все эти дни подвергались непрерывным атакам румынских войск. В день бойцы 90-го СП отбивали по 3-4 атаки румынской и немецкой пехоты. Просто командир полка интендант 3-го ранга (майор) Т.Д.Белюга смог подготовить свой полк к обороне, и крепко держал свои рубежи. Передовые позиции полка под натиском румынской бригады пришлось оставить, но рубеж р. Кача удерживался жестко.
Об этом участке обороны не пишут только потому, что полк не допустил прорыва на своем участке, как, например 8-я бригада. Румынские ветераны [75] пишут, что за свою стойкость полк получил у немцев прозвище «проклятого».
На участке 8-й бригады морской пехоты ситуация продолжала оставаться крайне сложной. 40-я кавдивизия продолжала удерживать район дороги по плато. «Дивизия» к этому времени представляла собой, скорее, усиленную роту. Погибли два командира полка, все командиры эскадронов. Влитые в ее состав остатки 773-го полка, насчитывали не более 300 человек. Командовал остатками 773-го СП майор Леонов, погибший спустя сутки, при отражении атаки противника. 8-я бригада к этому времени состояла из двух сводных батальонов, общей численностью около 1200 человек.
Краткая хронология событий этого дня на этом участке:
до 11 часов затишье, редкий артминометный огонь
11:30 мощная артподготовка.
12:00 атака противника на позиции 154-го и 149-го кавполков силами до батальона, при поддержке 6 штурмовых орудий.
13:30 контратака 40-й КД в результате которой захвачено два пулемета и противотанковое орудие.
с 15 часов опять затишье. /Наличие личного состава 287 бойцов и командиров. Фронт обороны 2,5 км.
Не совсем понятно, почему у командования СОР не нашлось резервов, чтобы поддержать этот участок.
Генерал-майор И. Е. Петров передал в штаб 40-й дивизии: «Сдерживать сколько можно. Использовать выгодные рубежи. Утром 21-го ожидайте поддержку. Пока помогу самолетами». Правда, обещание так и осталось обещанием. Авиация действовала в районе Камышловского моста, Качи, г.Гасфорта, но в районе плато Кара-тау ее не было.
Традиционно принято писать, что роты, сформированные из личного состава 10-й (командир капитан М.В.Матушенко) и 30-й (командир ст. л-т Окунев) береговых батарей были влиты в бригаду. Это не совсем так. Эти роты заняли позиции вокруг 30-й батареи, на случай прорыва противника.
Правда, и само командование бригады вело себя странно. Из воспоминаний Ефименко (комиссара 8-й БрМП) «Для приведения в порядок и постановки новых задач второй сводный батальон, под командованием вновь назначенных командира батальона майора Г.Л.Сметанина был отведен в район деревни Мамашай». Отвод 1-го сводного батальона открыл фланг 40-й кавдивизии, чем немедленно воспользовалсь немцы.
40-я кавдивизия вынуждена была отойти на рубеж оврага Барак, установив локтевую связь с 90-м СП. Впоследствии батальон Сметанина был выдвинут вперед с тем, чтобы занять оборону по оврагу Барак, где к этому времени находилось подразделение 90-го стрелкового полка. Еще сутки удалось продержаться.
На участке 388-й дивизии, которая с 20.12.41г. полностью отошла к 4-му сектору, вместе со своей полосой обороны, ситуация так же была сложной. Граница с 3-м сектором теперь проходила по высоте 190,0 (т.е. по г.Трапеция). На участке 388-й СД (без 773-го СП) наступали части 22-й немецкой ПД (16-й полк) и 132-й ПД. В воспоминаниях ветеранов этой дивизии отмечается, что после захвата выхода из оврага по Екатерининской дороге, противник ввел в бой большое количество бронетранспортеров и броневиков. Вероятнее всего, в бой был введен резерв 132-й ПД: моторизованный разведбат, одна рота которого имела в своем составе броневики, вторая транспортеры.
Трудно приходилось и остаткам 241-го полка. Его части понесли серьезные потери, погиб и командир батальона М.С.Черноусов. Противник обошел опорные пункты 241-го полка в долине Бельбека, окружив их. После этого противник атаковал позиции 782-го полка (388СД)
Второй удар наносился противником в стык между 388-й СД и 287-м СП (25 СД) в районе верховий Камышловского оврага. Несмотря на то, что сектор генерал-майора Коломийца сузился до 3 км, а войск в этом районе было сосредоточено много, наши части в этом районе постоянно несли огромные потери и постоянно откатывались назад.
Любопытно сравнить длину оборонительной линии секторов в этот критический момент. 1-й сектор (генерал-майор П.Г.Новиков) 3,5 км; 2-й сектор (полковник Ласкин) 20км, 3-й сектор (генерал-майор Коломиец) 3,5 км. 4-й сектор (генерал-майор Воробьев) 10км.
3-й сектор Утром, внезапной атакой в стык 3-го и 4-го секторов, между 778-м полком 388-й СД и 287СП (25СД) была захвачена высота 192.0. Левофланговый батальон 287-го полка (командир ст.л-т Попов) попытался контратаковать, и отбить высоту. Атака велась без поддержки артиллерии, и батальон понес огромные потери.
Из воспоминаний Решетняка (287 полк, командир взвода связи, 2-й батальон): « С высоты ползли по снегу тяжело раненые моряки оставляя за собой кровавые следы на свежевыпавшем белом снегу. Никакой связи с наступающими моряками на высоту не было. От Попова ничего нельзя было узнать о положении наступающих. Я понял - у Попова нет никакого опыта боев, одно голое желание взять высоту, без всякой не то подготовки. Это было безумие, огонь врага усиливался, и дорога на высоту стала красная от крови, ярко выделяясь на белом снегу. Я немедленно отправился назад в штаб своего батальона, что бы доложить обстановку, и принять срочные меры по оказанию поддержки батальону моряков, а связисты потянули параллельную вторую линию, соединяя обе линии для надежности связи, перемычками. В штабе я доложил своему командованию о положении левофлангового соседа батальона Попова. Начальник штаба Телюх связался с полком с целью консультации по оказанию артиллерийской и другой помощи Попову, но связь с Поповым прервалась….С того времени, как мы установили связь прошло не более полутора часов, в вот мы снова у штабе Попова. Землянка штаба разбита снарядами, Попов в его командиры убиты и в разбросаны вокруг. По кровавой дороге на высоту лежат убитые моряки в бушлатах и тельняшках. Батальон Попова погиб, положение нашего батальона ухудшилось». Дальнейшее продвижение противника остановили 1-я огневая точка ДШК (СЖБОТ) и дзоты № 22 и 23
Чтобы не допустить прорыва противника к Мартынову оврагу, в его верховья была переброшена зенитная батарея № 229 . Из воспоминаний ст. л-та С.И.Старцева:



Противник атаковал по всему фронту 3-го сектора. И поначалу части начали отступление. Отступили и 54-й и 2-й Перекопский полки. Положение на участке удалось стабилизировать введением войск из резерва сектора. Остатки Местного стрелкового полка были ночью переформированы. В районе урочища Горелый лес, 2-й Перекопский полк, усиленный двумя ротами МСП контратаковал.
Ударную группу составили роты местного стрелкового полка под командованием лейтенанта Д. П. Диденко и младшего лейтенанта К. К. Дьяченко, а так же рота старшего лейтенанта Д. С. Гусака из 1-го батальона 2-го Перекопского полка.
Положение на этом участке удалось восстановить, но противник начал обстрел леса фосфорными зажигательными минами. Многие погибли в лесном пожаре. Из воспоминаний Шавкие Абибулаевой: « …Я пробиралась к своим, лес сгоревший, на опушке три фигуры, черные, страшные у командира зуб золотой блестит, я закричала и убежала…».
Оставшиеся три роты Местного стрелкового полка придали 54-му полку, и на его участке так же удалось восстановить положение. Правофланговый 3-й полк морской пехоты так же начал откатываться к верховьям Мартынова оврага. Группы автоматчиков стали просачиваться в район дороги вниз, к дороге, спускающейся к 3-му лесному кордону. Ситуацию спасла рота, сформированная из остатков 3-го батальона 7-й бригады, (командир старший лейтенант С. М. Карнаухов), которой придали личный состав пулеметного и минометного взводов 3-го полка МП.
Во втором секторе с переменным успехом шел бой за гору Гасфорта, но сказывалась нехватка полевой артиллерии. К 10 часам советские части выбили противника с высоты с Итальянским кладбищем, но противник опять открыл сильный артиллерийский и минометный огонь на высоте, и части вновь отошли на обратные скаты высоты.
Собравшись с силами, во второй половине дня, советские части вновь атаковали высоту. Атаковали 1-й батальон (командир капитан А. А. Бондаренко) 2-го полка морской пехоты, 5-й батальон (командир капитан К. И. Подчашинский) 7-й бригады, усиленный батальоном учебного отряда, 2-й батальон (командир майор А. Жук) 1330-го стрелкового полка. И опять с тем же результатом, части достигали вершины, бой шел в районе часовни, но противник открывал массированный артогонь, и контратаковал. В качестве подкрепления в бой были брошены роты под командованием лейтенанта Б. С. Шелехова и техника-интенданта 1 ранга А. М. Отвагина из состава 1330-го стрелкового полка. В конце дня, советские части все же закрепились по линии: развалины казармы, ограда кладбища - седловина между г.Гасфорта и безымянной высотой-отрогом горы.
В 1-м секторе боевые действия ограничивались взаимной минометной перестрелкой и разведкой. На скатах отм. 440.8 замечена тяжелая двухорудийная батарея противника и минометная батарея. На форте «Северный» замечено строительство оборонительных укреплений.
В 1 ч 30 мин в Севастополь под охраной тральщика «Искатель» прибыл транспорт «Чапаев», с боезапасом и продовольствием. К утру удалось доставить часть привезенного боезапаса. В ночь на 20-е из Анапы в Севастополь перелетели три Пе-2, три Ил-2 и семь Як-1. Для того чтобы освободить для них место на аэродроме, на Кавказ отправили все исправные самолеты 11-го штурмового авиаполка (шесть И-5, один КОР-1 и один Р-5).
В этот день была сделана первая попытка поддерживать Севастополь авиацией с Кавказа. Первая группа в составе шести ДБ-3, которая должна была атаковать немецкие войска в Бельбекской долине, поддерживая остатки 241-го полка, попала в густую низкую облачность и была вынуждена вернуться. Около 12 часов другая восьмерка бомбардировщиков смогла пробиться к Севастополю и сбросить с высоты 1200 м 56 ФАБ-100 на немецкие и румынские подразделения, изготовившиеся к наступлению в районе Чоргуня. Это и обеспечило успех в атаке 7-й бригаде и 2-му полку.
Была получена телеграмма от Ф.С.Октябрьского:
«1. Сегодня из Новороссийска на кр.кр. «Красный Крым» и «Красный Кавказ», л/д «Ташкент», эм.эм «Незам(ожник).» и «Бодрый» выхожу в Севастополь с 79-й бр. морской пехоты. Буду утром 21 декабря.
2. Сегодня выходят транспорты «Абхазия» и «Белосток» с боезапасом и 1500 человек 9-й бр. мп.
3. Сегодня грузится из Поти боезапас на т/х «Ташкент».
В Поти на днях прибудет 10 маршевых рот.
Сегодня начата погрузка 345-го сд, будет в базе 23-го декабря.
За себя оставил Елисеева»
Чуть позже пришла еще одна телеграмма: «Тов Сталин еще раз приказал ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах никогда Севастополь не сдавать. Нажмите. Не разрешайте ни шагу отходить назад. Силы имеете, большая помощь идет. Противник не может иметь больших резервов, бросает последние силы».
Да, подкрепления выделялись, но подход их запаздывал. Кроме перечисленных частей, согласно директиве командующего Закавказским фронтом 81-й отдельный танковый батальон исключался из состава 400-й стрелковой дивизии и включался в состав Приморской армии. У Примармии до 2-го штурма был свой отдельный танковый батальон (пусть даже слабого состава). Но…
Любопытно, но последним упоминанием об ОБТС Приморской армии, найденным в документах стал перечень резервов перед началом штурма. Участие советских танков встречается в воспоминаниях бойцов 287-го полка, 2-го Перекопского полка, но ясной картины, куда делся танковый батальон, нет.
Кроме этого из состава фронта для Севастополя, по документам, были выделены дивизион гвардейских минометов, одна спецрота (?) и одна зенитная батарея.

Глава 30 2-й штурм. День 5-й, 21 декабря 1941г.
На участке 8-й бригады морской пехоты с наступлением утра противник возобновил свои действия. Из воспоминаний Ефименко. «Рано утром 21 декабря, подтянув свежие силы и пополнив новыми резервами свои части, противник возобновил атаки против бригады. Враг решил, во что бы то ни стало, прорваться в тыл первого батальона и 90 стрелкового полка. С этой целью подразделения противника развернули свое наступление по направление возвышенности Кара-Тау и деревни Бельбек.
В 8 часов 21 декабря немцы силой около двух рот, при поддержке артиллерийского и минометного огня начали продвигаться к окопам, где находились подразделения первой и третьей рот первого батальона. Одновременно против второй роты первого батальона в наступление пошло до 2-х рот. румын. Подпустив противника на близкое расстояние, бойцы роты вступили в бой с превосходящими силами. В отдельные моменты бой порастал в рукопашную схватку, из которой, как всегда в этих случаях, вышли победителями наши краснофлотцы. Рота под командованием старшего я лейтенанта Савельева и политрука Бубнова на атаку противника ответила контратакой. Во время этой атаки помощник командира взвода коммунист Слободян с группой своих краснофлотцев врезался в самую гущу румынских солдат и начал их уничтожать. Враг не выдержал контратаки и начал поспешно отступать, бросая своих раненых и оружие. В погоню за отступающим противником бросились со своим пулеметом краснофлотцы Муравей и Гаварин, которые умело выбирая удобные позиции, расстреливали убегавших вражеских солдат».
Деревня Бельбек здесь не при чем. Военком 8-й бригады путает два эпизода (случайно или специально).
Эпизод 1-й атака румынского мотополка и частей 22-й ПД против левого фланга бригады вдоль долины р.Кача (1-й батальон стоял именно там). Правда не все было так гладко. Бой с переменным успехом шел за деревню Аранчи (Суворово). Во второй половине дня в бой был введен последний резерв, сводную роту охраны штаба, которую возглавил начальник оперативного отдела майор В. И. Носков (сменивший убитого Текучева). В результате боя деревня осталась за советскими войсками. Но это был отвлекающий удар противника.
Если сравнивать советские и немецкие документы, то можно сделать вывод о том, что главный удар наносился не на позиции 8-й бригады, а вновь по боевым порядкам 40-й КД. В журнале боевых действий 40-й КД эти события описаны так:
«21.12.41. Противник в течение ночи произвел перегруппировку, и с рассветом начал исключительно интенсивное воздействие против значительно ослабленного фланга дивизии на участке 149-го полка.
Командование 4-го сектора, зная об исключительно тяжелом положении, ничего не сделало для того, чтобы ее подкрепить, тем самым усилив оборону». Вот такие вот горькие строки…
До 16 часов 30 минут противник предпринял 3 атаки на позиции 40-й КД, но кавалеристы удержали свои позиции. Основную роль в этом сыграл 1-й дивизион 953-го полка (388СД), приданный 4-му сектору.
Прорыв произошел в 16ч. 30 минут, когда две роты 16-го пехотного полка, при поддержке 5 штурмовых орудий предприняли 4-ю атаку. К этому времени связь была полностью нарушена и остатки 149-го кавполка остались без поддержки артиллерии.
5 штурмовых орудий противника, при поддержке двух взводов 16-го пехотного полка прорвались на стыке 154-го и 149-го кавполков, и вышли к командному пункту 149-го КП, расстреляв его из орудий прямой наводкой. Погиб почти весь штаб во главе с подполковником Л.Г.Кулижским. После этого, «полк», численностью около 50 человек не выдержал и отошел на 500м вниз по балке, в долину Бельбека.
Уничтожив штаб 149-го полка, немецкие штурмовые орудия развернулись, и поддержке пехоты атаковали штаб дивизии, который прикрывался заградэскадроном и комендантским взводом. Пехоту противника удалось отсечь, но от разрыва снаряда погиб командир дивизии полковник Ф.Ф.Кудюров. К ночи КП дивизии был перенесен в район отм. 48.68 (отметка дана в саженях, район современного аэродрома Бельбек). После гибели Ф.Ф.Кудюрова дивизию возглавил
Ситуацию спасли саперы и разведчики. Брешь закрыл 13-й отдельный разведывательный батальон 95-й дивизии, а затем, с высоты 104.5 подтянулся сводный инженерный батальон, сформированный навануне из 82-го армейского и 178-го флотского инжбатов.
Их поддержали четыре оставшихся в строю орудия первого артдивизиона (командир капитан Ф. Н. Расщупкин) 397-го артиллерийского полка, незадолго до этого прорвавшегося из окружения.
Они же поддерживали 241-й полк, сражавшийся в долине в районе томатного завода. Стоявшие правее 778-й (командир майор И. Ф. Волков) и 782-й (командир майор И. А. Бекин) стрелковые полки 388-й дивизии, повели атаку на высоту 192.0, захваченную ночной атакой противника, но безуспешно. Части понесли большие потери. Причем немецкими войсками было захвачено в плен много бойцов и командиров. Многие ветераны утверждают, что эти части должной стойкости не проявили.
Из записок А.А.Прохорского (батальон ЭМШ): « 21 декабря немцы не пошли на нас в лобовую, а к концу дня у нас в тылу появились их автоматчики. Это нас удивило. Я направил двух своих краснофлотцев в свои землянки, где разместился штаб прибывшего батальона, чтобы выяснить обстановку. Как только краснофлотцы стали подходить к землянкам, по ним открыли огонь из автоматов немцы. Ребята вернулись и доложили мне об этом. Я решил сделать ещё одну попытку - связаться со штабом роты, с «Харьковом», послал товарищей туда, но тоже ничего не вышло: по дороге их встретили немцы и обстреляли. Что мне оставалось делать? Немцы обошли нас подковой, это грозило нам полным окружением и гибелью. Я принял решение: с правого фланга у меня была размещена ещё одна рота прибывшего батальона, я решил сам связаться с её командиром и решать по обстановке. Но к моему огорчению, всё вышло по-другому. Как только я прибежал к их окопам, вскочил в их окоп - и я был охвачен гневом и ненавистью: передо мной вскочил товарищ в чине капитана (с одной шпалой) и поднял руки вверх. Я кричу: «Зачем это?» Тогда он узнал во мне моряка, стал со мною говорить по-русски: «О, кацо, моряк, моряк… С тобой я хоть куда!..».
Конечно, меня трудно было отличить от немца: на мне была такая одежда, что сейчас мне кажется, что я был похож на чучело: ботинки американские, шапка из сукна, брюки и фуфайка ватные. Кроме того, на мне была рубашка армейская, тельняшка флотская, китель флотский, гимнастёрка армейская. Ну что ж, это была война, а зима в Крыму в тот год была холодная. С 15-16 декабря были небритые и немытые. У меня появилась мысль пристрелить этого капитана…».
Это выдумка. Во-первых, 20.12.41г. остатки батальона Электромеханической школы были отведены с позиций в район кордона Мекензия №1. Во-вторых, в списках офицерского состава 388-й СД нет ни капитана, ни майора с грузинской фамилией (кроме начштаба 773-го полка Георгадзе, но тот в этот момент был в другом месте). В-третьих, несмотря на отход части 778-го полка держались стойко, предпринимая контратаки на выс. 192.0. За этот день высота 4 раза переходила из рук в руки.
Во время одной из таких атак, был тяжело ранен командир полка майор И.Ф.Волков [76], лично возглавивший атаку. Полк исчерпал все свои резервы, в него были влиты даже 2 роты батальона связи дивизии, но удерживать линию обороны, длиной 3,5 км против полнокровной дивизии полк уже не мог.
21.12.41г. на правый фланг 778-го полка, для взятия высоты 192.0 был переброшен последний резервный батальон (батальон 782-го полка, стоявший до этого у Кордона №1), но, к сожалению, его переброска запоздала.
Как пишет Г.И.Ванеев: «Наши полки были вынуждены отойти на запад, и занять рубеж в 1,5 км юго-западнее с. Камышлы и в 1 км юго-восточнее д. Бельбек». Части 778-го полка держались крепко, но в результате боев и отхода 287-го полка на его правом фланге образовалась брешь.
В третьем секторе советским войскам пришлось совсем трудно. В результате лесного пожара и обстрела немецкой артиллерии части 287-го и 2-го Перекопского полка вынуждены были отойти. Из-за этого фронт 3-го сектора увеличился по протяженности. Были оставлены удобные для обороны рубежи и огневые точки. Противнику удалось прорваться на стыке 3-го полка морпехоты и 54-го полка. До двух рот 31-го немецкого полка (24-я ПД) прорвалось к одному из отрогов Мартынова оврага. Создавалась угроза прорыва немецких войск в район Инкермана.
3-му полку морской пехоты, вместе с остатками рот Местного стрелкового полка, которые переформировывались в районе 3-го сектора, удалось закрыть брешь после прохода немецких войск, но уничтожить противника, прорвавшегося в тыл, он уже не мог. Для этой цели был выделен батальон К.С.Шейкина, усиленный тремя танками (по другим данным, танкетками). Что это были за танкетки? Точно ответить на этот вопрос сложно. Информация противоречивая. Судя по всему, это была техника отдельного танкового батальона Приморской армии. По другим данным в атаке участвовали две трофейных танкетки, захваченные у противника в ноябре и один Т-26, по третьим … Впрочем, это даже не важно, танкетки в атаке не участвовали. Двигаясь от Кордона № 1 к исходной позиции для атаки, они застряли на пнях сгоревшего леса. И все же атака была успешной.
Из воспоминаний Т.К. Коломийца: «На рассвете 21 декабря я поехал к шоссе у кордона № 1, чтобы лично встретить батальон моряков. Картина была своеобразная. Они приехали на фронт со своими матрацами, одеты были кто во что горазд, кто в бушлате, кто в черной морской шинели, кто в серой армейской, кто в телогрейке, но зато все были в бескозырках. Моряки были вооружены винтовками и имели 10—15 станковых пулеметов.
Командир батальона капитан К. С. Шейкин доложил, что он принял батальон ночью, лично ни людей, ни командиров не знает и не уверен, что батальон в таком составе способен выполнить задачу по уничтожению прорвавшегося противника.
Я приказал капитану двигаться на исходный рубеж для атаки. И батальон двинулся с матрацами на плечах. Моряки не хотели их оставлять.
...Когда я минут через 40 подъехал к своему КП, то увидел моряков, разлегшихся на матрацах.
Что вы делаете? — спрашиваю. А они смеются.
Перешли к обороне, товарищ генерал!
Где ваш комбат?
А вот где! — и они показали на вход в мою землянку.
Комбат пошел получать задачу. Когда я вошел в землянку, там увидел капитана Шейкина, он говорил начальнику штаба дивизии, что с этим батальоном невозможно выполнить задачу.
Тогда я на него прикрикнул:
Ты почему не выполняешь боевую задачу? Почему уговариваешь начальника штаба? Немедленно выполняй мой приказ.
Шейкин пулей выскочил из землянки и не скомандовал, а прямо-таки затрубил своим сильным голосом: «Батальон, за мной! Вперед!»
Моряков как будто током подбросило, и они ринулись вперед за комбатом. По выражению лица и тону Шейкина они сразу поняли, что дело серьезное и неотложное.
Как только наша артиллерия открыла по противнику огонь, моряки атаковали врага с ходу. В результате штыковой атаки и нашего артиллерийского огня прорвавшийся вражеский батальон был уничтожен. 20 гитлеровцев было взято в плен. Все вооружение противника осталось в качестве трофеев у бесстрашных моряков. Напрасно капитан Шейкин сомневался в силе моряков!» «Рассказ» яркий и с легким оттенком хвастовства.
Есть и другое описание событий: "Немцы сопротивлялись отчаянно, но было видно, что боезапас у них кончается. Никакой артподготовки не проводилось. Заревел двигатель танкетки, которую нам придал в качестве усиления, это был как сигнал для нас. Мы шли сначала шагом, потом побежали. Мы бежали сквозь кустарник с широкими прогалинами. Танкетка налетев сходу на камень, потеряла гусеницу и , завертевшись остановилась. Из нее выскочил водитель, но тут же был сбит на землю взрывом минометной мины. Мы бежали все быстрее, кто-то что-то кричал.
   Бежать по лесу было легко, но дальше местность была перепахана воронками, ботинки вязли в глине. До нашей старой линии окопов, которую теперь занимали немцы, добежала приблизительно половина бойцов. Сильный удар сбил меня с ног, пуля попала во флягу и осколками стекла пропороли мне бок. Дохромав до окопов, я спрыгнул вниз. Дно оказалось мягким. С ужасом я разглядел, что он до половины завален трупами. Зеленые, серые фигуры лежали вповалку. Больше всего было черных. Подошел матрос, вытирая штык самозарядной винтовки куском немецкой шинели. Мы в отряде были с разных батарей и мало знали друг-друга. "Давай перевяжу, братишка!". И он вырезал с ватника убитого бойца большой клок, приложив к моей ране, а после стал шарить у лежащего неподалеку немца в подсумке, бормоча: "У немчуры всегда бинты есть..." "Ты что, меня немецким бинтом перевязывать собрался ?" "Тебе-то какая разница?" ... Смеркалось, бойцы нашего отряда строились в колонну. Она была намного меньше, чем до боя.... Я еще раз окинул взглядом полянку с линией окопов. Она сплошь была усеяна трупами, они были везде."
К.С. Шейкин так и остался с остатками батальона в 3-м секторе. 1-го января он был назначен на должность начальника штаба 54-го стрелкового полка. На береговые батареи, с которых прибыли бойцы этого батальона вернулось всего 27 человек.
Во 2-м секторе продолжались бои. В этот день во 2-м секторе начали появляться передовые части немецкой 170-й пехотной дивизии: 240-й пионерный батальон и части обеспечения. Бой шел за г.Гасфорта и деревни Нижний и Верхний Чоргунь.
В то же время было отмечена переброска частей 121-го и 122-го полков немецкой 50-й дивизии в 3-й сектор в район урочища Горелый лес, и верховям Камышловского оврага, как раз против совершенно измотанного 287-го полка и 2-го Перекопского. Ситуация складывалась угрожающая. И все же…
Именно в этот день около 13 часов в главную базу вошла эскадра под флагом командующего флотом. В нее входили крейсера:
«Красный Кавказ» (командир капитан 2 ранга А. М. Гущин, военком батальонный комиссар Г. И. Щербак)
«Красный Крым» (командир капитан 2 ранга А. И. Зубков, военком батальонный комиссар Ф. П. Вершинин).
Лидер «Харьков» (командир капитан 3 ранга П. А. Мельников, военком старший политрук Д. А. Алексеенко)
Эсминцы:
«Бодрый» (командир капитан 3 ранга В. М. Митин, военком старший политрук В. В. Шумилов)
«Незаможник» (командир капитан 3 ранга П. А. Бобровников, военком старший политрук В. 3. Мотузко).
Корабли доставили из Новороссийска 79-ю отдельную стрелковую бригаду (командир полковник А. С. Потапов, военком полковой комиссар И. А. Слесарев, начальник штаба подполковник И. А. Морозов) в полном составе (4000 человек) с вооружением. На лидере «Харьков» был доставлен батальон 9-й бригады морской пехоты (командир капитан К. Г. Бузинов, начальник штаба Головин Л.П., политрук Глушко Г.И.).
Высадка войск с крейсера «Красный Крым» осуществлялась в Южной бухте, на причалы Каменной пристани, крейсер «Красный Кавказ»—на причалы Сухарной балки. Эсминцы и лидер разгружались в Клепальной балке.
Батальон 9-й бригады был разделен на две части, две роты во главе с капитаном Л.П.Головиным (около 500 человек) вечером прибыли в 8-ю бригаду морпехоты. Это позволило отвести остатки батальонов бригады для переформирования. Любопытно, но командиром этого полубатальона был именно тот самый Леонид Павлович Головин, который строил «Железняков», а потом, в начале ноября привел в 8-ю бригаду пополнение. Еще две роты 9-й бригады были направлены в 7-ю бригаду. Корабли были распределены по бухте и прикрыты зенитной артиллерией и дымзавесой.
79-я стрелковая бригада, действительно, оказала существенное влияние на ход боевых действий. Многие авторы (в том числе и П.А.Моргунов, и Г.И.Ванеев) гордо именуют высаженную в Севастополе часть «отдельной морской стрелковой бригадой». Многие авторы добавляют к этому названию «на штате курсантской». Это не совсем так. Изначально, она не была ни отдельной, ни морской, ни, тем более, «на штате курсантской». Более того, это было сводное подразделение, сформированное незадолго перед высадкой. Приказ о создании бригады был издан 13 декабря 1941г. Т.е. всего за неделю до высадки. Более того, батальоны, сведенные в это подразделение, предназначались для разных подразделений. Ядро бригады формировалось в Чапаевских казармах в центре Новороссийска, и готовилась стрелковая бригада в Керченский десант. К 19 декабря были сформированы два батальона. В бригаде отсутствовал минометный дивизион. Создавшаяся в Севастополе ситуация, заставило командование влить в «бригаду» подразделения, которые ранее предназначались для 75-й стрелковой бригады, формирование которой было начато еще в ноябре: минометный дивизион и батальон (командир -майор Кулиниченко), формируемый в казармах на Малой земле. А формирование 75-й стрелковой бригады было начато заново 27.12.41г. и отправлена она была туда, куда и предназначалась изначально - под Москву.
Созданное новое подразделение назвали 79-й стрелковой бригадой. Морской она стала только 3.02.42г. Что такое стрелковая бригада?
Стрелковые бригады начали формироваться еще осенью 1941 года ввиду возникших трудностей с развёртыванием стрелковых дивизий. Для формирования дивизии по полному штату не хватало времени, вооружения, техники. В связи с этим, началось формирование более легких частей- бригад. Бригада состояла из 3-4 стрелковых батальонов, артиллерийского и миномётного дивизионов, роты автоматчиков, подразделений специальных войск и тыла и насчитывала от 4 до 6 тысяч человек.
К началу войны, флот имел большое количество запасников, с флотскими воинскими специальностями, однако, потребность в корабельных специалистах была невелика. В связи с этим, было начато формирование бригад морской пехоты, снаряжение и вооружение которых взял на себя флот. Однако, возможности флота, в обеспечении подразделений тяжелым вооружением и техникой были ограничены. В связи с этим, было начато формирование т.н. морских стрелковых бригад, в которых личный состав был флотским, а оснащение и вооружение - армейским. Организационно морская стрелковая бригада включала: 3 стрелковых батальона, 2 артиллерийских и 1 миномётный дивизион, подразделения обеспечения, и насчитывала до 5 тысяч человек.
В отличие от бригад морской пехоты, подчинявшихся флоту, это было армейское подразделение. По оснащению, морская стрелковая бригада отличалась, чаще всего, наличием второго артиллерийского дивизиона, большим количеством техники, частей обеспечения и … пайком. Части морской пехоты получали флотский паек, стрелковые бригады - армейский.
Из воспоминаний А.Г. Каняшина (пульвзвод, 3-го батальона 79-й МСБр) «Куда вас готовили, на какой фронт, мы не знали — это была военная тайна. В конце октября или в начале ноября одели нас в полушубки, выдали шапки. Бойцы высказывали предположение, что пойдем па защиту Москвы, но вскоре после этого бригаду переобмундировали в морские бушлаты, серые армейские шинели, флотские брюки с обмотками поверх них, доставлявших нам массу хлопот. Разговоры о Москве утихли, начались новые догадки. С каким нетерпением ждали мы дня отправления на фронт, как хотелось повоевать! И вот наступил тот долгожданный день 20 декабря 1941г. в Новороссийск пришли боевые корабли, и нас повели ив посадку. Какая это была радость, мы просто ликовали. В нашей роте был баянист, он играл, а мы пели песню «Бушлат». Очень тепло провожали нас жители Новороссийска, многие плакали. Мы шли гордо — знали, что идем защищать Родину. Молодые и крепкие - о смерти мы не думали, …Когда мы пришли на место посадки — в район цементных заводов,— нас там ожидала стоявшие у пирсов корабли. Погрузка прошла быстро».
Изначально, 79-я морская стрелковая бригада состояла из трех стрелковых батальонов по 1200 человек в каждом, минометного дивизиона, артиллерийского дивизиона (второй дивизион прибыл позже), роты разведки, роты автоматчиков и роты ПТР. Первым батальоном командовал капитан Г.Г.Плаксенко, вторым старший лейтенант Я.М.Пчелкин, третьим, майор Я.С.Кулиниченко. Бригада насчитывала в своем составе большое количество моряков и морских офицеров. Из воспоминаний П.С.Куницы (разведвзвод 3-го батальона 79-й МСБР): « В 1941 году я поступил в Черноморское высшее военно-морское училище…4-й курс училища был направлен в Баку в Каспийское ВВМУ, для окончания учебы. Третий курс был выпущен с присвоением звания младший лейтенант. Второй курс получил звание «главный старшина» и первый «старшина 1-й статьи», после чего были направлены в бригады морской пехоты, с назначением, соответственно, на должности командиров взводов, замкомвзвода и командиров отделения».
Сразу после высадки батальоны начали сосредоточение и выдвижение к рубежам. Нельзя сказать, что высадка прошла незамеченной для немецких войск. Вскоре после начала движения от места высадки, 1-й и 2-й батальоны бригады были накрыты немецким артогнем на марше, по Симферопольскому шоссе, в районе балки Графская. Ранее дорога проходила выше по склону (сохранилась до сих пор), обходя Графский тоннель сверху. Больших потерь удалось избежать, благодаря тому, что командиры батальонов отдали приказ укрыться на дне балки, в густом кустарнике (там где проходит современное шоссе). Часть личного состава укрылась в тоннеле под железнодорожной насыпью. Ныне насыпь и тоннель не существуют, а над дорогой проходит железнодорожный мост. Из записок И.А.Слесарева: « Сразу после высадки бригады, противник обрушил на нас массированный артиллерийский и минометный огонь. Поступила команда рассредоточиться и укрыться в придорожных кустах. Две роты во главе с Алексеем Иппатовичем Прассоловым укрылись от налета в тоннеле, благодаря чему больших потерь удалось избежать».
Штаб бригады разместился в дорожном домике, рядом с полотном старого Симферопольского шоссе, недалеко от Графского тоннеля. Развалины домика сохранились и до сих пор, правда крыша его отсутствует, окна выбиты, а мемориальная табличка сорвана. Бригада начала подготовку к наступлению. Как пишет П.А.Моргунов, «именно эту стремительную атаку мы наблюдали вместе с генерал-лейтенантом Черняком, во время инспекционной поездки…».
Эта фамилия в истории обороны еще не встречалась. Телеграмма Г.В.Жукова в Ставку имела сразу несколько последствий. Первое, и самое главное, Севастополь был спасен, получены подкрепления и боезапас, но… Г.И. Ванеев пишет: «Замена командующего для Военного совета флота и Военного совета Приморской армии была неожиданной». В таком случае как понимать слова из телеграммы Г.В.Жукова, который руководил обороной СОР до прибытия Ф.С. Октябрьского в Севастополь: « …просим прислать крепкого общевойскового командира для руководства обороной… »? Эти слова Ставкой были исполнены в точности, и говорить, что прибытие Героя Советского Союза генерал - лейтенанта Черняка в Севастополь было неожиданностью, нелепо.
Если раньше Севастопольский оборонительный район подчинялся Ставке напрямую, то, согласно директиве, с 20-го декабря 1941г. он переходил в подчинение Закавказскому фронту, и в Севастополь направлялся «крепкий общевойсковой командир», который должен был сменить генерал-майора И.Е Петрова. П.А.Моргунов пишет: «Днем (21-го декабря 1941г.) было получено донесение от командира Потийской военно-морской базы о том, что вечером в Севастополь прибудет лидер «Ташкент» с боезапасом. На нем же прибывал генерал-лейтенант Черняк».
Сейчас генерал-лейтенанта С.И.Черняка выставляют неграмотным выскочкой, но это совсем не так. Просто он не «вписался» в интересы большинства командиров СОР. Он был на три года моложе Петрова (ему было 42 года), и на одно звание старше.
В воспоминаниях С.И. Черняк рисуется как безграмотный самонадеянный, хамовитый генерал. Но биография этого офицера этой характеристики не подтверждает. Участник боев в Испании, он отличился в Советско-Финлянской войне.
В период боёв с 23 декабря 1939 года по 28 февраля 1940 года 136-й стрелковая дивизия (13-я армия, Северо-Западный фронт) комдива Черняка С.И. прорвала линию Маннергейма на участке Муола - Ильвес, нанеся противнику большой урон. В Севастополь он прибыл, закончив Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба. Просто он пришелся «не ко двору» сложившемуся коллективу, он взялся за дело слишком резко.
Поскольку командующий флотом являлся одновременно командующим СОР, то соответственно и ЧФ как бы подчинялся командованию фронтом. Такое «понижение» вызвало бурную реакцию у флотского командования. Именно это решение послужило причиной нового витка кабинетной борьбы.
Прибытие генерала Черняка, который попытался подчинить себе все силы, обороняющие Севастополь, совершенно не устраивало командование флотом. С другой стороны, в Приморской армии новым назначением оказались так же недовольны. Новый командующий оказался между двух огней, и продержался недолго. Ф.С.Октябрьский и И.Е.Петров, ранее не находившие общего языка, неожиданно стали союзниками. Причем виновник этих событий: Г.В. Жуков, после прибытия Ф.С.Октябрьского, от командования негласно отстраняется, а затем и переводится на другую должность, в тыл.
Авиация СОР действовала активно, но не эффективно. Виной всему облачность и туман. За день авиация СОР сделала 152 самолето-вылета, из них: на бомбардировку — 16, штурмовку — 31, на сопровождение — 27, на прикрытие кораблей и главной базы — 71 и на воздушную разведку— 7 вылетов.
По советским данным сбито четыре Ю-88 , один Me-109 , причем один Ю-87 был сбит залпом реактивных снарядов со штурмовика, но по немецким данным был сбит один He-111. Советская сторона боевых потерь не имела, но два «яка» столкнулись в воздухе и были полностью разбиты. Пилот одного из них — старшина Бойко — погиб, другой спасся на парашюте.
Транспорт «Чапаев», доставивший накануне боезапас, приняв на борт 425 раненых, вышел из Севастополя в Туапсе в охранении тральщика «Искатель».
Глава 31 День 6-й, 22 декабря 1941г. «Новая метла…»
«Петров и Крылов прилегли отдохнуть.   Без какого-либо предуведомления в комнату дежурного вошел генерал-лейтенант с Золотой Звездой Героя Советского Союза на кителе. Строго, как будто бы строгость подкрепляла авторитет его звания, спросил:
   — Кто вы такой?   Ковтун представился.
   — Я — Черняк! — объявил вошедший. — Генерал-лейтенант, Герой Советского Союза! Назначен командармом! Штаб армии поставлен об этом в известность?    Ковтун не только удивился, но даже и растерялся.
   — Нам об этом ничего не известно! — ответил он. Надо было бы немедленно разбудить Крылова или Петрова. Но Черняк предупредил его вопросом:
    — Где Петров?
   — Спит! Он только что прилег!
   — Пусть отдохнет! Пусть доберет отдыха последние минутки! Завтра некогда будет отдыхать. Что у вас за карта?   Ковтун наносил последние данные обстановки. Он невольно заслонил карту, но Черняк не обратил на это внимание.
  — Оборона? — спросил он. — А вы, майор, академию кончали?
  — Нет! — ответил Ковтун, все еще не зная, что ему делать с незнакомым генералом, сомневаясь, не делает ли он служебного преступления, продолжая с ним разговор над картой.
   — Сразу видно, что академии не кончали! — продолжал Черняк. — Кто же теперь так делает соотношение сил? Надо сопоставлять количество дивизий, а не батальонов. Вы работаете, как при Кутузове.   Звание прибывшего не разрешало дерзость, хотя его замечание обличало полное непонимание происходящего.
   — У вас столько дивизий, а вы не можете удержать рубеж обороны! Нет наступательного порыва! Но я вас расшевелю!   Ковтун не выдержал:
   — Нельзя же наша дивизии равнять с немецкими. У них полные полки трехбатальонпого состава, а у нас половина полков — двухбатальонного! Да и батальоны неполные... А еще и отдельные подразделения.
   — А вы, майор, не умеете слушать старших! Вас, как начальника оперотряда, прошу немедленно подготовить доклад о состоянии армии.
   Ковтун разбудил Петрова и Крылова. Черняк предъявил Петрову приказ, подписанный командующим фронтом.
   — Я не хочу сказать, что вы воевали плохо! — начал он. — В обороне вы кое-что сделали... Но оборона — прошедший этап. Вам известно, что происходит под Москвой? Наступил перелом в ходе войны, и то, что годилось вчера, сегодня не годится! Надо переходить в решительное наступление!
   — Какими силами? — спросил Петров.
   — Помилуйте! — повысил голос Черняк. — У вас дивизий больше, чем у Манштейна... Сейчас прибудет триста сорок пятая... Мы должны думать о прорыве к Симферополю, а вы тут так близко подпустили немцев, что они обстреливают корабли с берега...    Петров молчал. Он понимал, что с человеком, который способен сравнить силы Приморской армии с 11-й армией Манштейна, спорить о чем-либо бесполезно.
   Крылову было, что сказать генерал-лейтенанту с Большой земли, но и он сдержался по примеру командарма.   Он видел, что сейчас самое разумное уйти от спора; главное — познакомить Черняка с обстановкой на фронте, поэтому предложил:
 — Иван Ефимович, побывайте с командующим в войсках, а мы тут подготовим приказ о вступлении Степана Ивановича Черняка в командование армией и соображения о наступлении...». Это строки из воспоминаний.
Данный эпизод вызывает большие сомнения, ни о каком наступлении речь идти не могла, и это понимали все. Кроме того, С.И.Черняк, по воспоминаниям, сразу после прибытия, был на КП у командующего, где его ждал П.А. Моргунов, а после отправился вместе с комендантом береговой обороны в инспекционную поездку, и на КП Приморской армии до 17 часов 22 декабря не заходил.
Из книги П.А.Моргунова «Героический Севастополь»: «Утром 22 декабря меня вызвали на флагманский командный пункт, и вице-адмирал Ф. С. Октябрьский приказал мне ознакомить прибывшего генерал-лейтенанта С. И. Черняка с обстановкой на сухопутном фронте, выехав в секторы на рубежи обороны. Вице-адмирал Октябрьский предупредил, что генерал Петров знает о прибытии С. И. Черняка и данном мне задании». Вряд ли после инспекционной поездки он мог требовать перейти в наступление.
После прибытия в Севастополь даже тон телеграмм командующего ЧФ резко меняется: «Ознакомился на месте... донесение Жукова, Кулакова полностью соответствует действительности. Противник, имея пять п[ехотных] д[ивизий] (22, 24, 50, 72 и 132), две румынские бригады и подтягивая еще 2 бригады румын, дальнобойную артиллерию до 14 дм, бомбардировочную авиацию и танки, 17/ХII—41 г. перешел в решительное наступление сразу по всему фронту, имея целью (как видно из захваченных документов) к 21/ХII—41 г. овладеть Севастополем. Пятые сутки продолжаются ожесточенные бои. Несмотря на упорное сопротивление наших войск, противнику ценой тяжелых потерь удалось продвинуться на некоторых направлениях на 5 — 7 км, что приблизило фронт к городу на очень опасное расстояние до 7 км. Наши бойцы дерутся отлично. Но мы несем тяжелые потери убитыми и ранеными. Убит командир 40 кд Кудюров, его помощник и ряд командиров и комиссаров полков и батальонов.
...За дни боев 17—21/ХП—41 г. выведено из строя 22 полевых орудия, 15 орудий БО...
Исчерпаны все резервы, на фронт брошены охранные роты штабов. Прибывшая 388 сд... существенного влияния на состояние обороны не оказала. Ваше решение усилить Севастополь 79 отд. СБр и 345 СД и танковым батальоном позволяет некоторый период с помощью этих частей удерживать Севастополь. Но, чтобы компенсировать потери живой силе, матчасти, необходима срочная присылка вооруженных марш, батальонов...
Чтобы восстановить положение, вернуть ряд утраченных важных рубежей, расширить оборонительный район и создать плацдарм для последующих активных действий но разгрому противника в Крыму, необходима присылка двух стрелковых дивизий... О Вашем решении по этому вопросу прошу меня уведомить. ...О тяжелом положении Севастополя и срочной необходимости ему дальнейшей помощи прошу доложить т. Сталину. 22/ХП—41 г. Октябрьский, Кулаков».
Что же послужило причиной столь резкого изменения в оценке обстановки? Ведь по всем данным, приведенным в советской литературе, утром 22.12.41г. смелой контратакой 79-й стрелковой бригады, противник был отброшен. Увы, это не совсем так. На всех участках обороны ситуация складывалась не лучшим образом.
4-й сектор.
Г.И.Ванеев пишет: «Севернее р. Бельбек части 40-й кавалерийской дивизии и 773-го стрелкового полка (388-я стрелковая дивизия), отбив яростные атаки вражеской пехоты и танков, сохранили свои прежние позиции». Это неправда. Комендант 4-го сектора в качестве подкреплений выслал лишь 150 человек, собранных из различных подразделений. Естественно, это решение не обеспечивало решения боевой задачи. Противник, при поддержке 6 штурмовых орудий прорвался через боевые порядки дивизии, 154-го кавполка, и разгромил его штаб. При этом погибли почти все офицеры штаба, и майор Леонов, командовавший остатками 773-го полка. Лишенные управления, части начали отход к совхозу им. с. Перовской, оставив без прикрытия позиции 366-й стационарной зенитной батареи [77].

Атака 79-й бригады, эпизод, который очень любят описывать советские историки. Вместе с тем, это только эпизод, и он имеет лишь частное влияние на ход штурма. Во-первых, атаковала не вся бригада, а только два батальона, третий батальон м-ра Кулиниченко в бою не участвовал.
Да, на небольшом участке, на стыке 3-го 4-го сектора, атакой 1-го батальона к-на Плаксенко была отбита высота 192.0, и соседняя с ней высота над дер. Камышлы. Был деблокирован СЖБОТ № 25, в котором еще оставалось пять бойцов, в 26-м погибли все. Сбив части 132-й дивизии, передовые части 1-го батальона вышли к бывшему дзоту № 11. Вокруг дзота, насчитали 137 убитых немецких солдат. В дзоте нашли трупы четырех бойцов и одного санитара. Фамилии их известны. Но А.В.Калюжного среди них не было. Не было и знаменитой записки, якобы найденной в противогазной сумке. Да и вряд ли у защитников дзота было время и возможность написать проникновенную записку красными чернилами, не до того было.
Да, предсмертная записка - эпизод яркий, скорее всего, придуманный позже, но подвиг моряков отдельного батальона Электромеханической школы учебного отряда ЧФ гораздо масштабнее. Из пульроты, численностью 135 человек, осталось всего 17. Подвиг второй пульроты того же батальона, так же не описан ни кем, но из 158 бойцов в живых осталось всего 19. Та же картина была и в 1-й стрелковой роте и во второй.
Но вернемся к бойцам 1-го батальона 79-й стрелковой бригады. Их атаку поддерживали бойцы 2-го батальона ст. л-та Пчелкина, но...
Почти одновременно с 79-й стрелковой бригадой, северо-западнее ее, перешли в наступление части противника. Советские части побежали. Не удержались бойцы приданного 778-му полку батальона 782-го полка 388-й дивизии. Противник вышел во фланг атакующим частям 79-й бригады, захватив уже в 10 часов высоту над грунтовой дорогой (современная отметка 147.0, в 1,5 км северо-западнее выс. 192,0 и юго-восточнее вые. 104,5).
778-й полк, левофланговый сосед бригады, потеряв командира и большую часть офицерского состава, обнаружив в тылу противника, так же начал отход. Как указано в документах [78] «778-й полк отошел с боем, но в без порядке (так в оригинале)».
С большим трудом удалось к концу дня собрать их остатки в районе станции Мекензиевы горы. Противник неожиданно вышел почти к командному пункту 79-й бригады, причем с направления, откуда его не ожидали.
По донесению командира 241-го полка, по состоянию на 12 часов 22 декабря 1941г. его остатки были окружены в Бельбекской долине, в районе бывшего томатного завода (совр. пос. «Заря Свободы»).
На высотах, над долиной (отметки 104.5 -124.5) занимали позиции бойцы двух батальонов 782-го полка, а так же сводный батальон инженерных войск, отошедший с участка 8-й бригады. Однако, в связи с отходом 778-го полка, оголился правый фланг позиции.
К сожалению, не совсем понятно, что произошло с 782-м полком, занимавшим важную позицию. В документах 388СД ответа на этот вопрос найти не удалось. В деле доклада от командира 782-го полка майора Бекина нет. Он изьят. В деле, где подшиты оперсводки боевых действий 388СД есть сводка №7 за 20.12.41г., а далее следует сводка №11 за 24.12.41г. [78].
В воспоминаниях командира 782-го полка, участника боев в Испании, Ивана Андреевича Бекина [79] содержится весьма любопытная информация. Он пишет о том, что 1-й батальон полка был передан в прямое подчинение 3-го сектора еще 18.12.41г., второй батальон был передан 778-му полку 21.12.41г., И, фактически, от полка остался один батальон неполного состава, растянутый на 3 км. Но и это еще не все. Он утверждает, что получил частное боевое распоряжение (и приводит его номер), подписанное И.Е.Петровым, по которому полк должен был отойти в район кордона № 1 в распоряжение коменданта сектора.
22.12.41г. из состава батальона забрали две роты для поддержки атаки 79-й бригады Как пишет сам И.А.Бекин «Ни одного человека из этих частей в полк не вернулось». Эту же информацию подтверждают и воспоминания командира полковой батареи 76мм орудий Калиниченко. Тот пишет, что «… командира полка даже не уведомили, куда забирают его части. Кто ими командовал и как сложилась их судьба неизвестно.» Т.е. скорее всего полк «раздергали» по другим частям.
Брешь, размером около 3-х км закрыть было уже нечем. Часть артиллерии не действовала, из-за отсутствия боезапаса, береговые батареи были частично подавлены и ситуация постоянно ухудшалась. 305-мм батарея противника (815-й отдельный тяжелый мортирный дивизион) накрыла огнем 30-ю батарею береговой обороны и вывела одно орудие из строя.
Ситуацию, частично, спасли 2-й и 3-й батальоны 79-й бригады, введенные в бой к 12 часам. 2-й батальон ст.л-та Пчелкина, развернув свои боевые порядки влево, атаковал и захватил высоту 147.0, за три часа до этого оставленную 778-м полком. Чуть позже, около 15 часов, резервный, 3-й батальон бригады, атаковал от 1-го лесного кордона, сначала вдоль шоссейной дороги, в направлении пересечения ж/д и Симферопольского шоссе. Участок, оставленный двумя полками 388-й дивизии, смогли закрыть два батальона 79-й бригады. Поддерживали атаку крейсер «Красный Крым», лидер «Ташкент» и бронепоезд «Железняков» Из воспоминаний Александрова: « 22 декабря критическое положение создалось на участке 388-й стрелковой дивизии, оборонявшей Мекензиевы горы. На помощь ей была брошена 79-я отдельная бригада морской пехоты под командованием полковника Потапова, только что прибывшая на кораблях из Новороссийска. Чтобы дать бригаде развернуться, командир бронепоезда приказал лейтенанту Головенко и мне взять всех свободных бойцов и задержать гитлеровцев у Мекензиевого кордона. Через несколько минут у входа в Цыганский тоннель стояли тридцать пять моряков, вооруженных автоматами и гранатами. Головенко повел нас по каменистой дороге к кордону. Не прошли мы и километра, как из-за пригорка показались отступающие бойцы. Они отходили к тоннелю. На высотах и станции Мекензиевы горы повсюду шла пальба. Не утихая, гремела артиллерийская канонада. Наш взвод цепью шел навстречу отступающим. В это время из тоннеля выскочил бронепоезд и, набирая скорость, двинулся к станции. Головенко остановился и крикнул в мегафон, обращаясь к отходящим бойцам: — Стой! Ни шагу назад! Красноармейцы остановились. — За мной, вперед! — продолжает командовать Головенко и первым устремляется к высоте. — Ура! И сразу у людей исчезла растерянность. Ободренные, они вместе с моряками ринулись за лейтенантом».
Из воспоминаний Чепурнова (79-я бригада): «Но дорогой ценой досталась эта победа. Тяжелый бой вел второй батальон 79-й бригады старшего лейтенанта Пчелкииа. После жестокой схватки батальон сбросил гитлеровцев с безымянной высоты. Но что бы то ни г тал о немцы решили высоту вернуть. Они стреляли но ней из орудий, бомбили, для устрашении сбрасывали с самолетов пустые бочки, куски рельсов, во время падении которых раздавался оглушавший и леденящий душу вой и свист. Но нервы у потаповцев были крепкими. Бой гремел, не смолкая днем и ночью. Подтягивая свежие силы, немцы вновь и вновь наступали на высоту. Иногда казалось, что враг одолевает. Оставшиеся в строю бойцы второго батальона были прижаты к батарее. Отступать больше некуда. Командир батареи лейтенант Цымлов крикнул: «За мной! И атаку!» и первым бросился на врага. Гитлеровцы дрогнули, попятились, но затем снова полезли на высоту». Участник этого бои бывший командир орудия старший сержант Николай Париеико вспоминает: «Сейчас трудно представить себе, что делалось в те тяжелые дни. На моих глазах люди истекали кровью, но дрались и не просили помощи, это были поистине герои-богатыри». Воспользовавшись тем, что бригада распылила свои силы, части 132-й дивизии нанесли удар из д.Камышлы, и отбили высоту 192.0. Бригада отошла, но устояла, но открытым оставался участок, в районе дер. Бельбек.
Из книги П.А.Моргунова: «Мы хотели поехать в IV сектор, к генералу В. Ф. Воробьеву и связались с ним по телефону. Воробьев сказал, что 241-й стрелковый полк дерется в окружении и обстановка юго-восточнее выс. 104,5 неясна. Есть сведения, что отдельные автоматчики проникли через линию фронта в район Братского кладбища».
Противнику не хватило совсем чуть-чуть, чтобы отсечь части 4-го сектора от основных сил. Противник двинулся по дороге Бельбек (Фруктовое)-Любимовка, и к 19 часам остановился недалеко пересечения этой дороги с Качинской дорогой. Противника сдерживал дот № 37 и огонь 366-й батареи. До берега моря оставалось около 3-х км. Из воспоминаний Е.И.Игнатовича: «...366-я батарея получила приказ на дислокацию в долине Бельбек, несколько правее дороги Севастополь — Кача. Эта позиция была оборудована до войны, что называется, по всем правилам военно-инженерного искусства. Орудийные дворики, дальномерный котлован, командный пункт надежно забетонированы. Два отличных убежища — на 50 человек каждое — с мощными железобетонными перекрытиями. В ста метрах от огневой позиции — вместительный и непробиваемый склад боеприпасов. Все соединено ходами сообщения, защищено брустверами для круговой обороны. Короче, позиция образцовая! 
Прибыв сюда 30 октября, и не успев, как следует, освоиться, батарея с ходу вступила в бой с самолетами, танками и пехотой противника. Уже тогда многие хваленые гитлеровские вояки обломали зубы о стойкость моряков-зенитчиков. Но особенно яростными были их попытки выбить 366-ю из Бельбекской долины во время второго штурма города. Батарейцы, возглавляемые командиром младшим лейтенантом С. Е. Самойловым и политруком А. О. Кустачовым, круглосуточно отбивались от врагов, наседавших и с воздуха, и с земли. 20 декабря фашисты вплотную подобрались к высоте, с которой батарея контролировала все передвижения в Бельбекской долине. Атака следовала за атакой, но все оканчивалось для фашистов безрезультатно. За два дня — 22 и 23 декабря — зенитчики уничтожили 9 танков, несколько тяжелых орудий, истребили до батальона пехоты. Неприятель обстреливал огневую позицию батареи крупнокалиберной артиллерией, шестиствольными минометами, подвергал массированным налетам с воздуха. Были тяжело ранены комбат Самойлов и старшина батареи Бибиков. Погиб наблюдатель Зинченко. Самойлова и Бибикова увезли в госпиталь, командование принял политрук Кустачов. 22 декабря враг с новой силой обрушился на зенитчиков. Узнав, что батарейцы сражаются почти в окружении, комбат Самойлов удрал из госпитальной палаты и прибыл на батарею. Ребята держались».
Сведения о подбитых 9 танках вызывают сомнения, но благодаря стойкости 366-й, имевшей на вооружении четыре стареньких зенитных орудия обр. 1915/28г. («длинный Лендер»), противника удалось остановить.
3-й сектор
Продолжались атаки в районе хутора Мекензия, силами 24-й немецкой пехотной дивизии, на фланг которой перебрасывалась 50-я ПД. Два батальона 31-го немецкого пехотного полка атаковали вновь прибывший батальон артиллеристов БО к-на Шейкина, занявший оборону на стыке 3-го ПМП и 54-го полков. К 11 часам подключился батальон немецкого 102-го полка, той же 24-й дивизии. Левый фланг 3-го полка опять откатился к отрогу Мартынова оврага. По противнику открыл огонь кр. «Красный Кавказ». Осколки его снарядов были найдены на высоте между двух отрогов Мартынова оврага. Калибр снарядов удалось определить по крупному фрагменту, найденному в этом районе. Всего, корабли ЧФ выпустили 1627 снарядов (около 100 т).
2-й сектор
Подошедшая, относительно свежая 170-я немецкая пехотная дивизия, занимая позиции 50-й дивизии, нанесла мощный удар 391-м пехотным полком в районе дер. Верхний Чоргунь. Удар пришелся в стык между 7-й бригадой и 31-м полком в районе высоты 154.7 (гора Телеграфная). Советские части не выдержали удара, и противник захватил большую часть высоты. Продолжая атаку, два батальона немецкого 401-го полка захватил высоту 90.5 (конусовидная высота через реку от г.Гасфорта), захватив доты № 70 и 71. Бой шел на КП 5-го батальона 7-й бригады, рядом с которым, в старых подвалах бойни, находился перевязочный пункт и склад боезапаса батальона. Противник ворвался на КП и захватил перевязочный пункт. В этот момент прогремел взрыв. Несколько бойцов, закрывшись в погребах, взорвали себя вместе с боезапасом. Их могила находится недалеко от дороги, возле р. Черная. Противник находился уже в 700м от КП бригады. Контратакой резервного батальона противника удалось отбросить на 500м, отбив доты. Конец бою положили сумерки.
В 1-м секторе никаких событий не происходило. Противник активности не проявлял.
В этот день в Севастополь прибыли транспорты «Белосток» с грузом продовольствия и «Абхазия» с маршевым пополнением (1500 человек). Охранение транспортов осуществлялось тральщиками тральщиков «Защитник» и № 16. В 24.00 они, имея на борту 1685 раненых, в охранении эсминца «Бодрый» и тральщика № 16 покинули главную базу и взяли курс на Батуми. Убыли в Туапсе крейсеры «Красный Кавказ» имея на борту 500 раненых и «Красный Крым», забрав 400 бойцов. Убыли и эсминец «Незаможник». В Севастополе оставался лидер «Ташкент», имея задачу, эвакуировать, в случае необходимости военный совет флота (и, прежде всего командующего)[80].
Военный совет флота, в этот день принял важное, но спорное решение. Как пишет П.А.Моргунов: «Но все же обстановка в четвертом секторе для нас была угрожающей: 4—5 км в районе д. Бельбек отделяли врага от берега моря. Сосредоточив крупные силы, он мог сломить оборону и выйти к морю, окружив левофланговую группировку частей сектора. Учитывая это, командование СОР решило отвести войска сектора на рубеж деревень Бельбек, Любимовка. В ночь на 23 декабря 90-й стрелковый полк, 8-я бригада морской пехоты и остатки 40-й кавалерийской дивизии заняли новый рубеж. Линия фронта сектора сократилась, что позволило вывести в резерв или для переформирования некоторые части. Так, по приказанию командующего Приморской армией и заместителя командующего СОР по сухопутной обороне генерал-майора И. Е. Петрова 388-я стрелковая дивизия была снята с рубежей обороны и сосредоточена в Инкермане для приведения в порядок В связи с отводом войск четвертого сектора на новый рубеж, пришлось оставить береговую батарею № 10».
Реально, состояние батареи № 10 было таковым, что она … батареей уже не являлась. Действовало только одно орудие, ствол которого имел существенный износ. На батарее оставалось 28 бойцов и командиров, вагонеточные пути, по которым осуществлялась подача снарядов, были во многих местах повреждены.
Глава 32 День 7-й, 23 декабря 1941г.
23 декабря 1941г. в 5 ч 30 мин в охранении эсминцев «Способный» и «Шаумян» и трех сторожевых катеров в Севастополь прибыли транспорты «Калинин» (на борту — 1750 бойцов, четыре горных 76-мм и четыре 122-мм орудия), «Г. Димитров» (1570 бойцов и командиры, четыре 122-мм и два 45-мм орудия), «Серов» (1930 бойцов, семь горных 76-мм орудий). В 18.00 того же дня все три транспорта в охранении лидера «Харьков» и эсминца «Шаумян» вышли из Севастополя в Туапсе. Это начала прибывать в Севастополь выделенная 345-я дивизия. 23-го в городе высадились: управление дивизии, 1165-й и 1163-й полки, часть артиллерийского дивизиона.
Г.И. Ванеев в Своей книге указывает: «Большие потери, понесенные под Севастополем, заставили командование 11-й немецкой армии ослабить интенсивность ударов по войскам СОР и заняться перегруппировкой своих частей». Это верно лишь отчасти.
Потери 22-й и 132-й дивизий были ощутимыми, но причина затишья была несколько иной. Точнее, таких причин было две. Первая была связана с тем, что после подхода 170-й немецкой пехотной дивизии в район 2-го сектора, 50-я дивизия полностью перебрасывалась в 3-й сектор. Вторая причина заключалась в том, что противник перебрасывал артиллерию и осваивал новые позиции, занятые после отступления советских частей. Отступление, увы, прошло безобразно. Нужно это признать.
Организованно, взорвав доты и дзоты, отошел только 90-й стрелковый полк. Полк организованно оставил свою линию обороны, проходившую на тот момент по линии: Устье Качи-высота Тюльку-Оба - высота Пельван-Оба, и далее по оврагу Ляк до стыка с флангом 8-й бригады. 8-я бригада
Из дотов смогли демонтировать и вывезти одно 45мм, одно 76мм и одно 100мм орудие [85]. Остальные части отходили в полном беспорядке.
При оставлении 10-й батареи не был взорван боезапас, одно орудие, остававшееся в строю, полностью из строя не вывели, выбросив в море замок и прицельные приспособления [86].
40-я кавдивизия, с подчиненными ей остатками 773-го полка отводилась в район казарм за высотой 104.5 (не сохранились). Минометный дивизион 40-й КД все это время находившийся в ройне Молочных дач (хутор Отрадный), был переброшен на станцию Мекензиевы горы. «Дивизион» имел в своем составе всего 54 человека, при трех 50мм минометах.
8-я бригада была отведена в городок 30-й батареи. Остатки 773-го полка были собраны в совхозе им. С.Перовской.
Интересна ситуация с 366-й зенитной батареей, которая осталась на высотах левого берега. Батарея была стационарной, и, судя по всему, при отходе, орудия с нее не успели снять.
Приведу строки из воспоминаний Е.А.Игнатовича [84]. Он датирует эти события 28-м декабря, но это не так. Скорее всего, это путаница с датами. Начиная с 23.12.41 на правом берегу р. Бельбек советских частей не было.
«И тогда в ночь с 28 на 29 декабря командир полка подполковник Горский приказывает Самойлову отойти к Северному укреплению...Что такое отступить, отойти, когда вокруг враг. Да еще со стационарными пушками старого образца. К полуторке такую пушку не прицепишь и не покатишь — у нее нет колес. Ее надо вначале разобрать: снять ствол, «люльку» с противооткатным и накатным приспособлениями, вытащить из котлована тумбу. Делается это с помощью «эй, ухнем!», что и здоровым не просто. А тут люди израненные, измотанные, который день без провианта, без воды... И все-таки под огнем противника батарейцы погрузили на машину одно орудие, стволы и «люльки» трех других. А три тумбы уже не на что было грузить.
Самойлов с частью зенитчиков с боем вышел из окружения. Кустачов со своим небольшим отрядом, усиленным счетверенным «максимом», прикрывал сопку, ожидая возвращения машины. Но она так и не вернулась: вражеское «кольцо» оказалось крепким. Один за другим гибли зенитчики. Тогда политрук собрал всех оставшихся в живых — менее двадцати человек, и лихой атакой отряд пробился через вражеские порядки в расположение нашей пехоты.
Противник продолжал упорно рваться к Северной стороне. Установив свое единственное орудие, 366-я батарея приняла на новой позиции неравный бой. От беспрерывной пальбы ствол накалялся. Тогда его снимали, заменяли другим — благо было еще три — и вели бой дальше... 
На людей было страшно смотреть: лица почерневшие с ввалившимися глазами, запекшимися губами. Подвезли горячую пищу, но есть батарейцы не могли: устали смертельно. На ногах еле держатся. Казалось, кому тут воевать?.. Но раздавалась команда, и расчеты снова вели прицельный огонь.
Практически 366-я не существовала: одно орудие — не батарея. «Зенитку передадим, а людей — в пехоту», — решил начштаба Семенов. «Товарищ майор, — прохрипел Самойлов, — дайте нам одну ночь. Только одну ночь. Притащим тумбы. Пушки будут в строю». Начштаба разрешил, хотя и с трудом представлял, как это можно сделать. Ведь на старой позиции были немцы.
Батарейцы принялись за работу. Из подручных средств, практически без инструментов, соорудили своеобразные большие сани и сами запряглись в них...
Счастье сопутствовало смельчакам. Пурга стала их союзником, помогла незаметно просочиться сквозь вражеские заслоны и неслышно подобраться к своей старой позиции. Гитлеровцы настолько уверовали в свою неуязвимость, что выставили лишь одного часового. Да и тот, прислонившись к брустверу с подветренной стороны, беспечно подремывал. Остальные же крепко спали в натопленном убежище.
Под вой пурги краснофлотец Джемалдинов бесшумно снял часового и тихо, задвинул наружный засов на двери убежища.
Без единого звука погрузили тяжелые тумбы на сани и потащили. Вначале все складывалось неплохо, но вскоре натолкнулись на вражеских автоматчиков. Краснофлотцы Евдокимов и Палеха залегли, чтобы прикрыть отход группы. Но фашисты, постреляв для острастки, умолкли. И зенитчики вскоре догнали своих.
А дальше случилось непредвиденное. Не успели выбраться на дорогу, как под санями вдруг взвился фонтан дыма и огня. И хоть тумбы уцелели, но два бойца погибли, а еще двое получили ранения.
Группа оказалась на минном поле. Тогда вперед вышел Левченко. Каким-то чутьем он угадывал проходы между минами. Кажется, все... Но новый взрыв расколол ночь, и не стало мужественного сержанта Левченко.
Остальные пошли дальше со своей нелегкой ношей. Метель замела место гибели товарища.
Наутро в Северном укреплении стояли все четыре зенитки. Возле орудий, прямо на снегу, спали командир батареи Самойлов и его подчиненные...
Герои дерзкого и сложного рейда — восемнадцать батарейцев 366-й — вскоре были представлены к наградам. Среди них — командир Самойлов и политрук Кустачов, старшина группы комендоров Тетюшин, командиры орудий Левченко и Заклюжный, краснофлотцы Макаренко, Манько, Журавлев, Джемалдинов...».
Т.е ситуация складывалась следующим образом: при отступлении в ночь с 22 на 23-е смогли вывезти не всю матчасть 366-й батареи. Причем все основания орудий были демонтированы и подготовлены к перевозке. Хорошо оборудованные позиции батареи (бывшая позиция 79-й ЗБ) 23.12.41 были захвачены противником. Они представляли собой т.н. форт ПВО, с погребами, каменными двориками и укрытиями личного состава. Вывезенное (одно) орудие 366-й установили в районе Северного укрепления, на бывшей позиции 78-й стационарной батареи.
После того, как 26-27 декабря 1941г. встал вопрос о ее расформировании, в ночь с 28-го на 29-е декабря и был совершен дерзкий рейд. А мины…
Да, действительно, сводный инженерный батальон ночью 23, 24-го и 25-го декабря минировал долину Бельбека. И зенитчики, скорее всего, подорвались на своих же, советских минах.
Части 388-й дивизии, которые держали оборону правее, отошли в тыл
Да, это все так, но, кто же занял оборону на новых рубежах? Объективно говоря, рубеж, выбранный для обороны рубеж, по правому берегу р. Бельбек возможно и был удобен, но проходил слишком близко к городу. Без боя, были сданы высоты, которые потом придется отбивать с большими потерями (и не всегда успешно).
Части располагались следующим образом:
В первой линии от берега моря до высоты 104.5 занимал оборону 90-й стрелковый полк. Что такое высота 104.5? Это высота на левом берегу р.Бельбек, над дорожной развязкой в районе современного с. Фруктовое. Эта высота находится справа от Симферопольского шоссе, если подниматься из долины Бельбека к Севастополю. Т.е. на долю полка приходилось целых 5 км фронта. Но полк сохранил свою материальную часть и личный состав. На высоте 104.5 занял оборону сводный инженерный батальон (из 82-го и 178-го инжбатов). С этим участком все понятно, а вот дальше…
Похоже, что самое главное направление: дорога Севастополь-Симферополь осталась без прикрытия. Левый фланг 79-й бригады располагался в районе высоты 64.4 (в саженях) в 1 км от ст. Мекензиевы горы. Сводный батальон инженерных войск, численностью около 200 человек занимал высоту 104.5, участок, шириной около 1,5 км остался вообще неприкрытым. Причина этой ситуации непонятна.
388-я дивизия в ночь с 22 на 23 число получила приказ об отходе. Это одноначно подтверждается и документами и воспоминаниями. Этим же приказом, 2-й дивизион 953-го артполка передавался в подчинение 79-й бригаде [88]
В этих боях 388-я стрелковая дивизия понесла тяжелые потери. Дивизия была отведена на переформирование. Попробуем проанализировать итоги ее боевого применения.
Из служебной записки комбрига С.Ф.Монахова, назначенного на должность командира дивизии, вместо полковника Овсиенко:
«Доношу что по с формированию (так в оригинале) 782сп он состоит из двух стрелковых батальонов, численностью 534 человека, одного минометного батальона, численностью 167 человек. Полк на вооружении имеет винтовок- 930, станковых пулеметов-2, ручных-3, ППД-4, 82мм минометов -10, 50мм минометов-10. В полку согласно штатного расписания недостает: личного состава 1674 человека …
778-й сп состоит из стрелкового одного б-на, численностью 216 человек. На вооружении имеет винтовок 216, ручных пулеметов 3, ППД-4, 50мм минометов-2, 45мм орудий-1, 76мм орудий-1 В полку недостает личного состава 1946 человек….
953-й АП имеет в наличии 753 человека, лошадей 188, автомашин-2. Выбыло орудий 76мм-3, 122мм-1.
Минометный дивизион имеет в наличии 94 человека, имеет на вооружении: винтовок 93, минометов 120мм -2, 82мм минометов -16…
841 ОБС (отдельный батальон связи) имеет 183 человека, вооружены винтовками 147 человек…
505 авторота имеет 91 человек.
химрота имеет 37 человек, вооруженных винтовками
240 ПАХ (хлебопекарня) имеет 36 человек агригатов (так в оригинале) не имеет
разведрота имеет 20 человек
677-й ОЗАД имеет 159 человек…»
Всего, без 773-го полка 2,8 тыс. человек.
Эти данные сильно отличаются от тех, которые даны в советской литературе. П.А.Моргунов, со ссылкой на отдел ЦВМА приводит следующие данные:
«Из состава 388-й стрелковой дивизии были сформированы: 782-й стрелковый полк в составе двух батальонов (527 человек) и инженерный батальон (240 человек); 778-й стрелковый полк в составе одного батальона (180 человек); 773-й стрелковый полк и 953-й артиллерийский полк действовали в составе 95-й стрелко­вой дивизии» [83]
Если просуммировать цифры получим 1,9 тыс. бойцов. Совсем мрачные цифры, но они не имеют ничего общего с фактическим состоянием дел. Какой бы слабой ни была дивизия, так не бывает. Сопоставление этих данных с первичными документами дивизии, [82] датированными концом декабря 1941г. показывает, что эти данные сильно занижены. Более того, они являются непоными. Здесь нет 773-го полка, показан зенитный дивизион (только управление дивизиона), без зенитной батареи, которая ушла в 3-й сектор, не показан саперный батальон, приданный 79-й бригаде, здесь нет двух минометных батарей, действовавших во 2 секторе.
Да, дивизия понесла тяжелые потери, но ее разгром немецкими войсками сильно преувеличен советскими авторами. Командиры частей СОР, воспользовавшись сменой командования в дивизии, «присвоили» часть личного состава, чтобы скрыть свои потери.
По данным 4-го сектора в составе 773-го полка на 23.12.41г. числится всего 216 человек, но это цифра тоже лукавая.
216 человек, это только те, кого собрали в районе совх. им. С. Перовской, здесь не учтен личный состав, находящийся в 154-м кавполку 40-й кавдивизии, который в этот момент продолжал вести боевые действия.
Собрав воедино все данные, проанализировав списки личного состава, можно получить совсем иные данные. Так, по состоянию на 3 января 1942г. в составе дивизии числится [82]:
773-й СП -711 человек [дан отдельно] , 778-й СП-559 человек, 782-1159 человек, 953-й АП 742 человека, зенитная батарея [дана отдельно] 79 человек, 677-й ОЗАД 163 человека, моторизованная разведрота -26 человек, саперный батальон 189 человек, батальон связи 228 человек, авторота 97 человек, минометный батальон 157 человек. За это время дивизия пополнений не получала, в строй вернулись 181 человек раненых. Просуммировав эти цифры, получим 4,1 тыс. человек. Еще 2,4 тыс. человек числится на излечении после ранений. Кроме того, в этой статистике не учтены два батальона ушедшие на пополнение частей 3-го сектора. Ни один человек из них в дивизию не вернулся. Совсем иная картина. И все же… потери дивизии были высоки. Но, вернемся к расстановке сил.
Приказ, определяющий расстановку частей после отступления пока не найден, поэтому точно ответить на вопрос: кто защищал дорогу к станции Мекензиевы горы пока невозможно. Очень похоже на то, что самое главное направление осталось открытым. Дорога частично прикрывалась пулеметным дотом на скатах высоты 104.5, но тот к этому времени был уже разбит.
Прикрывавший дорогу дот № 5 у изгиба дороги, был оставлен личным составом, и при отходе его орудие было взорвано. Об этом доте тепло отзываются оставшиеся в живых ветераны. Пока действовал дот, у противника не было возможности продвинуться по дороге. Он расположен достаточно необычно, тылом к противнику, что не порзволило противнику вывести его из строя. Это то самый дот у развилки дороги на с.Фруктовое, превращенный в автобусную остановку.
По воспоминаниям, в седловине между выс. 104.5 и выс 124.5, по которой проходит дорога, заняли оборону 15 бойцов комендантского взвода 388-й СД во главе с офицером 953-го артполка И.Пыжовым [86], около 90 человек из состава 241-го полка, вышедшие из окружения во главе со старшим лейтенантом Трушляковым [87], и… все.
Седловину между высотами около 12 часов атаковал 2-й батальон 16-го пехотного полка немецкой 22 пехотной дивизии, при поддержке пяти штурмовых орудий 190-го дивизиона и роты 46-го корпусного штурмового пионерного батальона.
Противник без особого труда прошел по дороге, и уничтожил 5-ю батарею 2-го дивизиона 953-го полка, которая по требованию начарта 79-й бригады была оставлена на открытой позиции в районе старого кладбища времен Крымской войны (рядом с современной территорией Водоканала). Путь к станции Мекензиевы горы был открыт.
Из журнала боевых действий 40-й кавдивизии: «…в связи с тем, что ни 90-й, ни 241-й СП вовремя не заняли указанный им чрезвычайно важный рубеж в районе выс. 49.0 (104.5) и, фактически, оставили открытым противнику проход со стороны деревни Бельбек на станцию Мекензиевы горы и Инкерман, комдив по собственной инициативе, был вынужден выбросить остатки дивизии для занятия оборонительного рубежа…».
Остатки дивизии насчитывали в своем составе всего 140 человек. Приказ на занятие рубежа был отдан старшим лейтенантом Бобриковым, исполнявшим обязанности командира 149-го кавполка, и погибшего сутки спустя.
Судьбу Севастополького оборонительного района спас старший лейтенант, спас там, где сплоховали генералы.
Но вернемся к событиям 23-го декабря 1941г. В расстановке немецких частей, так же произошли изменения. Группа О.фон Боддина уплотнила свои боевые порядки, и заняла позиции по границе аэродрома Бельбек. Состав немецких отрядов Шрайбера, Банзена и Френкеля, входивших в группу Оскара фон Боддина нуждается в уточнении, известно, что в них входили подразделения 46-й пехотной дивизии, ряд румынских частей. Это вопрос, требующий дополнительного исследования.



Схема из истории немецкой 22-й пехотной дивизии.

От фланга группы Боддина, поперек Качинской дороги, на возвышенностях правого берега, занял позиции 65-й пехотный полк 22-й дивизии. 47-й полк этой же дивизии был отведен во 2-й эшелон, в район деревни Эки-Эли (Вишневое). Румынские части полк. Корнэ были отведены в район Качинской долины, для переформирования. 16-й пехотный полк 22-й дивизии занял позиции в районе Симферопольского шоссе, в районе современного с.Фруктовое.
В 4-м секторе противник активных боевых действий в первой половине дня не вел. Лишь во второй половине дня, около 15 часов, противник силами до батальона перешел в наступление « из района 4649 по ложбине Кисек, в направлении форта «Максим Горький»». Во всяком случае, так указано в донесении немецкого 65-го пехотного полка.
Г.И.Ванеев пишет: «В четвертом секторе во второй половине дня противник перешел в наступление с высоты 103,9 в направлении батареи береговой обороны № 30 и совхоза им. С. Перовской. 90-й стрелковый полк до вечера вел тяжелый бой и при поддержке 241-го стрелкового полка удержал занимаемый рубеж». Если наложить немецкую и советскую карты, то отметка 103.9 и район 4649 совпадут. Это высотная отметка в 500м от позиций 366-й батареи, в 200 м от Качинской дороги. «лощина Киссек» это балка, по которой проходит дорога. Т.е. к 23.12.41 позиции батареи были уже заняты. Бой шел именно на дороге, в районе взорванного моста через Бельбек. В связи с чем, упоминание в документах 241-го полка не совсем понятно, а точнее, совсем непонятно.
Остатки 241-го полка, численностью около 100 человек, находились намного восточнее. 241-й полк вел свой бой, в районе изгиба железной дороги, с 16-м полком 22-й пехотной дивизии, но из-за неравенства сил, уже спустя час после начала немецкой атаки, к 8 часам утра начал отступать.
Противник почти безпрепятственно продвигался в двух направлениях: две роты 16-го полка, при поддержке 3 штурмовых орудий двигались к станции, до трех рот , при поддержке 3 штурмовых орудий двинулись по дороге к Любивмовке.
Вследствие этого, в срочном порядке из второго эшелона, в район пересечения железной и шоссейных дорог, была выдвинута 8-я бригада морпехоты, отдыхавшая всего несколько часов в казармах. Бригада получила подкрепления, в нее был влит личный состав (около 500 человек), приведенный в ее расположение Л.П.Головиным. В нее были влиты роты 10-й и 30-й батарей, теперь в ней было вновь около 1500 бойцов Но…
В.Л.Вильшанский пишет: «В соответствии с решением командования Севастопольского оборонительного района 8-я бригада 23 декабря перешла в район Мекензиевы горы и к 17 часам того же дня заняла назначенный оборонительный участок. Указанный участок был занят отошедшими двумя сводными батальонами, общей численностью около 1500 человек. Оборонительный участок находился в 1600м южнее отметки 49.0. Бригада прикрывала шоссейную и железную дороги, имея справа первый и слева второй сводный батальоны. Общая протяженность участка оборони около 2,5 км».
Начальник политотдела Ефименко описывает события чуть честнее: «Из-за усталости бойцов и ненастной погоды подразделения бригады достигли новых оборонительных рубежей не к 7 чесам, как предусматривалось поставленной задачей, а только к 17 часам, т. есть с опозданием на 10 часов». Противник успел глубоко вклиниться в оборону. 1600м южнее отметки 49.0 (она же 104.5) это уже Тыловой рубеж на подступах к станции. Т.е. на лицо быстрый прорыв немецких войск. Но темп продвижения немецких войск все же далек от марша. 3 км за 10 часов. Кто же сдерживал все это время противника?
Помимо конников 40-й кадивизии, моряков 8-й бригады и малочисленных остатков 241-го полка, противника остановило одно маленькое, нигде не упоминаемое подразделение: 2-е управление дотов. Два взвода этого управления (2-й и 3-й) задержали продвижение противника. Ненадолго, всего на несколько часов, но этого хватило, чтобы хоть как-то организовать оборону.
В этот день был разбит дот №8, стоявший на ж/д насыпи у станции. От попадания в амбразуру, злетел на воздух дот№7, вооруженный дореволюционным орудием Канэ, прямой наводкой из штурмового орудия, в упор был разбит сборный пулеметный дот у автомобильной дороги. Завязался тяжелый бой у зенитчиков на позициях 75-й зенитной батареи, которая 23 декабря заняла позиции там же на линии тылового рубежа.
Из журнала БД 61-го зенитного полка « В ночь с 22 на 23 декабря 75 зенитная батарея заняла позицию на танкоопасном направлении в 400м севернее ст. Мекензиевы горы. Батарея была развернута в линию поорудийно с интервалами 100м между орудиями. Разведкой установлено, что впереди батареи нет наших стрелковых частей…»
Сдерживал противника от продвижения и бронепоезд «Железняков». Все эти дни он часто выходил на позиции, и вел огонь. Командир бронепоезда Саакян был ранен еще 8 декабря, когда бронепоезд поддерживал очередную «разведку боем» 8-й бригады. Его сменил на пять дней ст.л-т Чайковский. Перед вторым штурмом на бронепоезд прибыл новый командир к-н Харченко. Из воспоминаний Александрова («Железняков»)
Обычно бывает трудно привыкнуть к новому командиру. Но Михаил Федорович быстро завоевал наше уважение. Холодок отчуждения растаял после того, как мы узнали его биографию. В гражданскую войну он семнадцатилетним парнем вступил в красногвардейский отряд А. В. Мокроусова и прошел путь от рядового бойца до командира бронепоезда «Ураган», награжден орденом Красного Знамени. В мирное время работал судовым механиком и техником по судоремонту. …Капитан-лейтенант Харченко пока не вмешивался в управление огнем.
— Я еще денек-другой присмотрюсь, пройду стажировку, а уж потом приму командование, — откровенно сказал он. — У нас в гражданскую войну не было таких орудий, а о минометах мы и понятия не имели.
Огонь мы вели почти беспрерывно. Били залпами с короткими промежутками. Эхо раскатисто проносилось в долине и, сливаясь с новым залпом, создавало грозную мелодию боя. Фашистские снаряды то и дело разрушали полотно железной дороги, но отважные ремонтники под огнем врага восстанавливали положение, и бронепоезд снова и снова мчался к передовой. Все чаще и чаще нам приходилось вводить в дело минометы — так близко от нас противник. Пушки стараемся беречь — очень уж они изношены.
В последующие дни бронепоезд использовал и станковые пулеметы. Когда вражеская пехота наступала на северных склонах Бельбекской долины, бронепоезд выскакивал из Мекензиевой выемки и прямой наводкой из минометов и пулеметов открывал огонь. Три-пять минут ураганного огня — и враг бежит, оставляя убитых и раненых. А бронепоезд снова исчезает в укрытие до следующего налета. Конечно, это рискованно. Но у Михаила Федоровича риск основан на точном расчете. Вот когда мы убедились в отваге нашего нового командира!
— Используем опыт гражданской войны, — сказал он. — Будем применять все оружие, какое только у нас есть, вплоть до винтовок.
Контрольные площадки бронепоезда тоже превратились в огневые точки. Их борта обложили мешками с песком. Все, кто не был занят у орудий и минометов — железнодорожники, связисты, хозяйственники, — располагались здесь, как в окопах, с винтовками и гранатами».
Линия фронта держалась только огнем артиллерии. Открыли огонь по противнику и две батареи, ставшие легендарными. Одна из них, 365-я комбата Воробьева, известна чуть больше. О 115-й батарее береговой обороны писалось чуть меньше.
Немцы любили давать звучные имена советским оборонительным объектам. Так зенитная 365-я батарея называлась у них «форт Сталин», 366-я -«форт Ленин». Что же представляли собой, так называемые форты? На тех местах, где некогда располагались эти зенитные батареи, почти ничего нет.
Многие исследователи с ехидством относились к названию «форт», которое дали немцы этим объектам. Но это были форты, пусть небольшие, но долговременные укрепления. Обрушив на них массированный огонь артиллерии, противник почти полностью стер укрепления с лица земли, послевоенная застройка, полностью скрыла следы этих укреплений.
Но они существовали. «Форт Сталин» представлял собой укрепленную четырехорудийную 76мм зенитную батарею, т.н. «форт ПВО», аналогичный позиции 366-й батареи. Батарея имела подземные погреба боезапаса, две подземных казармы, соединенные с двориками орудий крытыми бетонными ходами сообщения. Батарея была опоясана проволочными заграждениями, а в ходе боевых действий были построены несколько дзотов, к которым, так же шли подземные ходы сообщения. Позиция строилась для довоенной 77-й зенитной батареи. Она ушла на Перекоп и в Севастополь не вернулась.
Вместо нее позиции на высоте 60.0 заняла 365-я батарея ст. л-та Воробьева, которая раньше прикрывала аэродром Сарабуз. С ней связано одно из заблуждений, связанных с обороной города. Во многих изданиях, где описываются события обороны ее называют «батареей Пьянзина», но это неправильно. Почти все время, пока шла оборона Севастополя, батареей командовал ст. л-т Воробьев.
Ст. л-т Пьянзин, бывший командир 80-й, командовал 365-й только в последние дни июня 1942г. Именно Воробьев, во время второго штурма первым вызвал огонь на себя, но … после войны с ним произошла некрасивая история, и его имя, во многом незаслуженно, было предано забвению.
115-я береговая батарея была оборудована намного хуже. Два 130мм орудия с крейсера «Червона Украина» были установлены на деревянных основаниях, рядом в 50м были вырыты погреба боезапаса и кубрики личного состава. Перед батареей находилось земляное укрепление времен Крымской войны. Вот собственно и все оборудование береговой батареи. Не густо, но огонь этих батарей, позволил задержать противника, продержаться до ночи, и мобилизовать резервы.
В 3-м секторе ситуация была чуть лучше. Утром 1-й батальон 79-й стрелкой бригады вновь атаковал высоту 190,0, его с правого фланга поддерживали бойцы сводного батальона 287-го полка. Батальон, на самом деле, к 287-му полку имел только косвенное отношение. 1-й батальон бригады поддерживали бойцы сводного батальона ПВО. Противника удалось выбить с высоты, и удержаться на захваченных позициях.. Правда это стоило 1-му батальону больших потерь, погиб и командир батальона к-н Плаксенко, его сменил ст.л-т Чичин. Но батальон смог захватить высоту Трапеция и безымянную высоту над д. Камышлы.
Этот день стал днем гибели 926-й зенитной батареи, располагавшейся в районе хутора Лукомского. Е.А.Игнатович описывает события так:


По воспоминаниям других ветеранов, 926-я погибла чуть иначе. Прибывшие утром транспорта доставили в город боезапас (в том числе и зенитный). На батарею был доставлены снаряды. Убрать боеприпасы не успели, когда начался комбинированный артиллерийский и авиационный налет. В результате взрыва 50т боезапаса, батарея была почти полностью уничтожена. Досадно, но возрожденная 926-я вновь погибнет во время третьего штурма, при точно таких же обстоятельствах.
Во втором секторе ситуация создалась очень тяжелая. Противник ввел в бой 170-ю дивизию, продвижение которой обеспечивалось немецко-румынской артиллерийской группой. В ночь с 20-го на 21-е декабря, в 7-ю бригаду прибыл сводный отряд Черноморского экипажа, под командованием бывшего командира 1-го Перекопского отряда к-на Сонина. (После возвращения в Севастополь, он вернулся в Учебный отряд ЧФ).
В ночь с 21-го на 22-е в бригаду прибыл полубатальон морской пехоты (около 750 человек из состава бывшей 9-й бригады). Приход пополнений позволил подготовить контрудар.
Контратакой сводного батальона флотского экипажа, удалось отбить бывший батальонный КП и высоту 90.5. Последующие атаки противника удалось тоже удалось отбить, но левее, в районе г. Телеграфная части бригады отошли на 300м.
На правом фланге противник потеснил поредевшие остатки 2-го полка морпехоты, и занял почти всю гору Гасфорта. Бой в районе г.Гасфорта, продолжавшийся почти неделю, несколько стих, поредевших румын сменили части 170-й пехотной дивизии. Вершина горы осталась за румынами, но их потери были очень велики. Только 1-я королевская бригада (без учета группы усиления) потеряла с 17 по 23 декабря 1,261 человек 331 убитых, 801 раненых, 129 пропавших без вести.
Первый сектор находился в полной боевой готовности: три советских полка (383-й, 1330-й и сводный НКВД) стояли против одного немецкого (неполного состава).
В ответ на телеграмму от 23 декабря с просьбой прислать подкрепление 24 декабря командующий Закавказским фронтом сообщил о выделении для Севастополя 386-й стрелковой дивизии и о том, что следует принять меры для ее переброски. В этот же день была получена также копия распоряжения Б. М. Шапошникова командующему Закавказским фронтом о срочной отправке в Севастополь дивизиона реактивных установок и пяти маршевых рот.

Глава 33 24 и 25 декабря 1941г.
24 декабря 1941г. примерно в 5 ч 30 мин в Севастополь прибыл транспорт «Жан Жорес» в охранении эсминца «Бойкий». Он доставил из Новороссийска 81-й отдельный танковый батальон; в составе 180 человек и 26 танков Т-26. Около 8 утра в главную базу прибыли из Поти крейсер «Коминтерн», минный заградитель «Островский» и эсминец «Железняков» имея на борту 2773 бойца (10 маршевых рот) и 230т боезапаса 345-й дивизии. Вслед за ними, около 9 ч 40 мин, в гавань вошли транспорты: «Курск», «Фабрициус» и «Красногвардеец» в охранении тральщиков «Взрыв» и «Щит».
На их борту прибыли 4716 бойцов 345-й дивизии, 35 орудий и минометов, 280 т боезапаса дивизии, 13 автомашин, 486 лошадей, 104 повозки, обмундирование. Г.И.Ванеев пишет, что дивизия прибыла из Поти, но если верить документам, дивизия была сосредоточена для переброски в Туапсе. Дивизия предназначалась в качестве первого броска для Феодосийского десанта (как и 79-я бригада и 81-й танковый батальон), но вместо Феодосии попала в Севастополь.
В город дивизия была доставлена не в полном составе. В связи с тем, что дивизия предназначалась в десант, у нее забрали тылы, зенитную артиллерию, часть противотанковой.
Командир дивизии — подполковник Н. О. Гузь, военком — старший батальонный комиссар А. М. Пичугин, начальник штаба — полковник И. Ф. Хомич, начальник политотдела — батальонный комиссар А. М. Савельев. Дивизия имела два боекомплекта боезапаса к своим орудиям. Правда, для длительного ведения боевых действий этого было мало, но на какое-то время войска получили огневую поддержку.
В составе дивизии находились 1163, 1165,1167 стрелковые полки, 905 артполк, 673-й минометный дивизион, 622 саперный батальон, 793-й батальон связи, медсанбат, разведрота, автотранспортная рота, рота химразведки, ряд более мелких подразделений. В дивизии числились: 9955 человек л/с, 21шт. горных 76мм орудий на конной тяге, 8 шт. 122мм гаубиц, 6 шт. 45мм противотанковых орудий, минометный дивизион. 345-я дивизия была сформирована в Дербенте и имела крепкого опытного командира. Н.О.Гузь был участником первой мировой войны, кавалером двух Георгиевских крестов и одной медали.
Дивизия сосредоточилась в двух районах. Два батальона 1165-й стрелкового полка, 905-й артиллерийский полк были сосредоточены в Графской балке, в землянках, которые начала строить 388-я дивизия.
1163-й и 1167-й стрелковые полки, разместили в Мартыновом овраге, после чего, эти подразделения приступили к строительству землянок. Казарм для личного состава не хватало. Кроме того, размещать личный состав было безопаснее в замаскированных землянках, да и казармы не всегда находились в нужных местах. Мартынов овраг, являлся местом потенциально возможного прорыва противника (так же как и Графская балка).
Вместе с дивизией прибыл и 81-й отдельный танковый батальон в составе 180 человек и 26 танков Т-26. Батальон так же разместили в чистом поле, восточнее кордона Мекензия № 1.
Советские части ожидали продолжения наступления противника со стороны г.Гасфорта и долины Кара-коба. Именно поэтому, пользуясь тем, что противник не предпринимал активных действий, в первой половине дня двенадцать Ил-2 и шестнадцать И-16 штурмовали немецкую пехоту на линии фронта; во вторую половину дня три Ил-2 и три И-16 снова штурмовали вражеские войска в долине Кара-Коба и г.Гасфорта.
Но планы противника были иными. Противник закончил передислокацию своих войск. Если раньше противник наносил удары во всех секторах (кроме первого), то теперь резервные части были сосредоточены для удара на узком участке, вдоль Симферопольского шоссе. В 14 часов до батальона из состава немецкого 16-го пехотного полка (22 ПД), при поддержке четырех штурмовых орудий атаковал позиции 8-й бригады вдоль шоссейной дороги. Батальон из состава 65-го полка (из той же дивизии) при поддержке 5 штурмовых орудий атаковал вдоль железной дороги.
Советскую пехоту активно поддерживали 365-я зенитная батарея под командованием Н. А. Воробьева, располагавшаяся на выс. 60,0 и береговая батарея № 115 командира В. Н. Дурикова, занимавшая позиции в 800 м юго-восточнее ст. Мекензиевы Горы.
Вот что пишет П.А.Моргунов о 115-й батарее: «…Несколько слов о 705-й батарее. Эта трехорудийная батарея размещалась на огневой позиции в 600 м юго-восточнее ст. Мекензиевы Горы на местности, покрытой густым кустарником. Орудия (два 130-мм и одно 100-мм калибра) были сняты с затонувшего крейсера «Червона Украина» и установлены на временных основаниях, в том числе 100-мм — в бетонированном доте.». В приведенном фрагменте, описывающем события второго штурма содержится сразу несколько ошибок. На тот момент батарея носила еще номер сто пятнадцать и была двухорудийной, на ней стояли только две стотридцатки с крейсера.
Чтобы остановить противника, в 16 часов в бой были введены два батальона 1165-го полка (командир майор Н. Л. Петров, военком старший политрук А. Т. Груздев), 345-й дивизии. Батальоны стоявшие в Графской балке контратаковали противника при поддержке батареи 76мм горных орудий 905-го арполка и корабельной артиллерии. Лидер «Ташкент», эсминцы «Способный», «Смышленый» и «Бойкий» вели огонь по скоплениям войск и боевой техники противника. Всего по советским данным было выпущено 522 шт. 130мм снарядов.
Восемь Пе-2, семь Ил-2, шесть И-16 и три И-153 атаковали штурмовые орудия противника в районе станции Мекензиевы Горы. Правда, подбить штурмовое орудие бомбой с горизонтального полета почти невозможно, но немецкая пехота понесла ощутимые потери.
Атака батальонов 345-й дивизии велась вдоль шоссе (в том районе, где сейчас находится памятный знак в виде звезды). К 19 часам немецкие войска удалось отбросить к пересечению ж/д и автодороги. Однако дальнейшее продвижение советских войск было остановлено немецкой артиллерией, которая вела огонь с плато Кара-тау. Тем не менее, положение на стыке с 79-й бригадой было восстановлено.
79-я бригада свои позиции не удержала, и отошла с высоты над д.Камышлы. Причина отхода 1-го батальона бригады с высоты дана в воспоминаниях Чепурнова: « В ходе боев, в эти дни возникли проблемы с доставкой боеприпасов артиллеристам и минометчикам…». Сложная ситуация возникла и у соседнего 2-го батальона к-на Пчелкина, который вел бой за высоту над дорогой из оврага. Высота осталась за бойцами бригады, но при этом, противник атаковал одним батальоном стык 1 и 2-го батальонов, вторым, поднялся по балке из оврага, 1-й батальон оказался окружен на г.Трапеция. В бой пришлось ввести взвод автоматчиков л-та Г.Г.Кладити, а затем и роту 2-го батальона. 1-й батальон был деблокирован, но при этом понес потери. Погиб и командир батальона ст.л-т Чичин, прокомандовав батальоном всего сутки. Вместо него 1-й батальон возглавил ст.л-т Шаблевский. Удержаться, не понеся существенных потерь удалось только 33-му батальону м-ра Кулиниченко.
Советская авиация активно поддерживала свои наземные войска, в это же время люфтваффе практически бездействовало. Чем это было вызвано- пока неясно. Немецкие самолеты над полем боя практически не появлялись.
В 17 ч 30 мин из Севастополя в Туапсе вышли транспорт «Жан Жорес» в охранении тральщика "Щит". Чуть позже, в 20 ч 23 мин — транспорты «Красногвардеец» и «Фабрициус» в охранении эсминца «Способный». Последний караван покинул Севастополь в 21 ч 35 мин — крейсер «Коминтерн» с эсминцем "Бойкий". Лидер «Ташкент» остался в Севастополе, выполняя свою «особую миссию».
В этот день Ставка обязала командующего Южным Фронтом (директива № 00600) срочно отправить по железной дороге в Новороссийск в распоряжение командующего СОР 3-й дивизион 8-го гвардейского минометного полка.
В этот день в командование Приморской армией официально вступил генерал-лейтенант И. С. Черняк, назначенный на эту должность командующим Закавказским фронтом во исполнение директивы Ставки от 20 декабря 1941 г. О чем был издан официальный приказ. Но этот же день стал и началом его недолгого командования.
«Экстренно. Москва. Тов. Сталину. По неизвестным для нас причинам и без нашего мне­ния командующий Закфронтом, лично, совершенно не зная командующего Приморской армией генерал-майора Петрова И. Е., снял его с должности. Генерал Петров — толковый, преданный командир, ни в чем не повинен, чтобы его снимать. Наоборот, Военный совет флота, работая с генералом Петровым под Одессой и сейчас под Севастополем, убедился в его высоких боевых качествах и просит Вас, тов. Сталин, присвоить Петрову И. Е. звание генерал-лейтенанта, чего он, безусловно, заслуживает, и оставить его в должности командующего Приморской армией. Ждем Ваших решений. Октябрьский, Кулаков».
Давайте объективно разберем ситуацию. Генерал-майор И.Е.Петров за все время второго штурма (впрочем, как и за время первого), не провел ни одной успешной операции. Если рассмотреть только факты, то, Севастополь уже на второй день штурма, запросил помощи, говорит о том, что оборона была подготовлена очень плохо (по разным причинам).
Войска СОР терпели поражение за поражением, и тут… командование флотом выходит с просьбой присвоить И.Е.Петрову звание генерал-лейтенанта. Например, Г.В. Жуков от командования войсками после прибытия Ф.С.Октябрьского полностью (но негласно) отстраняется. Скорее всего, всему виной именно та самая злополучная телеграмма, с просьбой выслать «крепкого командира»..
До этого, как свидетельствуют воспоминания, ни какой особой дружбы между И.Е.Петровым и Ф.С.Октябрьским не наблюдалось. Более того, в марте 1942г. командующий флотом здорово «подставит» командарма Приморской арии. В чем же дело?
Генерал-лейтенант С.И.Черняк оказался неудобен всем. В России есть плохая черта: у нас дружат не с кем-то, а против кого-то. Так было и на сей раз.
Фронт, воспользовавшись телеграммой Г.В.Жукова, подчинил себе Севастополь и флот. Именно это решение послужило причиной нового витка кабинетной борьбы. Естественно, флотское командование это решение, никоим образом не устраивало. Флот оказался в подчинении армии. Поэтому командующий флотом просто игнорировал приказы фронта. Прибытие генерала Черняка, который попытался подчинить себе все силы, обороняющие Севастополь, совершенно не устраивало командование флотом.   С другой стороны, в Приморской армии новым назначением оказались так же недовольны. Петров был «свой» Черняк- «чужой». Новый командующий оказался между двух огней, и продержался недолго.
Кроме того, С.И. Черняк, намеревался уже 25-го декабря перейти в наступление силами прибывшей 345-й дивизии и 81-го танкового батальона. Два батальона 1165-го полка, были введены в бой, без ведома С.И.Черняка. Этого требовала обстановка, но не входило в планы вновь назначенного командующего СОР. Переход в наступление (а уж тем более успешное наступление) не устраивал ни командующего флотом, ни И.Е.Петрова.
Уже 25-го пришел ответ: ««Севастополь. Октябрьскому. Петрова оставить командующим Приморской армией. Черняк назначается Вашим помощником по сухопутным частям. Основание: Указание начальника Генерального штаба Красной Армии Шапошникова. Краснодар, 25.12.41 Козлов, Шаманин».
25.декабря 1941г. в 6 ч 10 мин транспорт «Ногин» и плавбаза «Львов» с грузом боеприпаса и продовольствия в охранении тральщиков «Груз» и «Трал» прибыли в главную базу. Прибыл, в том числе и дефицитный боезапас 122, 107 мм, минометные 82мм мины. Это позволило возобновить огневую поддержку войск, там, где удалось этот боезапас доставить. К утру 25 декабря1941г. положение на фронте было следующим.
I сектор
Разграничительная линия справа - береговая черта, слева: хутор Делагарди — Сапун-Гора — выс. 479.4 (высота над дачей Торопова). Линия обороны: Правый склон балки Кефало-вриси, западные и северные скаты выс. 212.1- сводный полк НКВД (2 батальона, один в резерве в районе Кади-кой). Выс. 212.1 (искл)- дер. Камары 1330-й полк (3 батальона). 383-й полк в резерве. Всего в секторе (не учитывая 514-й полк 172-й СД) 5783 бойцов и командиров, 107 ручных, 64 станковых пулеметов (из них в дзотах и СЖБОТах 18шт.), 86 минометов (в основном, ротных 50мм). Артиллерия сектора: 8х152мм пушек-гаубиц МЛ-20 51-го артполка, 1шт. -76мм дивизионное орудие, 12 шт. 45мм противотанковых орудий.
В дотах береговой обороны и на открытых огневых позициях:
-на Тыловом рубеже 1шт. -100мм орудие (установленный после 1-го штурма дот № 29), 1-76мм орудие (дот № 30), 1-75мм орудие (№33), 3-45мм орудия (№34,32,31).
7-я отдельная батарея дотов (Главный рубеж) находилась в полосе обороны 514 -го полка (от дер. Камары до г.Гасфорта), в связи с этим в некоторых документах была отнесена во 2-й сектор, в связи с чем возникла путаница. Этот факт подтверждает то, что после изменения линий разграничения, в 1-м секторе вновь числится 14 дотов. В батарее на тот момент числились: дот № 5А (100мм Б-24БМ), 6А (75мм Канэ), 8А (76мм Лендера) и 5шт. 45мм 21К (доты №1А, 2А, 3А, 4А и 7А). Штаб сектора - в районе хутор Николаевка- Франц. Кладбище.
Против советского 1-го сектора у противника находились:
От Генуэзской башни до высоты 212.1 (вкл.) занимал позиции один батальон 105 пехотного полка (72ПД). От высоты 212.1 (искл.) до дер. Камары (Оборонное) занимал позиции 266-й полк той же дивизии. От дер. Камары до Ялтинского шоссе занимал позиции 124 пехотный полк. В резерве находились два батальона 105-го полка.
2-й сектор
Разграничительная линия слева: восточный Инкерманский маяк — хутор Мекензия. Линия обороны: дер. Камары —обратные скаты г.Гасфорт - обратные скаты выс. 90,5 — 200 м западнее вые. 154,7 (г.Телеграфная) —200 м западнее выс. 269,0 (Чириш-тепе)— изгиб дроги 2км юго-западнее хутора Мекензия (у подножья г.Кара-коба). Штаб сектора хутор Дергачи.
Участок от дер. Камары- скаты г.Гасфорта в районе разрушенной казармы оборонял 514 полк (2 батальона),
7-я бригада морпехоты, 2-й полк морпехоты, батальон УО обороняли обратные скаты г.Гасфорта, отм. 90.5, гору Телеграфная.
В районе г.Чириш-тепе стоял 31-й СП (25-я СД). В районе горы и долины Кара-коба 1-й Севастопольский полк. Всего в секторе:
- 10 006 бойцов и командиров,
- 180 шт. пулеметов (107 ручных, 73 станковых, из них 45 в дзотах).
- 123 шт. минометов (из них 24 -120мм, 31 -82мм, остальные малокалиберные),
- 13 шт. 155-мм орудий (52-й АП),
- 4шт. 152-мм орудий (МЛ-20),
- 14шт. 122-мм орудий,
- 10шт. 107-мм орудий (3-й дивизион 265 корпусного артполка) ,
- 9шт. 76-мм полковых орудий,
- 12шт. 45-мм противотанковых орудий.
В дотах и на открытых огневых позициях числятся: 2 шт. 100-мм орудие (Б-24ПЛ), 4 шт. 76-мм орудий Лендера (из них два в ремонте), 1шт. 76мм 34К, 2шт. 75-мм орудий (из них одно в ремонте), 8шт. 45-мм орудий (еще 5 орудий в ремонте).
Против 2-го сектора находились: 1-я румынская королевская горнострелковая бригада, 170-я пехотная дивизия.
3-й сектор
Граница слева: западный Инкерманский маяк — дер. Камышлы — Биюк-Отаркой): Линия обороны: Ныне не существующий изгиб дороги из долины Кара-коба в 500 м от отметки 256.2 (г.Кара-коба) - верховья отрогов Мартынова оврага, оборонял 3-й полк морпехоты. Далее до балки Темная стояли 2-й Перекопский полк и 54-й полк (25СД). Вдоль балки Темная до отм. 192.0 (искл.) находился 287-й СП (25СД). От отм. 192.0 (искл.) до стыка с 4-м сектором 79-я стрелковая бригада.
Всего в секторе:
-7117 бойцов и командиров,
-145 пулеметов (45 станковых, из них 21 в дзотах),
- 90 минометов,
- 10 шт. 152-мм орудий (2-й дивизион 265-го КАП),
- 11 шт. 122-мм орудий (5шт. из 983АП, 6 шт. из 79 СБр)
- 18 шт. 76-мм полковых орудий (из них 8шт. - 79 СБр),
- 14 шт. 45-мм орудий. (из них 6 шт. - 79 СБр),
Штаб сектора Инкерманский монастырь.
Против 3-го сектора находились части 24-й, 50-й и, частично, 132-й пехотных дивизий.
4-й сектор
Всего в секторе:
- 9425 человек,
-270 пулеметов,
-112 минометов,
-12 шт. 107-мм орудий(1-й дивизион 265 КАП),
-42 шт. 76-мм горных орудия (дивизионы 905-го и 983-го артполков 388-й и 345-й СД),
-15 шт. 76-мм дивизионных орудий (остатки 397-го и 57-го АП)
-2 шт. 76-мм полковых орудия
- 7 шт. 45-мм орудий (40-й КД).
В дотах — 1шт. 100-мм орудие (дот №11), 1шт. 75-мм орудие (сомнительно, по состоянию на эту дату дот №7 был уже уничтожен), 1шт. 76-мм орудие (так же не понятно, где онобыло установлено) и 14шт. 45-мм орудий (расстановка по дотам непонятна, должно было числиться 6 орудий). Войска сектора обороняли рубеж: от стыка с 3-м сектором, до пересечения ж/д и Симферопольского шоссе 800 м юго-восточнее вые. 104,5— западные скаты вые. 104,5— дер. Любимовка. Штаб сектора — Братское кладбище, рядом с Никольским храмом.
Против сектора действовали 132-я и 22-я немецкие дивизии.
Для наступления на Симферополь, которое планировал генерал -лейтенант Черняк был сформирован армейский резерв. В составе: 345-я стрелковая дивизия и 81-й танковый батальон в составе: командного состава —812 человек, рядового состава — 9696 человек, пулеметов — 164, минометов — 139, танков Т-26 — 26.
Части 345-й дивизии располагались следующим образом: 1163-й стрелковый полк, 81-й танковый батальон и 905-й артиллерийский полк — корд. Мекензи № 1, балка Графская. 1167-й стрелковый полк — Первомайская балка, хутор Гайтани. Штаб дивизии — Инкерман.
388-я стрелковая дивизия в составе: командного состава — 359 человек, рядового состава — 2760 человек, пулеметов —6, минометов —28. Дивизия сосредоточена в Мартыновом овраге.
Но часть этого резерва существовала только формально. 1165-й полк уже был втянут в бой, а 388-я дивизия почти не имела тяжелого вооружения.
Части боевого обеспечения и береговой обороны, находившиеся в резерве:
-береговая артиллерия: начальствующего состава — 521 человек, рядового состава—4349 человек, пулеметов—63, минометов—14, орудий 305-мм — 3, 152-мм —6 (батареи № 18 и 19), 130-мм —15(7шт. обр. 1913г. и 8 шт. Б-13) и 100-мм - 4 (4-е орудие на батарее №2 было установлено уже в ходе штурма).
-ПВО: начальствующего состава — 248 человек, рядового состава —2799 человек, орудий — 112, в том числе: мелкокалиберных —27, орудий Приморской армии- 18;
-инженерные части — 1382 человека;
-части связи —1154 человека;
-железнодорожные части— 344 человека;
-полевое управление армии —1352 человека;
-тылы: начальствующего состава —528, рядового — 4651 человек.
Утром 25 декабря в III и IV секторах противник активности не проявлял, зато начал прорыв по долине р.Черная во 2-м секторе и в районе Ялтинского шоссе. Наступление вела свежая 170-я пехотная немецкая дивизия, поддерживаемая 1-й румынской горнострелковой бригадой.
Наступление велось силами 2-х батальонов 170-й ПД против 5-го батальона 7-й бригады, один батальон наступал на позиции 2-го батальона (командир капитан С. А. Ширкалев) 514-го полка которым вместо раненного полковника Устинова командовал майор А. И. Жук, и два батальона наступали против левого фланга 1330-го полка в районе дер. Камары. Здесь действовали батальоны румынской горнострелковой бригады. Т.е. противник двумя ударами с двух сторон обходил г.Гасфорта. В районе дер. Камары атаку противника отбили при поддержке 82мм минометов минометной роты младшего лейтенанта М. Л. Цибулевского (514-й полк). Три Ил-2 и три И-16 штурмовали немецкие подразделения, пытавшиеся атаковать советские части в районе Верхний Чоргунь.
Отвлекающие удары наносились в долине Кара-Коба, на участке 1-го батальона 1-го Севастопольского полка, которым командовал капитан М. И. Варламов, сменивший убитого майора Петровского, но все атаки противника были отбиты пулеметным огнем из дзотов, а затем противник был накрыт огнем двух минометных батарей под командованием ст.л-та Симонка (31-й полк). Батареи находились на хорошо оборудованных позициях в районе современного кладбища пос. Сахарная головка и могли одновременно поддерживать и части 31-го полка и 7-й бригады. Сложность была только в одном: боезапас подходил к концу.
П.А.Моргунов приводит строки из неотправленного письма немецкого солдата: «Вы не можете себе представить, что такое русская артиллерия. Когда их орудия начинают выплевывать раскаленный металл, хочется поглубже зарыться в землю, спрятать голову и не слышать этих адских звуков. О какой это ужас, если бы вы знали. Никуда не уйдешь от него. Смерть, смерть глядит на тебя со всех сторон!!!».
Письмо эмоциональное, но объективно отражающее ситуацию. В представлении многих людей, образ боя навеян зрелищными фильмами, в которых бойцы и командиры бегут, непрерывно стреляя из винтовок и автоматов, поражая противника. Возможно, так было, но на других участках фронта. В Севастополе бой выглядел несколько иначе. Если проанализировать ранения советских и немецких солдат, (декабрь 1941г.), то пулевые ранения составляют лишь… 9% от общего количества. Наибольшее количество личного состава под Севастополем, выбыло из-за осколочных ранений и контузий. (67%). И действительно, по статистике, на один снаряд или минометную мину, выпущенные под Севастополем, приходилось всего 1,5 стрелковых патрона. Статистика- наука лукавая, и, при неправильном истолковании, дающая ложную картину, но в этом случае, она подтверждается воспоминаниями.
Да, во многих воспоминаниях описывается мужество советской пехоты, штыковые, которых якобы боялись немцы, на самом деле все это было, но было чуть иначе. «…наша артиллерия закончила свою работу. Мы выскакиваем из окопов, и бежим к своей бывшей траншее, которую занимает теперь противник. По опыту знаем, у нас всего одна - две минуты, пока противник не выбрался из укрытий, чтобы запрыгнуть в траншею и завязать рукопашную. Немецкие пушки по своим молотить не станут, а значит силы равны. Штыковых немцы не боялись, но предпочитали отходить, чтобы не нести потерь. Но уж если и принимали вызов, дрались стойко. Здесь им отходить некуда, траншея наша, ходов сообщения в тыл нет. По чистому полю отступать побояться, значит будут драться. Здоровые, откормленные, они были опасным противником в рукопашной, штыком ножом и прикладом владели лучше нашего. Но мы в рукопашной словно зверели, и происходил какой-то перелом, после которого они бежали. Политрук А.И.Козленко хрипит: «Вперед! Не останавливаться!». И мы преследуем врага. У нас единственная возможность продолжить атаку: бежать за ними, не отрываясь. Иначе опять начинали бить их пушки, и нам приходилось отходить, теряя своих товарищей…».
И еще из воспоминаний: « В лесу, наш лучший друг - пулемет, артиллерия противника не может выбить наши огневые точки, и они косят противника метким огнем. Но на открытой местности мы беззащитны перед огнем гитлеровцев. Бьют из пушек, спасу нет, до их окопов не добежать. Спасают лощины и овраги, да и наши артиллеристы помогают. Загонят врага за гору огнем, и тогда наш лучший друг- миномет, шлем врагу «гостинцы» через гору, а он нам тем же отвечает. Но дальше атаковать - мочи нет, только поднимешься в атаку- противник в упор из пушек бьет нещадно, боезапаса у него несчитано. А наши молчат- снаряды берегут, да и не достанут они, через гору…»
Если рассмотреть объективно ход боевых действий, то части держались там, где могла действовать артиллерия и минометы, выбивая противника. Как только пехота оказывалась в зоне действия артиллерии противника, ей, несмотря на все мужество бойцов, приходилось отходить. То же касается и частей противника, атаки которых, как правило, оказывались неэффективными там, где действовала артиллерия калибром более 76мм. 45мм пушки и ротные 50мм минометы оказались неэффективными из-за малого калибра.
Г.И.Ванеев пишет: «В третьем секторе 79-я бригада, выполняя поставленную задачу, с утра вела бой за высоту 192,0. Во второй половине дня после усиленной артиллерийской подготовки перешел в наступление и противник».
Все было почти так. Почти, потому, что была допущена важная ошибка: были переоценены результаты, достигнутые бригадой, и недооценены силы противника. Кроме того, по воспоминаниям, противник около 13 часов перешел в наступление на участке 3-го батальона. Туда и были переброшены оставшиеся резервы: взвод автоматчиков л-та А.Когана и взвод разведки л-та А.Клименко. Затишье на участке 1-го и 2-го батальонов было расценено, как следствие успеха боев 24.12.41.
Из воспоминаний П.Е. Чепурнова: «В полдень 25 декабря на КП бригады прибыл командующий Приморской армией генерал майор И.Е.Петров. Он выглядел озабоченным и усталым. Командарм крепко пожал руки полковнику Потапову и военкому И. А. Слесареву... «Гитлеровцы получили здесь ощутимый удар, теперь ваша задача отбросить врага за Бельбекскую долину и Камышлы» Полковник ответил командарму, что задача выполнима, но бригада нуждается в пополнении, особенно командным составом». На самом деле противник просто производил перегруппировку войск, и, около 15 часов, перешел в наступление. Из воспоминаний Чепурнова: На нашем участке, и районе безымянной вы соты, где держали оборону второй батальон старшего лейтенанта Пчелкина и сильно поредевший в непрерывных боях первый батальон старшего лейтенанта Шаблевского, фашисты пошли в атаку. Поднявшись во весь рост, видимо, пьяные, она напролом лезли на высоту из Камышловского оврага…Под непрерывным напором превосходящих сил противника первый батальон старшего лейтенанта Шаблевского начал медленно отходить, в результате чего появился разрыв между батальоном и соседом справа 25-й стрелковой дивизией. Создалось угрожающее положение. Полковник Потапов вынужден был направить туда свой единственный резерв - седьмую роту лейтенанта И. И. Коновалова. Положение в первом батальоне восстановилось».
79-я стрелковая бригада удержала свои позиции. Сложнее сложилась ситуация в 4 секторе. Атака противника на позиции 3-го батальона, в 13 часов, являлась частью немецкого наступления против войск 4-го сектора. Основной удар наносился вдоль шоссе на участке, где оборонялись совсем малочисленные остатки 241-го полка. Второй удар наносился вдоль дороги ст.Мекензиевы горы- свх. С.Перовской, на позиции 8-й бригады морпехоты и малочисленные части 40-й кавдивизии. При обороне Севастополя наблюдается странная тенденция: в бой вводятся стойкие части, и не отводятся до тех пор, пока они почти полностью перестают существовать. Зачастую люди не выходят из боя 2-3 недели. Например, общие потери 6-й роты 8-й бригады морской пехоты (1-го формирования), за все время ее существования составили 450 человек, (при общей численности ее 120 человек). Т.е. за два месяца выбыло из строя почти четыре полных состава роты. Так было и с 40-й КД и с 8-й ОБр МП и с 241-м полком, от которых остались совсем малочисленные группы бойцов, которые, естественно, были не в состоянии удержать участок длиной 8,5км. Например, от 241-го полка осталось всего 30 человек (из 1200), полк продолжал существовать только потому, что 25.12.41г. в него влили 82-й отдельный саперный батальон Приморской армии (все что от него осталось после выделения л/с 19.12.41г.).
Пришлось вновь ввести в бой 1165-й СП (командир майор Н. Л. Петров), а позже был введен в бой и 1163-й СП (командир подполковник И. Ф. Мажуло) 345-й СД. После введения в бой этих частей, уже ни о каком наступлении думать не приходилось. Полки заняли позиции между 79-й СБр и остатками 241-го полка, что позволило уплотнить боевые порядки остаткам полка, 40-й КД и 8-й Бр МП. Но командование не оставляло мысли об атаке. И это логично, бой шел в 200м от казарменного городка 30-й батареи. Противника нужно было отбросить, чтобы ликвидировать угрозу.
Из книги Мусьякова «Подвиг 30-й батареи» : «Все чаще стали возникать рукопашные схватки. Краснофлотцы и старшины дрались отчаянно. Даже тяжелораненые отказывались уходить в лазарет. Полк Приморской армии и батальоны 8-й бригады, находившиеся впереди, справа и слева батареи, таяли с каждым часом. А подкрепления подходили медленно и не восполняли потерь».
Контратаковать противника было нужно, атаковать решили не свежими полками, а силами частей, много дней, не выходивших из боя. Правда, от изначального состава бригады оставалось совсем мало бойцов. Ее костяк составлял полубатальон 9-й бригады, составивший основу 2-го сводного батальона к-на Л.П.Головина и остатки 1-го батальона, в который были влиты еще две роты 30-й батареи (в дополнение к поредевшим ротам М.В.Матушенко и Окунева).
Из книги Мусьякова: «Положение создалось исключительно тяжелое. Командир дивизиона Радовский принял решение сформировать две усиленные роты по сто двадцать — сто тридцать человек под командованием командиров башен лейтенантов Вячеслава Поля и Андрея Теличко и послать их в 8-ю бригаду морской пехоты на оборону огневых позиций батареи. Командование батареей заранее подготовило для такой обороны окопы, доты и дзоты. То, что обоих командиров башен направили командовать ротами, свидетельствует о напряженности обстановки.
Роты, обильно оснащенные пулеметами и обеспеченные боеприпасами, быстро заняв свои позиции, включились в бой. В эти роты пришлось послать часть бойцов и старшин из башен, погребов и электромеханического сектора. Старший инженер-механик Иван Андриенко, подсчитав свои силы, доложил командиру и комиссару, что может выделить человек тридцать.
А механизмы, Иван Васильевич, будут работать?
Будут, товарищ комиссар, обязательно будут!
И механизмы работали как часы. Враг наносил повреждения, но батарейцы быстро устраняли их, заменяя вышедшие из строя детали. Старший механик Андриенко, его помощник воентехник 1 ранга Рева, старшины и матросы отлично знали свое дело и умели работать в самых трудных условиях».
Около 15 часов 8-я бригада морской пехоты атаоквала совместно с приданной танковой ротой 81-го батальона (6 танков Т-26). Удар наносился вдоль дороги свх. С.Перовской - станция Мекензиевы горы.
Их поддержали огнем 122мм дивизион 905-го артполка (командир майор И. П. Веденеев) и 397-й (командир майор П. И. Поляков) артполки (4х 76мм орудий), бронепоезд «Железняков» (командир инженер капитан-лейтенант М. Ф. Харченко). Кроме этой артиллерии, наступление поддерживали: ЛД «Ташкент», эсминцы «Безупречный», «Смышленый», «Железняков» и тральщик «Трал». Корабли израсходовали в общей сложности 453 снаряда (калибром 130, 102 и 100мм).
Г.И.Ванеев пишет: «В конце дня 8-я бригада морской пехоты с приданной танковой ротой 81-го батальона и 1165-й стрелковый полк перешли в контратаку… Не сдержав напора, немцы отошли, оставив первую линию своих окопов. Наши танки, оторвавшись от своих частей, ворвались в расположение врага. Танкисты действовали бесстрашно. Когда был убит командир одного из танков, его заменил механик-водитель И. А. Устинов. Он давил вражеские огневые точки до тех пор, пока сам не получил тяжелую рану. И все же развить успех нашим частям не удалось, Под сильным артиллерийским и минометным огнем противника они отходили в исходное положение. Истекая кровью, привел свой танк на сборный пункт и комсомолец И. А. Устинов. Он остановил машину и тут же потерял сознание».
Правда, существует странная особенность: никто из ветеранов 8-й бригады в своих воспоминаниях о танках не говорит. Нет в их воспоминаниях и слов об атаке. Приведу строки из воспоминаний Ефименко: «Первый батальон под командованием капитана Хотина А.А. вёл ожесточенные бои с превосходящими силами противника, пытавшегося прорваться вдоль железной дороги с тем, чтобы захватить командный пункт бригады. Благодаря исключительному мужеству бойцов и боевому мастерству командира батальона Хотина А.А. все атаки, предпринятые гитлеровцами 25 декабря, были отбиты с большими для них потерями. При отражении одной из атак был тяжело ранен начальник штаба батальона, член партийной комиссии бригады капитан Карпенко В.А. Обливаясь кровью, Карпенко подполз к брустверу железной дороги с тем, чтобы укрыться от свистящих пуль и осколков, рвавшихся мин. Но тут его постигли новые испытания. Заметив раненого советского командира, несколько немецких солдат бросились к брустверу, где находился Карпенко и пытались захватить его живым в плен. На помощь Карпенко подоспел лейтенант Крячко со своими разведчиками. Завязалась рукопашная схватка, закончившаяся уничтожением гитлеровских солдат и освобождением Карпенко из рук фашистов». В воспоминаниях нет ни слова о танках, поддерживающих 8-ю бригаду. Не упоминают о танках в этот день и немецкие источники. 29.12.41 есть упоминание о танках, а в этот день нет.
Танки в советской контратаке участвовали, но двигались они не в боевых порядках 8-й бригады, а в боевых порядках 40-й КД. И по документам, в атаке участвовали не танки 81-го батальона, танки ОАТБ Приморской армии, ранее приданные 40-й кавдивизии (всего 8 танков Т-26, в основном, пулеметные). Правда, контратака получилась неудачной. Три машины были подбиты на подступах к станции. Именно об этой танковой атаке пишет немецкий ветеран Г.Бидерман в своей книге.
Несмотря на тяжелые потери, советским войскам удалось удержаться на своих рубежах. К концу дня части занимали следующие позиции: от берега моря, ниже противодесантной обороны 30-й батареи -90-й стрелковый полк. Его правый фланг находился в районе казарменного городка 30-й батареи. Далее, от казарменного городка занимали позиции бойцы 2-го сводного батальона 8-й бригады, в который вошли и две роты 30-й батареи. Правее, поперек дороги от станции к совхозу им С.Перовской стоял 1-й батальон 8-й бригады, на правом фланге которого, стояли остатки 40-й КД и 241-го полка, опираясь на линию Тылового рубежа в районе станции. Далее, до стыка с 79-й стрелковой бригадой стояла 345-я дивизия, перехватывая Симферопольское шоссе.
На этом участке было сосредоточено достаточно много советской артиллерии и пулеметов: Участок на левом фланге, в районе 30-й батареи был усилен сборными пулеметными дотами и батареей «стволиков» - самодельных 45мм пушек.
П.И.Мусьяков, в книге «Подвиг 30-й батареи» пишет об этом так: «На всех крупнокалиберных батареях имелись стволы малых калибров для учебных стрельб. В быту они назывались «стволиками», а учебные стрельбы из них — «стволиковыми». Когда стали укреплять сухопутную оборону батареи, старший механик Андриенко предложил использовать для стрельбы «стволики», которые в начале войны были сняты с орудий главного калибра и сложены в мастерскую батареи. Александер поддержал механика и доложил о его предложении генералу Моргунову, тот одобрил и тут же дал задание хорошенько продумать систему использования «стволиков»….Андриенко пошел в артотдел тыла, там посулили дать старые лафеты семидесяти шести миллиметровых орудий. Это значительно упрощало дело. Но пока был только один лафет. Доложили Моргунову, тот приказал сделать одну пушку и попробовать ее на стрельбе. Андриенко и его бойцы очень быстро переоборудовали пушки: крепко прикрепили их к лафетам, добились того, что пушки точно наводились на цель. Из них можно было успешно стрелять на расстояние до трех — четырех километров. А большего и ожидать было нельзя. Но для дотов их приспособить все же не удалось. Да, кроме того, пушки были важнее как маневрирующие огневые средства, а не как стационарные. Так вошла в строй батарея в батарее. Ее ласково называли «малюткой», «малой тридцаткой», а каждую пушку — «стволиком»».
Вели огонь по противнику и зенитные батареи. Из воспоминаний командира немецкого расчета противотанкового орудия Г.Бидермана: «Снаряды продолжали рваться поблизости, а расположенная на железнодорожной линии зенитная батарея русских стала пристреливаться к нашей позиции для ведения огня прямой наводкой».
По его позициям могла вести огонь только одна батарея: 75-я батарея ст. л-та Фастовца. В этот день вокруг батареи завязался тяжелый бой, в ходе которого погибли два орудия вместе с рачетами. Батарейцы сражались мужественно, в котлованах двух орудий, уже после боя насчитали 68 трупов противника под которыми лежали 23 убитых зенитчика.
П.А.Моргунов, со ссылкой на документ из отд. ЦВМА пишет: «В отражении атак противника принимали также участие береговые батареи № 2, 12, 14, 704, 705…». Данное утверждение содержит ряд ошибок: 14-я батарея в этот день не вела огонь по указанному участку, 12-я батарея на тот момент не существовала, батареи № 704 и 705 на тот момент имели другие номера.
Всего на данном участке действовало около 150 советских орудий, подошли свежие полки. Немецкие же части были измотаны, подходил к концу боезапас, и в принципе, можно было бы нанести удар во фланг немецким войскам от 30-й батареи по оврагу к пересечению шоссейной и железной дорог, но из-за неразберихи с командованием СОР, наступление не состоялось. Объективно говоря, у советских войск еще оставались резервы. Так, например, 388-я стрелковая дивизия в. это время находилась в армейском резерве и ее части располагались:
-один батальон 778-го стрелкового полка — Инкерман,
-один батальон (200 человек) 773-го стрелкового полка — 2 км южнее ст. Мокензиевы Горы,
-один батальон 782-го стрелкового полка (до 200 человек) и дивизионные части — балка 2 км северо-восточнее Инкермана.
В резерве оставались большая часть 345-й дивизии и танковые части. Но…25.12.41 генерал Черняк был снят с командования Примармией, армию снова возглавил И.Е.Петров. 25 декабря вице-адмирал Октябрьский приказал своему заместителю адм. Елисееву подготовить к выходу в море линкор «Парижская Коммуна», и к рассвету 28 декабря прибыть в Севастополь. Решение несколько спорное, если учесть, что 26-го декабря должна была начаться высадка Керченско-Феодосийского десанта.
В 17 ч 55 мин транспорт «Курск», прибывший накануне, в охранении тральщиков «Взрыв» и «Защитник» покинул Севастополь. Вскоре минный заградитель «Островский», приняв на борт 310 раненых и 150 т груза тыла ЧФ, вышел из главной базы в Поти, а в 23 ч 45 мин транспорт «Ногин» в охранении эсминца «Железняков» вышел из Севастополя в Новороссийск
Глава 34 Конец декабря 1941г.

26. декабря 1941г. началась высадка Керченского десанта. Пользуясь тем, что советские войска отошли на новые рубежи, протяженность которых была меньше, генерал Манштейн издал приказ, по которому с боевой линии был отведена румынская моторизованная бригада Р.Корнэ.
Советское командование, опасаясь развития наступления противника во 2-м секторе, подтянуло резервы. В район Федюхиных высот в резерв II сектора был направлен батальон 778-го полка (388-й дивизии) с минометным дивизионом. Но противник, завершив переброску 50-й пехотной дивизии в район советского 3-го сектора, ограничился демонстративными действиями.
Противник сгруппировал все наличные силы на направлении вдоль Симферопольского шоссе. В этот день, на участке, в районе станции Мекензиевы горы, в бой были введены последние немецкие резервы. Наступление велось силами 7 пехотных батальонов.
Немецкие 132-я и части 50-й дивизии наносили удар по 2-му батальону 79-й бригады в районе «безымянной высоты с полянкой в 2 км юго-восточнее вые. 104,5» (современная отметка 147.0). Часть сил 132-й дивизии (два батальона) атаковали вдоль Симферопольского шоссе. 22-я дивизия наносила удар в направлении станции Мекензиевы горы и, частью своих сил, вдоль дороги на совхоз им.С.Перовской, с целью отсечь 30-ю батарею. Наступление вдоль дороги на совхоз. им. С.Перовской началось около 9 утра при поддержке 4-х штурмовых орудий. 90-й стрелковый полк с трудом сдерживал натиск противника, который подошел уже к противодесантной обороне береговой батареи № 30. Малочисленные 241-й стрелковый полк, 40-я кавдивизия и 8-я бригада морской пехоты были вынуждены отойти. Бой шел в районе казарменного городка батареи.
Батальон 1165-го стрелкового полка вел упорный бой, удерживая позиции в районе шоссе. После отхода 40-й КД и 8-й Бр МП образовалась брешь в обороне. Чтобы не допустить прорыва, советской артиллерией и кораблями был открыт заградительный огонь.
Г.И.Ванеев указывает: «Батареи 57-го и 397-го артполков, 97-го отдельного артдивизиона, береговые батареи № 2, 12 и 14, зенитные батареи № 75 и 365 поставили перед фронтом бригады заградительный огонь. Огонь по наступавшим открыли лидер «Ташкент», эсминцы «Смышленый» и «Безупречный», базовые тральщики «Трал» и «Груз»». Если по артполкам вопросов не возникает, то береговым батареям много неясностей. Во-первых , батарея №12 в описываемый период отсутствовала в принципе, скорее всего имелась в виду 130мм батарея №112 в районе бухты Матюшенко. 14-я батарея так же огонь по указанному району не вела. Есть данные о ведении огня батареей 19,21,22,28,29,31 декабря 1941г., но данных о стрельбах 25-27 декабря нет. Но, так или иначе, брешь успели закрыть батальоном 1163-го полка. Частично выручила авиация: 19 Ил-2, 19 И-16, 25 Пе-2, 6 Як-1 и 6 И-153 весь день штурмовали и бомбили немецкие части. Но не только на этом участке в этот день шли бои.
Отвлекающие удары наносились немецкими войсками и на других участках. Обходя ослабленный 1-й батальон 79-й бригады, в районе высоты Трапеция две роты 122-го пехотного полка, просочились между 79-й стрелковой бригадой и остатками 287-го стрелкового полка. Немцы рассчитывали, что перед ними войск нет, но неожиданно нарвались на плотный и частый артиллерийский огонь. Артиллеристы 69-го артполка, к позициям которого вышли немецкие солдаты открыли огонь прямой наводкой из, оставшихся в строю, 4-х орудий. Командовал орудиями командир дивизиона капитан В.А.Одинец. На помощь артиллеристам подоспела рота 1-го батальона 79-й бригады лейтенанта И. Г. Бабазюка, завершившего разгром противника.
Атаковал противник и во 2-м секторе, в районе высоты Телеграфная, но атака велась небольшими силами (до батальона). Повторная атака противника так же успеха не имела и носила демонстративный характер. Обе атаки были успешно отражены совместными усилиями личного состава четвертого батальона (командир капитан В.И. Родин, военком старший политрук Т. П. Белов) 7-й бригады МП и первого батальона (командир старший лейтенант А. Ф. Бутович, военком старший политрук А. И. Останков) 31-го стрелкового полка. Третья атака была предпринята уже около 15 часов в районе высоты 90.5 и отрогов г.Гасфорт. Пятый батальон (командир капитан К. И. Подчашинский, военком старший политрук М. К. Вилявдо) 7-й бригады успешно отразил атаку. В ходе этой атаки из бывшего дота № 71 инструктор политотдела 7-й бригады морской пехоты старший политрук С. М. Нечипас из пулемета, в упор расстрелял немецкое стрелковое отделение. К вечеру бой затих. В 21.00 плавбаза «Львов» вышла из Севастополя в Поти.
В этот же день командующий ВВС ЧФ генерал-майор авиации Н. А. Остряков направил в штаб ВВС ВМФ справку о боевой работе Севастопольской авиагруппы за период с 17 по 26 декабря. По его докладу за десять дней интенсивных боев произведено 1106 самолето-вылетов. 148 из них совершили бомбардировщики, 204 — штурмовики и 20 — самолеты МБР-2. Еще 247 вылетов совершили истребители сопровождения, причем более чем в половине случаев они также наносили штурмовые удары реактивными снарядами и пулеметным огнем. Чтобы добиться таких значительных показателей, экипажи Пе-2 в отдельные дни совершали до семи вылетов, Ил-2 — до четырех, истребители — до четырех-пяти. На позиции противника были сброшены 10 ФАБ-250, 1050 ФАБ-100, 488 ФАБ-50, 287 АО-25, 10 270 АО-2.5, 1829 РС-82 — всего более 170 тонн боевой нагрузки. Было уничтожено (без подбитых) пять танков, шесть бронемашин, 4 полевых орудия, 14 минометов, 80 автомашин, выведено из строя 1,5—2 полка пехоты.
27. декабря 1941г. для немецких войск стало днем мобилизации резервов, и принятия решения. Все дело в том, что высадившийся 26.12.41 на Керченском полуострове десант, высадкой в Феодосии поддержан не был. Бой с высадившимися группами вела охранявшая побережье 46 пехотная дивизия. В случае, если бы немецким и румынским войскам на Керченском полуострове потребовалась бы помощь, мобилизованные резервы были бы брошены на Керчь. Моторизованная группа Корнэ была оттянута к Симферополю, туда же начался отвод некоторых других частей. Но помощь не потребовалась. Все десантные группы были уничтожены или блокированы силами 46-й немецкой пехотной дивизии, что и дало Манштейну возможность продолжить наступление на Севастополь. В связи с тем, что 27-го и 28-го продолжения высадки не последовало, командование 11-й армии сочло, что высадившиеся бойцы являются тактическим десантом, в задачу которого входит отвлечение немецких сил от Севастополя. И, действительно, 7 тыс. высадившихся бойцов ситуацию изменить не могли. Потеряв за три дня около 5 тыс. человек, они смогли закрепиться только в двух точках, и были блокированы на своих плацдармах. А 28-го противник возобновил наступление. Что произошло 27.12.41г.? В связи с затишьем, 8-ю бригаду, наконец, сняли с позиций и направили в казармы для отдыха. Ее сменили два батальона 1165-го полка 345-й дивизии. Г.И.Ванеев пишет: «Наступление немецко-фашистских войск заметно угасало. Наблюдались все более продолжительные паузы в его боевых действиях. Фронт атак с каждым днем со­кращался. Сказались действия наших войск на Керченском полуострове, теперь командование 11-й немецкой армии было вынуждено вести боевые действия на двух участках — севастопольском и керченском». К сожалению, не угасло, противник просто перегруппировывал свои силы. И значение Керченского десанта явно переоценено. События последующих дней ярко свидетельствуют об этом.
Немецкие войска в этот день только «беспокоили» части СОР. В 11 ч 45 мин. две роты из состава немецкой 170-й дивизии атаковали из района высоты 154.7 позиции 7-й бригады морской пехоты. Первый и второй батальоны бригады атаку отразили. До роты из состава 50-й немецкой дивизии атаковали позиции 2-го батальона 79-й бригады, но достаточно быстро отошли. Г.И.Ванеев указывает, что «Лидер «Ташкент», эсминец «Смышленый», тральщик № 15 и подводная лодка «Л-6» обстреляли пункты скопления войск противника на подступах к Севастополю. Лидер произвел 27 выстрелов, эсминец — 45, тральщик— 70 и подводная лодка—17». Не совсем понятно участие в обстреле позиций противника подводной лодкой с ее коротким орудием, тем более, что оперативная обстановка 27-го числа была спокойной.
Во вторую половину дня шесть Ил-2, пять И-16, пять, Пе-2 и пять ДБ-3 атаковали противника. Противник потерял до роты пехоты, был подавлен огонь трех зенитных автоматов. После наступления темноты для бомбардировки районов сосредоточения вражеских войск вблизи передовой вылетел ДБ-3 капитана Мироновского. Спустя десять минут после взлета его самолет внезапно вывалился из облаков и упал в Казачьей бухте. При ударе о воду сдетонировал боезапас, весь экипаж погиб. Точную причину катастрофы определить так и не удалось.
28. декабря 1941г. восприняв перегруппировку немецких войск как прекращение наступления, И.Е.Петров решил сам начать контрнаступление (благо резервы еще были). Наступать планировалось силами 3-го батальона 79-й стрелковой бригады во фланг противнику. Одновременно 345-я дивизия должна была нанести удар от казарменного городка 30-й батареи в сходящемся направлении.
Из воспоминаний Чепурнова: «Командование СОР решило восстановить положение в районе станции Мекензиевы Горы, отбросить от нее фашистов. Выполнение сложной задачи было возложено на 79-ю бригаду. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский позвонил на KП бригады и лично приказал полковник А. С Потапову во чтобы то ни стало выполнить задачу». Но…
Пользуясь тем, что Черноморский флот, ссылаясь на «штормовую погоду» высадку в Феодосии задержал на 5 дней, немецкие войска продолжили наступление.
В 6ч. 30 мин. 28 декабря противник открыл интенсивный огонь по всему фронту 3 и 4 сектора, упредив запланированную атаку 79-й бригады. Активному обстрелу подвергались участки обороны 79-й бригады и подступы к батарее № 30. Вследствие того, что бригада готовилась к контратаке, ее части понесли серьезные потери. То же можно сказать и о 1165-м полку 345-й дивизии. В этот день противник, при артподготовке впервые применил реактивную артиллерию. В Советском Союзе «катюши» считались советским изобретением, увы, это не так. Немецкая реактивная артиллерия появилась раньше, и имела снаряды гораздо большего калибра. Из воспоминаний Г.Бидермана: « Минометчики выпустили в сторону противника множество снарядов «nebelwerfer», которые с пронзительным визгом проносились над нами, оставляя за собой сине-белые хвосты перед тем, как взорваться на вражеских позициях. Пленные подтверждали, что советские солдаты очень боялись этих ракет, которые они прозвали «мычащими коровами». Мы же называли скорострельные русские «катюши» «сталинским органом»». Действительно, реактивные снаряды оказали деморализующее влияние на советские войска, да и взрыв зажигательного снаряда немецкой реактивной артиллерии поражал пятно размером 25х100м.
Огонь вели орудия калибром до 14 дюймов, особенно на участке 90-го полка и 30-й батареи. Артподготовка длилась 1ч. 50 минут. «28 декабря в 7-00 часов измотанные солдаты 22-й, 24-й пехотных дивизий сгруппировались для окончательного штурма главного района обороны крепости. В канун Нового года. И они пошли. Все, кто побывал в этом сражении и остался жив, и по сей день вздрагивают при одном воспоминании о нем. Такого 65-й, 47-й и 16-й пехотные полки не видывали» (Пауль Карель).
Из воспоминаний Г.Бидермана: « Мы припали к земле в своих окопах, готовясь к броску на врага. Медленно текли минуты; солдаты в молчании нервно курили. В мозгу проносились мысли о предстоящем наступлении, женах и детях, матерях и отцах, холодных трупах товарищей, которые видели прошлой ночью. Тщетно мы пытались сосредоточиться на текущем моменте. Пулеметчики еще раз проверили работу своего оружия и очистили подающие лотки, убедившись, что на сверкающих пулеметных лентах нет грязи и песка, которые могли бы заклинить запорные механизмы оружия. В кожаные пояса и голенища сапог вставили ручные гранаты. Ефрейтор молча перекрестился в молитве, остальные сделали вид, что не заметили. Пока приближалась решающая минута, командиры отделений старались воодушевить солдат, стараясь убедить их, что своей потрепанной в боях и ослабленной ротой мы можем совершить невозможное. Огневой вал пополз вперед, и цепи атакующих безмолвно устремились туда же».
Удар наносился по следующим направлениям: по дороге на совхоз им.С.Перовской, здесь атаковали 65-й и 47-й полки немецкой 22-й дивизии, по направлению к станции, вдоль ж/д путей 16-й Ольденбургский полк той же дивизии. Вдоль шоссе атаковала 132-я пехотная дивизия. Участок 1-го и 2 -го батальонов 79-й бригады атаковали части 132-й и 50-й дивизий.
По дороге на совхоз им. С.Перовской атаковали два немецких батальона, при поддержке 5 штурмовых орудий, одновременно еще два батальона атаковали позиции 30-й батареи с фронта. Фронтальную атаку бойцы 90-го стрелкового полка (командир майор Т. Д. Белюга) отбили. 1-й батальон (командир — капитан И. Ф. Когарлыцкий) 90-го полка свои позиции удержал. Сложнее пришлось на правом фланге, районе казарменного городка 30-й батареи. Здесь оборонялись 3-й батальон полка (командир лейтенант П. П. Изюмов), в который влили 27 бойцов - остаток 241-го полка, и бойцы 40-й «кавдивизии» подполковника В. И. Затылкина и военкома полкового комиссара И. И. Карповича. В ходе боев 28 декабря командир и комиссар дивизии были ранены, а из всего личного состава остались в строю всего 235 бойцов и командиров. К исходу дня все ее подразделения были сведены в один отряд, который возглавил майор Р. Д. Иванычев. К 15 часам 40-я кавдивизия была вынуждена отойти, оставив казарменный городок 30-й батареи. Остатки кавалеристов заняли позиции на высоте 42,7 (в саженях, современная отметка отсутствует). Это небольшая возвышенность, рядом с дорогой, 700м южнее КП батареи. Эта высота, усиленная пятью сборными дотами, и КП батареи стали опорными пунктами обороны.
Для восстановления положения на левом фланге сектора комендант генерал-майор В. Ф. Воробьев направил 48-й саперный батальон (командир майор И. А. Антонов, военком старший политрук Д. С. Костромин) 95-й стрелковой дивизии. С 30-й батареи был выдвинут хозвзвод техника-интенданта Подорожного.
Отход 40-й кавдивизии, на самом деле, был вынужденным. Не удержался сосед справа: 1165-й полк (командир майор Н. Л. Петров) 345-й дивизии. Отход этого полка оголил и фланг соседнего 1163-го полка. Противник прорвался на станцию Мекензиевы горы. А вот дальше, противник прорваться не смог. Местность простреливалась советской артиллерией, которая поставила плотный заградительный огонь, и не допустила продвижения противника. Одновременно с артогнем была задействована и авиация. 14 Ил-2 в сопровождении 16 И-16 штурмовали немецкие части в районе Мекензиевых гор.
Из воспоминаний Г.Бидермана: «После тяжелого боя Мекензиевы горы были взяты. Число солдат в роте было меньше, чем когда-либо. Мы установили свое орудие рядом с железнодорожной станцией Мекензиевы Горы, где рядом с каменной стеной для нас нашлось укрытие от непрестанно летевших артиллерийских снарядов, беспорядочно падающих на наш участок. Ночь мы провели скрючившись под подбитым русским танком. К утру снегопад покрыл истерзанную землю белым покрывалом, как будто стараясь скрыть раны войны, только немногие безобразные черные пятна выдавали места свежих воронок. Полная луна освещала окрестности, точно покрытые серебряной глазурью. Перед рассветом мы с Вольфом реквизировали из брошенного дома белую простыню, которой замаскировали бронированный орудийный щит противотанкового орудия».
Для того, чтобы стабилизировать ситуацию в районе 30-й батареи, в срочном порядке была вновь выдвинута 8-я бригада морпехоты. Из воспоминаний Ефименко: «Отдых продолжался всего лишь 22 часа. Но и за эти 22 часа, благодаря усилиям работников санитарной службы и управления тыла весь личный состав был вымыт, переодет в чистое белье, а многим краснофлотцам было заменено верхнее обмундирование. Самым важным было то, что люди, находившиеся много суток без сна, основательно выспались и подкрепились горячей пищей, которая в дни боев не всегда регулярно подвозилась на передовую линию. В 13 часов 28 декабря, приказом Заместителя Командующего СОР генерал-майора Петрова командованию бригады предлагалось выйти с бригадой в район Братского кладбища и занять оборонительный рубеж с задачей преградить путь наступавшему противнику». Г.И.Ванеев пишет «Бригада, находившаяся менее суток в резерве, хотя и не получила необходимого подкрепления (удалось укомплектовать, и то не полностью, только два батальона), сумела преградить путь врагу к береговой батарее № 30».
Из воспоминаний Ефименко: «Нависшая угроза захвата противником тридцатой береговой бата­реи требовала принятия срочных мер. Поэтому командование Севастопольской обороной решило перебросить в район батареи 8 отдельную бригаду морской пехоты. Получив такой приказ, бригада в 17 часов 28 декабря форсированным маршем направилась в район батареи и уже к 18 часам 30 минутам заняла оборонительный рубеж по линии высот: 38,4 и 49,0. В непосредственной близости от позиции бригады, в окопах и дзотах находилась рота тридцатой батареи. В обороне за казарменным городком батареи находилась комендантская рота штаба Приморской армии. С целью выяснения поведения противника, в район деревни Любимовка и высоты 49,0 была выслана группа разведчиков. Объективно говоря, в приведенном фрагменте идет любопытная информация. Высота 38.4, это высота с КП 30-й батареи, здесь все правильно, а вот 49.0- это (если пересчитать с саженей) это отметка 104.5, находящаяся в 2,5 км впереди. Т.е. если верить начальнику политотдела 8-й бригады, советские позиции узким, длинным языком, по линии высот, вытянулись на 2,5 км в сторону противника. С чем связана эта путаница?
Все просто, старший батальонный комиссар Ефименко привел рубеж бригады по приказу И.Е.Петрова, в котором содержится ошибка или опечатка. Реально, 8-я бригада заняла несколько иные рубежи. Из доклада В.Л.Вильшанского: « К I час 00 мин. 29 декабря Бригада заняла оборонительный рубеж, имея задачу отражать атаки противника и не допустить ого к 30-й батарее. Второй батальон под командованием капитана Головина Л.П. заняла оборону на высоте 42.7. Первый батальон под командованием капитана Хотина А.А. занял оборону на высоте 38.4 и по ее юго-восточным скатам». При этом 40-я кавдивизия сместилась вправо, закрыв брешь на стыке с 345-й дивизией. Шел бой и на других участках.
79-я отдельная стрелковая бригада весь день вела упорный бой с противником. К вечеру 2-й батальон бригады не выдержал удара превосходящих сил 132-й немецкой пехотной дивизии, и отошел на 500—700 м, оставив высоту над дорогой из Камышловского оврага, в 2 км юго-восточнее высоты 104,5 (совр. отметка 147.0). Фронт удалось удержать при огневой поддержке противотанкового дивизиона капитана И. И. Кохно, и минометных дивизионов бригады капитанов М. 3. Певкина и В. Гусева. Поддерживала 79-ю бригаду и авиация. Утром четыре Пе-2 и восемь И-153 бомбили и штурмовали немецкие войска в районе Бельбека, Камышлы и у первого кордона. Во второй половине дня три Ил-2, три И-16 и два Як-1, совершив 24 самолето-вылета, трижды штурмовали наступавшую пехоту врага в районе Мекензиевых гор, 11 Пе-2 бомбили неприятельские войска в тех же районах. Несколько звеньев немецких самолетов атаковало аэродром Херсонесский маяк, но, успеха не добились. Аэродром был прикрыт тремя зенитными батареями и советской авиацией. Из числа нападавших советским истребителям удалось сбить по два Ju-87 и Ju-88. Самолеты были сбиты пилотами 3-й эскадрильи 8-го ИАП. Но не обошлось и без досадных потерь. При посадке Ил-2, пилотировавшийся капитаном Кичиренчко, врезался в капонир и оказался полностью разбит.
Правее, 79-й СБр., на участке 2-го Перекопского полка, в районе урочища Горелый лес неожиданно активизировалась 24-я пехотная дивизия, нанося отвлекающий удар. Прорвав редкую цепочку дзотов, противник силами двух рот продвигался к верховьям Мартынова оврага. Командир полка майор И. И. Кулагин бросил в бой последнюю резервную роту под командованием лейтенанта Б. Г. Добина, но этих сил оказалось недостаточно для ликвидации прорыва. Прорыв был ликвидирован 3-м батальоном 7-й бригады морпехоты (который по-прежнему оставался в распоряжении коменданта 3-го сектора). Батальон из Мартынова оврага был переброшен к месту прорыва и ликвидировал опасную ситуацию.
В полосе первого и второго секторов немецкие войска активности не проявляли. Пользуясь этим, для усиления IV сектора ночью из I сектора был переброшен 1-й батальон 161-го стрелкового полка. Полк оказался разделенным на две части. Второй батальон находился во 2-м секторе, в районе Ялтинского шоссе. Первый батальон занял позиции вокруг 365-й зенитной батареи в районе высоты 60.0
Расстановка кораблей ЧФ была следующей: лидер «Ташкент» и эсминец «Смышленый» вышли из Севастополя в Новороссийск, в точку встречи с линкором «Парижская коммуна», который стоял на рейде, в ожидании охранения. В 8 ч 29 мин транспорт «Чехов» с грузом боеприпасов в охранении тральщика «Мина» прибыл в Севастополь. В Севастополе оставались ЭМ «Беспощадный» и ТЩ «Мина», которые периодически вели огонь для поддержки войск.
В ночь на 29 декабря от командующего флотом ушла телеграмма: «Наркомат Военно-Морского Флота Кузнецову, Генеральный штаб Василевскому. Докладываю: после суточного затишья 27/ХП—41 г. сегодня, 28/ХП—1941 г., противник с утра перешел вновь в решительное наступление в IV секторе в районе полустанка Мекензиевы Горы. С рассветом противник начал мощную артавиационную подготовку, при этом применил новое оружие в виде наших PC на машинах, только пламя огня много больше, чем дают наши PC. Противнику на этом участке удалось вклиниться в нашу третью линию обороны, потеснить нашу вновь введенную 345 СД и вплотную подойти к нашей ББ-30. Противник весь день бомбил наш аэродром, ББ-30 и передний край всего сектора. Отмечено до 115 самолето-вылетов, раньше столько не отмечалось в его авиации. Положение на этом участке обороны создалось напряженное, части приводят себя в порядок. Приказал с утра начать контр­атаки для восстановления положения, отбросить противника за третью линию обороны. Ночью сегодня в главную базу прибывает линкор «ПК» и кр. «М» *, которые будут использованы для восстановления положения. 00—35 29/XII—1941 г. Октябрьский, Кулаков».
29. декабря 1941г. к утру рубеж обороны, на направлении главного удара, проходил следующим образом. От берега моря в районе дер. Любимовка по диагонали через долину, до точки в 1 км северо-восточнее совхоза им. С. Перовской (скаты высоты с КП 30-й батареи) — 90-й стрелковый полк. Скаты высоты с КП батареи и соседняя (через лощину) высота 42.7 занимала 8-я бригада, от правого фланга которой участок 300м занимали остатки 40-й КД. Далее по южным окраинам станции занимала позиции 345-я дивизия. Далее, до Камышловского оврага, занимала позиции 79-я бригада.
Ночью в 00 ч 15 мин эсминец «Смышленый» лидер «Ташкент», линкор «Парижская коммуна» прибыли в подходную точку фарватера №3, после чего «Ташкент» покинул ордер и направился в Поти. В 1 ч 12 мин линкор в сопровождении эсминца «Смышленый» вошел в главную базу.
В этот день на борту линкора и крейсера «Молотов» в Севастополь начала прибывать новая, 386-я дивизия, сформированная в Тбилиси (командир полковник Н. Ф. Скутельник, военком бригадный комиссар П. П. Медведев, начальник штаба полковник Л. А. Добров, начальник политотдела старший батальонный комиссар А. Д. Ульянов). В 5 ч 40 мин прибыл в Севастополь крейсер «Молотов», доставивший 1200 бойцов и командиров 769-го полка 386-й стрелковой дивизии и 15 вагонов боезапаса.
Советские части готовились к наступлению на Симферополь, которое являлось частью общего плана освобождения полуострова. Доставка боезапаса и свежей дивизии, являлись частью этого масштабного плана. Части должны были нанести удар из Севастополя для поддержки действий высаженного десанта. Сложность заключалась в том, что десант в Феодосии и 29-го числа высажен не был.
В связи с этим, противник спокойно продолжил наступление на Севастополь. Складывалась парадоксальная ситуация, когда обе стороны собирались наступать.
В 7 часов началась часовая артподготовка противника. Не успела кончиться вражеская артподготовка, как советские батареи полевой и береговой артиллерии открыли огонь по переднему краю противника с целью обеспечить контратаку 345-й стрелковой дивизии и 79-й стрелковой бригады.
Утром несколько раз вступал в бой бронепоезд «Железняков», который выходил на из тоннеля на позицию южнее ст. Мекензиевы Горы, производил огневой налет и уходил обратно в тоннель. Как указывает Г.И.Ванеев в своей книге: «Линкор «Парижская коммуна» (командир капитан 1 ранга Ф. И. Кравченко, военком полковой комиссар В. Г. Колодкин), стоя у холодильника в Южной бухте, за день обрушил на противника 179 305-мм и 265 120-мм снарядов. Крейсер «Молотов» (командир капитан 1 ранга Ю. К. Зиновьев, военком полковой комиссар И. М. Колобаев) с бочек в Северной бухте израсходовал 205 180-мм и 170 100-мм снарядов. Эсминцы «Смышленый» (командир капитан 3 ранга В. М. Шегула-Тихомиров, военком старший политрук В. П. Вепперс) и «Безупречный» (командир капитан-лейтенант П. М. Буряк, военком старший политрук В. К. Усачев) обрушили на противника 213 130-мм снарядов, а тральщик «Мина» (командир старший лейтенант И. И. Синкевич) 75 100-мм снарядов. Только артиллерией линкора было уничтожено 13 танков, 8 орудий крупного калибра, 4 трактора-тягача, 37 автомашин и большое количество живой силы».
По другим кораблям сомнений нет. Есть нерешенные вопросы по стрельбам ЛК «Парижская коммуна». Во-первых, от холодильника ЛК вести огонь не мог. Глубины в этом районе 7-8 м, в то время, как его осадка 11м. Он мог вести огонь только из района доковой ямы в Южной бухте. Во-вторых, по документам он вел огонь из Стрелецкой бухты (что, скорее всего истине не соответствует). В-третьих, ведение огня из Южной бухты казематными 120м орудиями практически невозможно. Мешают окружающие высоты. Исключение составляют две кормовые 120мм пушки. Линкор был поставлен так, чтобы свести к минимуму возможность его поражения артиллерией противника. Но и сам линкор имел достаточно жесткие ограничения по ведению огня. Так или иначе, в этот день корабельная артиллерия оказала поддержку войскам. Насколько была эффективной эта поддержка, пока выяснить не удалось. По большинству стрельб указано: « результат не наблюдался». Чаще всего огонь кораблей по площадям был малоэффективным. Вот как описывает обстрел станции Мекензиевы горы Г.Бидерман: «Враг продолжал вести мощный, но беспорядочный огонь по пристанционной территории все утро, и на чистом белом снегу резким контрастом выделялись черные круги земли, оставленные разорвавшимися снарядами. Возле угла дома взорвалась мина, но нанесла зданию лишь незначительный ущерб».
Сейчас пока сложно установить последовательность событий. Можно с уверенностью сказать одно: советское наступление началось чуть позже немецкого. Первый бросок немецких войск поставил в сложное положение советскую артиллерию. Полевая артиллерия СОР была выдвинута к передовой линии, чтобы поддерживать наступление, но все пошло не так как хотелось. Особенно трудно пришлось 265-му корпусному артполку, один дивизион которого занимал позиции в районе северных склонов высоты 60.0 . Батареи л-тов Комарова и Горохова, стоявшие отбили несколько немецких атак, переходивших в рукопашные. Стоявшая чуть впереди батарея старшего лейтенанта Минакова была окружена пехотой противника, атаковавшей при поддержке трех штурмовых орудий. Батарейцы смогли организовать круговую оборону и продержаться до подхода контратакующих частей 345-й стрелковой дивизии.
В этот день активно действовали 115-я береговая и 365-я зенитные батареи. 132-я дивизия противника, продолжая наступление, наткнулась на огонь орудий этих двух батарей. 115-я батарея береговой обороны не позволяла противнику обойти высоту 60.0, 365-я прикрывала 115-ю от редких в эти дни авианалетов. Почти двое суток эти две батареи в тандеме держали фронт на этом участке. «Личный состав батареи на 75% был укомплектован моряками с погибшего крейсера. Командиром батареи был старший лейтенант В. И. Дуриков, военкомом — Я. Ф. Симоненко. Уже в начале второго штурма батарея оказалась почти на переднем крае обороны и ежедневно вела огонь по пехоте и танкам противника. Порой наша пехота находилась лишь в 100—150 м от нее, а противник — в 500—400 м, так что артиллеристам не раз приходилось вести огонь не только из орудий, но и из пулеметов и винтовок и вместе с пехотой отбивать вражеские атаки. Особенно трудные Дни наступили в конце декабря, когда гитлеровцы атаковали части 345-й стрелковой дивизии, которые отошли к батарее. Враг яростно наступал при поддержке танков, но батарейцы не дрогнули, они метким огнем уничтожили несколько машин, много солдат и офицеров противника. Нередко завязывались рукопашные схватки на огневых позициях, победу в которых одерживали артиллеристы, отбрасывая врага.
Береговые стационарные батареи — грозное оружие, но в бою с наземным, а не морским противником, они обладают одним су­щественным недостатком — невозможностью маневра, так как прикованы к своей огневой позиции. Артиллеристы 705-й батареи, находясь почти в полуокружении, уничтожая просочившихся в тыл автоматчиков и отбивая атаки с фронта, держались в течение почти десяти дней и вели огонь, поддерживая нашу пехоту. Батарейцы проявили невиданную смелость и героизм под огнем авиации и артиллерии противника, несмотря на большие потери, продолжали громить врага и не отошли со своей батареи. Весь личный состав, нередко действуя как пехота, показал пример храбрости и самоотверженности в борьбе с врагом и не раз полу­чал благодарность от командования 345-й дивизии и 79-й бригады…. После окончания штурма в районе батареи было обнаружено до 2000 воронок от бомб и снарядов противника. Часто орудия выходили из строя, артиллеристы сами восстанавливали их и продолжали огонь. За боевые отличия командир батареи В. И. Дуриков после второго штурма был награжден орденом Красного Знамени, военком Л. Ф. Симоненко — орденом Красной Звезды, старшина I статьи Н. П. Алейников — медалью «За отвагу»» (из книги П.А.Моргунова «Героический Севастополь»). К концу штурма в строю оставалось всего одно орудие батареи и менее половины личного состава.
Успешно отбивалась от врага и 365-я батарея. К утру 30-го декабря 1941г. из четырех орудий 365-й батареи в строю осталось два, которыми командовали сержанты Иван Стрельцов и Степан Данич. Они вели огонь прямой наводкой по наступавшей враже­ской пехоте. Вскоре на одном из участков к батарее двинулись немецкие танки. Вести по ним огонь орудие сержанта Стрельцова, стоявшее на восточном скате высоты, не могло. В поединок вступило орудие сержанта Данича, и головной вражеский танк был подбит. Затем метким огнем были выведены из строя второй, третий. И на это потребовалось всего 19 снарядов. Остальные танки противника развернулись и отошли.
Два полка 345-й дивизии вместе с ротой 81-го танкового батальона, выполняя ранее полученные приказы, около 11 часов атаковали противника. Из воспоминаний Г.Бидермана: «Со своей позиции я увидел, как два солдата с винтовками на изготовку, обходя воронки, перебегают деревенскую улицу. В небо с шипением взвились две красные ракеты — предупреждение для нас о готовности к отражению вражеской атаки.
Вражеский артиллерийский обстрел возобновился, волной перемещаясь вперед, и, казалось, большинство снарядов падало в каких-то 100 метрах от нашей позиции. Пока наш взвод по тревоге выскакивал из дома, чтобы занять свои места на огневой позиции, я услышал резкий выстрел танковой пушки, смешавшийся с бешеным стрекотом винтовочных выстрелов и пулеметных очередей.
Мы бросились к своей противотанковой пушке, находившейся в двадцати шагах от того места, где железная дорога пересекала грунтовую. Присев возле орудия, я развернул его в ту сторону, откуда услышал грохот танка, и выглянул из-за орудийного щита, чтобы без помех осмотреть сектор ведения огня. Мимо промчался батальонный посыльный, отчаянно выкрикивая: «Танк! Танк!» Высунувшись из-за стального щита, защищавшего орудийный расчет, я заметил темный контур башни, медленно продвигавшейся между домами. Прижав правый глаз к резиновому кольцу оптики, я старался не выпускать из виду тяжелую машину, частично спрятавшуюся в боковой улице. С колотящимся сердцем я быстро повернул ствол туда, где в последний раз видел вражеский танк. Дистанция — 150 метров! Сердце почти выскакивало из груди, но я попытался спокойно дождаться, когда танк опять появится в поле моего зрения.
И вот стальной колосс уже угрожающе перемещается в прицеле с повернутой в нашу сторону мощной бронированной башней. Дрожащей рукой я нажал на кнопку выстрела. Орудие слегка отскочило назад, и через прицел можно было проследить траекторию 37-миллиметрового снаряда. В ужасе я смотрел на белый дым, который взвился в небо при ударе снаряда о башню. Рикошет!
— Танк в сорока метрах! — заорал я, не отрывая глаз от оптики.
Наш заряжающий Конрад уже вскрыл ящик с бронебойными снарядами для мощной брони. С быстротой молнии Вольф загнал тяжелый, с красным наконечником снаряд в орудие и с треском захлопнул казенник. Еще до того, как смог еще раз нажать на кнопку выстрела, я ощутил холодный воздух и ударную волну на щеке в тот момент, когда мимо нас просвистел тяжелый снаряд и врезался прямо позади нас в пылающий грузовик, разбросав по всему участку куски металла.
И вновь, прочно удерживая перекрестье прицела на центре контура танка, я нажал на кнопку выстрела. В ушах звенело от выстрелов, и мы были не в состоянии услышать разрыв снаряда на цели. Вольф и Конрад уже заряжали новый снаряд, когда я заметил тонкое облачко дыма, поднимающееся из башни, а через секунды после этого появилась ослепительная вспышка. Огромное черное грибовидное облако поднялось в морозное ярко-синее небо. Мощный взрыв сорвал башню с направляющих, когда внутри танка начали детонировать боеприпасы, она сползла с шасси, и ее длинная пушка неуклюже задралась к небу.
Пулеметная очередь вспорола свежий снег прямо перед нами. Сквозь звон в ушах мы услышали чей-то вопль: «Танк справа!» Четыре солдата ухватились за лафет и с напряжением, скользя по замерзшей земле, развернули орудие стволом в другом направлении. Я разглядел второй танк, медленно разворачивавшийся среди деревенских хат, и он медленно выходил на прямую, чтобы набрать скорость. Пуская клубы дыма из выхлопных труб, он разгонялся в нашем направлении, проламываясь сквозь деревянные заборы между садовыми участками примерно в 80 метрах от нас.
Тяжелый танк, переваливаясь с боку на бок, остановился, и его башня стала поворачиваться в поисках нашей позиции. Я поспешно попытался отыскать цель. Вдруг в перекрестье прицела орудийной оптики увидел круглое черное дуло вражеского орудия. Точно так же, как я уничтожил первый танк, сейчас вражеский стрелок наводил на нас свое орудие. Лихорадочно вводя поправки [84] на снос и дистанцию, я оказался на какую-то долю секунды быстрее. Теперь лишь мгновение должно было решить, доживем ли мы до вечера или будем похоронены в безвестной могиле на позабытом поле боя. Наш первый снаряд с грохотом врезался в тяжелую башню, и мы увидели, как экипаж повалил наружу из задымившего танка.
«Танк справа!» Снова мы развернули ПТО и за горящими останками первого танка разглядели смутный силуэт третьего. Массивная машина, прорываясь сквозь дым, с грохотом двигалась на нас, а за ней бежали несколько русских пехотинцев с винтовками наперевес, громко крича «Ура!». Они быстро заняли самую дальнюю цепочку домов в Мекензиевых Горах. После попадания снаряда в корпус танка, где была толстая броня, он плавно остановился, а башня стала медленно поворачиваться в нашем направлении. Мы послали в танк еще один бронебойный снаряд, и его немедленно охватило пламя. Пока мы обстреливали ряды пехоты осколочными снарядами, Вольф и Конрад с дьявольской скоростью перезаряжали пушку. В защите нашей позиции к нам присоединился одинокий пулемет, и атака была отражена.
На большом расстоянии я заметил четвертый и пятый танки, мы открыли по ним огонь, и мимолетные тени башен исчезли за гребнем холмов. Пехота отступила, чтобы оказаться под заградительным огнем наших минометных расчетов и артиллерийских батарей.
У ПТО мы вскинули руки к небу и кричали друг другу что-то невразумительное в не поддающемся контролю порыве. Мы были вне себя от облегчения, избежав почти неминуемой смерти. После нескольких долгих минут ликования я стал мысленно восстанавливать великолепную слаженность, проявленную солдатами моего расчета. Каждое движение, каждое действие и каждое слово были осознанными и приносили результат. Бесконечные тренировки и упражнения с орудием, проклятия, жалобы и пот, затраченные в прошлые месяцы, в этот день спасли нам жизнь.
Теперь открыли огонь наши артиллерийские батареи, посылая бессчетные снаряды, которые обрушились дождем на спасавшегося бегством врага. Чтобы усилить наш сектор, Пелль со своим расчетом перетащил свое ПТО через железнодорожную насыпь. Мимо нас в направлении советских войск прогрохотало одинокое самоходное орудие, экипаж его не был виден за броней, и в этот момент наш бой прекратился
При существующих условиях у нас имелись лишь ослабленные боями роты, не имеющие достаточных резервов, чтобы нанести дополнительный удар.
Роты наших пехотных полков слишком истощились за месяцы непрерывных боев, чтобы выполнить такую задачу. Сейчас 9-я рота нашего полка насчитывала только 18 человек; обязанности командира роты исполнял фельдфебель. Неделями солдаты не знали передышки, отбивая русские атаки, а потом снова атакуя. Стресс и боевые потери усугублял и климат — сырые, холодные дни и морозные ночи. В окопах под укрытием изодранных плащ-палаток карманные печки, на которых от свечи можно было нагревать консервированную в банках пищу, давали тепло лишь для того, чтобы отогреть больные суставы и застуженные руки. Мы отлично понимали, что наша легкая одежда вовсе не подходит для русской зимы».
В результате наступления силами советских 1165 и 1163 полков 345-й дивизии к 15 часам противник был отброшен и части вышли границы тылового рубежа, но в 17 часов немецкой контратакой были вновь отброшены в исходное положение в 100м южнее станции в укрепленных бетоном казармах у подножья высоты 60.0. В результате боев, ни одна из сторон (ни советская, ни немецкая) поставленных задач не выполнила. Части остались на этом участке на исходных позициях.
Если в районе станции Мекензиевы горы противника удалось остановить, то в районе 30-й батареи противнику удалось прорваться к окраинам совхоза им. С.Перовской, окружив 30-ю батарею. Г.И.Ванеев пишет: «Утром до батальона вражеской пехоты с танками прорвались на стыке 90-го стрелкового полка и 8-й бригады морской пехоты». Это не так. Противник прорвался из, захваченного накануне, казарменного городка батареи между двух батальонов 8-й бригады, между высотой с КП батареи и соседней высотой, по которой проходит дорога. Бригада своих позиций не удержала. Причем бригада начала отступать почти сразу. На тот момент в ней насчитывалось всего 525 бойцов, т.е. около 15% от первоначального состава. Интенсивным огнем крупнокалиберной артиллерии противника большинство дзотов и СЖБОТов были разрушены, что и позволило, около 9 часов утра, просочиться противнику между высотами. Бой шел уже на противодесантном рубеже батареи и КП. В этих боях погиб командир 1-го сводного батальона МП капитан А.А.Хотин.
Командование Приморской армии и береговой обороны решило нанести бомбоштурмовой удар авиацией, а также сосредоточить огонь береговых батарей по казарменному городку и примыкающему к командному пункту участку, отведя личный состав под землю в помещения батареи.
В 13 ч 30 мин береговая артиллерия главной базы открыла огонь по противнику в районе 30-й батареи. Около 14 час 30 минут девять Ил-2, девять И-16 и три Пе-2 штурмовали и бомбардировали вражеские войска на этом участке. После этого, была произведена контратака имевшимися в наличии на этом участке силами. Противника атаковали бойцы 90-го стрелкового полка, 8-й бригады морской пехоты и две роты, сформированные из л/с 30-й батареи.
Контратакой был завершен разгром двух немецких батальонов, потери противника составили два штурмовых орудия, пять бронемашин и до 200 солдат и офицеров из состава 65-го полка 22-й пехотной дивизии. В результате этого боя противник был отброшен и более атак на этом участке не предпринимал.
Части противника так же сильно устали, темп и напор наступления противника снизились. Что же заставляло немецкого солдата так отчаянно сражаться на чужой земле? Ответ прост: они воевали за «свое» светлое будущее, но был еще один мотив: страх. Из воспоминаний Э.фон Левински (Манштейна). «…Но совсем другое дело было в случае с солдатом, награжденным в польскую кампанию Железным крестом и попавшим из госпиталя в чужую для него часть. В первый же день были убиты командир его пулеметного расчета и остальные номера, и он не выдержал и побежал. По закону он должен был быть казнен. Но все же в этом случае — хотя речь шла о трусости в бою, представлявшей угрозу для своих войск, — нельзя было мерить той же меркой». Ради интереса, изучив свод немецких законов военного времени, я нашел подтверждение этим словам. Действительно, солдат, проявивший трусость на поле боя, отошедший с поля боя без приказа подлежал… расстрелу. Все просто и эффективно. В сравнении с этим, меры, принимаемые к личному составу, проявившему трусость, в РККА являлись крайне либеральными и демократичными. Возможно, именно поэтому некоторые советские части « …не проявляли должной стойкости».
В третьем секторе противник вел отвлекающие бои. Утром группа автоматчиков и до двух рот пехоты из состава немецкой 50-й дивизии (122-й полк), под прикрытием сильного артиллерийско-минометного огня попытались подняться по Минометной балке из Камышловского оврага (юго-восточнее высоты 192,0). В бой на этом участке был введен 80-й отдельный разведбат. Противник был отброшен.. Безуспешной была и атака противника в районе хутора Мекензия , на стыке 3-го полка морпехоты и 54-го полка.
Разведка 1-го Севастопольского полка сообщила, что хутор Кара-Коба оставлен противником. Командир полка П. Ф. Горпищенко выделил два взвода под командованием младших лейтенантов И. С. Петрошенко и Е. А. Жукова для занятия хутора. Информация оказалась недостоверной, и, попав под сильный минометный огонь противника, понеся потери, они отошли на исходные позиции.
После того, как в Севастополь начала прибывать 386-я дивизия, появилась возможность начать перегруппировку войск. 2-й батальон 161-го стрелкового полка, из 2-го сектора перебрасывался в район южнее ст. Мекензиевы Горы, в район земляных фортов времен Крымской войны («Нагорные редуты»). Таким образом, весь двухбатальонный 161-й полк (командир полковник А.Г. Капитохин) был сосредоточен в районе высоты 60.0. Его позиции были заняты переформировнным батальоном 773-го полка 386-й дивизии.
2-й батальон 1330-го полка, ранее переданный в помощь 2-му сектору, вернулся в расположение полка, в районе совхоза «Благодать» в 1 секторе. Его позиции занял 4-й батальон 7-й бригады, смененный на своих позициях, прибывшими подразделениями 386-й дивизии. Прибывающую 386-ю дивизию решили перебросить во 2-й сектор. Из воспоминаний Крылова: «В Севастополь прибывала еще одна дивизия, выделенная нам Кавказским (так стал называться бывший Закавказский) фронтом, — 386-я стрелковая. Ее полки выгружались с судов под гул недалекого боя и сосредоточивались под Сапун-горой и у Максимовой дачи. Дивизией командовал полковник Николай Филиппович Скутельник. При знакомстве [422] выяснилось, что он из красных конников гражданской войны, служил в бригаде Котовского. Вроде бы армия получала как раз ко времени тот резерв, который поможет отбросить противника До прежних границ севастопольского плацдарма.
Однако мы остереглись с ходу вводить в бой дивизию, не только необстрелянную, но и, как оказалось, недостаточно сколоченную и обученную и слабовато вооруженную.
— На северный участок, — сказал командарм, — сейчас надо выдвинуть соединение, уже испытанное. Такое, как дивизия Ласкина или Новикова. А новую поставить вместо той в оборону, на обжитые позиции.
Заменять дивизию Новикова было сложнее: в первом секторе, на правом фланге, очень специфическая местность — балаклавские горные кручи, к которым хорошо приспособился, крепко в них врос полк пограничников. Поэтому решили взять из второго сектора дивизию И. А. Ласкина.
Иван Андреевич был вызван на КП армии еще до того, как наступило новогоднее утро. Вернувшийся с передовой командарм, поблагодарив Ласкина за стойкую оборону ялтинского направления, устно отдал приказ: в ночь на 2 января передать занимаемые позиции частям полковника Скутельника и скрытно вывести дивизию к Инкерману. А затем во взаимодействии с другими нашими войсками завершить разгром противника на Мекензиевых горах».
Поздно ночью огневым налетом противника был накрыт бронепоезд «Железняков», стоявший на открытой позиции. Экипаж располагался для отдыха на свежем воздухе и помывки в бане. Погибло 3 человека. Из воспоминаний Александрова, пулеметчика б/п «Железняков»: «В ночь с 28-го на 29 декабря, после тяжелых боев в районе Мекензиевых гор, бронепоезд вернулся в Инкерман. Здесь нам предстояло пополниться боеприпасами, углем и водой. Экипажу была дана передышка.
Бронированный состав поставили на второй путь под скалой у штольни завода шампанских вин. Обычная наша стоянка находилась в городском тоннеле — там было безопаснее. Но слишком уже надоела тоннельная теснота и сырость. Захотелось хоть одну ночь провести на воздухе.
Все дни второго фашистского наступления на Севастополь железняковцы почти не выходили из брони. На бронеплощадках холодно: казематы не отапливались, все мы изрядно намерзлись. И сейчас все обрадовались возможности провести несколько часов в человеческих условиях.
Из городского тоннеля к бронепоезду подогнали жилые вагоны, поставили их между бронеплощадками и скалой, чтобы уберечь от осколков, если враг начнет обстрел. Членам экипажа, свободным от нарядов, командир приказал отдыхать. Матросы с наслаждением забрались в мягкие чистые постели. А неугомонный лейтенант Зорин, словно и не устал вовсе, обратился к Харченко:
— Товарищ командир, разрешите мне с ребятами на передовую. Попросимся с армейцами в поиск.
Командир сурово сдвинул брови, а глаза его улыбались.
— Нет, товарищ Зорин, — как можно строже ответил он.
И уже мягче добавил: — Беспокойная ты душа, я это знаю, но сегодня никуда не пойдешь. Иди возьми на паровозе горячей воды, вымойся как следует, побрейся и выспись. Борис попробовал было возразить. Но командира поддержал и комиссар.
— Спать, Борис! Пока мы тут возимся с заправкой и ремонтом, ты отдыхай. И не перечь. Раз командир сказал, значит, все!
— Ну что ж, спать так спать, — вздохнул лейтенант.
Вниманием командира и комиссара он, конечно, был тронут, но сердце разведчика все-таки не могло успокоиться. Я тоже отправился в теплушку. В вагоне жарко натоплено. Первый раз за несколько недель люди помылись, сменили белье, хорошо поужинали и уснули крепким, спокойным сном. Часа в три ночи раздался сильный взрыв. Качнулся вагон. Еще взрыв, еще. Матросы повскакивали, схватили одежду и, одеваясь на ходу, бросились к бронеплощадкам на свои боевые посты.
Проснувшись от грохота, я не сразу понял, где нахожусь. Кругом сутолока, беготня. Но когда сознание включилось, понял: фашисты начали обстрел. Неужели немецкий корректировщик засек бронепоезд?
Не помня себя, бросился из вагона. Перепрыгивая через воронки, шпалы, столбики, бегу вместе со всеми. Еще издали слышим голос начальника караула: — В комсоставский вагон попало. Там уже сгрудились в темноте краснофлотцы. Комиссар, поднявшись в тамбур, засветил ручной фонарик. Иду вместе с ним. Снаряд попал в крайнее купе. Здесь спали лейтенант Зорин, старшина-сверхсрочник Беремцев и мичман Заринадский. Все трое погибли.» Благодаря мужеству кочегара Н.Остроуховой и машиниста паровоза удалось вывести бронепоезд из-под обстрела, избежав больших потерь.
Вечером 29.12.41г. прошло сначала совещание у командующего флотом, а затем, на Северной стороне совещание командного состава III и IV секторов по вопросу о положении и действиях войск. На совещании Ф.С.Октябрьский потребовал «во что бы то ни стало отбросить противника в районе III и IV секторов».
Совещание командиров 3 и 4 секторов проводил генерал И. Е. Петров. На нем присутствовали генерал Хренов, командиры и комиссары 95-й и 345-й Стрелковых дивизий, 40-й кавалерийской дивизии, 79-й отдельной стрелковой бригады, 1163-го и 1165-го стрелковых полков и комендант береговой обороны. И.Е. Петров довел до сведения собравшихся требования Командующего СОР: «Командование СОР и я как командующий Приморской армией приказываем восстановить положение и ни шагу назад!» сказал в заключение И. Е. Петров.
На совещании была дана нелицеприятная оценка действий 345-й дивизии. Результаом стал прказ полковника Н.О.Гузя:



В этот же день, командующий флотом, направил телеграмму командиру отряда высадки контр-адмиралу Абрамову и командиру Керченской военно-морской базы Фролову (копия начальнику штаба флота Елисееву): «Ваши действия меня не удовлетворяют. Вы топчетесь, действуете медленно. Быстро переправить части армии, энергично используйте все средства перевозки, нельзя так работать. Сейчас промедление смерти подобно. Октябрьский». Если в адрес адм. Абрамова, не высадившего десант в районе г.Опук, критика была справедливой, то в адрес командира Керченской ВМБ это было чистое издевательство. Керченская ВМБ не обладала достаточным количеством высадочный средств для переброски нужного количества войск.
29 декабря Военный совет Черноморского флота дал телеграмму Военному совету Закавказского фронта (копия паркому Кузнецову): «Получил донесение Елисеева, что корабли выходят операцию как приказано. Доношу: у Севастополя обстановка осложнилась. Противник 28/ХН— 41 г. прорвал последнюю линию обороны, теснит наши части к Северной бухте. Линкор прибыл в Севастополь, примет участие в помощи отражению атак противника. Еще раз докладываю, что не могу при такой обстановке лишиться последнего корабля для обороны Главной базы. Октябрьский, Кулаков».
В ночь с 29-го на 30-е, наконец, началась высадка войск в Феодосии. 29 декабря вице-адмирал Октябрьский отдал следующее приказание находившемуся в Новороссийске начальнику штаба флота Елисееву: «Сегодня Новороссийск выходит с ранеными линкор «ПК» и кр. «М». Линкор остается в Новороссийске, на случай поддержки Басистого (группа высадки в Феодосии). Кр. «М» загрузить дивизионом РС и группой генерала Галицкого и направить в Севастополь».
В составе группы генерал-майора инженерных войск И.П.Галицкого было 50 курсантов выпускного курса Московского военно-инженерного училища и 10 слушателей курсов усовершенствования командного состава инженерных войск, большинство из которых участвовало в битве под Москвой. Штаб группы возглавил начальник кафедры военно-инженерного дела Военной академии им. М. В. Фрунзе полковник Е. В. Леошеня. В штаб группы входили майор Л. А. Давид, воентехник 2 ранга И. К. Калабин, лейтенант В. И. Кириллов и воентехник П. С. Деминов. Вместе с группой было доставлено: 20 тыс. противотанковых и 25 тыс. противопехотных мин, 200 т взрывчатого вещества, 500 пакетов малозаметных препятствий (МЗП) и почти два вагона топоров, саперных лопат, ломов, кирко-мотыг, кувалд, необходимых для выполнения работ в скальных грунтах. Кроме того, специалисты группы оказали консультационную помощь при строительстве обороны. В то же время по-прежнему большое внимание уделяется противодесантной обороне СОР. После второго штурма линия обороны Севастополя сильно изменилась. Причем изменилась она почти по всему фронту. Из-за потери позиций в районе р.Кача, временно роль главного рубежа, взяла на себя противодесантная оборона 30-й батареи, ее командного пункта и военного городка батареи. В ходе боев января -марта 1942г. удалось несколько отодвинуть линию фронта от 30-й батареи и закрепится на новых позициях.
Все эти дни немцев бомбила советская «ночная авиация». Из воспоминаний Г.Бидермана: «На большой высоте над нашими головами и вдоль побережья продребезжал одинокий русский самолет. Уже привыкнув к этой обычной надоевшей штуке, мы, пехота, окрестили его «железным Густавом», «швейной машинкой на часах», «вороном тумана».
Этот самый самолет поливал землю струей трассирующих пуль и мог сбросить несколько бомб, которые, летя к земле, так раздражающе свистели, что могли вывести из себя только что прибывших новичков. «Старые волки» были уже хорошо знакомы с этими примитивными ночными летунами, с этими самолетами, собранными из дерева и брезента с пятиконечной звездой на фюзеляже. Являясь одним из неотъемлемых ночных элементов войны на Восточном фронте, они, похоже, сопровождали нас везде. Старые ефрейторы уже даже не обращали на них внимания, когда слышали гул мотора, сопровождаемый свистом бомб, потому что хорошо знали, что если бомбу слышно, то она упадет, как минимум, в ста метрах».
30. декабря 1941г. в 00 ч 25 мин линкор «Парижская коммуна» и крейсер «Молотов» вышли из Севастополя в Новороссийск.
30-го декабря 1941г. вновь разгорелся встречный бой в районе станции Мекензиевы горы. Бои носили тяжелый характер и не всегда можно было понять кто кого атакует. Из воспоминаний Г.Бидермана: «На следующее утро мимо нашей казармы пробежал русский солдат с примкнутым к винтовке штыком, низко надвинутой шапкой и развевающейся длиннополой шинелью. По его хриплым крикам «Ура!» мы не могли определить, был ли он пьян или сошел с ума. На расстоянии двадцати шагов я крикнул ему:
— Стой! Руки вверх!
Он резко остановился и, оглядевшись, наконец остановил на нас свой взгляд. Вместо того чтобы отбросить от себя винтовку и поднять вверх руки, он нажал на спусковой крючок, стреляя в нас с бедра, и помчался на нас со штыком наперевес. Пуля ударила в каменную стену дома позади нас, и, не имея другого выхода, я поднял свой карабин и выстрелил в него в упор».
Станция дважды переходила из рук в руки, но во второй половине дня, осталась за противником, который, развивая успех, сбил 1165-й полк, уже почти неделю не выходивший из боя. Полк побежал. Ситуацию спасли артиллеристы 905 артполка, открывшие огонь из 76мм горных орудий прямой наводкой. Из подразделений обеспечения: саперов, связистов, хозяйственников 345-й дивизии был сформирован отряд командованием майора Д. И. Яловкина. Отряд остановил продвижение противника в 800м от станции, в районе железнодорожного переезда.
На высоте 60.0 противника остановила 365-я зенитная батарея ст.л-та Воробьева. К утру 30 декабря из четырех орудий батареи в строю осталось два, которыми командовали сержанты Иван Стрельцов и Степан Данич. Они вели огонь прямой наводкой по наступавшей вражеской пехоте. Вскоре на одном из участков к батарее двинулись немецкие танки. Вести по ним огонь орудие сержанта Стрельцова, стоявшее на восточном скате высоты, не могло. В поединок вступило орудие сержанта Данича, и головной вражеский танк был подбит. Затем метким огнем были выведены из строя второй, третий. Три танка с 19 выстрелов, результат просто удивительный. Остальные танки противника развернулись и отошли.
Вот как противник описывает со своей стороны, своё видение происходящих событий. Время одно - стороны противоборствующие: «На северном же участке фронта - по согласованию с командиром 54-го АК (армейского корпуса) и командирами дивизий должна быть предпринята ещё одна, последняя попытка прорыва к бухте Северной. Как и всегда войска прилагали все свои силы, 16-му пехотному полку под командованием полковника фон Холтитца, наступавшему в полосу заграждений форта «Сталин». Но на этом сила наступающих иссякла. 30 декабря командиры наступающих дивизий доложили, что дальнейшие попытки продолжать наступление не обещают успеха».
Как пишет Г.И.Ванеев: «Во второй половине дня противник из района ст. Мекензиевы Горы на правом фланге сектора дважды атаковал позиции 79-й стрелковой бригады, чтобы выйти к Северной бухте. В ходе второй атаки он начал просачиваться на стыке первого и второго батальонов бригады. Для восстановления положения командир бригады полковник А. С. Потапов направил последний резерв — разведывательную роту под командованием капитана Г. В. Дикого». Данный отрывок, без определенных пояснений абсолютно непонятен. Со стороны станции Мекензиевы горы стык 1-го и 2-го батальона атаковать невозможно. Все дело в том, что, советские части готовились наступать. И, несмотря на большие потери в 1-м батальона ст. л-та Шаблевского и 2-м батальоне к-на Пчелкина, наиболее боеспособный батальон м-ра Кулиниченко был выведен во 2-й эшелон до особого распоряжения. В связи с этим оборонительная линия стала совсем редкой. Все авторы указывают, что бригаде удалось удержать свои рубежи. Это не так. В этот день была потеряна важная и удобная для обороны высота 192.0 (Трапеция).
Советские части в этом районе закрепились на рубеже: высота 192,0 (искл.) — кордон Мекензия № 1 - 400метров от ст. Мекензиевы Горы — безымянная высота с земляным редутом в 1 км северо-западнее ст. Мекензиевы Горы — высота 42,7 — д. Любимовка.
В штабе Приморской армии произошли кадровые перестановки. Генерал-майор Воробьев , комендант 4-го сектора, был назначен начальником оперативного отдела штарма. Майор Ковтун-Станкевич, исполнявший последнее время эту должность, стал его заместителем.
Комендантом 4-го сектора стал бывший командир 161-го полка 95-й дивизии полковник А.Г.Капитохин. Командиром 161-го полка стал капитан И. П. Дацко. Перестановка, в общем, любопытная, если учесть, что было принято решение в 4-й сектор перебросить 172-ю дивизию полковника Ласкина, который, до этого, командовал самым большим 2-м сектором СОР.
Т.е. бывшему командиру полка подчиняли бывшего коменданта сектора. Объективно, это понижение. Причем видимых объективных причин для этого понижения не наблюдается- сектор (в отличие от 4-го сектора В.Ф.Воробъева и 3-го сектора Т.К.Коломийца) свои позиции удержал.
Приведу строки из воспоминаний Ласкина : «Часу во втором 31 декабря мы услышали необыкновенно сильные раскаты орудийных выстрелов, слившиеся в сплошной и продолжительный гул. Это били мощные артиллерийские орудия линкора «Парижская Коммуна», крейсеров «Молотов», «Красный Крым» и других кораблей, вошедших в Южную бухту. Массированные удары 48 артиллерийских орудий калибра до 305 мм были направлены по скоплениям пехоты противника на северном участке, в долине Бельбек, а также по районам на ялтинском направлении. Все, что попадало в зону огня этой сверхтяжелой артиллерии кораблей, было обречено на гибель.
А с утра этого дня части второго сектора перешли в наступление. Враг не ожидал этого. Его передовые части были быстро разгромлены, и мы полностью овладели вершиной высоты с Итальянским кладбищем, селением Верхний Чоргунь и улучшили позиции в районе села Камары Лишь после этого гитлеровцы пришли в себя. Они обрушили на наши части всю силу огня и заставили нас остановить наступление.
Когда мы докладывали об этом Петрову, он задал единственный вопрос: вводил ли противник резервы в ходе боя? И когда получил наш отрицательный ответ, сказал:
— Значит, у него их там нет, все перетянул на северный участок.
На участке вашего сектора все атаки немцев отражены. Войска вновь вышли на прежние свои рубежи, и оборона там прочно стабилизировалась. К тому же есть данные, что отдельные части противника с вашего участка перенаправляются на север. Значит, крупного наступления на ялтинском направлении немцы проводить не смогут.
Я начинал понимать, куда клонит Иван Ефимович. И не обманулся.
— Поэтому, — продолжал командарм, — принято решение сто семьдесят вторую дивизию в обороне на ялтинском направлении заменить прибывшей, а ваши части, хотя и утомленные, но закаленные и испытанные в боях, направить на северный участок, чтобы провести наступление в направлении Мекензиевы Горы, Бельбек. Вам придается тридцать первый стрелковый полк из Чапаевской, — добавил генерал Петров. — Надо в предстоящие две-три ночи сдать участки обороны частям триста восемьдесят шестой и вывести весь состав вашей дивизии в район Инкерманской долины. Письменный приказ на наступление получите. Все. Есть вопросы?
— Вопросов нет, товарищ командующий, — сказал я. — Но есть две просьбы: вернуть нам штатный триста восемьдесят третий стрелковый полк и поддержать наступление дивизии сильным огнем артиллерии.
— Полк я вам не передам, — жестко произнес Петров, — он больше нужен Новикову. А вот огнем поддержим. На вас будет работать вся армейская и часть береговой артиллерии. Кроме того, в ваше распоряжение поступает артиллерийский полк триста восемьдесят восьмой дивизии...»
Действительно, в этот день было завершено переформирование 388-й стрелковой дивизии, и под руководством нового командира полковника С. Ф. Монахова (бывшего командира 421-й одесской дивизии). Дивизию, вопреки логике, перебросили в 1-й сектор. Ее 773-й стрелковый полк занял рубеж обороны: совхоз «Благодать» — северо-западные скаты высоты 440,8 в первой линии, а 782-й полк— позиции второй линии обороны. Но ее 983 артполк остался в 4-м секторе. Из первого сектора батальон 383-го стрелкового полка на автомашинах был переброшен в четвертый сектор и сосредоточился в 1,5 км южнее кордона Мекензия № 1.
К исходу дня командующий СОР получил директиву Военного совета Кавказского фронта за № 01886/ОП, в которой сообщалось об освобождении частями 51-й и 44-й армий Керчи и Феодосии. Директива требовала: «Приморской армии с утра 31.12.41 перейти в наступление с целью сковать противника у Севастопольского оборонительного района и не допустить вывод его резерва из Севастополя к Феодосийскому району и Керченскому полуострову, одновременно стремиться расширить плацдарм Севастопольского оборонительного района». В ответ на эту телеграмму Ф.С.Октябрьский доносил:
«(В) Севастополе обстановка остается напряженная. Враг продолжает яростные атаки. Главные бои идут станция Мекензиевы Горы, которая все время переходит из рук в руки. Наши потери огромны. Начиная с 17 декабря противник непрерывно атакует. … В прибывшей недавно от Вас 79 бригаде осталось 1200 бойцов, а в 345 сд — около 2000 бойцов. Действиями войск 44-й и 51-й армий прошу облегчить положение Севастополе. Сегодня с утра противник, казалось, ослабил нажим, но во второй половине дня и вечером вновь вел и продолжает вести яростные атаки, бросая все свои резервы, применяя мощный огонь и тяжелые танки. 31/ХП—41 г. вновь ждем продолжение атак, резервы наши исчерпаны, ждем быстрейшей помощи 386-й стрелковой дивизии и маршевых рот. С утра 31/ХII мощным огнем, контратаками на отдельных участках будут проводиться демонстративные наступательные операции для оковывания сил противника. 31.12.41 г. Октябрьский, Кулаков».
Насколько объективной была оценка численности частей, приведенная в докладе командующего СОР. На тот момент в 79-й бригаде насчитывалось около 2 тыс. бойцов, в 345-й дивизии около 5,5 тыс. Один из ее стрелковых полков (1167-й) еще даже не вводился в бой, а лишь занял свои позиции. 345-я стрелковая дивизия, удерживала рубежи: 1163-й полк — 500 м севернее и 500 м западнее кордона № 1; 1165-й полк — южные окраины ст. Мекензиевы Горы; 1167-й полк — южные окраины ст. Мекензиевы Горы и 600 м западнее ее.
Части СОР перестали получать подкрепления, немецкие же части постоянно получали маршевое пополнение. Все дело в том, что в немецкие части начали поступать подкрепления, сформированные из призывников осеннего призыва. Прибывали и маршевые батальоны, в основном из выздоравливающих после ранений. Из воспоминаний Г.Бидермана: «За рождественские праздники наша дивизия получила подкрепление в виде маршевого батальона. В одном из солдат, прибывших для замены, я узнал Ганса из своего родного Вюртемберга. Мы с детства знали друг друга и были сейчас вне себя от радости, что обоим пока удалось выжить в этой войне. В начальный период Русской кампании Гансу прострелили шею, и после выздоровления ему было приказано прибыть сюда, к нам, для пополнения». Из воспоминаний В. Хоффмана (22-я ПД) « … в дивизию прибыли молодые солдаты, призванные на службу осенью этого года. Они не обладали богатым опытом, но горели желанием сражаться. Это был уже пятый батальон пополнения, полученный нашей дивизией за время наступления…».
Ситуация у немецких войск была крайне сложной, но Манштейн, пользуясь медленными темпами переброски десанта в район боевых действий, решил все же попытаться «дожать» Севастополь.
31. декабря 1941г. в ночь с 30 на 31-е началась передислокация частей СОР. Утром 31 декабря 2-й батальон 383-го стрелкового полка сосредоточился в районе северных отрогов Сухарной балки и поступил в резерв IV сектора. Батальон школы связи было приказано 1 января перебросить в IV сектор. Готовились к демонстративному наступлению. В общем-то, не совсем понятно, почему демонстрировать наступление решили в 4-м секторе, т.к. уже 30-го числа во втором секторе наметился успех. В ночь с 30-го на 31-е 5-й батальон 7-й бригады отбил высоту 90.5, четвертый батальон той же бригады, так же восстановил свое положение. Вместо того, чтобы развивать успех во 2-м секторе, части из 1-го и 2-го секторов начали перебрасывать в 4-й.
Получив информацию о высадке в Феодосии, командование СОР посчитало, что противник в этот день не будет наступать, но просчиталось. В 10 утра 16-й Ольденбургский пехотный полк 22-й немецкой дивизии внезапно перешел в наступление из района станции Мекензиевы горы на высоту 60.0. Наступление поддерживалось шестью штурмовыми орудиями. Одновременно три батальона 47 и 65 полков той же дивизии атаковали район 30-й батареи. Два батальона 132-й пехотной дивизии атаковали позиции 79-й морской стрелковой бригады.
Г.И.Ванеев пишет: « В тяжелом бою огнем нашей артиллерии и контратаками пехоты к 12 час. вражеские атаки были отбиты. Но через полчаса гитлеровцы, введя дополнительно более батальона с пятью танками, возобновили атаки на кордон Мекензи № 1. И эта атака была также отбита частями 345-й дивизии и 79-й бригады. В 16 час. противник, перегруппировав силы и подтянув резервы, силою свыше полка с танками в третий раз атаковал наши части. Но снова все атаки были отражены. При этом советские войска трижды переходили в контратаки, доходившие до рукопашных схваток, и все три раза противник не выдерживал и отходил». Вторит ему и П.А. Моргунов: «31 декабря нашим войскам почти не удалось продвинуться вперед, но и противник не добился успеха. Его наступательная энергия иссякла». Все это замечательно, но это неправда.
Начнем с того, что идут разночтения по линии обороны войск в этот день. С одной стороны, дается информация о том, что линия обороны проходила по «южным окраинам станции Мекензиевы горы». А с другой, указывается, что батарея № 365 была «блокирована с трех сторон», чего не может быть при указанном расположении войск.
Беседы с ветеранами, выезд на место, и анализ немецких документов показывает, что противник действительно продвинулся дальше, чем это принято указывать в советской литературе. Высота 60.0, на которой находилась 365-я зенитная батарея, действительно была охвачена с трех сторон частями немецкой 22-й ПД. Это означает, что бои шли уже в 800 м южнее полустанка. Подтверждает этот факт и то, что 115 береговая батарея вела огонь практически в упор, одновременно отражая стрелковым оружием. В своих воспоминаниях боец 1165 полка А.Аджиев указывает, что в этот день они заняли круговую оборону «за земляным валом, позади которого стояли две больших морских пушки на деревянных основаниях». Действительно, на месте современного Мекензиевского кладбища некогда находился земляной редут времен Крымской войны (ныне почти полностью уничтожен). Есть и другие подтверждения. Т.е. «официальные» сведения расходятся с донесениями частей на 800-900м. что в этой ситуации, достаточно важно. Этот день стал тяжелым испытанием для 365-й зенитной и 115-й береговой батарей. Хронология событий была следующей:
Около 7 ч немецкая артиллерия произвела налет на советские позиции. Затем, спустя час, советская артиллерия произвела огневой налет на станцию Мекензиевы горы. Спустя три часа, около 10 утра началось наступление немецких войск по трем направлениям: на 30 батарею( 65 ПП 22-й ПД), на высоту 60.0 (16-й ПП 22-й ПД), и на участке 79-й бригады (438 ПП 132-й ПД).
Наиболее ожесточенные бои завязались в районе 365-й батареи. Так эти события описываются с немецкой стороны: ««31-го декабря была сделана ещё одна попытка пробиться вплоть до Северной бухты. Утром 16-й пехотный полк отбил контратаку. Немецкая артиллерия провела обстрел форта «Сталин», после чего 16-й пехотный полк приступил к его штурму. Пехотный полк это боевая единица, военное понятие, которое позволяет выражать себя в количестве человек и вооружения. Обычно численность пехотного полка составляет около 3000 человек. В данном случае 16-й пехотный полк, начавший штурм форта «Сталин» по своей численности уже не являлся не только батальоном, но и даже усиленной по военному времени ротой. 2-й батальон был расформирован, и его остатки были распределены по другим батальонам. Численность 1-го батальона 3 дня назад составляла меньше 100 человек. В 3-м батальоне ситуация выглядела подобным же образом. В 8 часов 16-й пехотный полк начал атаку. Он атаковал в составе малых ударных групп в южном направлении. Некоторым из них удалось прорваться на позиции противника, после чего они были вынуждены из-за больших потерь залечь в 100 метрах перед сильно разветвлённым и укреплённым оборонительным рубежом, оборудованным скрытыми позициями со скорострельными орудиями и пулемётами». Все пять штурмовых орудий 197-й роты, которые поддерживали атаку, были подбиты. В результате дальнейшее продвижение вперёд было приостановлено. Солдаты Ольденбургского 16-го пехотного полка ещё раз поднялись в атаку. Слева их поддерживали остатки 1-го батальона 37-го пехотного полка. Ударные группы 16-го пехотного полка, взорвав заграждения из колючей проволоки, и стреляя вокруг себя как черти, метр за метром «прогрызались» вглубь оборонительных сооружений форта «Сталин». Из дотов и полевых позиций по ним вёлся бешеный огонь обороняющихся. После этого оставшиеся, поредевшие группы продолжали бой под руководством лейтенанта Мюллера у последнего проволочного заграждения. Оставшиеся 60 метров до вершины высоты лежали перед ними ощутимо близко, откуда из бетонированной позиции скорострельная пушка выплёвывала смерть и гибель. И этому последнему орудию удалось не допустить дальнейшего продвижения вперёд лейтенанта Мюллера с его солдатами. Они вынуждены были отойти назад, оставаясь в передовой позиции. К полудню начался сильный снегопад, который разделил сражающихся.». Т.е. во всем виноват снегопад.
А так описываются эти же события с советской стороны: «Наступил рассвет 31 декабря - последнего дня 1941 года. Фашистское зверьё предприняло самую отчаянную попытку прорваться к Севастополю. Часов в 7 утра, когда уже достаточно рассвело, мы увидели, что немцы готовятся к атаке. За другим склоном высоты, невидимый для нас, слышался многоголосый шум. Там сосредотачивался батальон пехоты. В 8 часов началась артиллерийская подготовка. Ураганный огонь обрушился на нашу позицию, он продолжался более 40 минут. С тревогой в сердце мы ожидали конца артиллерийского обстрела. Мне казалось, что он нанесёт нам большой урон. Как только обстрел прекратился, я крикнул: - командирам отделений доложить о потерях в личном составе. Все бойцы находились на местах, не было даже раненых. Немцы быстро приближались, громко горланили, и с хода стреляли из автоматов. Фашисты между тем успели подойти к нашим проволочным заграждениям. Их встретил здесь картечный огонь. Пушка стреляла с возможной скорострельностью, т.к. теперь Даничу не нужно было пользоваться панорамой и точно производить наводку. Меньше чем за минуту он выпустил 20 снарядов. Шрапнельный ураган произвёл страшное опустошение в наступающих цепях противника. Уцелевшие фрицы поспешно попятились назад. В отражении «психической» атаки огромную роль сыграли стрелковые группы, меткие стрелки Скирда, Нагорянский, Мекеницкий, подвижная группа Шкоды и пулемётное отделение». (из воспоминаний командира батареи Н.Воробьёва).
В этом бою 8 батарейцев погибло, 13 получили тяжелые ранения, в их числе младший сержант Д. Д. Скирда. В кармане его гимнастерки было найдено письмо: «Товарищ комиссар! Если в бою с фашистскими захватчиками со мной что-либо случится, то прошу считать меня коммунистом. Я давно мечтал вступить в партию, но хотелось получше проверить себя. Теперь я решил окончательно. Скирда».
Описывая этот бой, комбат Воробьев не упоминает о главном. Понимая, что батарею своими силами не удержать, комбат Воробьев вызывает огонь на себя. Из книги Е.А.Игнатовича: «Бронетранспортёры опять подвезли гитлеровскую пехоту. Ещё три танка подминают колючую проволоку. Нет, самим не справиться. Воробьёв обратился к командиру полка с просьбой поддержать огнём». Это был вызов огня батарей на себя. Все орудия батареи, кроме одного были выведены из строя. Укрыв личный состав в подземных казармах, командир батареи Н.Воробьев вызвал огонь батарей на себя. К концу дня на батарее осталось в строю 24 бойца и одно орудие.
31-го декабря в 10 часов 30 минут по казарме и позиции батареи открыли огонь 12 батарей 61-го зенитного полка. Только 85мм зенитная батарея № 54 (командир батареи Е.А.Игнатович) израсходовала 854 снаряда. Т.е. виноват не только снегопад. Не смогли взять немцы батарею. К 12ч. 30 мин. атаку удалось отбить. Существенно помогла в отражении атаки и советская авиация в первой половине дня шесть Ил-2, шесть И-16, восемь Пе-2 и шесть Й-153 бомбили и штурмовали войска противника в районе Мекензиевых гор.
Уже в 11 часов 55 мин. Командующий 54-м немецким корпусом генерал Хансен в телефонном разговоре с начальником штаба армии подтвердил получение армейского приказа о прекращении наступления. После этого генерал Хансен отдал приказ: «В связи с тем, что корпус не может оставаться на достигнутых в ходе наступления позициях, необходимо произвести отход за линию Бельбекской долины - Камышловское ущелье - Мекензия. Приём этого положения провести в ночь с 1 по 2 января 1942 года. К этой дате выделить 132-ю пехотную дивизию из состава корпуса». Немецкое командование напугано развивающими событиями в борьбе с советским десантом в Феодосии. Второй штурм закончился, противник начал отступление. Но не сразу…
Пока до немецких войск дошел приказ, они предприняли попытку продолжить наступление. В 12 ч 35 мин противник двумя батальонами 22-й ПД предпринял вторую атаку на позиции 345-й стрелковой дивизии в районе современного Мекензиевского кладбища. Одновременно еще один батальон из состава 132-й ПД атаковал левый фланг 79-й СБр. на стыке с 345-й дивизией.
1165-й полк 345-й СД отбросил противника, а левый фланг 79-й бригады начал отход, в связи с чем, комендант 3-го сектора вынужден был ввести в бой две роты местного стрелкового полка под командованием младших лейтенантов В. С. Степанова и В. И. Нестерова. Противник был отбит. Так описывает события этого дня полковник Хомич (345-я СД)
Как-то мгновенно разлилась серая рассветная муть и — словно бы сигналом она была — одновременно ударили сотни орудий. Только на фронте доводилось мне наблюдать такие молниеносные переходы от почти полной тишины к грохоту, от которого глохнут люди. Буквально лавина снарядов и мин, больших и малых калибров, налетела на нас, взрыхляя землю, перемешивая черный грунт со снегом. Позиции скоро покрылись воронками, стольких трудов стоившие окопы сравнивались с землей, в воздух летело все: камни, колья проволочных заграждений, разбитое оружие, повозки...
А маша оборона все молчала, засекая огневые точки врага. Похоже, немцы решили, что мы оставили горы, покинули свой рубеж. Во всяком случае, до десятка групп противника в разных местах поднялись и с криком бросились в атаку. Но тут с ходу ударили по ним пулеметы и минометы. Наконец заговорила и наша тяжелая артиллерия. Полк Богданова удачным налетом накрыл засеченные вражеские пушки. Но в бой вступили сотни немецких пулеметов, минометы, ротные и батальонные. У немцев-то хватало и орудий и боеприпасов!
В десятом часу утра враг перешел в атаку по всему фронту. Впереди шли танки, за ними тысячи гитлеровцев. Наша артиллерия поставила отсечные и заградительные огни, отделив танки от пехоты. Во многих пунктах танки взорвались на минных полях и были подбиты пушками части подполковника Веденеева, но несколько десятков машин пробились и стали утюжить наши позиции. Немецкая пехота ворвалась в окопы.
В бой мы ввели батальонные, а в двух полках и полковые резервы, однако положения они не восстановили: в центре, на стыке двух полков, образовался глубокий прорыв, оборона рухнула и подалась назад.
Каменная толща горы дышала холодом, а мне на наблюдательном пункте стало жарко. В такие минуты всегда кажется, чего-то не доложат, если не увидишь сам. Только хотел выйти из укрытия, посмотреть, что творится, — зазуммерил аппарат. Звонил командир полка, на участке которого прорвались немцы:
— Противник прорвал оборону, обходит мой НП, разрешите перенести в тыл.
— Нельзя!
Я напомнил вчерашний разговор у командующего:
— Артиллеристы поддержат.
Действительно, в этот один из труднейших моментов памятного дня нас крепко поддержала артиллерия. В направлении станции Мекензиевы Горы был введен последний резерв дивизии, из тоннеля вышел бронепоезд с моряками и ударил по врагу, а орудия кораблей Черноморского флота открыли губительный огонь по артиллерии и свежим колоннам противника.
Так мощно прозвучал этот массированный удар, так обрадовала четкость взаимодействия, что все мы на НП ободрились. Не сговаривались — некогда было, — но все почувствовали: вот он, близок тот заветный перелом в бою, после которого много еще будет труда и крови, а. все-таки ясно, что враг в затруднении, и всякий сколько-нибудь опытный боец отлично это понимает.
Но опять позвали к аппарату. По лицу моему товарищи поняли, что до перелома нам еще далеко. Звонил командир полка майор Мажула:
— На правом фланге накапливаются тысячи немцев с танками, позиции полка на флангах прорваны, резервы израсходованы, прошу помощи!
Я уточнил место сосредоточения немцев и тут же передал начальнику артиллерии дивизии подполковнику Мукинину:
— Подавить!
Тотчас за Мажулой докладывает командир полки майор Оголь:
— Гора «Длинная» обходят немцы. Прошу поддержать огнем и людьми!
Майор Оголь зря просить не будет, а у нас в резерве — ничего.
Я сказал:
— Поддержим огнем двух артиллерийских дивизионов, людей нет, держитесь, уточните концентрацию противника и сообщите Мукинину.
Только положил трубку, вызвали из штаба армии. Услышал знакомый голос:
— Говорит Петров, доложите обстановку.
Я доложил. Обстановка создавалась нелегкая: позиции всех полков прорваны, враг подводит новые резервы.
Может, потому, что я не видел лица генерала, голос его мне показался спокойным.
Командарм сказал:
— Уточните группировку и передайте генералу Рыжих — это был командующий артиллерией армии, — что мы их накроем огнем. Держитесь!
Сколько раз за тот день было произнесено это многозначащее русское слово! Но «держаться» на НП и не взглянуть своими глазами, что же делается на местности, я уже не мог и вышел из укрытия в открытый окоп.
Овеянное снежной и земляной пылью неровное поле было сплошь усеяно людьми. Тут и бой вели, тут и уводили и уносили раненых. Артиллерийский огонь противники несколько поутих. Однако затишье это не радовало. Я подумал: «Наверняка подтягивает часть артиллерии ближе к фронту, а там и начнет последний штурм».
Я так и сказал бывшим со мной в окопе командирам саперной части и батальона связи:
— Всем, кто на КП, приготовиться к обороне. Сейчас немцы...
Я не успел договорить «пойдут в атаку», как из НП выбежал старший лейтенант Львов с сияющим лицом и закричал:
— Товарищ полковник! Атаку в центре артиллеристы отбили! Докладываю, товарищ полковник!
Поземка била ему в лицо, он жмурился и не сразу разглядел меня в окопе, а сам так и светился от радости.
Вести, в самом деле, были хорошие. Немцев, наступавших в направлении железнодорожного полотна, задержал бронепоезд и второй батальон полка майора Петрова; из танков, прорвавшихся к Сухарной, многие подорвались на минах, а те машины, которые повернули в нашу сторону, бойцы первого батальона полка майора Оголя забросали связками гранат и бутылками с горючим. В общем, противник отброшен с большими для него потерями и отходит к северу.
Явственный вздох облегчения прошелестел по окопу, так осчастливила людей эта весточка победы, первая за много часов боя» Наверно, те из молодых, что присутствовали на НП, подумали обрадованно: перестраховался на сей раз полковник Хомич, ожидая еще какого-то последнего штурма. Я сам был бы рад ошибиться! Но примерно после одиннадцати часов поднялся ветер.
Воспользовавшись этим, немцы поставили дымовую завесу и под ее прикрытием по всему фронту поднялись в атаку. Многие шли, сбросив шинели, в одних мундирах, как потом выяснилось, изрядно хватив рому.
С нашей стороны в бой было введено все: армейская артиллерия, орудия береговой обороны, бронепоезд моряков, а по особому сигналу — серия красных ракет с НП — все пушки, пулеметы и минометы дивизии. На нас в этот момент работал, кроме того, тяжелый артиллерийский полк Богданова и даже многие дивизионы артиллерии «соседей».
Около часу длилась эта атака — и захлебнулась. Ее утопили в крови противника. Немцы атак больше не возобновляли. Ветер уволакивал с поля рваные клочья дыма.
Из штаба армии вызвали к телефону. Второй раз в этот день я услышал голос командующего. Доложил:
— Бой утихает. Все горы усеяны трупами гитлеровцев. Кажется, немцы выдохлись. В двух полках выделяем группы преследования.
Мне показалось, что я кричу в трубку, даже неловко сделалось. Потом понял: просто на земле стало тише».
Особую роль в этих событиях сыграла 115-я береговая батарея и расчеты дотов береговой обороны № 9, 10 и особенно №11.
Батарея № 115 была установлена за несколько дней до начала 2-го штурма, ее позиция не была полностью оборудована, а орудия стояли в деревянных двориках. Не стану описывать подвиги 115-й во время 2-го штурма, это тема отдельного исследования. Просто приведу несколько цифр. До начала 2-го штурма износ орудий батареи составлял 5%, после окончания штурма износ составлял 115,6 %. Вокруг батареи насчитали около 2 тыс. воронок. Точно так же сражались и доты БО. Особенно активно действовал дот № 11. к началу штурма его орудие было изношено на 7%, к концу штурма износ орудия составил 215%. Орудия дотов № 9 и 10 после штурма пришлось заменить, восстановлению они не подлежали. Артиллерия была той силой, которая помогла удержать Севастополь.
Это были последние попытки немцев прорваться к Севастополю. Можно считать, что в 15 часов 31 декабря 1941г. 2-й штурм Севастополя завершился.
Из журнала боевых действий немецкого 54-го армейского корпуса за 31.12.41 года. «Вскоре после начала наступления стало ясно, что наступление вследствие сильного истощения и соответственно очень низкой боеспособности немецкой стороны больше не обещают успеха. Немецкая движущая сила иссякла в очень жестокой борьбе в многосуточных жестоких зимних боях, и ни у кого нет в распоряжении резервов. В первой половине дня принято решение прекратить наступление и начать осаду». Командир 16-го пехотного полка полковник Холтитц того самого полка, который успешнее всех подразделений 22-й ПД действовал на острие прорыва, так пишет об этом часе: «Однозначный приказ потребовал от нас оставить завоёванную с такими жертвами и героической смелостью территорию за 60метров перед самым сильным долговременным укреплением и снова отойти почти в исходный пункт нашего наступления. Наши солдаты восприняли это молча. Они ещё прикрыли отход артиллерии и после этого усталые и опустошённые покинули пространство, за которое они боролись метр за метром».
Из немецкого документа «Борьба за Севастополь»: ««Но клин наступления становился всё уже, т.к. 50-я ПД и 24-я ПД, наступавшие с востока в направлении на бухту Северную, не продвинулись сколько-нибудь заметно в поросшей почти непроходимым кустарником гористой местности». Теперь виновата гористая местность….
Но на этом события этого дня не закончились. Теперь уже пытались контратаковать советские войска. Г.И.Ванеев пишет, что «противник, перегруппировав силы около, 16 часов предпринял атаку силами до полка». Эта информация немецкими документами не подтверждается. Наоборот, в 16 часов, части 4-го сектора пытались контратаковать противника, из района 30-й батареи, вдоль дороги, но смогли продвинуться всего на 100-200м и понесли потери. Повторная атака была проведена около 18 часов. 90-й и 161-й полки и сводные батальоны 8-й бригады морской пехоты под общим руководством вновь назначенного командира 95-й дивизии вновь начали наступление по дороге на станцию. Поддерживали их танки 81-го батальона. Из артсредств наступление наших войск поддерживали огнем 57-й (командир майор А. В. Филиппович) и 397-й (командир майор П. И. Поляков) артиллерийские полки 95-й дивизии, правда, к тому времени в двух полках в строю остались только шесть орудий. Кроме того, их матчасть была настолько изношена, что снаряды орудий этих полков накрыли не противника, а накрыли 30-ю батарею. Особых повреждений батарея не понесла, была только повреждена маскировка башен. Более эффективным был огонь береговой артиллерии, но и снаряды из расстрелянных орудий 112-й легли с недолетом. Помогала атаке и авиация: одиннадцать Ил-2, девять И-16, два Як-1, два Пе-2 и два ДБ-3 атаковали противника в районе станции. Но атака не принесла существенных результатов.
Отбивать приходилось свои же сборные железобетонные доты, захваченные противником. 90-й СП был встречен плотным пулеметным огнем. Красноармеец П. Т. Бут пробрался к огневой точке и забросал ее гранатами. Полк под командованием майора Т. Д. Белюги к исходу дня продвинулся на 200 м. вдоль гребня высоты на котором находился КП 30-й батареи. На 200м продвинулась 8-я бригада. Всего на 300 м смогли продвинуться подразделения 161-го полка, наступавшие правее 8-й бригады МП. Передовые роты лейтенантов И. И. Баранца и Г. И. Зуева командованием капитана И. П. Дацко смогли выйти только к окраинам станции. В 81-м танковом батальоне после боев у станции Мекензиевы горы осталось в строю 50% танков, т.е батальон потерял около 12 танков. В это же время была проведена разведка боем на правом фланге 79-й СБр в районе высоты Трапеция.
Во II секторе в 16 час. 7-я бригада морской пехоты и 31-й стрелковый полк, развивая ночной успех, перешли в контратаку в районе Верх. Чоргунь и безымянной высоты северо-восточнее него. Румынские части почти без сопротивления отошли, но затем артиллерией противника был открыт заградительный огонь. В районе высоты 154,7 противника атаковали второй (командир К. Е. Подлазко, военком старший политрук П. В. Бабакин) и третий, (командир капитан П. П. Ерин, военком Старший политрук Д. И. Репринцев) батальоны 31-го стрелкового полка. К вечеру высоту удалось отбить у противника.
К 2 час. ночи 1 января 1942 г. советские части закрепились на рубеже: высота с Итальянским кладбищем — 300 м западнее Верх. Чоргунь — выс. 154,7 — западные скаты безымянной высоты 1,5 км северо-восточнее вые. 154,7.
Т.е во 2-м секторе были отбиты удобные для обороны рубежи. И в то же время, из 2-го сектора части отводились. Так, в этот день из сектора был отведен 514-й полк. Его позиции занял 769-й полк новой 386-й дивизии полковника Скутельника. Удивительна судьба этого человека.
На тот момент он был уже немолод, ему было 50 лет. К этому времени, на его груди было уже три ордена Красного знамени. Начал он воевать еще в 1-ю мировую. В октябре 1916 года перешел в партизанский отряд Барбуцы, который формировался для освобождения Бессарабии из-под ига румынских бояр, участвовал в Хотинском восстании. Весной 1919 года партизанский отряд влился в первый Бессарабский кавполк, а в июле он стал бойцом первого кавполка второй стрелковой бригады, командиром которой был Г.И. Котовский.
За освобождение Одессы в 1920-м Николай Скутельник награждается первым орденом. Николай Филиппович - участник борьбы против белополяков, банд Махно, Антонова, Тютюника.
В приказе № 41 от 26 сентября 1921 года по войскам Тамбовской губернии о награждении красноармейцев и командиров отдельной кавалерийской бригады Г.И. говорится: « …вторым орденом Красного Знамени награждается командир 1-го эскадрона 1-го кавполка т. Скутельник Николай Филиппович, как боец, со дня формирования бригады не знающий страха, что может свидетельствовать бой с бандитами под с. Шепетовка со сводной группой Селянского, когда т. Скутельник один врезался в ряды бандитов, рубя их направо и налево".
В приказе указывается, что Скутельник является 59-м в советской республике красным воином, удостоенным двух орденов за гражданскую войну.
В 1939 году за отвагу и мужество в боях с белофиннами Николай Филиппович был награжден третьим орденом Красной Звезды. В боях под Севастополем он не оставил своих бойцов. Он до конца остался в рядах защитников, при взрыве на 35-й батарее (о котором даже не предупредили л/с вокруг батареи) сильно обгорел, попал в плен. В плену его спасли бойцы дивизии. За храбрость, проявленную в боях с немецко-фашистскими захватчиками, он награждается орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, многими медалями. В 1967 году, когда вся страна отмечала 50-летие своего рождения, Президиум Верховного Совета СССР удостоил Н.Ф. Скрутельника еще одной награды - пятого ордена Красного Знамени. В начале 80-х годов в Одессе, отметили 90-летие со дня рождения Николая Филипповича Скутельника...
386-ю дивизию изъяли из состава войск предназначенных для десанта и перебросили в Севастополь в расчете, что СОР перейдет в наступление. 31-го числа прибыл еще один полк этой дивизии. Транспорт «В. Чапаев», встреченный эсминцем «Безупречный», в 10 ч 50 мин вошел в Северную бухту. Он доставил 772-й стрелковый полк 386-й стрелковой дивизии, 3-й гвардейский дивизион 8-го гвардейского полка Резерва Главного Командования (реактивных установок) и боезапас. Гвардейский дивизион расположился в районе д. Дергачи.
Из воспоминаний Г.Бидермана «В конце дня 31 декабря мы узнали от посыльного, что фронт будет отходить назад и занимаемый нами участок предстоит оставить. Ночью мы перетащили нашу пушку через насыпь и двинулись по дороге, ведущей на северо-восток в сторону Камышлы. После нескольких часов пути мы прибыли на только что созданные передовые рубежи и к утру были на месте сбора роты возле Бахчисарая.
Штурм Севастополя стоил дивизии таких потерь, что ее командир, генерал-лейтенант Зенценич, посчитал необходимым расформировать в каждом полку по одному батальону, чтобы довести оставшиеся батальоны до боеспособного состояния. 5 января 1942 г. Зенценич покинул дивизию, его сменил полковник Линдеман, храбрый и талантливый офицер.
Широко распространялись сведениями о судьбе германских солдат, попадавших в руки русских, которые медленно и мучительно умирали в плену. Эти рассказы о жестокости советских войск только укрепляли в немецком солдате волю к борьбе и сопротивлению до последнего патрона и последнего дыхания. Как человеческие существа, мы были способны на великие проявления мужества, но на самоубийство таланта не хватало. Война на Востоке дегенерировала до такой степени, что мы считали сдачу в плен равносильной самоубийству».
Оберст Линдерман был действительно талантливым офицером, обладающим, кроме того, высокими моральными качествами. В 1944-м он будет расстрелян за участие «в заговоре генералов» против Гитлера

Глава 35 2-й штурм. Подведение итогов.
Итак, будем считать, что 31.12.41г. штурм Севастополя закончился.
1.01.42 Э.фон Манштейн отдал приказ о прекращении наступления. И, хотя еще сутки спустя, немецкие войска пытались атаковать небольшими силами, это были уже попытки прикрыть свой отход. Попробуем подвести итоги. Настолько, насколько это возможно. Все дело в том, что и советская сторона, понеся серьезные потери, и немецкая сторона, не достигнув намеченной цели, старались скрывать результаты зимнего штурма города.
Наверное, наибольший интерес для читателей представляет вопрос потерь во время второго штурма. В ранних работах по этой теме, я приводил цифры, встречавшиеся в различных документах, и научных работах по этому вопросу. После более тщательного изучения материала, с сожалением, должен констатировать, что объективно оценить потери сторон невозможно (что бы там ни писали про документы).
Даже если объявится документ, дающий точную цифру, верить ему нельзя. Учет потерь в СОР должным образом налажен не был, особенно во флотских частях. Многие бойцы, погибшие в начале обороны, числятся пропавшими без вести 3.07.42г, когда списывали «оптом» весь личный состав. Многие бойцы, наоборот, числятся погибшими, хотя реально продолжали службу. Причем, это далеко не единичные случаи. Немецкие документы точны, лаконичны и не допускают двойного толкования, но… Немцы, так же не хотят «портить статистику», и не указывают заболевших, умерших от ран, пропавших без вести, комиссованных, потери румынских войск, вспомогательных частей и.т.д. Не учтены и потери прикомандированных частей. А их было немало. Приведу маленький пример. Историки привыкли оперировать понятиями «дивизия», «бригада» и.т.д. Но в реальности эти понятия весьма различны. Причина в том, что немецкое командование (в отличие от советского) весьма активно маневрировало войсками в зависимости от обстановки, переподчиняя части, причем не только немецкие. Например, по штату состав 1-й румынской горнострелковой бригады (командир -бригадный генерал Михаил Ласкар) был следующим:
37 рота связи
37 рота военной полиции
1-й разведэскадрон
37 пульрота
37 противотанковая рота
2-й батальон горных пионеров (саперов)
1-й горной группы (2, 3 и 23 батальоны горных стрелков)
2-й горной группы (1, 4 и 24-й батальоны)
Артиллерийской группы (1-й гаубичный и 2-й артиллерийский дивизионы)
37-я вспомогательная группа
Всего в бригаде было около 11 тыс. человек, 197 легких чешских пулеметов ZB-30, 76 станковых пулеметов Schwarzlose/ZB-53, 18 пулеметов, калибром 13.2 mm Hotchkiss ( 1931 AA), 45 минометов 60 mm Stokes Brandt (1935), 16 минометов 81.4 mm Brandt (1927/31), 6 минометов, калибром 120 mm (PM model 1938), 16-47 mm противотанковых пушек, 12- 75 mm горных пушек. 12-75мм гаубиц-мортир. Т.е. изначально бригада была почти равна советской дивизии полного состава, и вдвое превосходила любую из дивизий СОР. Но…
Это не все. В период зимнего штурма бригаде придали ряд частей, которые обычно при описании событий «забывают». Ей были подчинены:
2 батареи 105мм орудий
4-й артиллерийский полк (из 7-й румынской пехотной дивизии)
14-й батальон (из 14-й дивизии)
1-й батальон горных пионеров ( из 2-й румынской ГСБр)
51 противотанковая рота
13-й батальон горных стрелков
50-й пионерный батальон (из 50-й немецкой ПД)
741-й пионерный батальон (армейского подчинения)
Кроме того, 2 января 1942г. в бригаду была влита т.н. группа «Skiori Rota» (2 батальона, 6х47мм противотанковых пушек, дивизион горных 75мм пушек, взвод связи, ПТР и.т.д.). Правда, эта группа была влита всего на месяц. Т.е. состав бригады значительно варьировался (почти вдвое), а потери давались только по основному составу бригады. То же происходило и в немецких частях. Например, увлекшись перечислением дивизий, многие исследователи забывают о частях корпусного и армейского подчинения. Например, корпусных и армейских артиллерийских комендатур (например, АрКо 110 и 20, 744 пионерный батальон, полк связи и.т.д). А это достаточно многочисленные подразделения. Т.е. советские части обычно считают полностью, а немецкие лишь частично. Это тема отдельного (и, если подойти добросовестно, очень трудного) исследования.
Кроме того, нужно определиться, какие потери нас интересуют. С количеством убитых, с определенной погрешностью, определиться можно. Оно не так велико, как принято писать, и приблизительно одинаково с обеих сторон. Немецкие документы показывают потери в 8,3 тысячи, еще около 1 тыс. приходится на румынские части.
Большие немецкие кладбища выросли у сел Хаджикой, Калымтай, на плато Каратау, у дер. Варнутка. Где они сейчас? Сохранилось лишь одно-Варнутское кладбище, на которое сейчас свозят останки со всего Крыма. Остальных кладбищ не сыскать. Уже после зажвата Севастополя на его территории было образовано немецкое городское кладбище, на котором были перезахоронены многие немецкие солдаты и офицеры. Реестр кладбища переваливал за 10 тыс. Где оно сейчас?
Чаще всего на местности, на их месте, сейчас, находится свалка или виноградник. К сожалению, то же самое можно сказать и о советских воинских кладбищах, датированных периодом обороны Севастополя. Мы знаем много памятников на могилах освободителей города, но почти не знаем, где лежат те, кто его защищал.
Но, вернемся к потерям. По теории при стойкой обороне, обороняющиеся несут вдвое меньшие потери, чем атакующие. Отчасти это так. Отчасти, если взять отдельную стойко обороняющуюся позицию, которую удалось удержать, или планово отойти. Так было при обороне позиций батальона ЭМШ УО, 241-го полка, 365-й и 115-й батарей, когда потери противника, были во много раз выше, чем у обороняющихся советских частей. Севастопольцы били противника, и били крепко, но эти успехи в обороне были нивелированы неудачными контратаками, попытками атаковать противника без поддержки артиллерии, и другими просчетами. Это и обусловило равенство потерь убитыми. И это нормально (если считать войну нормальным явлением).
Можно предположить, что и количество раненых было примерно одинаковым. Но… В Севастополе, во время второго штурма, наблюдается большое количество смертей от ран. Четыре вновь сформированных медсанбата, и вновь развернутые госпиталя, не смогли справиться с огромным потоком раненых, большую часть которых пришлось отправлять на Большую землю. Всего на Кавказ было вывезено 10 тыс. раненых. Многие раненые возвращались вместе с маршевым пополнением, однако, при должной организации медслужбы, их можно было бы из города не вывозить. Только 2-го января 1942г, учтя уроки обороны, было воссоздано медико-санитарное отделение СОР во главе с военврачом 1-го ранга М.Е.Заликовым. П.А.Моргунов пишет, что «В Севастополь были возвращены 40-й и 41-й военно-морские госпитали, эва­куированные ранее». Увы, это не так.
Личный состав и оборудование госпиталей лежали на дне моря вместе с транспортом «Армения». В Севастополь прибыли заново сформированные на Кавказе, из запасников- медиков госпиталя.
Зато в немецких войсках было намного больше обмороженных. Советские части, несмотря на большое разнообразие в форме одежды, были экипированы лучше.
И все же, невозвратные потери частей, обороняющих Севастополь, были выше. Почему?
Ответ прост. За счет пленных и перебежчиков. Отступающая армия, неизбежно несет большие потери. С пленными мы уже разбирались. Давайте взглянем на проблему перебежчиков без «ура-патриотизма». Они были, и их было довольно много. В немецких документах можно найти не только их фамилии, но и полные данные.
Иногда перебегали целыми отделениями. Так, 22 декабря 1941г. на участке 437-го полка, немецкой 132-й дивизии на сторону противника перебежало 12 бойцов во главе с командиром взвода, из состава 388-й СД. Утром 26-го декабря 8 человек из состава 345-й дивизии во главе с командиром отделения перешли на сторону противника. Бежали не только из «кавказских» дивизий. Бежали и из прославленных 79-й бригады, 8-й бригады морпехоты. Для любителей бросить камень в «кавказские войска», замечу, что в составе войск 11-й немецкой армии на тот момент числятся и две казачьих сотни. Они тоже принимали участие в антипартизанских мероприятиях. Писать об этом неприятно, а не писать- нечестно.
Были и немецкие перебежчики в стан советских войск, но их было намного меньше. Почему? Давайте не будем писать о «злом сталинском режиме». Режим Гитлера был гораздо более жестким.
Если проследить судьбу перебежчиков, то выяснится, что немцы их не сильно-то и щадили. Из них формировали «новые» части с немецкими командирами и унтер-офицерами и… использовали в войне против Советов. Так, фамилии «севастопольских» перебежчиков, впоследствии, фигурируют в 4-й роте 22-го пионерного батальона 22-й немецкой дивизии и в 3-й и 4-й ротах 744-го пионерного батальона. К слову сказать, к апрелю 1942г. эти части были полностью составлены из кавказцев. Фамилия еще одного перебежчика, спустя два месяца фигурирует в списках партизанского отряда, а еще через месяц отряд был разгромлен немецкими войсками.
В чем же причина этого явления? «Бегуны» были и в частях СА и в мирное время. Даже в благополучные 70-е годы, и даже из лучших частей. Не все выдерживали тяготы службы. Война обострила эту ситуацию. Чаще всего, «тяготы и лишения» не выдерживали чаще всего кавказские народы. За что им было воевать? Понятие «единая семья советских народов», для них было пустым звуком. С фронта многие бежали в тыл, но в Севастополе бежать было некуда. Бежали к врагу, надеясь на избавление от войны, но, попадали в еще более жесткие тиски немецкой военной машины.
Но не только они были в числе перебежчиков. Подобно тому, как в 90-е некоторые иракцы радостно приветствовали американские войска, нашлись и те, кто видел в немцах «освободителей». Низкопоклонство перед «западной цивилизацией» у многих до сих пор в крови. Кроме того, в тот момент казалось, враг побеждает, и …, давайте смотреть правде в глаза, далеко не все были довольны советским строем.
Из беседы с бывшим перебежчиком: «Зачем бежал? Жрать не дают, по-разному обзывают, все время работать заставляют, кто так жить будет? У моряков тушенка, сахар, у нас только вермишелевая баланда, хлеб черный, полусырой, есть невозможно! Немец, накормил, досыта, в казарме поселил, молиться не запрещал. Это потом, когда дела у немцев плохо пошли, стало трудно».
Из других воспоминаний: «Я Родину не предавал, а вынужден был бежать к врагу от бесчеловечных репрессий органов НКВД…». Правда, при изучении документов, выяснилось, что у «бесчеловечных репрессий органов НКВД» был вполне законные основания. Перебежчик, работая бухгалтером, обвинялся в растрате крупной суммы денег. Скрываясь от правосудия, он переехал в Новороссийск, где, при непонятных обстоятельствах, и попал в состав маршевой роты, отправленной в Севастополь.
Так что причины у перебежчиков были самыми разными. Со стороны врага на сторону советских войск, переходили только по идеологическим соображениям. Таких было немного, т.к. казалось, что Рейх побеждает, и светлое национал-социалистическое будущее уже не за горами. Не много их было и в румынских войсках, т.к. под Севастополем, находились лучшие румынские части. Тема перебежчиков достаточно любопытна, и требует отдельного исследования. До этого, ни одна из сторон старалась «не замечать» этого явления. И все же, только за время второго штурма на сторону противника, только на участке 132-й немецкой дивизии на сторону противника добровольно перебежали 58 советских бойцов и командиров.
Много было и пленных. Попавшие в плен, так же, засчитываются в невозвратные потери. Но пленные были с обеих сторон. Как это ни парадоксально звучит, при всем при том, что советские части отступали, они захватывали в плен солдат противника. Так, например, только из состава 1-й горнострелковой румынской бригады в советский плен попали 87 солдат и офицеров, были и немецкие пленные, но потери пленными, у советских войск были намного выше. К сожалению, пока точно оценить их невозможно.
Можно лишь предположить, что при подсчете, невозвратные потери советских войск будут чуть выше, именно за счет большего количества пленных, и за счет того, что не всегда и не везде удавалось эвакуировать раненых и контуженных. Наступающий противник, неизбежно, захватывает их в плен. С другой стороны, наступающие части всегда несут большие потери.
Т.е. СОР понес большие потери в личном составе, причем, что самое досадное, понесли большие потери, наиболее стойкие части, которыми закрывали бреши в обороне.
Прочитав телеграмму командующего флотом о состоянии войск СОР, направленную в штаб фронта, может возникнуть ощущение, что боеспособных частей в Севастополе вообще не осталось.
П.А.Моргунов пишет: «Нелегким было и положение войск СОРа после отражения второго штурма Севастополя. Фактически все соединения и части (кроме вновь прибывшей 386-й дивизии) участвовали в боях, и понесли потери. Личный состав был измотан непрерывными 16-дневиыми боями и нуждался в отдыхе и пополнении. Несмотря на высокий боевой дух и желание выполнить приказ, люди были физически не способны к решительному наступлению». Обосновывая неспособность частей СОР перейти в наступление Ф.С.Октябрьский сообщает командованию фронта, что « …в связи с большими потерями... были выведены из строя 8-я БрМП, 2-й полк МП, 40-я КД, 241-й СП. Остальных частях осталось штыков: 2-я СД — 2382, 172-я СД— 2274, 7-я БрМП- 2620, 25-я СД - 2069, 95-я СД — 2876, 79-я Бр - 982, 345-я СД — 820 и 388-я СД - 1693».
Это не совсем так. Точнее, совсем не так. Разберем состояние советских войск объективно. Да, из состава частей упомянутых в первой части сообщения командующего флотом, остались лишь небольшие группы бойцов и командиров, но…
Части 1-го сектора полностью сохранили боеспособность. Командующий указывает, что во 2-й дивизии осталось 2382 человека. Это цифра лукавая. Это, действительно, количество «штыков», т.е. бойцов в пехотных подразделениях дивизии. Оно дано без учета артиллеристов, зенитчиков, саперов, и … 383-го полка, частично переброшенного в 4-й сектор. Т.е. количество войск в первом секторе осталось без изменения, если не считать батальона 383-го полка, временно переброшенного на Северную сторону, и в боевых действиях не участвовавшего. 172-я дивизия, действительно, понесла потери, но полностью сохранила боеспособность. Всего в ней насчитывалось около 5 тыс. бойцов, а указанное количество - это опять же «штыки». Данные по 345-й СД документами, в принципе, не подтверждаются. Даже если считать только «штыки», их будет вдвое больше. Но здесь еще не учтены ни саперы, ни артиллеристы 905-го полка, ни связисты. Всего в 345-й насчитывалось 6,5 тыс. бойцов и командиров. То же касается и 388-й дивизии. В ней числилось (если собрать все ее подразделения) около 5,5 тыс. человек. В донесении не указано, что в Севастополь уже прибыли два пехотных полка 386-й пехотной дивизии. Т.е. положение Севастополя было не таким катастрофическим, как описывает Ф.С.Октябрьский. Ситуация с позициями и укреплениями была намного хуже. На Северной стороне, противник был остановлен на последнем оборудованном рубеже, а если точнее уже за линией тылового рубежа. Большими были и территориальные потери.
Пройдемся по линии фронта: справа налево. В Балаклаве части 1-го сектора потеряли только Генуэзскую башню (правда, не совсем понятно, когда). До штурма крепость была советской (во всяком случае, по донесениям), 31.12.41 -немецкой, хотя по советским сводкам потеря этого опорного пункта нигде не проходит. Т.е. «…и вора не было, а батьку украли». Возможно, что-то удастся прояснить по немецким документам.
Потеря высоты вдвойне досадная, если учесть, что против свежих, не понесшего потерь, советских войск 1-го сектора, численностью до полутора полков (1130-й и сводный полк НКВД), в этом районе действовал всего один, третий батальон 105-го немецкого пехотного полка. Далее, 514-й полк, действуя от Камаров до Ялтинского шоссе сначала против румынской группы «Lt-Col Dinculescu» (23-й и 24-й горные батальоны), а затем против 266-го полка (72-я ПД), свои позиции, вдоль противотанкового рва удержал.
2-й сектор потерял фронтальные скаты г.Гасфорта, но удержал обратные. Причем удалось отбить и сожранить за собой Итальянское кладбище с его высокой оградой и часовней. В долине Кара-коба и в районе г.Чириш-тепе части 2-го сектора отошли на 1,5 -2 км, но смогли надежно закрепиться. Гора Кара-Коба и высота с Горчаковским редутом (современная отметка 119.0) остались за советскими частями. В 3-м и 4-м секторе территориальные потери были намного большими: части 3-го сектора отошли на 5-7 км, 4-го на 7-9 км. Т.е. территория Севастопольского оборонительного района сократилась вдвое (если считать по площади).
Попробуем разобрать состояние матчасти советских и немецких войск. Начнем с танков. Советские войска потеряли 15 единиц (в основном, Т-26). Немецкие войска сообщают о потере 17 штурмовых орудий (все вывезены в тыл для ремонта). Более никаких данных по технике противника найти не удалось.
И советским и немецким войскам, почти всю полевую артиллерию удалось сохранить. У советских войск потери понесли только 397-й и 57-й артполки 95-й СД. С береговой артиллерией СОР обстояло все намного хуже.
Сейчас много принято говорить о роли береговой артиллерии в защите Севастополя. Это действительно так. Но к концу 2-го штурма почти вся береговая артиллерия была небоеспособна. Возможно, это утверждение вызовет бурю негодования у многих читателей, но давайте подойдем к вопросу объективно. Начнем с 1-го артдивизиона (в строю нет ни одного орудия):
-305мм батарея № 30 один ствол поврежден снарядом противника, износ остальных трех стволов (соответственно) 142%, 120%, 132%.
-305мм батарея № 35 одна башня уничтожена взрывом, во второй один ствол поврежден, второй имеет вздутия ствола
-батарея №10 прекратила свое существование…почти, но не совсем, об этом чуть позже.
Второй дивизион:
- батарея №2 4х100мм. Износ двух орудий 200% одного 32% (повреждено), одного 36% (повреждено) Итого, в строю, на батарее, нет ни одного орудия.
- батарея №8 (4х45мм) это противокатерная батарея, малокалиберные орудия которой участия в боях не принимали. Износ орудий, в среднем 40%
- батарея № 112 2х130мм Б-13 износ 127% и 135%, соответственно;
Третий дивизион
- БС-18, средний износ четырех 152мм орудий 47% (разброс от 32 до 70%) Одно орудие в ремонте.
- БС-19 (орудия не установлены, количество орудий сокращено до двух, два ствола поврежденных орудий, по документам, направлены для замены тел орудий на БС-18)
- БС 116 (2х130мм, обр. 1913г.) средний износ 55% в строю одно орудие, второе в ремонте.
Четвертый дивизион:
-БС № 111 (2х130мм Б-13) Износ орудий 5% и 52%. Одно орудие в ремонте.
-БС №113 (2х130мм, обр. 1913г.) Износ орудий 70% и 157% Одно орудие небоеспособно
- БС №114 (2х130мм, обр. 1913г.) Данных нет.
-БС №115 (2х130мм, обр. 1913г.) Износ орудий 113% и 157% Оба орудия небоеспособны.
Износ орудий «Железнякова» от 75% до 143%.
Та же картина и с морскими орудиями в дотах. Часть дотов были потеряна, а в дотах, принимавших участие в боевых действиях, почти все орудия были выведены из строя. В 7-й отдельной Балаклавской батарее дотов числится: 100мм орудие (износ 45%, неисправно), 75мм орудие (износ 75%, неисправно), 3х45мм (износ от 35 до 53%, неисправны). В строю 3 х45мм орудия (износ до 45%).
Дот № 11, орудие неисправно, износ 200%, дот № 7 уничтожен взрывом, дот №8 поврежден, орудие имеет износ 90%, и это только отдельные примеры, иллюстрирующие состояние береговой артиллерии Севастополя. Всего по состоянию на 31.12.41 в дотах береговой обороны строю находилось лишь 37 исправных орудий (в основном, на тыловом рубеже).
Т.Е. она практически полностью перестала существовать. Именно поэтому в последние дни обороны корабли ЧФ вынуждены были поддерживать части СОР своим огнем. Почти все стационарные батареи были уничтожены противником.
Та же ситуация и с зенитными батареями. Моторизованные, подвижные батареи почти не понесли потерь, в то же время, как стационарные зенитные батареи, такие, как 365-я и 366-я почти полностью потеряли свою матчасть.
К сожалению, нужно признать, что итоги неутешительные. Не будем посыпать голову пеплом, и заниматься самобичеванием. Для этого есть как объективные, так и субъективные причины. Попробуем просто извлечь урок.
Обе стороны понесли ощутимые потери, но восполнить потери СОР было сложнее. Каждый снаряд, каждую единицу техники приходилось доставлять по морю. Нагрузка на корабли и без того была очень велика: оказывая помощь войскам СОР, боевые корабли выполнили более 200 стрельб, израсходовав при этом 5689 снарядов. Они доставили 33 492 бойца и командира, 4 763 т боезапаса, 346 орудий и минометов, 26 танков, 178 автомашин, 3963 т продфуража, 4096 т жидкого топлива и 5480 т разных грузов. Обратными рейсами вывезли 9944 человека раненых, 2112 человек населения и 10 630 т грузов.
Полный анализ состояния Севастопольской обороны после 2-го штурма сделать достаточно сложно. Тем более, что события под Севастополем продолжали развиваться.

Глава 36 Первая попытка наступления Январь 1-6 число 1942г.
1 Января 1942г. Итак, штурм закончился, Севастополь устоял, Керченско-Феодосийский десант (пусть с потерями) высадился. Что же происходило дальше?
Несмотря на то, что январь-май 1942 севастопольской обороны, именуется в советской литературе «затишьем», это не совсем так. Точнее, совсем не так. Потери советских войск в Севастополе в этот период были, как ни странно, очень высоки, особенно в начальный период, с января по март 1942г. Причем, потери, которые понесли защитники Севастополя в ходе этих боев, во всех советских исторических исследования стараются скрыть. Старались опустить описание этих боев даже их непосредственные участники.
Возьмем, к примеру, И.А.Ласкина, командира героической (без преувеличения) 172-й симферопольской дивизии, на которую легла основная тяжесть боев в этот период: «В январе 1942 года под Севастополем возникло такое равновесие сил, когда ни одна из сторон не в состоянии была проводить наступательные действия с решительной целью. Наступило фронтовое затишье, длившееся до мая. Ранней весной командарм И. Е. Петров при встрече о нами сказал: « Наши войска в Крыму наступления не проводят. А немцы вошли в Крым не для отсидки, и будут только наступать. За передышку они, безусловно, накопили силы. Севастополь же три месяца, в сущности, не получал ни пополнения, ни боеприпасов. Враг это знает. Встает вопрос, где он будет проводить наступление. Не исключена возможность, что Манштейн решит вначале разделаться с Севастополем, чтобы потом бросить все силы на керченскую группировку. Поэтому мы должны усиленно укрепляться и всегда держать себя в готовности к отражению наступления врага. 30 марта 1942 года генерал Петров издал приказ, в котором требовал от войск укреплять позиции и подступы к городу». И… все.
Но, может, другие участники событий оставили после себя сведения о происходившем? Увы, нет. Нет информации об этом периоде ни у Хомича (345СД), ни у Хренова (начинж Приморской армии в тот период), ни в воспоминаниях других участников. Как ни странно, обходят молчанием эту тему и немецкие историки, и авторы мемуаров. Так, может, ничего и не было?
Нет, было. Об этом ясно говорят и цифры потерь, и воспоминания рядовых участников событий тех дней, и многие документы. Советские части переходили в наступление и 5-го января, и 16-го, и 27 февраля и 11 марта, но информации об этих боях мало.
Причина проста: так же как и на Керченском плацдарме, имея все необходимое для наступления, командование СОР и Крымского фронта, беспощадно расходуя людей в плохо организованных атаках, оказались не в состоянии выполнить поставленные задачи. Причем в их мемуарах встречается и откровенное лукавство и подтасовка фактов, хотя, в остальном, авторы описывают события очень точно и понятно. Более того, 27-28-го февраля удалось прорвать кольцо окружения. Но воспользоваться этим не смогли. Две немецкие дивизии при этом побежали, поэтому не пишут об этих событиях немцы. Им хвастаться тоже нечем. Но… обо всем по порядку.
1 января 1942г. ночью вице-адмирал Ф. С. Октябрьский получил очередную директиву командующего Кавказским фронтом за № 02/ОП от 01.01.42. в которой требовалось перейти в наступление, с высадкой тактических десантов в Алуште (при невозможности - в Ялте) и в Евпатории. Планировалось наступление войск СОР на Симферополь, а затем и освобождение всего Крыма. Для содействия продвижению войск, в дальнейшем, планировалась высадка еще одного тактического десанта в районе Сары -Булат (совр. Портовое, за Бакальской косой). Все эти мероприятия родились не в недрах штаба Кавказского фронта, а были предложены самим Филиппом Сергеевичем, при разработке плана Керченско- Феодосийской операции еще в начале декабря 1941года.
Но, увы, части СОР перейти в наступление не могли. Система секторов обороны, возможно, была и неплоха в обороне, но не позволила оперативно собрать ударную группировку. У каждого из комендантов было свое видение обстановки, и расставаться с резервами никто из них не спешил.
В расположении советских войск произошли существенные изменения в расположении советских войск. 388-я стрелковая дивизия, получив нового командира, С.Ф.Монахова, закончила свое переформирование. Нового командира получил 773-й стрелковый полк, им стал майор Бровчак из 79-й стрелковой бригады. 778-й полк, взамен тяжело раненого майора Волкова, тоже получил нового командира майора Планидина. Приказом командующего армией И.Е.Петрова, 388-я дивизия была переброшена из Инкерманских казарм в 1-й сектор обороны. 953-й артиллерийский полк дивизии остался в 4-м секторе для поддержки 172-й дивизии, готовившейся к наступлению.
В составе 172-й дивизии, получившей приказ, сосредоточиться в районе выс. 104.5 были всего два полка: «родной» 514-й и 31-й из 25-й дивизии. Командовал 31-м полком майор А.С.Жук, т.к. полковник К.М.Мухамедьяров убыл в распоряжение командования фронтом, для заступления в должность командира 398-й дивизии. Третьего полка в дивизии пока не было.
Вспомним диалог И.Е.Петрова и командира 172-й И.А.Ласкина:
«— Вопросов нет, товарищ командующий, — сказал я. — Но есть две просьбы: вернуть нам штатный триста восемьдесят третий стрелковый полк и поддержать наступление дивизии сильным огнем артиллерии.
— Полк я вам не передам, — жестко произнес Петров, — он больше нужен Новикову. А вот огнем поддержим. На вас будет работать вся армейская и часть береговой артиллерии. Кроме того, в ваше распоряжение поступает артиллерийский полк триста восемьдесят восьмой дивизии...».
И.А.Ласкину полк не дали, но из 1-го сектора он все же ушел. 1-й и 2-й батальоны 383-го полка были переброшены в 4-й сектор. Так указано в журнале боевых действий 2-й стрелковой дивизии. Эта информация не совсем верна. 1-й батальон 383-го полка еще в ночь с 22 на 23-е декабря 1941г. на автомашинах был переброшен в район Братского кладбища, для прикрытия КП 4-го сектора (о своей безопасности командование побеспокоилось). Второй батальон был переброшен 24.12.41г. в 3-й сектор, где участвовал в атаке 79-й бригады и частей 3-го сектора. В этом бою был тяжело ранен командир батальона капитан Морозов, его сменил ст. л-т Титочко. После этого батальон отвели в резерв. Но И.А.Ласкину эти части не дали. Их начали готовить для другой операции- Евпаторийского десанта.
172-я дивизия 1-го января еще находилась во 2-м секторе, и ожидала подхода частей 386-й СД.
1 Января 1942г. в 1-м секторе было предпринято наступление. В ночь с 31 на 1 был проведен военный совет командования сводного полка НКВД, на котором присутствовали Командир полка майор Г.А.Рубцов, НШ к-н Юрин, комиссар- старший политрук Смирнов, командиры батальонов: капитаны Ружников (1-й б-н), Кекало (2-й б-н), Целовальников (3-й б-н), начальники служб: связи - капитан Бобров, медицинской - военврач 3 ранга Новиков, материально-технической - капитан Дронов и командир роты разведки - старший лейтенант Корейченко. На совете было принято решение отбить высоту 212.1 силами одного батальона, и высоту с Генуэзской башней силами 2-го батальона к-на Кекало.


Схема расположения советских частей после наступления 1.12.42г.

Оборона обратных скатов высот имеет свои особенности. Бойцы укрыты от настильного огня противника, и при хорошей организации оборонять обратные скаты удобно. Бойцы полка НКВД выставляли боевое охранение на склонах горы, а основные силы батальонов были укрыты в штольнях - укрытиях, вырубленных в скалах. Остатки этих штолен-укрытий и до сих пор часто встречаются в Балаклаве. Одно из таких укрытий было вскрыто недавно в районе дороги, ведущей к форту «Северный», еще два вскрыты при строительстве частого дома в районе ул. Крестовского. Часть личного состава, предназначенного для «быстрого реагирования» укрывалась в изгибах дороги к форту.
Проблема обороны на этом участке заключалась в том, что, заняв высоты над Балаклавой, немецкие снайперы простреливали почти всю ее территорию. Ходить приходилось вдоль одной стороны улицы или по тропинкам, прикрытым каменными заборами. И не только снайперы досаждали советским бойцам.
Из воспоминаний Козленкова: «Будучи в третьем батальоне еще адъютантом, я вел наблюдение за противником на высоте 212. Стало темнеть, когда я собрался идти к комбату Целовальникову доложить о результатах наблюдения. Вдруг я увидел огромное зарево в расположении шестой роты. После зарева, взрыв страшной силы. Я немедленно доложил комбату о случившемся.
Через некоторое время мы узнали: от взрыва пострадал второй взвод, много контуженных и есть убитые. Но самое главное, нехороший след в душе от этого нового фрицевского оружия: ведь на головы обороняющихся можно было скатить бочки, начиненные взрывчаткой, в любую минуту. И это ожидание было невыносимым. Через несколько дней бочку скатили на пятую роту - там потери были еще больше... И вот сейчас, укрепляя оборону, я подумал: а ведь фашисты непременно скатят на нас бочку. И не одну. Минометом не достанут, а бочкой?.. Я отдал приказ: при виде бочки немедленно открывать по ней огонь. Во время относительного затишья, уже после захода солнца, раздался крик:
- Бочки! Во всю молодую мощь своих легких, отдал команду:
- По бочкам - огонь! Дружный залп! И бочки, не успев набрать скорость, взорвались ближе к скопам противника, чем к нам. Мы радовались, как дети. Через несколько дней немцы повторили операцию, но на этот раз момент выката бочки из траншеи, заметили наши наблюдатели и немедленный огонь разорвал бочку прямо в траншее противника. Это было потрясающе, со времени прихода в роту я еще не видел своих пограничников такими радостными - враг был наказан своим же оружием...».
Немцы, захватив в районе старых фортов склад горного управления с аммоналом, нашли ему применение. «Катящиеся фугасы», как называли их немцы, доставляли много неудобств советским частям, залегшим на обратных скатах высот (и не только в Балаклаве). В связи с этим, было принято решение выбить противника с господствующих высот. Атаковать планировали три точки: Генуэзскую башню, форт «Северный» (отметка 212.1) и высоту между фортом и башней (современная отметка 166).
Атака 2-го батальона сводного полка НКВД на высоту с Генуэзской крепостью была успешной. Первой атаковала 5-я рота (командир ст. л-т С.Блох, военком -политрук Курский). Атаку поддержала по балке Кефало-вриси 6-я рота к-на Черванева и 4-я рота л-та Крайнова. Противник открыл интенсивный огонь по атакующим, которые несли серьезные потери, а затем контратаковал. 4, 5 и 6-я роты несли потери, и начали отход. Был ранен командир 6-й роты, его сменил ст.л-т Козленков. Из воспоминаний Козленкова: « ... Капитан, а теперь уже майор, Целовальников передал мне приказ Рубцова принять 6-ю стрелковую роту 2-го батальона, 6-я рота находилась в самой близости от немцев и в самых невыгодных условиях. Это была кадровая рота, состоящая из пограничников и бойцов НКВД. … Вот так случилось, что мне в 21 год от роду, пришлось принять командование людей, старших меня по возрасту».
Судьбу атаки решил разведвзвод, приданный 2-му батальону. Разведчики обошли башню со стороны моря, и, поднявшись по скалам, атаковали с тыла. Противник, понеся большие потери, был вынужден отходить к Южному форту под огнем советских войск.
Атака на высоту 212.1 оказалась неудачной, удалось отбить лишь высоту между отм. 212.1 и балкой Кефало-вриси (отметка 166.0).
Г.И.Ванеев указывает, что в атаке на 212.1 участвовал и батальон 1330-го полка (командир старший лейтенант Г. М. Говорунов), но он атаковал позднее, уже после того, как атака сводного полка НКВД на эту высоту была отбита, хотя изначально планировалось, что атака будет одновременной.



Советские позиции по-прежнему проходили по скатам высоты под фортом, что создавало трудности в обороне. Бойцы полка НКВД закрепились в районе водяной цистерны, вырубая в сплошной скале цепочку окопов.
1 Января 1942г. во 2-м секторе было проведено удачное наступление с целью улучшения позиций. И.А.Ласкин, находясь, последний день в должности коменданта сектора, предпринял активные действия по улучшению позиций. Решительного успеха достичь не удалось, но части улучшили свои позиции, ликвидировав опасное вклинивание между высотой 154.7 и горой Гасфорта.
Два батальона 769-го полка свежеприбывшей 386-й стрелковой дивизии заняли позиции в районе Камары. Батальоны тяжелого вооружения не имели, но сменив 514-й полк, они сократили участок обороны 7-й бригады. Выделив резервы, 7-я бригада попыталась восстановить положение. Успех частично сопутствовал советским войскам.
5-й батальон 7-й бригады в ночной атаке отбил окопы у 1-й румынской бригады, в районе усадьбы Врангелей и захватил высоту 90.5. Немецкие части 170-й пехотной дивизии, были сняты с позиций, и участок оборонялся только частями 1-й румынской ГСБр. Румынские части активных действий не ожидали и … побежали.
Воспользовавшись этим, батальон к-на Бондаренко (2-й полк МП), отбил обратные скаты г. Гасфорта и итальянское кладбище. Кроме того, 31-й полк, перейдя в атаку, продвинулся на 300м вперед, по долине Кара-Коба и обратным скатам высоты Чириш-тепе. Атака 7-й бригады деблокировала район дота №69, позволив выйти его расчету из оружения.
1.01.42г. дал первый залп 3-й дивизион (командир дивизиона майор Кущ-Жарко) 8-го гвардейского минометного полка. Дивизион был сформирован при школе ВЦИК СССР, его личный состав состоял на 90% из коммунистов. В составе дивизиона, на теплоходе «Чапаев», в Севастополь прибыли три батареи по 4 установки БМ-8 в каждой (всего 12 машин). Первый залп реактивных минометов был произведен со скатов Сапун-горы по району Итальянского кладбища с целью поддержки атаки 2-го сектора.
1 Января 1942г. в 3-м секторе так же попытались улучшить свои позиции. 79-я бригада получила небольшое подкрепление. Из батальона школы связи учебного отряда было выделено 98 человек, и направлено для пополнения бригады. Частям 79-й бригады и 287-го полка удалось продвинуться на 300м. и захватить высоту 192.0 (г. Трапеция). 2-й батальон 79-й бригады продвинулся на 1 км и занял высоту над дорогой в Камышловский овраг.
«В третьем секторе 79-я стрелковая бригада и левофланговые подразделения 287-го полка 25-й стрелковой дивизии вели бои за овладение высотой 192,0. Они продвинулись в районе стыка между этими частями на 300 м, захватив плацдарм для дальнейшего наступления». Так описываются события в советской литературе. Немецкие источники дают описание иное. « … к 1 января мы уже отошли на границы оврага Камышлы и начали строить окопы. Нас прикрывали только минные поля из захваченных большевистских мин и небольшие пикеты на дорогах. Сторожевым постам был дан приказ в бой не вступать, а немедленно отходить к намеченным позициям». (В.Мюллер)
В 4-м секторе в два часа ночи, до двухсот человек из состава 132-й немецкой дивизии, при поддержке трех штурмовых орудий атаковали вдоль Симферопольского шоссе в направлении Графской балки. Ранее эта «рота» именовалась 1-м батальоном 438-го полка. Из воспоминаний В. Мессера: « Нас осталась жалкая кучка, измученных солдат во главе с обер-ефрейтором, сплоченных верой в великую победу. Ротами командовали командиры взводов, батальонами -командиры рот. В нашем взводе осталось всего восемь человек…». Три штурмовых орудия, это все что осталось, в исправности, от 190-го дивизиона. Еще два штурмовых орудия этого дивизиона были задействованы на эвакуации ранее подбитой техники. Любопытно, но немцы смогли утащить в тыл и три советских подбитых Т-26. На полустанке Мекензиевы горы остался только один сгоревший Т-26 и два танка полностью развороченных после взрыва снарядов боеукладки.
Вот как эту картину описывает В.М.Ковалев: «Мы выехали на полустанок в полной готовности незамедлительно начать ремонт подбитой боевой техники. Наш «СТЗ» должен был прибыть туда еще накануне. Но по прибытии на место, выяснилось, что ремонтировать нечего.. Химический танк выгорел полностью. У второго Т-26 взрывом вырвало подбашенный лист вместе с башней. Еще танк был уничтожен почти полностью взрывом и его почерневшие внутренности были припорошены тоненьким снежком. Лишь на дороге, ведущей в совхоз, удалось обнаружить машину, пригодную к восстановлению. Но вывезти ее в тот день не удалось, противник опять перешел в наступление…».
Действительно, правее, кордона №1 еще одна рота (по немецким данным батальон) 437-го пехотного полка, при поддержке 4-х штурмовых орудий атаковала от станции Мекензиевы горы. Все эти действия были направлены на то, чтобы скрыть подготовку ухода 132-й ПД под Керчь и отход 22-й ПД на рубежи, удобные для обороны. Какие? Противник наметил для обороны два удобных естественных рубежа: Бельбекскую долину и Камышловский овраг. На остальных участках, немецкие и румынские войска попытались закрепиться на достигнутых рубежах. Т.е. немцы убирали только узкий длинный клин вдоль Симферопольского шоссе.
По боевым донесениям, в 4-м секторе бой шел за высоту в 1 км северо-западнее станции Мекензиевы горы (высота над военным городком 30-й батареи, совр. отметка 90.2). К концу дня удалось захватить и соседнюю высоту, у подножья отм.104.5 (ныне территория в/ч). Т.е. темпы продвижения частей достаточно высокие. Но был ли бой?
«95-я стрелковая дивизия, встречая упорное сопротивление противника, вела бой за высоту с современной отметкой 90.2 (1 км северо-западнее ст. Мекензиевы Горы). Во второй половине дня 345-я и 95-я стрелковые дивизии и 8-я бригада морской пехоты при поддержке огня полевой, береговой и зенитной артиллерии, бронепоезда «Железняков» вели бои за овладение ст. Мекензиевы Горы, но безуспешно». Это советские источники.
«Единственным укрепленным узлом, в задачу которого входило сдержать большевиков в случае их быстрого продвижения, являлась станция Мекензия. Противотанковым расчетам, и двум ротам 22-й дивизии, которые обороняли станцию, была поставлена задача сдержать напор большевиков до утра 2-го января, а затем отойти на новые позиции на «Масляной горе». После чего, 4-го января они должны были отойти пункту сбора. Уже утром первого января начались ожесточенные атаки противника, которые были успешно отбиты. Мы несли большие потери, но противник нес потери во много раз большие. Две роты пришлось свести в одну, теперь ими командовал фельдфебель, т.к. все офицеры были убиты и ранены….» (В.Мюллер).
Скорее всего, боя никакого не было. Были стычки с арьергардами отходивших немецких войск. Подтверждают это и воспоминания рядовых бойцов советских подразделений: «… мы не спеша, без боя, занимали оставленные немецкими войсками укрепления. Двигались вперед очень осторожно, бросая, на всякий случай, в землянки и блиндажи гранаты. Дважды натыкались на немецкие посты, которые быстро отходили, не вступая в бой…». Темпы продвижения говорят о том же. За день 79-я бригада и 95-я СД прошли более 1,5 км. Подтверждают это и советские сводки: «79-я бригада овладела вые. 192,0 и безымянной высотой в 1,5 км юго-восточнее выс. 104,5 и продолжает продвигаться и вести разведку в северо-восточном направлении». Легенда о бое за высоты родилась позже. 1 и 2-го января 1942г. боев не было.
Командование фронтом собиралось наступать из Севастополя, оказывая содействие десанту. 1 января была получена директива командующего Кавказским фронтом, в которой подтверждался ранее данный приказ о переходе войск СОРа в наступление 5 января 1942 г.
Из воспоминаний А.Г.Капитохина. «Мы готовились испортить немцам новогоднюю ночь. Каждый готовил от себя «подарки» фашистам. Особенно постарались летчики». Действительно, в новогоднюю ночь шесть ДБ-3 и все, находившиеся в строю 24 МБР-2 бомбили войска противника. Днем противника атаковали 7 Ил-2 и 5 Пе-2. Результаты неизвестны. При этом пропал без вести Пе-2 капитана Переверзева.
1.01.1942г. в Севастополь прибыл последний 772-й стрелковый полк 386-й дивизии. Многие авторы указывают, что в этот день дивизия полностью прибыла в Севастополь. Это не совсем так. Прибыли только ее стрелковые полки, без техники и тяжелого вооружения. Не прибыл и ее 952-й артиллерийский полк, и ряд вспомогательных подразделений. И, если, ради любопытства, сравнить силы 386-й дивизии и противостоявшей ей 1-й румынской горнострелковой бригады, то последняя окажется вдвое сильнее, а по артиллерии румыны имели подавляющее преимущество. Хотя, по логике, бригада, почти вдвое слабее дивизии.
Советские источники склонны переоценивать эффект Феодосийского десанта и считают, что из -под Севастополя были отведены значительные силы. Так ли это? Попробуем проанализировать ситуацию. Г.И.Ванеев указывает: «Будучи вынуждено часть своих сил (170-ю, а затем 132-ю и частично 50-ю пехотные дивизии) перебросить на керченское направление, командование 11-й немецкой армии отвело оставшиеся под Севастополем войска на оборонительный рубеж, проходивший по основным командным высотам, которые были превращены в сильные опорные пункты. Блокирующие Севастополь немецко-фашистские войска располагали большим количеством огневых средств и оказывали упорное сопротивление нашим наступавшим частям». Если следовать логике советских исследователей, то под Севастополем немецких частей почти не оставалось. В этой связи, совершенно непонятно, почему советские части не смогли прорвать окружение.
Действительно, к 1-му января из под Севастополя почти полностью ушла 170-я пехотная дивизия (за исключением пионерного батальона). В этом советские и немецкие источники сходятся. Советский историк Басов указывает, что ушли, кроме этого, 50, 132-я и 72-я дивизии. Увы, это не так. Точнее не совсем так. По состоянию на 2 января и 132-я, и 72-я, и уж тем более, 50-я дивизии находились на своих местах. Да, действительно, 105-й пехотный полк 72-й дивизии и большая часть 132-й дивизии готовились к переброске, но только готовились. Более того, после ликвидации Феодосийской группировки советских войск, большая часть 132-й дивизии вернулась под Севастополь [89].
11-я армия обладала достаточными ресурсами, и для того, чтобы осаждать Севастополь и для того, чтобы блокировать десант. Наступать сил не было, а вот остановить советские войска сих хватало даже с избытком. Были приняты и иные «организационные» меры к стабилизации ситуации. Проштрафившегося командира 42-го корпуса генерал-лейтенанта графа Ганса фон Шпонека сняли и вместо него 1-го января назначили генерала Франца Маттенколота. Это был тот самый граф фон Шпонек, который до октября 1941г. командовал легендарной 22-й дивизией. Он прокомандовал корпусом всего два месяца. Сменивший его генерал Маттенклот в 1940-м командовал 72-й дивизией, затем, находился на штабных должностях. Командир отступившей 46-й ПД Курт Химер, отделался выговором. 46-й дивизии за отступление было объявлено «лишение заслуг».
Немецким войскам не хватало сил для продолжения наступления под Севастополем, но критической ситуации не было. Ситуация была опасной, пока к месту высадки советского десанта спешили 3-й мотополк 8-й румынской кавбригады, моторизованная группа полковника Корнэ, 4-я румынская горнострелковая бригада, (совершившая 100км марш по горам, в экстремальных погодных условиях всего за 1,5 суток). После прибытия этих частей, ситуация стабилизовалась.
Уже спустя неделю Феодосийский участок был надежно прикрыт 42-м немецким корпусом, в составе: 170-й ПД (нем.), 46 ПД (нем.), 213ПП 73-й ПД (нем.), 105ПП 72-й ПД (нем.), 4-й ГСБр (рум.), 8КБр. (рум.), 18 ПД (рум.), т.е. силами, вполне, достаточными для обороны 35 км участка между Черным и Азовским морями. А для ликвидации Феодосийской группы корпусу (из 54АК) была придана большая часть 132-й ПД, пехотные полки которой были подчинены 22-й ПД [90].
Под Севастополем, на 1 января, оставались:
54-й корпус: 22-я ПД (нем.), часть 132-й ПД (подчинена 22-й ПД), 24 ПД (нем.), 50-я ПД (нем.), а так же корпусные части.
30-й корпус: два полка 72-й ПД и усиленная 1-я румынская горнострелковая бригада. Но это только штатные части, на усиление корпусов были переброшены армейские и пионерные и вспомогательные части (в т.ч. 744-й и 70-й пионерные батальоны, 560-й противотанковый дивизион и.т.д.). Т.е. противник был достаточно силен. Именно поэтому попытки войск СОР перейти в наступление, на этом этапе оказались неудачными.
Что же происходило в эти дни в самом Севастополе? В общем-то, было спокойно, лишь днем, дальнобойной артиллерией противника, был серьезно поврежден танкер «Москва». Отличились меткой стрельбой артиллеристы 737-го тяжелого немецкого артдивизиона, вооруженного 150мм чешскими гаубицами (15 cm tezka houfnice vz. 15) Танкер был поставлен на ремонт.
2 января 1942г. советские войска должны были перейти в «последнее и решительное» наступление на Крым, но ни десант, ни СОР в наступление не перешли. В приказах и директивах сверкали молнии, не оказывавшие, впрочем, никакого влияния на реальные боевые действия.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 170005 КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ КАВКАЗСКОГО ФРОНТА О ПЛАНЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ КРЫМА
Копия: народному комиссару Военно-Морского флота 2 января 1942 г. 22 ч 35 мин
Ставка Верховного Главнокомандования:
1. Утверждает представленный вами план освобождения Крыма действиями главных сил на направлении Джанкой, Перекоп, Чонгар, наступлением одной армии на Симферополь и высадкой морских десантов в районах Алушты, Ялты, Перекопа и прежде всего в районе Евпатории. Одновременно Ставка требует всемерно ускорить сроки окончания сосредоточения войск и начала перехода в общее наступление, для чего предлагает использовать все возможные средства для переброски войск в Крым как по линии Черноморского военного, так и гражданского флотов.
2. Для развития и завершения операции дополнительно разрешается перебросить в Крым управление 47-й армии, 77-ю и 138-ю горнострелковые дивизии и 56-ю танковую бригаду, в связи с чем передислоцировать 223 сд из Сумгаита в район Махачкалы и 151 сд из Уджара в район Кировокан, Амамлы.
3. Обязать т. Октябрьского силами Севастопольского оборонительного района не допустить противнику свободного маневра из-под Севастополя. Принять все меры к быстрому перебазированию на Керченский полуостров, а в дальнейшем и в Крым, фронтовой, и прежде всего истребительной, авиации.
4. В случае установления отхода противника из Крыма немедленно перейти в общее наступление всеми имеющимися в Крыму силами и средствами, независимо от окончания сосредоточения, с целью выхода на Перекоп и Чонгар — отрезать пути отхода противнику.
Ваше решение о начале операции донести не позднее 4 января. Получение подтвердить.
Ставка Верховного Главнокомандования И. СТАЛИН А. ВАСИЛЕВСКИЙ
«Пинок» был передан сверху вниз. Из штаба фронта командующему СОР Ф.С. Октябрьскому так же была направлена телеграмма:
«1. Директивой... от30.XII.41 г. Вам была поставлена задача о переходе с утра 31.XI 1.41 г. в наступление Приморской армии.
2. Директивой... от 31.ХП.41 г. первая задача подтверждалась указанием создания ударных кулаков на важнейших направлениях и организацией десантов с целью охвата флангов западного и юго-восточного побережья Крыма. Было приказано представить мне к 23 часам 31 декабря план операций. Изложенное Вами не выполнено полностью без объяснения причин. Вы сообщили 1 января, что Вами решено провести последовательные захваты отдельных рубежей и две десантные операции Евпаторию и Ялту. Поставленные в моих директивах задачи путем последовательного захвата отдельных рубежей Вы не решаете. Требую с утра 4 января перейти в решительное наступление по всему фронту СОРа, используя высадку десантов в пунктах по Вашему усмотрению, не отрывая средств, выполняющих основные задачи по перевозке войск. Конкретный план наступательной операции донести точно к 15.00 3.1.42 г. Получение подтвердить. Козлов. Шаманин».
2 января 1942г. советские части продолжили беспрепятственное продвижение до тех пор, пока немецкие войска не заняли ранее намеченные рубежи. Обманчиво-быстрое движение советских войск, позволило штабу фронта нарисовать смелые схемы, на которых, по состоянию на 2.01.42г. немецкие войска были отброшены к долине Качи и за дер. Шули.
Г.И.Ванеев пишет: «Выполняя директивы командующего Кавказским фронтом, войска СОР продолжали наступление. Наибольший успех был достигнут в полосе четвертого сектора, ибо здесь сопротивление противника ослабло, так как он начал отводить часть своих сил на Керченский полуостров».


Фрагмент карты Генштаба с планом наступления в 4-м секторе

Увы, радужным надеждам не суждено было сбыться. Выйдя к намеченным рубежам, немцы заняли жесткую оборону. Да, действительно, количество немецких и румынских войск под Севастополем уменьшилось, но не так значительно, как ожидало командование фронтом.
Советские же части, действительно пытались создать «ударный кулак», но достаточно медленно. В ночь с 1 на 2-е была произведена передислокация 172-й дивизии в 4-й сектор. В дивизии было два полка «родной» 514-й и 31-й полк (из 25-й СД).
При этом стоит учитывать, что 172-я была переброшена с боевого участка, и без отдыха и пополнения, вновь введена в бой. Основная тяжесть боев в 4-м секторе опять легла на севастопольско-симферопольский 514-й полк. Да и 31-й полк был изрядно потрепан боями в долине Кара-Коба. Полки дивизии совершили ночной 35 километровый марш, и вышли к станции Мекензиевы горы.
Их место заняли стрелковые полки 386-й дивизии. Но позиции 386-й не совпали со старыми позициями 172-й дивизии. На всякий случай, дивизию поставили вперед, на высоту Чириш—тепе, а за ней (для подстраховки) поставили 7-ю бригаду и 1-й Севастопольский полк (на случай, если части 386-й дивизии побегут назад). Некоторые бойцы 386-й (из 769-го полка) решили, что бежать вперед сподручнее, и уже 2.01.42г., на сторону противника перебежали 12 человек. Свежеприбывшая дивизия страдала тем же недостатком: она имела хороший офицерский костяк, но очень слабый рядовой.

Крейсер «Молотов», доставивший накануне группу ген. Галицкого, имея на борту 340 раненых, вышел из Севастополя и в этот же день прибыл в Туапсе.
Продолжала действовать авиация, «беспокоя» немецкие части. Днем 2 января противника атаковали семь Пе-2.
Около 14 часов налет на противника совершили три Ил-2 под прикрытием пяти истребителей. Самолеты штурмовали войска на дороге в районе Дуванкоя, но наткнулись на плотный огонь зенитных автоматов 22-го немецкого батальона ПВО (22ПД). При этом один Ил-2 сел на брюхо на своей территории, а Як-1 Бориса Бабаева сгорел. Летчик получил ожоги.
По приказу от 2.01.42г. части 11-й немецкой армии распределялись следующим образом: десант блокировали два корпуса: горный румынский (правый фланг, командующий -генерал Аврамеску) и 42-й (левый фланг, командующий генрал Ф.Матенклотт).
В горнострелковый корпус (командующий - генерал Аврамеску) входили 4-я румынская ГСБр и 8-я кавбригада (без 3-го моторизованного полка).
42-й корпус (генерал Маттенклотт) включал в себя 46-ю, 170-ю пехотные дивизии, 213-й полк 73-й дивизии, 105-й полк 72-й дивизии (находился еще под Севастополем) и румынскую бригаду Р.Корнэ, с подчиненным ей 3-м моторизованным полком каларишей (из 8-й кавбригады). С 10 числа на этом участке появляются и части 10-й румынской дивизии.
В прямом армейском подчинении находилась 18-я румынская пехотная дивизия. Т.е. сил у Манштейна достаточно.
Под Севастополем находились так же два корпуса 30-й и 54-й. Состав 30-го корпуса был довольно слабым с точки зрения пехотных частей. В него входили 1-я горнострелковая румынская бригада и два полка (144 и 266-й) 72-й дивизии. 105-й полк этой дивизии, в Байдарах уже грузился на машины для отправки в Симферополь.
Зато в 110-й артиллерийской корпусной комендатуре было достаточно много орудий. В ней числятся 172-й артиллерийский полк, 154-й тяжелый артдивизион (150мм гаубицы), 4-я батарея 818 артполка, 2-й дивизион 2-го легкого артполка. Неплохо была оснащена артиллерией и румынская горная бригада.
54-й корпус состоял из 22, 24, 50 и, частично, 132-й дивизий. Правда, следует обратить внимание, на то, что Э.фон Манштейн, в этот период, очень динамично маневрировал частями, и состав корпусов постоянно менялся. Так, после отражения советского наступления 5-7 января, большая часть 132-й дивизии ушла под Феодосию, а после разгрома Феодосийской группировки, пехотные полки 132-й, опять, оказываются уже под Севастополем.
3 января 1942г., получив 2.01.42г. разгромную телеграмму из штаба фронта, Ф.С. Октябрьский начал готовить обещанные ранее десанты. Точнее, один десант, в Евпаторию.
Идея этой операции родилась в недрах разведотдела ЧФ давно. И, даже, часть высадочной группы была готова. Еще за месяц до описываемых событий, 5 декабря 1941 года командир 1-го дивизиона СКА ОВРа ГВМБ капитан - лейтенант В. Т. Гайко-Белан получил приказание штаба ОВРа выделить два малых охотника для доставки разведгруппы в Евпаторию.
В этот же день командир ОВРа контр - адмирал В. Фадеев вызвал командиров катеров СКА-041 лейтенанта И. И. Чулкова и СКА-0141 младшего лейтенанта С. Н. Баженова, и в обстановке строгой секретности поставил перед ними боевую задачу. Кораблям предстояло в ночь на 6 декабря высадить в порту Евпатория две диверсионно-разведывательные группы под командованием мичманов М. Аникина и Ф. Волончука. После выполнения группами задания, следовало принять их на борт и доставить в Севастополь. Общее руководство операцией возлагалось на капитана В. В Топчиева и батальонного комиссара У. А. Латышева (впоследствии оба они погибнут в ходе десанта в Евпаторию).
Следующей ночью оба морских охотника с погашенными ходовыми огнями, прокрались в Евпаторийскую бухту. На флагманском СКА-041, кроме группы Аникина находились также командир звена морских охотников старший лейтенант Соляников и дивизионный штурман К. И. Воронин. В их задачу входило обследование навигационной обстановки в районе Евпатории.
Второй штурм внес корректировку в сроки высадки десанта. О нем вспомнили только после напоминания из штаба фронта. Естественно, данные месячной давности устарели, но это никого не смутило. Было начато формирование частей десанта.
4 января 1942г. готовилась к выходу десантная группа. Обычно пишут, что десант готовился заранее, десантники проходили спецподотовку. Это неправда. До последнего момента никто не знал, будет ли десант, и какие части будут высаживаться. Были готовы только спецподразделения: части Евпаторийского НКВД (милиции), части погранкомендатуры, партийные работники. А вот ударной группы не было. Десант готовился наспех, с использованием тех частей, которые были под рукой. Евпаторийский десант- это отдельная трагическая и героическая страница истории Крыма, и рассмотрение событий этого десанта (как и остальных крымских «тактических» десантов) в объем данной книги не входит, но …
Этот десант был составлен из бойцов СОР. Из Севастополя ушла почти тысяча бойцов, а вернулись… Только четырем десантникам во главе с лейтенантом И.Ф.Литовчуком удалось 17 января пересечь линию фронта на участке Мекензиевых гор. Это были старшина 2-й статьи А.Н.Лаврухин, краснофлотцы А.Ф.Задвернюк и Н.Ф.Ведерников. Это были как раз те бойцы разведгруппы, которые и проходили спецподготовку перед высадкой.
Десантную роту, действительно готовили, но ее начали готовить только 30 декабря 1941г., и, естественно, никакой подготовки десантники не проходили, да и в десант она не пошла, а была использована как стрелковое подразделение[94].


Фрагмент воспоминаний бойца особой десантной роты Петрашина

Кто же ушел в десант, как удалось так быстро (всего за сутки) сформировать десантную группу? На самом деле, ее собрали из готовых частей. Из 7-й бригады забрали остатки батальона к-на Г.К.Бузинова (бывший батальон керченской 9-й бригады) [91]. В первый бросок включили роту 1-го батальона 383-го полка (остатки школы морпогранохраны и б-на ВНОС) [92]. Кроме этого, вместе с десантом высаживались: разведгруппа ЧФ, бывшие Евпаторийские милиционеры, партработники.
Во второй эшелон десанта должны были войти остатки 2-го полка МП, 1-й и 2-й батальоны 383-го полка [93] (которые в сумме насчитывали чуть больше двух рот) и 8-й бригады МП, в т.ч. и остатки батальона Л.П.Головина (основу которого составляли так же бойцы 9-й БрМП). Т.е. в бой опять бросали одни и те же части. Удивительно, но судьба настойчиво берегла этого человека во время всей обороны города.
Для высадки первого эшелона был сформирован отряд кораблей Севастопольского ОВРа в составе быстроходного тральщика «Взрыватель» (командир капитан-лейтенант В.Г.Трясцин, военком политрук П.Г.Болотин), буксира «СП-14» (капитан И.М.Сапега) и семи сторожевых катеров типа «MO-IV», из состава 1-го и 2-го дивизионов СКА ОВРа ГВМБ и Сочинской базы: СКА-081, СКА-024 (0115), СКА-042 (0105) СКА-062, СКА-0102, СКА-062 (0125) и СКА-041.
Десант предусматривалось высадить двумя эшелонами. Командиром отряда кораблей и командиром высадки был назначен уроженец Евпатории, начальник штаба Новороссийской ВМБ капитан 2 ранга Николай Васильевич Буслаев, комиссаром - полковой комиссар А. С. Бойко. Он занимал достаточно высокую должность- военного комиссара ОВР Севастопольской базы.
В первом эшелоне было 533 десантника, отряд спецназначения разведотдела штаба Черноморского флота в составе 60 человек (командир капитан В. В. Топчиев); отряд погранохраны НКВД (23-я Севастопольская комендатура) - 60 человек, группа разведчиков капитан-лейтенанта Литовчука И.Ф. - 46 человек, группа разведчиков Н. И. Панасенко - 22 человека. В отряде были сотрудники Евпаторийского отдела НКВД, во главе с начальником горотдела капитаном П. В. Берёзкиным. Всего в первой волне десанта насчитывалось 740 бойцов. Практически все десантники основной ударной группы не были оформлены приказом, и числились в своих частях. В связи с этим, возникают трудности в установлении судеб десантников.
В литературе указывается, что в качестве “тяжелого” вооружения десанту были приданы три 45мм противотанковых пушки и три тягача Т-20 “Комсомолец”, вооруженных пулеметом. По воспоминаниям, в десант выделили три трофейных 37-мм пушки, ранее принадлежавшие 8-й БрМП, а не советские 45мм, но эта информация нуждается в уточнении.
Буквально за двое суток десант был укомплектован. О чем и было доложено «наверх», командованию фронтом. Вице-адмирал Ф.С.Октябрьский почему-то избегал общения с командованием фронта, а общался через начальника штаба ЧФ контр-адмирала И.Д.Елисеева, который находился в Новороссийске.
Так, 4.01.42г. командующий просил передать командующему Кавказским фронтом, что в Севастополе подготовлен десант в составе одного батальона в качестве первого эшелона и одного батальона в качестве второго эшелона.
На самом деле, днем 4-го числа, было только начато формирование ударной группы десанта. Чтобы не попасть в сложную ситуацию, командующий ЧФ указал, что высадка начнется «как только позволит погода». На самом деле, с 1 по 5 января 1942г. в районе Севастополя было окно благоприятной погоды, во всяком случае, так указывала в своих сообщениях флотская метеостанция. В сводках погоды указывалось: «ветер западных четвертей, 2-3 м/с, видимость хорошая».
В том же сообщении, командующий ЧФ, районе Сары-Булат десант высаживать отказался, ссылаясь на неустойчивую погоду, лед(!), малые глубины и отсутствие высадочных средств. А на деле, ударная группа для высадки в районе Сары-Булата еще даже не была сформирована, так же как и обещанный командующим десант в Алушту. Замечу лишь, что «тактические» десанты в указанные пункты, были его инициативой, и, намечая точки высадки, он должен был знать и состав флота, и глубины, и метеообстановку. Да и… не могло быть в этом районе льда.
К ночи 4.01.42г. первый эшелон Евпаторийского десанта был готов, и Черноморский флот выполнил свои обязательства по высадке десанта (пусть и с задержкой). А вот в наступление, как того требовал фронт, части СОР 4-го января не перешли. Не перешли они в наступление и 5-го января 1942г. Смысл высадки «тактического» десанта терялся полностью. И все же … его решили высадить. В ночь на 5-е января конвой с десантниками вышел в Евпаторию.
Севастопольская авиагруппа попыталась нанести удар по отходящим колоннам, но массированными эти налеты не назовешь. В 7 утра три И-153 бомбили дорогу Симферополь-Бахчисарай. В 14 часов три Пе-2 атаковали аэродром немецкой авиагруппы III/JG77 под Сарабузом.
Командование фронтом, в расчете на то, что Севастополь перейдет в наступление, продолжало направлять в город подкрепления. Утром прибыл транспорт «Львов», доставив 710 человек маршевого пополнения, это были обещанные еще 27 декабря пять маршевых рот из Гори.
Стоит заметить, что в Севастополь в январе, прибывали, в основном, добровольцы, в дальнейшем показавшие себя с самой лучшей стороны.
Кроме того, транспорт доставил 80 т армейского боезапаса, 3 -122мм орудия 386-й дивизии. В этот же день прибыл транспорт «Потемкин», доставивший 412 человек маршевого пополнения и 139 т муки. В 23.00 транспорт «Пестель», имея на борту 690 бойцов, 185 т армейского боезапаса, продовольствие, зимнее обмундирование армейских частей в охранении эскадренного миноносца «Смышленый» прибыл в Севастополь. Фронт накапливал в Севастополе силы для наступления, но…
Части СОР не перешли в наступление и 4-го января. Лишь в 1-м секторе сводный полк НКВД атакуя из района балки Кефало - Вриси в направлении высоты 386.6. смог продвинуться на 250м. 1-й батальон 124-го пехотного полка 72-й немецкой пехотной дивизии, сменивший 3-й батальон 105-го полка той же дивизии в районе старых фортов, вынужден был отойти, и бой завязался у подступов к Южному форту. В результате боя бойцы 1-го и 2-го батальонов полка НКВД вынуждены были отойти на исходные рубежи.
В донесении в штаб фронта от 4.01.42 командующий СОР опять указал, что Приморская армия понесла потери, и перейти в наступление не может, пообещав перейти в наступление 6-го. «Прибывшая 386-я стрелковая дивизия в боях не участвовала; слабо обеспеченная оружием, организационно не сколоченная, она вводится на пассивный участок фронта. За счет частей старых дивизий создается ударная группа, которая утром 6 января перейдет в наступление на северном участке фронта, имея задачей выйти на рубеж: высота 62,5 - д.Мамашай - устье р.Кача». Планы более чем смелые, вызванные недостатками в разведке. Командование СОР недооценивало силы противника под Севастополем. В частности, в Севастополе считали, что в Керчь ушла 50-я дивизия, что впоследствии не подтвердилось.
Находившиеся в строю береговые батареи № 116 и 113 вели огонь по району 10-й батареи.
5 января 1942г. Утром 5-го января 1941г. командующий ЧФ (уже напрямую), направил телеграмму в штаб фронта. Телеграмма имела весьма примечательное содержание и была ответом на телеграмму фронта от 3.01.42г.
«1. Вашу директиву войска Приморской армии выполняли, но продолжавшееся наступление противника в направлении Камышлы —Северная сторона, что вынудило под давлением превосходящих сил противника наши части отойти на рубеж кордон Мекензи № 1 — южнее ПСТ М. Г. (полустанка Мекензиевы Горы). Понеся большие потери в предыдущих боях, скованная беспрерывными атаками противника на всем фронте, армия утром 1 января не могла перейти в контрнаступление.
С утра 2 января войска перешли в наступление. Противник отошел на рубеж Камышлы и севернее реки Бельбек. 3 января части возобновили наступление и к утру 4 января вышли на рубеж высоты восточнее Камышлы и реки Бельбек. Остальных участках фронта успеха не было.
Переход в наступление на всем фронте не выполнен по причинам:
а) в связи с большими потерями... были выведены из строя 8-я брмп, 2-й полк мп, 40-я кд, 241-й сп. Остальных частях осталось штыков: 2-я сд — 2382, 172-я сд — 2274, 7-я брмп - 2620, 25-я сд - 2069, 95-я сд — 2876, 79-я бр - 982, 345-я сд — 820 и 388-я сд - 1693.
б) 386-я стрелковая дивизия в боях не участвовала — закончено сосредоточение. Сейчас части готовятся и 6.1.42 г. перейдут в наступление на фронте IV сектора.
Отряд кораблей «Красный Крым», БТЩ и четыре катера МО-4 выходят с десантом в Алушту. Из Севастополя в Евпаторию высажен десант 5.1.42 г. В Севастополе готовится второй батальон для усиления в Евпатории. Октябрьский. Кулаков».
Особо интересные места в телеграмме выделены жирным шрифтом. Оставим в стороне фразы о наступлении и превосходящих силах противника. Оставим лукавые цифры по количеству «штыков» с ними мы уже разбирались. Не будем даже обсуждать фразу: «Остальных участках фронта успеха не было» (хотя толком никто и не пытался, кроме 1330-го полка и полка НКВД).
Обратим внимание на упоминание о десанте в Алушту. Получив эту информацию, командующий фронтом уверенно докладывает выше, в Ставку:
«Высадка десантов в различных пунктах Крымского полуострова, в частности в Евпатории, Алуште, Судаке, преследовала цель отвлечь внимание противника от феодосийского направления и сковать его силы с тем, чтобы он не мог свободно собрать их для контрудара на феодосийском направлении.
Десанты увязывались с активизацией действий на феодосийском направлении, но этому помешал шторм, который не дал возможности выгрузить мотополк и танковый батальон. Десант в Евпатории увязывался с действиями Приморской армии, которая должна была теснить противника, которого осталось там немного, в общем направлении на Симферополь, Кача. Ввиду того что активные действия на феодосийском направлении частью сил намечаются 8—9, я решил десант в районах Алушты и Судака сегодня не проводить, а увязать это с действиями на феодосийском направлении, хотя должен доложить, что десанты уже вышли в море».
На самом деле, десант в Алушту из частей СОР еще даже не был сформирован, и сообщение командующего ЧФ было чистой дезинформацией.
Взаимоотношения между командующим ЧФ и командующим фронтом Д.Т.Козловым складывались, явно ненормальные.
Приведу фрагмент из послевоенного письма Д.Т.Козлова: «… Опала моя длится вот уже почти 25 лет. В моей памяти часто встают события тех дней. Тяжко их вспоминать особенно потому, что вина за гибель всех наших полков лежит не только на нас, непосредственных участниках этих боев, но и на руководстве, которое осуществлялось над нами. Я имею ввиду не профана в оперативном искусстве Мехлиса, а командующего Северо-Кавказского направления и Ставку. Также я имею ввиду Октябрьского, который по сути дела не воевал, а мешал воевать Петрову и строил каверзы Крымскому фронту. А теперь стал герой! Даже его Члену [Военного Совета Черноморского флота] дали Героя [звание Герой Советского Союза вице-адмиралу Н.М. Кулакову присвоено 7.5. 1965 г.] Вылезли они на шее Крымского фронта. Не было бы этого - не было бы Севастополя. Еще в декабре он его оставил бы врагу. К этому все шло, и его приезд в Тоннельную [местонахождение управления Крымским фронтом] преследовал цель добиться разрешения на оставление Севастополя. Теперь же везде гремит крик “Слава матросам-черноморцам за Севастополь и Крым!”. Как будто они все сделали, а сухопутные войска не при чем. Хотя в действительности было наоборот. Их был набольшая часть - едва ли наберется 1/10 всего состава войск, атаковавших и оборонявших Крым. Почему-то все забыли, даже Генеральный штаб, что как мы ушли из Крыма, Севастополь продержался только около месяца. Моряки же из кожи лезут, доказывая, что они держали Крым и Севастополь, и внушили это ЦК КПСС, и во всех выступлениях и в печати это афишируется очень широко. Тем самым оскорбляются честь, заслуги и достоинство тех, кто сложил свои головы за Крым. Я очень жалею, что не сложил там свою голову. Не слышал бы я несправедливостей и обид, ибо мертвые срама не имут. Но не удалось мне, несмотря на то, что уходил из Еникале с арьергардными частями Волкова. Тогда уже никакого начальства - ни малого, ни большого там не было, все перешло во власть Буденного и его заместителя Черевиченко. Ваши данные о приезде Октябрьского на Тоннельную точны. Я потребовал его отбытия в Севастополь. Он своими кляузами в Ставку только отсрочил начало Керченской операции, вырвав к Ставки из 1-го эшелона десанта 1сд и 1 морскую бригаду, которые были отправлены в Севастополь. …”.
Д.Т.Козлов, «зарвавшийся барин, из мужиков», как его охарактеризовал, впоследствии, М.З.Мехлис, тоже был сложным человеком и у него были свои амбиции, и отношения с командующим ЧФ у него явно не складывались. Но, вернемся к описываемым событиям. Единственным высаженным десантом был десант в Евпатории.
Особо стоит обратить внимание на то, что 2-й эшелон для высадки в Евпатории, утром 5.01.42г. еще только формировался. В это время 1-й эшелон уже ведет бой, и, ночью наметился определенный успех. Но …
Успех сопутствовал десанту, пока его поддерживали корабли. Но те, после высадки оказав посильную огневую поддержку, легли на обратный курс. Был получен приказ «Кораблям возвращаться на базу». Корабли вернулись все, кроме флагмана: ТЩ «Взрыватель», на котором была разбита радиостанция. Расстреляв боезапас, тральщик не рискнул возвращаться без приказа, что и предопределило гибель корабля. Лишившись корабельной поддержки, десант был обречен. В 10 час. утра в Севастополе была получена телеграмма от военкома Бойко: «Положение угрожающее, требуется немедленная помощь людьми, авиацией, кораблями». В это время, 2-й эшелон, как минимум, должен был находиться под погрузкой (а в идеале, курсировать уже в районе высадки и поддерживать 1-й эшелон огнем корабельной артиллерии). 700 бойцов без тяжелого вооружения не могут захватить город.
Увы…. Не оказали помощь ни корабли, ни авиация. Высаженный в этот день десант в Евпатории оказался фактически без авиационной поддержки, если не считать удара двух Ил-2 и четырех И-16 по артиллерийской батарее вблизи Майнакского озера и налета двух Пе-2 на войска противника в пригороде. Лишь около 11 часов в район Евпатории были направлены два торпедных катера с боезапасом. При этом катера были перехвачены авиацией противника, один из них (ТКА-91) был потоплен на траверзе устья Качи, второй повернул назад. Прикрывая катера, вылетело звено истребителей Як-1, в воздушном бою сбит один Ме-109 (из 9/JG77). Авиация СОР действовала совсем в другом районе. 10 самолетов Севастопольской авиагруппы штурмовали Дуванкой, Гаджикой и Биюк-Отаркой и аэродром в Сарабузе.
Немецкие войска, сработали очень оперативно. 70-й корпусной пионерный батальон Х.М.Риттера фон Хайгля завязал бой. Первым, ему на подмогу, прибыл из-под Мамашая, 22-й разведбат вместе с 6-й ротой «бранденбуржцев». За что эти части и поплатились большими потерями. В этом бою, элитное разведывательное и диверсионное подразделения были вынуждены использовать как обычную пехотную часть. Но выхода не было.
Немецкое командование понимало, что десант нужно уничтожить быстро, а для этого требовались большие силы. Поэтому, буквально через несколько часов в Евпаторию, со стороны Симферополя, въезжал 105-й полк 72-й дивизии. Его доставка была выполнена всего за пять часов, на грузовиках, собранных со всей армии. В атаку на десантников были брошены 18 самолетов Ме-109 и до десяти бомбардировщиков.
Ожили и брошенные, поначалу, береговые батареи противника. Обычно пишут, что батареи были румынскими. Это не совсем так. Из трех батарей на побережье Евпатории две были немецкими (148-й береговой артиллерийский дивизион). В 12 часов дня 5.01.42г. соотношение 1:4 уже в пользу противника, даже без учета авиации и артиллерии. Десант был обречен.
А в это время, в Севастополе 2-й эшелон еще только планируют формировать. Быть может, ситуация была бы иной, если бы части СОР перешли бы в наступление, но как указывают сводки «Части Приморской армии, удерживая занимаемые позиции, производили частичную перегруппировку».
Манштейн писал об этом событии так: «5 января последовала новая высадка русских войск под прикрытием флота в порту Евпатории. Одновременно в городе вспыхнуло восстание, в котором участвовала часть населения, а также просочившиеся, по-видимому, извне партизаны. Незначительные силы охранения, выделенные для обороны города и порта, не смогли помешать высадке и подавить восстание. Румынский артиллерийский полк, предназначенный для береговой обороны, оставил свои позиции. Если бы не удалось немедленно ликвидировать этот новый очаг пожара, если бы русские смогли высадить здесь новые войска, перебросив их из недалеко расположенного Севастополя, то за последствия никто не мог бы поручиться.
Хотя обстановка на феодосийском участке была очень серьезной, командование армии вынуждено было все-таки решиться на то, чтобы повернуть первый же направлявшийся туда на автомашинах с южного фронта из-под Севастополя полк (105 пп) и послать его в Евпаторию с задачей возможно скорее уничтожить высадившиеся здесь войска и поддерживающие их вооруженные элементы из населения. Находившиеся в распоряжении командования армии разведывательный батальон 22 пд, несколько батарей и 70 саперный батальон уже ранее были направлены в Евпаторию.
Посланным в Евпаторию частям, находившимся сначала под началом командира корпусного 70-го пионерного батальона полковника Руперта фон Хайгля, а затем полковника Мюллера (командира 105 ПП), удалось в тяжелых уличных боях одержать верх над противником. Особенно упорное сопротивление оказывали повстанцы и партизаны, засевшие в большом здании. Не оставалось, наконец, ничего другого, как подорвать это здание с помощью штурмовых групп саперов. В боях в Евпатории наряду со многими храбрыми солдатами пал смертью героя и командир 22 разведывательного батальона, подполковник фон Боддин, один из храбрейших наших офицеров и горячо любимый солдатами командир. Он был застрелен в спину партизанами, находившимися в засаде».
Если верить советским источникам, то второй эшелон десанта, должен был высадиться в ночь с 5-го на 6 января, и вроде бы как, ему помешал шторм. Изложу официальную версию.
«Второй эшелон десанта (командир майор Н.Н.Таран), который должен был высадиться в ночь с 5-го на 6 января с эсминца «Смышленый», тральщика «Якорь» и четырех катеров «MO-IV», так и не высадился. Из-за штормовой погоды и сильного артиллерийского огня противника ко­мандир высадки капитан 2-го ранга М.Ф.Романов вынужден был с отрядом кораблей вернуться в Севастополь» (Г.И.Ванеев).
Объективно говоря, из-за нестыковок в документах, воспоминаниях, сводках, возникает сомнение в том, что к вечеру 5.01.42года, второй эшелон был вообще сформирован, и вышел в море. Так в донесении капитана 2-го ранга Романова указано, что ЭМ «Смышленый» выходил для «артиллерийской поддержки десанта», в то же время как, по документам, ЭМ должен был доставить основную группу десантников. Никто из оставшихся в живых участников тех событий не подтверждает загрузку десанта ни на ЭМ «Смышленый» ни на тральщик «Якорь». Есть нестыковки по корабельному составу, который должен был доставить 2-й эшелон. Вопрос: « А был ли вообще 5.01.42г., загружен на корабли 2-й эшелон десанта?», требует более тщательного изучения. С высадкой 2-го эшелона много неясного, так же как и с высадкой в Алуште. Уж очень много деталей не сходится.
А по Алуште, вообще, интересная история. Командующий указывает, что отряд кораблей выходит, а десантной группы еще нет и в помине. Десант в Алушту был чистой выдумкой, а командующий фронтом уже докладывает Сталину о десантной операции в Алушту и о множестве других десантов. Правда, в этот день ЧФ, действительно, высаживал еще один «тактический» десант- в Судаке. Но высаживались там не части СОР, а части фронта. История десанта в Судак, сходна с историей Евпаторийского десанта, с той лишь разницей, что он высаживался … неоднократно.
Войска в Судак, высаживались трижды, в общей сложности было высажено два полка, но судьба их, так же была печальной. Первый судакский десант, так же как и евпаторийский, погиб почти полностью, здесь высаживалось еще меньше бойцов, чем в Евпатории.
Это еще одна из малоизвестных страниц Крымской истории. П.А.Моргунов об этом событии пишет: “ Почти одновременно с высадкой десанта в Евпаторию было принято решение высадить тактический десант в район Судака с целью поддержки запланированного наступления войск Кавказского фронта. Первостепенной задачей десанта являлось отвлечение сил противника из района Феодосии. Первоначально намечалось высадить в ночь на 6 января усиленный батальон 226-го полка 63-й сд 44-й армии.
Доставку и высадку десанта должны были осуществить эсминец “Способный” (командир капитан 3-го ранга Е.А. Козлов) и сторожевой катер “МО-111” (командир лейтенант К.Н.Бондаренко). Приняв в этот день в Новороссийске передовой отряд десанта (218 бойцов полка), корабли вечером вышли в море. Из-за штормовой погоды сторожевой катер мог следовать только малым ходом. Становилось очевидным, что в темное время суток с такой скоростью хода расстояние до Судака не очевидным, что в темное время суток с такой скоростью хода расстояние до Судака не перекрыть. Капитан 3-го ранга Е.А.Козлов решил снять со сторожевого катера десантников и выполнить задачу самостоятельно”.
А вот теперь разберем внимательно приведенный фрагмент. Во-первых, 218 бойцов это не батальон, и уж тем более не “усиленный”. Во-вторых, на эсминце можно разместить гораздо больше десантников. В-третьих, … в 63-й горнострелковой дивизии числились 251-й, 291-й, 346-й стрелковые и 26-й артполк, а вот 226-го полка, и в помине не было.
Не было такого полка и среди других частей 44-й армии. На самом деле, полк был выведен из состава дивизии, и планировался к высадке на аэродром во Владиславовке, как воздушно -посадочный. В десант он был выделен после отмены высадки на аэродром.
Но самый главный вопрос в том, для чего понадобилось высаживать двести человек на расстоянии 40 км от основных сил десанта. Нормальной логикой, эту высадку, объяснить сложно. Но, так или иначе, двести бойцов высадили на Судакский пляж. Высадили и… забыли. Просто бросили. Десантники, разгромив местные части самообороны заняли позиции на горе Перчем, что возвышается над Судаком. Отразив несколько сильных атак “самооборонцев” остатки десанта попытались уйти к партизанам. Во всяком случае, такова официальная версия, не подтверждаемая самими партизанами.
Под Севастополем, в этот день особых событий не было, лишь батареи №116 и 113 в этот день, опять вели огонь по району бывшей 10-й береговой батареи.
6 января 1942г. части СОР, завершив перегруппировку, попытались атаковать противника. Правда, сделано это было довольно поздно. За прошедшую неделю противник сумел укрепить свои позиции. Кроме того, создание «ударного кулака» было чистой фикцией. Да, в сектор перебросили 172-ю дивизию, но сразу же сняли с позиций 345-ю, отправив ее на отдых в Мартынов овраг. Откровенно говоря, 345-я дивизия в этих боях показала себя ничуть не лучше 388-й, «бегунов» к немцам было много, боевые качества дивизии были низкими, потери были высокими (особенно среди офицеров).
95-я дивизия атаковала одним батальоном 161-го СП, при поддержке трех танков Т-26, вдоль берега моря, и одним батальоном на бывшие позиции 79-й (а затем и 366-й) зенитной батареи. Наступление планировалось вести далее в направлении отметки 103.9 (современная отметка 121.0 над дер. Фруктовое). Атака удалась лишь частично. Батальон 161-го полка продвигался успешно до тех пор, пока не наткнулся на бывшие доты и дзоты прикрытия аэродрома Бельбек, перестроенные немецкими саперами. Атака пехоты была остановлена, а два танка были подбиты артиллерией (они простояли недалеко от обрыва до 70-х годов). Атака на бывшие позиции стационарной зенитной батареи оказалась безуспешной, продвинуться за дорогу не удалось. В этих атаках 161-й СП понес тяжелые потери, были убиты один командир батальона, два командира рот, 4 командира взводов.
У 172-й дивизии задача была еще сложнее. Ей предстояло под огнем противника пересечь Бельбекскую долину, и атаковать по дороге в направлении высоты 133.3 (бывшие казармы 8-й бригады МП). Наступление было поначалу успешным, части вышли к р.Бельбек, но затем атаковавшие части малочисленного 31-го полка были остановлены огнем артиллерии. 514-й полк атаковал в районе дер. Бельбек (Фруктовое), и смог форсировать реку, захватив окраину деревни. Много неприятностей атакующим доставил бывший артиллерийский дот №5, где засели немецкие пулеметчики.
Любопытно, но в воспоминаниях И.А.Ласкина события этого дня описываются так, как будто их за него писал другой человек, не участвовавший в этих событиях «5 января перед полуднем началась хотя и короткая, но очень сильная артиллерийская подготовка. Огонь вели 200 орудий. Я впервые за войну видел так близко от себя разрывы снарядов весом почти до полутонны. Это «работала» береговая артиллерия. В воздух взлетали целые глыбы замерзшей земли. Этот массированный огонь был совершенно внезапным для противника, и он нес большие потери. Вслед за ударами артиллерии два стрелковых полка нашей дивизии рванулись вперед. Левее нас в наступление перешли полки 95-й дивизии, а справа — 79-я бригада. Три наших соединения должны были отвоевать у врага выгодные рубежи и оттеснить его от Севастополя.
Продвигаясь вперед, мы видели на каждом шагу трупы гитлеровцев, разбитые пулеметы, минометы, изуродованные укрытия. Вся местность была изрыта глубокими воронками.
В течение дня дивизия выполнила свою ближайшую задачу — отбросила противника с Мекензиевых гор, вышла на гребень высот южнее селения Бельбек. Успех сопутствовал также 79-й морской стрелковой бригаде и 95-й дивизии. Занятый нами рубеж был выгодным для ведения обороны, и по приказу командарма воины соединения стали закрепляться, закапываться в промерзшую и каменистую землю».
Во-первых, перепутана дата (но в воспоминаниях это бывает часто). Во-вторых, снарядами до полутоны могли стрелять только 30-я и 35-я ББ, а на тот момент они были небоеспособны. В-третьих, одновременно со 172-й дивизией, 79-я стрелковая бригада не наступала. И наконец, в-четвертых, 172-я дивизия в этот день, имела задачи совершенно отличные от указанных в фрагменте. Она должна была овладеть высотой 133.3 (т.е. уже ЗА селением Бельбек). В чем же причина таких ошибок в описании событий?
В своем послевоенном письме И.А.Ласкин указывает, что « … из книги исчезли почти все эпизоды зимних наступлений под Севастополем, а остальные подверглись правке, но в целом книга получилась неплохая…».
Атака велась при слабой авиационной и артиллерийской поддержке. Наступление в 4 секторе слегка поддерживала авиация. Четыре И-153 штурмовым ударом привели к молчанию немецкую гаубичную батарею в районе высоты 133,3. Немецкие источники подтверждают повреждение одного орудия 22-го артиллерийского полка и потерю шести артиллеристов. Совершено десять одиночных самолетовылетов Пе-2 и шесть самолетовылетов Ил-2. Удары наносились по заявкам 95 СД в районе отм. 103.9.
По документам, наступающие части 172-й и 95-й дивизий, поддерживали крейсер «Молотов» и лидер «Ташкент». Правда, не совсем понятно, участие лидера, т.к. тот, в момент стрельб, должен был грузиться для высадки второй волны Евпаторийского десанта. Все дело в том, что вечером 6.01.42г. около 20 часов была предпринята попытка поддержать десант в Евпаторию. На сей раз, в море должны были выйти лидер «Ташкент», ТЩ «Якорь» и два «МО». Командиром высадки на этот раз был назначен командир лидера капитан 3-го ранга В.Н.Ерошенко. Естественно, к этому моменту, десант был уже разгромлен, и поддерживать было уже некого. Побережье контролировалось немецким 22-м разведбатом и береговыми батареями. Тральщик «Взрыватель» уже лежал на борту, в 150м от берега. Восстание в Евпатории, так же, было полностью подавлено.


Орудие разбитого тральщика Т-405 «Взрыватель»

Поддержка атаки 172-й дивизии береговой артиллерией так же не подтверждается. Береговые батареи №116 и 113 вели огонь только по району бывшей 10-й батареи. Интенсивная работа 116-й береговой батареи по району бывшей 10-й батареи не осталась незамеченной, по ней был нанесен огневой налет противника. Из воспоминаний С. Ф. Спахова, «6 января 1942 года в результате боя одна пушка БС-116 была выведена из строя от прямого попадания снаряда, но личный состав, несмотря на обстрел и бомбежку, своими силами ввел орудие в строй и продолжал артогонь по противнику». Подтверждают эту информацию и воспоминания Мартынова: «В течение этого периода (январь - март) батареи «Червоной Украины», выполняя задания командования, систематически обстреливали позиции противника, вели контрбатарейную борьбу. Иногда ожесточенная перестрелка затрагивалась, порой превращалась в артиллерийскую дуэль, что приводило к значительным потерям в людях и технике. Так, 6 января 1942 года на 116-й батарее у Максимовой дачи прямым попаданием вражеского снаряда было выведено из строя одно 130-мм орудие старшины 2 статьи А. Евдокимова. При этом ранило трех человек, двух - тяжело. Вызванная комиссия артотдела тыла флота заключила: ремонт невозможен, пушка подлежит замене. Нужен был по крайней мере недельный срок, чтобы установить новое орудие. Однако через два дня пушка была введена в строй силами личного состава и благодаря энергичным действиям самого Алексея Евдокимова. На орудии разбило все компрессорное устройство, а таких запасных частей на складах не было. Евдокимов с двумя бойцами отпросился у командира батареи «поискать» компрессоры в Севастополе. И он их нашел… среди старых негодных пушек, на орудийном «кладбище» артотдела. В дальнейшем 116-я батарея действовала бесперебойно и успешно». Этот же эпизод описан и в воспоминаниях А.А.Алексеева.
И все же, несмотря на слабость прикрытия, в этот день 172-й дивизии удалось продвинуться на 700-800м вперед. К исходу дня 172-я дивизия вышла на рубеж северо-западная окраина Бельбека — стык дорог в районе бывшего томатного завода - долина р.Бельбек. Из воспоминаний Н.И.Крылова «Селение Бельбек, раскинувшееся посреди долины, оказалось в ничейной полосе. Ласкин рассказал, что там живут в подвалах несколько стариков и красноармейцы из боевого охранения, заходя в селение ночью, делятся с ними харчем и табаком».
Что же говорят об этих событиях, немцы в своих мемуарах? «Под натиском преходящих сил противника, наши части вынуждены были отойти на высоты првого берега реки над Холтитцштрассе (Симферопольское шоссе) и закрепиться на линии окопов. Здесь мы дали решительный отпор врагу, поражая его огнем пулеметов. Наша артиллерия вначале не оказывала воздействия на врага, не закончив сосредоточение, но ночью удалось подтянуть гаубицы 22-го полка и мы оказались готовы к отражению штурма противника.».
Была попытка перейти в наступление и в 1-м секторе, но неудачная.

Глава 37 Вторая попытка наступления Январь, 7-20 число 1942г.
7 января 1942г., в 11часов части 95-й и 172-й дивизий возобновили наступление, но попали под массированный артобстрел. Огонь на подавление батарей противника открыл 2-й дивизион 265-го артполка. Удалось отбить деревню Бельбек и южные скаты высоты 103,9 (над дер. Бельбек). На левом фланге наступление 95-й СД успеха не имело, части остановились на границе проволочного заграждения бывшего аэродрома. Противник подтянул два дивизиона 22 артполка и два армейских арт. дивизиона, сосредоточив в 4- секторе более 100 орудий. Бой дошел до штыковых атак, но продвинуться советские войска не смогли.
Досадно, но, то событие, ради которого затевалось наступление частей СОР, попросту не состоялось. Части фронта оказались не готовы перейти в наступление под Феодосией. В телефонном разговоре со Ставкой генерал Козлов сказал: « Исходя из доложенной обстановки и возможностей, я полагал бы наиболее выгодным перейти в наступление в период между 13 и 16 января. До перехода в общее наступление в ближайшие дни перейти в частное наступление теми силами, какие есть для той цели, чтобы прощупать как следует противника и постараться навязать ему свою инициативу». На что Сталин потребовал начать наступление не позднее 12 января. И был абсолютно прав. Противник стягивал все возможные резервы в Крым. Под Феодосией появились части 19-й румынской пехотной дивизии, 5-й и 6-й румынских кавбригад, ряд более мелких подразделений.
В связи с тем, что судьба Евпаторийского десанта была не ясна, части 2-го эшелона находились в готовности на берегу. С ПЛ «М-33» была высажена разведгруппа ЧФ под командованием У.Латышева. Группа доложила по радио об уничтожении противником десанта, и вскоре была уничтожена сама, передав по радио «…подрываемся на своих гранатах».
Гибель разведчиков была не напрасной, им удалось передать информацию о составе авиации, действовавшей в Крыму, захватив документы у немецкого офицера. По их данным на полуострове действовали эскадрилья ближних разведчиков 3(Н)/11, истребительная группа III/JG77 и группы пикирующих бомбардировщиков II и III/StG77.
И опять, береговые батареи №116 и 113, с загадочной настойчивостью, вели огонь по району бывшей 10-й батареи.
8 января 1942г. В этот день открыла огонь первое орудие «новой» береговой батареи №19. Износ орудия 20%. Пробный отстрел был произведен 15 выстрелами. Батареей по-прежнему, командовал капитан Марк Семенович Драпушко. Орудия были установлены уже на бетонный фундамент, но дворики батареи были деревянными. Велось строительство нового бетонного КП батареи, и установка второго орудия.
Вместе с тем, начиная с начала января 1942г. прекращает ведение огня батарея №14 (она же №32). По воспоминаниям, батарея была демонтирована для переброски в Керчь, для создания береговой обороны Керченского пролива. Впоследствии, после крушения советской Керченской группировки, эти орудия были захвачены противником, и вошли в состав 613-го отряда (дивизиона) береговой обороны немцев.
В этот день Военный совет Кавказского фронта отдал директиву 091/оп о переходе войск фронта в общее наступление. Наступление намечалось на 12 января. Приморская армия должна была поддержать наступление, нанося удар вдоль Бельбекской долины и вдоль дороги на Качу. И вновь, от Севастополя требовали высадить десант в Евпатории и десанты в Алуште и Ялте. Противник, учел опыт десанта и начал укреплять побережье. В Евпатории к тому моменту, находился гарнизон в составе 3-х батальонов и двух тяжелых артиллерийских дивизионов.
Продовольственные запасы главной базы ЧФ подходили к концу, и особенно остро встал вопрос снабжения войск не только боезапасом, но и продовольствием. В этот день, прибыл транспорт «Чехов» с грузом продовольствия из Поти, а чуть позже из Туапсе прибыл транспорт «Белосток», доставив около 627 тонн боеприпасов и 150 т продовольствия. Этот теплоход, (2048 брт, Командир — Т. П. Рымкус), имел достаточно интересную историю. Бывший испанский пассажирский лайнер "Ciudad de Ibiza", был построен еще в 1933 г. Ранее он принадлежал испанской Средиземноморской компании ("Trancmediterrania Сompania”), совершал рейсы на Канарские острова (230 пассажиров и 260 т грузов). Прорвался в Одессу в июле 1938 г. с беженцами и ценностями республиканского правительства. В 1939 г. был включен в состав Черноморского пароходства. Первоначально назывался "Транспорт №4", а в октябре 1939 г. был переименован в "Белосток", и работал на Крымско-Кавказской линии сообщения. Как и все лайнеры ЧМП, с началом войны, был мобилизован.
Получив сообщение о разгроме Евпаторийского десанта, командование ЧФ приняло решение о расформировании 8-й бригады морпехоты. 250 человек под командованием к-на Л.П.Головина были переданы в 7-ю бригаду, а остатки минометной и пулеметной рот в 1-й Севастопольский полк. Капитан Головин стал начальником штаба 5-го батальона 7-й бригады. Из воспоминаний Е.И.Жидилова: «…13 января к нам прибыло пополнение из остатков расформированной 8-й бригады морской пехоты полковника Вильшанского. Возглавлял эту группу командир батальона капитан Леонид Павлович Головин. Так как все командиры батальонов у меня налицо, я назначаю Головина начальником штаба пятого батальона, а прибывших с ним бойцов распределяю по разным подразделениям. Бригада наша становится полнокровной, мы сможем теперь воевать активнее».
1-й и 2-й батальоны 383-го полка, направлены в 3-й сектор обороны. Отдельная десантная рота ЧФ влита в состав 1-го батальона 79-й морской стрелковой бригады.
9 января 1942г., наступило относительное затишье. 19-я и 116-я батареи вели огонь на подавление огневых точек перед дер. Камары (Оборонное) и в районе г.Гасфорта. Прибыл транспорт «Абхазия» с семью маршевыми ротами из Кутаиси (около 1100 чел). Это были обещанные еще в конце декабря, добровольцы, мобилизованные Кутаисским горкомом ВКП(б).
В этот день было расформировано еще одно подразделение морской пехоты, которое должны были высадить в Евпатории: 2-й полк морской пехоты. Его личный состав (около 350 человек) так же был влит в 7-ю бригаду морской пехоты. И вновь севастопольские береговые батареи вели огонь по району бывшей 10-й батареи.
В этот день была завершена переброска немецкой 132-й ПД из под Севастополя на Феодосийский участок. Немецкие войска накапливали силы для ликвидации феодосийского десанта. Более того, формально, под Севастополем остался всего один немецкий корпус- 54-й . Т.к. 30-й корпус уже числится на Керченско -Феодосийском участке. В него входят 170-я и 132-я ПД немцев и 4-я румынская ГСБр.
9 января 1942 г отдельный автобронетанковый батальон Приморской армии был расформирован. Большая часть личного состава и материальной части вошли в состав 81 ОТБ. В том числе были преданы: 1-Т-34, 1-БТ-7 Т-26 пулеметный - 1 шт., ХТ-133 (огнеметный) - 1 шт. Т.е. за время декабрьских боев ОАТБ потерял, как минимум пять Т-26 и один ХТ.
По состоянию на 1 января в составе 81ОТБ числилось Т-26 пушечных - 5 шт., Т-26 пулеметных - 5 шт., ХТ-3 шт., т.е и 81-й батальон, потерял примерно половину своей техники. После расформирования ОАТБ, танкетки Т-37 и Т-38 (7шт.) передали в 40-ю КД для создания автобронеэскадрона.
10 января 1942г. Немецкая дальнобойная артиллерия опять обстреливала Севастополь. В этот день, в инспекционной поездке, при минометном обстреле, был тяжело ранен нач. штаба Приморской армии Н.И.Крылов, убит адъютант генерала Петрова Кохаров.
Из воспоминаний Н.И.Крылова: «Высотка оказалась что надо: видны и интересовавший меня отрог и главная выемка Камышловского оврага (кто только окрестил оврагом эту живописную, резко очерченную долину!) на всю километровую ширь. Косые лучи предзакатного солнца, пробившиеся сквозь облака, хорошо освещали восточный, занятый противником склон.
Но осматриваться довелось недолго. Провизжав у нас над головой, разорвалась где-то позади крупнокалиберная мина. А через несколько секунд другая — впереди. Вот тебе на — попали в вилку!
Следующая мина упала совсем близко. Меня обдало сзади жаром и сильно ударило под лопатку будто горячим кирпичом (в голове мелькнуло: отскочил камень). Устояв на ногах, я обернулся и увидел неподвижно лежащего Кохарова. Моряк из штаба тоже упал, но старался встать.
Откуда-то мгновенно появились несколько бойцов. Я приказал им нести моряка и Кохарова к машине и передать водителю, чтобы вез в медсанбат, меня не ждал.
Выбираясь следом за ними из кустарника, услышал чьи-то слова: «Старший лейтенант мертвый». Понял, что это про Кохарова. Как в тумане увидел уходящую эмку.
«Контузило меня, что ли? — с досадой думал я, чувствуя нарастающую противную слабость. — Сейчас это должно пройти».
Однако передвигать ноги становилось все тяжелее. На мое счастье, на дороге показалась полуторка, очевидно доставлявшая боеприпасы». Ранение нач. штаба армии оказалось серьезным, и полковник выбыл из строя на три месяца.
Советские береговые батареи №114 и 113 в течение дня вели огонь на подавление минометной батареи, обстрелявшей машину НШ Примармии, и на уничтожение живой силы противника в районе бывшей батареи № 10. В результате минометная батарея противника замолчала, а пехота была рассеяна.
К исходу дня батареи №115 и №111 вели огонь по пехоте и на подавление огневых точек в районах бывшей батареи № 10 и дороги севернее реки Кача. Было уничтожено одно орудие противника в районе бывшей батареи № 10.
В чем же причина такого упорства при обстреле района бывшей 10-й батареи? Все дело в том, что из этого района город обстреливался тяжелой батареей противника. Калибр снарядов был около 200мм. Командование СОР предположило, что батарея не была выведена из строя, и противник восстановил орудия. Была начата подготовка разведгруппы ЧФ (командир мичман Ф.Волончук) для проверки информации и «нейтрализации» батареи.
Для артиллерийской поддержки второго штурма, под Севастополь были стянуты несколько дивизионов осадной артиллерии. После обострения ситуации на Керченском полуострове, часть артиллерии убыла из-под Севастополя, но некоторые тяжелые осадные артиллерийские дивизионы остались на своих позициях. Остался 857-й тяжелый дивизион (четыре батареи 210мм мортир по два орудия в каждом), 815 -й тяжелый дивизион (4 батареи по две 305мм чешских мортиры) 737-й тяжелый гаубичный дивизион (чешские 150мм тяжелые гаубицы) и ряд других отдельных дивизионов и батарей.
10-го января 1942года. на базе немецкой 20-й корпусной артиллерийской комендатуры, роиданной 54-му корпусу, была создана 306-я высшая артиллерийская комендатура (ее иногда неправильно называют дивизией), сыгравшая важную роль в третьем штурме города. Возглавил ее генерал-лейтенант Иоханес Цукерторт.
10 января 1942г. в 20 часов, согласно приказа командующего армией, 1-й и 2-й батальоны 1330-го полка снялись с позиций и направились в 3-й сектор. На позиции батальонов вышел 773-й полк 388-й дивизии. 3-й батальон 1330-го полка остался на своих позициях.
11 января 1942г. противник продолжал обстреливать город дальнобойной артиллерией, правда, весьма вяло. Из района горы Яйла-баш огонь вели тяжелые гаубицы 737-го дивизиона. Кроме него под Севастополем оставалась часть осадной артиллерии, стянутой противником для обеспечения декабрьского штурма. Артиллерия СОР вяло отвечала на огонь противника. Изредка производились налеты силами авиации СОР, однако стала ощущаться нехватка авиационного бензина. 11.01.42г. в Севастополь прибыли транспорт «Восток» из Новороссийска с 900т боезапасов и танкер «Куйбышев» из Поти, с авиационным и автомобильным бензином.
Общее наступление фронта , согласно директивы №091/оп от 8 января, намечалось на 12 января, Д.Т.Козлов, вопреки указаниям Сталина, перенес на 16 января. Соответственно и высадку перенесли на эту же дату. Вышел приказ командующего фронтом. № 0122/ОП в котором говорилось: «1. При проведении операции, согласно директиве № 091/оп, проведение мелких тактических десантов в ближнем тылу противника с целью воздействия на его правый фланг в районе Мамашай, Кача и в южной части Евпаторийского залива — обязательно. Десанты обязаны лишь только воздействовать на ближайший войсковой тыл, имея в виду присоединение к своим частям на второй-третий день операции, при нанесении удара частями Приморской армии на Дуванкой, Бахчисарай.
В восточной части Крымского полуострова, на участке Форос, Алупка, Ялта, Алушта разрешаю провести набеговые операции в ночь с 11 на 12.01.1942 г., одновременно с высадкой десанта в районе Судака. 266 гсд высадить в район Судака с задачей: занять район М[алого] Б[олыпого] Таракташа и совместно с Коктебельской группой уничтожить противника в районе Тузлы, в дальнейшем ударом в направлении Судак, Салы во взаимодействии с левофланговыми частями 44-й армии уничтожить старокрымскую группировку противника и отрезать пути отхода противника на запад от Салы. По выходу частей 44-й армии в район Салы войти в оперативное подчинение командарма 44. Действие десанта поддержать огнем корабельной артиллерии. КОЗЛОВ ШАМАНИН»
Части СОР начали понемногу окапываться на занятых рубежах. Из воспоминаний Н.И.Крылова: «Работы велись каждую ночь, нередко под вражеским огнем, силами армейских саперов, только что вернувшихся к своему прямому делу (несколько дней назад они сражались в боевом строю пехоты). Руководили инструкторы-москвичи. Одновременно Галицкий, Леошеня, Хренов, Кедринский и их помощники готовили план инженерно-заградительных мероприятий второй и третьей очереди. Он предусматривал создание плотных минных полей на всех танкоопасных направлениях и прикрытие противопехотными препятствиями всего переднего края, кроме участков, которые сама природа защитила крутыми каменными откосами. Намечалось также поставить взрывные заграждения перед ключевыми позициями в глубине обороны — на Инкерманских высотах, у Сапун-горы».
Из воспоминаний А.Ф.Хренова «Московская группа пробыла у нас до 27 января, после чего по приказу штаба фронта отправилась в Новороссийск, а оттуда в Керчь. С ее участием ставились мины, не только привезенные из столицы, но и наши, севастопольские, местного изготовления, которых оказалось намного больше. Всего на переднем крае выставили около 47 тысяч мин, а в глубине обороны — около 24 тысяч. Сверх этого для прикрытия рубежей использовали свыше 700 спиралей Бруно и более 350 малозаметных препятствий. Если же говорить о суммарной мощности минно-взрывных заграждений, то не следует забывать, что с начала обороны до Нового года мы поставили в общей сложности 50 с лишним тысяч мин и фугасов».
Противник производил внезапные огневые налеты на позиции. Причем чаще всего, налеты производились внезапно, по пристрелянным ориентирам, по наблюдениям корректировщиков. Тишина под Севастополем оказалась обманчивой. Внезапные точные огневые налеты немцев дорого обошлись защитникам.
12 января 1942г. намечалось И.В.Сталиным, как дата начала операции по освобождению Крыма, но части фронта, оказались не в состоянии перейти в наступление. К этому времени противник успел закрепиться на занятых рубежах и построить укрепления, как под Феодосией, так и под Севастополем. Кроме того, противником было начато сосредоточение резервов под Феодосией, с тем, чтобы упредить советское наступление. После войны из немецких документов стало ясно, что дата начала советского наступления не являлась секретом для немецкого командования. Дата была сообщена и пленными и перебежчиками. А пока… советское командование готовилось наступать.
Командующий Кавказским фронтом приказал Черноморскому флоту провести десантные операции в Судак, Алушту, Евпаторию, в ночь на 16 января.
12 января на аэродром Фокшаны в Румынии прибыла группа I/KG100, пилоты которой были обучены минным постановкам. Ее универсальные самолеты «He 111» могли использоваться и как бомбардировщики и как минопостановщики. Первичной задачей этой авиагруппы стала постановка минного заграждения в Феодосийском порту, и первой их жертвой, 16-го января стал теплоход «Жан Жорес», подорвавшийся на минах.
13 января 1942г. батареи № 116, 19 и 113 обстреливали колонну автомашин и огневые точки противника в районе Черкез-Кермен и на дороге Кача - Мамашай. Машины, в районе дер. Мамашай, скорее всего, являлись 3-й батареей 815-го немецкого дивизиона. Во всяком случае, в немецких документах указывается, что при смене позиции, колонна была обстреляна советской артиллерией.
Командующий Кавказским фронтом утвердил план десантной операции в районе Судака. Срок ее был перенесен на 16 января, о чем было сообщено в Новороссийск начальнику штаба ЧФ Елисееву. Ему было сообщено, что армейская авиация не будет прикрывать корабли, поэтому после высадки десанта кораблям надлежит немедленно уходить в безопасную зону. Это было связано с тем, что авиация 44-й армии испытывала острую нехватку бензина, который не успевали доставить.
14 января 1942г. Пользуясь пассивностью советских войск, противник предпринял несколько вылазок, силами до роты. Первая группа, из состава немецкого 65-го полка атаковала от бывшей зенитной батареи №79, в направлении Качинского шоссе. Атаке подверглись позиции 161-го полка. Попытка атаки была отбита пулеметным огнем, но затем, по советским огневым точкам был открыт артиллерийский огонь.
Вторая группа в составе 3-й роты 16-го Олденбургского полка, с приданными двумя взводами тяжелого вооружения, попыталась сбить 514-й полк с обратных скатов высоты 103,9. Немецкие войска поначалу достигли успеха, ворвавшись в передовые траншеи полка (захваченные накануне у немцев), но затем были выбиты обратно.
В этот день по аэродрому «Херсонесский маяк» был нанесен удар авиацией противника. 15 бомбардировщиков (из II и III/StG77) бомбили аэродром. Немецкие пилоты сделали почти по три самолетовылета на каждого (всего 40 самолетовылетов). Два советских МиГ-3 сгорели на земле, но и немцы потеряли два «Юнкерса» от огня зенитной артиллерии. Один самолет записала на себя батарея «Не тронь меня» и один 928-я зенитная батарея.
В этот день в море вышла первая корабельная группа для высадки второго Судакского десанта. В отличие от евпаторийской высадки, которую готовили в Севастополе, адмирал Елисеев подготовил высадку в Судаке грамотно и аккуратно. Все было продумано до мелочей. В 14.25 подводные лодки «Щ-201» и «М-55» вышли из Новороссийска для навигационного обеспечения десантной операции в район Судака. Вплыв в заданной точке, они своими огнями они обозначили подходной фарватер для кораблей с десантом. Учитывая, что канлодка «Красный Аджаристан» имела скорость не выше 9 узлов, она так же вышла раньше основных сил высадки. На ее борту находились 580 десантников. Сопровождение канонерки выполняли шесть сторожевых кораблей, на которых находились еще 136 моряков, назначенных в первый бросок.
Эти события хоть как-то, но отражены в истории. Действия двух батальонов 1330-го полка и остатков 383-го полка в верховьях Камышловского оврага и балки Темная не описаны ни кем. Вместе с тем, их действия были очень успешными. Противник был разбит, была захвачена важная высота 115.7, отбиты у противника 12 пулеметов, три орудия, большое количество боеприпасов. Почему же действия этих частей, переброшенных из 1-го сектора в 3-й, не отражены в официальной версии истории? Скорее всего, потому, что успех этих частей был полностью перечеркнут провалом наступления в марте 1942г, о котором писать вообще не принято.
Но бои были, и успех был. Были захваечены у противника три орудия, 9 пулеметов, большое количество боеприпасов и трелефонного кабля. Почему не пишут об этом? Возможно потому, что два из трех захваченных орудий (107мм и 76мм) были нашими же, одно из них было орудием легендарного Богдановского полка, захваченное противником, второе принадлежало 69-му артполку, и было потеряно при прикрытии отступления 287-го полка. Но, обратимся к ходу событий [96]. «383-й полк оказался в сложном положении, но разведкой боем в течение 14 января подразделениями 2-го батальона и 15 января подразделениями 1-го батальона (выяснено) что противник имел около 250 человек пехоты, 2-3 минометных батареи, 10-12 пулеметов, находящихся в дотах и дзотах…».
15 января 1942г, в связи с намерениями высадить снова десант в Судаке, срочно вспомнили о высаженной 10 дней назад группе. По версии советских источников все они ушли к партизанам. Но это неправда. Приведу две радиограммы: «Генову… Районе Судак был высажен транспортом морской десант 200 человек, который должен был соединиться вам. Донесите, что Вам известно тчк». «Сурину … Десант, высаженный Судак, противником рассеян, отдельные группы собираются. 30 сдалось плен, командир и комиссары убиты. Генов». «Отдельных групп» собралось всего 10 человек. Т.е. первый судакский десант был к тому времени полностью уничтожен. Но подготовка второго судакского десанта шла своим чередом.
В 13.00 15.01.42г. из Новороссийска вышел отряд корабельной поддержки десанта. (линкор «Парижская коммуна», эсминцы «Безупречный» и «Железняков») Примерно в это же время вышел и отряд высадки (крейсер «Красный Крым», эсминцы «Сообразительный» и «Шаумян») имея на борту 1170 бойцов и 4 горных 76-мм орудия, все того же, загадочного 226-го полка. Командовал группой высадки, комполка майор Селихов. В пути обе группы кораблей обнаружила воздушная разведка противника.
Чтобы ввести немецкую разведку в заблуждение, корабли взяли ложный курс на Севастополь, а затем вновь на Судак. Корабли, ориентируясь на огни подводных лодок «Щ-201» и «М-55» обозначавших фарватер, вышли в район пункта высадки и в 23.45 отряд корабельной поддержки открыл огонь по району высадки главных сил десанта — судакскому пляжу, который продолжался 40 минут. Высадка продолжалась уже 16-го. В 00.41 16 января канонерская лодка «Красный Аджаристан» и сторожевики начала высадку десанта на судакский пляж. Освободившись от десантников, сторожевые катера подошли к крейсеру «Красный Крым», чтобы обеспечить высадку с крейсера. Противник противодействия высадке не оказал, т.к. был занят подготовкой к разгрому РККА в районе Феодосии.
Черноморский Флот задачу выполнил. Было высажено около 1700 человек, но десант высадили и… опять о нем забыли. Командованию фронта, было уже совсем не до него.
В 17.00 противник произвел сильный минометный налет на боевые порядки 54-го полка. Во время этого налета, в инспекционной поездке, точно так же, как и в случае с Н.И.Крыловым, при минометном обстреле был смертельно ранен начинж Приморской армии полковник Гавриил Павлович Кедринский. Г.И.Ванеев пишет: «В этот день на Мекензиевых горах, раненный осколком мины, погиб начальник инженерных войск Приморской армии полковник Кедринский. Похоронили его со всеми почестями на Малаховом кургане, рядом с бывшим командиром 40-й кавалерийской дивизии полковником Ф.Ф.Кудюровым».
Это не совсем так. Г.П.Кедринский был смертельно ранен, не на Мекензиевых горах, а на склоне Мартынова оврага, причем достаточно близко к городу, (чуть выше развалин 3-го кордона). Найти это место несложно, на месте его ранения бойцы сложили памятный знак (чуть выше родника). Зная дальность стрельбы немецкого миномета, можно точно определить расположение батареи противника. И вот что интересно, оно оказывается гораздо ближе к городу, чем можно было бы предположить, изучая советские карты и схемы. Обследование же укреплений на местности, так же подтверждает тот факт, что противник вышел на расстояние 200м к верховьям Мартынова оврага, в то время как по советским схемам, он находился намного дальше. При этом стоит учитывать, что это будет не расположение пехотных частей, а расположение минометчиков, которые не могут находиться в боевом охранении. Т.е. в 3-м секторе, по состоянию на 15 января, советские войска еще не смогли вернуть свои позиции и выйти к хутору Мекензия (2-й кордон).
Из воспоминаний АВ.Кузнецова: «Перед намеченным наступлением части Севастопольского Оборонительного Района 15 января вели разведку боем, с тем, чтобы улучшить свои позиции, и выявить огневые точки врага. На правом фланге полка, нам особенно мешал большой каменный дом с большим подвалом, стоявший над развилкой дорог, и превращенный противником в укрепленный пункт. Дом с отдельно стоящими постройками и глубокими погребами был окружен окопами и огневыми точками. Бойцам 2-го батальона была поставлена задача попытаться захватить его. 161-й полк был моим родным, и я был уверен, что ребята не подведут. Так оно и вышло. Группа сержанта Белова скрытно подобралась к позициям немцев, но тут произошло неожиданное. Один из бойцов зацепился за колючую проволоку, растянутую на низких железных кольях. Прогремел взрыв. Но в этот момент прогремел взрыв с другой стороны. Это группа разведчиков, обойдя противника с тыла, забросала вход в погреб, где укрывались немцы, гранатами. Воодушевленные неожиданной подмогой, бойцы рванулись в атаку на вражеские пулеметы. Закипела рукопашная схватка, в результате которой враг отошел. Бойцы, засев в доме расстреливали убегающего врага из винтовок. После этого враг открыл ураганный артиллерийский огонь, но было поздно. Отделение сержанта Т.Белова, надежно закрепилось на захваченных позициях. Их трофеями стали два ручных и один тяжелый пулемет, много патронов, и два больших термоса с горячей едой».
Провели разведку боем и бойцы 383-го полка в 3-м секторе. Разведка велась в направлении отм. 192.0 (г.Трапеция)
На следующий день, 16 января должно было начаться всеобщее наступление фронта, вместе с которым должны были начать наступление и части СОР.
16 января 1942г, упредив наступление советских войск всего на несколько часов, противник начал разгром Феодосийской группировки советских войск. По идее командования фронтом одновременно с высадкой в Судаке, должны были высадиться десанты в Евпатории и Алуште, но командующий флотом, которому была поставлена задача, высадить десанты силами СОР и ЧФ, проигнорировал это требование.
Черноморцы ограничившись демонстративными действиями. Не были сформированы даже десантные отряды. Может быть и к лучшему…. В 20 часов эсминец «Смышленый» обстрелял противника в Евпатории, ведя огонь по прожекторам, а базовый тральщик № 27, три сторожевых катера и один торпедный (!) — обстреляли берег в районах Ялты, Алушты и Фороса. Был ли толк обстреливать указанные пункты из крупнокалиберного пулемета торпедного катера? Вряд ли. Да и был ли этот обстрел? Данные о нем в немецких документах найти не удалось.
А в Севастополе было все по-прежнему, немецкая тяжелая артиллерия обстреляла «старые» позиции 114-й батареи в 1,5 км от хут. Дергачи, это было вызвано тем, что на позициях 114-й были начаты работы по демонтажу изношенных орудий. Новые позиции батареи строились в 1 км западнее, с тем, чтобы батарея находилась за линией противодесантного рубежа. В Севастополе, по-прежнему, панически боялись вражеских десантов. У немцев не было ни самолетов, ни частей для высадки, но разведка ЧФ, как и раньше пугала командование десантами и диверсионными группами.
Второй огневой налет был совершен батареями 737-го немецкого дивизиона по колонне грузовиков, перевозившей на дороге Инкерман — Севастополь части 383-го полка. Сведений о потерях найти не удалось.
Вторая атака 161-го полка велась большими силами. Две роты 1-го батальона 161-го полка попытались атаковать в районе аэродрома Бельбек. Артиллерия противника немедленно открыла огонь по атакующим. Огонь на подавление засеченных, по вспышкам, позиций вражеской артиллерии открытии батареи №2, 112, 115 и 111. Отдельный огневой налет был совершен батареей №112 по позициям бывшей батареи № 10. Результаты этих стрельб не наблюдались. 22 самолета МБР-2 совершили ночной налет на аэродром Сарабуз. Результат налета для советских летчиков остался неизвестным.
16 января 1942г. должно было стать днем начала разгрома немецких войск в Крыму, но стал первым днем разгрома советских. В этот день противник, опередив советские войска начал разгром Феодосийской группировки.
Не зная об этом, и выполняя указания фронта, войска Севастопольского оборонительного района в 8ч.30мин. начали артподготовку и в 10 часов перешли в наступление. Основной удар по-прежнему, наносился в 4-м секторе, в направлении отм.133.3, и в направлении бывшего аэродрома Бельбек. Удар вновь наносили силами 514-го и 161 стрелковых полков.
Перешли в наступление в 3-м секторе «командированные» части 1-го сектора.



Откуда в этом районе взялись огневые точки? Все просто, отметка 115.7, это бывший КП 3-го сектора, прикрытый системой укреплений, захваченных в ходе 2-го штурма немцами. В результате двухдневных боев, если верить донесениям, была отбита высота 115.7 и юго-западные скаты отм. 192.0
Отвлекающие удары наносились 7-й бригадой морпехоты в долине Кара-коба и в районе г.Гасфорта. В районе долины Кара-коба удалось существенно потеснить противника. Атаковал в 3-м секторе и 54-й полк, отбросив противника на 700-900м от верховьев Мартынова оврага и захватив удобную для обороны высоту.
Наступлению активно содействовала и авиация СОР, сделав 191 самолетовылет (т.е. по три вылета на каждую исправную машину). Такая активность стала возможной после прихода танкера «Куйбышев», доставившего бензин. По советским данным, были уничтожены: тяжелый танк, 12 минометов, зенитное орудие, до батальона пехоты, подавлено 4 тяжелые батареи. Летчики записали на свой счет еще один «Юнкерс» из StG77. Традиционно принято клеймить позором советскую авиацию за то, что она часто бросала бомбардировщики, без прикрытия истребителей. Немцы зимой 1942года под Севастополем, действовали ничуть не лучше, и как следствие несли ощутимые потери.
В течение дня батареи береговой обороны № 116, 113 и 19 вели огонь на подавление огневых точек и живой силы противника в районах высот 149,8 и 152,6, двух часовен восточнее Комары, южнее дачи Торопова, селения Нижний Чоргунь и Языковая балка. К исходу дня огонь советских батарей сосредоточился на районах старых укреплений восточнее Балаклавы, а также селений Шули и Нижний Чоргунь. Было доложено о подавлении одной минометной батареи, одной автомашины и двух повозок. Корректировщики доложили о том, что рассеяно до роты пехоты. Вместе с тем, корректировщик 116-й береговой батареи Спахов доносил о том, что снаряды береговых батарей, вследствие сильного износа стволов, часто ложатся с недолетом.
Поддерживали наступление береговые батареи №116 и 19 (одним орудием). Эсминец «Смышленый» сделал 115 выстрелов, поддерживая наступление. Ни на одном из участков наступление успеха не имело, несмотря на то, что на участке 514-го полка дошло до штыковых схваток. Завязался штыковой бой и в районе г.Гасфорта, но румыны показали себя крепкими бойцами и в рукопашной, хотя основным камнем преткновения для советской 7-й бригады стали два пулеметных дзота на обратных скатах горы, которые подавить не удалось.
Из воспоминаний Е.И.Жидилова: «16 января после короткой артиллерийско-минометной подготовки четвертый батальон капитана Родина начал наступление. Пользуясь завязавшимися боями на высоте 154,7, капитан Подчашинский быстрым маневром тринадцатой и четырнадцатой стрелковых рот занял окопы боевого охранения немцев восточнее Телеграфной горы и в излучине реки Черной. Немцы пытались оказать сопротивление, но не устояли перед стремительным натиском наших подразделений и отступили на левом фланге на 400 метров и в центре на 100 метров».



Любопытная деталь, но до прихода в 7-ю бригаду, командир 5-го батальона был не моряком, а пограничником. Из воспоминаний Е.И.Жидилова. «Командир пятого батальона капитан Константин Иванович Подчашинский, бывший пограничник, хорошо организовал оборону. Не только человек, но и осторожный зверь не сможет здесь пройти незамеченным. Вся местность перед передним краем минирована, в кустах и в камышовых зарослях расставлены ежи и рогатки из колючей проволоки, подвешены всякие звуковые сигналы. Круглые сутки ведется тщательное наблюдение. Все подступы к передовым окопам находятся под перекрестным обстрелом огневых средств батальона.
В землянках, траншеях в любое время суток можно увидеть высокого стройного капитана. Он любит расхаживать, заложив руки за спину. Подчашинский всегда лично проверяет готовность огневых средств, наличие боеприпасов. Комбат знает настроение каждого бойца, хорошо ли он отдохнул, сыт или голоден.
Константин Иванович всегда спокоен. Голос у него немного хрипловат, но тверд. В разговоре чеканит каждое слово. Педагогическая работа в школе НКВД, где Подчашинский до войны преподавал тактику и топографию, отточила его речь, сделала ее скупой и убедительной.
Он и замечание провинившемуся бойцу делает спокойным и ровным голосом, и все же каждый его упрек на подчиненных действует подчас сильнее строгого взыскания».
17января 1942г. была окончательно разгромлена советская феодосийская группировка, в связи с чем, наступление СОР потеряло всякий смысл. В наступлении 11-я армия была поддержана авиацией созданного в середине января «Специального штаба Крым» (командующий — генерал Риттер фон Грайм). В оперативное подчинение «Специального штаба» перешли группы II и III/StG77, III/KG27, III/KG51, I/KG 100, штаб эскадры JG77 и группа III/JG77, а также разведывательная эскадрилья 4(F)/122.
В Феодосийском котле погибли кадровые 157-я и 236-я дивизии, танковый батальон, два горнострелковых полка, ряд более мелких подразделений. 23-м бойцам 157-й дивизии, удалось пробиться в Судак к десанту. Спустя сутки, к ранее высаженному десанту присоединились бойцы первого батальона 818-го полка 236-й СД, во главе с военкомом Г.С.Чаловым.
Часть бойцов смогла прорваться к своим, на Ак-монайские позиции. Но основные силы в Феодосии были разгромлены. Немцы объявили о захвате 10 тыс. пленных. Советские войска были вынуждены отойти, сократив фронт обороны. Это позволило немцам высвободить пехотные полки 132-й дивизии, и начать ее частичную переброску обратно, в Севастополь. Два пехотных полка дивизии (436 и 437) были подчинены 22-й ПД, что и позволило отразить попытки прорыва советских войск в январе-феврале 1942г. После этого разгрома, часть немецкой авиации, в т.ч. группы пикирующих бомбардировщиков II и III/StG77 и группу III/JG77 немецкое командование временно перебрасывает на другой участок фронта.
Под Севастополем бои продолжались, но продвинуться частям не удалось. Батарея № 116 вместе с батареями № 111 и № 19 вели огонь на подавление огневых точек и пехоты противника в районах восточных скатов Итальянского кладбища и дачи Торопова. Наблюдалось прямое попадание в расположение пехоты противника.
Активно работала и авиация, по советским данным были уничтожены: 2 противотанковых орудия, 2 минометные батареи, 4 трактора, 28 автомашин, до двух рот пехоты. Штурмовики Ил-2 действовали почти без помех. Единственным противником советских самолетов на этом участке, стал немецкий 22-й батальон ПВО, но и он с задачей не справлялся.
Из записей В.Гросса: «Для нашей 12-й пулеметной роты эти летающие броневики стали настоящим кошмаром. Они заходили на наши огневые точки на бреющем полете, и стреляли по нам почти в упор. Спасала только надежная маскировка. Во второй день январского наступления нам выпало много работы. Расчеты только успевали менять раскаленные стволы пулеметов, как вновь приходилось открывать огонь по врагу. Даже старенький трофейный «Шварцлозе» на правом фланге, не знал отдыха. Черные шинели и зеленые телогрейки врага были хорошо различимы на белом снегу, покрывшем склоны холмов. Все больше черных и зеленых точек становились неподвижными, но, на наши позиции накатывались новые волны пехоты врага … Артиллерия противника бездействовала, лишь иногда, со стороны города прилетали тяжелые снаряды, кроша окружающие скалы мощными взрывами». Действительно, в этот день по противнику работали только батареи № 111, 112 и 115 (в строю всего одно орудие). 2-й дивизион 265-го артполка открывал огонь лишь дважды.
К вечеру СОР прекратил наступление. Советские войска в этих боях понесли значительные потери. Остатки двух батальонов 383-го полка и два батальона 1330-го полка после трех дней боев в 3-м секторе направились обратно в 1-й сектор. Особенно тяжелые потери понес 383-й полк, в котором из строя выбыл почти весь офицерский состав.
Но не обошлось и без потерь на батареях. Из воспоминаний Е.А.Игнатовича: «Тройка «юнкерсов», вынырнувшая из-за облаков, попробовала атаковать вслепую, но тут же попала в «объятия» прожекторов. Меняя высоту, попыталась маневрировать, но так или иначе оказывалась под огнем то одного, то другого орудия. Зенитчики стреляли «этажеркой», так назвал этот маневр Павлюк, то есть, на разных высотах. И пусть ни один снаряд не поразил цель, но разрывы ложились угрожающе близко, и отбомбиться фашистам никак не удавалось. Ни этому звену, ни следующему. Увлекшись групповым боем, мы прозевали один «юнкерс». Двигаясь отдельно, он неожиданно свалился из-за туч, сбросил несколько небольших фугасок и тут же растворился во тьме. На Малаховом кургане прогремел взрыв, потрясший весь Камчатский люнет. К тому времени батарея закончила бой, и я, прихватив Жушмана, опрометью бросился к матюхинцам. В считанные минуты мы взлетели на Малахов курган. Обе пушки продолжали обстрел вражеских скоплений на подступах к Северной стороне, и я подумал, что все обошлось. Но Матюхин схватил Жушмана за руку и потащил его в блиндаж: значит, без жертв не обошлось. Бомба, оказывается, угодила в ящик со снарядами, который едва лишь успели поднести к орудию. Подносчика сразило насмерть, тяжело ранило двух номерных и военного корреспондента, только вчера прибывшего на батарею».
Результатом боев 16 и 17 января, с советской стороны стали около 2,5 тыс. раненых и около 1 тыс. убитых. Т.е. всего за два дня мы потеряли 3,5 тыс. бойцов. Оценить потери сложно. Традиционно принято писать, что части СОР вели демонстративное наступление, но…
В демонстративном наступлении таких потерь не бывает. Потери румын составили 280 убитыми и около 500 раненых, потери немецкой стороны неизвестны. Есть данные только по 22-й ПД 327 раненых и 185 убитых. Правда, спустя сутки в 22-й ПД вновь числятся серьезные потери, а советские источники о бое не говорят. Ситуация не совсем понятная.
Танкер «Москва» в охранении эскадренного миноносца «Свободный» прибыл в Севастополь. На танкере было доставлено 3800 т мазута, 620 т бензина. Кроме того, танкер доставил материальную часть нового, 125-го отдельного танкового батальона, всего 29 танков, 13 автомашин и другие грузы.
18 января 1942г., в немецких документах отмечены потери в 744-м пионерном батальоне и в 65-м полку 22-й пехотной дивизии. Кроме того, в документах 744 пионерного батальона указывается, что батальон отразил наступление противника, пробравшегося вдоль Камышловского оврага. Отсутствует информация в советских источниках о действиях 161-го полка в этот день, хотя в донесении немецкого 65-го полка указывается, что «…противник предпринял попытку обхода позиций с фланга по берегу моря». А по советским данным, «войска СОР приводили себя в порядок, и готовились к наступательным действиям». В документах, сообщения об активных действиях советских войск отсутствуют. Объяснить это расхождение пока не удалось.
В Севастополь прибывало пополнение. Транспорт «Абхазия», имея на борту 4516 бойцов маршевого пополнения, 500т продовольствия, 150 т боезапаса и другие грузы, прибыл в Севастополь из Поти. Это было не обычное пополнение, в Севастополь прибыли добровольцы по партийному и комсомольскому призыву.
Еще 27 декабря командованием СОРа было получено уведомление заместителя наркома обороны Е. А. Щаденко о том, что командование Северо-Кавказского военного округа и Краснодарский крайком ВКП(б) при участии партийно-комсомольских организаций отбирают 5000 добровольцев края для участия в обороне Севастополя. Эти добровольцы сводятся в 20 маршевых рот и не позднее 28 декабря должны быть направлены в Севастополь. Они прибыли с задержкой, но это было хорошее пополнение для советских частей.
В этот день вступило в строй второе орудие «новой» 19-й батареи. Из воспоминаний Спахова: «около семи утра было решено опробовать орудия стрельбой по заранее разведанным целям. В качестве объектов были выбраны два дзота противника над Черной речкой. Первую цель удалось накрыть с пятого снаряда, вторую с третьего. Всего было сделано 15 выстрелов вторым орудием». Из того же источника: «18 января 1942 года в районе двух часовен батареей № 113 (Денисенко) было уничтожено два пулемета, взвод пехоты, автомашина и подавлена 1 минометная батарея». Противник в долгу не остался, открыв огонь по засеченной батарее. Повреждений не было.
Основной объем работ по укреплению оборонительных рубежей, был выполнен именно зимой 1942г. Весной объем строительных работ на укреплениях сократился, в связи с тем, что приходилось строить много оборонительных объектов в самом городе и в связи с нехваткой стройматериалов. Зимой же, интенсивно восстанавливались разбитые укрепления и строились новые. Основные усилия военных строителей были направлены именно на укрепление рубежей вокруг города, об инфраструктуре обороны, тогда никто не думал. Никто и не предполагал, что осада огорода затянется надолго. Строились лишь дороги для подвоза войск и боеприпасов, укрытия для личного состава, землянки для размещения войск. Приказом командующего Приморской армией от 18 января в секторах были назначены инженеры секторов:
I сектора — подполковник Я. С. Молоткин, II сектора — майор В. И. Барсуковский, III сектора — майор М. П. Бочаров, IV сектора — майор Я. К. Чураков. После гибели полковника Кедринского, начинжем Приморской армии стал полковник Грабарчук.
Из воспоминаний А.Ф.Хренова: «Московская группа пробыла у нас до 27 января, после чего по приказу штаба фронта отправилась в Новороссийск, а оттуда в Керчь. С ее участием ставились мины, не только привезенные из столицы, но и наши, севастопольские, местного изготовления, которых оказалось намного больше. Всего на переднем крае выставили около 47 тысяч мин, а в глубине обороны — около 24 тысяч. Сверх этого для прикрытия рубежей использовали свыше 700 спиралей Бруно и более 350 малозаметных препятствий. Если же говорить о суммарной мощности минно-взрывных заграждений, то не следует забывать, что с начала обороны до Нового года мы поставили в общей сложности 50 с лишним тысяч мин и фугасов… Переведя дух после декабрьских боев, мы были вынуждены констатировать, что у нас крайне мало подготовленных кадров. Таково было положение почти во всех звеньях. Исключение составляло лишь звено комбатов. Саперные батальоны возглавляли опытные командиры, большинство из которых получило боевую закалку еще в Одессе. Значительно хуже было со средним комсоставом — сказались недавние потери. Не удовлетворяло нас и положение с дивизионными инженерами. Среди них лишь двое имели академическое образование. Подготовка остальных оставляла желать лучшего. Это сказывалось в первую очередь на авторитете дивизионных инженеров, являвшихся помощниками командиров дивизий по инженерной части. И если средних командиров фронт нам уже выделил и мы ожидали их прибытия со дня на день, то тут изменений к лучшему не предвиделось. Тяжелее же всего сложилось дело с рядовым и младшим командным составом. При отражении второго штурма большинство войсковых саперов действовало в составе стрелковых подразделений. Потери в стрелках, пулеметчиках, артиллеристах компенсировались пополнением, прибывавшим с Большой земли и выделяемым за счет местных резервов. Бойцов же, владеющих саперной специальностью, к нам практически не поступало. И готовить их было негде. В результате саперные батальоны дивизий чрезвычайно ослабли, а саперные роты в большинстве полков существовали лишь номинально. …В качестве основной учебной базы мы избрали 82-й отдельный батальон, которым командовал знакомый читателю майор Е. М. Пирус. Опираясь на еще уцелевшие довоенные руководства по боевой подготовке и главным образом на реальный боевой опыт, составили программы краткосрочных сборов и курсов. ».
19 января 1942г., в 3ч.23 минуты санитарный транспорт «Абхазия», забрав 1041 раненых бойцов и командиров, в охранении эсминца «Смышленый» вышел в Туапсе. В лечебных учреждения Приморской армии и флота, на тот момент числится еще 3453 человека раненных во время двух «демонстративных» наступлений января.
В ночь с 19 на 20-е была, наконец, ликвидирована дальнобойная батарея в районе бывшей 10-й батареи. Если говорить точнее, было уничтожено одно, действующее орудие бывшей советской береговой батареи № 10, восстановленное немцами. Для верности взорвали и остальные (не действующие) орудия.
С этой даты обстрелы советских позиций из района бывшей 10-ки прекратились. Советские береговые батареи так же прекратили обстрел этого района. Факт восстановления одного орудия 10-й батареи долго оспаривался (в т.ч. и автором этих строк), однако вынужден признать свою неправоту. Этот факт подтвердился. В мемуарах мичмана Волончука все описано так, как будто разведгруппа уничтожила немецкую дальнобойную батарею. Сложно сказать, где правда. Позиции орудий немецкого 857-го артдивизиона располагались в 1,5 км севернее за высотой Тюльку-оба. Немецкие данные не сообщают об уничтожении орудий. Хотя… может, я и не прав, по странному стечению обстоятельств, в феврале 1942г. в 857-м артдивизионе числится всего три батареи, вместо четырех.
Эта операция связана с высадкой еще одного десанта, о котором нет упоминания ни в одном документе. Речь идет о Мамашайском десанте. Командование фронтом требовало от Севастопольского оборонительного района новых десантов. В частности, Командующий фронтом в уточнение директивы от 8 января, предложил высадить 16-го и 17-го января 1942г. небольшие десанты в районе Мамашай — Кача, с целью воздействовать на ближние тылы противника.
В эти даты высадить десант не удалось, но 19.01.42г. Ф.С. Октябрьский действительно отдал приказ, 20-го января, высадить в устье Качи десант в составе... роты морской пехоты. Высадка производилась катерами МО-4 из состава 1-го и 2-го дивизионов СКА ОВРа СКА-081, СКА-062 и СКА-041. Детали боя уточнить не удалось. Из 126 десантников в живых не осталось никого. Кто же высаживался в районе Мамашая? По «доброй» традиции высаживали… бывших бойцов 8-й бригады морпехоты (1-го формирования).
Самой бригады уже не существовало, но из бойцов, не вошедших в полубатальон Л.П.Головина, сформировали роту и бросили в «отвлекающий» десант. Именно под прикрытием этого "отвлекающего" десанта группе Волончука удалось взорвать остатки 10-й батареи. Кто отражал высадку? По немецким данным, в этот день, отмечены небольшие потери в 560-м отдельном противотанковом дивизионе и в 22-м пионерном батальоне.
ВВС Севастополя действовали в этот день исключительно активно. Ночью 27 МБР-2 бомбили противника в районе Качи, днем весь наличный состав 18-го штурмового авиаполка (9 Ил-2) атаковал позиции противника в районе отм. 103.9, активно действовали истребители, прикрывая город. По советским данным, было уничтожено 28 автомашин, 14 повозок, более взвода пехоты и подавлена тяжелая батарея противника.
19 января Военный совет СОРа дал телеграмму командующему Кавказским фронтом: «Продолжать наступательные действия под Севастополем из-за отсутствия боезапаса невозможно, прошу выделить боезапасы. 19/1 — 42 г. Октябрьский, Кулаков».
В этот день в телефонных переговорах маршалом Василевским была поставлена задача вернуть Феодосию. Кроме того, командующему фронтом был задан вопрос от лица И.В.Сталина о возможности усиления судакского десанта и высадки нового десанта в Феодосии. Восприняв вопрос как приказ, Д.Т.Козлов вновь поставил перед ЧФ задачу в ночь на 21 января высадить десант в Феодосии, в составе горнострелкового полка. Это вызвало бурную ответную реакцию Ф.С.Октябрьского. В адрес наркома ВМФ была направлена телеграмма с просьбой вмешаться и «снять с флота задачу высадки десанта в Феодосию, так как эта операция была исключительно рискованной для флота».
Вечером прибыл транспорт «Потемкин», доставив противотанковый дивизион 386-й дивизии в составе 8шт. 45мм орудий, и 123 бойца.
20 января 1942г. шла вялая артиллерийская дуэль. В этот день в Севастополе появилось «новое» подразделение. И.Е.Петров отдал приказ 027, в котором отмечалось, что на основании приказа командующего ЧФ № 003 от 14 января 1-й Севастопольский полк морской пехоты переформировывается в 8-ю бригаду морской пехоты. По сути, это было абсолютно другое подразделение, не имевшее ничего общего с прежней 8-й бригадой. Пользуясь хорошей оснащенностью 1-го Севастопольского полка вооружением, в него влили часть пополнения, прибывшего на «Абхазии», сформировав 4-й батальон, и назвали все это 8-й бригадой, скрывая тот факт, что бригада практически перестала существовать.
Транспорт «Потемкин» (капитан М. М. Морозов), имея на борту 254 бойца маршевого пополнения, боезапас и продовольствие, прибыл в Севастополь из Туапсе.
В этот день на Черном море бушевал шторм. Отстаивавшиеся на Кавказе корабли, получили серьезные повреждения. Были повреждены крейсера «Красный Крым», «Молотов», «Ворошилов», ряд более мелких кораблей.
ПВО Севастополя по состоянию на 20.01.42г. состояло из 1-го и 2-го зенитно-артиллерийских полков, но, поскольку 1-й аолк был чисто флотским, название «1-й ЗенАП» не прижилось, и полк по традиции продолжали называть 61-м зенитно-артиллерийским полком.
В связи с эвакуацией четкой структуры до 21 ноября 1941г. не было. В этот период, армейцы подчинялись «своему» командованию, флотские - своему. Ситуация обострялась еще и тем, что 19-го ноября из Севастополя убыл командующий ПВО ГБ ЧФ полковник Жилин.
4 декабря 1941г. вышел приказ по Приморской армии подписанный И.Е.Петровым, по которому были сформированы 1-й и 2-й зенитные артиллерийские полки, в которые вошли и флотские и армейские зенитные батареи.
Командующим ПВО был назначен подполковник Трасов, его заместителем стал бывший командир 61-го полка подполковник Горский. Командиром 1-го полка был назначен майор Семенов, 2-го подполковник Кухаренко.
Е.А.Игнатович в своей монографии «ПВО в обороне Севастополя», отстаивая свою «флотскую» точку зрения пишет, что приказы в жизнь воплощены не были, и остались на бумаге. Бывший комендант береговой обороны П.А.Моргунов в своей работе указывал: « Таким образом, в обороне Севастополя остались 61-й зенитный артиллерийский полк четырехдивизионного состава (44 орудия) и три отдельных зенитных дивизиона (92-й, 114-й и сформированный позднее 55-й — 31 орудие среднего и малого калибра), прожекторный батальон (29 прожекторов), три пулеметные роты (12 пулеметов М-4) и рота ВНОС с установкой РУС-2.», т.е. существование армейских зенитчиков полностью игнорировалось.
Но это не так. В документах проходят два полка, и во 2-й зенитный артполк входят и армейские и флотские батареи. В составе флотской зенитной артиллерии, на начало 2-го штурма насчитывается (с учетом плавбатареи №3):
Подвижные: 10шт. 85мм орудий, 4х76мм орудия 1938г., 23х76мм орудия 1931г.
Стационарные: 12 орудий 1915/28г., две «спарки» 81К, 4х34К
Всего 57 орудий среднего калибра. Еще 20шт. 85мм и 14 шт. 76мм орудий числились у армейцев.
Малокалиберная артиллерия
45мм полустационарные 12шт.
37мм подвижные 6 шт.
37мм стационарные 6шт.
Понятие «полустационарное орудие» на практике означало или орудие, установленное на фундамент из деревянных брусьев с отверстиями, скрепляемый длинными шпильками, с металлической опорной плитой, либо корабельное орудие, 21К, установленное на армейский зенитный лафет.
Орудий мало, они все разносистемные, многие из них сильно изношены. И, тем не менее, несмотря на свою малочисленность, зенитные батареи сыграли важную роль в отражении 2-го штурма. Правда, сражаться им пришлось, в основном, с наземным противником.
Рассмотрим состояние ПВО к концу 2-го штурма. Зенитчики понесли достаточно серьезные потери, как в матчасти, так и в личном составе. Потери убитыми составили 147 человек, ранеными 315 человек.



Какие зенитные батареи, на период 2-го штурма остались в городе? Попробую привести перечень. По состоянию на 1.01.1942г. В Севастополе числятся:

61-й ЗенАП
1-й дивизион (батареи № 78(3х85мм), 79(4х76мм), 80(4х76мм))
2-й дивизион (батареи № 229(2х76мм), 75(2х85мм), 81, она же 370 (две спарки 81К 4х 76мм))
3-й дивизион (батареи № 54(4х85мм), 926(2х76мм), 927(3х76мм))
92-й дивизион (батареи № 364 (4х 76мм 1915/28г.), 928(3х85мм), 227(1х76мм))
Прожекторный батальон 61-го полка (двухротного состава)
Зенитно-пулеметный батальон (трехротного состава)
2-й ЗенАП
50-й дивизион (батареи № 501(551), 502(552), 503 (553), 357, 360(459)) Всего 12х45мм, 3х37мм.
114-й дивизион (батареи № 219(4х76мм, 1938г.), 365(1х76мм 1915/28г), 366(1х76мм, 1915/28г.)
19-й дивизион (армейские батареи № 1, 2, 3) 10х85мм
3-й дивизион (армейские батареи № 4,5,6,7) 10х85мм
Прожекторная рота
Зенитно-пулеметная рота
Кроме того, в составе дивизий Приморской армии числились 175-й зенитный дивизион 40-й кавдивизии и 677-й дивизион (4шт. 37мм автоматов, два орудия переданы в 50-й дивизион), розданный по-батарейно между 388-й и 386-й дивизиями. Эта структура, с небольшими изменениями просуществовала до мая 1942г., когда в Севастополе был создан базовый район ПВО.
Что можно сказать, опираясь на эти данные? В Севастополе были оставлены старые орудия и батареи, уже понесшие потери. Так, 229-я батарея, уже в начале ноября 1941г. в отражении воздушного налета и при отражении атаки противника по долине Кара-Коба потеряла одно орудие. 75-я батарея, отражая атаки противника 7-12 ноября, так же потеряла одно орудие. 85мм батарея №80, после всех этих перетасовок оказалась почему-то 76-миллиметровой. Ушла на пополнение потерь матчасти 76мм учебная зенитная батарея ВМУБО.
Современные 85мм орудия, в основном, ушли на Кавказ. Лишь в трех дивизионах, было по одной батарее 85мм орудий. Этот калибр остался в основном только у армейцев.

Глава 38 Конец января.
21 января 1942г. 22 МБР -2 бомбили позиции противника, при ночном взлете с гидроаэродрома в бухте Матюшенко, один самолет (командир Белов) зацепился за радиомачту и разбился. Весь экипаж погиб.
в 7 утра транспорт «Львов», с продовольствием, обмундированием, имея на борту две маршевые роты (300 чел.), прибыл из Поти. Через час прибыл из Туапсе транспорт «Чехов», имея на борту 768 человек маршевого пополнения, армейский боезапас и фураж. Батарея береговой обороны № 116 отстрелялась по дер. Шули, откуда по входящему транспорту открыла огонь 150мм батарея противника. Результат неизвестен, но бтарея противника огонь прекратила. Шесть Ил-2 двумя группами, в сопровождении четырех Як-1 и четырех И-16 штурмовали войска противника. По советским данным, было уничтожено 14 автомашин и до взвода пехоты. На обратном пути один Ил-2, не дойдя до аэродрома, врезался в воду в районе Стрелецкой бухты и затонул; летчик погиб.
Разведка донесла о скоплении вражеской артиллерии на механической тяге в Евпатории. Для уничтожения обнаруженной цели была послана группа в составе пяти пикирующих бомбардировщиков (Пе-2), ведомая майором Ю.К.Пешковым, в состав которой входили экипажи старших лейтенантов И.Е.Корзунова, А.К.Кондрашина, В.А.Мордина, П.И.Николаева. К моменту подхода группы к цели город оказался закрытым туманом, высота нижней кромки которого составляла 200 м. Несмотря на опасность взрыва от своих бомб, летчики произвели удар, уничтожив 15 полевых орудий с тягачами, 20 автомашин с грузом, и без потерь вернулись на аэродром.
Была предпринята попытка отряда ЭПРОН по подъему казематных орудий «Червонной Украины». Спустя три дня, 25 тонным плавкраном удалось поднять два ствола (без станков), без разрушения палубы крейсера. Крейсер планировали поднять, и были начаты подготовительные работы [97]
22 января 1942г. 22 МБР бомбили противника в районе Черекез-Кермена. Результат неизвестен. Ночные налеты советской авиации на противника, безусловно, были малоэффективными. До настоящего времени не найдено никаких свидетельств нанесения противнику какого либо ущерба ночными бомбардировками. К сожалению, бомбардировки велись без разведки, отмечены случаи, бомбардировки своих боевых порядков из-за плохой ориентировки пилотов. Результаты бомбардировок чаще всего оставались неизвестны. Почти каждую ночь, в тяжелейших условияз два десятка машин вылетали на задание, при этом расходовался бензин, авиационные боеприпасы, гибли летчики. Если в январе на задание вылетали 27 МБР-2, то в мае их осталось всего пять. Попробуем оценить эффективность работы наших «ночников» в январе 1942г. В результате налета МБР-2 повреждены три самолета (30%) из группы JG77 два Bf109F-4 и штабной «Физилер-Шторьх». И… все. Мягко говоря, скромный результат для более чем 300 самолетовылетов.
К сожалению и стрельба береговых батарей часто велась без корректировки. Исключение составляли стрельбы по целям 2-го сектора, где огонь корректировался с горы Читаретир постом л-та Спахова. Так, в этот день батареи № 116 и 112 вели огонь по батарее противника в одном километре западнее селения Шули и по колонне подвод на дороге от Качи на Мамашай. Батарея противника замолчала, и две подводы было подбито. Как корректировщик этих стрельб Спахов отдельно отмечал в своих воспоминаниях, что «за 23-24 января 1942 года БС-113 (Денисенко) в районе Гончарного производства уничтожила до роты пехоты и рассеяла до 2-х батальонов».
23 января 1942г. в связи с планами контрудара по Феодосии, (и не без напоминания со стороны Ставки) вновь вспомнили о Судакском десанте. Директивой командующего Кавказским фронтом за № ОП/011 Черноморскому флоту была поставлена задача: в ночь на 23 января высадить десант в районе Судак — Новый Свет в количестве 150 моряков (первый бросок), а затем 1576 бойцов и командиров 554-го полка (командир майор С.И.Забродоцкий).
Командующий Черноморским флотом и СОР Ф.С.Октябрьский приказал начальнику штаба флота, адмиралу Елисееву, находившемуся в Новороссийске, доложить командующему Кавказским фронтом, что в ночь на 23 января десант высадить нельзя, так как только на его переход требовалось 15 часов. Любопытно, но командующий ЧФ общается с командованием фронта опять через заместителя. Ф.С.Октябрьский указывал, что десант можно высадить в ночь на 24 января, «если позволит погода». Как ни странно, в этот день, погода позволила, эсминцу «Бодрый», доставить и выгрузить десантникам 226-го полка боезапас, и погрузив раненых, взять обратный курс. И, как ни странно, этот переход потребовал намного меньше времени, нежели указал командующий ЧФ.
А в Севастополе все оставалось по-прежнему. Части приводили себя в порядок. Приказом командующего Южным фронтом от 23 января 1942 г. 2-я стрелковая дивизия была переименована в 109-ю стрелковую дивизию, а ее полки получили следующую нумерацию: 1330-й стрелковый полк стал 381-м, 383-й стрелковый полк — 602-м, сводный полк НКВД — 456-м, а 51-й артиллерийский полк — 404-м. Однако, дивизия еще десять дней носила прежний номер, т.к. приказ до Севастополя еще не дошел. По образному выражению одного из защитников Севастополя: «Кавказ был рядом, а командование фронтом находилось как будто на другой планете, связь со штабом фронта была только через Новороссийск».
По небоевым причинам, потеряны истребители И-15 бис и И-153. Оба самолета погибли из-за отказа изношенной матчасти.
24 января 1942г., из Новороссийска прибыл крейсер «Коминтерн». На нем было доставлено: 754 бойца и командира маршевого пополнения, 17 пилотов Ейской летной школы, 70 т боезапаса для авиации, 60 тонн боезапаса для артиллерии к 3,5 т антисептиков и перевязочных материалов.
Прикрывая его подход, велся огонь огневым точкам и пехоте противника. Действовали орудия батарей № 116, № 113 и № 111. Их цели находились в районах гончарного производства (Варнутка), западнее селения Алсу, севернее селения Кучка, в районах высоты 126,1 и двух часовен (в 700м от дер. Камары). В результате была подавлена минометная батарея, разбито три дзота и рассеяно до роты пехоты. Как корректировщик этих стрельб Спахов отдельно отмечал в своих воспоминаниях, что «за 23-24 января 1942 года БС-113 (Денисенко) в районе Гончарного производства уничтожила до роты пехоты и рассеяла до 2-х батальонов».
Отряд кораблей третьего по счету Судакского десанта, в составе крейсера «Красный Крым», эсминца «Шаумян», тральщика № 16 и четырех сторожевых катеров под общим командованием капитана 1-го ранга В.А.Андреева, вышел из Новороссийска, имея на борту 1576 бойцов и командиров 554-го полка. Почти одновременно вышли и корабли отряда поддержки эсминцы «Сообразительный» и «Безупречный». Высадка прошла успешно, но из-за шторма всех бойцов высадить не удалось, на борту крейсера Красный Крым остались 250 человек. В 05.05 десантный отряд кораблей снялся с якорей и взял курс на Новороссийск. Всего было высажено около 1300 человек, выгружено 120 тонн боеприпасов, семь тонн продовольствия, два орудия и девять минометов. Но уже спустя два дня противник начал операцию по ликвидации судакской группировки.
Части фронта в наступление не перешли, и это позволило противнику снять с фронта значительные силы. 27-го января десант был полностью уничтожен. Но об этом в штабе фронта ничего известно не было, и 27.01.42 Канонерская лодка «Красный Аджаристан» попыталась доставить боезапас. Из-за плохой погоды канлодка возвратилась в Новороссийск.
28 января эсминец «Безупречный» и два сторожевых катера подошли к району высадки десанта с продовольствием и боезапасом, но обнаружили, что весь берег был занят противником.   Как пишет П.А.Моргунов " ... после тяжелого боя, полк под командованием Селихова был вынужден оставить Судак и соединиться с партизанскими отрядами". К сожалению, все было иначе: «Капалкину    27 ночью 2 1/2 полка немцев танками, артиллерией, авиацией разбили 226 с/п и заняли Судак, котором осталось 700 раненых бойцов, оставшиеся живых главе Селиховым собираются лесу гора Сугут-оба 950 м. Продовольствия нет. У нас собралось всего 100 человек.    Генов Попов».    Действительно, в результате боя с немецкими войсками, из состава двух полков, в живых осталось всего... 126 бойцов, которые и составили отдельный партизанский отряд под командованием Селихова. В Судаке немцы захватили более восьмисот раненых. Судьба их была, мягко, говоря, жуткой. На этом история Судакского десанта заканчивается.
Основной причиной гибели отлично подготовленных кадровых частей, стала обычная несогласованность действий. Войска Кавказского фронта, ради которых и высаживались десанты, в наступление не перешли. Еще до высадки 554-го полка Ставка предлагала снять десант, но сделано это не было.
Но, вернемся к Севастополю. 24 января командование СОРа направило телеграмму заместителю наркома обороны Е. А. Щаденко и заместителю начальника Генерального штаба А. М. Василевскому: «Приморская армия имеет семь дивизий, укомплектованных на 30—40%. Просьба о пополнении людьми и отгрузке боезапаса»
25 января 1942г., немецкая артиллерия обстреливала 2-й и 4-й сектор. При этом один из снарядов, на участке 4-го сектора не разорвался. Выяснилось, что снаряд был выпущен из советского 76мм дивизионного орудия. Противник использовал трофейные пушки для стрельбы по Севастополю.
Восемь ДБ-3, 11 Пе-2 и три Ил-2 нанесли удар по аэродрому врага в Сарабузе. По советским данным, уничтожены шесть «Me-109», и в воздушном бою сбито два самолета. Немецкие источники подтверждают гибель только одного Ме-109 (из III/JG77).
Транспорт «Коммунист» с боезапасом, продовольствием и другими грузами в охранении базового тральщика «Защитник» прибыл из Новороссийска в Севастополь.
25 января был, в основном, завершен ремонт взорвавшейся башни 35-й береговой батареи с заменой тел орудий, но работы по восстановлению башни затянулись еще на месяц. В связи с чем, орудия башни оставались небоеспособными. Стволы хранились на складе в бухте Казачья, и должны были монтироваться железнодорожным краном, который находился в специальном бетонированном укрытии (недалеко от современной территории «Морстроя»). Ремонт был выполнен специалистами завода «Большевик» и севастопольского артремзавода. После этого, бригады были переброшены на ремонт 30-й батареи.
Ночью из Новороссийска прибыл транспорт «Абхазия» с 654 тоннами боезапаса и семью маршевыми ротами.
26 января 1942г. в 20.00 транспорт «Абхазия», имея на борту 480 раненых и 58 т; гильз, в охранении базового тральщика №28 вышел из Севастополя в Новороссийск. В этот день, бригады мастеров С.И.Прокуды и И.Сечко приступили к смене тел на 30-й батарее. Сложность задачи заключалось в невозможности замены стволов штатными средствами: кран был разбит, и, кроме того, его использование было невозможно в связи с близостью противника. Тем не менее, демонтаж старых тел был выполнен в недельный срок, а через 16 дней, 30-я батарея вступила в строй. План выполнения работ был разработан военинженером 1-го ранга А.А.Алексеевым и подполковником Донцом.
Береговая артиллерия, в январе 1941г., оставалась ограниченно боеспособной. Материальная часть батарей была изношена при отражении 2-го штурма. Вошла в строй «новая» батарея № 19, по одному орудию оставалось в строю на 113-й, 116-й и 115-й батарее. Оставалась в строю 111-я. Но большинство орудий требовали ремонта. Расшатались деревянные основания, были полностью изношены тела орудий и лейнера.
Сложность заключалась еще и в том, что завод «Большевик» (бывший Обуховский завод) - основной производитель корабельных орудий, находился в окруженном Ленинграде. Проще было с корабельными орудиями малого калибра (с индексом «К»), но и их не хватало, подмосковный завод им.Калинина, был частично эвакуирован, и сократил выпуск продукции.
Была сделана попытка восстановить изношенную матчасть береговых батарей Севастополя за счет подъема оставшихся орудий крейсера «Червона Украина». П.А. Моргунов докладывал: «Доношу, что батареи №№ 113, 114, 115, вооруженные орудиями, снятыми с крейсера «Червона Украина», в связи с малой живучестью их стволов в настоящее время в значительной мере изношены, что приводит частью к преждевременному падению снарядов на местности. Запасных тел орудий нет, и в связи с полным износом стволов батареи 114, последнюю пришлось вывести из системы артиллерийской обороны базы, а на батареях 113, 115 осталось по одному орудию годному для стрельбы.
Исходя из изложенного, прошу Ваших указаний ЭПРОНу о дополнительных работах по снятию и подъему казематных орудий с крейсера «Червона Украина», которые по имеющимся сведениям имеют незначительный износ и могут быть использованы для обновления укомплектованных батарей»[98].
Заключение ЭПРОН было категоричным: «орудия оставшиеся на крейсере «Червона Украина» снять не представляется никакой возможности. (Можно) Поднять одно орудие в доке с эсминца «Совершенный»»[99].
Казематные орудия с «Червонной Украины» на тот момент поднять не смогли. 25 января капитан 1 ранга Васильев отвечал Моргунову: «на крейсере «Червона Украина» остались только казематные орудия по 130\55 калибру. ЭПРОН не берется снимать без разрушения корпуса-палубы корабля, а это не разрешено Военным Советом Черноморского Флота. Поднято одно орудие с эсминца «Совершенный», сейчас находится в переработке на артремзаводе и его разрешено использовать в случае обороны ГБ Севастополь».
Не было счастья, да несчастье помогло. В ходе высадки под Феодосией на крейсере «Красный Кавказ» было повреждено спаренное 100мм орудие Шкода (на станке Минизини) в связи с этим, было принято решение возобновить работы по подъему орудий с «Червонной Украины». Но это решение было принято позже.
Как это ни парадоксально звучит, но и немецкие войска создавали береговую артиллерию. Урок, полученный в результате высадки советских десантов, не прошел даром. В Крым начали стягивать дивизионы береговой обороны. Зимой 1942г. в Крым прибыли 144-й (3 батареи, установлены в районе Судака) и 145-й (3 батареи) армейские дивизионы береговой артиллерии, был усилен 148-й (3 батареи район Евпатория - Кача) дивизион. Начато формирование 774-го (2 батареи) и переброска 789-го (4 батареи) армейских береговых дивизионов. Создавало свои артдивизионы и Кригсмарине, но прибыли они в Крым чуть позже.
27 января 1942г. В 14.00 войска СОР частью сил второго сектора перешли в наступление с целью улучшить свои позиций в районе высоты 154,7. Еще 23.01.42г. из 1-й румынской горнострелковой бригады в 17-ю армию была передана группа «Skiori Rotta» («красные лыжники»), в связи с чем, румынские части были ослаблены и не смогли оказать сопротивления. В ходе боя удалось отбить высоту полностью, а так же западные и северные скаты г. Чириш-тепе, но далее, части наткнулись на минное поле и артобстрел, и вынуждены были остановиться. Граница прошла по грунтовой дороге, проходящей вдоль высоты Чириш-Тепе.
Транспорты «Львов» и «Восток» с грузом боезапаса, продовольствия и фуража прибыли из Новороссийска в Севастополь. В тот же день, приняв 425 раненых, и группу генерала Галицкого, корабли взяли обратный курс.
С 27 января на крымский аэродром Саки противник перебросил бомбардировочную группу I/KG100. На бывшие советские гидро- и аэродромы в районе Фрайдорфа прибыла торпедоносная эскадрилья 6/KG26. Эти подразделения, специализировались на ведении войны на море. По отчетам штаба «Fliegerfuhrer Sud», состояние аэродромов было отвратительным. В связи с этим, для их реконструкции, было выделено два строительных батальона (521-й и 552-й) и один дорожно-строительный (597-й). Немецкая авиация, действовавшая в районе Керчи, базировалась на аэродромы юга Украины.
27 января вышел приказ наркома ВМФ, которым Особая авиагруппа, а также 16 и 45-я эскадрильи расформировывались, а на их базе создавался 116-й морской разведывательный авиаполк (майор И. Г. Нехаев). Кроме того, все части гидроавиации ВВС ЧФ сводились во 2-ю морскую авиабригаду, командиром которой назначался Герой Советского Союза полковник В. И. Раков.
28 января 1942г. В этот день директивой № 170070, Ставка ВГК реорганизовала Кавказский фронт, разделив его на Крымский фронт и Закавказский военный округ. Т.е. СОР и ЧФ вошли в состав Крымского фронта. Реорганизация должна была завершиться 8-11 февраля 1942г.
Транспорт «Белосток», имея на борту 528 человек маршевого пополнения и боезапас, прибыл в Севастополь. Одновременно прибыл транспорт «Красная Кубань». Наконец, возобновили доставку артиллерии 386-й дивизии. На транспорте прибыл первый (122мм) дивизион 952-го артиллерийского полка. Штаб фронта получил директиву Ставки № 170071, в которой указывалось:
«1. Срок начала операции пересмотреть. Операцию начать лишь по прибытии на Керченский полуостров направленных в ваше распоряжение Ставкой двух танковых бригад и отдельного батальона танков KB, а также после пополнения дивизий русскими и украинцами, как это было указано Ставкой.
2. Основной задачей предстоящей операции иметь помощь войскам Севастопольского укрепленного района, для чего главный удар основной группировкой фронта направить на Карасубазар и выходом в этот район создать угрозу войскам противника, блокирующим Севастополь.
3. Не допускать общего наступления войск Севастопольского оборонительного района, поставив перед ними основной задачей прочную оборону Севастополя на занимаемых позициях. Для наступления с демонстративной целью привлечь лишь незначительные, передовые части оборонительного района.
4. Отказаться от попыток высадить предусмотренные вашими соображениями маломощные морские десанты в Феодосийском порту и в Евпатории и, наоборот, резко усилить десант в районе Судака. Усиление этого десанта начать в ближайшие дни.
5. Предусмотренную в резерв 47-ю армию к началу операции подвести к Ак-Монайским позициям, за стык 4-й и 51-й армий, с целью: а) прочно обеспечить за собой Ак-Монайские позиции на случай контратак противника и б) при прорыве обороны противника армиями первого эшелона немедленно ввести ее в прорыв вслед за прорвавшимися частями и развить успех.
6. Выделением и соответствующим расположением фронтового резерва предусмотреть планом операции обеспечение правого фланга фронта и особенно со стороны Арабатской Стрелки, а в дальнейшем — и со стороны Джанкоя.
7. На основе перечисленных выше указаний командующему фронтом переработать план операции и внести соответствующие изменения в директиву, переданную армиям и флоту.
Переработанный план операции представить на утверждение в Ставку. Т.т. Мехлису и Вечному одновременно представить свои соображения по нему».
29 января 1942г. 1-я румынская горнострелковая бригада попыталась отбить высоту 154.7, но, потеряв до двух взводов, вынуждена была отойти.
Экипажем самолета МБР-2, разбрасывавшего листовки над Мамашайской долиной был засечено передвижение немецкого строительного батальона, юго-западнее дер. Мамашай, в 14 часов весь находившися в строю состав 18-го штурмового авиаполка (3 штурмовика Ил-2) в сопровождении трех И-16 (8-й ИАП) атаковали подразделение на марше. Уничтожено четыре автомашины и пять повозок. Колонна рассеяна.
И.Е.Петров, приказом №0012, продублировал приказ командующего войсками Южного фронта от 23 января. 2-я стрелковая дивизия, официально была переименована в 109-ю. Это было связано с тем, что в общесоюзном перечне уже действовала одна 2-й стрелковая дивизия, а переименование 2-й кавдивизии П.Г.Новикова в стрелковую, не было согласовано с командованием. Теперь эту оплошность исправили. Та же ситуация получилась и с нумерацией вновь установленных береговых батарей, но об этом чуть позже.
К этой дате, частям СОР удалось ликвидировать глубокое вклинивание немецких войск в районе полустанка Мекензиевы горы, и частично выровнять линию обороны. Вместе с тем, площадь оборонительного района вновь сократилась, и теперь уже почти вся территория СОР простреливалась дальнобойной артиллерией противника. Спасал только пересеченный рельеф местности. Оборона проходила по линии:
1-й сектор.
Участок Генуэзская башня - балка Кефало-вриси- высота с современной отметкой 166 (между балкой и старым фортом)- обратные скаты отм. 212.1 занимали 1-й (командир к-н Ружников) и 2-й (командир к-н Кекало) батальоны бывшего сводного полка НКВД (командир Г.А.Рубцов), ставшего, после переименования, 456-м стрелковым полком. 3-й (командир к-н Целовальников) батальон этого полка был в резерве. У немцев на этом участке два старых форта занимал 1-й батальон 124-го полка (72-я ПД), усиленный двумя пионерными ротами.
Участок от левого фланга 456-го полка до пос. Благодать занимал 1-й (командир старший лейтенант Г. М. Говорунов), батальон бывшего 1330го полка, ставшего, по приказу от 23.01.42г. 381-м полком. Далее оборона проходила вдоль дороги от Благодати до дер. Камары. Здесь занимал оборону 2-й батальон этого же полка. От Камаров оборона проходила по противотанковому рву до развалин казармы у подножья г.Гасфорта, но здесь, на тот момент, временно находились части 2-го сектора (2 батальона 386-й СД). Резерв сектора 602-й полк (бывший 383-й). Этот полк должен был заменить бойцов второго сектора в районе Камаров. Сюда же, в 1-й сектор, была начата переброска переформированной 388-й дивизии.
2-й сектор.
Гора Гасфорта делилась линией фронта на две части. При этом Итальянское кладбище и часовня остались за советскими частями. Здесь прочно занимали оборону два батальона 7-й бригады морпехоты 2-й (к-н Гегешидзе) и 5-й (к-н Подчашинский). Артдивизион, минометный дивизион и один батальон бригады находились в резерве на Федюхиных высотах. 1-й батальон бригады занимал высоту 154.7 (над дер. Верхний Чоргунь). Левее линия фронта проходила по высоте Чириш-тепе деля ее между советскими и румынскими войсками. Здесь заняли позиции бойцы 386-й дивизии, которых с тыла «прикрывали» бойцы «новой» 8-й бригады морской пехоты. Напомню, что по сути , это был все тот же 1-й Севастопольский полк, состоявший из бойцов батальона КДуФ, 1-го Перекопского отряда и батальона школы оружия УО. Эта бригада занимала гору Кара-коба и высоты, окружающие гору со стороны долины.
3-й сектор
Далее шли позиции 3-го сектора. Здесь линия фронта проходила в опасной близости к истокам Мартынова оврага. Но в самом овраге сосредотачивались части 345-й дивизии, которую, по сути, сменила 172-я дивизия полковника Ласкина. Огибая рукава оврага, занимали позиции 3-й ПМП, 54-й СП. Далее в районе урочища Горелый лес, стоял 287-й СП, выходя своими позициями к рукаву Камышловского оврага. Вдоль Камышловского оврага, до моста, занимала позиции 79-я бригада. Стык 79-й бригады со 172-й дивизией проходил в районе современного пос. ВИР. Далее вдоль долины Бельбека стояла 172-я дивизия. 90-й полк так же занимал позиции вдоль Бельбекской долины, одним батальоном пересекая ее в 1,5 км восточнее Любимовки. Дале до берега моря в 1,5 км севернее Любимовки стоял 161-й полк.
Количество полевой артиллерии почти не изменилось, если не считать пяти 122мм орудий, прибывших в январе.
30 января 1942г., ночью, 12 самолетов МБР-2 (из вновь созданного, 116-го МРАП) бомбили вражеские войска в селениях Гаджикой, Биюк-Отаркой, Заланкой и Черкез-Кермен. Сброшено 2 тонны бомб и 550 кг листовок.
В 6 утра прибыли лидеры «Харьков» и «Ташкент». Они доставили 1034 человека маршевого пополнения, 201 т боезапаса, около 20 т продовольствия и 5 т хлорки и 3 т медикаментов и перевязочных материалов. Оба корабля сделали по 50 выстрелов без корректировки по позициям противника в 4-м секторе. Результат неизвестен.
Вечером, в 20.10 прибыл транспорт «Пестель» в охранении тральщика «Взрыв» с маршевым пополнением в количестве 506 человек. Кроме того, транспорт доставил 160т. боезапаса 200 т и продовольствия. После разгрузки транспорты приняли на борт группу 326 раненых, для доставки на Большую землю.
Во время Феодосийской операции были первые ощутимые потери транспортного тоннажа. Были потеряны транспорты: «Жан Жорес» (1932г., 3972 тонн, 16.01.42г), "Зырянин" (1919г. 2593тонн, 5.01.42), "Ногин" (1933г., 2109тонн, 5.01.42г.), "Спартаковец» (1939г., 958тонн, 9.01.42г.), "Чатырдаг" (1896г. 980тонн, 9.01.42г.). Почти все транспорты были уничтожены немецкой авиацией. Стоит обратить внимание на то, что транспорты, благодаря малой активности немецкой авиации под Севастополем, в ночное время добирались в Севастополь даже без эскорта.
Ночью 30-го января 1942г. было доставлено первое тело орудия на 30-ю батарею. В ходе транспортировки 52 тонного ствола паровоз с платформой сошел с рельс, в прямой видимости от противника. Ж/д пути к 30-й береговой батарее были досрочно восстановлены силами 20-го Отдельного восстановительного железнодорожного батальона (командир батальона военинженер 1-го ранга Б.М.Фаткин, командир 1-й роты капитан Н.В.Дорохов, политрук этой роты младший политрук И.А.Бутусов). За досрочное восстановление путей, восемь человек батальона были представлены к различным наградам. Однако при восстановлении путей, л/с 1-й роты этого батальона допустил брак. Была плохо засыпана воронка от авиабомбы, и путь под тяжестью платформы просел. Усилиями л/с аварию удалось ликвидировать. Платформу удалось поставить на рельсы домкратами, и платформа ушла за другим стволом.
31 января 1942г.. в 14 часов румынской артиллерией был совершен огневой налет на Балаклаву. В 16 часов немецкая армейская артиллерия начала обстрел города. Корабли ЧФ открыли ответный огонь. Лидер «Ташкент», стоявший на якоре в Северной бухте, выпустил 30 снарядов и подавил 150-мм батарею противника, обстреливавшую Севастополь.
Любопытно, но лидер «Ташкент» находится в Севастополе, именно в тот период, когда в Севастополе находится командующий ЧФ. Действительно, на военно-научной конференции, проходившей после войны, командир лидера к-н 3 ранга Ерошенко, открыто признал, что основной задачей лидера в тот период являлась эвакуация штаба ЧФ в случае обострения обстановки.
С 30 января на крымский аэродром Саки (20 км от Евпатории и 60 км от Севастополя) перелетела бомбардировочная группа I/KG100, а с 31-го перелетает торпедоносная эскадрилья 6/KG26.
Советская авиация под Севастополем, по числу самолетов была сильнее немецкой, но качественно существенно ей уступала. Приведу сводную таблицу, в которой указано количество самолетов (через дробь указано количество самолетов, находящихся в строю).


Часть
7.1.1942
28.1.1942
ДБ-3
2-й минно-торпедный авиаполк
2/2
2/2
Пе-2
40-й бомбардировочный авиаполк
8/6
10/8
Ил-2
18-й штурмовой авиаполк
9/2
9/7
Як-1
8-й истребительный авиаполк
13/5
14/5
И-16

9/5
7/4
И-153

12/8
12/8
МиГ-3
2-я эскадрилья 7-го истребительного полка
8/4
8/5
И-15бис
3-я эскадрилья 3-го истребительного полка
8/7
8/8
ГСТ
80-я отдельная морская эскадрилья
3/3
3/3
Че-2
45-я отдельная морская эскадрилья
2/2
МБР
16, 45, 60-я отдельная морская эскадрилья
20/20
18/18
У-26
95-я ночная авиаэкадрилья
4/3
Разные
в авиамастерских
2 Ил-2,
7 ЛаГГ,
8 Як,
10 И-16,
1 И-153,
4 И-15,
3 МБР
1 Ил-2,
1 МиГ,
1 Як, 1
И-16,
2 И-153
Итого

96/65 в частях 35 в мастерских
93/70 в частях 6 в мастерских

Два И-15 были оборудованы фотоаппаратами и использовались для аэрофотосъемки. Согласно доклада командующего авиацией СОР, под Севастополем авиагруппа понесла за январь следующие потери: в воздушном бою 1шт. Як-1, сбито зенитной артиллерией противника 1шт. Як-1, пропали без вести 1 Пе-2, 1 Ил-2, небоевые потери 1 И-153, 1 И-15бис, 1 МБР-2 (в основном, из-за налетов и обстрелов противника).

Глава 38 Февраль 1942г. Подготовка к наступлению.
1 февраля 1942г. по документам, царило затишье. Но это только по документам. По всему фронту шли мелкие стычки и перестрелки снайперов.
Советские части продолжали строительство укреплений. Работы велись не только силами трех инженерных и пяти строительных батальонов, числившихся в составе армии. В укреплении позиций были задействованы все части. Из воспоминаний пулеметчицы 287-го полка З.Смирновой-Медведевой: « Пехотинцы все как есть ходили с кровавыми мозолями на руках, со сбитыми пальцами. Но каждый солдат продолжал вгрызаться в складки Мекензиевых гор. Трудились круглые сутки, посменно. Основные работы по оборудованию дотов и дзотов проводили ночью, а затем тщательно маскировали сделанное. И конечно, каждый день изучали материальную часть отечественного оружия, привыкали пользоваться трофейным. Благо разведчики порядком поднатащили его.
Фашисты тоже не дремали: укрепляли свои позиции. А разведчики тем временем уходили в поиск, засекали места работ, передавали данные артиллеристам. Те в клочья разносили по ночам все сделанное гитлеровцами за день. Фашисты тоже зорко следили за тем, что делалось у нас. Над нами часами висела немецкая «рама». Обычным делом стали ежедневные артиллерийские и минометные налеты. Враг сосредоточивал силы для нового удара».
В период с января по февраль особенно интенсивно строились дороги в районе плато Мекензиевых гор, для обеспечения подвоза боезапаса и переброски подкреплений. Укреплялись рубежи (особенно в 3-м секторе), в основном, сборными железобетонными дотами, изготовленными на полигоне УВПС №5. Погода и обстрелы противника, не позволяли вести строительство монолитных дотов. Поэтому наиболее распространенным видом сооружений стали СЖБОТы и дзоты. Линия обороны февраля 1942г. четко прослеживается по цепочке укреплений, даже, несмотря на то, что часть из них уничтожены современной «Горбачевской» трассой.
Строили укрепления и немецкие войска, под Севастополем трудились пять пионерных, три строительных и два дорожных батальона противника. Немцы давали названия севастопольским высотам на свой лад. Так Симферопольское шоссе стало Holtitzstasse (в честь командира 16-го пехотного полка) в честь командира 65-го полка хребет от высоты 104.5 до 30-й батареи назвали Hacius kamm. Сама высота 104.5 получила название Масляной горы (Olberg). Современное название высоты 192.0 («г.Трапеция») является немецким. Получили названия и другие высоты вокруг Севастополя. Гора Гасфорта из-за часовни называлась Kappelenberg, соседняя высота (Федюхины высоты) стала «высотой с тропинкой» (Fußweg hohe), и.т.д.
Перед командиром 54-го немецкого корпуса Эриком Хансеном стояла действительно сложная задача: в одиночку удержать позиции под Севастополем. Да, в его подчинение перешла усиленная различными частями 1-я румынская ГСБр, а так же полк 72-й дивизии, в его подчинении оставались усиленная 22-я, а так же 24-я, 50-я дивизии, но все равно, задача оставалась трудной. В частях, остававшихся на позициях под Севастополем, было много артиллерии, но почти не было моторизованных частей. Поэтому оставалось только одно: надежно закрепиться на позициях и надеяться на пассивность войск СОР.
А СОР и флот готовились к выполнению директивы о переходе в наступление. В СОР поступали маршевые пополнения, происходило накапливание боезапаса в армейских и флотских частях.
В 6 утра в Севастополь из Поти прибыли транспорт «Чехов» с 3 ротами маршевого пополнения, 250 тоннами армейского боезапаса (в т.ч. и 107мм снаряды) и армейским зимним обмундированием. Спустя 20 минут прибыл танкер «Передовик» из Новороссийска со 180 тоннами боезапаса и котельной водой. После разгрузки «Чехов», принял на борт 192 раненых, , 48 тонн стреляных артиллерийских гильз, транспорт взял обратный курс.
Любопытно, но большинство советских винтовочных гильз, имеют изношенное горлышко. Это связано с тем, что в Севастополе винтовочные гильзы собирали и перезаряжали. Город начал изготавливать многое, в т.ч. и оружие. Ранее, в Севастополе часто встречались «севастопольские» гранаты: кусок 50мм трубы, длиной 20-25 см, начиненный взрывчаткой, и обмотанный несколькими слоями жести, с насечками. Из воспоминаний Н.И.Крылова: «Такого рода оружие находило применение и на севастопольских рубежах. Над производством огнеметов (ими было оборудовано и несколько танков), налаженным на небольшом заводе «Молот», шефствовала химслужба армии. Ее возглавлял полковник В. С. Ветров. Непосредственно же конструированием огнеметов увлеченно занимался его помощник военный инженер Анатолий Ильич Лещенко, создававший их из «подручных средств» еще в Одессе».
Город изготавливал и самодельные мины в деревянных корпусах-ящиках, щитки и колеса к флотским и «ТиУРовским» «Максимам» и ДШК. Но самое главное, город работал на бытовое обеспечение войск, изготавливая котелки, печки и даже лопаты. «Севастопольские» лопаты часто встречаются в старых окопах. Они представляют собой грубые штамповки, с приваренной трубкой для черенка. Они часто ломались, но это был хоть какой-то инструмент. Из старых, изношенных орудийных 76мм стволов в ж/д мастерских наладили изготовление 82мм минометов.
Так в этот день 2-й батальон дотов и дзотов получил новое оружие: первых четыре 82мм миномета севастопольского производства, они составили батарею в составе 2-го дивизиона дотов П.А.Губичева. Еще четыре батальон получил в апреле. Из воспоминаний И.Ф.Жигачева:
«В марте месяце решился вопрос о получении армейского обмундирования, как наиболее защитного, маскировочного среди молодых, начинающих зеленеть побегов. В апреле батальон получил новое оружие: 82-миллиметровые миномёты - восемь штук. Четыре штуки поставили в районе 1-го окопа, подобрали команду человек 25-30, хорошо не помню. Из ОКОСа прислали специалиста, младшего лейтенанта Якушина Виктора Ивановича, политрука Маценова, старшину 2 статьи.
И вот первая стрельба из миномёта. Начальник боепитания, он же инструктор снайперов, младший лейтенант Андреев сообщил мне, что миномёты поставлены. «Если желаете, приходите, будем пристреливать», - пригласил он меня.
«Сейчас буду»,- ответил я.
Придя на огневую позицию, услышал вопрос: «По кому стрелять?» Время - около пятнадцати часов, немцев видно не было. Вдали паслись лошади противника. «Вот вам настоящая живая мишень. По лошадям и будем пристреливать миномёты. Мин мало, выстрелим пару раз - и хватит», - решил я.
Я смотрел в бинокль, был одет в китель, стояла тёплая погода, появились побеги на деревьях, начала зеленеть трава. После двух выстрелов я убедился: «Стрелять умеете». Попадания обнаружены, т.к. лошади, хромая начали разбегаться в разные стороны. Мы тут же стали обсуждать итоги и дальнейшие задачи миномётчиков, ничего не подозревая, не рассчитывая на ответную стрельбу со стороны противника. Когда я уже заканчивал краткую беседу, рядом с нами упали две мины, а потом и третья, все побежали в окоп. Младшему политруку Маценову попало в большой палец правой руки. И мне попал осколок в левую ягодицу, отделались небольшими перевязками»[100].
Командир батальона Жигачев указывает, что минометы были получены в апреле, но это не совсем так, первые четыре миномета (из восьми) были получены 1-го февраля и в приказе от 5-го февраля 1942г. во 2-м батальоне дотов и дзотов фигурирует минометная батарея. Кроме того, ранен И.Ф.Жигачев был 1-го февраля, поэтому, скорее всего, со временем «испытаний» минометов идет путаница. Но путаница с датами достаточно распространенное явление в воспоминаниях. Любопытно, но в донесении немецкой 24-й дивизии 1.02.1942г. отмечено: «…противник обстрелял табун лошадей 124-го артполка. Две лошади убито, три покалечено».
В 20 часов 13-й разведбат (95-я СД) попытался атаковать противника в районе аэродрома Бельбек, но безуспешно. В донесении немецкой 22-й ПД, отмечено: «65 IR (пехотный полк) В 20ч. 30минут, пользуясь темным временем суток, противник, силами до роты предпринял попытку скрытой атаки. Пулеметным огнем противник был отражен».
В 23:30 в районе отм. 154.7 (немецкое название «Nordnase») была перехвачена румынская разведка, силами до 2-х взводов противник был отбит.
2 февраля 1942г. Противник вел редкий обстрел города. Прибывшее пополнение было распределено по частям. Рабочими артремзавода был завершена деффектация материальной части и ремонт поврежденных орудий дотов и береговых батарей. Выявилась существенная нехватка орудий для установки на батареях и в дотах. По данным отчетов береговой артиллерии 2 февраля на батареях № 114 и № 112 была закончена смена тел. Для замены тел орудий на 114-й были использованы два тела казематных орудий правого борта (износ 0% и 2%) поднятых ЭПРОН [101]. На 112-й был отремонтирован станок, и установлены тела 130мм орудий Б-13 с потопленного ЭМ «Совершенный». Одно тело орудия, было поднято из затопленного дока, при подъеме корпуса ЭМ, второе орудие было восстановлено на артремзаводе. Старые тела, орудий Б-13, имевшие вздутия и повреждения были направлены на дефектацию, ремонт и замену лейнеров. По данным отчетов береговой артиллерии указаны другие номера батарей (114 и 116), но это путаница, возникшая в связи со сменой номеров.
Все дело в том, что циркуляром НШ Береговой обороны ГВМБ, после получения соответствующих указаний из главного военно-морского штаба, была сменена нумерация батарей и дивизионов береговой обороны. Нумерация приведена в соответствие с общесоюзной. 4-й дивизион стал 177-м Изменились и номера батарей 111-я батарея стала 701-й, 112-я -702-й, 113-я-703-й и.т.д. Именно этой нумерацией пользуется П.А.Моргунов в своей книге «Героический Севастополь».
Но спустя три недели вышел циркуляр начальника штаба ЧФ, в котором нумерация батарей была иной, по дивизионам. В 177-й дивизион вошли батареи № 701(111), 702(113), 703(114) и 704(115). 116-я вошедшая в 3-й артдивизион стала 705-й, а 112-я (2-й дивизион)- 706-й. Из-за этого 116-ю батарею часто путают с 706-й (112-й). Учитывая то, что выделялись тела орудий Б-13, а не обр. 1913г. (ОСЗ-Виккерса) то в данном случае речь идет именно о 112-й.
За счет орудий, снятых из дотов была полностью восстановлена береговая батарея № 2 (4х100мм орудия), произведена замена лейнеров. Средний износ установленных орудий составил 27-30%. Орудия были установлены рассредоточено. Два орудия установили на холме на бывших позициях старой царской батареи № 4, перестроив дворики батареи, а два внизу, одно перед массивом бывшей 5-й батареи, второе на берегу бухты Матюшенко.
Были сняты и три одиночных 130мм орудия (Б-13), установленные перед и во время второго штурма. Их орудия были направлены в артмастерские для ремонта.
3 февраля 1942г. Реорганизация частей СОР продолжалась. Приказом И.Е.Петрова за № 044 397-й артиллерийский полк 95-й стрелковой дивизии ввиду малочисленности (в нем оставалось всего пять исправных 76мм орудий) был расформирован. Личный состав и остатки техники были влиты в 57-й артиллерийский полк той же дивизии. Во исполнение решения Военного совета фронта, по приказу И.Е.Петрова за № 048, 79-я стрелковая бригада стала именоваться «морской стрелковой бригадой».
Лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь. На лидере доставлено 914 человек маршевого пополнения. Из Поти прибыл транспорт «Белосток» имея на борту 1,5 тыс. бойцов маршевого пополнения, боезапас и продовольствие.
Между советскими и немецкими войсками, все это время происходили мелкие стычки, началась снайперская перестрелка. Из воспоминаний З.Смирновой -Медведевой. «Разведчики ушли еще вечером. Группу повел Василий Кожевников, недавно возвратившийся из госпиталя. Ждать мне пришлось недолго. В траншее послышался шум. Потом ребята внесли на плащ-палатке раненого. Я сразу узнала его — это был снайпер Володя Заря. Но с разведчиками он не ходил.
— Что случилось? — спросила я.
— Давай, сестренка, по порядку. Сначала дело, — басом сказал Кожевников.
Он снова выглядел здоровяком, словно и не было тяжелого ранения. Только когда я перевязала снайпера, Кожевников добавил:
— Мы с Сизовым наткнулись на него на обратном пути. Лежал в обнимку с мертвым фашистом.
...Едва наступали сумерки, Володя Заря обычно отправлялся на охоту. Он пробирался ползком на ничейную полосу и устраивался в заранее оборудованной засаде.
Ничейная полоса, где действовал Володя, представляла собой голое место с расщепленными пнями, с остатками скошенного орудийным и пулеметным огнем кустарника, с грудами камней и множеством разнокалиберных воронок, припорошенных снегом.
В тот день, когда случилась беда, снайпер благополучно миновал большую часть пути. Ему оставалось проползти буквально несколько метров до груды заснеженных камней возле трех тонких расщепленных пеньков, где находился «секрет». В сумерки, как известно, освещение быстро меняется и очертания предметов расплываются, теряют привычную форму. Володе тоже показалось, что груда камней, за которой он прятался много дней, стала вроде более пологой. Пригляделся внимательнее — все, как было, но за камнями что-то едва заметно шевельнулось.
«Померещилось», — решил Заря. И пополз дальше. Вот и засада — горка камней, а за ней аккуратный окопчик в неглубокой воронке от снаряда. Заря остановился, чтобы перевести дух перед последним рывком. В тот же миг из его окопчика вылетел гитлеровец с ножом.
Володя вскочил на ноги, вскинул снайперскую винтовку, нажал спусковой крючок. Выстрела не последовало — какой же снайпер пробирается к засаде с загнанным в ствол патроном?..
Разозлившись, Заря перехватил винтовку за ствол, замахнулся, но немец упредил его.
Падая, Володя ударился головой о камень. В глазах помутилось, но сознания не потерял. Может, потому, что очень четко видел над собой нож. Второго удара гитлеровец нанести не смог. Снайпер размозжил ему голову попавшим под руку камнем...»
4 февраля 1942г. батареи береговой обороны № 19, 114 и 116 подавили 2 миномётные и 4 артиллерийские батареи противника в районе дер. Дуванкой, высот Яйла-баш и Кая-баш. Состав немецких войск в 4-м секторе несколько поменялся. На позициях числится та же 22-я ПД, но в нее входят 16-й ПП, три пехотных полка 132-й ПД (436-й, 437-й, 438-й), 22 артиллерийский полк и 744 пионерный батальон. Кроме того, в полосе 22-й ПД находятся 560-й отдельный противотанковый дивизион, 815-й (305мм мортиры) и 857-й (210мм мортиры) тяжелые артдивизионы. В резерве 65-й и 47-й пехотные полки [102]. Т.е. после советских атак 16-го января в секторе появился 438-й полк 132-й ПД.
5 февраля 1942г. продолжалось строительство оборонительных рубежей и реорганизация частей. Был издан приказ И.Е.Петрова № 052:
1. В связи с изменением оперативной обстановки и выявленными в ходе боевых действий требованиями боевого использования средств противотанковой обороны артиллерийские доты и пулеметные дзоты числить в составе Береговой обороны Главной военно-морской базы Черноморского флота:
а) первый батальон дотов (командир — майор Ведьмедь, военком — старший политрук Антонов) в составе 14 артиллерийских дотов и роты в составе 18 пулеметных дзотов (вместе с 7-й отдельной батареей дотов);
б) второй батальон дотов (командир — воентехник I ранга
П.А. Губичев, военком — политрук А. И. Ткач) в составе 8 артиллерийских дотов, роты в составе 21 пулеметного дзота и батареи 82-мм минометов;
в) третий батальон дотов (командир — старший лейтенант Малахов, военком — политрук Липин) в составе 13 артиллерийских дотов и роты в составе 21 пулеметного дзота;
г) четвертый батальон дотов (командир — старший лейтенант Жигачев, военком — старший политрук Старев) в составе 10 артиллерийских дотов и роты в составе 13 пулеметных дзотов;
д) артиллерийский дот №11 (100мм) и вновь установленный дот № 11а (100 мм) числить в составе береговой батареи № 115.
2. В оперативном отношении батальоны и отдельные батареи подчинить:
коменданту I сектора — 1-й батальон дотов и 7-ю отдельную батарею дотов, находившуюся в районе Балаклавы;
коменданту II сектора — 2-й батальон дотов и 3-й батальон дотов через командира 8-й бригады морской пехоты;
коменданту III сектора — 4-й батальон дотов (без 1-й батареи и взвода 2-й батареи);
коменданту IV сектора — 1-ю батарею и 1-й взвод 2-й батареи 4-го батальона дотов.
Командирам батальонов по указанию комендантов секторов установить систему управления огневыми стационарными средствами, приданными секторам.
Начальнику тыла и начальнику снабжения армии зачислить указанные батальоны на все виды армейского довольствия.
Комендантам секторов лично проинспектировать состояние подразделений дотов и дзотов и дать указания командирам батальонов по организации боевого управления.
Результаты инспекции состояния весьма любопытны. В отчетах указано наличие личного состава, состояние орудий их износ, и состояние укреплений. Несмотря на то, что по утверждениям советских историков все 82 дота были построены еще до 1-го ноября, по состоянию на 5.02.42г. во 2-м батальоне два орудия числятся на временных открытых орудийных позициях (№ 27 и 28), одно числится в ремонте. В третьем батальоне четыре 45мм орудия и одно 76мм числятся на временных позициях.
В 4-м батальоне 8 орудий числятся на временных позициях. Упомянутый в приказе дот № 11 имеет износ 205%, а дот № 11А не существует в природе, есть только орудие. Его построили уже после передачи орудия в состав батареи (строительство велось с 8.02.42г. по 23.02.42). Это подтверждает и дата, процарапанная на свежем бетоне у входа в погреб.
Упомянутые в приказе дзоты на деле таковыми не являются, это сборные железобетонные доты.
В 1-м батальоне дотов числится 355 человек, во втором 287, в третьем 317 человек, по 4-му батальону почему-то данных ни по орудиям, ни по личному составу, нет, документы утрачены. Батальоны дотов и дзотов были созданы на базе нескольких подразделений, оборонявших Севастополь и до 18 марта 1942г. являлись отдельными (не объединнными в единую войсковую часть).
1-й батальон дотов и дзотов был создан на базе 6-й группы дотов (без управления) и личного состава, выделенного из 2-го батальона 383-го полка (бывший батальон запасного артполка), вернувшегося из «командировки» в 3-й сектор. Командир 1-го батальона капитан С.А.Ведмедь, ранее числился командиром учебного дивизиона запасного артполка.
2-й батальон был сформирован на базе остатков школы связи учебного отряда. Командир батальона, бывший командир батальона школы связи воентехник 1-го ранга (старший лейтенант) П.А.Губичев.
3-й батальон был создан на базе 1-го управления дотов.
4-й батальон был сформирован на базе батальона электромеханической школы. В батальон были влиты остатки 2, 3 , 4 и 5-го управлений дотов. Любопытно и то, что официально, эти подразделения вообще не существовали. И даже после войны, при назначении пенсий, офицеров, служивших в батальонах дотов и дзотов, провели по штатам Запасного артполка (который был расформирован еще 18 ноября 1941г).
6 февраля 1942г. три У-2 ночью «бомбили» войска противника … листовками. В районе Кача, Альма-Тамак и Евпатория было сброшено 39 000 листовок на румынском и 38 000 -на немецком языках. Всего сброшено 500кг листовок.
Противник произвел огневой налет на 365-ю зенитную батарею и Кордон №1, где в этот момент шло восстановление укреплений.
Были начаты работы по подъему оставшихся казематных орудий крейсера «Червона Украина». В общем, это была личная инициатива ЭПРОНовцев, вызвавшихся поднять орудия без разрушения корпуса. Руководителями подъёма были: мичман Литвинов; мичман Чертан, главный боцман мичман Кузима Яков Иванович, мичман Мищенко. Работа была сопряжена с большим риском, т.к. при этом приходилось работать внутри корпуса корабля, но и с этой задачей удалось успешно справиться. Подготовительные работы шли с 6 по 25 февраля, а с начала марта 1942 года по приказу командующего Черноморским флотом снова начались судоподъемные работы на затонувшем крейсере. Были подняты все оставшиеся на борту орудия, в первую очередь 130-мм казематные пушки. Одна наиболее исправная спаренная 100-мм зенитная установка, была передана на крейсер «Красный Кавказ», стоявший к тому времени в ремонте [104].
Командование фронтом не оставляло мысли о наступлении. Директивой № 0350/оп Военного совета Крымского фронта поставлена задача: войскам фронта быть готовыми к переходу в наступление с целью окружения и уничтожения феодосийской группировки противника. Новый срок для наступления был намечен на 13 февраля.
Черноморскому флоту были поставлены следующие задачи: СОР должен был, «…прочно удерживая свои рубежи, начать наступление в направлении на Бахчисарай с целью воспрепятствовать отводу немецких войск от Севастополя на керченское направление; корабельный состав флота — поддерживать артиллерийским огнем наступление 44-й армии и в ночь на третий день операции провести демонстративную высадку десанта в районе Алушты, а также противодействовать артиллерийским огнем передвижениям войск противника по дорогам Ялта — Феодосия».
Специалистами з-да «Большевик» и артремзавода были завершены работы по смене стволов на первой башне 30-й батареи. Было принято решение о том, что батарея временно не будет участвовать в артподдержке войск до особого распоряжения. Даже старые стволы, лежавшие возле батареи были замаскированы. Был расчет на то, что смена стволов на батарее прошла незамеченной. Так ли это было на самом деле?
Увы, нет. 3 и 4 февраля наблюдателями немецкого 22-го артполка (22-й ПД) были замечены работы, производившиеся по замене стволов, о чем в штаб была сделано донесение [105].
7 февраля 1942г. рано утром из Новороссийска в Севастополь прибыл танкер «Москва» с мазутом и бензином, в сопровождении лидера «Харьков». Лидер имел на борту 297 человек маршевого, пополнения и флотский 130мм боезапас. Спустя час из Туапсе прибыл транспорт «Пестель», который доставил 190 человек маршевого пополнения, армейский боезапас и продовольствие. Вечером, «Пестель» принял на борт 230 раненых, 92 гражданских специалистов (в т.ч. и бригады з-да «Большевик»), 15 т артиллерийских гильз и взял обратный курс на Туапсе.
Командующий ЧФ, в телеграмме на имя заместителя народного комиссара обороны Л.З.Мехлиса, отмечал, что начальник тыла фронта планирует все перевозки только для войск Керченского полуострова, забывая о Севастополе. Кроме того, Приморская армия совершенно не обес­печена даже продовольствием и просил Л.З.Мехлиса лично решить эти вопросы. К сожалению, действительно, снабжение Севастополя продовольствием было недостаточным, отмечены случаи «окопной болезни», в частях появилась цинга.
В городе, только в боевых частях находилось около 60 тыс. человек, и снабжение продовольствием в зимний период, являлось довольно сложной задачей. Сложность заключалась еще и в том, что на Северной стороне возникла проблема с водой. Единственный водозабор находился напротив деревни Бельбек, и был поврежден противником. Северная сторона перешла полностью на местные источники водоснабжения. Особенно трудно было с водой на участке 79-й морской стрелковой бригады. Родники находились внизу, в Камышловском овраге, а эта территория простреливалась противником. Для бригады выделили два больших старых резиновых кранца, которые использовали как емкости для воды, разместив их в специально вырубленных ямах. Но вода была нужна не только людям. Вода заливалась и в кожухи пулеметов. Поэтому, в Севастополе из оцинкованных цементных бочонков изготовили два десятка стальных кубических емкостей для воды и установили их в окопах 79-й бригады.
Немецкий 22-й артиллерийский полк произвел плановый обстрел советских позиций, выпустив, в общей сложности, 187 снарядов. В ответ лидер «Харьков», стоя на якоре в бухте, произвел 33 выстрела по высоте 133.3 и по району в 2,5 км от Любимовки.
8 февраля 1942г. Чтобы там ни говорили про тов. Мехлиса, вопросы он решал быстро, уже в 02.43 транспорт «Чехов» с боезапасом и продовольствием прибыл из Поти в Севастополь. В связи с участившимися обстрелами немецкой артиллерии для прикрытия подхода транспорта была поставлена дымзавеса.
Из воспоминаний Евсеева. «Когда впервые применили завесу, одна из них, гонимая ветром, поползла с Северной бухты по Инкерманской долине к линии фронта и доставила нам неприятные минуты. — Газы, газы! — стали кричать бойцы. Действительно, с левого фланга на нас ползло по земле огромное светло-серое облако, за которым абсолютно ничего не было видно. Вскоре оно окутало людей со всех сторон. Успокоились все, лишь, когда пришло разъяснение, какой это дым. Та же самая дымовая завеса поползла и в расположение врага. Немцы, ведшие до этого артиллерийский и минометный огонь, мгновенно его прекратили. Наступила торжественная тишина. Прошло минут пять. Затем вдруг разразился сильнейший пулеметно-автоматный огонь. Это испугались фашисты, что мы атакуем их под прикрытием завесы» [106].
После разгрузки, транспорт «Чехов», вместе с танкером «Москва, прибывшим накануне, в 20.30, покинул бухту. На транспорте находились 131 раненый, 73 пассажира, 59 т гильз. На танкере вывозилось имущество ЧФ: обмундирование, койки, матрасы и пр. грузы тыла Черноморского флота.
Выполняя план обстрела Севастополя, немецкий 815-й мортирный дивизион и армейская дальнобойная артиллерия начали обстрел советских частей в 4-м секторе. Огонь велся в том числе и по 30-й батарее, т.к. были засечены работы по ее ремонту. В течение января противник выпустил по башенной батарее № 30, не много ни мало, 703 снаряда калибра 105-305-мм и 139 мин, но особенно интенсивно ее «обработали» 8 февраля.
В ответ открыли огонь батареи 57-го и 256-го корпусного артполка. Чуть позже открыли огонь 112-я и 2-я батареи.
Из книги Мусьякова «Подвиг 30-й батареи»: «8 февраля немцы начали палить по батарее с раннего утра. Дымзавеса не помогала: высота была так пристреляна немцами, что снаряды и крупнокалиберные мины ложились точно на огневой позиции батареи. Деревянные детали маскировки сгорели, сетка тоже, а работы уже приближались к концу. Оставалось поставить последний ствол. Среди разрывов, в желтом дыму, грязные, закоптелые краснофлотцы метались по бугру, восстанавливая то, что так легко разрушал враг. Взрывы снарядов, свист и шипение раскаленных осколков, падающих в грязь, смешанную с мокрым снегом, стоны тяжелораненых, крики старшин, руководивших работами, — все это сливалось в какой-то зловещий клубок звуков, давило на психику бойцов.
На помощь пришли армейские и флотские батареи. Десятки стволов посылали врагу грозный и беспощадный ответ. Особенно хорошо помогал батарейцам армейский артиллерийский полк полковника Богданова.
Вот все реже и реже стали залетать на батарею фашистские снаряды, а вскоре враг и совсем прекратил огонь. На поверхность холма вышли десятки новых бойцов. А санитары и санитарки на окровавленных носилках все несли и несли убитых и изувеченных людей. Вот пронесли тела краснофлотцев Сей и Кравченко с закрытыми плащ-палаткой лицами. Погиб и рабочий-слесарь Григорий Вулейко. Медленно ползли под бетон раненые, способные передвигаться. Казалось, может дрогнуть и сердце человека с самыми крепкими нервами. Но на батарее были люди крепче стали, каждая новая жертва лишь усиливала их ненависть к врагу»[107].
На башенной батарее № 30 были повреждены прожекторная автомашина, грузовая автомашина, и сожжена маскировка башни. Досадно, но …
Эти потери оказались нанесены своей же батареей 57-го АП, которая обстреливая противника, в силу износа матчасти, и вероятно неточного подсчитанных исходных данных ошибочно накрыла батарею № 30 [108].
Спустя час открыли огонь две тяжелых батареи 49-го артиллерийского полка (HАrКо 306) из района Биюк-Отаркой. Всего выпущено 44шт.  21см и 88шт. 15см снарядов. Огонь велся при корректировке с самолета.
В ответ, в 13 часов лидер «Харьков» выпустил 30 снарядов по дер. Биюк-Отаркой, а с наступлением темноты, 12 МБР-2 бомбили вражеские войска в районах Эски-Эли, Мамашай и Языковой балки. По советским данным, результат неизвестен. По немецким данным 7 человек ранено, двое убито, потерь матчасти нет.
Немецкими войсками была сделана попытка обстрелять советские части в 1-м секторе, установив орудия на высоте 386.6, но неудачно. Огнем 19-й и 116-й береговых батарей, два 7,5 см орудия, установленные на высоте, были приведены к молчанию [108] .
Обработка немецких позиций листовками продолжалась. Ночью три У-2 разбросали 48 000 листовок (750кг) в Евпатории, Каче и Бахчисарае. Немецкие самолеты в долгу не оставались: советские позиции так же были засеяны листовками. Листовки были на русском, грузинском, украинском, татарском, и даже, на армянском языке.

Отношения флота и фронта оставались сложными. Накануне, 7-го февраля 1942г. Командующий ЧФ запросил командование Крымского фронта какой вид действий следует предпринять в Алуште. Произвести ли в районе Алушты высадку демонстративного десанта или демонстрацию высадки, т.е. высаженную небольшую группу сразу же взять обратно на корабли. В ответ на запрос командующего Черноморским флотом и СОР от 7 февраля начальник штаба Крымского фронта сообщил, что командующий фронтом приказал в ночь на третий день операции произвести демонстрацию высадки десанта в районе Алушты средствами флота.
9 февраля 1942г. противник, в ночь с 8 на 9 февраля 1942г. установил в старом форте на высоте 386.6 две батареи, которые с рассветом открыли огонь. Дорога, со стороны противника на высоту отсутствует, поэтому, не совсем понятно, каким образом, удалось затащить пушки на высоту.
Ответ был найден в румынских документах. Две батареи 7,5 см горных орудий 1-го горного артиллерийского дивизиона (орудия чешского производства «Шкода») 1-й ГСБр, были разобраны, и доставлены на ослах и татарских лошадях к месту, где их и собрали. Одну батарею установили на высоте 440.8, вторую в старом форте на высоте 386.6, используя старые укрытия для 76мм орудий царского времени. Но…
Идея оказалась неудачной, огнем 152мм орудий дивизионного 404-го (бывшего армейского 51-го) полка противник был подавлен.
Удачно отстрелялась и батарея № 112 (по старой нумерации). В районе Качи был взорван склад боеприпасов. По немецким отчетам не повезло 144-му дивизиону береговой обороны, а точнее батарее в пос. Кача. Склад боезапаса принадлежал ей. Не повезло и батарее немецкого 815-го дивизиона [110], которая была накрыта на марше огнем лидера «Харьков». Лидер выпустил всего девять снарядов, но с третьего снаряда корпост доложил о накрытии. Немецкие документы подтверждают потерю тягача, двух грузовиков и 12 человек убитыми и ранеными. Советские батареи после второго штурма, действовали намного более успешно, т.к. артдивизионам была предоставлена большая свобода в выборе целей.
Отстрелявшись, лидер «Харьков» в 18.23 лидер вышел из базы и взял курс на Туапсе.
10 февраля 1942г. в 4 утра 14 МБР-2 и 2 ГСТ бомбили войска противника в районе Черекез-Кермен и хутора Мекензия.
Орудия немецкого 815-го артдивизиона продолжили обстрел 30-й батареи, выпустив 36 снарядов, калибром 305мм. Результатом обстрела стало уничтожение одного самодельного 45мм орудия («стволика»). В ответ, в 14 часов три Ил-2 в сопровождении двух И-16 и двух Як-1 штурмовали колонну этого же дивизиона на марше по дороге Кача — Мамашай, перехватив ее при передислокации. Советские войска научились ловить противника и бить его тогда, когда он не мог дать отпора.
Вновь отличилась 116-я батарея (тогда она числилась 706-й), накрыв взвод румынской пехоты в 2 км. к северо-востоку от выс. 154.7 (на высоте 174.0).
Немецкая 15 см дальнобойная батарея (737 АД) открыла огонь из района Черекез-Кермен. После открытия огня советскими 19-й и 116-й батареями противник огонь прекратил.
Для подготовки намеченного наступления, начальник Генштаба запросил данные о численности Приморской армии.
Питание в частях, за счет старых запасов, было еще приличным, но паек становился все скуднее. Из воспоминаний Евсеева (7-я бригада МП): «На первое были поданы щи, на второе — пшенная каша, и на третье — компот. Я бы сказал — хороший был обед. Он прошел весьма быстро, и, пока мы курили, обеденный стол вновь превратился в рабочий». Но стоит обратить внимание, это воспоминания офицера, из части, получавшей флотский паек. А, в общем, снабжение войск продовольствием и фуражом становилось все большей проблемой.
11 февраля 1942г. в 02.15 транспорт «Львов» с боезапасом и продовольствием прибыл из Новороссийска в Севастополь, а в 19.13, имея на борту 112 раненых, 40 т гильз и другой груз, вышел в Туапсе. 116-я батарея вела огонь по району «две часовни» в 2,5 км от дер. Камары.
На рассвете 14 МБР-2 бомбили противника в районе Мамашай-Эски-Эли.
В 08.25 сторожевой катер № 063, стоявший в дозоре у входа в бухту, был атакован четырьмя «Me-109» и буквально расстрелян, но остался на плаву. Противника отогнала противокатерная батарея №8 (на мысу Александровский). Этот случай послужил толчком для усиления зенитной батареи на Константиновском форте. До войны вход в бухту прикрывался батареей зенитных автоматов № 357. После эвакуации батареи на Кавказ, ее место занял огневой взвод (три 37мм зенитных автомата) батареи № 360.
Второй огневой взвод этой батареи находился на бывшей батарее №4 (у современного катерного причала). Для обеспечения высадок с боевых кораблей, и транспортов в декабре 1941г. два морских зенитных автомата, этого взвода были установлены на грузовики. На Константиновском осталось всего одно 37мм орудие и установка М-4 (счетверенный зенитный «Максим»). 14 февраля 1942г. принимается решение об установке на крыше форта зенитного автомата 66К. Этой зенитной установки, в Севастополе по документам не было, и ряд авторов (в т.ч. и я) оспаривали ее наличие в Севастополе.
Должен признать свою неправоту. Ее действительно смогли вывезти при эвакуации с Феодосийского полигона. Сложность заключалась в том, что башня требовала подачи электроэнергии и охлаждающей воды. Но и эти проблемы в дальнейшем, были решены. Батарея морских зенитных автоматов № 360 в феврале 1942г. получила новый номер (№459) и располагалась в двух точках: на «старой» 4-й батарее и на Константиновском форте. Два зенитных орудия составляли подвижный резерв.
На запрос Генштаба от 10 февраля 1942г, Ф.С.Октябрьский сообщил о численности СОР: «1. Приморская армия в составе: 7 стрелковых дивизий, 1 кавалерийской дивизии, 2 танковых батальонов, 2 армейских артиллерийских полков, 1 отдельного минометного дивизиона и 1 гвардейского минометного дивизиона («катюши») общей численностью 69853 человека, в том числе штыков 21 454, сабель—1173, в артиллерии 14 883 человека и в автобронетанковых частях»—450 человек.
7, 8 и 79-я бригады морской пехоты 81, 2-й Перекопский и 3-й полки морской пехоты, находящиеся в оперативном подчинении Приморской армии,— 12 128 человек.
Береговая оборона численностью 4096 человек (артиллерийские и специальные части)
Части ВВС и противовоздушной обороны; всего в ПВО — 3153 человека.
Охрана водного района и корабли флота, базирующиеся на Главную базу.
Протяженность фронта — 36 км. Плотность на 1 км фронта: Орудий разных калибров — 5,3. Средних и крупных минометов — 10,8. Станковых пулеметов — 13,6. Ручных пулеметов — 22,0.
Из этого количества 30% пулеметов эшелонировано в глубину во 2-й и 3-й линиях обороны в стационарных точках. Плотность артиллерии показана без учета артиллерии бере­говых батарей и артиллерийских дотов Береговой обороны, а также артиллерии ПВО. Обеспеченность материальной частью артиллерии составляла к штатному составу: в противотанковой артиллерии — 37,2%, в полевой артиллерии — 44,4%, в минометах крупных и средних калибров —44,3%».
В феврале сухопутные войска распределялись по секторам обороны следующим образом:
в I секторе — 109-я и 388-я стрелковые дивизии; Против них действовали два полка 72-й немецкой пехотной дивизии.
во II секторе — 386-я стрелковая дивизия, 7-я и 8-я бригады морской пехоты. Против них действовала 1-я румынская ГСБр с приданными частями.
в III секторе — 25-я стрелковая дивизии, 79-я морская стрелковая бригада, 2-й Перекопский полк и 3-й полк морской пехоты. Против сектора действовала 24-я немецкая ПД.
в IV секторе — 95-я и 172-я стрелковые дивизии и местный стрелковый полк. Против войск сектора действует усиленная 22-я ПД
В резерве армии находились: 345-я стрелковая, 40-я кавалерийская дивизии, 125-й и 81-й танковые батальоны.
В береговой обороне в строю 8 — 305-мм ( из них, одно неисправно, одно еще в ремонте), 12 — 152-мм (из них 8 подвижных БС-724 и 725, два орудия 152мм БС-18 в ремонте), 4-130мм, 4 — 100-мм (БС№2) и 4 — 45-мм (БК-2).
Стоит обратить внимание на численность 40-й кавдивизии. В документе указано количество «сабель» -1173. Ее полный численный состав на 10 февраля составлял 2225 человек. (эта часть по численности была «легкой» кавдивизией) Это означает, что единственная в СОР кавалерийская дивизия 40-я была пополнена почти до первоначального состава. Была существенно пополнена 345-я дивизия. Севастополь накапливал резервы.
Около 11 часов вновь открыла огонь 15 см батарея в районе дер. Черекез-Кермен (батарея стояла в районе древнего города Эски-Кермен на закрытой позиции). Спустя 3 часа три Пе-2 в сопровождении двух МиГ-3 бомбили место расположения батареи .
В 18.29 минный заградитель «Дооб» (старый водолей Севастопольского порта) у входа в бухту Камышовая подорвался на немецкой магнитной мине и затонул; погибло пять и ранено 14 человек экипажа.
12 февраля 1942г. Сроки перехода в наступление Крымского фронта явно срывались. В этом была большая «заслуга» и немецкой авиации. Весь этот период авиация «Специального штаба Крым» совершила 1089 самолетовылетов. Ей удалось повредить еще три транспорта, один из которых «Эмба», частично заблокировал Кмыш-бурунский порт. Керченский порт был разрушен взрывом боеприпасов еще 26 октября 1941г. В Камыш-Буруне причал был завален взорванными кранами. Керченская группировка явно испытывала недостаток причалов. Из воспоминаний : « Порт Камыш-Бурун вступил в строй действующих перед самой войной. Он имел всего один причал и был рассчитан на одновременную обработку не более двух транспортов. К тому же он, как и Керченский порт, во время боевых действий сильно пострадал. На причале лежали два подорванных крана, перевернутые паровозы и вагоны. Судоремонтный завод был разрушен И в Керчи, и в Камыш-Буруне перегрузочных механизмов не было. Эти порты справлялись со снабжением целого фронта лишь ценой наивысшего напряжения всех сил и средств, предельной интенсификации труда грузчиков. … Нехватка угля, тяжелая ледовая обстановка, а в Камыш-Буруне еще и стоянка двух аварийных судов (пароход «Красный Профинтерн» и теплоход «Эмба») затрудняли работу буксирных катеров по перешвартовке приходящих судов. Кроме обычных швартовных операций, занимавших от получаса до часа, при морозах и сжатии льда корабли выводились не только из бухты, но и на внешний рейд за кромку ледяного поля. При этом приходилось буксировать их, чтобы у них не поломались винты. Из-за этого часто не удавалось своевременно ставить суда к причалам. В те дни, когда стояли сильные морозы, выгрузка шла прямо на лед, откуда портовые рабочие переносили груз на берег.
Маневр судов был сильно стеснен в небольшой бухте, прикрытой Камыш-Бурунской косой. Навигационных ограждений не было, а глубины здесь небольшие. Суда почти по грунту входили в порт, вздымая винтами ил, перемешанный со льдом. Ледоколы «Торос» и № 7, обеспечивая ледовую проводку их, с трудом разворачивались в тесном порту…29 января во время налета вражеской авиации на порт взрыв бомбы вызвал пожар на танкере «Эмба». Это создало серьезную угрозу и для стоявшего рядом теплохода «Ворошилов», палуба которого была завалена боеприпасами. По распоряжению с берега он вовремя ушел на рейд».
Пожар на танкере все усиливался, но ни одно судно не решалось к нему подойти. Тогда капитан «Ворошилова» А. Ф. Шанцберг скомандовал сниматься с якоря и идти на помощь «Эмбе». Во время следования к порту случилась заминка — вышло из строя рулевое управление. Пришлось перейти на ручное управление. К танкеру подошли носом, к его левому борту. Тут же провели туда шланги, включили их в пожарную магистраль «Эмбы» и пустили под сильным напором воду. Использовали и другие противопожарные средства. Но пожар разгорелся настолько сильно, что его удалось потушить лишь через 5 часов.
В течение 14 суток теплоход «Ворошилов» перегружал воинские грузы с прибывавших судов. Перевалка велась под бомбежкой и в тяжелых ледовых условиях. Морозы доходили до 24 градусов. Котельной воды не хватало, ее собирали с разных судов, а затем наступил момент, когда пришлось прибегнуть к питанию водотрубных котлов полусоленой водой. Трубки стали забиваться солью, лопаться. Устранение же течи в них на ходу было далеко не легким делом». Т.е. перевалка грузов была сопряжена с большими трудностями.
Кроме того, терялся тоннаж. Был поврежден транспорт «Красный Профинтерн». Пароход «Кубань» подорвался на мине советского оборонительного заграждения в Керченском проливе и был отбуксирован в Новороссийск. В результате сроки сосредоточения войск Крымского фронта вновь оказались сорваны.
Ухудшалось и снабжение Севастополя, если в декабре 1941 г. в Севастополь был совершен 41 рейс транспортных судов, то в январе уже только 28, а в феврале — 24. Но это только количественная характеристика. Посмотрим объемы поставок. Картина та же.
Если за декабрь поступило почти 30 тыс. тонн грузов, то за январь и февраль, в сумме, — только 29 тыс. При этом боеприпасы составляли только 15—18 % (в декабре — 4763 т,, в январе и феврале, в сумме — 5327 т).
Но в этот день в Севастополь прибыл самый большой караван в составе: транспортов «Белосток», «Пестель», «Красная Кубань» и «Абхазия», в охранении эсминца «Железняков» и базового тральщика № 412. В Севастополь было доставлено пополнения -4987 человек, боезапаса — 764 т, противотанковых ружей — 44, продовольствия - 696 т, фуража - 1004т.
Прикрывая выгрузку, активно работала артиллерия СОР, но не всегда успешно. Обстрел города продолжался. Его вели немецкие батареи в районе Мамашая, и в районе высоты Яйла-баш (скорее всего, 737-й дивизион). С мыса в районе Качи активно действовала дальнобойная немецкая береговая батарея, калибром 10,5см. В результате обстрела немецкой артиллерией, были повреждены две баржи, груженные дизтопливом и автолом.
Вечером транспорт «Абхазия», имея на борту 150 раненых, а транспорты «Белосток» и «Пестель» — ненужный для обороны груз, покинули главную базу и взяли курс к берегам Кавказа.
Удивляет то, что, несмотря на то, что официально, вроде бы как бои не ведутся, и царит «затишье» уже третий транспорт вывозит раненых. Данные по потерям за этот период пока найти не удалось, но…
Всего за период с 1 по 25 февраля вывезено 1,257 раненых. Соответственно, количество убитых (по статистике) должно было составлять около 300-350 бойцов и командиров. И это при том, что по донесениям, уже 20 января из Севастополя были вывезены все раненные, нуждавшиеся в госпитализации. Т.е. «беспокоящие» бои советскими войсками ведутся, но в донесениях они не получили отражения.
Действительно, если проанализировать воспоминания рядового состава СОР, то, действительно, выясниться, что «бои местного значения» вели почти все части СОР. Попробую обосновать это положение. Из воспоминаний Александрова (б/п «Железняков») «По подсчетам командования флота, за 70 боевых рейдов, совершенных бронепоездом с 7 января до 1 марта 1942 г., железняковцы уничтожили девять дзотов, тринадцать пулеметных гнезд, шесть блиндажей, одну тяжелую батарею, три самолета, три автомашины, десять повозок с грузом, до полутора тысяч фашистских солдат и офицеров».
Воронцов (40-я КД) : « …в январе немного была передышка, затем в начале февраля нас (одних только минометчиков с ротными минометами ) бросили под Балаклаву». Козленков: « … Особенно ожесточенные бои завязались за высоту (212.1) в начале февраля». В.Зоря (287СП) « Зимой мы постоянно беспокоили противника внезапными атаками и обстрелами, не давая ему ни минуты покоя…». Подтверждают эту информацию и немецкие воспоминания. Йохан де Боер (22-я ПД) «…в феврале наши батареи почти ежедневно вели огонь, отражая атаки противника. В конце февраля орудия 22 артиллерийского полка сделали свой пятидесятитысячный выстрел». Х.Балк « зимой 1942 года нам, почти каждый день приходилось маневрировать артиллерией, отбивая мелкие атаки противника на наши позиции. Атаки часто отражались силами пулеметных рот и рот тяжелого вооружения, но постоянно приходилось подключать артиллерию дивизии». А в советских сводках обычно указывалось: «на фронте царило затишье, противник вел редкий огонь по нашим позициям».
На участке 456-го полка противник скатил 3 бочки со взрывчаткой. Жертв не было.
13 февраля 1942г. в 3ч. 50 мин в Севастополь прибыл транспорт «Восток» в охранении эсминца «Шаумян» . На борту транспорта было доставлено 205 т продовольствия и 650 т боезапаса. А часом позже крейсер «Коминтерн». Он доставил 1034 человека маршевого пополнения, 200 т боезапаса.
Пятница, 13-е февраля 1942г. должно было стать первым днем наступления советских войск. Но наступление не состоялось. Советские войска оказались не готовы. Дата наступления была известна немецкому командованию и в ночь с 12 на 13 -е противник активно вел разведку, с целью определить вероятность перехода в наступление войск СОР. Разведгруппы были засечены на стыке 95-й и 172-й СД и в районе г. Трапеция.
С рассветом 152мм орудия 404-го артполка обстреляли высоты 386.6 и 440.8, чтобы упредить обстрел с этих высот, но противник решил трюк с горными орудиями не повторять.
14 февраля 1942г. в 2 ч 30 мин крейсер «Красный Крым» прибыл из Новороссийска в Севастополь, имея на борту 1075 бойцов маршевого пополнения. Всего, по состоянию на 14 февраля, численность войск СОР после пополнения, составила 75 тыс. человек.
Противник продолжал обстрел города и позиций. На 19-й батарее (новая позиция) загорелась маскировка, состоящая из рыбацких сетей и веток. Пожар был погашен силами личного состава. В этот день обстреливались и береговые батареи №№ 2, 112, 115, 113. Всего по артиллерийским дивизионам Береговой Обороны за первые два месяца 1942 года было убито 10 человек, и ранено - 29. Маскировка батарей оправдала себя, хотя на примере батареи № 19 стало ясно, что применение для маскировки подручных материалов недопустимо. На береговых батареях, к щитам орудий начали крепить специальные дуги, на которых лежали маскировочные сети (чаще всего, самодельные, из старых рыбацких сетей). С февраля, особое внимание стало уделяться маскировке объектов.
Артиллерия СОР вела огонь на подавление батарей противника. По советским данным, уничтожены две артиллерийские и три минометные батареи. Данные немецкими документами пока не подтверждаются. По всей артиллерии Береговой Обороны расход боезапаса за два месяца к 130-мм орудиям составил 1533 снаряда. Это означает, что 8 стволов полностью выработали свой ресурс, что и соответствует истине.
С этого дня отдельная балаклавская батарея дотов (7-я, позже 15-я) числится в 3-м артдивизионе Главной базы. Ее называют по разному: противотанковая, ПТБ, отдельная батарея минометов и дотов, и.т.д. но по сути это одно и то же подразделение. В ее составе, после передачи в 3-й ОАД ГБ числится 7 х45мм орудий и 1х100мм орудие. 1
Вроде бы как, по донесениям, боев не было, но в госпитали поступило 245 раненых (только за один день). Правда, румынские документы утверждают обратное, сообщая о бое в районе дер. Камары, и отмечая боевые действия на соседнем участке, в районе выс. 386.6.
По советским данным 14 февраля 100мм орудие отдельной противотанковой батареи обстреливало район «двух часовен» (в 2 км от дер. Камары) 45мм орудия обстреливали высоту 386.6. Огнем 404 полка остановлены фортификационные работы противника на той же высоте.
Для воссоздания дивизионных медсанбатов, приказом командующего Приморской армии был организованы 30-ти дневные курсы медсестер.
14 февраля противник начал активную борьбу с партизанами на полуострове. Нужно отметить, что численность отрядов зимой из-за голода, резко сократилась. Многие местные жители (в т.ч. и татары) из отрядов ушли. И… тут же были задержаны немецкой жандармерией. Дезертировавшие из партизанских отрядов бойцы были поставлены перед выбором, или служить немцам или…
Татары, изначально, не были настроены агрессивно по отношению к советской власти, настроение местного населения описывалось в одной из радиограмм в штаб Партизанского движения: «Татарское население степных районов, русские и греки с нетерпением ждут прихода Красной Армии, помогают партизанам. Болгары занимают выжидательную позицию. Деятельность партизанских отрядов осложняется необходимостью вооруженной борьбы на два фронта: против фашистских оккупантов с одной стороны и против вооруженных банд горно-лесных татарских селений».
С 14 числа немцы перешли к активным действиям. Из телеграммы в штаб партизанского движения: « 16 февраля 1942 г. Противник активной помощью местного населения татар выбил из района Сугут-Оба, повторяю Сугут-Оба партизанские отряды первого района Сацюка части майора Селихова также отошли 30 километров западнее Сугут-Оба. На базах партизан первого района Сацюка находится противник. Настоятельно просим разбомбить очаги местных фашистских банд Айсерез, Ворон, Шелен, Орталан, Ускут, Енисала. Генов Попов». В антипартизанских мероприятиях были задействованы до 6 тыс. немецких и румынских солдат. Зачистка была приостановлена только начавшимся наступлением РККА.
15 февраля 1942г. в 7 утра в Севастополь из Новороссийска, в охранении базового тральщика «Взрыв», прибыл транспорт «Чехов», доставив 3 роты (650 человек) маршевого пополнения и 900т продовольствия. В тот же вечер, приняв на борт 152 раненых, транспорт покинул Севастополь. Из воспоминаний Чумакова (345-я СД): «Вечером 18 февраля мы погрузились на пароход "Антон Чехов". Сильный ветер шумел над бухтой. Темный силуэт корабля возвышался возле пирса. Не было огней. Не было провожающих. Да и кто мог нас провожать? Наши родители даже и не знали, что в эту темную ночь их сыновья начали свой тяжелый, многие последний путь.
В ночь на 21 февраля "Антон Чехов" вошел в севастопольский порт. Где мы разгружались, я не знаю. Пароход остановился у причала часов в 12 ночи. Мы все поднялись, одели шинели, взяли свои вещи и еще долго ожидали выхода, собравшись в полутемной кают-компании. Потом вышли, спустились по трапу и зашагали по пустынным улицам. Они были безлюдны и безмолвны, нигде не было видно ни одного огонька. Гулкий шаг проходящего строя отдавался среди темных, полуразрушенных зданий. Шли молча. Не удивлялись. Это была война. А мы шли на войну. Местом нашего назначения стали Херсонесские казармы. Старый военный городок, построенный по законам старинного зодчества. Расположенный на берегу Артиллерийской бухты, он одной стороной примыкал почти к самому морю.
Офицерский резерв Приморской армии численностью немногим меньше 100 человек находился при 191-м запасном стрелковом полку в Херсонесских казармах. На фронте стояло затишье. Шли бои местного значения. На отдельных участках наши войска контратаковали противника. Одновременно они укрепляли свои оборонительные позиции. Потери в командном составе, видимо, были не слишком велики, поэтому из резерва в феврале и начале марта почти никого не вызывали; правда, среди резервистов преобладали саперы, связисты и другие представители специальных родов войск… Питание наше было организовано в отдельной офицерской столовой. Kормили хорошо. Но иногда казалось, что давали мало. Примерно за час до обеда около запертой столовой собиралось несколько человек. Сидели на солнышке. K ним подходили другие. В зале обычно все уже бывало готово. На длинных столах стояли большие тарелки с хлебом. Наконец открывались двери. Все заходили. В ожидании проходило еще минут тридцать. В это время можно было есть хлеб. Его выдачу не ограничивали. И мы успевали съесть почти все до того, как приносили первое. Хлеб позже подносили еще. В праздничные дни выдавалось по чайной чашке полусухого вина.».
По воспоминаниям Н.Г.Шемрука 15 февраля закончилось распределение батальонов дотов и дзотов по батареям и огневым взводам. Орудия и личный состав распределились следующим образом:
«1-й батальон (граница слева - разграничительная линия сектора ) Всего 355 человек, 5 казематов, 18 дзотов, командир м-р Ведмедь, НШ ст.л-т Алексашин. Тыловая линия. 1-я батарея бывшие доты № 34 (45мм) и 33 (орудие отсуствует) , пулеметные дзоты № 1 и 2 . 2-я батарея дот № 32 (45мм) , дзоты № 3-10, 3-я батарея доты № 30 (орудие отсуствует ) и 31 (45мм), дзоты № 11-18. Винтовок 37, ручных пулеметов 4
2-й батальон (граница слева - Лабораторное шоссе) Всего 318 человек , 18 дзотов, 5 казематов, 3 пушки на открытых позициях, 23 пулеметных дзота . Командир к-н П.А.Губичев , НШ ст.л-т Чернявский Ф.В. В составе тыловой линии: 4-я батарея доты № 25 (45мм) , 26( 76мм), дзоты № 19-24. 5-я батарея доты № 22-(орудие отсутствует) , 23 (100мм) , 24 (45мм) , дзоты №25 -28) . На Главной линии 6-я батарея: 3 орудия на открытых позициях: 102мм, 76мм и 75мм, четыре 82мм миномета, дзоты № 25, 28-40 Винтовок 32, ручных пулеметов 7 .
3-й батальон (разграничительная линия слева - граница сектора) Всего на тыловой оборонительной линии 218 человек , на главной 100 человек. Командир - капитан-лейтенант Малахов . 7-я батарея казематы № 21 (45мм), 19 (45мм), 18 (75мм), в бетонном окопе 76мм орудие. Бетонные дзоты № 43 и 45 . 8-я батарея Доты № 17 (45мм) , 16 (45мм) , два орудия на открытых позициях. Пулеметные дзоты № 45-49. На главной линии: 9-я батарея , казематы № 40( 45мм), 41(45мм), 42(45мм), 43(76мм) , два орудия на открытых позициях. Дзоты № 50-55. Винтовок 73 , ручных пулеметов 3 .
4-й батальон командир к-н Жигачев, численность 474 человека.»
Прочие денные по 4-му батальону отсутствуют, утрачен лист. По другим данным, можно дополнить данные Н.Г.Шемрука. Из перечня л/с: 10-я батарея 2 орудия 15 дзотов, 11 батарея 2 орудия 10 дзотов, 12-я батарея (данных нет), 13-я батарея (данных нет). 14-я отдельная 45мм батарея формируется , 15-я ОАБД передана в 3-й артдивизион.
16 февраля 1942г. в адрес наркома ВМФ Н.Г.Кузнецова ушла телеграмма, с жалобой на сотрудников наркомата Морфлота. Он указывал, что : « … начальник штаба Черноморского флота, назначенный приказом командующего фронтом помощником начальника тыла фронта по морским перевозкам, продолжает выполнять эту работу вместо, своих прямых обязанностей. В тоже время ответственные руководители морского флота Самборский и Мезенцев самоустранились от руководства перевозками, планируя лишь морские перевозки, и через штаб фронта командуют начальником штаба Черноморского флота». Он указывал, что «Создалось сугубо ненормальное положение, ибо планировать морские перевозки соответственно заявкам фронта должен штаб Черноморского флота, а выполнять — морской флот. Военный совет просил наркома ВМФ освободить начальника штаба флота от обязанностей помощника начальника тыла фронта; а руководство морским флотом возложить на Самборского и Мезенцева».
Объективно говоря, это была обычная кабинетная игра с перекладыванием ответственности. Суть вопроса заключалась в следующем: командование фронтом, возложило ответственность за ВСЕ морские перевозки на исполнительного нач. штаба ЧФ контр-адмирала И.Д.Елисеева. Фактически, ему подчинялся только боевой состав ЧФ. Транспортами должен был обеспечивать наркомат ММФ. Взаимодействие с ЧФ и должны были осуществлять к-н 1-го ранга Самборский и к-н 2-го ранга Мезенцев. Командующий флотом просто попытался снять с ЧФ ответственность за обеспечение перевозок.
Формально командующий ЧФ был прав, но, наверное, в условиях военного времени, ведомственный подход к решению вопроса был неуместен. Ведь доставка части грузов, охрана и прикрытие с воздуха транспортов выполнялась боевыми кораблями ЧФ. И, тем не менее, Н.Г.Кузнецов согласился с командующим ЧФ. 17 февраля Нарком ВМФ Н.Г.Кузнецов приказал освободить начальника штаба Черноморского флота контр-адмирала И.Д.Елисеева от всех посторонних нагрузок.
В то же время, Нарком ВМФ принял правильное решение, приказав « … установить четкое разделение обязанностей между заместителем наркома Морского флота и отделом военных сообщений Черноморского флота. При этом руководство должно оставаться за командованием Черноморским флотом». К сожалению, в общем-то, правильное решение наркома было проигнорировано командованием фронта.
Из штаба фронта, было получено сообщение о том, что до 2 марта организация морских перевозок остается прежней. Приказывалось к утру 23 февраля выслать в Керчь представителей от флота и от Е.К.Самборского. Им поручалось, на месте, организовать взаимодействие между ЧФ и Морским флотом. 19 февраля командующий ЧФ доложил наркому ВМФ, что его решение игнорируется штабом фронта. В общем, налицо обычная межведомственная неразбериха, недопустимая в военное время.
В Севастополе ситуация оставалась без изменений. Обстрел города продолжался. Из района г.Кая-баш вели огонь три немецких 15см батареи (скорее всего 737-й артдивизион), из района высоты 103.9 вел огонь 22-й немецкий артиллерийский полк, и из района Мамашая велся обстрел 210мм снарядами (вероятнее всего, вел огонь 857-й дивизион).
17 февраля 1942г. в 5 утра Новороссийска в сопровождении тральщика «Судком», в Севастополь прибыл транспорт «Белосток». Корабли доставили в Севастополь почти тысячу бойцов маршевого пополнения (5 рот). Г.И.Ванеев пишет, что «вечером «Белосток», имея на борту 78 раненых, 57 гражданских лиц и 144 курсанта Училища береговой обороны им.ЛКСМУ, вышел из главной базы и взял курс на Туапсе».
Это не совсем так. Первые двадцать курсантов убыли из Севастополя еще 21 января на тр-те «Потемкин». Из воспоминаний Мирошниченко: «20 января 1942 г. с передовых позиций в училище были отозваны 21 курсант-ускоренник. 12 февраля по решению Военного совета ЧФ были отозваны остававшиеся на фронте 112 курсантов 1-го курса, которых также эвакуировали для продолжения учебы. До Батуми их доставили на теплоходе «Белосток»…. 112 курсантов ВМУБО, участвовавших в обороне Севастополя в составе Чапаевской дивизии, вернулись в училище в начале марта. За время переезда из Севастополя до Ленкорани они понемногу свыкались с реальностью, что их отозвали с фронта. После четырёх месяцев пребывания а окопах, они, наконец, смогли осуществить свою заветную фронтовую мечту: в родном училище курсанты помылись в бане, сменили бельё, пообедали горячей пищей, сидя за столом, легли спать в койку с постельным бельем, а утром сделали зарядку, умылись под краном и вытерлись полотенцем.
Впрочем, эта "райская", по нашим тогдашним понятиям, жизнь постепенно переросла в повседневный быт. После карантина курсанты приступили к занятиям, прерванным 29 октября 1941 г. Однако учиться долго не пришлось. Летом 1942 г. под Сталинградом и на Кавказе сложилась тяжёлая боевая обстановка. Приказом начальника училища капитана 2 ранга П. Л.Карандасова был сформирован боевой отряд, куда вошли 106 курсантов набора 1942 г. и 95 курсантов, возвратившихся с фронта. Из курсантского отряда был сформирован истребительный противотанковый дивизион в составе двух батарей 45-мм противотанковых орудий и двух рот, вооруженных противотанковыми ружьями, под общим командованием капитана М.А.Престенского. Эти подразделения вошли в состав 34-й морской бригады и сражались на Кавказе. В дальнейшем курсантский противотанковый дивизион с боями дошёл до подступов к Берлину». Г.И.Ванеев указывает, что в этот день «…Артиллерия СОР вела методический огонь по районам горы Кая-Баш, высот 103,9 и 154,7», что не совсем понятно, т.к. высота 154.7 уже почти месяц была занята батальоном 7-й бригады морпехоты.
18 февраля 1942г. ночью 11 МБР-2 бомбили войска противника. Результат: по советским данным неизвестен, по по немецким данным, два уничтоженных «He-111H-6» из KG-100.
В 14 часов противник произвел одновременный огневой налет на советские боевые порядки. По Балаклаве и Кадыковке вела огонь румынская артиллерия, калибром до 155мм, из района Кая-баш - Заланкой вели огонь три 15см батареи (всего выпущено 248 снарядов). Из района Мамашая вели огонь две 210мм и две 15см батареи 857-го тяжелого артдивизиона (всего выпущено 188 снарядов). Огонь на подавление батарей открыл 2-й дивизион 18-го гвардейского (265-го) полка и береговая артиллерия: 19-я батарея и балаклавская 15-я отдельная батарея дотов (вело огонь одно 100мм орудие).
Удобнее всего было бы подавить батареи штурмовой авиацией, но она действовала в другом районе. Шесть Ил-2 в сопровождении восьми Як-1 и пяти И-16 штурмовали аэродром Саки, на котором были обнаружены Не-111эскадрильи I/KG100. По сообщениям пилотов 4 самолета уничтожено, подожжено 3 вагона. Немецкие источники подтверждают потерю одного самолета.
Особенно много расхождений между советскими и немецкими документами наблюдается именно по авиации. Например, в воспоминаниях советских пилотов, они неоднократно вступали в бой с противником, немецкие источники этого не подтверждают. Приведу воспоминания лейтенанта Х. Беллинга (III/JG77): «На задание мы вылетали, как правило, парой или звеном. Русские самолеты встречались нам редко, но при этом зенитная артиллерия в городе и порте была чрезвычайно сильна! Пока мы совершали развороты над городом, вокруг нас возникали гус­тые черные облака от разрывов зенитных снарядов. Но нам везло, так как они редко попадали, и, чтобы у нас были потери в это время, я не помню. Это делало нас легкомысленными — смертельная опасность, исходившая от этих разрывов, как-то не замечалась. И мы привыкли к этому чувству страха».
Действительно, Севастополь был неплохо прикрыт зенитной артиллерией. Расположение зенитных батарей СОР, к этой дате было следующим:
Северная сторона:
-80-я батарея (моторизованная), 3х85мм. Командир ст.л-т Пьянзин. Располагалась в районе хутора Шишкова
-79-я батарея (подвижная) 4х76мм. Командир- ст.л-т Алюшин. Расположение - массив бывшей царской батареи №1
-366-я батарея (стационарная) Командир- л-т Самойлов, 3х76мм рядом с Северным укреплением.
- 78-я батарея (моторизованная) Командир ст.л-т Венгеровский. 4х85мм. район Братского кладбища.
-219-я батарея (моторизованная) командир ст.л-т Лимонов 2х 85мм над Графским тоннелем.
- 365-я батарея (стационарная) Командир- ст. л-т Воробьев , 3х76мм высота 60.0
- 1/459-й Форт Константиновский 3х37мм МЗА
- 2/459-й «старая» батарея №4 3х37мм МЗА
- 1/553-й над бухтой Голландия 2х37мм МЗА на автомобилях
- 2/553-й над б. Сухарная 4х 45мм 21К возимых на лафетах орудий, обр. 1938г. Командир батареи Г.А.Воловик.
Но это только флотские батареи. 2-я армейская батарея (4х85мм) находилась в районе современной «Сельхозхимии», а 1-я армейская батарея (2х85мм) над Цыганским тоннелем.
Корабельная сторона и Инкерман.
- 927-я командир ст. л-т Корзун (подвижная) 4х76мм над соременным пос. 3-го гидроузла.
- 926-я ст. л-т Белых (подвижная) 4х76мм, в 1,5 км северо-восточнее х. Лукомского.
- 54-я ст.л-т Игнатович (подвижная) 4х85мм. Камчатский люнет
- 1/ 552-й - Волынский редут (вооружение неизвестно)
- 2/552-й - 3х37мм МЗА - район совр. ул. Адм. Макарова.
Армейские батареи 6-я 3х85мм в районе Н.Шулей (Штурмовое), 3-я армейская - 3-й бастион
Южная сторона
9-я армейская (2х85мм)- Федюхины высоты. 7-я армейская (4х85мм) над дер. Карань
- Батарея МЗА - беседка «Грибок» (2х37мм)
- 229-я л-т Старцев (подвижная) 4х76мм, район Куликова поля
- 370-я (стационарная) 2х2х76мм. Две уникальных щитовых спарки 81К, изготовленных для ЛК «Парижская Коммуна». Установлены на массиве бывшей царской батареи № 10 в районе Мартыновой бухты.
- 75-я (подвижная 4х76мм ) - район современного парка Победы.
В составе батарей, числится и батарея № 851 (4х76мм), располагавшаяся в районе современного завода «Муссон». Правда, определить время доставки и источник поступления батареи пока не удалось. По идее, это 85-й артдивизион (Поти), но батарея до 14 июня проходит по Севастопольским документам, а затем, вновь «всплывает» в Поти.
Очень плотно был прикрыт аэродром «Херсонесский маяк». Его прикрывали:
-364-я стационарная зенитная батарея (4х76мм)
- Плавбатарея № 3 «Не тронь меня» 3х76мм 34К, 3х37мм МЗА
- Батарея 227 (3 орудия)
- Батарея 928 (4х85мм)
- Батарея 551 (4х45мм)
Армейские батареи №4 и №8
Большая работа была проведена по оборудованию позиций зенитных и береговых батарей. Возобновилось строительство дотов БО. Н.Г.Шемрук, указывает, что в связи с оттепелью были возобновлены работы на строительстве 9 артиллерийских казематов и одном артиллерийском дзоте. Одновременно было начато строительство 7 пулеметных дзотов. Рассматривая тему дотов и дзотов Севастополя, стоит отметить, что армейскими частями строились сборные пулеметные доты и дзоты, имевшие свою нумерацию и подчинение.
19 февраля 1942г. Войска СОР готовились перейти в наступление, и чтобы не обозначать направления ударов, были запрещены вылазки частей. Батареи так же, огонь не вели. Лишь ЭМ «Шаумян» вышел для обстрела немецкого аэродрома в Саках. Выпущено 40 снарядов, результат неизвестен. Подробности этой операции пока не ясны. По расчетам, ЭМ ведя огонь, должен был находиться в зоне обстрела немецких 1-й и 3-й батарей 144-го дивизиона береговой обороны.
Но затишье продолжалось недолго. Противник продолжал наносить точечные удары. Молчание 30-й батареи не обмануло противника. Из сведений, сообщенным, перебежчиком из 161 полка (95СД) немцам стало известно, что батарея была введена в строй. Поэтому по ее позициям, продолжали наноситься удары. В результате огневого налета, в 12 часов 19 февраля был пробит мамеринец 2-й башни.
Еще одну потерю понесли части СОР в этот день. Огневым налетом в 12 часов, был накрыт узел связи 79-й МСБр, в 200м от «домика Потапова», погибло 10 связистов и нач.штаба майор И.А.Морозов. Артиллерия СОР в отместку, в 12ч. 30 мин. нанесла ответный удар по разведанным целям в районе г. Кая-баш и Яйла-баш. В 16 часов 18-й гвардейский артполк нанес удары по батареям противника в районе 103,9. Батарея № 116 19 февраля вела огонь по пехоте в районах селений Узенбаш и Алсу.
Шесть Пе-2 в сопровождении шести Як-1 бомбили батарею немецкого 857-го артдивизиона в районе Языковой балки. Результат неизвестен. Попав колесом в воронку от артиллерийского снаряда, зацепился за стену капонира и разбился взлетавший И-16.
В этот день немецким командованием была изменена структура управления авиацией. Группа Риттера фон Грайма была подчинена штабу «Fliegerfuhrer Sud». Авиация Крыма была объединена под единым командованием.
20 февраля 1942г. Вроде бы как, по советским сводкам, обе стороны боевых действий не вели, но это утверждение вызывает сомнения.
Из воспоминаний румынского солдата А.Фощану: «Бой за гору с часовней не прекращался почти весь месяц. 20-го февраля, мы предприняли героическую атаку на позиции врага. Сбросив шинели, гвардейцы стремительным броском овладели оградой кладбища, и забросали гранатами врага, засевшего в подвале часовни, одновременно снами начала атаку и 1-я горная группа, но успеха не достигла, из-за чего мы вынуждены были отойти. Вернувшись обратно, я обнаружил, что мою шинель кто-то украл, пришлось взять шинель у убитого солдата, но она мне оказалась коротка…».
Шли вялотекущие бои и в районе 1-го сектора. Из воспоминаний Козленкова. Мы приспособились к борьбе с врагом в тех сложных условиях, в которых оказалась наша рота. Особенно досаждали нам вражеские минометчики, но и с ними мы научились бороться. Мы выставили наблюдателей на противоположной стороне бухты, откуда неплохо просматривались вражеские окопы, и, как только в них начиналось движение, мы принимали ответные меры». Так, например, в этот день, по заявке 456-го полка, огневым налетом уничтожена минометная батарея на высоте 212.1
21 февраля 1942г. обстрел Севастополя немецкой артиллерией продолжался. Какая же артиллерия обстреливала Севастополь в те дни? Позиции 857-го дивизиона находились в районе дер. Мамашай-Эски-Эли. Этот дивизион имел в своем составе три батареи по два орудия в батарее. Он был оснащен 210мм мортирами времен первой мировой. Мортиры были малоподвижными, их развертывание требовало до шести часов, скорострельность составляла 1 выстрел в 2 минуты. Зато дальность стрельбы этих мортир составляла от 12 до 16 км (усиленным зарядом) и снаряд весил почти 120кг. Возились такие орудия караваном из трех повозок: на одной везли ствол, на другой станок, на третьей везли снаряды и принадлежности.
Примерно такими же данными обладали 305 мм мортиры чешского производства, которыми был оснащен 815-й тяжелый дивизион. Располагался он в районе Аранчи - Калымтай. В дивизионе было четыре батареи по два орудия. Скорострельность- один выстрел в 2,5 минуты. Вес снаряда около 300 кг. Стоит обратить внимание на то, что батареи были малоподвижными, по сути, стационарными. Вес таких орудий составлял 16-20 тон.
Особо досаждала Севастополю береговая 105мм батарея на Каче (3-я батарея 148-го берегового дивизиона). Батарея периодически обстреливала корабли, входившие в бухту.
Очень активно работал немецкий 22-й артиллерийский полк, в его составе на тот момент числятся 10 тяжелых полевых гаубиц «18» (15 см) и 33 легких гаубиц 10,5 cm leFH «18». По штату положено было иметь 12 и 36 орудий соответственно.
Тяжелый дивизион №737, который вел обстрел Севастополя из района высоты Яйла Баш (в 1,5 км от современного села Холмовка) был оснащен старыми чешскими гаубицами, образца 1916года, калибром 15см. Эти орудия были более подвижными (скорость буксировки 15км/ч), время разворачивания для таких орудий составляло около 2 часов.
Неплохо была оснащена артиллерией и 24-я немецкая пехотная дивизия в ее составе числятся 24-й АП (9 батарей) и 60-й АП ( 6 батарей).
Румынские войска поддерживали три отдельных тяжелых дивизиона. (9 батарей 15 см орудия) и командование 1-й румынской ГСБр активно их ихспользовало под Севастополем. 11.02.1942г. командование бригадой поменялось. Вместо бригадного генерала М.Ласкара, бригаду возглавил бригадный генерал Константин Василиу-Расчану. Ему в подчинение временно была передана часть артиллерии 72-й ПД (9 батарей). Т.е. под Севастополем противник обладал большим количеством тяжелой артиллерии, которой он умело пользовался.
При желании, сосредоточенным бомбо-штурмовым или артиллерийским ударом можно было бы нейтрализовать батареи противника, но… Береговая артиллерия молчала, а авиация фронта Севастополю не помогала. Более того, авиация СОР отвлекалась на нанесение ударов в интересах Крымского фронта. В связи с этим Военный совет, Черноморского флота обратился к Военному совету Крымского фронта с просьбой запретить командующему ВВС фронта отрывать бомбардировщики от обороны Севастополя.
Да, и объективно говоря, авиация СОР, несмотря на победные доклады, не смогла уничтожить ни одной тяжелой батареи противника. Об этом четко и ясно говорят немецкие документы. Батареи противника (в основном мортирные и гаубичные) устанавливались на закрытых позициях, и были недоступны для настильного огня береговой артиллерии. Поэтому, достаточно долго немецкие батареи оставались неуязвимыми. Обстрелы города и позиций были регулярными, но не настолько эффективными, чтобы вызвать советские потери от 100 до 250 человек в день. Тем не менее, потери СОР за февраль были достаточно высокими. Это объясняется тем, что, несмотря на то, что по документам, боев не было, постоянно шли бои местного значения.
В 19.20 транспорт «Чехов», покинул Севастопольскую бухту, имея на борту раненых бойцов, в охранении базового тральщика «Трал» вышел из Севастополя в Новороссийск. За три дня «затишья» набралось 304 раненых. Судя по принадлежности к воинским частям, бой вели части 1-го сектора, т.к. большинство раненых принадлежало 456-му полку.
Продолжалось строительство укреплений. Из донесения немецкого 437-го полка: «…противник, на участке полка, производит строительство земляных и бетонных бункеров. Хорошо просматриваются работы в форте «Сталин». Это бетонный форт окружен земляными позициями с земляными бункерами и валом. Позиции хорошо укреплены и усилены минометами и противотанковыми орудиями . Перед фортом установлено тяжелое противотанковое орудие в бункере»
436-й немецкий полк « … противник строит земляные укрепления, усиленные бункерами». 438-й полк « противник строит деревянные и земляные укрепления». 744-й пионерный батальон: « наблюдается сосредоточение противника, высота бруствера окопов, по наблюдениям в бинокль, увеличилась на 20-30см».
В результате налета ночной авиации СОР уничтожен один Ю-87R-4 (III/StG77) На аэродроме Сарабуз.
22 февраля 1942г. продолжался обстрел города немецкой артиллерией. Корабли и транспорты при подходе к Севастополю, были вынуждены следовать определенными маршрутами, укрываясь от обстрелов с берега за складками местности. При отклонениях от маршрута, артиллерия противника производила обстрел кораблей. Так, в 7 утра подвергся обстрелу ЭМ «Бойкий», прибывший в Севастополь. Авиация СОР попыталась подавить батарею, обстрелявшую корабль и в 10 часов три Ил-2 в сопровождении четырех Як-1 и двух И-16 штурмовали немецкую бреговую батарею в районе Качи.
Днем 40-й бомбардировочный авиаполк в полном составе (все шесть Пе-2) в сопровождении шести Як-1 (1-я эскадрилья 8-го истребительного полка) вновь атаковал аэродром в Саках. Столь пристальное внимание к аэродрому вызвано тем, что еще в октябре 1941г., при отступлении, аэродром был брошен в целости и сохранности ВВС ЧФ. Теперь же, когда немецкие войска решили использовать его, авиация ЧФ стремилась уничтожить инфраструктуру аэродрома.
С 18.35 до 19.11 крейсер «Красный Крым» и эсминец «Бойкий», стоя на якоре в Северной бухте, вели огонь по вражеским войскам на подступах к Севастополю. Крейсер сделал 20 выстрелов, эсминец— 74. Командование СОР было вынуждено пойти на обстрел кораблями в связи с износом большей части орудий береговой артиллерии. 22 февраля подавила огонь вражеской тяжёлой батареи в районе селения Дуванкой. Поясню, что означает термин «подавила». Это понятие не означает уничтожение батареи. Этот термин означает, что после открытия огня по позициям вражеской батареи она прекратила огонь. И все. А подавить огонь вражеской батареи было нужно, т.к. на подходе был танкер «Передовик» с котельной водой, авиамоторами и запасными частями для автомашин, который прибыл из Туапсе в Севастополь.
В этот день была получена телеграмма, в которой приказывалось частям СОР быть в готовности к переходу в наступление 24.02.42г. В Севастополе находилось достаточно много войск и их расквартирование и снабжение продовольствием становилось большой проблемой. Если с размещением войск вопрос удалось решить, путем строительства целых городков из землянок, то с продовольствием было трудно. По отчетам СОР требовал ежедневно 45-55 тонн продовольствия и до 20 т. фуража. В феврале 1942г. появились первые признаки цинги, причем, количество заболевших, росло в геометрической прогрессии. Если в январе было всего 10 заболевших, то в феврале отмечено 156 случаев.
Большую проблему составляло санитарное обеспечение обороны. В течение зимы отходы и мусор никто не вывозил. По образному выражению П.А.Моргунова: « к концу зимы части зас-ались по самые уши». Оттепель создала опасность эпидемии, в связи с чем, срочно были начаты мероприятия по очистке территории вокруг дислокации частей.
23 февраля 1942г. в этот день вступило в строй второе 100мм орудие 115-й батареи (дот № 11А). На тот момент на батарее находились одно исправное 130мм орудие, но с износом ствола 173%, одно неисправное 130мм орудие, и одно 100мм орудие с износом ствола 205% (дот № 11). Новое 100мм орудие стало четвертым орудием батареи.
В результате налета МБР-2 на аэродроме Саки уничтожен один «He-111».
В «ознаменование» 24 годовщины РККА, противник отметил этот день усиленным обстрелом Севастополя. Из донесений немецкого 22-го артполка: «хорошо просматривались попадания в земляные форты в районе 4410 (скорее всего, «Волга», прим. мое А.Н.) и точке 636 (скорее всего, «Сибирь»), а так же позицию батареи в точке 619 (район станции Мекензиевы горы). Из донесений немецкого 815-го дивизиона: «обстрел района форта «Максим Горький» и совхоза. Четко видимые попадания в один бетонный и один земляной бункер».
По вечер пикировщики «Ю-87» производя налеты звеньями, с разных направлений сбросили 36 фугасных бомб и 50 зажигательных кассет.
Севастопольская авиагруппа продолжала «грызть» аэродром в Саках, на котором немецкие строительные батальоны вели работы по дооборудованию. Правда, удар наносился небольшой группой, т.к. игнорируя требования командования СОР, самолеты севастопольской авиагруппы, по-прежнему отвлекались на действия, в интересах Крымского фронта.
Транспорт «Белосток», имея на борту 476 бойцов маршевого пополнения, боезапас и продовольствие, прибыл из Новороссийска в Севастополь. Любопытно, но, несмотря на то, что обстрел советских позиций усилился, за три дня поступило всего 75 раненых. Это связано с тем, что части СОР перестали вести «беспокоящие» наступления.
Что же это были за бои? Из воспоминаний А.Колганова (456-й СП): «Весь февраль мы отчаянно сражались за эту проклятую высоту. Много наших легло на этих косогорах. Мы не один раз врывались внутрь старой крепости, но каждый раз оказывались под перекрестным огнем двух бастионов. Тогда наш полк и соседний потеряли много людей, поле между двумя бастионами было усеяно телами, мы его так и называли «долина смерти», но и фрицам от нас тогда досталось, нам удалось занять их окопы, и теперь мы контролировали пространство между двух бастионов, кося пулеметным огнем серые фигурки. Потом появились романешты, румыны. Все как на подбор рослые, жилистые на головах странные каски, на манер пожарных. Мы их так и звали, пожарники. Помню их первую атаку: идут в рост, не пригибаясь, горланят что-то. Вжарили мы им тогда по первое число из пулеметов. А вот во второй атаке уже худо пришлось, ворвались они в окопы, резня в рукопашную пошла, дрогнули тогда мои «желторотики», побежали, нелегко, понимаешь, в живого человека штык втыкать. Штык, в тело, входя скрежещет, как железом по стеклу кто ведет, у самого до сих пор дрожь, от этого звука. Спас нас тогда неизвестный пулеметчик с соседнего полка, отсек он румын…».
Есть и другие воспоминания: « …батальон к-на Кекало, усиленный ротой из батальона к-на Целовальникова атаковал в трех направлениях: две роты обходили высоту 99.4 с двух сторон, одна двигалась в направлении высоты 181.1. Немцы, засев в хуторах у подножья горы установили в них пулеметы, а с горы из старого укрепления открыли огонь пушки. 4-я рота залегла, ей на помощь выдвинулась 1-я рота. Минометчики Гребенникова и Куриленко пристрелялись к позициям, и начали накрывать цели. Одновременно, около десяти начали атаку соседи слева. Они атаковали восточные склоны высоты 181.1, им удалось захватить небольшое старое укрепление на высоте 145.1 и земляной вал между старыми фортами, но дальше пройти они не смогли».
Воспоминания попали ко мне давно, но никак не ложились на местность. Понятно, что речь шла о балаклавских фортах 181.1 это 386.6, 99.4 это 212.1 , но что за вал и «бастионы»? Все дело в том, что «Северный» и «Южный» форт, ранее представляли собой единое недостроенное укрепление. Оба форта соединялись между собой земляным валом (частично сохранился и до сих пор). И ниже Южного форта, действительно есть небольшое недостроенное укрепление с 30 метровым тоннелем. Захват вала позволял контролировать пространство между фортами, а это означало полную блокаду укрепления на высоте 212.1. Более того, по воспоминаниям И.К.Калюжного, форт 212.1 несколько раз переходил из рук в руки. В результате, форт остался за немецкими войсками, но подступы к нему простреливались советскими частями. Понимая это, противник и бросил в атаку румынские части, пытаясь деблокировать форт. Части 1330-го полка несколько раз прорывались на территорию «Южного» форта», но каждый раз отступали под давлением противника. Бои с переменным успехом, продолжались почти десять дней. Этим и вызваны потери 1-го сектора и большое количество раненых в феврале. А по сводкам «царило затишье»….
После разгрузки и принятия на борт 68 раненых, транспорт «Белосток», покинул бухту и взял курс на Батуми.
В честь 23-го февраля в Доме офицеров вручали награды. Получил свой орден и командир легендарной плавбатарреи № 3 «Не тронь меня!» ст.л-т Мошенский. Это был единственный случай, когда он сошел на берег. Он неотлучно находился на борту батареи, и в июне 1942го погиб вместе с ней. Получили свои награды и другие зенитчики батареи л-т С.Хигер (командир огневого взвода 76мм орудий) и Н.Даньшин (командир огневого взвода 37мм автоматов).
24 февраля 1942г. противник продолжал обстрел Севастополя. Из плана обстрела советских позиций 22-м немецким артполком:
«24.02.42.
4:30-6:30 ч. 1, 2 и 4 дивизионы 22АП обстрел объекта «Казарма» (1-й и 2-й дивизионы 360 выстрелов, 4-й 40 выстрелов.)
6:45-7:04 ч. 4-й дивизион 22АП 200 выстрелов по деревне Любимовка.
7:35-10:42 ч. 4-й дивизион 22АП и 1-й дивизион 77-го АП 200 выстрелов по району форта «Максим Горький» и совхозу.
11:00- 14:45 1 и 2 дивизионы 22АП 200 выстрелов по району «перекресток дорог», и (району) 507- 510» .
Действительно, противник в этот день интенсивно обстрелял позиции 172-й и 95-й дивизий. Около полудня девятка «Ю-87» в сопровождении 4 «Ме 109» отбомбилась по городу. На гидроаэродроме в бухте Матюшенко были разбиты два МБР-2, были повреждения на Морзаводе, в районе вокзала. В городе возникли отдельные пожары. Зенитчики просто прошляпили этот рейд. В 1983-м, ветеран обороны Севастополя, Е.И.Игнатович, в беседе, так объяснил этот промах зенитчиков: «Отмечали 23-е февраля и не все командиры батарей успели вернуться…» Возможно, он и прав. Пять Пе -2 под прикрытием шести Як-1 вновь нанесли удар по аэродрому Саки. В советских сводках указывается, что разбито 7 самолетов. По немецким данным, вновь поврежден штабной «Шторьх»
Военный совет Крымского фронта отдал директиву 0488/оп, в которой предписывалось: «всем войскам фронта 25-26 февраля, а пехоте и танкам в ночь на 27 февраля занять исходное положение для действий по директиве 0350/оп от 6 февраля, с тем, чтобы к 04.00 27 февраля все части и соединения были готовы к переходу в наступление». Командующему ЧФ и СОР было дано право сроки начала действий установить по своему усмотрению.
Части 1-го сектора вновь вели бои за высоту 386.6, атакуя ее со стороны пос. Благодать и со стороны балки Кефало-вриси. 404 -й полк вел огонь на подавление батарей в районах высот 386,6, 440,8. Результат неизвестен. Батарея № 116 вела огонь по артиллерийской батарее, находящейся в двух километрах севернее населенного пункта Варнутка.
25 февраля 1942г. из Новороссийска прибыл транспорт «Красная Кубань» в охранении тральщика «Мина» с 777 бойцами и командирами. По маршруту следования в подходной точке фарватера, транспорт встретился с танкером «Москва» в охранении тральщика «Щит», буксирующим транспорт «Георгий Димитров» с неисправными машинами. Караван вышел из Тупасе еще 23-го, но скорость движения каравана, вследствие неисправности механизмов транспорта, была всего 6 узлов.
В результате налета 11 МБР-2 на аэродром в Саках, разбит один «Не-111Н-6». В результате немецкого обстрела в бухте Матюшенко сгорел один МБР-2.

Глава 39 Наступление, которого как бы и не было.
26 февраля 1942г. традиционно принято считать, что наступление крымского фронта началось 27-го февраля 1942г. Но части СОР начали боевые действия на сутки раньше.
Первой 07.30 после 50-минутной артиллерийской подготовки нанесла отвлекающий удар во 2-м секторе 7-я бригада морской пехоты, поддерживали наступление части 1330-го полка. Из воспоминаний Е.И.Жидилова: «26 февраля по плану командования Севастопольского оборонительного района производились активные действия на всем протяжении Севастопольского фронта. Цель их заключалась в улучшении наших позиций и лишении противника возможности отводить часть сил из-под Севастополя на керченско-феодосийское направление. Была проведена артиллерийская подготовка по боевым порядкам противника на всю их глубину, фашисты в свою очередь открыли сильный огонь по нашим войскам. Более часа гремели разрывы снарядов и мин, весь фронт был в дыму. Наблюдать за полем боя не было никакой возможности.
Сильнейший бой разгорелся на участке пятого батальона. Политрук тринадцатой роты (5-й батальон, прим мое, А.Н.) С. М. Фомин первым бросился в атаку и своим примером увлек за собой бойцов, но огнем вражеских пулеметов взвод был остановлен. В это время сержант Данилов с группой бойцов зашел во фланг противнику и открыл огонь по его окопам. Фомин закрепился на новом рубеже. Четырнадцатая рота старшего лейтенанта М. И. Хомченко также выдвинулась на 50 метров вперед. Командиры взводов этой роты лейтенант Громовой и младший лейтенант Линник захватили позиции боевого охранения противника с оставленными там станковыми пулеметами.
Тринадцатая рота старшего лейтенанта А. И. Сивохина и пятнадцатая рота лейтенанта М. А. Солодова также выдвинулись намного вперед. Противник потерял не менее сотни убитыми и сотни две ранеными. В пятом батальоне погибло 10 человек и 50 человек было ранено. В числе раненых был старший политрук З. И. Шапиро.
За ночь наши подразделения, продвинувшиеся вперед, отрыли себе окопы и проделали ходы сообщения. Бригадный инженер Еремин успел со своими саперами установить линию минного заграждения.
Начальник штаба бригады А. Я. Кольницкий начертил на карте новую линию и отправил донесение в штаб сектора». Бой 7-й бригады шел в районе бывшего дота № 72 береговой бороны. Части 5-го батальона, к 15 часам, действительно, продвинулись почти на километр, отбросив румынские части, но затем попали под плотный артиллерийский и пулеметный огонь и вынуждены были остановиться.
К концу дня командование фронтом, получив донесение о боевых действиях, потребовало объяснений, по какой причине боевые действия были начаты на сутки раньше. Хотя за два дня до этого, сообщалось, что командование СОР должно было «…сроки начала действий установить по своему усмотрению».
Из воспоминаний румынского солдата А.Фощану: « Враг смог отбить здание часовни и кладбище, только в конце месяца, когда его войска предприняли масштабное наступление, с целью сбросить нас с занимаемых позиций. Но прорваться на гребень высоты ему не удалось, наша артиллерия открыла сильный огонь, остановив его продвижение. Враг укрылся за стеной кладбища, и теперь нам досаждали только его стрелки, ведущие снайперский огонь. Но наши горные стрелки всегда славились меткой стрельбой, и враг сам стал нести потери от наших снайперов.». О советских снайперах много писалось, о немецких мы тоже наслышаны, но оказывается и в румынской армии было много снайперов, причем достаточно результативных. Так, сам Аурел Фощану хватается 19-ю снайперскими победами. Верить этому или нет… вопрос сложный.
27 февраля 1942г. в 3.35 транспорт «Восток» в охранении базовых тральщиков «Искатель» и «Мина» вошел в бухту Севастополя. Транспорт доставил из Новороссийска 194 бойца, 21 шт. горных 76мм орудий. (2-й и 3-й дивизионы 952го артполка 386-й дивизии) из них 9 горных трехдюймовок, образца 1910г. Кроме того, прибыло три батареи полковых трехдюймовок (9 орудий).
В 04:50 В Севастополь из Новороссийска прибыл крейсер «Красный Крым» в сопровождении ЭМ «Шаумян». и доставили личный состав 674-го противотанкового артполка резерва главного командования. В составе полка числилось: 470 бойцов и командиров, вооружение 20 противотанковых 76-мм орудий Ф-22. На борту крейсера был доставлен боезапас: 2570 шт. 76-мм снарядов, а также пять тонн продовольствия. К сожалению, эти части прибыли в последний момент перед наступлением, и времени, для подготовки их использования (ведения разведки, оборудования позиций) не оставалось.
«Последнее и решительное» наступление, к которому готовились почти два месяца, наконец, началось. О нем ничего нет в мемуарах И.А.Ласкина(172СД), о нем нет ничего в воспоминаниях Хомича(345-я СД).
А ведь именно эти дивизии и наносили основной удар в этом наступлении. У Н.И.Крылова сказано: « В описаниях обороны Севастополя первые месяцы 1942 года обычно называют периодом затишья, и, в общем» это правильно. Но частные наступательные операции, предпринимавшиеся с севастопольского плацдарма и в январе, и в феврале, и в марте, стоили приморцам большого напряжения сил. Наиболее значительная из этих операций была предпринята 27 февраля. Главная роль в ней отводилась частям дивизии Гузя и чапаевцам, а бригада Потапова им содействовала. Однако результаты оказывались скромными, сводились к улучшению позиций, к занятию отдельных высот».
В воспоминаниях А.Ф.Хренова написано так: «В конце февраля и в марте мы с особым нетерпением ждали вестей с Керченского полуострова. Но они приходили редко — связь со штабом Крымского фронта была налажена плохо, и мы довольно смутно представляли себе, что там происходит. Знали лишь, что войска занимают Ак-Монайские позиции, которые в свое время так торопились построить. Дошло до нас известие и о том, что 27 февраля фронт попытался перейти в наступление, но безуспешно...»
Т.е. вроде бы ничего не происходило. Аркадий Федорович подробно описывает испытания «сухопутных торпед», но, ни слова не говорит о том, для чего были использованы подвижные подрывные заряды. А ведь они и были-то, использованы для расчистки полосы наступления 161-го стрелкового полка. Но о боях, ни слова. Честнее в этом отношении П.А.Моргунов: « В связи с подготовкой войск СОР к наступлению было принято решение пустить торпеды в дело на левом фланге, в четвертом секторе. Генерал А.Ф.Хренов и комендант сектора полковник А.Г.Капитохин предварительно обошли передний край, тщательно выбирая цели для атаки, В ночь на 27 февраля торпеды были сосредоточены на исходном рубеже - 1 км севернее Любимовки, в трех пунктах, по две в каждом. Непосредственное руководство торпедами в пунктах осуществлял лейтенант Я.В. Леха, командир радиотехнического взвода из состава 82-го саперного батальона».
Т.е. большинство авторов молчит об этом наступлении. Но ведь наступление было! И, как это ни парадоксально звучит, для частей СОР оно было очень удачным. К сожалению, плодами успехов воспользоваться не смогли. Но, … обо всем по порядку.
Атака 7-й бригады, несмотря на то, что она вызвала «нахлобучку» от командования фронтом, сыграла свою положительную роль. Она отвлекла часть немецкой артиллерии от основного участка атаки.
Удар наносился одновременно в двух секторах 3-м и 4-м. В 7 ч. 30 минут, после 30 минутной артподготовки в наступление перешли части 25-й, 172-й и 25-й дивизии. В качестве основной ударной группы, в Мартыновом овраге находилась 345-я дивизия, а в районе станции Мекензиевы горы и Сухарной балки находилась 40-я кавдивизия. Из воспоминаний Воронцова (40-я КД). « После 23 февраля нашу дивизию начали срочно формировать из всех родов войск. Были и пехотинцы и минометчики и кавалеристы и, наверное, даже моряки… Приказ срочно перебраться на Сухарную балку (из Молочной фермы, с конями) на вторую линию обороны, или как говорят, эшелон. Расположились наши кавэкадроны на склоне сопки (горы) недалеко от железнодорожного полотна, в метрах 50-70 м недалеко от железнодорожной тоннели».
161-й полк атаковал противника в районе проволочного заграждения аэродрома Бельбек, и в районе бывшей стационарной батареи №79. Именно в этом районе были испытаны т.н. «сухопутные торпеды». Процесс испытаний достаточно подробно описан у А.Ф.Хренова и нет смысла приводить их здесь. Тем более, что идея была не нова, только в отличие от управления по проводам, у немцев танкетки были радиоуправляемыми.
Интереснее другое, то, что их целью, стали бывшие советские дзоты и доты, вдоль взлетной полосы бывшего аэродрома. Укрепления были перестроены немцами и использовались, как узлы обороны. Из воспоминаний А.Г. Капитохина «Особенно мешал нам большой бетонный немецкий дот стоявший на краю летного поля. Он стал целью «танкеток Казанцева», начиненных взрывчаткой. До начала артподготовки, в 06.30 танкетки, заурчав моторами, двинулись в сторону противника. Но скрытно подойти к противнику не удалось- выдал шум моторов. Противник расстрелял их на подступах к своим позициям, лишь две из шести машин, смогли достичь расположения врага, взрывом разметав заграждение и уничтожив дзот».
А дальше разгорелся бой. Бойцы 161 полка захватили первую линию окопов и укреплений, продвинувшись на 300-400м, но вынуждены были остановиться перед второй линией. Удалось отбить и позиции бывшей батареи, но дальше продвинуться не удалось- мешал плотный огонь.
Правда и противнику пришлось ввести в бой свой резерв, подошедший только накануне. В общем-то, 33-й румынский полк (из 10-й пехотной дивизии) не должны были вводить в бой, он предназначался для охраны побережья, но ситуация в районе высоты 103.9, на стыке немецких 65-го и 47-го полков, создалась сложная, и румынами заткнули прорыв.
Что это за полк и откуда он взялся? Из книги Э. фон Манштейна «Утерянные победы»: «Хотя ОКХ и понимало затруднительность нашего положения, оно пока не могло ничем нам помочь, ввиду занятости всех сил на остальных участках Восточного фронта. Маршал Антонеску зато предоставил нам еще две румынские пехотные дивизии. Из них 10 ПД была использована для охранения западного берега Крыма, в особенности порта Евпатория. 18 ПД мы поставили на северном фланге Парпачского участка». Румынский 33-й пехотный полк, как раз и входил в состав 10-й пехотной дивизии и, по идее должен был заниматься обороной побережья, но в этот день его пришлось ввести в бой. Командующему 54-м корпусом Эрику Хансену пришлось ввести в бой и 560-й противотанковый дивизион, рота советских танков Т-26 прорвалась по Качинскому шоссе, но из-за того, что пехота отстала, танки вынуждены были отойти, оставив на поле боя три горящие машины из восьми.
Атаковали противника и части 172-й дивизии: 514-й и 31-й стрелковый полки, но продвинуться не смогли. Атаку поддерживали и самолеты севастопольской авиагруппы. Пе-2 и Ил-2 штурмовали немецкие позиции на высоте 103.9. В районе Бельбекской долины, немецкие зенитчики (22-й батальон ПВО) сбили возвращавшийся Пе-2 лейтенанта Акуратова. Экипаж смог приземлиться на своей территории на парашютах, самолет погиб.
К сожалению, наступление 172-й дивизии было безуспешным, 16-й пехотный Ольденбургский полк оберста Хольтитца крепко держал свои позиции.
3-й сектор в этот день наступал не весь. 79-я стрелковая бригада в этот день не атаковала, ведя лишь беспокоящие бои. Зато сосед справа, 287-й полк, вместе со 2-м Перекопским полком, неожиданно опрокинули заслоны противника и продвинулись от рукавов оврага, без малого на 2 км вперед. Из воспоминаний В.Зари (287 СП): «Бой был коротким и жестоким, мы порезали проволочное заграждение, и вышибли врагов из окопов, дальше сопротивления не было, враг бежал». Действительно, 50-я пехотная дивизия немцев стойкости не проявила, ее части готовились к переброске под Керчь, и оказались не готовы отразить наступление советских войск. Немецкое командование просчиталось, полагая, что части СОР не способны перейти в наступление.
2-й Перекопский полк, опрокинув части 24-й пехотной дивизии генерал-майора фон Теттау, вышли к скатам высоты 149,8 (на военных картах отметка 319,6, современная отм. 318), т. е. на три с лишним километра.
А, вот 3-й полк морпехоты «завяз» у хутора Мекензия, взять его он не смог. Перерезать дорогу к хутору, части 3-го сектора тоже не смогли. Образовался достаточно большой выступ, обороняемый небольшим количеством бойцов.
Бой в условиях густого подлеска плато Мекензиевых гор имел свои особенности. В этих условиях особую роль приобретает связь, и своевременная реакция на действия противника. Получив информацию об успехе 2-го Перекопского полка Н.Н.Тарана, командующий сектором решил ввести в бой 345-ю стрелковую дивизию и предпринять наступление силами правого фланга 79-й бригады (1-й батальон), для выравнивания фронта с 287-м полком.
Части 1-го и 2-го секторов вели только демонстративное наступление и обстрел противника. Эскадренный миноносец «Железняков» в районе Евпатории обстрелял берег, занятый противником. Выход эсминца был вызван сообщением, что по дороге Евпатория -Саки движутся войска. Скорее всего, это как раз и был 33-й полк румын.
28 февраля 1942г. командующий 54-м корпусом попал в сложную ситуацию. Резервов почти не было, он мог маневрировать только теми частями и артиллерией, которые были в наличии. Помощи ждать тоже было неоткуда: Крымский фронт тоже перешел в наступление. За счет перераспределения частей, было начато формирование ударных подразделений по флангам наступающих советских войск В одну групп были выделены 741-й и 744-й пионерные батальоны, части 132-й дивизии, с другой стороны части 24-й ПД. При этом, существенно были ослаблены части перед фронтом 3-го сектора. Понимая опасность удара во фланг, командовании СОР решило усилить фланги, предприняв удары в направлении хутора Мекензия и захватив высоту 100.0.
Из воспоминаний Чепурнова: «Ночью рота старшего лейтенанта Н. С. Оришко (1-я рота 1-го батальона) с приданными ей взводами подошла к исходному для атаки рубежу… По горизонту четко вырисовывалась крутая, извилистая высота 100. Она била ключевой по всей обороне противника».
О какой высоте идет речь? На старой верстовке 1896года высота 100.0 это высота на противоположном обрывистом склоне оврага над его северным ответвлением (в котором ныне находится в/ч). Фактически это не высота, а высотная отметка на краю обрывистой стенки оврага. Мимо нее проходит дорога, идущая по краю оврага к высоте 115.7.
Из воспоминаний Чепурнова « Сначала мы решили нанести главный удар прямо по той высоте, однако после проведения тщательной рекогносцировки, от первоначального решения отказались. Выяснилось, что удобных подступов к высоте нет, борьба за нее могла стать длительной, а это задержало бы продвижение нашего правого фланга».
Высоту было решено взять, пробравшись к позициям противника вокруг, со стороны позиций 287-го полка. С этой целью 1-я рота и взвод автоматчиков, ночью, скрытно вышли на исходные рубежи. После артподготовки завязался бой. Исход боя был решен атакой взвода автоматчиков лейтенанта А.М.Торбы. Но…
Одновременно в направлении этой же высоты, начал движение немецкий пионерный батальон. Завязался бой на дороге, и пока части 79-й бригады держались, советское наступление развивалось успешно.
В 5 утра, по двум рукавам Мартынова оврага, начала выдвигаться для атаки 345-я дивизия. 1163-й полк двигался по грунтовой дороге на высоту 115.7 (современная отметка 250.9) и далее по той же дороге к высоте 123.7 второй полк. 1165-й атаковал правее в направлении на высоту 149.8 (военная отметка 319,6 современная отметка 318.0). 1167-й полк имел задачей перерезать дорогу на хутор Мекензия.
Советские части поддерживала авиация Днем 12 Ил-2 в сопровождении шести Як-1 и двух И-16 штурмовали войска противника в районе хут.Мекензия, и горы Кая-Баш. По советским данным, было уничтожено пять орудий, одна автомашина, три повозки и до двух взводов пехоты. Наступление шло достаточно успешно.
В результате боев 1163-й полк занял обрывы северо-западнее высоты высоту Кая-баш (2,5км северо-западнее высоты 319,6), 1165-й занял высоту 123.0 (совр. 256.0), 1167-й занял отм 149.8., но дорогу на хутор Мекензия захватить не смог. Т.е части 345-й дивизии продвинулись еще на три км. Плато Мекензиевых гор почти полностью находилось под контролем советских войск. Создавалась опасная ситуация, когда дивизия выдвинулась далеко вперед, не обеспечивая своих флангов. Слева шел бой за отметку 100.0, справа за хутор Мекензия, где засело до полка немецкой 24-й дивизии. Но 28 февраля все еще было хорошо. Советские части били противника и брали пленных. Враг бежал.
79-я бригада удерживала грунтовку мимо высоты 100.0, 287-й полк закрепился на высоте 115.7, 2-й Перекопский и 54-й полки надежно блокировали противника, пытаясь взять хутор. Потери в этот день были невелики.
Трудно пришлось немецкой 50-й дивизии, на которую пришелся основной удар советской 345-й дивизии. Немецкие авторы, описывая героический путь своих дивизий, почему-то избегают описания боев в феврале-марте 1942г. Так, например, немецкий автор Вернер Гаупт [111] , в истории дивизии, полностью опускает события этого периода, переходя сразу к событиям мая 1942г. под Керчью. Избегает описания этих событий и бывший командир немецкой 24-й дивизии Hans von Tettau [112].
Вместе с тем, возможно, не просто так, именно 1-го марта в 50-й дивизии сменился командующий. Командующим 50-й пехотной дивизией стал генерал-лейтенант Шмидт. Нет, это не ошибка, генерал-лейтенанта Августа Шмидта (командовал дивизией с января 1942г.), сменил его однофамилец генерал-лейтенант Фредерик Шмидт. Именно он смог остановить продвижение советской 345-й дивизии и восстановить контакт с соседней 24-й ПД.
В этот день транспорт «Львов» в охранении базового тральщика «Трал», имея на борту 50 краснофлотцев и 33 человека начсостава, прибыл из Новороссийска в Севастополь. В 19.42 он, имея на борту 218 раненых и 50 человек гражданского населения, вышел из Севастополя в Туапсе.
В этот день была проведена довольно любопытная операция. Приведу цитату из книги П.А.Моргунова: «В 18 час. 40 мин. 28 февраля из Севастополя вышел отряд кораблей в составе двух тральщиков (№ 27 и «Мина») и четырех сторожевых катеров с задачей высадить демонстративный десант в районе Алушты с целью отвлечь силы противника. Для артиллерийской поддержки десанта был выделен отряд кораблей в составе крейсера «Красный Крым» и эсминцев «Железняков» и «Шаумян» под командованием капитана I ранга В. А. Андреева.
Ночью при высадке десанта противник оказал сопротивление. Было засечено много огневых точек, которые были подавлены огнем кораблей артиллерийской поддержки. Десант успешно провел демонстрацию и разогнал охранявшие побережье румынские части. К 4 час. утра отважные десантники благополучно произвели посадку на корабли и в полдень 1 марта вернулись в Севастополь». Сем же любопытна эта операция?
Получается, что корабли прошли весь путь в 90 морских миль (с учетом фарватера), обстреляли берег, высадили десант, забрали его обратно, и вернулись в город, проделав тот же путь. И все это, за 16 часов. Реально ли это?
Объективно говоря, нет. За это время корабли могли только подойти к Алуште и обстрелять ее, и то, сомнительно. Кроме того, непонятно, кто должен был высаживаться, т.к. и десантного отряда не было, но, самое главное, факт высадки не подтверждают ни румынские (4-я ГСБр), ни немецкие войска (санитарная рота 170-й ПД).
1 Марта 1942г. стало кульминационной точкой февральско - мартовского наступления советских войск. В Севастопольских газетах публикуются победные статьи, очерки. Всем тогда казалось, что победа недалека. Из газетных публикаций того времени:
«Стремительный бросок»
Моряки ворвались на высоту таким стремительным броском, так неожиданно, что нем­цы не успели прийти в себя. Пользуясь паникой, поднявшейся среди фашистов, красно­флотцы вскакивали во вражеские окопы и блиндажи и уничтожали врага пулей, штыком и гранатой.
Коммунист Чхеидзе первым бросился во вражеские окопы. От его руки фашисты пада­ли как подкошенные. Краснофлотец комсомолец Павловский, уничтожая врагов штыком и гранатой, заметил притаившегося немецкого офицера. Краснофлотец вступил в едино­борство с ним и победил.
Расправившись с офицером, Павловский гранатами уничтожил вражеский миномет­ный расчет. Одна секунда — и миномет был повернут в сторону убегающего врага. От­важный краснофлотец бил фашистов их же оружием.
Высота была быстро очищена от врага. Бесстрашные моряки уничтожили свыше 100 немецких солдат и офицеров. Захвачены два станковых пулемета, один миномет, авто­мат, три винтовки, боеприпасы и много ценных документов.
Газета «Красный Черноморец», 2 марта 1942 г.
«Заняли новый рубеж»
Приказ товарища Сталина вызвал среди бойцов и командиров подразделения стремле­ние еще самоотверженней биться с врагом. На приказ вождя бойцы и командиры отвеча­ют боевыми делами.
Командир подразделения т. Запорожченко своим личным примером воодушевляет бойцов на подвиги. В бою за одну из высот т. Запорожченко сам корректировал огонь ми­нометов и артиллерии. Под ураганным огнем противника вел бойцов командир т. Забот-кин. Следуя его примеру, моряки уверенно шли на врага. Фашисты не выдержали крас­нофлотского натиска и стали удирать из своих окопов.
Особенно в этом бою отличился т. Дмитриев. Его бойцы первыми продвинулись вперед и заняли новый рубеж. Пулеметчики Тарасов и Красников губительным огнем по врагу помогали продвижению бойцов. Когда их нащупывали вражеские минометы, они меняли позицию и вновь открывали уничтожающий огонь.
Бойцы Бондарь, Егоров, Иливанов, Бахрев и Ганзя шли впереди остальных, смело за­брасывали фашистов гранатами, а удирающих расстреливали из винтовок.
Газета «В бой за Родину!», 2 марта 1942 г.
Из статьи командира 18-го гвардейского артполка Богданова: «Мощные удары артиллеристов»:
Наибольшим испытанием для полка явилось огневое состязание с немецкой артилле­рией во время второго наступления фашистов на Севастополь. Немцы сосредоточили в направлении главного удара до 50 дальнобойных орудий на 1 км фронта. Свыше десяти дней враг обстреливал из этих орудий наши огневые позиции, причем явно не жалел боеприпасов. Только на подразделение командира Бундича было совершено пятьдесят налетов и выпущено до пяти тысяч снарядов. Однако неприятельская артиллерия оказалась бессильной перед мощью советского оружия и доблестью советских воинов.
Мы потеряли в эти напряженные дни всего одно орудие. Немцы же, по заявлениям пленных, по наблюдениям корректировщиков, данным наземной и воздушной разведки, потеряли 3 артиллерийских батареи, 8 минометных, 10 танков и бронемашин, 12 пулеметных точек. Еще больше орудий, минометов, пулеметов было подавлено: они или получили основательные повреждения, или остались без расчетов. Наконец, в результате нашей стрельбы по закрытым целям и прямой наводкой враг понес крупные потери в людском составе — около пяти тысяч убитыми и ранеными.
Артиллеристы краснознаменного полка показали в схватках с немецкими оккупанта­ми отличную выучку, мужество и бесстрашие. Не раз случалось, что фашистские автоматчики почти вплотную подбирались к огневым позициям батарей, открывали бешеную пальбу по наблюдательным пунктам и корректировочным постам. Но ни разу они не смогли сломить боевой дух советских артиллеристов, заставить их отступить. Исполненные лютой ненависти к врагу, наши бойцы и командиры смело отбивали фашистские атаки, забрасывали немцев гранатами, кололи штыками.
С законной гордостью говорят в полку о командире одной из батарей, старшем лейтенанте Комарове. На протяжении двух недель немцы выпускали по боевым позициям этой батареи сто — сто двадцать снарядов в день. Горстка храбрецов во главе с героем-командиром отвечала противнику сокрушительным огнем, уничтожая его технику, истребляя его живую силу. Под прикрытием полной темноты немцы подползли к наблюдательному пункту батареи на пятьдесят метров. Стрелять из пушек уже было нельзя, ибо осколки могли попасть в своих же бойцов.
Оценив обстановку, старший лейтенант Комаров организовал круговую оборону. Бой­цы залегли в окопах у орудий. Огнем из винтовок, трех станковых пулеметов и четырех минометов они перебили до роты фашистов, отогнали автоматчиков и снова повели огонь из орудий. Командир батареи был в этом бою ранен. Лишь после категорического прика­за старшего начальника он дал унести себя в госпиталь.
Корректировщик Ефимов, будучи на передовой линии, попал в окружение большой группы немцев. Мужественный артиллерист не дрогнул. Отстреливаясь, он продолжал один корректировать огонь батареи, пока не подоспели товарищи. Наводчик Николаев, также очутившийся в окружении, прямой наводкой истребил несколько десятков фашистов, разбил противотанковое орудие и три пулемета. Лейтенант Горохов с восемью красноармейцами ринулся в атаку на неприятельскую полуроту и заставил фашистов отступить.
Многое можно рассказать о командире батареи Минакове, Герое Советского Союза старшем лейтенанте Леонтьеве, разведчиках-красноармейцах Недбайло, Капустине, Соломине, старшем лейтенанте Веселом. Все они, как десятки других, служат образцом железной выдержки, смелости, геройства. Высокая награда — награждение орденом Красного Знамени — вызвала у бойцов и командиров части новый прилив энергии, во­одушевила их на новые славные дела. Уже в последние дни расчеты старшего лейтенанта Комарова и командира Минакова прямыми попаданиями снарядов уничтожили три вражеских дзота, противотанковое орудие, две минометных батареи, двенадцать солдат. Непрерывно совершенствуя методы стрельбы, артиллеристы помогают пехоте прогрызать оборону противника, разрушать его укрепления.
Овеянные славой боевых побед, артиллеристы видят свою задачу в том. чтобы нещадно истреблять немецких захватчиков. Девиз краснознаменного полка — «Вперед на врага!»
Газета «Красный Крым», 1 марта 1942 г.
Да, действительно, части немецких 50-й и 24-й пехотных дивизий, перед фронтом 3-го сектора были опрокинуты, передовые отряды 1165-го стрелкового полка вышли к дер. Заланкой (Холмовка), а 1163-го к дер. Биюк-Отаркой (Фронтовое). Г.И.Ванеев указывает, что «Артиллерия СОР поддерживала части третьего сектора и вела огонь, на подавление вражеских батарей в районе Черкез-Кермен, гор Кая-Баш и Яйла-Баш, а также по скоплению войск противника в районе хут.Мекензия и. в 1 км западнее Черкез-Кермен». Любопытно, но в районе гор Кая-баш и Яйла баш, к тому моменту, уже были части 345-й дивизии. Севастополь был деблокирован на участке, протяженностью примерно 7-8км. Более того, 2-й Перекопский полк захватил высоту 157.5 (в саженях, на современных картах отм. 337.3) в 1,5 км южнее высоты 319,6. Для того, чтобы «дожать» немецкую 24-ю дивизию, комендант сектора бросает в бой свой последний резерв: «спецназ» Приморской армии 80-й отдельный разведбат (командир майор Антипин). Ему почти удалось перерезать дорогу к хутору Мекензия. Почти…
Но не удалось. Командир немецкого полка оберст Курт Версок запросил подмоги. Резервов у дивизии почти не оставалось, и в бой был введен разведывательный батальон дивизии, усиленный ротой тяжелого вооружения. Шел ночной бой, в густом крымском подлеске, разведбат против разведбата. И неизвестно, чем бы он закончился, если бы в тылу у атакующих советских частей не появились немцы. Откуда?
На левом фланге выступа не удалось удержаться 1-й роте 1-го батальона 79-й морской стрелковой бригаде, уж больно не равны были силы. Никто не додумался перебросить ст. л-ту Оришко подкреплений. Его позиции настойчиво атаковал 744-й пионерный батальон.
Рота против батальона. А перебросить подкрепления во время не удалось… или переоценили свои силы, или… никто не контролировал ситуацию. Чепурнов так пишет об этих событиях: «345-я и 25-я дивизия, отходя, на новые рубежи, не обеспечили свои фланги прикрытием и теперь, несмотря на грозящую опасность окружения, мы и в мыслях не допускали возможность отхода». Сказано правильно, но чуть-чуть не так. Не «отходя», а «выдвигаясь». 345-я дивизия на тот момент была впереди, и противник по старой лесной дороге, просочился 1-го марта, между дивизией и бригадой, обходя ее с тыла. По логике, на этом участке должен был стоять 287-й полк, но он, захватив отм. 115.7 остановился.
А 345-я дивизия вышла к рубежу Заланкой - Орта-Кесек, и … тоже остановилась. В Интернете были опубликованы воспоминания Марченко Леонида Ильича: «Я был назначен офицером связи в 1165 стрелковом полку и участвовал в штурме высотки «Сабля» (Кымыр-Кая) и 148.9, 149.8.
До 6 марта эти высотки были заняты 2 батальоном 1165 стрелкового полка 345 стрелковой дивизии. На «Сабле» был КП 2-го батальона, а линия фронта шла через вершины высот 148.9 и 149.8 . На закате солнца 6 марта 42 года комбат 2-го батальона собрал своих командиров для разъяснения плана действий на завтра. Изредка потрескивали пулеметы и рвались снаряды, не так часто, как днем, казалось все спокойно — победа за нами, и фрицы не осмелятся нас атаковать. Но только закончилась планерка, как прибежал комиссар левофлангового 1163 стрелкового полка нашей дивизии и тяжело дыша заявил: «Скорей, товарищи, организуйте оборону вашего КП. До 300 эсэсовцев проникли через линию окопов 1163 стрелкового полка и атакуют ваш КП 2-го батальона, а другие многочисленные подразделения заходят с тыла вдоль линии фронта.» Комбат 2-го батальона был поворотливый и хороший командир, на ходу дал всем комротам указ как действовать, начальнику штаба и его помощнику дал команду организовать оборону штаба и быстро ушел на линию фронта.
Я передал в КП полка и КП дивизии о положении на данном участке. Артиллерия полка 905 артиллерийский полк и 345 стрелковая дивизия открыла мощный огонь по сопкам и проходам, где сосредотачивались войска фашистов, но ночью было трудно разобраться, где на новых местах оказались силы, и переносить огонь артиллерии было невозможно.
Отбивались пулеметным и винтовочным огнем, а затем гранатами. Бой длился больше двух часов. КП батальона защищало 75 человек все с винтовками и два «максима».
Фрицы и гансы вели ураганный огонь с автоматов и пулеметов, патронов не жалели, но их дум-дум в кустарниках оставались в виде свинцового дождя, но которые проскакивали через щели в кустарниках и попадали в бойцов, причиняли им много вреда. Эта коварная пуля просто уродовала тело и причиняла много страданий. Конечно, причиной многих ранений были мелкие окопы. Но мы наступали и не успели подготовится к обороне! 100-200 метров от линии фронта КП батальона считался глубоким тылом. После первой атаки мы потеряли35 человек, но немцы потеряли больше половины, то есть до 200 человек. За эти два часа я узнал хорошо почему нельзя держать винтовку за металлическую часть ствола».
Подлинность воспоминаний подтвердить сложно, и некоторые моменты в воспоминаниях говорят, что, возможно, «воспоминания» написаны совсем недавно, но, в общем, картина похожа. Есть и другие воспоминания.
Из воспоминаний А.Петухова: « 1-го марта 1942г. наш полк (1163-й) вышел к назначенным ориентирам высота 98.4 (в саженях) - 66.5 (так же в саженях) и остановился в ожидании дальнейших указаний. Нашим соседом справа был 1165-й полк, находившийся на позициях отм. 112.4 г.- Кая-баш соседом слева был 287-й полк, но связи с ним, мы не имели. Связь с соседом справа была налажена, но с соседом слева связи никакой не было. С целью установления контакта в 14 часов был послан связной, который, вернувшись, доложил, что левый фланг полка обойден противником. Связной, сержант Васильченко, был ранен и не вызывало сомнения, что он говорит правду. После чего, около 18 часов был послан взвод разведки, который подтвердил доклад».
Из воспоминаний В.Зари (287-й СП): « Наконец взята высотка, мы разворачиваем линии связи, но куда раскатывать катушки с кабелем, понять было трудно. Точно знаем что на левом фланге, километрах в двух -потаповцы, куда еще тянуть связь неясно. Для выяснения уходят два взвода разведки мелкими группами, по 3-5 человек. Мы пока обживаемся в немецких окопах, готовимся к отражению врага. Кругом грязь, слякоть, на дороге, ноги вязнут в коричневой жиже. В лесу хорошо, грязи нет, но двигаться трудно, все заросло густым кустарником, примет никаких- куда идти -непонятно. Утром разведчики доложили - на правом фланге никого нет. Двигаться дальше-опасно, переходим к круговой обороне.».
Немецкие документы говорят о следующем: «части 437-го полка и пионерного батальона были сосредоточены в районе лощины в 1км западнее отм. 175.8. Части 438-го полка сосредоточились в районе «церкви в лесу». Частям пионерного батальона удалось обойти фланг противника, обеспечив продвижение основных сил». Т.е. Противник, действительно прошел между 1-й ротой 79-й бригады и левым флангом 1163-го полка, зайдя ему в тыл. На этом участке образовалась «дырка», т.к. 287-й полк «отстал» и остановился на отм. 115,7. Это произошло 1-го марта во второй половине дня. Не обладая полной картиной происходящего, не наладив разведки, командование СОР, а конкретно комендант 3-го сектора Т.К.Коломиец, пропустил опасную ситуацию. В донесении командующего Крымского фронта № 151/оп указывалось: «Приморская армия (3-й сектор), встречая упорное сопротивление противника, в дальнейшем продвижении контратаками противника остановлена и продолжает оставаться на ранее занимаемом рубеже».
В этот день в Севастополь должен был прибыть пароход «Чапаев» (капитан А. И. Чирков), но в 07.13, следуя из Туапсе, уже на походе к Севастополю, транспорт подорвался на своем минном заграждении. Успели спустить шлюпки, но одна из них, из-за паники перегруженная, затонула вместе с людьми. Через 15 минут судно потряс новый взрыв. Переломившись пополам, оно быстро пошло ко дну. Ушли на дно Черного моря 120 бойцов маршевого пополнения, 1000 т боезапаса, десять 37-мм зенитных автоматов, и 240 лошадей. Как указывалось ВС ЧФ «Транспорт «Чапаев» погиб потому, что совершенно не был подготовлен в навигационном отношений. Конвоировавшие его сторожевые катера Туапсинской базы тоже не знали расположения минного заграждения главной базы».
В этот день, приказом И.Е.Петрова № 081 674-й артполк РГК (прибывший 27.02.42г.) был зачислен в Приморскую армию.
Все эти дни 161-й стрелковый полк вел жестойкий бой с противником в 4-м секторе в районе Бельбекского аэродрома. Полку удалось захватить высоту «золотой гребень», продвинуться к границам аэродрома, но цена этой победы была очень высока, погибли командир 1-го батальона, ст. л-т Луценко, два командира рот, семь командиров взводов и много рядовых бойцов.
2 Марта 1942г. стал «черным понедельником» для Севастополя. Г.И.Ванеев пишет: «Утром, продолжая контратаки со стороны хут.Мекензия силой до батальона и с севера в направлений юго-восточного oтрога Камьшловского оврага силой до полка (третий сектор), противник просочился в разрыв между 1168-м и 1167-м полками 345-й стрелковой дивизий, В результате чего была прервана связь и нарушено управление частями дивизии. Чтобы создать сплошной фронт, наши войска вынуждены были оставить высоту 115,7». 1168-й полк, это, скорее всего опечатка (имелся в виду 1163-й), но и он не имел стыка со 1167-м полком, который располагался правее. И, реально, противник порвался между 79-й МСБр и 345-й дивизией.
По логике, между ними должен был находиться 287-й полк, но тот, заняв отм. 115.7 остановился, ожидая приказаний. В результате несогласованных действий, противник зашел в тыл 1163-му полку, и… дивизия побежала. Нет, не вся. Многие бойцы и командиры остались на своих позициях, стойко обороняясь небольшими группами. Противник, не имея ни сил, ни возможностей, долгое время не мог справиться с очагами обороны советских войск у себя в тылу. Не смог он обеспечить и плотных заслонов, преградив отступающим частям дивизии дорогу обратно. Но главное было сделано: было нарушено управление частями. Противника частично удалось остановить огнем артиллерии. Батарея № 706 (116) второго марта получила задание на ведение огня по цели в одном километре северо-западнее высоты Яйла-Баш. Батарея № 702 (112) обстреливала Заланкой, 2-я -Орта-Кисек. Здесь даны номера батарей еще по-старому. На самом деле, в этот день нумерация сменилась, но об этом еще никто не знал.
В этот день в Новороссийске, циркуляром начальника штаба Черноморского флота № 007 от 2 марта 1942 года за подписью контр-адмирала Елисеева указывался порядок изменения штатов и номеров береговым батареям Береговой обороны главной базы: «двухорудийным 130-мм батареям №№ 111, 113, 114, 115 и 116 присвоить номера: 701, 702, 703, 704, 705; двухорудийной батарее № 112, входящей в состав 2-го артдивизиона, присвоить № 706».
Но, вернемся к событиям дня. К вечеру 2-й Перекопский полк, обнаружив у себя в тылу противника, вынужден был начать отход, чем вынудил к отходу и 54-й полк. В этих боях погиб начальник политотдела 25-й Чапаевской стрелковой дивизии старший батальонный комиссар Н.А.Бердовский. Он находился в 54-м полку, и попал под обстрел со стороны противника. Две роты 2-го Перекопского полка 345-я СД оказались в котле. Пусть неплотном, но, исключавшем управление войсками.
Командовать окруженными частями 345-й дивизии, было поручено начальнику инженерной службы 345-й СД подполковнику Маслову, но тот предпочел сдаться в плен сам и сдать вверенные ему подразделения. Но сдались не все.
Части были вынуждены прорываться мелкими группами назад. Теперь все зависело от инициативы низового командного звена. И к чести бойцов и командиров, многие смогли выйти. Выходили и 4-го и 5-го и 11-го, и даже… 2-го апреля (!). В этот день вышла довольно большая группа бойцов (132 человека). Но все же…
Из воспоминаний Крылова: «Бои охватывали лесистый лабиринт Мекензиевых гор, пересеченных извилистыми расщелинами и балками. Иногда какое-нибудь подразделение прорывалось по одной из этих теснин в глубину обороны противника. Он перекрывал узкую брешь, а продвинуться вперед по всему фронту атак, не удавалось. Отрезанные от своих, бойцы заносились в число пропавших без вести... Именно к этим боям имеет отношение история, которую я много лет спустя узнал от Н. Е. Ехлакова, бывшего военкома 7-й бригады морской пехоты. Ныне полковник в отставке, он навсегда поселился в Севастополе и отдает весь жар своей нестареющей комиссарской души пропаганде славных традиций города-героя. В 1964 году, рассказывал Николай Евдокимович, в Бахчисарайском районе, в местах, отстоявших в сорок втором примерно на десять километров от нашего переднего края, школьники из селения Фронтовое (в войну — Биюк-Отаркой) обнаружили последнюю позицию взвода приморцев. Как дошел сюда взвод и сколько врагов уничтожил на своем пути, теперь уже не выяснить. Вероятно, он, не имея возможности соединиться со своей частью, пытался пробиться дальше в горы, к партизанам. А по тому, как лежали останки бойцов у краев небольшой котловинки, успевшей зарасти молодым леском, было видно, что им пришлось занять здесь круговую оборону. И каждый остался там, где дрался до конца...»
Из тетради, найденной на высоте над д. Холмовка в полусгнившем противогазе: « … Нас осталось около роты, человек восемьдесят, три пулемета, два ручника. Разбитую пушку пришлось бросить, кончились снаряды. Выручают два ротных миномета. Здесь в основном все из 345-й, в основном, все русские. Нас, моряков здесь трое, один из 25-й дивизии. На всех пять цинков патронов. Из еды - сухой паек. Воды нет, вода внизу, но там немцы, хотя говор на немецкий не похож (далее текст испорчен)….. Заняли свои же окопы, второй день ждем подмоги. Немцы снова пытались атаковать, отбились. Если кто-то найдет (текст испорчен) Сообщите (текст испорчен) Севастополь, ул. (неразборчиво)14».
Но окружение 345-й, 2 числа было не полным. Противник попытался контратаковать и со стороны хутора Мекензия, но неудачно. Т.е. прорыв был только с одной стороны, и все можно было бы исправить, но командование СОР получило информацию слишком поздно, еще вечером 2-го марта все были уверены, что наступление развивается по плану.
Командование сектора предприняло несколько контратак с целью деблокировать войска, но безуспешно, противник к этому времени стянул на этот участок много артиллерии, и открыл заградительный огонь.
А в Севастополе все шло своим чередом. Противник, ведя огонь из района ответственности 2-го сектора, обстрелял 72 выстрелами аэродромы «Куликово поле» и «Херсонесский маяк». Поврежден один Як-1.
Начались активные работы по подъему казематных орудий «Червонной Украины» и замена тел орудий на береговых батареях.
После подрыва «Чапаева» на своих минах, началось срочное траление фарватеров. Было затралено пять мин. Удивительно, но советский флот потерял на своих минах больше кораблей, чем на минах противника.
3 Марта 1942г. противник вновь попытался контратаковать со стороны хутора Мекензия, но неудачно. Немецкая 24-я пехотная дивизия, у других частей, не зря получила ехидное наименование «дивизия-танго» («шаг вперед - два назад»). Крепкая в обороне, она редко добивалась успеха в наступлении.
Зато части 132-й и 50-й ПД, наступавшие со стороны Камышловского оврага, в ночном бою захватили отм. 115.7, выбив с нее части 287-го полка. Еще накануне, 79-я бригада была вынуждена оставить скаты отм.100.0. Резервов в секторе уже не было. Чтобы спасти положение, командование СОР бросило в бой армейский резерв: два полка 40-й КД, которым удалось прорваться по дороге мимо отм. 115.7. В этой атаке кавалеристов поддерживали бойцы 1165-го полка.
Но, увы, успех был временным, противник, подтянув артиллерию и подкрепления, вновь плотно запечатал дорогу. Введя в бой еще один кавполк той же дивизии, командование попыталось вновь захватить отм. 115,7, но безуспешно. Части 40-й КД попали в ловушку. Резервов для деблокирования частей было мало. В резерве находились бронеэскадрон, минометный и артдивизион 40-й КД, 154-й кавполк и… все.
Из воспоминаний В.Макаренко (40 КД): «Нашей дивизией в марте 1942г. командовал полковник Затылкин, говорили он из моряков, но форма у него была сухопутная. На коне не держался, но командовал лихо. … ночью, из казарм на Мекензиевых горах, на рысях, ушли два полка 149-й, майора Гирина и 151-й подполковника Гамзина. А следующей ночью и нас подняли в стремена. Вел нас политрук Антон Дружина, наш командир, майор Устинов в это время находился в штабе…Совершив стремительны марш, мы с ходу ударили вдоль лесной просеки на врага. Противник бежал, но, отступив на опушку леса он открыл ураганный огонь. Мы вынуждены были спешиться и, отведя лошадей, залечь. Дальше помню, что нас бросали с одного участка на другой, закрывая лесные дороги просеки, потом вернули в казармы, но не в свои, в Инкерманские.»
345-я и 40-я дивизии понесли серьезные потери. Насколько серьезные? Попробуем подсчитать. Документы немецкого 54-го АК, по состоянию на 10 марта 1942г. сообщают о пленении 3 872 человек. Цифра реальная или нет? Скорее всего, да. В 345-й дивизии из-за нехватки л/с 12 марта был временно расформирован 1167-й полк, полностью расформирована 40-я КД, состав 2-го Пер. ПМП и 3-го ПМП сократился вдвое. Из состава 25-й Чапаевской дивизии исчез 80-й разведбат, вместо него появляется 80-я велосипедная рота. Т.е. цифра 3,8 тыс. является, скорее всего, достоверной.
Но это пленные. Данных по убитым пока нет, но за 20 дней было вывезено 2,5 тыс. раненых и еще около 1 тыс. находились на излечении. Итого 3,5 тыс. Если пользоваться статистикой потерь, то на каждого раненого приходится от двух до трех раненых. Т.е. убитыми части потеряли от тысячи до полутора тыс. бойцов. Исходя из этого, наверное, можно, приблизительно, оценить невозвратные потери, но это вопрос отдельного, достаточно сложного исследования.
Из статьи Л. Вершинина, Газета «Красный Крым», 4 марта 1942 г. :
«Наступление на высоту»
«В семь часов утра подразделение старшего лейтенанта Самодурова начало наступление. Наших пехотинцев противник встретил ураганным огнем из всех видов оружия. Но это не только не испугало и не остановило бойцов, напротив, они стремительней пошли вперед, умело прикрываясь за огневым валом нашей артиллерии.
Командир подразделения шел впереди бойцов. Самодуров личным примером воодушев­лял своих подчиненных. Когда противник решил пойти в контратаку, т. Самодуров повел бойцов в рукопашную схватку и первый бросился на врагов. Он истребил немало фашистов.
Политрук Алипов шел с бойцами. В разгаре боя политрук заметил, что вышел из строя расчет станкового пулемета. Алипов, недолго думая, сам лег у пулемета и продолжал по­ливать врагов градом свинца.
Понеся большие потери, противник стал покидать господствующую высоту. Но, оче­видно, фашистское командование не хотело терять ее. Собрав скудные резервы, немцы начали контратаку. Но попытки врага спасти положение не увенчались успехом. Наступательный порыв подразделения был настолько высок, что немцы, потеряв несколько десятков убитыми и ранеными, оставляя оружие, стали вторично отступать. Когда противник начал контратаку, политрук Алипов не отошел назад. Он продолжал убийственным огнем поливать фашистов. Младший лейтенант т. Карабицын под огнем врага поднял своих бойцов. Они стремительным штурмом отбили контратаку гитлеровцев. Взвод од­ним из первых овладел блиндажами противника. Красноармеец Тимофей Брехуненко ворвался во вражеский блиндаж. Здесь осталось два немца, и Тимофей с ними быстро расправился. Ему достался один пулемет, до двух тысяч патронов и 30 гранат. Этими гранатами Тимофей Брехуненко стал забрасывать немцев. В этом бою он пал смертью героя.
На второй день атака продолжалась. Старший лейтенант Самодуров бесстрашно вел своих бойцов на штурм вражеских позиций. В этом бою смертью храбрых пал старший лейтенант. Его заменил старший политрук, и атака продолжалась. Мстя за смерть своего командира, за кровь боевых товарищей, подразделение еще стремительнее пошло вперед, беспо­щадно уничтожая гитлеровских бандитов. Боец Дурнев, парторг Федоровский и другие под огнем врага первыми ворвались на высоту, разя фашистов. Их подвиг во многом решил ис­ход операции. Враг не выдержал и, теряя десятки своих солдат и офицеров, стал отступать.
Высота взята! Подразделение выполнило боевую задачу. В качестве трофеев захвачено 15 пулеметов, 2 рации, много патронов, гранат».
В этой атаке командир 3-го батальона полка ст. л-т Самодуров погиб, спустя 3 дня от полученных ран умер командир 2-го батальона Ясь Артем Андреевич. Т.е. в 161-м полку из строя выбыл почти весь офицерский состав.
Части СОР перешли к обороне. В этот день перешли к обороне и войска Крымского фронта. Командование СОР, пользуясь слабостью противника, смогло организовать заслоны на лесных дорогах, сначала силами остатков 40-й КД, а затем, отрядами 54-го, 2-го Перекопского, 287-го полков и 345-й СД. Чтобы заткнуть «дырку» в линии 3-го сектора, из 4-го сектора срочно перебрасывается 31-й полк, до этого воевавший в составе 172-й СД.



Глава 40 Мартовское «Затишье»
4 Марта 1942г. вновь наступило «затишье», продолжилась перестрелка советских и немецких снайперов, не затихавшая всю зиму. Из газеты «Красный Черноморец»:
«Снайперы части командира Рубцова»
Только 5 снайперов этой части имеют на своем боевом счету 125 уничтоженных фашистов — это составляет почти роту. 53 фашистских бандита нашли себе могилу от метких пуль снайпера т. Левкина. Заместитель политрука т. Гусев уничтожил 25 вражеских солдат и офицеров. 14 фашистов уничтожил красноармеец-снайпер т. Якубов, 9 — т. Попруга. Снайперы этой части накопили значительный боевой опыт. В связи с этим командование части провело совещание снайперов для обмена боевым опытом. С небольшим докла­дом выступил комиссар. Он рассказал о том, как грозен для врага искусный, хорошо натренированный снайпер, о том, что нужно делать для того, чтобы увеличить ряды мастеров меткой стрельбы. После комиссара выступил лучший снайпер части т. Левкин. Он поделился с товарищами своим боевым опытом, рассказав, как достиг высокого снайперского мастерства.
Командир минометной батареи т. Черный говорил об интересном опыте боевого содружества минометчиков и снайперов. На одном из участков минометчики специально вели огонь по тем местам, где группами засели фашисты, и когда те, охваченные страхом, разбегались, заранее расположившиеся снайперы меткими выстрелами уничтожали их.
Снайпер т. Прищепа привел один из примеров хитрости и обмана врага, который он применяет в своей боевой деятельности. Выбрав место, и хорошо замаскировавшись, т. Прищепа производит выстрел, чтобы привлечь на себя внимание вражеского снайпера. Потом сбоку выставляет фигуру чучела, а сам отползает в сторону на несколько метров и тщательно наблюдает. И как только фашист открывает огонь, в ответ летит меткая пуля советского снайпера. А бьет т. Прищепа без промаха.
На совещании выступили также снайперы тт. Толок, Романов, Озеров, Сергеев, Брызгалов и другие. Они поделились с товарищами боевым опытом и заявили, что будут истреблять фашистских бандитов без всякой пощады».
Вспоминает бывший связист Сводного полка войск НКВД С.С.Северинов.
«...Сержант Левкин одним из первых в полку был награжден орденом Красного Знамени. Вот такой случай я запомнил из снайперской практики Андрея Левкина.
Однажды лейтенант Ростислав Крайнов принес в санвзвод раненого мальчика, его подстрелил немецкий снайпер. Левкин тогда тоже был в санвзводе - отморозил ноги, они распухли, кровоточили, зубами скрипел, когда меняли ему повязки.
-Если б ноги поберег, - говорил Левкин, - то жизнь бы многих оборвалась преждевременно, - держал меня фашист под мушкой до наступления темноты - только шевельнись! Вот ноги и отморозил. Фашисты, они тоже стрелять умеют.
Нахмурясь, слушал Левкин рассказ Крайнова, а вечером исчез из медсанбата. Как? Куда? - никто не знал. Дивились только, как же он смог уйти, ведь каждый шаг причиняет мучительную боль. Вернулся Андрей через несколько суток. Весь черный, вроде обугленный. Сапоги разрезать пришлось, не стягивались они с опухших ног. Сказал тогда Левкин:
- Снайпер, что мальца ранил, больше не выстрелит...»
Вспоминает И.С.Юрин: «...Признаемся, вражеские снайперы доставили нам хлопот: разогнуться не давали. Передвигаться в полный рост мы могли только ночью.
Командир полка вызвал меня и сказал:
- Подготовьте приказ о создании в нашем полку собственной снайперской школы. И подчиняться эта школа будет штабу полка. Школа была создана и через месяц - не мирное время! - состоялся первый выпуск. "Экзамены" сдавались на боевых позициях… Снайперы полка, скажем прямо, наводили ужас на врага. Они уничтожали офицеров и солдат, минометные и пулеметные расчеты. Командир полка выдвинул лозунг: "Каждый пограничник должен учиться снайперскому делу". И все учились…»
В этот день, тяжелая немецкая артиллерия произвела 72 выстрела по аэродромам Севастополя.
Транспорты «Абхазия» и «Чехов» доставили из Новороссийска в Севастополь: 601 человек маршевого пополнения, 16-76-мм орудий, 632 т боезапаса, 128 т продовольствия. Началась переброска 700-го легкого противотанкового артполка резерва главнокомандования. К сожалению, полк тоже опоздал к началу наступления.
В 19.50 оба транспорта, приняв на борт 1552 раненых в ходе февральских и 125 гражданских лиц, в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» вышли в Туапсе. Любопытно упоминание о гражданских лицах. На самом деле, после начала 2-го штурма вывоз гражданского населения сократился, и до апреля о нем не вспоминали. Более того, при эвакуации населения, его численность часто не указывается в судовых документах. А здесь точно указывается их численность…
Возможно, ответом на этот вопрос послужат воспоминания В.М. Ковалева: « Я ожидал прибытия «Чехова», на котором должны были доставить детали моторов, рядом со мной стояла группа инвалидов: все, как на подбор, кто безрукий, кто безногий, кто в бушлате, кто в шинели, кто в гражданском пальто и картузе…. Один из них, в гражданском, подошел и попросил: «Братишка, дай закурить! Мы теперь, как и ты, все гражданские, комиссованные… ». Т.е. скорее всего, на транспортах вывозили бойцов и командиров, признанных непригодными к прохождению дальнейшей службы. Но, на Большую землю, после февральского наступления, отправили самых тяжелых раненых, большинство осталось в Севастополе, разместив их в лечебных учреждениях Приморской армии и во флотских госпиталях. По воспоминаниям сотрудников городской больницы, даже к ним поступали в марте раненные, которых невозможно было разместить в армейских лечебных учреждениях. Т.е. число раненных могло быть и большим. К концу марта 1942 г. в Севастополе находились:
- военно-морской госпиталь № 40 на 400 коек, расположенный на даче Максимова, в помещении бывшего санатория ВМФ (начальник госпиталя — бригвоенврач М. Н. Кравченко);
- военно-морской госпиталь № 41 на 500 коек, расположенный в штольне № 4 Инкермана (начальник госпиталя — военврач II ранга М. А. Злотников),
- батальон выздоравливающих, расположенный в убежище училища Береговой обороны, так же под Лазаревскими казармами.
Приморская армия располагала вместо четырех медсанбатов (по одному на сектор, как было во время 2-го штурма) семью.
-№ 103 (95-й стрелковой дивизии), штольни совхоза им. С.Перовской, (во время 3-го штурма переведен в б.Голландия).
-№ 47 (25-й стрелковой дивизии), Инкерманский монастырь,
- № 224 (172-й стрелковой дивизии), находился еще в стадии формирования
- № 281 (109-й стрелковой дивизии), Георгиевский монастырь
- №427 (345-й стрелковой дивизии), Инкерман, затем, Максимова дача.
- № 474 (386-й стрелковой дивизии),
- № 475 (388-й стрелковой дивизии); Георгиевский монастырь
Приморская армия, кроме того имела четыре полевых подвижных госпиталя (№ 76, 208, 300, 357) и инфекционный госпиталь (№ 299).
Крымский фронт продолжал планировать наступление.
В докладе командующего фронтом № 571/оп» от 4 марта 1942 г. указывалось: «Цель действия остается прежняя — последовательный разгром противника и оказание помощи Севастополю:
а) Уничтожение феодосийской группировки противника в районе Владиславовка, Стар[ый] Крым, Феодосия, исходя из расчета, что противник после прошедших боев подтянул свои резервы к району Владиславовка, Петровка, Тамбовка и его система инженерных сооружений находится восточнее реки Чурук-Су;
б) уничтожение севастопольской группировки противника». В этом же документе ставилась задача ЧФ : «Приморской армией прочно удерживает позицию и частью сил второго эшелона ограниченным составом (не сыше сд) наступает с демонстративной целью в направлении Бахчисарая; флотом содействует наступлению 44-й армии огневыми налетами корабельной артиллерии по [району] Владисилавовка, Петровка, Тамбовка, Ближн[ие] Камыши».
5 Марта 1942г. ночью была получена директива Ставки № 170133, в которой говорилось: «Перед Приморской армией поставить задачей прочную оборону Севастопольского оборонительного района; с целью наступательных, демонстративных действий привлекать лишь незначительные, передовые части обороняющихся дивизий, оставив основные их силы для обороны занимаемых позиций».
Ночью десять МБР-2 главной базы бомбили неприятельские войска в районе высот 82,4 (над восточным отрогом Камышловского оврага) и 149,8 (еще двое суток назад, здесь был КП одного из полков 345-й). Пять МБР-2 бомбили ст.Бахчисарай.
В ответ, тяжелая немецкая батарея из района Мамашая произвела 72 выстрела по аэродромам Севастополя. На сей раз, огонь велся по гидроаэродрому «бухта Матюшенко». Был уничтожен один МБР-2, выведены из строя два МБР-2. Только после этого было принято решение о рассредоточении гидросамолетов по нескольким аэродромам. Батарея № 706 (112) открыла ответный огонь по позициям батареи в 1,5 км юго-западнее дер. Мамашай. Во второй половине дня, та же батарея обстреляла город, кордон Мекензия № 1 и ст.Мекензиевы Горы.
Вторая батарея, из района дер. Уппа обстреляла аэродром «Херсонесский маяк». Один МиГ-3 был разбит. Ответный огонь открыла батарея №19.
Части СОР продолжали строительство укреплений. Из донесений немецких частей: «на участке 1,5 км севернее и восточнее дер. Любимовка ведется строительство трех пулеметных трехамбразурных бункеров… На участке 16-го пехотного полка, в долине Бельбека противник укрепляет мешками с песком окна строений. Ночью производится минирование долины. …В районе Камышлы замечено строительство трех новых огневых точек, и.т.д.».
В этот день в Севастополе было начато строительство нового аэродрома- «Юхарина балка». Аэродром строили добротно, надежно, капониры для самолетов были уже не земляные, а из сборного железобетона. При этом большое внимание было уделено маскировке аэродрома [113].
Шло восстановление ж/д путей. Эту работу выполнял 2-й железнодорожно- восстановительный батальон.
6 Марта 1942г. шел вялый обстрел города. Восемь Ил-2 в сопровождении четырех И-16 и трех Як-1 штурмовали пехоту противника в окопах и боевых порядках в 500 м северо-восточнее высоты 115,7. Было уничтожено более взвода пехоты и две авто машины.
Активно шло восстановление береговой артиллерии. Из воспоминаний Ильина: «В марте 1942 г. мы меняли стволы на батареях, где стояли орудия 130\55 (Максимова дача, Сапун-гора, Английское кладбище, Суздальские высоты и др.) и ставили эти орудия на бетонные основания. От этого их боеспособность значительно повысилась. Эти орудия были сняты с потонувшего крейсера «Червона Украина». Я принимал участие в их ремонте после подъема из воды. Кроме Прокуды С. И. у нас были руководителями военные инженеры 3 ранга Фролов К. К., Менделев Н. И. и майор Ротштейн И. Д.».
В феврале были завершены работы на батарее 703(114), в марте приводили в порядок батарею №705(116). Шло строительство «новой» батареи №12 (на массиве 3-й царской мортирной батареи). Два орудия батареи были получены после ремонта с артзавода (скорее всего, орудия ЭМ «Беспощадный»), третье орудие было сборным из различных деталей, и находилось на тот момент на ремонте в заводе. Орудия были не новыми, пневматика не работала, но орудия могли вести огонь. Шло строительство «новой» батареи № 14 на Стрелецком мысу. Все три орудия, для нее, были так же, получены с артзавода.
Транспорт «Белосток» в охранении крейсера «Коминтерн» и базового тральщика «Искатель» прибыл из Новороссийска. В Севастополь были доставлены 233 человека пополнения, шесть 76-мм орудий, 18 автомашин, 140 ящиков с минометами, 100 т авиабомб, 300 ящиков с боезапасом 82мм гвардейских минометов («катюш»), 117 т боезапаса для флота и 240 т продовольствия.
7 Марта 1942г. продолжалась вялая артиллерийская перестрелка. В этот день на своих же минах погиб еще один корабль -ЭМ «Смышленый», спасено всего два человека. В 14:30 в Севастополь прибыл ЭМ «Сообразительный». При входе ЭМ был обстрелян немецкой батареей из пос. Кача (3-я батарея 144-го дивизиона береговой обороны).
Самолеты МБР-2 продолжали бомбардировки аэродромов противника в Сарабузе и Саках. Насколько они были эффективными? По донесениям советских пилотов с 23 февраля по 23 марта были уничтожены 24 самолета. По немецким уничтожено 9 машин, типа «НЕ-111Н-6» и два «Мессершмитта», повреждено 5 машин.
Севастопольцы решали многие проблемы обустройства быта в условиях осады. Из воспоминаний Н.И.Крылова: «Иссякли запасы угля... Электростанцию заблаговременно перевели на жидкое топливо. Его доставляет танкер «Москва». А некоторые предприятия, в том числе хлебозавод, чуть было не остановились. Пока выручает угольная пыль, накопившаяся за годы у железнодорожного депо, на Морзаводе, на складах. Два старых мастера попробовали засыпать ею котел для варки асфальта, добавили туда песку, глины, поколдовали над этой смесью — и получилось тесто, из которого можно прессовать горючие брикеты. Рецепт передали нескольким предприятиям, и они теперь сами изготовляют «севастопольский антрацит».
8 Марта 1942г. в связи с тем, что 345-я дивизия была отведена для переформирования, И.Е.Петров отдал приказ за № 087: для усиления частей третьего сектора 31-й стрелковый полк был передан из состава 172-й стрелковой дивизии в 25-ю. Полк заткнул «дырку», образовавшуюся в результате мартовского поражения. В результате 172-я оказалась в составе… одного неполного полка -514-го. Командовал полком вновь тот же командир, что и во время второго штурма, полковник Устинов, оправившийся после ранения, и вернувшийся в свой полк. Было принято решение о формировании в составе дивизии «нового» 747-го полка, но полк на тот момент существовал только на бумаге. Сформировать полк поручалось зам. командира 172-й СД подполковнику Шашло, который и стал его командиром. Первые офицеры в новый полк прибыли только 18 марта.
Продолжалось строительство и ремонт береговых батарей. Командир 705-й (116-й) батареи Меньшиков писал в своих воспоминаниях: «Возникла необходимость заменить деревянные основания в орудийных двориках на бетонные, вырыть и забетонировать возле каждого орудийного дворика погреба для боеприпасов. Работы начались в марте месяце и производились днем и ночью. Орудия вместе со щитами были вытащены с орудийного дворика, деревянное основание снято и заменено на бетонное. Вставлены и забетонированы крепежные болты пол основания. Вырыты возле каждого дворика погреба для боезапасов, которые были перекрыты и забетонированы. Параллельно производились работы по замене стволов. Вначале был заменен ствол на орудии № 1, затем на орудии № 2, после чего орудия были поставлены в орудийные дворики на бетонные основания. За весь период работы, а он производился чуть ли не пол месяца, на батарею не упала ни одна авиабомба, ни один снаряд. Хотя самолеты все время висели над батареей. Это можно объяснить только той хорошей маскировкой, которая была осуществлена на батарее.Для маскировки объекта работ командирами орудий старшиной 1 статьи Евдокимовым и старшиной 1 статьи Камышевым совместно с орудийными расчетами под руководством командира огневого взвода лейтенанта Зимы были заготовлены рыбачьи сети большого размера. Эти сети на шестах были приподняты над объектом работ. Сверху сетей рано утром набрасывалась свежая трава и небольшие ветки от недалеко расположенных кустарников. Все это создавало видимость естественного рельефа местности под общий фон. Трактор, кран вытащенные орудия и несколько человек специалистов от артзавода находились и работали под сетями. Накопившуюся от земляных работ землю - каменистый грунт белого цвета, которая могла демаскировать батарею личный состав ночью выносил в ведрах, в мешках и других емкостях далеко за пределы батареи и сбрасывал в небольшой овраг».
9 Марта 1942г. Немецкая тяжелая артиллерия произвела 46 выстрелов по Севастополю.
В этот день был издан приказ командующего СОР Ф.С.Октябрьского: «
Несмотря на мои неоднократные разъяснения, до сих пор существует неправильное понимание организационной структуры в Севастопольской обороне. Вместе с тем многие командиры неправильно истолковывают оперативное подчинение. Разъясняю:
Высший военный орган в Севастополе, созданный Ставкой Верховного Главнокомандования четыре месяца назад,— Севастопольский оборонительный район. В Севастопольский оборонительный район (СОР) входят как отдельные боевые соединения:
а) корабли Черноморского флота
б) ОВР ГБ Черноморского флота
в) Береговая оборона Черноморского флота
г) ПВО Черноморского флота
д) авиация Черноморского флота
е) соединения морской пехоты Черноморского флота
ж) Приморская армия Крымского фронта.
Соединения морской пехоты, обороняющие Главную базу Черноморского флота, приданы в состав Приморской армии и командиры бригад и полков морской пехоты оперативно подчинены командующему Приморской армией
з) ряд управлений, тыловые и др. органы.
3. Командиры, военкомы всех вышеперечисленных соединений каждый подчиняется непосредственно мне.
4 Начальником гарнизона города Севастополя был и остается комендант Береговой обороны Главной базы генерал-майор Моргунов, непосредственно подчиненный во всех отношениях мне.
Никто не имеет права без моего ведома создавать в городе или СОРе какие бы то ни было новые военные органы.
Начальнику гарнизона генерал-майору Моргунову строго следить за порядком в городе и его окрестностях... О всех нарушениях порядка... докладывать мне немедленно.
Запрещаю всем войсковым начальникам без моего ведома проведение каких бы то ни было действий в Севастополе и его окрестностях, как-то: изменять установленный режим в осажденном городе, отбирать или мобилизовывать транспорт всех видов, мобилизовать людские резервы, материальные средства...
Начальнику гарнизона генералу Моргунову совместно с органами НКВД и милиции пересмотреть всю систему охраны объектов, порядка в гарнизоне, обходы, караулы и т. д. и, если требуется что где надо сделать, доложить мне.
Командующему Приморской армией генерал-майору Петрову, как моему помощнику по сухопутным войскам, заниматься только вопросами сухопутных войск, организуя взаимодействие с генералами и адмиралами соединений, входящих в состав СОРа, так же как и Приморская армия, как-то: Береговая оборона, авиация, корабли флота, ПВО и прочие соединения,— и по вопросам, требующим общего решения, докладывать мне..
10. Еще раз разъясняю, что оперативное подчинение не дает права вмешиваться в организационные функции подчиненной части, соединения...
Все существующие приказы, изданные соединениями за последние четыре месяца... и противоречащие данному приказу, отменяю.
Данный приказ объявить всему начальствующему составу Севастопольского оборонительного района».
Т.е. командующий СОР проводил четкую границу между армией и флотскими частями (кстати, именно с этой даты части морпехоты перестали показывать в составе дивизий, а стали выделять отдельной строкой). Кроме того, командующий флотом подчеркивал, что все армейские части подчинены именно ему.
10 Марта 1942г. никаких ярких событий не происходило, даже обстрел города противником пошел на спад. Немецкая артиллерия в этот день выпустила по Севастополю всего 36 шт. 15см снарядов. И.Е.Петров своим приказом за № 031 продублировал приказ Ф.С.Октябрьского «Об организационной структуре Севастопольского оборонительного района». К этому моменту, в береговой обороне было завершено строительство 11 орудийных казематов (3 во 2-м батальоне, 5 в 3-м, и 3в 4-м). Был восстановлен дот №7, на нем была заново отлита крыша и установлено 76мм орудие 34-К (3-я категория, износ 67%). Дот №8 было решено собрать на новом месте, из больших бетонных блоков (весом до 5т.). 10 марта работы по этим объектам были завершены. Были восстановлены огневые точки по бывшей линии обороны батальона ЭМШ. Огневые точки были, в основном собраны из бетонных блоков. Фронт стабилизировался по линии 2 км севернее, 2,5 км северо-восточнее дер. Любимовка, долина р. Бельбек -Камышловский овраг- совр. отметка 233.9- 1км. севернее и 700м западнее хутора Мекензия- обратные скаты г.Чириш-тепе- отм. 154.7-отм. 90.5-обратные скаты г.Гасфорта- Ялтинское шоссе- противотанковый ров- дер. Камары - дер. Благодать- обр. скаты отм. 212.1- Генуэзская башня.
Остатки 345-й дивизии были полностью отведены с передовой, и сосредоточены врайоне Мартынова оврага для пополнения. Из воспоминаний Чумакова: «622-й отдельный саперный батальон размещался в Мартыновском овраге. Землянки рот и других подразделений были расположены уступами, террасами, одни над другими. "Совсем как у нас в Дербенте!" - говорили солдаты. Штабная землянка имела длину 6 метров. Она находилась в центре этого своеобразного поселка. Зеленые елочки вокруг, лесенка в несколько ступенек спускалась к самому дну оврага, где проходила дорога. В начале апреля стояла замечательная, почти совсем летняя погода. С крыльца штабной землянки открывался чудесный вид. Между зеленых гор, покрытых невысоким кустарником, над самым обрывом виден Инкерманский монастырь. Далее за ним - склоны Сапун-горы, и за ней - едва видимая точка - Генуэзская башня. Там около нее кончался, упираясь в море, 32-километровый Севастопольский фронт.
Саперный батальон также участвовал в боях как стрелковое подразделение. Численность саперного батальона была всего 200 с лишним человек. Основу его составляли две саперные роты. Kроме того, было несколько мелких подразделений. Батальоном командовал капитан Иван Рагульский. Это был кадровый военный, поляк по национальности. Рагульский прослужил в армии около десяти лет. Долгое время он был командиром взвода, роты, службу знал досконально. Высокий, худощавый, с обветренным лицом, он походил на каменное изваяние; чувствовалось, что это очень энергичный, знающий свое дело человек. С ним можно было быть спокойным. Было ему 32 года. Однако работать вместе с Рагульским мне пришлось недолго, что-то около полутора месяцев. Вскоре после празднования 1 Мая его отозвали на Большую землю. Kуда, мы не знали. Сейчас я склонен полагать, что Рагульский, как поляк по национальности, уехал в одну из частей формируемой в СССР польской армии»
11 Марта 1942г. СОР перешли в наступление. Правда, не совсем понятно, причина перехода их в наступление. Т.к. согласно директиве № 0587/оп части СОР должны были перейти в наступление 13-го марта (пятница, 13-е).
Наступал 2-й батальон 161-го полка вдоль Качинской дороги, 1-й батальон 514-го полка в направлении отм. 133.3, и один батальон 31-го полка (в 3-м секторе). Поддерживая действия 31-го полка, восемь Ил-2 под прикрытием восьми Як-1, одного МиГ-3 и двух И-16 штурмовали хут.Мекензия.
В 5 утра Поти прибыл крейсер «Красный Крым» в охранении эсминца «Свободный» доставлено: 362 человека 700-го легкого артполка, 4 орудия 76мм, и 329т боезапаса. Часом позже из Новороссийска прибыл транспорт «Львов» в охранении эсминца «Шаумян», доставивший 10 тыс. 745 противопехотных и противотанковых мин, 150 авиационных мин, 60 т продовольствия и 20 авиационных моторов. При подходе транспорт был обстрелян немецкой береговой артиллерией, для обеспечения подхода конвоя, на подавление батареи, в сторону Качи, были направлены все находившиеся в строю машины 18-го штурмового авиаполка (командир полка майор А. Губрий, в строю 6 самолетов Ил-2). В районе Мамашая самолеты были встречены зенитным огнем, при этом, была подбита машина к-на М. Талалаева, самолет которого сел на нейтральной полосе, недалеко от аэродрома Бельбек. Прикрывая своего ведущего старший лейтенант Е.И.Лобанов снизился до высоты бреющего полета и попытался отогнать группу захвата противника. Капитан М.Талалаев добрался до окопов 161-го полка. Но в этот момент самолет Лобанова был подбит зенитными автоматами (скорее всего, Flakk battalion 22, именно он доложил о двух сбитых самолетах). Самолет Лобанова упал на территории противника. Пилот, покинув самолет, попытался пробиться к своим, но, отстреливаясь, погиб.
В 20.00 «Красный Крым» в охранении эскадренного миноносца «Шаумян» вышел из Севастополя в Поти, а транспорт «Львов» в охранении двух сторожевых катеров — в Туапсе. На транспорте было отправлено 225 раненых, 84 человека гражданских лиц и 27 т гильз, а на крейсере — 246 раненых и четыре тела 305-мм орудий для линейного корабля «Парижская коммуна».
Февральско-мартовское наступление, а так же предыдущий опыт боев, показали слабую управляемость дивизий, укомплектованных представителями народов Кавказа. В связи с чем, И.Е.Петров отдал приказ по армии за № 07, который требовал к 13 марта отобрать из числа сержантско-старшинского состава кавказцев, свободно владеющих русским языком и имеющих образование не ниже 7 классов, лучших 60 человек, и направить их на курсы усовершенствования командного состава для подготовки командиров взводов.
12 Марта 1942г. «демонстративные» действия вела 7-я бригада морпехоты. Из воспоминаний Е.И.Жидилова: «На 12 марта нами планировались активные боевые действия для улучшения наших позиций. Накануне я с командирами батальонов произвел рекогносцировку переднего края и наметил продвинуть вперед линию фронта между Телеграфной горой и высотой 154,7 и улучшить позиции на самой высоте 154,7. (на самом деле Е.И.Жидилов путает высоты, 154.7 это и есть гора Телеграфная, он имел в виду отм. 90.5, правее горы). Рано утром наши батареи начали артиллерийский и минометный обстрел района обороны противника. Мы с начальником штаба пятого батальона капитаном Головиным, временно замещавшим командира Подчашинского, находились в боевых порядках пятого батальона, и все происходило на наших глазах. Взвод лейтенанта А. К. Зайцевского, стремительно продвинувшись, достиг окопов противника. Первым в окопы ворвалось отделение во главе с заместителем политрука П. Г. Семиным. Крики «ура!» раздались в рядах тринадцатой и пятнадцатой рот. Гитлеровцы несли большие потери. Но по окопам, где завязались рукопашные бои, немцы открыли плотный огонь минометов, не считаясь даже с тем, что от этого огня гибнут и их солдаты. Наши роты вынуждены были остановиться на линии передовых окопов противника, продвинувшись, таким образом, на сто метров. Мы прочно остановились на этих позициях и начали их всемерно укреплять».
В этот день вступила в строй береговая батарея №12 (первые два орудия), они располагались на флангах бывшей царской батареи № 3. Основание под третье орудие заканчивали строить на фланге бывшей царской батареи №2. (Ныне все три фундамента сохранились, но находятся на территории дач, и для осмотра недоступны).
В связи с этим, был начат демонтаж для ремонта двух орудий 2-й батареи (на высоте над Константиновским фортом). В строю оставалось одно орудие в районе бухты Матюшенко и одно у Константиновского форта. Батарея, временно, прекращает ведение огня по сухопутным целям.
Продолжая «демонстративные действия», 1-й батальон 514-го полка (в 4-м секторе) и батальон 31-го полка (в 3-м секторе) с наступлением ночи провели ночную атаку. Неожиданный успех сопутствовал 514-му полку, который выбил солдат немецкого 16-го полка из передовых окопов на отроге высоты 133.3., но затем вновь отошел. «Демонстрация» в 3-м секторе батальоном 31-го полка, усиленного батальоном 1165-го полка 345-й СД успеха не имели.
В этот день командование люфтваффе направило в штаб 4-го воздушного флота инструкцию, где указывалось, что «главным объектом усилий в противокорабельных действиях на Черном море должны стать порты Севастополь, Керчь, Камыш-Бурун, а также ведущие к ним морские коммуникации. Севастополь является точкой приложения максимальных усилий … противокорабельные вылеты в прочих обширных районах моря должны быть сокращены». В инструкции указывалось, что: «местное командование должно содержать соответствующие боевые самолеты в высокой степени готовности, с тем, чтобы они могли действовать сразу после получения радиосообщения об обнаружении, сделанном воздушной разведкой». Т.е. противник приступил к морской блокаде Севастополя. Но какое-то время транспорты еще могли прорываться в город. Но теперь уже не в одиночку, как раньше, а в сопровождении боевых кораблей.
13 Марта 1942г. Крымский фронт дал указание о переходе Примармии в наступление, но части СОР в наступление не перешли. Наблюдается какая-то непонятная несогласованность в действиях Сор и фронта.
18-й ГАП вел огонь на подавление батарей за Камышловским оврагом, и… все. Немецкие батареи в районе Мамашая сделали свои традиционные 72 выстрела по Севастополю.
Транспорт «Абхазия» в охранении базового тральщика «Щит» и двух сторожевых катеров доставил из Новороссийска 388 человек маршевого пополнения, 200 т боезапаса, 34шт. 45-мм орудий и 136 т продовольствия. Орудия предназначались для 386-й дивизии, пополнения противотанкового дивизиона 95-й СД и формирования ОИПТД в 172-й дивизии в которой было начато, кроме того, формирование «нового» 747-го полка.
В 20.50 «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Свободный» вышла в Туапсе, имея на борту 752 тяжелых раненых, 100 человек гражданского населения, 28 т гильз.
В связи с отводом в 3-й сектор 31-го стрелкового полка, в 172-й дивизии было начато формирование «нового» 747-го стрелкового полка.
14 Марта 1942г. по логике, части СОР должны были вести демонстративное наступление, но… Активных действий не велось.
Вступила в строй «обновленная» береговая батарея № 705(116) [114] Для маскировки орудий и орудийных двориков, на орудийных щитах были наброшены сети, лежащие на жердях, прикрепленных к броневым щитам. Сети покрывали полностью орудийный дворик и маскировали орудия с воздуха.
В этот день в румынскую 1-ю горнострелковую бригаду прибыл 2-й по счету маршевый батальон. Было начато пополнение румынских частей и подготовка к переформированию горных и кавалерийских бригад в дивизии.
15 Марта 1942г., наконец, было начато подобие «демонстративного наступления». Вновь атаковал 2-й батальон 161-го полка, в направлении западных скатов высоты 103,9. Его поддерживали тринадцать Пе-2 в сопровождении двух Як-1, атакуя позиции батарей, в районе Языковой балки. Но особых успехов наступление не достигло. Четыре Пе-2 бомбардировали немецкие самолеты на аэродроме Саки.
Батарея № 706 (112), вела огонь по противнику, для поддержки наступления частей 4-го сектора. Около 14 часов, на батарее произошел несчастный случай. Официальная версия такова: «На одном из 130-мм орудий в момент выстрела был вырван замок, поскольку, как показало потом расследование, вместо донного взрывателя была ввернута пробка из пластмассы». На самом деле, если бы это было так, то снаряд, вылетев из ствола, просто не взорвался бы. На самом деле, произошел затяжной выстрел. Командир орудия, вопреки инструкции, приказал открыть замок орудия, не выжидая 30 секунд. Произошел «обратный выстрел», у орудия вырвало замок, погиб весь расчет, кроме погребных [115].
16 Марта 1942г., В 04.03 из Новороссийска, прибыл транспорт «Чехов» в охранении базового тральщика «Мина», доставив 335 человек маршевого пополнения, 10 т тола, 235,5 т. продовольствия.
Продолжалось демонстративное наступление двумя батальонами 161-го полка, но безуспешно. В этот день наступление велось без поддержки авиации. Зато четыре Пе-2 в сопровождении четырех Як-1 дважды бомбили самолеты противника на аэродроме в Саки. В результате, по немецким данным, уничтожен «Не-111Н-2» из LF4.
Вновь открыла огонь по городу дальнобойная 150мм батарея 737-го немецкого артдивизиона, она сделала 72 выстрела по аэродромам. На Херсонесском маяке уничтожен один И-153. Обстреливались в этот день и позиции 7-й бригады. Из воспоминаний Евсеева: « Наблюдательный пункт был оборудован на одном из господствующих холмов Федюхиных высот. Он представлял собою небольшой блиндаж, накрытый сверху железобетонной  головкой с прорезью, в которой вращались объективы стереотрубы. В блиндаже сидел краснофлотец-наблюдатель и обо всем замеченном докладывал дежурному командиру.
В стереотрубу хорошо был виден передний край. От окопов вниз по скатам гор довольно ясно различались серые тропинки, по которым сновали то вверх, то вниз черные точки. Эти точки были наши краснофлотцы, одетые в черные шинели.
Шестнадцатого марта я вместе со старшим лейтенантом Сажневым отправился на правый фланг нашей обороны, к горе Госфорта, на которой против Итальянского кладбища стоял батальон капитана Родина. Пройдя складки Федюхиных высот, мы вышли на открытую равнину, отлично просматриваемую противником с купола часовни кладбища. Движение днем крупных частей здесь было совсем исключено. Изредка можно было видеть только одиночных бойцов, идущих с передовой или на передовую. Иногда и они подвергались обстрелу.
В землянке командного пункта вместо Родина, который временно отсутствовал, мы застали начальника штаба батальона — капитана Попова. Едва последний стал показывать расположение своих подразделений, как раздались тяжелые, сотрясшие землю удары от падения и разрывов артиллерийских снарядов. Землянка заходила ходуном. Один из снарядов упал так близко, что на нас посыпалась земля. Крупными комьями была засыпана и карта, которую мы изучали.
— Это они бьют крупным калибром и, пожалуй, не меньше шести дюймов, — заметил я.
— Возможно. Значит, немцы учуяли нас. А жаль! Мы только из-за этих обстрелов и сменили свой старый КП. А ведь как мы остерегались ходить здесь! — воскликнул Попов и с укором глянул на нас.
«Нехорошо получилось, — подумал я. — Вот что значит быть неосторожным!»
Не успели мы отряхнуть с себя землю и привести в порядок карту, как в землянку крикнул часовой, стоявший у входа:
— Товарищ капитан, в пяти метрах от нас лежит снаряд, он не разорвался!
Мы все, конечно, выбежали наверх. Действительно, недалеко от землянки лежал шестидюймовый снаряд. Попов приказал убрать его подальше, а мы, довольные тем, что не ошиблись в калибре снаряда, вернулись к своим делам.
С правого фланга мы двинулись окопами на левый. Итальянское кладбище было совсем рядом. Не раз оно являлось ареной ожесточенной борьбы моряков с противником, не раз переходило из рук в руки, и теперь было у врага. Разговаривали мы шепотом, потому что в часовне располагалось передовое охранение немцев».
Т.е. по состоянию на 16 марта, часовня находится вновь в руках румынских войск (именно румынских, т.к. на этом участке, из немецких частей числится лишь один пионерный батальон). Когда произошел захват кладбища, сказать сложно. По утверждению румынского ветерана Г. Блиндула, атака горных стрелков на высоту с часовней была 6-8 марта, но по советским данным в это время на данном участке «никаких изменений не происходило».
17 Марта 1942г., батареи № 19 и 705(116) вели огонь по румынским частям в районе высот 386,6 и 440,8.Вечером два Ил-2 под прикрытием четырех Як-1 штурмовали пехоту противника на северных скатах отметок 82,4 и 149,8. В результате обстрела командного пункта 3-го ОАД, на массиве бывшей царской батареи №21, осталась уцелевшая половина взрывателя установки. При внимательном осмотре выяснилось, что это 3'' снаряды нашего отечественного производства. На взрывателе была обнаружена марка «КТМ-13ИД 253-41г.». 17 марта командующий фронтом приказал Приморской армии прекратить наступательные действия
В 95-й СД началось формирование «нового» 241-го полка, его возглавил, призванный из запаса комбриг Дворкин. Его бывший командир, капитан Дьякончук, стал майором, и возглавил курсы младших лейтенантов [116].
Противник постоянно контролировал состояние оборонительной линии. Из воспоминаний З.Смирновой -Медведевой: «Над головами у нас почти целыми днями висела «рама». В сторону израненного Севастополя летело все больше вражеских бомбардировщиков. Яростнее били зенитки, усеивая голубое небо мелкими облачками разрывов.
По приказу командира полка была усилена маскировка землянок, дотов, дзотов, а местами и траншей. Поверх них плотно укладывали тонкие стволы деревьев, а на этот навес прилаживали дернину. Маскировали даже тропинки-подходы, которые мог увидеть сверху фашистский наблюдатель. А в сторонке камушками выкладывали лозунги: «Смерть фашистским оккупантам!», «Умрем, но не отступим!»».
18 Марта 1942г, артиллерия СОР вела непродолжительный огонь по району высот 319,6, 103,9 и 386,6. Противник отвечал артогнем из районов Мамашай- Аранчи, и дальнобойной артиллерией из района Варнутки.
В этот день полностью вступила в строй береговая батарея № 35, был полностью закончен ремонт башни. В строю на батарее находились три 305 мм орудия, одно орудие первой башни неисправно.
После получения инструкции от 12 марта, командующий силами немецкой авиации фон Вильдт приступил к выполнению инструкции. 18 марта конвой в составе танкеров «Серго», «Передовик», крейсера «Красный Крым», эсминца «Незаможник», был атакован 11 бомбардировщиками и одним торпедоносцем. Правда, неудачно, потерь с советской стороны не было. В этот день были завершены работы по подъему артиллерии «Червонной Украины». После обследования крейсера, было принято решения попытаться поднять его. Планировалось продуть загерметезированные отсеки сжатым воздухом, и таким образом произвести подъем, для чего были начаты работы о заделке отверстий в корпусе.
Всего, без учета ранее поднятых четырех тел орудий (использованных для замены стволов на 703-й (114-й) и 705-й(116-й) батареях), было поднято два казематных орудия и одно тело орудия № 12. После ремонта в артмастерских, орудие № 11 и тело орудия №14 были направлены на батарею № 704 (115), для замены поврежденной матчасти.
19 Марта 1942г ночью девять МБР-2 и два ДБ-3 главной базы бомбили вражеский аэродром в Саки. В немецких данных информации о потерях отсутствуют. Странно, но в те дни, когда отмечены вылеты «ночной» авиации СОР, данные о потерях в немецких документах отсутствуют, зато есть записи об уничтожении самолетов на аэродромах, в те дни, когда вылетов у авиации СОР не было.
Из Поти прибыли крейсер «Красный Крым», танкеры «Серго» и «Передовик». Караван следовал в охранении эсминца «Незаможник». На крейсере доставлено: личного состава роты аэростатов заграждения и технического состава 23-го ночного бомбардировочного авиаполка - 197 человек, аэростатов заграждения — 60, армейского боезапаса — 55 т, флотского боезапаса - 105 т и продовольствия — 27 т.
На танкере «Передовик» — котельной воды - 1600 т; на танкере «Серго» - флотского мазута — 3400 т, бензина - 1825 т и моторного масла — 38,5 т.
Аэростаты заграждения уже 23.03.42г. растянули вдоль тылового рубежа. Летно-технический персонал 23-го НБАП начал подготовку аэродрома «Юхарина балка» к приему самолетов.
20 Марта 1942г в результате налета немецкой авиации (восемь «Ю-87», пять «Ю-88» и один «Хе-111» в сопровождении шести истребителей «Ме-109» из II/JG77) был поврежден танкер «Серго». Он получил пробоину 7х10м, кроме того, выгорели носовые надстройки. Танкер остался на плаву и сохранил ход. В Клепальной балке сгорела баржа с 95 т бензина, там же были разбиты две железнодорожные цистерны с турбинным маслом, повреждены пирсы и трубопровод. Убито два и ранено 13 человек. Сбито в ходе воздушного боя один «Ю-87» и один «Ме-109».
Транспорт «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Бдительный» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска. В походе транспорты были атакованы девятью самолетами «Не 111» (так же из авиагруппы I/KG100), но атака была отбыта. Доставлено 817 человек маршевого пополнения, 250 т боезапаса и 420 т продовольствия, кроме того на «Бдительном» — 145 человек маршевого пополнения и 750 автоматов ППШ. В 20.38 «Абхазия» в охранении базового тральщика «Щит» вышла из Севастополя в Туапсе. Часом позже, прибыл пароход «Димитров» (капитан В. С. Миронов), доставивший из Новороссийска в Севастополь 3 тыс. т цемента.
По состоянию на 20 марта 1942 г. в 81ОТБ числилось: Т-34 - 1 шт., БТ-7 - 1 шт., Т-26 - 13 шт., бронемашин - 1 шт. Если сравнить эти цифры с данными на январь 1942г., то можно отметиь, что батальон в февральско-мартовских боях потерял два танка Т-26. В 125 ОТБ числились все те же 29 шт. Т-26-х.
21 Марта 1942г батарея № 705(116) вела огонь по даче Торопова. Остальными нашими батареям был произведен короткий огневой налет по боевым порядкам перед фронтом 3-го сектора и уничтожено до роты пехоты в районе полутора километров северо-восточнее высоты 154,7, а также подавлена минометная батарея на северных склонах высоты 386,6.
Противник повторил налет авиации: три Ju-88 из III/KG51 в сопровождении двух «Ме-109» II/JG77. Атаковавшие зашли на малой высоте и потому не были замечены системой ВНОС. В результате удара, от прямого попадания авиабомбы в 3-й трюм транспорт «Г.Димитров» был потоплен. На борту транспорта оставалось от 900т до 1200 цемента и загруженный металлолом.
21 марта силами экипажа была восстановлена электропроводка к вспомогательным механизмам, и аварийный танкер «Серго», вышел в Туапсе. Семь самолетов Пе-2 (40-го БАП) в течение второй половины дня два раза бомбили аэродром Саки. Результат неизвестен. Немцы потерь не дают.
22 Марта 1942г противник, открыв сильный минометный огонь, силами двух рот, попытался атаковать боевое охранение 161-го полка, северо-западнее Любимовки, ситуацию спасло минное поле и плотный пулеметный огонь из двух дзотов.
19 и 705-я (116) батареи произвели 15-минутный огневой налет по целям 2-го сектора.
При попытке минирования фарватера, сбит один «Не 111». По состоянию, на 22.03.42г. в составе Севастопольской авиагруппы числилось:
-2-й МТАП - 6 самолетов ДБ-3, в строю все машины
-40-й БАП -9 самолетов Пе-2, в строю 6 машин и 4 самолета СБ (все в строю)
-18-й ШАП - 9 шт. Ил-2, в строю, восемь машин
-8-й истребительный авиаполк (ставший 6-м гвардейским) 11 Як-1 (9 исправно), 7 И-16 (6 исправно), 10 И-153 (все исправны)
-2-я АЭ / 7-го ИАП 9 МиГ-3 (исправно 6).
-3-я АЭ /3-го ИАП 8 И-15 бис (исправно 7).
-80-я ОМРАЭ 3 ГСТ (исправно 3)
-116-й МРАП 29 МБР-2 (исправны все)
В ремонте в мастерских: 1 Пе-2, 2 Ил-2, 2 Як, 5 И-16, 3 И-153, 9 МБР
Из воспоминаний Крылова: « Двадцать второго марта, — продолжал Потапов, — наши разведчики добыли документы, подтверждающие сведения о том, что перед фронтом второго сектора обороны, в районе Итальянского кладбища, появился один полк 170-й немецкой дивизии...». Может, это и так, но немецкие документы эту информацию не подтверждают. Наоборот, начата переброска частей из-под Севастополя в Керчь. При этом, численность войск противника вокруг Севастополя не сокращалась, а наоборот, увеличивалась. Каким образом? Все дело в том, что с 17 марта 1942г. 1-я горнострелковая румынская бригада стала дивизией. Кроме того, все немецкие части, находившиеся под Севастополем, начали получать пополнения, и их численность приблизилась к штатной. Увеличилось и количество артиллерии, особенно тяжелой, в 306-ю арткомендатуру начали прибывать новые артдивизионы. Так, в этот день под Севастополь начала прибывать матчасть 741-го артдивизиона береговых 28см гаубиц. Для советской разведки этот факт, остался незамеченным.
23 Марта 1942г три ДБ-3 (2-го МТАП) и два СБ (40-го БАП), бомбили аэродром в Саках. Был подбит один «Fw-58». Правда, по странному совпадению, в этот день на аэродроме Сарабуз, ранено 8 и убито 7 человек. Советские источники информации о налете на Сарабуз не дают. Вообще, если советские и немецкие сведения о действиях сухопутных войск, более или менее сходятся (хотя расхождения все же есть), то ситуация с ВВС не стыкуется никак. Такое ощущение, что во многих частях (как советских, так и немецких) боевые документы заполнялись задним числом, в конце месяца.
Флот продолжал терять транспорты. Так, в ночь на 23-е марта погиб теплоход «В.Чапаев» (капитан П. И. Степанов). Он вышел 21 марта из Поти в Севастополь в сопровождении эскадренного миноносца «Шаумян» (командир капитан-лейтенант С. И. Федоров). Вскоре разыгрался сильный шторм, сила ветра достигала 9 баллов. Скорость транспорта упала на 4 узла. Он уже не мог прибыть к подходной точке в назначенное время, и был вынужден ходить переменными курсами с утра до вечера, пока не получил приказание вновь вступить в кильватер эсминцу. На подходе к Севастополю к конвою присоединились два сторожевых катера. Когда стемнело, теплоход в 40 милях от Херсонесского маяка был атакован одиночным фашистским торпедоносцем «Не 111А-6» ( из группы KG 100).
Капитан сумел уклониться от одной торпеды, но другая попала в корму. Пробоина оказалась настолько большой, что подвести пластырь было невозможно. Четвертый трюм полностью залило водой, и она через туннель гребного вала стала заполнять машинное отделение. Капитан распорядился спустить шлюпки. Одна из них, переполненная перевернулась. Вместе с судном погиб помполит И. И. Сокальский. На транспорте находилось 233 бойца маршевого пополнения, восемь 122-мм гаубиц, три 107-мм пушки (для 18-го ГАП) и десять 47-мм противотанковых орудий, шесть автомашин, 25 т армейского обмундирования и 276 лошадей. Корабли охранения подобрали 173 человека; погибло 86 красноармейцев и 14 человек из экипажа транспорта.
По состоянию на 23-е марта 1942г. в составе береговой обороны числились следующие батареи [117]:
1-й ОАД
Батарея № 30, в строю 4х305мм орудий, износ-0%
Батарея № 35, в строю 3х305мм орудий, износ-3% на орудии 2-й башни, 30%
2-й ОАД
БК-2, в строю 4 х100мм орудия Б-24БМ, средний износ 32%
БС-12, в строю 3х130мм орудия Б-13, средний износ 30%
БС-14 в строю 3х130мм орудия Б-13, средний износ 20%
БС-705 (112) в строю 2х130мм орудия Б-13, средний износ 24%
БК-8 в строю 4х45мм орудия износ 40%
3-й ОАД
БС-18 в строю 4х152 мм орудия Канэ, средний износ 44%
БС-19 в строю 2х152 мм орудия Канэ, средний износ 24%
БС-705 (116) в строю 2х130мм орудия ОСЗ обр.1913г. , средний износ 65%
БК-15 (она же 7-я ОАБД, она же ПТБ) 8х45мм, износ 34-56%, 1х100мм износ 45%
177-й (4-й) ОАД
БС-702 (113) 2х130мм орудия ОСЗ обр.1913г. одно 113%, второе 173%
БС-703 (114) 2х130мм орудия ОСЗ обр.1913г. оба орудия 23%
БС-704 (115) 2х130мм орудия ОСЗ обр.1913г. одно 115%, второе 173%
БС-704 (115) бис 2х100мм Б-24 одно 205%, второе 0%
23 марта 1942г. в 21.30 на участке расположения батареи противотанковых 45-мм пушек (15-я батарея) около десятой остановки Балаклавского трамвайного пути (это район развилки Балаклавского и Ялтинского шоссе) самолетами противника сброшено 11 авиабомб весом до 250 кг. Из этого числа 5 авиабомб не взорвались. Зато на следующий день в 7.20 одна из неразорвавшихся авиабомб взорвалась самопроизвольно, повреждено одно орудие, ранено 2 человека.
В этот день была сожжена вместе с жителями «Крымская Хатынь», деревня Лаки. Из воспоминаний Юрия Спаи: «23 марта 1942 года деревню окружили немцы и добровольцы - крымские татары из карательного батальона Всех жителей собрали перед Сельсоветом, обыскали. Видимо, немцам поступил донос, так как, несмотря на то что ничего подозрительного они не нашли, в сторону сразу же отогнали более тридцати мужчин. Среди них были мой дядя и два брата. Я, тогда еще наивный подросток, подошел и спросил: "Дядя Митя, а вы чего здесь?" А он мне по-гречески, чтобы не поняли татары, ответил: "Юра, уходи, а то и тебя тоже убьют. Нас ведут на расстрел". Такое забыть нельзя..."Деревню подожгли, громко залаяли собаки, людей охватила паника. Всю "черную" работу делали татары. Тетю Юрия Михайловича привязали к кровати, а ее восьмимесячного ребенка, как тряпку, кинули в огонь. Женщина кричала до тех пор, пока на нее не обрушилась горящая кровля. Огонь уничтожил все 87 дворов. Тех, кто остался в живых, в том числе и Юрия Спаи, в сопровождении крымско-татарских добровольцев отправили через Бахчисарай в Октябрьское». Здесь «работали» бойцы местного татарского батальона, сформированного в деревне Коуш (Шелковичное). Тогда он еще не имел номера, в июле он станет 149-м. Но не стоит говорить, что только татары участвовали в этом мероприятии. Были и русские «добровольцы». Так, в деле участвовала группа полицаев русского происхождения во главе с бывшим начальником бахчисарайской райзаготконторы, еще в декабре 1941г. числившегося в партизанском отряде.
Обычно причину уничтожения деревни называют только одну: Пантелеймон Кесмеджи в книге "Греки Крыма" приводит слова командира Бахчисарайского партизанского отряда Михаила Андреевича Македонского, о том, что его отряд своим существованием был обязан жителям Лаки, которые оказывали партизанам помощь едой, одеждой, а в морозы устраивали на постой. В Лаках все поддерживали довоенную власть, работал Сельсовет, на здании которого вызывающе развивался красный флаг. Все это так, но Лаки не единственная деревня, попавшая под «зачистку». И далеко не единственная, исчезнувшая с лица земли крымская деревня. В Бахчисарайском районе были полностью уничтожены пять деревень, в сорока семи других, выселили «неблагонадежное» население.
Командир немецкого 240-го противотанкового дивизиона обосновывал эти действия иначе: « нам была поставлена задача полной зачистки местности от неблагонадежных элементов в радиусе 20 километров от железной дороги на участке от ст. Бахчисарай, до ст. Альма. Эти мероприятия проводились для сохранения секретности, производимых там работ». Каких? Единственным таким мероприятием, требовавшим секретности, стало прибытие тяжелой немецкой артиллерии и строительство позиции для пушки «Дора». Нужно признать, что немцам удалось сохранить многое в секрете. Так, например, П.А.Моргунов, даже в 80-е годы утверждал, что это орудие в осаде Севастополя не участвовало. Существенную помощь в сборе разведданных могли бы оказать партизаны, но…
Приведу только одну фразу из мартовского донесения штаба партизанского движения: «Все поступающие разведанные о противнике из-за отсутствия радиосвязи с Вами, не в состоянии были Вам передавать, и они оставались неиспользованными, за исключением 2-ю района, где с декабря была установлена радиосвязь с Кавказским фронтом…».
24 Марта 1942г береговые батареи №705 и 19 вели непродолжительный огонь по высотам 386,2, 440,8, 212,1. Батарея № 702, вела огонь по району высоты южнее Итальянского кладбища, и району, в одном километре юго-восточнее селения Чоргунь, 703-я вела огонь по хут. Мекензия. 704-я по высоте 103,9, по районам три с половиной километра севернее деревни Любимовка, и по батарее в районе селения Мамашай.
29 МБР-2 и один ГСТ бомбили немецкий аэродром в Саки. Шесть ДБ-3 фронта, и два СБ 2-го МТАП бомбардировали аэродром Сарабуз; Состав авиагруппы СОР изменился мало, в период с 22 февраля по 22 марта ее состав пополнился тремя СБ, одним «яком» и тремя МБР.
В этот день командующий ЧФ Ф. С. Октябрьский доносил начальнику Генерального штаба, наркому ВМФ и командующему Крымским фронтом, о том, что «Противник, определив полную зависимость наших армий от подвоза морем, сосредоточил на крымских аэродромах до 100 бомбардировщиков и торпедоносцев и перешел к решительным действиям по срыву снабжения Крымского фронта и севастопольской обороны, атакуя наши базы, а также и корабли в базах и в море».
Исходя из создавшейся ситуации, командующий флотом просил утвердить следующие его предложения:
«1. Доставлять в Севастополь только минимально необходимое количество продовольствия, боезапаса и топлива;
2. Сами перевозки производить на эскадренных миноносцах, больших подводных лодках и транспортных самолетах;
3. По окончании лунных ночей перевозки производить на быстроходных транспортах типа «Абхазия»;
4. Ввести в Севастополе для гарнизона и населения осадный паек;
5. Ускорить подачу на флот самолетов-истребителей и самолетов Пе-2; выделить для флота десять транспортных самолетов;
6. Разрешить самолеты ДБ-3 пока использовать только как бомбардировщики для ударов по аэродромам противника;
7. Ходатайствовать перед правительством о закупке тоннажа за границей и о принятии решительных мер по ремонту судов Морского флота.
Единственной «заграницей», у которой возможно было купить тоннаж для Черного моря, была Турция, т.к. остальные государства (Болгария и Румыния) являлись союзниками Германии. Но и она не стремилась поддерживать Советский Союз.
Поэтому ответ Наркома был лаконичен. Он пообещал выделить Пе-2 и истребители в апреле, но сообщил, что приобретение тоннажа за границей невозможно.
Так ли критична была ситуация с морской блокадой Севастополя и Керченского полуострова? Или, может, ЧФ просто оправдывал собственные неудачи и неспособность защитить свои транспорты? Попробуем разобраться. Объективно говоря, за февраль-март были потеряны 12 транспортов из сорока, потерянных за всю войну. Но, в районе Севастополя на тот момент постоянно действовало всего две авиагруппы: I/KG100 (аэродром Саки), с учетом сбитых самолетов, в ней числится 33 Не-111 Н-6. и истребительная II/JG77 (аэродром Сарабуз), 28 Bf-109F-4. Кроме того, на Саки базировалась и эскадрилья 6/KG26. Эпизодически город атаковали Ju-88 из III/KG51 и других частей. Остальная авиация действовала против Крымского фронта. Лишь позже, в мае 1942г. авиационная группировка противника была усилена, а на тот момент против Севастополя действовало всего 56 бомбардировщиков и торпедоносцев и 28 истребителей.
Т.е. по числу самолетов, у советской и немецкой стороны был вроде бы как паритет, но… Увы, немецкие самолеты качественно были намного лучше, и использовались эффективнее и чаще. Советский МБР-2 никак нельзя сравнить с «Не 111», он и не бомбардировщик вовсе, а так… «ближний разведчик».
Советские станции оповещения «РУС-2» не успевали сообщить о появлении самолетов над городом, как следовал воздушный удар. Все дело в том, что командующий штабом немецкой авиации «Fliegerfahrer Sud» полковник В. фон Вильдт добился внезапности налетов, разместив свои самолеты всего в 60 км от города. Никогда ранее немецкие бомбардировщики не располагались на таком небольшом расстоянии от линии фронта. Удары по аэродромам Саки и Сарабуз так же оказались малоэффективными. Результатом бомбардировок аэродромов в марте стало уничтожение двух «мессершмиттов» II/JG77, одного «Не 111» I/KG100 и… все.
Т.е. в районе Севастополя ситуация была не столь напряженной, как описывается. Большие потери связаны с неспособностью ПВО главной базы прикрыть Севастопольскую бухту и неспособностью ЧФ справится с задачей сопровождения транспортов.
25 Марта 1942г в 3:40 из Новороссийска в Севастополь прибыли лидер «Харьков» и эскадренный миноносец «Свободный», доставив 271 человека маршевого пополнения, 400 т боезапаса и восемь 76-мм орудий. Часом позже, в Севастополе ошвартовался транспорт «Красная Кубань», доставивший тылы 386-й дивизии: 197 лошадей, 58 повозок, 8 автомашин, 130 т продовольствия и 253 т разных грузов.
Прикрывая подход, советские береговые батареи вели огонь по боевым порядкам неприятеля в районах высот 212,1, 319,6, 103,9 и подавляли батареи в районах селений Кучук-Мускомья, Мамашай, Кача. 14-я батарея вела огонь по району Тороповой дачи. Береговая батарея № 705(116) вела огонь по батарее в населенном пункте Алсу. По докладам корпостов разбито три блиндажа, взорван боеприпас в районе высоты 440,8, уничтожено и рассеяно до роты пехоты в районе горы Азиз-Оба.
Противник отвечал тем же, начав обстрел «засветившейся» в этот день батареи №14, и кораблям ОВРа. Обстрел велся немецким 22-м артполком с дистанции 15-16 км, из района бывшей 10-й батареи 105мм снарядами. В результате обстрела загорелся СК №121, стоявший без экипажа. Взрывом был контужен вахтенный у трапа. В это время рядом оказался рулевой-сигнальщик другого катера, стоявшего рядом (СК № 183), И. К. Голубец. Спасая корабли И.Голубец начал тушение пожара огнетушителем, но справиться с огнем не смог. Поэтому, он начал сброс глубинных бомб с горящего сторожевика, т.к. их взрыв грозил уничтожением, рядом стоявшим кораблям. Бомбосбрасыватель оказался поврежден. Тогда он начал сброс бомб вручную. Так написано в наградном листе. Откровенно говоря, и в этом эпизоде обороны есть некоторые вопросы. Сбросить большую глубинную бомбу, вынув ее из направляющих, одному человеку практически невозможно. Но факт остается фактом: при взрыве СК №121 был уничтожен, но стоявшие рядом сторожевики пострадали незначительно.
Иван Карпович Голубец был похоронен на территории базы катеров в Стрелецкой бухте, ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, а после войны на месте его захоронения поставлен памятник.
Вооружение СК 121 было поднято специалистами ЭПРОНа и передано в Береговую оборону, для вооружения дотов БО.
На основании приказа командующего войсками Крыма И.Е. Петров отдал приказ за № 0027, которым расформировывалась 40-я кавалерийская дивизия. Из воспоминаний Воронцова: « Вскоре приказ, нашу 40-ю кавдивизию [расформировывают], оставшихся в живых, настоящих кавалеристов, коней и комсостав отправляют на Большую землю. Нас минометчиков по старому продают (передают) в 673-й минометный дивизион при 345-й дивизии».
Из воспоминаний В.Макаренко: «Нас расформировывают. Обидно. Мы дрались честно, и не наша вина, что так вышло. Наш, с трудом созданный, 55-й бронеэскадрон [отдают] обратно танкистам (в 81-й ОТБ), минометный дивизион - в 345-ю, артпарк в 172-ю, остатки полков расформировывают. Прощаемся с товарищами…».
Ночью, весь наличный состав 116-го морского разведывательного авиаполка: 27 самолетов МБР-2 небольшими группами бомбили аэродром в Саках. Результат неизвестен. Днем пять Пе-2 в сопровождении пяти Як-1 снова бомбили аэродром Сарабуз. Уничтожены два «Bf-109F-4» ( из 5 JG77)
26 Марта 1942г не сумев блокировать перевозки в Севастополь, немецкая авиация попыталась минировать бухту. В 6 часов утра шесть «Не-111» из I/KG100 сбросили пять мин четыре мины на внешнем рейде, а пятая взорвалась на берегу, в районе бухты Матюшенко, уничтожив один, и повредив четыре МБР-2. Зенитчики опять пропустили налет. Шестой самолет сбросил двенадцать бомб, шесть из них упали в море и шесть — на
аэродром Херсонесский маяк. Осколками бомб было повреждено два самолета СБ. Но и сам «Не-111» был сбит плавбатареей №3. «Не тронь меня».
Артиллеристы батареи № 705 (116) вели огонь по батареям противника в районах селений Кача и Мамашай, в двух с половиной километрах юго-восточнее горы Пельван-оба, в 500м северо-западнее селения Алсу, и в районе дачи Торопова.
Батарея №19 вела огонь по высотам 386.6 и 440.8, одно орудие 112-й вело огонь по району северо-западнее дер. Бельбек. Противник, в ответ, произвел 72 выстрела по городу.
27 Марта 1942г противник традиционно отметил день 72 выстрелами, обстреляв 3-й сектор. 706-я (112-я) батарея обстреливала батарею противника на горе Каячик-бурун и в районе современной отметки 91.5 (над оврагом Ляк). 705-я (116-я) обстреливала район дачи Торопова. Армейская артиллерия вела огонь по батарее немецкого 22-го артполка, в трех с половиной километрах севернее селения Эски-Эли (Вишневое). Из доклада Штаба партизанского движения: « 1. Общая численность партизанских отрядов 26, объединенные в 4 района; 5-й р-н ликвидирован 18 марта 1942 г. по оперативным соображениям и весь личный состав влит в 4-й р-н. Общая численность личного состава 3180 человек. (для сравнения, в ноябре численность доходила до 12 тыс.). Проведено операций всего — 156.
2. Кроме того, провели боев при нападении на отряды противника при прочесывании — 78.
3. Уничтожено живой силы — 4040 солдат и офицеров.
4. Уничтожено автомашин — 350 с боеприпасами, продовольствием и людьми.
5. Подбито 3 танка.
6. Разбито 12 обозов.
7. Взорвана 1 мельница.
8. Выведен из строя рудник «Бешуйские копи»
9. Снято 10000 м. кабеля телефонного и телеграфного.
Наши потери: убито 175 человек, ранено 200 человек, без вест пропавших 58 и 15 связных, в числе без вести пропавших генерал-майор г Аверкин. До сих нор неизвестна судьба Севастопольского отряда. По последним сведениям, в штаб 5 района возвратилось 15 человек из 134. Кроме этого, больных, в том числе на почве недоедания, до 200 чел.
Продовольствием партизанские отряды обеспечены при голодном пайке не более на 10 дней, а 3-й и 4-й районы не имеют вовсе, в результате чего зафиксировано 18 случаев смерти и 30 человек при смерти.
Во всех отрядах отсутствуют медикаменты (бинты, йод, вата и тд.) и хирургический инструментарий.
За время пребывания в лесу обмундирование у бойцов пришло в негодность, в основном обувь, одежда и белье. Боеприпасами и вооружением обеспечены, за исключением 2-го района. Отсутствуют совершенно противотанковые гранаты, мины и ВВ.
С первых дней партизанской деятельности мы столкнулись с фактами массового дезертирства из партизанских отрядов и предательства. В связи с этим вынуждены были организован особый отдел при Главном штабе, в районы назначены старшие уполномоченные и в каждый партизанский отряд уполномоченного Особого отдела, которые и ведут разведывательную и особистскую работу.
За 4 месяца из числа выявленных предателей и изменников Родины но населенным пунктам горно-лесной част Крыма и в партизанских отрядах уничтожено 362. По каждому партизанскому отряду имеем умет всех дезертиров, а по населенным пунктам учет выявленных, но еще не уничтоженных предателей и у частников вооруженных банд, созданных гестапо для борьбы с партизанскими отрядами».
28 Марта 1942г Ночью 12 МБР-2 и один ГСТ бомбили вражеский аэродром в Саки. Поврежден один «He-111Н-6». Противник выпустил 44 снаряда, обстреливая 3-й сектор. Чуть позже, румынской тяжелой артиллерией было сделано еще 24 выстрела по 1-му сектору, в результате которого был накрыт «подпольный» склад боезапаса у Французского кладбища. Склад принадлежал 7-й бригаде. Из воспоминаний Е.И.Жидилова: « Излишняя запасливость чуть не подвела нас. Однажды в стороне от нашего участка послышался грохот. Мы и внимания особого на него не обратили, думали, что это нас не касается. Но вдруг доносят мне, что рвутся снаряды на нашем артиллерийском складе за французским кладбищем. Тотчас же едем туда. Оказалось, шальной вражеский снаряд поджег наш оклад. Пожар быстро потушили, боезапас вывезли, но раскрылась наша тайна. Дело в том, что этот склад мы прятали от всех. Наш предприимчивый начальник артснабжения капитан Авшович сумел раздобыть столько снарядов, что решил часть их припрятать про запас. Так и возник «нелегальный» склад за французским кладбищем. Когда в штабе армии узнали, что у нас рвутся снаряды, были посланы представители для проверки. На месте [165] происшествия они обнаружили только обгорелые доски от ящиков и никаких следов боезапаса. Но генерала Петрова не проведешь. Он позвонил мне по телефону:
— Слушайте, что это у вас за «черная касса» образовалась?
Деваться некуда, признаюсь:
— Так точно, товарищ генерал, «черная касса» на «черный день».
— А совесть вас не мучит? Ведь знаете, что у ваших соседей не густо со снарядами. Пришлось поделиться своим богатством с Горпищенко и Тараном. Когда матросы грузили на машины ящики с боезапасом, бедный Авшович чуть не плакал. Но долго унывать не в его характере. Тут же укатил в Севастополь. И мы не сомневались, что он опять облазит все артсклады в поисках снарядов».
Советская артиллерия ответила вдвое большим количеством выстрелов по тем районам, откуда велся огонь: высотам 212,1, 103,9, 386,6 и по «Даче» (в 2 км от дер. Камары)
Прибывший еще 25.03.42 транспорт «Красная Кубань» в 20 часов, в охранении эскадренного миноносца «Дзержинский» вышел в Поти. На его борту убыли баллоны для сжатого гелия, для заполнения аэростатов, и часть технического персонала, занимавшегося подготовкой аэростатов заграждения.
29 Марта 1942г в 02.26 транспорт «Сванетия» в охранении лидера «Ташкент», и двух эскадренных миноносцев «Шаумян» и «Незаможник» прибыл из Новороссийска. Корабли доставили 571 человека маршевого пополнения, 36 т армейского боезапаса, 86 т боезапаса для авиации главной базы, 160 т взрывчатого вещества, 7 т детонаторов, 346 т продовольствия, 50 т фуража и 740 автоматов ППШ. Транспорт включился в перевозки только в марте. Перед самой войной он, обслуживая пассажирскую линию: Одесса — Ближний Восток, был интернирован Турцией и надолго застрял в Босфоре. Лишь в конце февраля 1942 г., в результате дипломатических усилий, турецкие власти пропустили его в Черное море. Сразу же по прибытии в Поти, как и предполагали турки, задерживая теплоход, он был мобилизован, вооружен, и включен в отряд санитарных кораблей Черноморского флота.
При подходе караван, был обстрелян немецкой артиллерией со стороны 1-го сектора обороны. В ответ советские батареи вели огонь по стрелявшим вражеским батареям в районах селения Кучук-Мускомья и «Дача» (2,5 км юго-восточнее селения Камары). Огонь велся в ночное время, без корректировки, но батарея противника была подавлена.
Ночью 22 МБР атаковали аэродром Сарабуз - базу истребительной авиации противника. Шесть МБР-2 вновь бомбили Сакский аэродром, на котором базировались бомбардировщики и торпедоносцы противника. Днем 6 ПЕ-2 в сопровождении Як-1 вновь атаковали аэродром Сарабуз.
Днем противник обстреливал высоту 104.5 и позиции 172-й дивизии. Всего сделано 48 выстрелов (12 четырехорудийных залпов).
30 Марта 1942г традиционные «еженощные» по аэродромам противника продолжались. 27 МБР и 3 ГСТ бомбили аэродром Саки. Поврежден один «Не -111»
Беспокоящий обстрел города продолжался. Противник сделал 44 выстрела. В 18.31 четыре «Ю-88» сбросили на главную базу 16 бомб, из которых две не взорвались. Вечером транспорт «Сванетия» в сопровождении эсминцев и лидера покинул Севастополь. На лидере «Харьков» убыл из Севастополя бывший начинж Приморской армии А.Ф.Хренов, вместо него был назначен капитан 1-го ранга Парамонов, который и возглавлял инженерную службу до конца обороны.
31 Марта 1942г никаких важных событий не происходило. Во всяком случае, по советским документам. А, вот, по румынским данным сообщается, что в районе горы Гасфорта и высоты 154.7 , (т.е. на участке 7-й бригады морской пехоты) шел бой. Причем, если проанализировать потери румынской стороны (172 человека ранено, 52 убито и 12 человек пропало без вести), то бой был жестокий. В документах 7-й бригады морской пехоты потери даны в сумме, за несколько дней, но и они существенны. К сожалению, сведений об этом бое найти не удалось. Возможно, о нем идет речь в воспоминаниях Евсеева: «Разумеется, противник не забывал и наш участок фронта — морской бригады. В районе Итальянского кладбища он за месяц наступал несколько раз. Одна из таких атак была довольно бурной. Помню, мы помогали командиру батальона капитану Родину артиллерией и минометами, однако Родин требовал еще поддержки и сообщал неутешительные вести. Приехал на командный пункт Жидилов, взял телефонную трубку и ровным голосом сказал:
— Послушайте, Родин, я делаю все, что могу. Ни в коем случае не допускайте противника к своим окопам. Если сдадите немцам окопы, я заставлю вас выбивать их оттуда, а это труднее, чем обороняться. Выбирайте. 
Я и раньше знал, что Жидилов никогда не горячится, не кричит на подчиненных, и вот теперь, услышав это приказание, убедился в справедливости такого мнения о нем.
Через полчаса Родин донес, что противник, потеряв десятки людей, от дальнейшей атаки отказался. Мы облегченно вздохнули и весело переглянулись друг с другом». Почему, скорее всего речь идет именно об этой дате? Все дело в том, что 4-й батальон к-на Родина, занимавший позицию в районе отм. 154.7 в апреле крупных боев не вел. А наступление румынских горных стрелков 31-го марта шло именно в этом районе. Но, вопрос требует уточнения.

Глава 41 Апрель 1942г.
Апрель 1942г. менее всего насыщен яркими событиями, поэтому отметим среди них наиболее важные и любопытные.
1 Апреля 1942г. все шло как обычно: обстрелы, работа снайперов, строительство укреплений, организация инфраструктуры обороны, военные перевозки. Особую остроту весной 1942г. приобрел вопрос снабжения армии и города продовольствием.
Об этом мало пишут, но в Севастополе, паек некоторых категорий был крайне скудным. С этого дня, вводились новые нормы снабжения населения хлебом: рабочим и ИТР — 600 г (вместо 800), служащим, пенсионерам и семьям призванных в РККА и РКВМФ -400 (вместо 600), иждивенцам - 300 г. Армейский паек был немного больше. Но не намного. Из опроса перебежчика из 90-го полка 95 СД: « ежедневная норма выдачи продовольствия составляла 100г сухарей 300г. хлеба пол котелка вермишелевого супа 40г табака или махры, некурящим выдавалось 15г.сахара».
Флотский паек был намного больше и разнообразнее. А офицеров кормили еще лучше. Из воспоминаний к-на 1-го ранга Евсеева (7-я ОбрМП): «Мы имели однообразную пищу, но в ней никогда не имели недостатка. Иной раз не хватало табаку, но каждый из нас не роптал на это, сознавая, с каким трудом осуществляется морское снабжение». Питание в количественном отношении было удовлетворительным, но картофель, свежие овощи и свежие мясные продукты выдавались в недостаточном количестве, а временами полностью отсутствовали. Это создавало однообразие в еде и вызывало, начиная с марта месяца, появление массовых случаев авитаминоза. Начальник санитарной службы Власов описывал ситуацию следующим образом. «Авитаминоз С начался в середине марта. К третьей декаде марта в госпиталях Приморской Армии - до 200 человек с цингой, в частях ВМФ - 20 случаев цинги. В конце апреля - 1200 и 60. Причина появления цинги - недостаток свежих овощей и мяса. К весне свежие овощи, в том числе картофель, перестали выдаваться, и были заменены крупами и сушеными овощами. Мясная пища стала состоять из селедки и соленого мяса. Недостаточно было капусты, буряка, луку. К развитию цинги предрасполагало также продолжительное нахождение личного состава в окопах с вынужденным ограничением движений и застоем крови в нижних конечностях (заболевали в первую очередь бойцы, находившиеся в окопах). В конце марта по инициативе Опергуппы в управлении тыла Черноморского Флота было совещание по борьбе с цингой. Решено: принять меры по развитию огородного хозяйства; просить противоцингового пайка больным, а здоровым для профилактики выдать настой хвои с прибавлением соляной кислоты - 2 раза в день по одному стакану; просить выдать Черноморским Флотом для Армии из запаса томат, капусту, морковь, витаминное драже».
А войска продолжали прибывать. В 03.19 транспорт «Абхазия» в охранении лидера «Харьков», эскадренного миноносца «Свободный» и встречавших их у подходной точки базовых тральщиков «Гарпун», № 27 и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска. Доставлено в Севастополь: 371 чел. пополнения, 145 т боезапаса, восемь 122-мм орудий, 385 т продовольствия, 94 т фуража и 87 т разных грузов
2 Апреля 1942г. завершилась реорганизация пополнение батальонов БО, четыре батальона были сведены в полк дотов и дзотов (командир - полковник Шемрук, комиссар - политрук Антонов И.Н. нач. штаба майор Яншин С.П.). В полковом подчинении пулеметная рота лейтенанта А.Е.Пантелеева ( всего, 74 человека, 18 ручных и 15 станковых пулеметов) и 4 батальона (дивизиона) дотов.
1-й дивизион дотов (командир майор Ведмедь С.А., нач. штаба лейтенант Алексашин П.И) в составе:
1-я батарея балка Стрелецкая:
-огневой взвод (командир л-т Забелин), два артиллерийских дота № 34(45мм) и №33(75мм),
-пулеметный взвод 2 пульдота (командир старшина Буш),
-три стрелковых отделения прикрытия дотов
2-я батарея (командир л-т Ишутин): Молочные дачи
-огневой взвод (ст. серж Спиринов) дот№ 32(45мм),
-пулеметный взвод, 7 пулеметных дзотов (сержант Можаров)
-одно стрелковое отделение прикрытия дотов
3-я батарея (л-т Бершак): трамвайные пути и Балаклавская дорога
- огневой взвод доты №30(76мм) и 31(45мм) (л-т Крис А.С.),
- пулеметный взвод, 8 пульдзотов (сержант Аванесов),
- стрелковый взвод (л-т Соколов)

2-й дивизион дотов (командир майор Губичев П.А. НШ л-т Пигалев)
-взвод связи (ст.л-т Черняский)
4-я батарея: (командир л-т Шаповалов) Английское кладбище.
- огневой взвод (командир л-т Смирнов) доты №25(45 мм) и №26 (76мм)
5-я батарея (ст. л-т Федоров) Английское кладбище - Лабораторное шоссе:
- огневой взвод (л-т Ляшенко), доты №24(45мм), №23(100 мм) и №22(45мм)
- пулеметный взвод (мл.л-т Грязнов) 4 дзота
- отделение ДШК
6-я батарея (к-н Мороз) склоны Сапун-горы
- огневой взвод, (л-т Казы-оглы) 3 дота № 27 (76мм), №28(75мм), №46 (102мм)
- минометный взвод 4 миномета 82мм (л-т Лапаури)
- пулеметный взвод (л-т Голосов)
- отделение ДШК
3-й дивизион Дотов (кап.лейт. Малахов Г.А. НШ л-т Тучинский)
7-я батарея (л-т Мордовченко) Лабораторное шоссе -Килен-балка
- огневой взвод, (ст.1 ст. Бородавко) 2 дота № 21 (45мм), №20(76мм),
- огневой взвод, (м-н Дремлюк) 2 дота № 19(45мм), №18 (75мм),
- пулеметный взвод (ст.1ст. Зенков) 2 дзота
8-я батарея (л-т Свитин) в.Суздальская- Инкерман.
- огневой взвод, (гл.старшина Белоконь) 4 дота №17 (45мм), №16 (45мм), №15(76мм), № 45 (120мм, в мае орудие передано в состав батареи морских орудий)
-пулеметный взвод 3 дзота (мл. л-т Решетило)
9-я батарея (л-т Рачковский)
- огневой взвод, (ст.л-т Павлов) 6 дотов Инкерман-скаты Сапун-горы. №№ 14(45мм), 40(45мм), 41(45мм), 42(45мм), 43(76мм), 44(76мм)
-пулеметный взвод 3 дзота (ст. 1 ст. Шевченко)
4-й дивизион дотов (майор Жигачев, политрук Старев, НШ к-н Кравченко)
10-я батарея (Л-т Сафронов) Инкерман -Мартынов овраг
- огневой взвод, 2 артдота ст-2 ст Корец 12(76мм),13(45мм)
- пулеметный взвод 15 пульдотов с-т Буканец
- 2 стрелковых отделения
11-я батарея (мл. л-т Коренной)
- огневой взвод, (л-т Мельниченко) доты №9(45), 10(45)
- пульвзвод (Решетнов) 3 дзота ,
- пульвзвод Ступишин, 3дзота
- пульвзвод Яковенко, 4 дзота
12-я батарея (л-т Чирков) р-н станции Мекензиевы горы
- огневой взвод, (л-т Марченко) доты № 8бис(45), 7(76), 8(нет орудия)
- пульвзвод (ст.1ст. Заликовский), 4 дзота
- пульвзвод (с-т Глущенко), 5 дзотов
- пульвзвод (ст.с-т Гонтарь) 5 дзотов
13-я батарея (л-т Урман)
- огневой взвод (Надточиев) 2 арт. дота, батарея 45мм орудий (3х45мм)
- пульрота (мл. л-т Бреславцев)
- 2 стрелковых взвода
- минометный взвод 4 миномета 82мм (л-т Андреев)
В состав полка не входили:
14-я отдельная батарея (4х45мм противотанковых орудий, командир ст. л-т Бондаренко)
15-я отдельная батарея дотов 3-го отдельного артдивизиона (по состоянию на 1.04.42 в ней числилось 8х45мм орудий и одно 1х100мм).
Кроме пулеметных дзотов и СЖБОТов полка, на оборонительных рубежах, пулеметы стрелковых частей, так же устанавливались в укрытиях, дотах и дзотах, кроме того, была начата установка стрелковых оголовков различной конструкции, для ручных пулеметов и автоматчиков.
Во вторую половину дня «Харьков» и «Свободный», стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстреляли батареи противника, «Харьков» сделал 30 выстрелов, «Свободный» — 64.
В 20.12 транспорт «Абхазия», приняв на борт 217 раненых, 280 гражданских лиц и 250 бойцов 191-го армейского запасного стрелкового полка, вышел в Туапсе, в охранении «Харькова» и «Свободного».
В этот день, командующий флотом составил обширную пояснительную записку (доклад) начальнику Генерального штаба, наркому ВМФ и командующему Крымским фронтом: «За февраль авиация противника произвела 43 налета на военно-морские базы с участием 154 самолетов, в результате которых были повреждены один транспорт и один сторожевой катер, за этот же месяц было четыре налета на корабли в море с участием пяти бомбардировщиков и трех торпедоносцев, в результате чего потоплен один транспорт.
За март авиация противника произвела 56 налетов на военно-морские базы с участием 245 самолетов, в результате чего были повреждены два танкера, один транспорт, плавучая база подводных лодок, две подводные лодки и плавучая батарея; потоплены минный заградитель, танкер, две баржи и два сторожевых катера, а также разрушено несколько цехов морского завода №201; за этот же месяц было произведено 28 налетов на корабли в море с участием 31 бомбардировщика и 17 торпедоносцев, потопивших один и повредивших два транспорта….Это означает, что скудный тоннаж, которым обладает Черноморский флот, непрерывно уменьшается. Из бывших в эксплуатации на 1 февраля 1942 г. сухогрузных транспортов общей грузоподъемностью в 43 200 т было потеряно шесть транспортов грузоподъемностью в 10 300 т, и подлежало ремонту тоже шесть транспортов грузоподъемностью в 6200 т. На 1 апреля оставалось в эксплуатации 16 транспортов общей грузоподъемностью в 27 400 т. Создавшееся положение ставило под исключительную угрозу снабжение армий фронта и Севастополя и требовало принятия исключительных мер по обеспечению бесперебойного питания войск».
На самом деле, ситуация, требующая «исключительных мер» создастся спустя месяц. Безусловно, меры предложенные командующим, правильные. Командующий флотом и СОР просил:
«1. Немедленно приступить к строительству железной дороги от станции Крымская до Тамани и создать надежную переправу через Керченский пролив.
2. Ускорить поставку на флот самолетов-истребителей и самолетов Пе-2.
3. Усилить противовоздушную оборону военно-морских баз флота зенитной артиллерией.
4. Усилить флот сторожевыми катерами типа МО, подав их по железной дороге».
Но предпринимать их нужно было еще в ноябре. Противник разбаловал ЧФ. Транспорты в одиночку, без охранения, ходили мимо берега занятого противником, в Севастополь еще и в январе. А вот в том, что противник мог наносить, почти безнаказанно, удары по Севастополю, вина не зенитчиков и летчиков, а структуры управления. Зенитная батарея могла открыть огонь только по разрешению из штаба ПВО, и не всегда его удавалось получить вовремя. Ситуация изменилась в апреле, когда батареи получили право самостоятельно открывать огонь по самолетам.
А вот потери на пути к Севастополю, на тот момент были незначительными. ЧФ, за тот же период, на собственных минах потерял больше кораблей, чем от действий авиации противника. Это уже потом, когда концентрация авиации противника возросла в шесть раз, немцы начали топить корабли в море, а на тот момент, ситуация была иной. Основной тоннаж был потерян в Керчи и Феодосии и исключительно из-за неспособности (или нежелания) армейцев организовать ПВО для «чужой конторы», для флота. ПВО ЧФ, в январе - марте так же было занято в основном, защитой своих баз и кораблей, так что корабли Морфлота, оказались «чужими» и для тех и для тех.
Если проанализировать состав тех конвоев, которые имели сопровождающие корабли, то даже они имели слабое прикрытие с воздуха. Морской охотник имел два 45мм 21К, которые условно можно считать зенитными, но орудия имели малую дальность и малый калибр и 2х1 12,7 мм пулемета. Быстроходные тральщики были вооружены чуть лучше но не сильно: одна 45мм пушка 21К, 20мм зенитный автомат «Рейнметалл» и 2-3 пулемета Кольта или Браунинга (иногда ДШК) и… все. «Семерки» (эсминцы проекта «7») были вооружены уже лучше 3х45мм 21К и 2х76мм 34К, они могли вести огонь 76мм орудиями уже на большей дальности. Оптимальным зенитным вооружением обладал эсминец проекта «7У» (например, «Свободный»), у него на палубе, вместо 21К стояли уже 37мм зенитные автоматы. Так что, наверное, только этот корабль обеспечивал надежную проводку конвоев. Но их было очень мало. Разбитый корпус «Совершенного», стоял на морзаводе в ремонте, «Смышленый» погиб на своих минах в феврале, «Сообразительный» нуждался в ремонте, Оставались только «Свободный» и «Способный», но последний был сильно поврежден уже 10 апреля в Туапсе.
2 апреля в Севастополе, при артобстреле, была потоплена парусно-моторная шхуна СП-202.
3 Апреля 1942г. еще несколько частей стали гвардией. Севастопольский 8-й истребительный авиаполк (командир полковник Юмашев) стал 6-м гвардейским, 2-й минно-торпедный полк (командир подполковник Н.А.Токарев) стал 5-м гвардейским. Гвардейцем стал и «Красный Кавказ», стоявший, с тяжелыми повреждениями, в ремонте с января.
Указом Президиума Верховного Совета СССР эскадренный миноносец «Беспощадный» был награжден орденом Красного Знамени.
В 172-й дивизии закончилось формирование 747-го стрелкового полка и вспомогательных частей.
За счет полученных подкреплений, в этой же дивизии было начато формирование «нового» 388-го полка и вспомогательных подразделений.
Пополнялась и 95-я дивизия, в ней начали заново формировать 241-й полк, который возглавил пожилой, призванный из запаса комбриг Дворкин, ранее находившийся на партийной работе. Нужно отметить, что вспомогательные части дивизий формировались ускоренными темпами, в то время как многие стрелковые части ощущали некомплект личного состава. Так, например, в 345-й дивизии к 4 апреля были почти полностью укомплектованы вспомогательные части, но отсутствовал один стрелковый полк.
4 Апреля 1942г. ночью шесть МБР-2 бомбили противника. Шесть Пе-2 под прикрытием шести Як-1 атаковали аэродром Саки. Немецкой стороной в этот день отмечена потеря двух «Не-111» из I/KG100.
Вышел приказ о смене флотского обмундирования на армейское, но гимнастерок хватило не на всех. Не хватало пилоток, поэтому реализация приказа затянулась, и даже во время третьего штурма, многие бойцы носили «буденовские» шлемы. Но, все же, большая часть войск СОР за неделю «позеленела».
Немецкие войска продолжали подготовку к активным действиям. Помимо подтягивания резервов, была начата подготовка диверсантов для дезорганизации управления войсками. Подготовка шла на базе 6-й роты учебного полка 800 «Бранденбург», которая прибыла под Севастополь еще в октябре 1941г. вместе с передовыми частями разведбата 22-й пехотной дивизии. Что это была за рота? Сформирована она была перед вторжением на территорию Советского Союза в Румынии, в основном, из белоэмигрантов русского происхождения, но часть ее составляли румыны и немцы, хорошо владеющие русским языком. Главными задачами «Бранденбурга» в условиях боевых действий являлись: диверсии в тылу противника, глубокая разведка, уничтожение коммуникаций, захват стратегически важных объектов (мостов, аэродромов, бункеров), уничтожение узлов связи, ликвидация офицерского состава высокого ранга, террор против гражданского населения (зачастую в форме войск противника), подрывы ж/д путей, уничтожение складов с амуницией, продовольствием, боеприпасами, добыча пленных и т. д. и. т.п.
Новым в принципах боевых операций «Бранденбурга» стали, отказ от каких-либо гуманитарных ограничений в прежних законах ведения войны. Допускалось применение любых видов оружия, пытки при допросе пленных, захват заложников, убийство женщин и детей, террор против мирного населения и.т.д., т.е. их действия шли в нарушение всех конвенций, и даже прежних  неписанных обычаев войны.
И формировали их, как сказали бы сейчас, из отморозков. И набрали их из бывших советских бойцов немало. Целых три роты. Располагалась школа подготовки в деревне Аджи-Булат (Угловое) и называлась Пионерной школой. В расписании киносеансов передвижки, есть это загадочное подразделение, не проходившее ни по одним документам. Странное название этому подразделению было дано в целях конспирации. Даже повседневное обмундирование у личного состава «Бранденбурга» было обычным для германской армии, военнослужащие «Бранденбурга» носили форму егерей, которая была принята еще в 1936 году, и отличалась от общевойсковой, только зеленым просветом на погонах. Чуть позже, была начата подготовка осведомителей и наблюдателей из местного населения под видом школ виноградарства и овцеводства. В феврале, на балтийском побережье было начата подготовка роты «морских» диверсантов, два взвода из состава которой окажутся в Крыму в июне 1942г. Противник готовился воевать всерьез, отбросив ненужный героизм и благородство.
Немцы же считали, что РККА нарушает традиции ведения войны, используя партизан. Но партизанские отряды, после зимы были крайне ослаблены, в горах Крыма свирепствовал голод. Даже самые обеспеченные продовольствием подразделения партизан потеряли до трети своего личного состава только от голода. В численном выражении это от 1,5 до 2 тыс. человек.
5 Апреля 1942г. противник около 3 часов ночи обстрелял город 88-ю выстрелами. Примерно в это же время, севастопольская группа опять наведалась к аэродрому Саки, 20-ю МБР-2, пытаясь бомбить его.
В 03.24 транспорт «Сванетия» в охранении эскадренного миноносца «Бойкий» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 382 человека маршевого пополнения, 245 т боезапаса, 350 т продовольствия и 194 т фуража. Вечером того же дня, «Сванетия», приняв на борт 120 раненых, в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий» и «Незаможник» вышла из Севастополя в Туапсе.
Обе стороны (и советская и немецкая) приводили себя в порядок. Пользуясь затишьем, части обустраивали свой быт. Правда, в своих письмах немцы жалуются на то, что части перестали отводить с передовой на отдых, но… у советских частей такой возможности вообще не было. Бойцы почти непрерывно находились на передовой. Советские войска устраивали смотры самодеятельности, на передовую приезжали артисты, писатели, поэты, солдаты смотрели кино.
Немецким солдатам тоже показывали кино.
Ради любопытства приведу один немецкий документ:
«Расписание просмотра фильма «Ты и я»
5 апреля 1942г. (фронтовой кинозал)
9:30 для 22-го артполка 200 мест, для пионерной школы 100мест;
14:00 артиллерийского дивизиона №857 100мест; штаба дивизии 50 мест; для 22-го артполка 50 мест;
Работа кинопередвижек:
Мамашай:
для 65-го полка 100 мест,
дополнительный сеанс для 33-го полка (рум.) 100мест
Эски-эли
Для 22-го противотанкового дивизиона -100мест
дополнительный сеанс для 4-й роты (кавказской) 22-го пионерного батальона (с субтитрами) 100мест
Аранчи
Для 815-го дивизиона 100мест».
Фронтовой кинозал был введен немцами в действие в бывшей школе деревни Калымтай 5-го апреля 1942г. Его вместимость была 300мест.
Любопытно упоминание об «пионерной школе». Это подразделение было создано для подготовки диверсантов из числа бывших советских соеннослужащих, перешедших на сторону противника [118]. Его численность в марте 1942г. достигала 400 человек, сведенных в три роты.
Ввели в строй свой подземный кинотеатр и севастопольцы. Его вместимость была 100 мест. Город уходил под землю, открывались подземные парикмахерские, заводы, госпитали и даже… кафе. В частях работали кинопередвижки, многие обзаводились своими проекторами.
Из воспоминаний Евсеева: «В нашем артиллерийском дивизионе был в земле построен клуб, где шли кинокартины. Надо заметить, что краснофлотцы любили смотреть те вещи, которые не были связаны с войной, в особенности, большим успехом пользовались романтические, лирические и комедийные картины, которые отвлекали их от кровавой действительности, причем подобного рода картины, которые смотрели по нескольку раз, поскольку запас картин в Севастополе был ограничен. Когда смотрели фильмы, ну например, американский фильм «Большой вальс» и слушали вальс Иоганна Штрауса, то мы настолько забывались и переносились в обстановку картины, что совсем не думали о том, что можно было ожидать каждую минуту попадания в нашу «клуб-землянку» снаряда или мины, или о том, что будет с нами впереди. Мы вечером на командном пункте, если не находились на передовой, развлекались по-разному. К нам приходили гости - командиры соседних армейских, артиллерийских и пехотных частей, пили чай, играли в шахматы, рассказывали анекдоты и вспоминали прошлое. Когда говорили о будущем и о своих личных планах, то высказывающиеся обязательно вставляли фразу «Если останусь жив»»
6 Апреля 1942г. аэродром противника в Саки вновь бомбили пять Пе-2(40-й БАП) под прикрытием шести Як-1 (6-й ГАП). Затишье на Севастопольском участке позволило противнику начать передислокацию пехотных полков 132-й дивизии под Керчь. Из-под Севастополя уходят 436-й, 437-й и 438-й пехотные полки. Зато появляются новые береговые батареи. Так, под Алуштой в дер. Туак (совр., Рыбачье) появляется береговая батарея 144-го дивизиона, чуть позже еще одна батарея устанавливается в Судаке и еще одна в дер. Калишар. Под Евпаторией начали готовить позиции для немецкого 145-го дивизиона береговой артиллерии (2 батареи). Ожидалось прибытие двух береговых батарей 147-го дивизиона. Советские десанты (пусть неудачные) отчасти сделали свое дело: часть сил противника была скована охраной побережья.
В захваченных противником Крымских городах устанавливался «новый порядок». В общем-то, новое самоуправление состояло не из немцев, а из местных жителей, причем, в городах это были преимущественно русские, причем, зачастую бывшие партизаны. Например, начальником полиции Карасубазара стал некто Тимофеев (в прошлом «партизан»). Любопытно, но охотнее всего, шли на сотрудничество с немцами те, у кого в графе «социальное происхождение» стояла запись «служащий». Чаще всего, шли на службу к оккупантам бухгалтера, финансисты, работники заготовительных контор, торговые работники и.т.д. И что интереснее всего, именно эти социальные категории превалируют среди перебежчиков.
Подводя статистику по перебежчикам за март-апрель 1942г., можно отметить, что по боевым частям СОР, количество «бегунов» сократилось. Во всяком случае, если верить немецким документам. Вместе с тем, стоит отметить, что в Севастополе началась настоящая «охота на ведьм». Особенно тщательно «врагов» и «предателей» искали в 25-й Чапаевской дивизии (видимо название обязывало). Именно она держит пальму первенства за апрель 1942года (193 осужденных). Безусловно, предатели были, но …, впрочем, каждое личное дело нужно разбирать индивидуально. Не отставал в этом деле от Приморской армии и Черноморский флот, судебная машина, которого работала с такой мощностью, что это вызвало неудовольствие наркомата ВМФ.
В октябре, уже после сдачи Севастополя потребовалось личное вмешательство Наркома ВМФ Н.Г.Кузнецова, которые указывал Ф.С.Октябрьскому, что «…количество осужденных на ЧФ вчетверо превышает количество осужденных на всех остальных флотах, вместе взятых».
Практика показала, что количество перебежчиков никак не зависит от жесткости репрессивных мер. А чаще всего, было наоборот. При ужесточении карательных мер, количество перебежчиков увеличивалось.
7 Апреля 1942г. авиация СОР, ночью, силами четырех Пе-2, под прикрытием пяти Як-1 и девять МБР-2, вновь бомбила аэродром в Саках.
Немецкие и румынские войска продолжали перегруппировку. Части 1-й горнострелковой бригады получили уже седьмой маршевый батальон и дополнительное вооружение. Готовилась реорганизация горных и кавалерийских бригад в дивизии. Несмотря на отход частей 132-й дивизии под Керчь общая численность группировки противника под Севастополем почти не изменилась. Два батальона румынского 33-го полка (10-я ПД) были сняты с охраны побережья, и подтянуты в район Мамашай - Аранчи.
8 Апреля 1942г. 6 ДБ-3, 29 МБР-2 и ГСТ главной базы бомбили аэродром Саки. Один МБР-2 пропал без вести. Три ДБ-3 бомбардировали аэродром Сарабуз. Летчики доложили о двух уничтоженных самолетах, но советская дневная аэрофотосъемка данные не подтвердила. Немцы дают данные о повреждении одного «FW 58». Продолжалась вялая артиллерийская перестрелка. Противник сделал 24 выстрела, советская артиллерия - 48. За десять дней советские снайперы доложили 258 победах, немецкие о 158-ми.
В этот день прозошло ЧП на участке 773-го полка 388-й дивизии. Убив двух командиров взвода, на сторону противника перешла 5-я даргинская рота полка. Рота ушла во главе с командиром, бывшим ст. л-том НКВД Искендером Шир-Али-оглы Алиевым [119].
9 Апреля 1942г. ночью 22 МБР бомбили хутор Мекензия и Черекез-Кермен. Противник выпустил по Севастополю 44 снаряда. Артиллерия СОР вела огонь на подавление батарей противника в районе 2,5 км юго-восточнее Камары и по району «Дача» в 2 км северо-восточнее Камары. Советские снайперы доложили о 56 победах, немецкие о 36-ти.
В этот день были начаты работы по замене 130мм орудий 704-й (115-й) батареи. Одновременно, были начаты работы по «созданию» нового 180мм орудия из деталей, находившихся во дворе бывшего училища ВМУБО. В результате усилий севастопольских оружейников, удалось собрать открытую 180мм установку со стволом орудия Б-1П. Правда, само орудие имело износ почти 70% и обстрел его был ограничен, но оно могло вести огонь по противнику. К сожалению, орудие, во время 3-го штурма смогло произвести всего 3 выстрела, поле чего его заклинило.
В качестве отдельного огневого взвода орудие включили в состав 704-й (115-й) батареи. Вроде бы, это не логично, т.к позиции основной батареи находились на Северной стороне, а 180мм пушка на откосе возле Лазаревских казарм, но орудие могло поддерживать огнем только 3-й и 4-й сектор, и потому его включили в состав 704-й.
10 Апреля 1942г. в этот день была начата переброска под Керчь части немецкой 50-й дивизии. Э.фон Манштейн шел на большой риск, но, части СОР попыток наступать не предпринимали. Шли только взаимные вялые артиллерийские обстрелы, работа снайперов и действия авиации. Самолеты Севастопольской авиагруппы выполнили 84 самолетовылета.. Правда, большая часть вылетов пришлась на поиски пропавшего накануне МБР-2. 12 самолетов прикрывали подход транспорта «Абхазия», который шел в охранении лидера «Харьков», эскадренного миноносца «Свободный», базового тральщика «Гарпун» и двух сторожевых катеров. Немецкая авиация пыталась атаковать конвой на подходе к Севастополю, но был отогнан, при этом, один И-16-й, из-за ветхости, при выходе из пикирования рассыпался в воздухе, и рухнул в воду. Летчик погиб.
Корабли доставили из Новороссийска 300 человек маршевого пополнения, 186 т боезапаса, четыре 122-мм гаубицы, четыре 122мм корпусных пушки А-19, 385 т продовольствия, 91 т фуража. В связи с тем, что батарея №704 была временно небоеспособна, производилась имитация ее действий. В 20.00 эскадренный миноносец «Свободный», стоя на якоре в Севастопольской бухте, открыл огонь по району дер. Мамашай. Всего произведено 20 выстрелов. Обстрел велся одновременно с ведением огня другими береговыми батареями.
Одновременно с обстрелом, транспорт «Абхазия», имея на борту 172 раненых и 116т разных грузов, в охранении лидера «Харьков» и эскадренного миноносца «Свободный» вышла из Севастополя в Поти. Возникает вопрос: почему, уже месяц как не ведутся боевые действия, а раненные продолжают вывозиться? Дело в том, что не только советские войска вели снайперскую борьбу. Активно работали и немецкие. Их было меньше, но все они имели спецподготовку. Снайперы в этот день доложили о 108 победах. Немецкие снайперы о 73-х.
11 Апреля 1942г. ночью 28 МБР-2 главной базы, бомбили вражеские войска в пунктах Байдары, Варнутка, Кучук-Мускомья, Биюк-Отаркой и Дуванкой. Три ДБ-3 и два СБ бомбили вражеский аэродром в Саки. В 04.17 танкер «Москва» в охранении эскадренного миноносца «Дзержинский», базовых тральщиков «Взрыв» и № 27 и двух сторожевых катеров прибыл из Туапсе в Севастополь, доставив 2400 т мазута, 760 т авиабензина, 906 т автобензина, 300 т керосина, 34 т нефтяного кокса и 472 куб.м. дров.
В Севастополе достаточно остро стоял вопрос с топливом. Одно время даже хлебопечи топили жидким топливом, из-за чего, севастопольский хлеб, по воспоминаниям, отдавал нефтью.
Начались работы по созданию нового КП командующего флотом. Флотские строители по праву, могут гордиться этой работой. При соблюдении полной секретности было уложено 1800 куб. м. бетона, проведены коммуникации, сделан даже сделан каптаж родника, с целью обеспечения КП водой. Было оборудовано убежище и возле «адмиральского» дома.
Да, все это так, но на этот КП ушла большая часть цемента, доставленного потопленным «Димитровым», а на фронте стала ощущаться нехватка цемента. А.Ф.Хренов активно расписывает достоинства маленьких, одноамбразурных сборных дотов и оголовков, но реально стойкость этих укреплений к огню, была минимальной. И строить их начали только из-за нехватки стройматериалов.
Оборудовались и новые КП для командующего Примармией и коменданта БО, но в отличие от КП командующего, для них приспособили старые укрепления. Командным пунктом стал массив старой береговой батареи №13, а для тылов штаба приспособили Херсонесские погреба.
Уходили под землю и другие учреждения. Возле Петропавловского собора (бывший ГДК) есть бывшая общественная уборная. На самом деле это бывшее помещение тыла флота. Командный пункт ПВО, изначально, размещался в глубоком подвале дома, на ул. 4-й Бастионной (сейчас Ялтинская КЭЧ), который зенитчики звали «холодильником» и.т.д.
12 Апреля 1942г. Возобновила огонь румынская артиллерия, которая вела огонь по Балаклаве и Кадыковке. В 172-й дивизии было начато формирование 747-го полка, дивизия стала двухполковой, полк был выдвинут на правый фланг 514-го полка, что позволило уплотнить позиции 79-й бригады. В этот день 79-я морская стрелковая бригада, приказом И.Е.Петрова за № 0154 переводилась на штат курсантской. Это означало лишь то, что ее бойцы стали получать улучшенный, курсантский паек.
Произошли изменения и в стане противника. Горные и кавалерийские бригады стали дивизиями. Соответственно, 1-я румынская горнострелковая бригада была увеличена в штате с 11 тыс. до 17 тыс. человек. По состоянию на 12 апреля в ней уже насчитывалось почти 16 тыс. человек. Это позволило перебросить под Керчь еще один полк 50-й дивизии.
13 Апреля 1942г. в четыре утра прибыл транспорт «А.Серов» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий», «Незаможник», базовых тральщиков «Якорь», «Гарпун». У подходной точки фарватера конвой встречали ТЩ №25 и 26. В связи со случаями гибели кораблей на своем минном заграждении, конвои теперь встречали тральщики и препровождали в бухту.
Корабли доставили 485 человек маршевого пополнения, 306 т боезапаса, одно 76-мм, десять 152-мм и восемь 122-мм гаубиц, 100 т авиабомб, 13 авиамоторов, 1202 т продовольствия, 961 т фуража. Артиллерия предназначалась для пополнения артполков 25-й Чапаевской дивизии.
Обратным рейсом корабли забрали 35 человек личного состава УО и 12 офицеров, в числе прочих на Большую землю убыли к-н-лейтенант Рабинович и ст.л-т Спахов. Этот личный состав предназначался Крейсеру «Коминтерн», поврежденному в порту Новороссийска 11 марта 1942г. Вместо П.С.Рабиновича батарею №703 (114 возглавил ст.л-т Кононов.
Румынские части обстреляли позиции 1-го и 2-го секторов минометным огнем. Всего выпущено 360шт. 81мм мин. Тяжелая осадная артиллерия молчала.
Один МиГ-3 разбился из-за отказа мотора. Несмотря на то, что эти самолеты расхваливаются на страницах советской послевоенной печати, ранние выпуски самолетов были довольно неудачными. Так по состоянию на 13 апреля все пять МиГов стояли на земле с неисправными моторами. Именно для них и предназначался груз «А.Серова»
14 Апреля 1942г. авиация противника возобновила налеты две шестерки «Ju-88А-4» (из III/LG1) с аэродрома в Евпатории, атаковали город и бухту. Хорошо сработала зенитная артиллерия. Отбомбившись 56-ю бомбами, немецкие самолеты существенных успехов не достигли. При этом атаковавшие самолеты, по советским данным, потеряли три «Юнкерса» (по немецким -один, правда еще один списан, как потерпевший крушение по техническим причинам).
Советские снайперы записали на себя 58 побед, немецкие 34.
15 Апреля 1942г. авиация СОР традиционно, ночью наведалась на аэродром в Саки. 22-й немецкий артполк обстрелял позиции 79-й МСБр 120-ю выстрелами. Тяжелая осадная артиллерия немцев молчала. Снайперы доложили о 55 победах. Но снайперами были не только пехотинцы, появились и снайперы- минометчики, артиллеристы, зенитчики.
В этот день на слете зенитчиков были названы лучшие зенитные батареи. На слете выступили снайперы-зенитчики старшие лейтенанты И.Г.Григоров (227-я батарея -мыс Херсонес), лейтенант А.С.Белый (926-я, хутор Лукомского), и младший сержант Степан Данич (365-я).
Любопытно, но лучшими стали те батареи, которые почти полностью были уничтожены в ходе 2-го штурма. 365-я батарея была частично восстановлена за счет матчасти 364-й, не участвовавшей в отражении 2-го штурма, была восстановлена матчасть 366-й. Обе эти батареи стали трехорудийными. Те орудия, которые еще можно было использовать, отдали на 364-ю батарею (тоже ставшую трехорудийной), а три орудия, имевшие износ 300-500%, свели в зенитную батарею № 851. батарея была поставлена на прикрытие аэродрома «Юхарина балка», и располагалась недалеко от КП 61-го зенитного полка на хуторе Кирияки. Сам аэродром «Юхарина балка» многие ассоциируют с современным аэродромом ДОСААФ. Это не верно. Аэродром располагался в районе «старого» аэроодрома ДОСААФ, ниже современнго завода «Муссон».
Из воспоминаний Е.А.Игнатовича: «В заключение были названы лучшие зенитные снайперы. По итогам соревнования ими стали 2-я прожекторная рота и шесть батарей: 80-я И. С. Пьянзина, 229-я Н. И. Старцева, 365-я Н. А. Воробьева, 553-я Г. А. Воловика, 926-я А. С. Белого и наша 54-я». Правда, в фрагменте есть неточность: Н. И. Старцев, на тот момент был нач.штаба 2-го дивизиона 61-го АП.
16 Апреля 1942г. в три часа ночи, из Новороссийска, прибыл транспорт «Сванетия» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный», «Свободный» и трех сторожевых катеров. Доставлено: 151 человек маршевого пополнения, 191,5 т бензина, 618,5 т продовольствия. Город и армия ежедневно съедали по 60 тонн продовольствия, поэтому, подвозить его нужно было регулярно, не помогало даже введение осадного пайка. После разгрузки, приняв на борт 221 раненого, 56 человек личного состава 40-й кавалерийской дивизии и 9 человек гражданских лиц, «Сванетия» в охранении эскадренного миноносца «Бдительный» в 21.20 вышла из Севастополя обратно, в Новороссийск. Нужно отметить, что не только вход конвоев, но и их выход сопровождался тральщиками. Выход транспорта сопровождали Т-413 и морской охотник. На следующий день 07.20 конвой был замечен самолетом разведчиком. Уже в 11 ч транспорт подвергся атаке семи «Ju-88-А1» из III/LG1 с аэродрома в Евпатории. Сброшено 48 бомб. Одна бомба попала в палубу, но, не разорвавшись, упала за борт.
В 15 часов, на бреющем полете появились 9 торпедоносцев «Не-111-Н-6» с аэродрома Саки. Самолеты разделились на три группы, и с разных сторон атаковали транспорт. Две их торпеды прошли близко от борта теплохода. Самолеты развернулись и тройками с левого и правого бортов, повторно атаковали транспорт. Одна из торпед поразила судно по левому борту в носовой части. В пробоину хлынула вода, и «Сванетия» начала погружаться с креном на левый борт и дифферентом на нос и креном на левый борт. Спустя 10 минут вода достигла штурманской рубки. Из имевшихся восемнадцати спасательных шлюпок успели спустить на воду только две. Не уместившиеся в них люди в пробковых поясах, нагрудниках, а то и без всяких спасательных средств бросались за борт. Командира транспорта и других находившихся на мостике моряков взрывной волной сбросило на шлюпочную палубу. Старпом Г. Кухаренко с помощью рулевого А. Курепкова перенес их на спасательный плот и оттолкнул его от борта. Сам он бросился в штурманскую рубку, схватил со стола боевую карту, выбрался на еще возвышавшийся правый борт и спрыгнул в воду. Комендоры кормового зенитного орудия и пулеметчики продолжали вести огонь. В это время вдруг раздался гудок: это одни из мотористов, выбравшись через трубу, держался за тросик сирены. Обернувшись, Кухаренко увидел, как с высокоподнятой кормы в воду сыпались люди. С непрерывающимся надрывным гудком теплоход «Сванетия» в 16 ч перевернулся, и затонул, накрыв корпусом два плота и плавающих вокруг людей. На воде оставались две шлюпки и спасательный плот с ранеными бойцами и командирами. Несколько десятков человек держались на плаву, ухватившись за матрасы, чемоданы, доски. После гибели судна торпедоносцы сделали по три захода над плавающими людьми, расстреливая их из пушек и пулеметов. В это время «Бди­тельный» скрылся из видимости, маневрируя и отбиваясь от атак торпедоносцев. Только через полтора часа после ухода самолетов «Бдительный» вернулся к месту трагедии. Старпома Кухаренко в числе многих уцелевших моряков и пассажиров подняла из воды команда эсминца «Бдительный». Всего было спасено 143 человека, практически все получили переохлаждение. Погибло 535 человек.
Не справляясь с советской авиацией, противник нанес удар по основному севастопольскому аэродрому «Херсонесский маяк». Тринадцать «13 Ju-88D-1» из 13F/122 с аэродрома в Саках, в сопровождении семи «Ме-109» бомбили аэродром, но неудачно. Сброшено 58 бомб, из них 19 на летном поле (4 не взорвались). Поврежден осколками всего один СБ.
17 Апреля 1942г. в 2 часа ночи командующий СОР и ЧФ подписал директиву по противодесантной обороне СОР, и в 3 часа вылетел на Кавказ в штаб фронта. По этой директиве, весь СОР делился на две зоны. От переднего края до противодесантного (Тылового) рубежа за противодесантную оборону отвечал И.Е.Петров, за внутреннюю зону отвечал П.А.Моргунов. Любопытно, но, полномочия коменданта БО за истекшие три месяца существенно сократились.
Весь наличный состав 116-го МРАП, в составе 23-х МБР-2 бомбили самолеты противника на аэродроме в Саки.
Советские снайперы доложили о 52 победах, немецкие о 73-х.
18 Апреля 1942г. самолеты авиагруппы действовали только силами 116-го МРАП: один самолет вылетел на поиск пропавшего МБР-1, остальные бомбили Саки (22 машины). Снайперы доложили об уничтожении 83-х солдат и офицеров противника. Продолжались мелкие стычки между войсками противников. В районе плато Мекензиевых гор постоянно происходили вылазки противника.
Из воспоминаний З.Смирновой- Медведевой: «Часовым у дота стоял молоденький боец, подносчик патронов Курбатов. Накрывшись плащ-палаткой, он до боли в глазах всматривался в ночь, которая после каждой вспышки молнии становилась все непрогляднее. От Курбатова начинался разминированный для разведчиков узкий проход — извилистая тропка, уходившая в глубь балки.
В момент одной из вспышек Курбатов увидел поднимавшихся по тропке людей. Сначала не поверил себе. Но когда снова сверкнула молния, молодой боец убедился, что из балки приближаются люди, и обрадовался: «Ну вот и наши возвращаются...»
Курбатов плотнее закутался в плащ-палатку. Когда подходившим оставалось до него несколько шагов, спросил для порядка:
— Стой! Пропуск!
Ответа не последовало.
— Стой! — Часовой щелкнул затвором, но не успел ни выстрелить, ни вскрикнуть: его оглушили.
У дота разорвались гранаты.
Младший лейтенант Морозов метнулся к амбразуре, мгновенно ощупью поставил ствол пулемета против колышка «ориентир два» и дал длинную очередь вдоль тропки. Потом другую. Прислушался, подождал немного и, держа наготове наган, двинулся к месту, где несколько минут назад находился часовой. Окликнул Курбатова. Молчание. Рядом тяжело дышали бойцы, поднятые по тревоге сержантом Зайцевым.
— Украли...
— Точно, утащили, гады...
— Жаль парня...
— Раззява!
— Своих же ждали...
Слушая реплики бойцов, Морозов молчал. Он думал о том же и, пожалуй, теми же словами. Но ЧП есть ЧП. Выставив новых часовых, младший лейтенант возвратился в блиндаж, свернул новую толстую самокрутку. …
Я должна была стоять часовым у разминированной тропки с десяти вечера до полуночи. Близилась полночь, когда я заметила: вроде бы зашевелился «ориентир два» — куст шиповника на изгибе тропинки. Подала знак командиру. Все трое насторожились.
Из-за куста шиповника показались люди.
— Подними пулеметчиков! — приказал командир. — Сама оставайся в доте, у «максима».
— Я на посту, товарищ младший лейтенант...
— Выполняйте приказ!
Ночь была лунная, звездная. Через амбразуру я хорошо различала у тропы наших пулеметчиков во главе с Морозовым. Видела и людей, поднимавшихся из балки. Они уже преодолели половину подъема. У того, кто шел впереди, было словно две головы — одна, а над ней другая.
— Стой! Кто идет? — услышала я голос Морозова.
— Свои...
Прошло еще несколько томительных секунд. Я смотрела на людей, поднимавшихся по склону, сквозь прорезь прицела.
— Стой! — повторил Морозов. — Стрелять буду!
Шедший впереди ответил, тяжело дыша:
— Свои... Разведчики... Раненого несем...
— Свои, товарищ комвзвода... — слабым голосом подтвердил Курбатов. — Меня вот на себе притащили...
На тропку спустились пулеметчики, понесли в траншею раненного в обе ноги Курбатова.
Передав раненого на попечение санинструктора, Морозов спросил у командира разведчиков:
— Чего так задержались? Ну, будет вам нагоняй!
— Да вот «родственники» квартиру поменяли. Долго пришлось искать. — Разведчик кивнул на толстого гитлеровца без головного убора, с завязанными назад руками. На радостях мы его и не заметили.
— Видать, штабист, — сказал Морозов.
— Похоже... Полковник разберется. Да и вашего бойца спасли по дороге. Тоже серьезное дело...
Курбатов очнулся, когда похитившие его фашисты спускались в балку. Руки бойца были крепко связаны, рот забит кляпом. Из нашего дота ударила пулеметная очередь. Два немца, прикрывавших отход, свалились замертво, а те, кто шли впереди, бросили «языка» и кинулись за поворот, где начиналось мертвое пространство, недосягаемое для пулемета. Курбатов вскочил, метнулся в сторону, нечеловеческим усилием вытолкнул изо рта кляп. Но не пробежал в кустарнике и пятнадцати шагов, как попал в новую беду: разорвавшаяся неподалеку противопехотная мина ранила его в обе ноги. Боец притаился, сдерживая стоны. Немцы могли вернуться. Звать на помощь — значит привлечь к себе внимание, а Курбатов находился слишком далеко от своих. Принялся освобождать от веревок руки. Это ему удалось. Но, чтобы ползти к своим, уже не было сил. Ослабев от потери крови, Курбатов впал в забытье.
Утром очнулся, огляделся, увидел вокруг земляные бугорки — присыпанные землей немецкие противопехотные мины. Приметил глубокую воронку от авиабомбы. Воронка до половины заполнена дождевой водой. Но делать нечего. Спустился в нее и пролежал в этой «ванне» весь день, выставив над водой только голову. С наступлением сумерек Курбатов по заранее намеченному маршруту снова подобрался к тропке. Здесь-то и нашли его возвращавшиеся из вражеского тыла разведчики...
19 Апреля 1942г. Изменений не происходило, на город сброшено 24 бомбы, советские самолеты сделали 63 самолетовылета.
Снайперы доложили о 73 победах. Из воспоминаний В.Зари: « Сложного в нашем деле, снайперском, ничего нет. Главное в этом деле терпение. Без него, снимут в первом же выходе. Взял я тогда на партийном собрании обязательство, к 22 апреля к годовщине со дня рождения В.И.Ленина, довести свой личный счет до 30 фашистов, но, видно, погорячился, для достижения намеченного плана не хватало еще трех зарубок на прикладе. А тут как на зло противник не идет и не идет, совсем расстроился, хотел сменить позицию, да не тут -то было, только перевернулся на спину, а тут пуля в камень, щелк! И выстрела не было, а белую выщербину от пули вижу, значит стреляли. В аккурат, в спичечном коробке от головы пуля прошла. Замер. Лежу. Час лежу, два, муравьи за шиворот заползли, щекотно, лежу на спине, винтовка рядом, но дотянуться не могу, пристрелит враг. Солнце уже садится, значит, пять часов прошло. Краем глаза смотрю, зашевелился куст метрах в 500. «Куст» встал и пошел по тропе, прочь. Стрелять не рискнул, далеко. Ночью нашел его окопчик, удобный, замаскированный, даже дощечки на пол положены. Так я под эти дощечки «сюрприз» и подложил. А сам пробрался дальше по тропинке в тыл врага. Зарылся в яме, засыпав себя прелой листвой. Проснулся от взрыва своего «сюрприза». «Ну, думаю все… каюк ему!», но спешить не стал. Смотрю на тропинку. Минут через двадцать топают по ней трое, в касках, с карабинами. Один задержался, «до ветру» сходить, так и остался он, лежать с расстегнутыми штанами, обмочившись перед смертью. На выстрел прибежали и те, двое, один нагнулся над трупом, и уложил я его, и тут, чувствую, ударило что-то в ухо. Кровь с мочки хлещет, а пошевелиться боюсь. Выстрела опять не слышал, а ранило. Видать, перехитрил меня тот снайпер, жив остался. Тот немец, что на тропе не растерялся, убежал, видать за подмогой. Ну, думаю, все… пропал… Спасла случайность. Ежик. Зашевелился он рядом со мной, так немец его за мою голову и принял. Выстрел, успеваю быстро перевернуться, и «снимаю» немца. А по тропе уже топают не меньше десятка немецких сапог, пора уходить. На глаза попадается простреленное тельце ежа, спасшего мою жизнь, бегу, пули щелкают, приходится петлять между деревьев, выскакиваю на откос, качусь, и тут со стороны своих, по мне заговорил пулемет. Эх, попал в переделку, впереди свои, сзади немцы. Как тогда выбрался, толком и не помню, но свой план и все же выполнил, на следующий день еще двоих снял… А гимнастерку так отстирать и не смог, все плечо запачкал тогда, тер, тер, да так пятно и осталось».
20 Апреля 1942г. перед годовщиной дня рождения В.И.Ленина проводилась неделя по очистке территории СОР от мусора. В течение недели удалось ликвидировать (сжечь и закопать) 5 тыс. тон(!) мусора и отходов, расчистить территорию, очистить многие источники водопользования, но до конца работы довести не удалось. Многие родники остались замусоренными, и далеко не всю территорию удалось прибрать.
Эсминцы «Бдительный» и «Сообразительный» доставили в Севастополь 345 бойцов маршевого пополнения и вывезли раненых. В этот день в 16.20-17.03 батарея № 705 вела огонь по взводу конницы в районе полтора километра юго-восточнее селения Узенбаш.
21 Апреля 1942г. в течение ночи на 21 апреля пять ДБ-3 и три СБ авиации главной базы, летая поодиночке, бомбили аэродром Сарабуз. Ответ не замедлил сказаться. В 16ч30м над бухтой Матюшенко появилось, шесть «Ju-88A-4» из группы III/LG1 в сопровождении четырех Bf-109. В бой вступило 15 советских истребителей, которым удалось сбить один Ju-88 (ст. лейтенант Рыжов на свежеотремонтированном МиГ-3), и сбить «Ме -109» Тем не менее противник сбросил бомбы на базу и уничтожил три МБР-2 и повредив ГСТ.
Чуть позже, противник произвел налет «новым» оружием. Около 13 часов одиночный истребитель-бомбардировщик «Ме 109» сбросил три бомбы на позицию 928-й зенитной батареи №928 (Херсонесский маяк). Это был первый случай под Севастополем, использования «Ме-109» в качестве бомбардировщика. Часть пилотов немецкой авиагруппы II/JG77, имевших практику бомбометания, возобновили полеты в этом качестве, неся под фюзеляжем четыре 50-кг или две 100кг бомбы. «Мессершмитты» летали на бреющем полете, избе­гая, таким образом, обнаружения постами ВНОС и огня зенитной артиллерии.
Снайперы доложили о 34 победах.
22 Апреля 1942г. ночью, 19 самолетов МБР-2 (три были повреждены накануне) бомбили аэродром мы противника в Саки и Сарабузе. Противник, в ответ произвел налет девяткой «Ju-88D-1», под прикрытием истребителей, на гидроаэродромы «Голландия» и «Бухта Матюшенко». Уничтожен один МБР-2. Снайперы доложили о 46 победах.
В этот день в Крым прибыл основной состав штаба немецкого 8-го авиакорпуса барона Вольфрама фон Рихтгофена. Кроме того, прибыло пять бомбардировочных, две пикировочные и две штурмовые группы. Основной задачей корпуса стал Крымский фронт, но и Севастополь немецкие летчики не оставляли без присмотра. Налеты на город, аэродромы и порт участились.
23 Апреля 1942г. с завидной регулярностью, советские самолеты бомбили немецкий аэродром в Саках. Ночью четыре ДБ-3, шесть СБ и двадцать МБР-2 нанесли традиционный бомбовый удар. Днем шесть Пе-2 в сопровождении трех Як-1 два раза наведались на аэродром в Евпатории.
По состоянию на 23 апреля, за месяц, береговая артиллерия выпустила:
-23 фугасных снаряда калибром 305-мм (35-я батарея, 30-я огня не вела);
-101 фугасный 152-мм снаряд, образца 1915 года
-666 шт. 130\55-мм фугасных снарядов
-16 шт. 100мм снарядов (батарея№2)
-520 шт. 45мм снарядов и 10 осколочно-трассирующих снарядов.

Состояние орудий было следующим [120]:

Кол-во
орудий
Калибр
Средний
износ
ББ35
3
305
7,7
БС12
3
130\50
30
БС706
2
130\50
40
БС14
3
130\50
20
БК2
4
100\50
40
БК8
4
45,46
43
БС18
4
152\45
36,5
БС705
2
130\55
65,5
БС19
2
152\45
30,79
БК15
1
100\56
45

8
45,46
47,5
БС701
2
130\50
1 орудие - 69; 1 орудие - 5
БС702
2
130\55
1 орудие - 216; 1 орудие - 137
БС703
2
130\55
23
БС704
2
130\55
1 орудие - 115,6; 1 орудие - 70

1
100\56
205

1
100\51
2,7

1
180\57
60
ББ30
4
305
0 (участия в боевых действиях не принимала)

Сравнивая приведенные данные с итогами за прошлый месяц, можно отметить, что замена орудий на 704-й батарее была завершена, но стволы установлены уже изрядно изношенные. Одно орудие потребовалось заменить полностью, было установлено казематное орудие крейсера «Червона Украина», поднятое специалистами ЭПРОН.
В районе корректировочного поста 3-го ОАД разорвалось 57 снарядов калибра 75-105 мм. В районе старой позиции батареи № 19 разорвались 43 снаряда и 50 мин. По недействующей из-за износа стволов батарее № 702 выпущено 60 снарядов. По корректировочному посту в районе Федюхиных высот, противником было выпущено 60 снарядов калибра до 150мм и по корректировочному посту на высоте 256,2 (вышка на горе Кара-Коба) - до 25 снарядов. За отчетный период было 95 налетов с бомбометанием. Сброшено три мины и 317 ФАБ. За время артобстрела командного пункта 3-го ОАД была повреждена радиомачта.
Поломки матчасти в береговой артиллерии были незначительными. Самая серьезная поломка произошла на батарее № 705: произошел срыв болтов крепящих пушки, причем на обоих орудиях. (На самом деле, причина поломки в том, что вместо штатных анкеров диаметром 46мм, установили более тонкие болты). Оба орудия батареи, вследствии активной эксплуатации имели и другие неисправности: плохая работа компрессоров и накатников, требующих переборки и затирки сальников. Обнаружилось наличие больших мертвых ходов в поворотниках и подъемных механизмах орудий.
На батарее № 703 (114) во время стрельбы сорвался болт, крепящий стенку со щитом. Из компрессора стала идти большая течь жидкости.
Потекла жидкость из накатников и на 19-й батарее. Выявлена недоброкачественность взрывателя «МР» у 6'' снарядов образца 1915 года. В результате до 8% снарядов не давали разрывов. При стрельбе теми же снарядами были два случая срыва ведущих поясков, в результате чего снаряды разорвались, не долетев до цели на 3 километра, по счастливой случайности никто не пострадал.
По 2-му ОАД: на батарее № 14 было ранено два человека, (во время обстрела, при котором, погиб СК 121). На противокатерной батарее № 8, во время налета авиации было ранено три человека.
По 3-му ОАД: на батарее № 19 было ранено два человека. По 117-му ОАД: на батарее № 702 был ранен один человек.
24 Апреля 1942г. в первой половине дня, 22-й немецкий артполк обстрелял позиции 79-й бригады и 172-й стрелковой дивизии, сделав 72 выстрела. Эта цифра часто встречается в информации по обстрелам советских позиций. Причем, чаще всего, 24 снаряда были калибром 15см., а 48-105мм. Почему? Все просто: 22-й полк просто производил из каждого орудия по два выстрела (одна батарея находилась в резерве).
Авиация противника, в этот день, около 14 часов, нанесла два одновременных удара. Первый пришелся по аэродрому «Херсонесский маяк» четыре «Ju-88A-4» в сопровождении шести «Me-109» бомбили аэродром Херсонесский маяк, сбросив 27 бомб, из которых 14 взорвались на летном поле. Был поврежден один самолет СБ.
В ответ, огонь открыла… батарея №35. Батарея выполнила две стрельбы шрапнелью по самолетам противника. Опытная стрельба велась 305 мм шрапнелью прямой наводкой по самолетам противника.
Второй налет немецкой авиации имел более серьезные последствия. В Севастополь прибыла большая проверка во главе с зам. командующего авиацией ВМФ генералом Коробковым. По досадному стечению обстоятельств, она находилась в 36-х авиамастерских (современный вертолеторемонтный завод) возле бухты Омега. В результате атаки одна бомба упала на ангар, где находилась комиссия, пробила крышу и, разорвавшись, разрушила бетонное перекрытие. Погибли все, кто находился внутри ангара, в т.ч. и генералы Ф.Г.Коробков и Н А.Остряков, и еще 44 человека. Уничтожены: один МиГ-3, один Як-1, один И-16, один УТ-1, а также четыре новых корпуса-лодки для самолетов МБР-2, заготовленных для ремонта поврежденных при налете 22-го числа самолетов.
В 18.20 восемь «Ju-88A-4» произвели повторный налет на аэродром Херсонесский маяк, сбросив 60 авиабомб, из которых 13 разорвались на летном поле. Был уничтожен один Пе-2 и поврежден один ДБ-3. При отражении налета в воздушном бою был сбит один вражеский самолет «Ju-88A-4».
Снайперы уничтожили 118 солдат и офицеров противника.
25 Апреля 1942г. противник обстреливал позиции 172-й СД и 79-й МСБр вдоль железнодорожного полотна, в районе современного пос. Поворотное (ВИР) сделано 72 выстрела. Днем двенадцать «Ю-88» в сопровождении четырех «Ме-109» бомбили аэродром Херсонесский маяк, сбросив 48 бомб. Два ДБ-3 были повреждены осколками бомб, и один Як-1 поврежден в воздушном бою. Советские снайперы сообщили о 45 победах.
Артиллерия СОР нанесла мощный огневой налет по боевым порядкам противника, в отместку за гибель командующего ВВС Н.А.Острякова. Вела огонь даже 35-я ББ.
25 апреля на высоте 212,1 с обрыва противник сбросил бочку с аммоналом, ранено 5 человек.
По состоянию на 25 апреля немецкая береговая оборона уже насчитывала восемь береговых батарей, из них шесть 105мм и две 150мм. Развертывание частей береговой обороны продолжалось. Строились позиции для тяжелых орудий девяти дивизионной тяжелой артиллерии, оборудовались склады боезапаса, позиции, при этом все работы тщательно маскировались.
26 Апреля 1942г. ночью в Севастополь, прибыл транспорт «А.Серов». В охранении транспорта находились ЭМ «Сообразительный» и «Железняков» и БТЩ «Взрыв», конвой был встречен у подходной точки фарватера тральщиком «Щит» и тремя сторожевыми катерами. Через полчаса прибыл второй конвой в составе крейсера «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий» и «Бдительный».
Конвои доставили 3187 человек маршевого пополнения, 138 краснофлотцев, 143 т боезапаса, 48 противотанковых ружей, четыре 152-мм гаубицы, 1224,5 т продовольствия, 392 т фуража и 280 т угля. Подход конвоев не остался незамеченным.
Дальнобойная батарея противника открыла огонь по транспорту, один снаряд разорвался на полубаке, убив пять и ранив десять человек. Вторая батарея противника открыла огонь по гидроаэродрому в бухте Матюшенко. В результате обстрела один МБР сгорел, восемь получили повреждения. Чуть позже, начался обстрел гавани, повреждены три баржи и два катера. Всего противник выпустил 120 снарядов.
В ответ, береговые батареи № 19, 705, 703 открыли огонь на подавление, выпустив 44 снаряда. Корабли эскорта открыли огонь только вечером, после выгрузки. Эскадренные миноносцы «Бойкий» и «Бдительный», с 19.04 до 20.50, стоя в бухте, вели огонь по засеченным немецким батареям. Результат неизвестен. Огонь велся для обеспечения выхода конвоя в обратный путь. В 20.42 крейсер «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий», «Бдительный» и «Сообразительный» вышел из Севастополя в Новороссийск.
27 Апреля 1942г. противник обстрелял позиции 79-й бригады в районе Камышловского моста. Днем шесть Пе-2 в сопровождении четырех Як-1 наведались на Евпаторийский аэродром, где замечено появление новой группы самолетов. По данным аэрофотосъемки, уничтожено четыре самолета. Немецкие источники эти данные не подтверждают.
Если верить немецким документам, то, в этот день была достигнута минимальная концентрация немецких и румынских войск под Севастополем. В 54-м корпусе, вместе со всеми приданными румынскими и немецкими частями, насчитывалось около 73,8 тыс. человек. Для сравнения, численность Приморской армии на 1.05.42г. составляла 82887 чел., в т.ч. 73103 в боевых войсках.
28 Апреля 1942г. в город вернулся командующий флотом и СОР. Его прибытие прикрывали пять Як-1, два МиГ-3, шесть И-16, десять И-15 и десять И-153.
Результатом ночного налета на немецкие аэродромы стали два самолета III/LG1 (Ju-88A-1) на аэродроме Евпатория.
Под Севастополем появился новый немецкий артдивизион дальнобойной артиллерии, с этого дня обстрелы аэродромов стали регулярными.
29 Апреля 1942г. продолжался обстрел города. На сей раз, большую активность проявляли румынские артиллеристы, обстреливая Балаклаву и Кадыковку. Продолжался обстрел аэродромов. По аэродромам «Херсонесский маяк» «бухта Матюшенко» противник выпустил по 24 снаряда. При этом, на Херсонесском маяке поврежден один СБ, в бухте Матюшенко два МБР-2.
При подходе крейсера «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Сообразительный», противник возобновил огонь из района Кача-Мамашай, но безуспешно. На кораблях было доставлено 1780 человек маршевого пополнения, 61 человек флотских команд, 25 т боезапаса, 16 торпед и 265 глубинных бомб. Не совсем понятна доставка в Севастополь торпед и глубинных бомб. Тем более, что в ноябре-ноябре все это интенсивно вывозилось из города. Скорее всего, планировалось использовать Севастополь как базу подводных лодок для действий на коммуникациях противника. Для этой же цели в городе создавались и запасы ГСМ. Прибытие флотских специалистов было связано с намерением поднять крейсер «Червона Украина»,для него уже начали формировать команду [121]. Из воспоминаний комиссара крейсера Мартынова: «С начала марта 1942 года по приказу командующего Черноморским флотом снова начались судоподъемные работы на затонувшем крейсере.
Но теперь, в отличие от ноября 1941 года, когда снимались орудия, стояла задача более ответственная и сложная - поднять крейсер со дня бухты. С этой целью была сформирована специальная команда, в которой с разных кораблей и частей собралось пятьдесят бывших «червоноукраинцев». Это были главным образом опытные специалисты электро-механической боевой части корабля - машинисты-турбинисты старшины 2 статьи Золочевский, Лузин, Павленко; сверхсрочники старшины котельной и машинной группы мичманы Рожков, Петров и другие. Вновь сформированная группа так и называлась - команда «Червоной Украины», и возглавлял ее капитан 2 ранга Заруба, по-прежнему числящийся командиром крейсера. В помощь к нему были назначены также бывшие офицеры крейсера инженер-капитан-лейтенант Адельфинский, инженер-старший лейтенант Блюменберг и инженер-лейтенант Чичикалюк, только что поправившийся от тяжелого ранения. Политруком команды являлся младший политрук Никаноров, недавний старшина 2 статьи и командир котельного отделения. В конце марта и главным образом в апреле судоподъемные работы развернулись в полную силу. В мае был завершен подводный демонтаж и съемка некоторых корабельных устройств и механизмов, общий вес крейсера приближался к установленной техническими расчетами норме для всплытия. Некоторые отсеки были уже загерметизированы, приготовлены к пуску в них воздуха. Оставалось еще с полмесяца усиленной работы, и команда «Червоной Украины» вновь смогла бы вступить на палубу своего корабля».
Эсминцы «Бдительный» и «Сообразительный», стоя на якоре в бухте, обстреляли артиллерийские батареи оба эсминца сделали по 12 четырехорудийных залпов 130мм орудиями. В 21.25 крейсер «Красный Крым» в охранении лидера «Ташкент», эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Сообразительный» вышел из Севастополя в Поти.В этот день под Севастополем появились самолеты новой немецкой авиагруппы: III/JG52. Противник наращивал количество авиации в Крыму.
30 Апреля 1942г. при обстреле гидроаэродромов Голландия и бухта Матюшенко уничтожен один ГСТ. По аэродромам «Куликово поле» и «Херсонесский маяк» противником выпущено по 24 снаряда.
Противник произвел налет на Севастополь восемь «Ju-88A-4» в сопровождении 4-х истребителей сбросили 5 бомб различного калибра. Сбит один «Юнкерс», с советской стороны потерян один Миг-3.
В 15 часов, 18-й гвардейский артполк (бывший 265-й корпусный) получил новое гвардейское знамя. Оно было доставлено в Севастополь на борту крейсера «Красный Крым».


Глава 42 Май 1942г.
1 Мая 1942г., преподнося «подарки к Первомаю» противник обстрелял город, выпустив, против обыкновения, вдвое большее количество снарядов: 144шт. Немецкие артиллеристы, так же как и их советские коллеги имели привычку писать на снарядах. На одном из немецких снимков виден снаряд с ироничной надписью по немецки: «Подарок большевикам от чешских рабочих».
Более, ничем, кроме митингов в частях в городе, этот день не был отмечен. Разве что, советские снайперы отработали с превышением плана, доложив о 98 подстреленных солдатах и офицерах противника.
На крымские аэродромы прибыли самолеты 8-го немецкого авиакорпуса, в составе авиагрупп I/KG76, (28 Ju-88A-4), I/JG3 (26 Bf-109F-4), I/JG77. (37 Bf-109F-4). В начале мая количество немецкой бомбардировочной авиации в Крыму выросло вдвое, истребительной — в пять раз.
В результате ночного налета «Летающих амбаров» вновь стали два самолета из III/LG1 (Ju-88A-1) на аэродроме Евпатория, что, в общем, странно, ибо советские документы о ночных вылетах в этот день не сообщают. Но в немецких документах указано четко: 1 мая, ночь.
Распределение действий авиации в этот день весьма показательно. На Керчь 72, на Камыш-Бурун 81, на Туапсе 46 машин, на Новороссийск 120, на Севастополь всего… 20 машин. Т.е. город пока не трогали, производя «беспокоящие налеты». Основная задача немецкой авиации сводилась к тому, чтобы вывести из строя транспортный тоннаж. Причем, если раньше пытались перехватить его на переходе, то сейчас удар был нанесен в портах.
Батарея № 705 с 13.27 по 13.33 произвела огневой налет на эскадрон кавалерии и взвод пехоты противника в районе дачи Торопова. Выпущено 4 снаряда. Батарея № 19 выпустила 5 снарядов по противнику.
Этот день почему-то отмечен и большим количеством перебежчиков с советской стороны к немцам. На участке 22-й пехотной дивизии перебежало три человека, на участке 24-й четыре человека, и на участке пионерного батальона- один человек. Любопытны данные, сообщенные перебежчиками, они позволяют оценить состояние частей. Так, например, перебежчик из 9-й роты 90-го стрелкового полка показал, что в составе роты числится всего 30 (!) человек, кроме того, из пулеметного взвода прикомандировано 20 человек. Все только русские и украинцы. Вооружение 2 ручных, три станковых пулемета, одна винтовка с оптическим прицелом. Еще два перебежчика были из вновь прибывшего пополнения 747-го полка. На участке 24-й дивизии так же перебежали три новобранца 287-го полка, и один боец 79-й бригады. И как ни странно, все эти бойцы прибыли в один день, 26-го апреля на транспорте «Серов». Видимо, качество пополнения, прибывшего в апреле, сильно отличалось от добровольцев января-февраля 1942г.
2 Мая 1942г., ночью, советская авиация произвела традиционный налет на аэродромы в Саках и Евпатории. Немецкие данные о потерях - два самолета III/LG1 (Ju-88A-1) на аэродроме Евпатория. Противник ответил «праздничным салютом» по советским аэродромам Количество выстрелов было тем же что и накануне- 144 выстрела. После ночного налета, самолеты не успели спрятать. Повреждены 4шт. МБР-2, разбит один.
Точно так же как и советские артиллеристы, немцы и румыны часто писали на своих снарядах «послания» врагу. Иногда весьма ехидные. На одной из фотографий запечатлен 210мм снаряд с надписью «подарок от немецких рабочих». На другом снаряде, найденном в районе Камышловского оврага, четко читалась надпись по-чешски: «Наша солидарность с большевиками».
Этот день стал рекордным в истории советского снайперского движения. В этот день снайперы Приморской армии доложили о 173-х (!) победах.
В этот день поменялся командир 287-го полка. Вместо полковника Захарова, был назначен бывший командир расформированного 80-го отдельного разведбата майор Антипин.
3 Мая 1942г., противник предпринял попытку ночной бомбардировки города, правда, неудачно, разрушений не отмечено. Днем девять Ил-2, восемь И-16 и два Як-1 штурмовали скопления автомашин в селении Байдары. Шесть Пе-2 бомбардировали автомашины врага в селении Форос.
Учитывая то, что налеты противника участились, было принято решение о реорганизации флотской системы ПВО главной базы.
В составе СОРа был сформирован Севастопольский базовый район ПВО. Начальником этого района был назначен полковник А. М. Хлебников, начальником штаба — полковник И. К. Семенов. Из состава 61-го зенитного полка выделили 1-й дивизион, и на его базе начали формирование нового, 110-го зенитного артполка (командир — полковник В. А. Матвеев, район ответственности- Северная сторона). В него вошли:
1-й дивизион (бывший дивизион 61-го ЗАП):
-батарея №78 4х85мм обр.1938г. подвижная моторизованная (командир л-т М.А.Венгеровский), район Братского кладбища
-батарея №79 4х76мм обр.1931г. подвижная (командир ст. л-т Г.Е.Алюшин) мыс Толстый, позиции бывшей царской 1-й батареи
-батарея №80 4х76мм обр.1931г. подвижная (командир ст. л-т И.С.Пьянзин) район современной турбазы им. Мокроусова.
114-й дивизион:
-батарея №219 3х76мм, обр.1931г. подвижная (командир ст. л-т А.М.Лимонов) район плато Менензиевых гор.
-батарея №365 4х76мм, обр.1915/28г. стационарная (командир ст. л-т Воробьев), высота 60.0
-батарея №365 3х76мм, обр.1915/28г. стационарная (командир л-т Самойлов), Северное укрепление


55-й дивизион малокалиберных орудий, хоть и числился в составе полка, его батареи были распределены по всей территории СОР. В его составе числились три 45мм батареи (12 орудий 21К): 551-я (командир л-т К.М.Беликов), состояла из двух полубатарей по 2 орудия. Два орудия на стационарных позициях в районе ложной 35-й батареи (район современного полигона морпехоты). Два орудия располагались в районе маяка.
Полустационарные 552-я (ст.л-т Шишляев), 553-я (ст.л-т Воловик), так же разделенные на полубатареи, по два орудия в каждом, прикрывали бухту. 552-я имела одну полубатарею на территории Сухарной балки, вторую в районе современной «Авлиты». 553-я располагалась с другой стороны бухты. Одна полубатарея в районе совр. ул. Макарова, вторая ближе к истокам бухты.
Термин «полустационарная» означал, что часть орудий этих батарей (в принципе, стационарных) были установлены на лафеты от разбитых зенитных орудий или на сборные платформы из брусьев.
Город являлся сферой ответственности зенитчиков 61-го зенитного артполка (командир — подполковник В. П. Горский). В него входили:
2-й дивизион:
-батарея № 370 (два спаренных 76мм морских щитовых орудия 81К) бухта Мартынова.
-батарея №229 3х76мм, обр.1931г., подвижная, район Куликова поля.
-батарея № 851 3х76мм обр.1931г., район устья Юхариной балки
-батарея №75 3х85мм, 1938г. Херсонесский заповедник
3-й дивизион
-батарея №54 3х85мм, обр.1938г., подвижная, моторизованная, Камчатский люнет (ВрИО командир л-т В.Сосюра)
-батарея №926 4х76мм, обр.1931г., подвижная, хутор Лукомского (командир ст. л-т А.С.Белый )
-батарея №927 4х76мм, обр.1931г., подвижная, над пос. Инкерман (командир ст. л-т Г. В. Корзун.)
4-й дивизион батарея № 459 (3х37мм) и 357 (4х37мм). Т.е. все исправные зенитные автоматы были переданы в две батареи (в т.ч. спаренная установка 66К, зенитные автоматы, ранее, в декабре 1941г. числившиеся в 388СД, и.т.д. ).
Зоной ответственности 92-го отдельного зенитного артдивизиона, являлся мыс Херсонес. В него входили:
-батарея №227 3х76мм, обр.1931г., подвижная, (командир ст.л-т Григоров)
-батарея №928 3х85мм, обр.1938г., подвижная, моторизованная (командир, ст. л-т Мачача)
-батарея №364 3х76мм, обр.1915/28г., стационарная
-плавбатарея №3, стационарная (3х76мм 34К, 3х37мм МЗА)
Кроме того, имелись три отдельных зенитных пулеметных роты (12 установок М-4, в том числе, четыре установки на грузовиках), три прожекторные роты, рота ВНОС.
В базовый район, кроме этого были включены десять зенитных батарей Приморской армии.
Зенитная артиллерия Приморской армии была выделена в 880-й зенитно артиллерийский полк (20 орудий, калибром 85мм, сведенных в два дивизиона 3-й и 19-й) и 26-й зенитный артиллерийский дивизион (12 орудий , калибром 76мм).
4 Мая 1942г., ночью шесть ДБ-3 и шесть СБ бомбардировали аэродром в Саках. Немцы сообщают только о потере наземного персонала.
Советское командование не могло ответить тем же. В помощь Севастополю 4-го мая на аэродроме Витязевская на Таманском полуострове, был сосредоточен 23-й ночной бомбардировочный авиаполк. Несмотря на громкое название, возможности его были крайне ограниченными. Его сформировали из учебных самолетов и курсантов Ейской летной школы. В нем насчитывалось 22 самолетов У-2бис и 10 УТ-1бис. Самолеты были кустарным способом переделаны в ночные «бомбардировщики» и «штурмовики». Перкаль на крыльях разрезали, установив по одному 7,62мм пулемету ШКАС на каждое крыло. Тросик спуска вывели в кабину. Первоначально планировали оснастить самолеты четырьмя балками Дер-6, для подвески осколочных авиабомб или 4-х реактивных снарядов, калибром 82мм. Но изношенная матчасть четыре РС не потянула. Из 22 У-26 19 относились к выпуску 1932—1933 гг. и имели налет от 1100 до 1900 часов. Моторы выпуска 1933 — 1936 гг. пережили по 4—5 ремонтов. Несколько в лучшем состоянии были десять УТ-16. Они имели налет всего по 80—100 часов, но при этом относились к выпуску 1932 г. Из-за того, что самолеты были перегружены вооружением на 285 кг и их моторы работали на максимальных режимах, в конечном, итоге количество PC на них решили сократить до двух. Но и из этого количества самолетов, далеко не все достигли Севастополя. Первой, 7-го мая перелетала эскадрилья в составе 10 самолетов УТ-16. Ей почти в полном составе удалось совершить перелет на новый аэродром «Юхарина балка». Разбился при посадке один самолет.
Вторая эскадрилья (десять самолетов У-2б) вылетела 11 мая 1942г. и… почти в полном составе была уничтожена. В районе м.Чауда она столкнулась с немецкими истребителями и была рассеяна. 2 самолета вернулись на аэродром в Витязевскую, четыре были найдены сбитыми в районе Тамани, четыре самолета пропали без вести. Остальные самолеты прибыли в Севастополь только 29 мая.
5 Мая 1942г., днем восемь «Не-111-Н-6» сбросили восемь мин в районе фарватера, одновременно еще четыре «Не-111» сбросили свой груз на внешнем рейде. Почти одновременно, четыре «Не-111-Н-6» бомбили город. Четыре «Ju-88» спустя час совершили повторный налет.
По предложению наркома Кузнецова, в мае в Севастополе было начато создание 3-й особой авиационной группы (командир — полковник Г. Г. Дзюба, военком — полковой комиссар Б. Е. Михайлов). В состав группы вошли: 6-й гвардейский (бывший 8-й) истребительный авиаполк (в строю 8 самолетов), 18-й штурмовой авиаполк(в строю 5 самолетов), 23-й ночной бомбардировочный авиаполк (а фактически одна эскадрилья 9 самолетов УТ-1б) и 116-й ОМРАП (в строю 13 самолетов МБР-2 и ГСТ), 12-я и 20-я авиационные базы, 20-й батальон связи и 36-е ремонтные мастерские. Соответствующий приказ № 00153 был подписан Н.Г.Кузнецовым спустя два дня.
Ситуация с матчастью авиации складывалась отчаянная, в связи с этим, было решено перебросить в Севастополь 9-й авиаполк, не дожидаясь его полного сосредоточения. 1-я эскадрилья этого полка на Як-1 (9 самолетов) 5 мая прибыла в Анапу, для перелета в Севастополь.
По состоянию на 5 мая 1942г. Распределение войск противника было следующим :
Горный румынский корпус - на охране побережья. В составе корпуса: 4-я горная румынская дивизия и группа «Schrцder», составленная из румынских и немецких частей.
42-й корпус, в составе всего одной дивизии- 46-й - левый фланг немецких войск на Ак-Монайском перешейке.
В центре позиции на перешейке 7-й румынский корпус (8-я румынская кавдивизия и 19-я румынская ПД)
На правом фланге под Керчью -30-й армейский корпус, на который была возложена задача нанести решающий удар. В корпус на тот момент, входили: 132-я ПД, 170-я ПД, 22-я танковая дивизия, 50-я ПД (свежеприбывшая из-под Севастополя), 28-я легкопехотная дивизия, группа Риттера, бригада Гроддека (основу которой, составила все та же бригада Р.Корнэ).
В прямом армейском подчинении находились: 10-я румынская ПД (западное побережье Крыма), 72-я ПД (Симферополь), 213-й полк 73-й ПД и группа охраны перешейков.
А вот под Севастополем войск было совсем мало. Здесь находилась 1-я румынская горнострелковая дивизия, на ее фланге появилось новое соединение - 18-я пехотная румынская дивизия, занявшая позиции против советского 2-го сектора, 24-я дивизия заняла позиции против 3-го сектора, растянув свои позиции почти на 12 км, еще 15 км до берега моря (против 4-го сектора) занимала 22-я ПД.
Из воспоминаний И.М.Малия (3-й полк морпехоты): Противн нас тогда стояли румыны, власовцы, и прочая шваль, у немцев сил не хватало…»
Создавалась парадоксальная ситуация, при которой 80-ти тысячную группировку советских войск, блокировала намного по численности, группировка противника. Но…, разведка СОР этот момент упустила. Как пропустила она прибытие под Севастополь в этот день еще трех тяжелых артиллерийских дивизионов.
6 Мая 1942г., во второй половине дня город атаковали с нескольких направлений сразу несколько авиагрупп. Установить количество самолетов противника не удалось. Было сброшено около сотни фугасных и большое количество зажигательных бомб. Севастопольская авиагруппа потеряла два Як-1. Причем оба не в боях, а по техническим причинам. Один летчик при ночном взлете попал шасси в воронку от бомбы, и разбился, второй потерял сознание, преследуя противника на большой высоте, после чего, самолет врезался в воду. Противник активно бомбил город 6-8 мая, как считают некоторые постсоветские историки, имитируя подготовку к наступлению под Севастополем, с тем, чтобы отвлечь внимание от Крымского фронта. На самом деле, активность была вызвана прибытием в Симферополь эшелонов 781-го тяжелого артполка. Что это был за полк? В просторечии единственную пушку этого полка называли «Дора». Коммуникации для этого орудия были уже построены, оставалось только собрать этого монстра на специальном пути, имевшем три колеи. Для их прокладки, был выемкой прорезан холм, высотой около 30м, у подножья г.Казан-таш, который и выполнял функции «окопа» для этого колоссального орудия. Расстояние от позиции «Доры» до 30-й батареи составляло всего… 25 км. Т.е. она находилась в зоне действия 30-ки, но,… увы, о ее существовании никто не знал.
В этот день, командиры береговых батарей получили от Начальника артиллерии Береговой Обороны Файна указание по принятию решений на огонь: «Разъясняю, что самостоятельное открытие огня командирами береговых батарей разрешается в случаях обнаружения больших скоплений пехоты (до роты и более), автомашин (не менее 10), кавалерии (около 50 всадников и более), большого конного обоза, артиллерийской батареи и отдельного орудия, танков, танкеток и бронемашин (огонь открывать самостоятельно даже по отдельному танку). Огонь башенных батарей № 30 и № 35 открывать только с моего разрешения. Огонь башенных батарей № 30 и № 35 по самолетам открывать самостоятельно, но в условиях острых курсовых углов цели».
6 мая батареей №704 (115) в районе высоты 133,9 и селения Мамашай было подавлено три батареи. Это первый зафиксированный отстрел батареи, после замены тел 130мм орудий. Ремонт батареи затянулся в связи с тем, что одно орудие пришлось полностью заменить, установив казематное орудие крейсера.
После окончания ремонта 704-й, были начаты работы по замене тел на батарее №702(113). Сложность заключалась в том, что тел орудий для замены больше не было, поэтому тело орудия №1 было заменено достаточно быстро, уже 10 мая орудие было в строю, а со 2-м орудием вышла накладка. Все 15 орудий крейсера были использованы. Работы на батарее возобновляются только 20-го мая 1942г. Вскоре на батарее числятся два 130мм орудия (износ 0 и 75%). Любопытно, но процент износа у второго орудия в точности совпадает с процентом износа 102/60мм орудия, ранее числившегося в составе полка дотов БО. И, что, самое интересное, в 250м от позиции первого орудия батареи есть фундамент 102/60мм орудия на станке ОСЗ. Т.е. возможно на батарее установили не 130-ку, а 102мм, но это пока только гипотеза.
7 Мая 1942г., в Севастополь, на аэродром «Херсонесский маяк» перелетела 1-я эскадрилья 9-го авиаполка (9 самолетов Як-1), перелет не обошелся без инцидентов, без вести пропал самолет МБР-2, 116-го МРАП указывавший эскадрилье маршрут перелета.
В 03.35 танкер «Москва» в охранении базового тральщика «Якорь» и четырех сторожевых катеров прибыл из Батуми. На танкере доставлено около 5 тыс. т. ГСМ. Правда, ГСМ, в основном, «флотского» ассортимента: 2450 т флотского мазута, 406 т дизтоплива, 21,2 т масла «М-К», 271 т автола и трансмиссионного масла. Для нужд армии было доставлено 1499,9 т бензина. Вместе с конвоем в Севастополь прибыли 76 командиров и краснофлотцев, для укомплектования экипажа «Червонной Украины» [122].
Противник продолжал обстрел города и аэродромов. В результате артиллерийского обстрела на аэродроме Куликово поле был поврежден один И-153, в бухте Голландия — один МБР-2.
8 Мая 1942г., авиация севастопольской авиагруппы вновь вылетала бомбить аэродромы в Саках и Евпатории, правда, силы группы все время сокращались. На сей раз смогли вылететь всего восемь МБР-2 и три Пе-2. В этот день началось немецкое наступление против Крымского фронта, в связи с чем, особой активности противник не проявлял.
Самолеты севастопольской авиагруппы прикрывали выход танкера «Москва». В воздухе находилось 15 истребителей (включая и перелетевшие накануне «Яки» 9-го ИАП). Советские потери - 2 Яка. Один И-153 упал на землю из-за нехватки топлива. Закончилось размещение эскадрильи 23-го НБАП на аэродроме «Юхарина балка» Н.И.Крылов писал об этом так: «Обычные деревоземляные капониры могли выручать только до поры до времени. Однако их сумели усовершенствовать, сделать более прочными. А затем появились укрытия для самолетов из сборного железобетона, идею которых Аркадий Федорович Хренов, помню, вынашивал еще в Одессе. Их я впервые увидел на новом, третьем аэродроме осажденного Севастополя, оборудованном в Юхариной балке к югу от города. Строительство его, стоившее громадных усилий (в работах участвовало и гражданское население), во второй половине мая заканчивалось».
9 Мая 1942г., в 03.17 подводная лодка «Д-4» (командир капитан 3-го ранга И.С.Изралевич) и в 03.55 подводная лодка «Л-4» (командир капитан 3-го ранга Е.П.Поляков) прибыли из Новороссийска, доставив 114т продовольствия. Это был первый транспортный рейс подводных лодок в Севастополь. Идея доставки грузов в город на ПЛ, принадлежит командующему флотом, который еще в конце апреля поручил выполнить соответствующие расчеты.
Была произведена повторная проверка состояния обороны 386-й СД в долине Кара-Коба. Из воспоминаний Н.И.Крылова: «После того как около месяца назад в 386-й стрелковой— в связи с обнаружившимися недостатками в организации обороны — было проведено выездное заседание Военного совета, здесь много сделали для укрепления своих рубежей. Пришли сюда и новые люди. Военкомом стал прибывший с Большой земли энергичный и решительный старший батальонный комиссар Р. И. Володченков, начальником политотдела — батальонный комиссар М. С. Гукасян, переведенный из 95-й дивизии. Начартом назначили майора П. И. Полякова, одного из наших лучших командиров артиллерийских полков (бывший командир расформированного 397-го АП)».
10 Мая 1942г., днем три Пе-2 бомбардировали бывший аэродром Кача. Три ДБ-3 и два СБ в сопровождении четырех Як-1, поддерживая атаку партизан на укрепленную базу «самооборонцев» районе д.Коуш, бомбили деревню. В ночных вылетах потеряны два УТ-1б.
Из воспоминаний Чумакова (345СД) : «В мае месяце в дивизиях появились дивизионные роты автоматчиков. Пожалуй, это было первое массовое внедрение автоматического оружия на нашем фронте. У саперов, как и у всех, дел стало очень много. В глубине обороны, на просеках, в местах вероятного прорыва танков устанавливались минные поля. Там, где проходили дороги, неприкрытой пока оставалась проезжая часть. Но минные шлагбаумы заготовлены были заранее. На каждой из таких просек дежурил расчет из двух-трех человек. Но самым трудным делом становилось обновление минных полей. Никогда и нигде потом я не слышал о каких-либо подобных работах. В Севастополе они диктовались необходимостью. Противотанковые минные поля были поставлены осенью, когда почва превратилась в грязь. Потом земля замерзала, деревянные корпуса мин деформировались. В основном тогда устанавливались деревянные противотанковые мины ЯМ-5, снабженные взрывателем МУВ, с деревянной палочкой, вставляемой в чеку. От времени и климатического воздействия взрыватели приходили в негодность. Мина ЯМ-5 сама по себе требовала большого внимания и предельной осторожности. Kроме того, районы расположения минных полей подвергались часто огневым налетам. Все это происходило в глубине обороны. На работах по обновлению минных полей появилось много раненых».
11 Мая 1942г., противник вновь попытался использовать «истребители-бомбардировщики»: в 14.50 два «Me-109» попытались поразить вход в КП 4-го сектора на Братском кладбище, сбросив 4 бомбы, но неудачно.
В Севастополе, по-прежнему, готовились отражать десанты. Директивой командующего Севастопольским оборонительным районом № 010/оп все побережье севастопольского района было разделено на четыре десантных участка:
I участок: от Балаклавской бухты до Георгиевского монастыря протяженностью до 7 км; ответственный за оборону — комендант I сектора обороны и командир 109-й стрелковой дивизии генерал- майор П. Г. Новиков.
II участок: от Георгиевского монастыря вдоль побережья через Херсонесский маяк до бухты Стрелецкая, включая бухты Казачья, Камышовая и Круглая,— 23 км. Ответственный- комендант БО П.А.Моргунов.
III участок: Стрелецкая бухта — Карантинная бухта, протяженность около 3,5 км; ответственный за оборону — командир ОВРа контр-адмирал В. Г. Фадеев, в распоряжение которого выделялись стрелковые части и артиллерия из Береговой обороны.
IV участок: р. Бельбек — Учкуевка до Константиновского равелина, протяженность около 6,5 км; ответственный за оборону —комендант IV сектора и командир 95-й стрелковой дивизии полковник А. Г. Капитохин.
12 Мая 1942г. в 03.47 транспорт «А.Серов» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный», «Сообразительный», базовых тральщиков «Искатель», «Гарпун», «Защитник» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска. Доставлено 588 человек маршевого пополнения, шесть 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20 для 18-го ГвАП, 389 противотанковых ружей, 430 т армейского боезапаса, 270 т флотского боезапаса, десять авиамоторов, 170 т авиабомб, 1729 т продовольствия, 234 т фуража.
Во исполнение приказа наркома ВМФ приказом ВВС ЧФ генерал-майора В.В.Ермаченкова № 0058 в Севастополе официально создана 3-я особая авиагруппа.
Днем три Пе-2 дважды бомбардировали аэродром Саки. В Севастополь перелетела вторая эскадрилья 9-го авиаполка.
13 Мая 1942г. стало днем окончательного крушения Крымского фронта. Главком Северо-Кавказского направления С.М.Буденный приказал: прекратить отправку морем грузов для Крымского фронта на Керченский полуостров; весь свободный тоннаж, пригодный для переправы через Керченский пролив, немедленно направить в Керчь для эвакуации войск. А в Севастополе было относительно тихо. Крушение Крымского фронта стало шоком для командующего СОР. В своих телеграммах Ф.С.Октябрьский (в т.ч., и от 12.05.42г.) категорически протестовал против эвакуации войск с Керченского полуострова. И, вот, после того, как решение об эвакуации было принято, он запаниковал. И было от чего. Теперь противник превосходил СОР по численности войск почти в три раза. Судьба Севастополя была, фактически решена. Спасти Севастополь могло только Харьковское наступление РККА, но, в конечном итоге, и оно закончилось неудачей Красной армии.
А в Севастополе в этот день было относительно тихо. Эскадренные миноносцы «Сообразительный» и «Бдительный», стоя на швартовых в Южной бухте Севастополя, в течение дня произвели 159 выстрелов по скоплениям войск, тылам и батареям противника в пунктах Варнутка, «Дача» (в 2 км юго-восточнее Камары), Айтодор и Эфендикой.
14 мая 1942г., в ночь весь оставшийся в строю состав 116-го морского разведывательного авиаполка, всего пять МБР-2 бомбардировали самолеты противника на аэродроме Саки. В ответ, около 12 часов семь «Me-109» сбросили 14 бомб в районе Куликова поля и Рудольфовой слободы.
В этот день флот понес еще одну потерю. Крейсер «Красный Крым», следуя в охранении ЭМ «Незаможник» и «Дзержинский» попал в туман. Около 00.00 14 мая они застопорили машины у подходной точки военного фарватера № 3 главной базы, и ожидали улучшения видимости. Около полудня, все еще при плохой видимости, крейсер и эскадренные миноносцы начали движение в главную базу. Эскадренный миноносец «Дзержинский», шедший головным, выскочил на советское минное заграждение, и после взрыва, затонул. Погибло 150 человек экипажа и 115 человек маршевого пополнения.
Навстречу конвою был выслан БТЩ №27, после чего, около 20 часов, конвой вошел в бухту. Доставлено 2126 человек маршевого пополнения, 19,2 т боезапаса и 60 т продовольствия, 70 тон армейского летнего обмундирования.
15 Мая 1942г. авиаразведкой в районе ст. Джанкой обнаружены 8 эшелонов, в районе станции Курман-Кемельчи еще 7 эшелонов, на станции Симферополь обнаружено еще шесть разгружающихся эшелонов. Т.е. противник возобновил переброску войск и подвоз техники. После того, как стало ясно, что придется обороняться против превосходящих сил противника, активно заработала машина «Агитпропа». Газеты запестрели статьями о подвигах защитников Севастополя. 18 мая, впервые выходит статья о подвиге 5-ти героев- краснофлотцев 7-го ноября 1941г., 26-го о подвиге дзота №11 в декабре 1941го. Все эти события имели реальную основу, но о них не вспоминали до того момента, когда стало ясно, что судьба Севастополя зависит от мужества рядовых бойцов.
16 Мая 1942г. противник продолжал бомбардировку, с использованием «Ме-109»: два «Ме-109» сбросили четыре бомбы в районе Инкермана и один - две бомбы в районе авиамастерских в Круглой бухте.
17 Мая 1942г., командующий ЧФ и Севастопольским оборонительным районом, осознавая опасность, грозившую городу, принялся бомбардировать командование фронтом, Ставку и Наркомат ВМФ докладами и телеграммами. 17 мая в своем докладе Ставке и главкому Северо-Кавказского направления он указывал:
«Сталину, Буденному, Кузнецову.
Немцы готовят захват Севастополя. По окончании действий под Керчью немцы формируют группу войск дополнительно к Севастополю, в составе 132-й, 170-й, 46-й, 28 пд и 22 тд. и 50-ю пехотную дивизию как воздушно-десантную,— будет более 10 пехотных дивизий, 2 танковых и большое количество авиации.
Нужна немедленная помощь. Прошу подать:
15 000 маршевого вооруженного пополнения.
Запланированный УР — семь батальонов.
Оружие — 10 000 винтовок, 250 станковых пулеметов, 1500 ручных пулеметов.
25 танков «КВ», 50 танков и танкетки для борьбы с парашютистами.
Дать 50 самолетов Як-1.
Обеспечить вне очереди боезапасом.
Принять меры к уничтожению войск противника при движении к Севастополю от Керчи авиацией». Стоит заметить, что разведка в Севастополе работала по-прежнему, плохо. 50-я дивизия не была воздушно-десантной, 22-ю танковую дивизию использовать под Севастополем не планировали, и количество дивизий было намного меньше, чем писал командующий, да и меры нужно было принимать раньше. Если бы Ставка и выделила указанные средства, то перебросить сразу, и их без потерь, ЧФ не смог бы.
В этот день, в связи с плохой видимостью, у подходной точки фарватера № 3 собралось большое количество кораблей. Выбрав моменты улучшения видимости, в севастопольские бухты в разное время вошли лидер: «Ташкент», подводные лодки «Л-4», «Д-4», «М-117» и «М-118».
Доставлено 689 человек маршевого пополнения и 50 т боезапаса для Приморской армии, 109 т продовольствия.
Любопытно, но две «малютки» прибыли без груза. Скорее всего, подводные лодки были предназначены для действий против румынского флота.
18 Мая 1942г., транспорт «Грузия», в охранении эскадренного миноносца «Бойкий», базовых тральщиков № 412 и «Якорь» прибыл в Севастополь Доставлено: три 76-мм, семь 45-мм орудий и 425 т продовольствия.
Учитывая опыт Керчи, большинство подразделений начало строительство новых командных пунктов. Из воспоминаний Евсеева: «Учитывая тяжелый и горький опыт Крымского фронта, мы начали скрытно от противника сооружать новые командные и наблюдательные пункты. Одновременно наши бойцы стали рыть дополнительно окопы, углублять старые, создавать отсечные позиции, оборудовать запасные позиции для артиллерийских и минометных батарей, выставлять перед передним краем новые минные поля. Еще и еще раз по впереди лежащей местности мы пристреливали артиллерию, минометы и пулеметы. Вновь отрабатывали и улучшали систему вызова огня в нужный район. Проводили проверку радио- и телефонной связи; телефонные провода закапывали в землю.
Наблюдательный пункт бригады на Федюхиных высотах мы считали явно скомпрометированным и создали в новом месте, на тех же высотах, другой. Новый бригадный командный пункт мы отнесли от старого в следующую складку местности Федюхиных высот. Помещение этого ко-мандного пункта было больше старого, вверху наши саперы положили рельсы от разобранной узкоколейной дороги Инкерман—Балаклава, а на них навалили огромные камни и скалистый грунт. Это перекрытие могло предохранить нас теперь от снарядов средних калибров и от всякого рода осколков.
Почти всю вторую половину мая и первые дни июня я вместе с двумя другими командирами проверял ход работ и готовность наших рубежей к обороне».
ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 170395 18 мая 1942 г. 18 ч 00 мин
Практика войны показала, что обычные проводные средства связи для управления войсками в современном бою недостаточны и мало надежны. Работа узлов проводных средств связи, как правило, авиацией противника нарушается в первый же день боя; радио же средства командованием и штабами не используются. … Ставка Верховного Главнокомандования несколько раз указывала и еще раз указывает и требует от военных советов фронтов и армий использования для связи радиосредств в полной мере, решительного пресечения радиобоязни, считая радиосредства основными средствами связи и под личную ответствен­ность военных советов не допускать таких моментов, когда бы фронт со своими армиями и армия со своими войсками не имели связи по радио….».
Это был горький опыт Керчи и поражения 9-й армии, который не успели учесть в Севастополе. В Севастополе многого не успели учесть. Линии связи с войсками, с полевыми и береговыми батареями часто были укрыты очень слабо. Доты, расположенные на рубежах обороны, линий связи вообще не имели.
19 Мая 1942г., пользуясь некоторым улучшением видимости, лидер «Харьков» и подводная лодка «Л-23» стали входить в главную базу. Вход в главную базу лидера обеспечивался постановкой дымовой завесы самолетом МБР-2 и шестью торпедными катерами. В 10.17 лидер «Харьков» вошел в бухту. В связи с тем, что поднявшийся ветер отнес дым в сторону, при входе в бухту лидер обстреляла немецкая 105мм береговая батарея (батарея №3, 144-го дивизиона). Батарея № 704 открыла огонь на подавление. Лидер доставил 329 человек маршевого пополнения и 62 т боезапаса.
В 14.35 подводная лодка «Л-23» прибыла в Севастополь, доставив 60 т продовольствия.
В 20 часов, подводные лодки «Л-4», «Д-4» и «Л-5», вышли из Севастополя в Новороссийск.
В этот день директивой Ставки был ликвидирован Крымский фронт. Севастополь остался один на один с 11-й армией.
Части морской пехоты получили армейское обмундирование, теперь уже все части СОР, сражающиеся на суше, имели защитное обмундирование. «Позеленела» даже 7-я бригада морпехоты. Из воспоминаний Евсеева: « Моряки одобрили этот приказ. И все же надо было видеть, с каким сожалением они расставались со своей морской одеждой! Почти каждый краснофлотец оставлял себе что-либо из прежнего своего обмундирования: кто — бескозырку, кто — ленточку, кто — нарукавный знак специалиста. А тельняшку оставляли себе все. Все хотели, чтобы что-то да отличало их как моряков. Единственным таким отличием и была тельняшка. Краснофлотцы, как бы сговорившись, не снимали ее с себя и ходили, расстегнув ворот зеленой гимнастерки, чтобы на груди были видны синие и белые полосы нательной морской рубахи. Переоделся и я — надел зеленые брюки-галифе, гимнастерку и пилотку. В армейском обмундировании было легче, удобно и не так жарко, как в нашем суконном. Новая одежда вызывала немало шуток, так как на первых порах мы не сразу узнавали друг друга в непривычном наряде».
20 Мая 1942г., противник произвел традиционный обстрел города. Тяжелые батареи, калибром 305-210мм молчали, не демаскируя свои позиции. Противником прокладывались рельсовые дорожки для подвоза тяжелых боеприпасов, строились и переоборудовались бункеры для личного состава. Готовился беспрецедентный штурм. Советская разведка, в том числе, и аэрофоторазведка пропустили строительство нескольких важных немецких объектов, в том числе и артиллерийских позиций для сверхмощных артиллерийских орудий. Закрытые позиции для мортир «Карл» были построены, всего, в 2км от передовой советских войск, а ведь для этого, потребовалось вынуть 5 тыс. куб. метров скального грунта. Причем, отвалы, чтобы не демаскировать позиции, вывозились ночью, за 3,5км.
Свезенные под Севастополь орудия, французского и чешского, были, за редким исключением, «антиквариатом» времен 1-й мировой, но, при должной маскировке могли достаточно успешно вести огонь по советским позициям. Правда, скорострельность их была низкой (1 выстрел в 2 минуты), при дальности 10-12 км, но этого хватало. Под Севастополем к тому моменту находилась батарея чешских 420мм орудий (42cm tezky houfnice vz.17), два дивизиона (8 батарей по 2 орудия) 305мм мортир (30.5 cm tezky mozdir vz. 16), дивизион 355мм мортир (35.5cm M 1), 210мм мортиры чешского и немецкого производства, 194мм самоходные французские орудия Canon de 194 GPF и.т.д.
Низкая скорострельность компенсировалась количеством орудий. Тяжелые гаубицы и мортиры ставились на закрытых позициях, на расстоянии 7-10км от советских позиций. Советские минометы достать их не могли, полевых тяжелых гаубиц было мало, настильный огонь береговых батарей и корабельной артиллерии не мог накрыть закрытые позиции. Поэтому немецкие артиллеристы чувствовали себя достаточно комфортно. Побеспокоить могла только советская авиация, но та была занята другой задачей.
18-й штурмовой авиаполк (все четыре исправных Ил-2), в сопровождении двух И-16 (6 ГвАП) нанес штурмовой удар по району Дуванкой-Биюк-Отаркой. Штурмовали минометные батареи и позиции полевых орудий, а устанавливавшиеся в этот день две батареи 280мм мортир никто и не заметил.
Что же могли противопоставить немцам артиллеристы Севастополя? Береговую артиллерию, частично, удалось ввести в строй. Приведу сводную таблицу на май.

ОАД
Кол-во орудий (шт)
Калибр (мм)
Средний износ (%)
1
35
3
305
1 орудие - 21; 2 орудия - 6

30
4
305
0 (участия в боевых действиях не принимала)
2
12
3
130\50
32

706
2
130\50
47

14
3
130\50
22

2
4
100\50
42

8
4
46\46
45
3
18
4
152\45
38

19
2
152\45
36,6

705
2
130\55
70,2

15-я ОАБД
1
100\50
45


8
45\46
48
177
701
2
130\50
1 орудие - 69; 1 орудие - 5

702
2
130\55
1 орудие - 0; 1 орудие - 75

703
2
130\50
23

704
2
130\55
1 орудие - 70; 1 орудие - 115,6


1
100\56
205


1
100\51
2,7


1
180\57
60

В общем, не густо. Та же картина и с полевой артиллерией. Дивизионные артполки были пополнены, но армейской артиллерии, большого калибра насчитывалось аж… 16 орудий, да и то, это были все те же 155мм французские пушки 51-го армейского артполка, к которым добавили 122мм батарею пушек А-19. Частично, этот недостаток компенсировался наличием 18-го гвардейского «Богдановского» полка, в котором были 152мм гаубицы-пушки и 107мм корпусные пушки. Но этого было маловато. 107мм пушки имели большую дальность, но, могли вести, преимущественно настильный огонь. Из-за чего, в горной местности, они имели ограниченное применение.
С 20 числа противник начал наносить точечные удары по наиболее важным объектам. Кроме того, стоит отметить еще одно важное, но незаметное событие. В этот день, как пишет Г.И.Ванеев, «…противник активно облетал рубежи, производя разведку». Из воспоминаний Е.И.Жидилова: «Над нашими позициями часто стал появляться немецкий воздушный разведчик «фокке-вульф». Эта неуклюжая машина с торчащим в виде костыля фотообъективом кружит над нами с утра до вечера. В нее никто не стреляет из-за опасения вскрыть стрельбой огневую систему, все стремятся спрятаться и прикрыть чем-нибудь оголенные фортификационные сооружения. Сделав несколько параллельных галсов от Балаклавы до Мекензиевых гор, самолет уходит на север, на смену ему приходит другой. Мы делаем ложные позиции, имитируем стрельбу ложных батарей, чтобы дезориентировать противника. Однако на большой успех маскировки нельзя рассчитывать, так как весь оборонительный район крепости занимает площадь не более шестисот квадратных километров выжженной войной и солнцем земли».
Действительно, в этот день противником были сделаны аэрофотоснимки севастопольских оборонительных порядков. Качество их исключительно высокое, и большинство советских оборонительных позиций видны, как на ладони.
Первый точный удар был нанесен по гавани, где производились работы по подъему крейсера «Червона Украина». Удар получился слабым, «размазанным», помешала советская зенитная артиллерия, сособенно активно работали 37мм автоматы расположенные ниже Панорамы, в районе бывшей батареи «Грибок». В результате налета десятки «Не-111-Н-6» и десяти «Ju-88A-4», под прикрытием шести «Ме-109», был потоплен только 40 тонный кран, занятый в судоподъемных работах. Активно сработала и севастопольская авиагруппа, сбит один «хейнкель» и один «мессершмитт». С советской стороны сбит один Як-1 и один И-153, сбитый огнем своей же зенитной артиллерии.
21 Мая 1942г., из Новороссийска прибыл транспорт «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Свободный», базовых тральщиков «Трал», «Искатель» и двух сторожевых катеров. На транспорте, эскадренном миноносце и тральщиках было доставлено 1774 человека маршевого пополнения, 184 человека флотских команд, 209 т боезапаса, 206 т продовольствия, 52 т фуража. На транспорте прибыло новое оружие - ампулометы: небольшие ручные мортиры, стреляющие стеклянными шарами, диаметром 100мм, с «коктейлем Молотова». Кроме того, на транспорте были доставлены зажигательные боеприпасы для авиации. Вечером этого же дня транспорт «Абхазия» в охранении эскадренных миноносцев «Свободный», «Бойкий», базовых тральщиков «Трал», «Искатель» и одного сторожевого катера вышел в Новороссийск.
Противник повторил налет на гавань, силами двенадцати «Не-111-Н-6» потопив второй, 25-тонный кран, который обеспечивал работы по подъему крейсера. Еще одним налетом, (шесть «Ю-88») уничтожена радиостанция ВВС флота. Сбит один «юнкерс» и один «хейнкель», советская авиация потеряла один Як-1.
В этот день, зенитчики 1-го дивизиона 110-го зенитного артполка нанесли артиллерийский удар по наземным целям. Из воспоминаний Е.А.Игнатовича: «22 мая со своего дивизионного КП я заметил, что вблизи Качи движется колонна вражеской пехоты. Позвонил на 79-ю и приказал уничтожить врага. Зенитчики Алюшина включились в дело без промедления. Используя боевой опыт 54-й батареи, я скорректировал огонь так, чтобы одно орудие било по голове колонны, другое — по хвосту, а два остальных нацелились в центр. Удар был внезапным и метким. По данным наблюдательных постов, на маленьком отрезке шоссе осталось до 400 вражеских трупов. Гитлеровское командование понимало: батарея, контролирующая дорогу, все равно, что кость в горле: ограничен маневр, затруднена переброска войск. И тут же не замедлило отреагировать. Алюшинцы еще вели огонь по колонне, а над Толстым мысом уже завис вражеский самолет-разведчик.
Первой его засекла и атаковала 553-я батарея малокалиберных пушек Георгия Воловика. Как ни изворачивался корректировщик, как ни старался пробиться к 79-й, всюду его встречал плотный огонь. А когда на город упала темная южная ночь, разведчик развесил по небу осветительные ракеты и стал высматривать батарею Алюшина. Зенитчики Воловика опять отогнали его, но, видимо, враг что-то засек, потому что на следующий день около семнадцати часов мы услышали первые захлебывающиеся звуки бомбардировщиков. Девятка «юнкерсов», клином разрезая воздух, шла точным курсом к высотке, на которой ощетинилась пушками 79-я батарея. Плотная завеса огня, поставленная зенитками, заставила пикировщиков повернуть к морю. Я прислушался: должен последовать характерный всплеск падающих в воду бомб. Но не тут-то было! Самолеты, зайдя с разных сторон, снова двинули на батарею. В это время над головами зенитчиков просвистели артиллерийские снаряды. Фашисты решили устроить батарее огненную круговерть одновременно с земли и с воздуха. Отдаю приказ 78-й: во что бы то ни стало накрыть вражескую артиллерию. Сам же с волнением наблюдаю за маневрами «музыкантов». Алюшину поначалу удается от них отбиться. Но вскоре пара «юнкерсов», обойдя заградительный огонь, с воем сваливается на батарею, и крупные бомбы достигают высотки. Гремят взрывы такой силы, что бетонные перекрытия старых казематов подпрыгивают.
Правда, один «юнкерс» выходит из пике тяжелыми рывками, а за ним тянется дымный хвост. Пират летит с трудом и вскоре становится добычей счетверенного «максима».
Второй «юнкерс», напарник сбитого, оказался настырным. Он заходит с севера и снова атакует. Зенитный огонь стал менее плотным: по телефону доложили, что комбат ранен, а третье орудие разнесло прямым попаданием. Тяжело ранены наводчик Зауташвили, номерной Маслов, контужены трубочные. Командир орудия, младший сержант Квак, весь израненный, с трудом вытащил своих товарищей из-под обломков и перенес в траншею. Еще одна бомба разорвалась неподалеку от КП. На сей раз осколки от разлетевшейся кремневой глыбы посекли Алюшину лицо. К комбату метнулся Мордовцев. Но Григорий Ефимович резким движением отстранил друга:
— Не мешай! У меня все в порядке! — а сам стирает кровь рукавом.
Мордовцев бросился к разбитому третьему орудию — рядом с ним горел боезапас. Свободных людей не было, и он сам начал сбрасывать горящие ящики за бруствер. Квак пришел ему на помощь — и вовремя, потому что от перегрева несколько снарядов с дымом и шипением вырвались из патронов. Но это уже было за бруствером, и никто из батарейцев не пострадал.
Докладывая в штаб СБР ПВО о перипетиях боя, я особенно отметил самоотверженные действия комбата старшего лейтенанта Г. Е. Алюшина и его помощника лейтенанта А. Ф. Мордовцева. На следующий день 78-й батарее штаб СБР ПВО объявил благодарность. А 25 мая Алексея Филипповича вызвали за новым назначением к майору Семенову, ставшему уже начальником штаба Севастопольского базового района ПВО».
Командующий флотом и СОР Ф.С.Октябрьский, вновь направил телеграмму в адрес командующего Северо-Кавказским фронтом С.М.Буденного, начальника Генерального штаба А.М.Василевского и наркома ВМФ Н.Г.Кузнецова: «О необходимости удержания Севастополя решает вопрос своевременная немедленная помощь. Противник подтягивает силы из Керчи — нужна немедленная помощь:
1. Вооруженное пополнение 15 000 человек для доведе­ния сухопутных соединений до нормы…
2. Стрелкового оружия 10 000 винтовок, 250 станковых пу­леметов, 1500 ручных пулеметов.
3. Увеличить количество боезапаса до 6—8 бк, имеем 1—2 бк.
4. Дать самолеты: 50 — Як-1 и 10 — Пе-2.
5. Подать танки: 25 шт. «КВ» и 25 бронемашин и танкеток.
6. Подать две стрелковые бригады. Принципиально Вы, тов. маршал, на это согласны. Эти бригады нужны для защиты аэродромов и тыла от воздушно-посадочного десанта противника, который он готовит против нас….
Жду ваших решений Октябрьский, Кулаков».
Кроме того, командующий флотом вновь, после долгого перерыва, поставил вопрос о переносе КП флота на Кавказ.
22 Мая 1942г., в 00.35 лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 775 человек маршевого пополнения и 65 т боезапаса. В 22.30 «Ташкент» покинул главную базу и взял курс на Новороссийск.
С 23 апреля по 22 мая 2-й артиллерийский дивизион произвел 73 боевых стрельбы по суше. Но, к сожалению, большинство стрельбы выполнялась без корректировки, по площадям, лишь при десяти стрельбах велась корректировка. В основном, батареи вели огонь на подавление батарей противника, для обеспечения входа кораблей в бухту. Батарея №2 за месяц, произвела одиннадцать стрельб, выпустив 52 снаряда. Активнее всего, работала батарея № 706 (112), израсходовав 279 шт. 130мм снарядов. Три орудия 12-й батареи выпустили в общей сложности 144 снаряда. 8-я противокатерная батарея участвовала в отражении 19 налетов немецкой авиации, ведя зенитный огонь, израсходовано 553шт. 45мм снарядов.
3-й ОАД произвел всего три стрельбы по суше (2 стрельбы батарея №19 и одна №705 (116)), зато все они велись с корректировкой. Огонь вели по наводке с корпоста в районе г.Гасфорта, по румынской пехоте и конным повозкам. Расход снарядов 152-мм - 22 шт., 130-мм - 4. Открывала огонь и 15-я отдельная батарея дотов, израсходовав 35шт. 45мм снарядов, при отражении налетов противника.
177-й (4-й) дивизион открывал огонь 22 раза, из них с корректировкой 10 раз. 180мм орудие произвело одну стрельбу, выпустив 6 снарядов. 100мм орудия батареи №704 выпустили 25 снарядов, 130мм орудия той же батареи выпустили 66 снарядов. Еще 32 снаряда выпустила 702-я(113-я) батарея, на счету 703-й (114-й) 84 снаряда. 701-я (111-я) выпустила всего 4 снаряда.
С 22 по 27 мая действовала выброшенная в тыл противника разведывательно-корректировочная группа. И в этот период стрельбы артиллерии были более результативными.
Советское недоверие к радиостанциям сыграло свою отрицательную роль и в обороне Севастополя. Ко всем батареям была обеспечена проводная связь. Считалось, что так надежнее. Кроме того, батареи не имели связи между собой, а только с КП дивизиона. Первый предупредительный «звонок», прозвенел как раз в мае. За период с 20 апреля по 10 мая на батареях Береговой Обороны во время артобстрела и бомбардировки с воздуха неоднократно нарушалась работа связи. Всего имело место 35 случаев повреждения связи во 2-м, 3-м, и 177-м ОАД. Но на это пока не обращали внимания.
Матчасть береговых батарей была весьма изношена. На батарее № 705(116) лопнула пружина правого накатника. На батарее № 19 на орудии лопнула пружина Бельвиля. На батарее № 701 (111) при неполном довороте рукоятки затвора происходил преждевременный накал трубки.
Примерно в том же состоянии находилась и артиллерия дотов. За истекший месяц двенадцать орудий полка дотов и дзотов были переданы в ПВО, многие казематы были разоружены. Взамен было начато сооружение сборных железобетонных дотов для двадцати полевых орудий.
Если верить «Отчету об обороне Севастополя» от 10 октября 1942г., то по состоянию на конец мая, в дотах стояли три 120мм пушки, четыре 100мм, девять 76мм, обр. 1915/28г., три 75мм Канэ и 45 пушек 21К. Но это цифры крайне лукавые. Прежде всего, два 120мм Канэ в районе ГРЭС, были сведены в батарею морских орудий, и выведены из состава полка. 120мм орудие Виккерса установили на бетонном фундаменте за земляным валом, на мысу Кордон, для обеспечения противодесантной обороны. На всех трех орудиях установили щиты севастопольского производства, готовившиеся еще для орудий на Перекоп, но…
Но самое главное, что все три 120мм орудия (два Канэ и одно Виккерса), бывшие наглядные пособия ВМУБО, были почти небоеспособны. Их стволы были списаны еще в феврале из-за сильного износа. И, все же их попытались восстановить. Из воспоминаний В.И.Прохорова, который ранее проживал в Воловьей балке: «В конце мая стали ставить над электростанцией морские пушки, одну поставили выше и ближе к Инкерману, вторую на склоне, чуть выше ограды…когда враг начал наступать со стороны Инкерманского болота, пушка, что была на деревянном помосте поставлена, сделала три выстрела. Снаряды плюхнулись в болото, метрах в 500 от позиции, не взорвавшись, после чего, пушку бросили… Вторая вообще молчала, что-то у них заело. Посуетились морячки возле нее, потом бросили, ушли». Повторяют этот рассказ и другие жители Инкермана.
Информация о четырех 100мм орудиях в дотах БО не подтверждается. Известно, что на старый фундамент для 100мм орудия в районе высоты Суздальская была установлена изношенная 102/45мм пушка с подводной лодки Д-6, потопленной на заводе №201(СМЗ), в доте №23 стояло одно орудие Б-24ПЛ и… все. Хотя…
Возможно в число 100мм дотов включили «новую» батарею 2 бис, установленную на Воронцовой горе. А, по сути, это были два (из четырех) изношенных орудия 2-й батареи, которые перенесли на новую позицию, для… противодесантной обороны. Лейнера на этой батарее были заменены только в июне 1942г.
Важно другое: орудия в дотах были сильно изношены, и часть казематов орудий вообще не имели. Тем не менее, тыловой рубеж и береговую черту начали интенсивно вооружать, опасаясь десантов. 22-го мая части ОВР и береговой обороны главной базы провели учение с целью проверки организации отражения десанта на морское побережье.
23 Мая 1942г., ночью, немецкая артиллерия обстреляла холм Канробера, где находился опорный пункт 782-го полка 388-й дивизии и окраины дер. Благодать. Под утро обстрелу подверглась казарма за высотой 104.5 (ныне территория в/ч).
Противник постепенно наращивал интенсивность ударов по объектам. Объектом пристального внимания стали зенитные батареи, КП, узлы связи. Правда, на начальном этапе эти налеты успеха не приносили. В основном, подвергались бомбежке ложные объекты, построенные за время затишья. Налеты в этот день совершили три группы самолетов, в общей сложности, в налетах участвовали восемь «Не-111Н-6» и шесть «Ju-88D-1», под прикрытием восьми «Bf-109F-4». А вот авиация СОР действовала далеко за пределами города. Днем семь Пе-2 бомбардировали автоколонну противника на дороге в районе Карасубазара. Результаты не известны.
В этот день для пополнения 3-й ОАГ с «большой земли» прибыла еще одна эскадрилья 9-го ИАП в составе восьми Як-1. Вместе с ними, перелетели еще два И-153 ЧФ.
Командующий Черноморским флотом и СОР вице-адмирал Ф.С.Октябрьский, осознавая угрозу, как и в ноябре 1941г., засыпал телеграммами командование фронтом и Наркомат ВМФ. В этот день ушла очередная телеграмма С.М.Буденному, Н.Г.Кузнецову, И.С.Исакову, в которой говорилось: «противник усиливается и готовится к наступлению, помощи нет, несмотря на мои телеграммы. Еще раз прошу подать требуемые в первую очередь семь пульбатов УРа». Речь шла о 52-м Батумском укрепрайоне, в составе которого насчитывалось семь батальонов. После того, как в результате дипломатических переговоров, удалось устранить угрозу вступления в войну Турции, появилась возможность снять его с границы и направить на фронт. Его планировали перебросить в Севастополь. Но увы… УР ушел под Купянск, где в это время, разразилась еще одна катастрофа войск РККА. По сути, судьба Севастополя была решена еще до начала штурма.
24 Мая 1942г., в 03.31 транспорт «А.Серов» в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» и базовых тральщиков № 412, «Якорь», «Гарпун», прибыл из Новороссийска. Доставлено пополнения 1009 человек, боезапаса — 720 т, авиабоезапаса - 245 т, продовольствия — 1254 т, фуража - 272 т. Спустя час в Севастополь прибыли подлодки «Л-4» и «Л-5» доставив 100т продовольствия. Теплоход ошвартовался у причала в Сухарной балке, остававшейся недосягаемой для артиллерии противника. Немедленно приступили к разгрузке. В 10.10 прозвучал сигнал воздушной тревоги. Команда дымомаскировки поставила дымовую завесу, но недостаточно плотную.
В 10.22 через разрывы в дымзавесе, четыре «Bf-109F-4» сбросили восемь бомб. Были потоплены две баржи у борта транспорта, еще одна 250кг бомба попала во второй трюм транспорта стоявшего под разгрузкой. От ее взрыва в борту образовалась пробоина в 42 кв. метра. Судно частично погрузилось носом, но осталось на плаву. Чтобы предотвратить опрокидывание накренившегося транспорта, экипаж с помощью подошедших двух спасательных катеров завел на берег десять добавочных швартовых. Разгрузка была продолжена. Груз из затопленной части теплохода извлекали уже водолазы. Транспорт, несмотря на повреждения, удалось ввести в строй. Через 12 дней был изготовлен и подведен к пробоине кессон. Цементными ящиками заделали отверстия в переборках аварийного трюма. Осушив его, выровняли крен. Затем устранили дифферент, приняв в балластные танки 500 т воды. 7 июня «Анатолий Серов» оставил Севастополь. Шел он с разорванным бортом, через пробоину забортная вода свободно сообщалась с затопленным трюмом. Несмотря на это, теплоход в сопровождении трех тральщиков и под прикрытием с воздуха благополучно дотянул до Новороссийска.
В ночь на 25 мая в Севастополь перелетели самолеты 3-й эскадрильи 23-го НБАП.
Ночью, противник обстреливал старые турецкие редуты на Семякиных высотах (вдоль Ялтинского шоссе). Румынская артиллерия обстреливала позиции 8-й бригады на горе Читаретир.
Днем были произведены короткие огневые налеты в районе х.Мекензия и на позиции 7-й бригады в районе г.Гасфорта.
Чуть позже были обстреляны скаты высоты 104.5. Береговые батареи противника вели огонь со стороны Качи по советским береговым батареям и рейду. Обстрелу подвергся и КП Приморской армии в районе Херсонесского заповедника.
Пытаясь перехватить части противника на марше из под Керчи в Севастополь, днем четыре Ил-2 под прикрытием четырех Як-1 штурмовали автоколонну по дороге у Карасубазара. По советским данным, уничтожено 4 тягача, 12 прицепов и 8 автомашин. Вечером, совершая второй вылет, шесть Ил-2, под прикрытием четырех Як-1 штурмовали автоколонну противника на дороге у Гурзуфа. По данным советских летчиков уничтожено 12 автомашин и 2 танкетки.
Самолеты с Кавказского берега бомбили объекты под Севастополем, 6 самолетов СБ и 3 ДБ-3 бомбили аэродром в Саках. Результаты бомбардировки не известны.
В 21.00 эскадренный миноносец «Безупречный», в 21.20 базовые тральщики № 412, «Якорь» и «Гарпун» вышли в Туапсе.
В 22 часа И.Е.Петров подписал директиву на отражение штурма. Г.И.Ванеев, указывает в своей книге: «Благодаря умело налаженной работе разведывательного отдела Черноморского флота (начальник полковник Д.Б.Намгаладзе) и разведотдела Приморской армии (начальник полковник В.С.Потапов) командование СОР правильно оценило обстановку, силы и возможности противника, направления его главных ударов, формы и способы боевых действий. По анализу соотношения сил и принятому решению заслуживает внимания директива командующего Приморской армией от 24 мая 1942 г». Объективно говоря, разведка работала, из рук вон плохо. Давайте проанализируем положения директивы.
«1. Противник, захватив Керченский полуостров, начал готовиться к штурму Севастополя, положение которого стало исключительно серьезным. С 22 мая 1942 г. противник начал переброску своих войск в р-н Симферополь. Почти достоверно можно полагать, что противник сосредоточивает войска на севастопольском направлении с целью генерального штурма и захвата Севастополя... Следует прямо предположить попытку противника одновременно с наступлением с суши применить морской и воздушный десант».
Ничего нового в этом абзаце не сообщается, вполне логично, что противник, сокрушив Керченскую группировку, возьмется за Севастополь. Но, может, прозорливость разведки и командующего можно узреть дальше по тексту?
«Направлений главного удара противника, вероятно, несколько.
Первое. Алсу, Семякины высоты, высоты Карагач при вспомогательном ударе с юга на совхоз Благодать.
Второе. Из района Чоргунь, высота 91,3 на Новые Шули — Инкерман.
Третье. На фронте 25 сд из района Черкез-Кермен (через хутор Мекен-зия) и из района высота 115,7, овр. Мартыновский на Инкерман с вспомогательным ударом через г. Четаритир.
Четвертое. Из района ст. Бельбек, Азис-Оба на ст. Мекензиевы Горы, Инкерман, вспомогательный удар на Любимовка, совхоз С. Перовской».
Эти четыре направления охватывают ВСЮ оборонительную линию СОР. Т.е. направления главного и вспомогательного удара определены не были.
«Помимо частных морского и воздушного десантов, возможно применение крупного воздушного десанта с попыткой захвата наших аэродромов». Никаких десантов в Севастополь не готовилось и, даже не планировалось, а вот части СОР простояли даром в противодесантной обороне почти весь 3-й штурм.
«Судя по опыту боев на Керченском полуострове, противник может начать наступление сильным артиллерийским огневым налетом и мощным авиационным бомбоударом по командным и наблюдательным пунктам, боевым порядкам войск и аэродромам». Удивительное открытие: наступление противника будет предварять артподготовка и бомбовые удары.
«2. Анализ соотношения сил, обороняющих Севастополь, показывает, что противник может иметь преимущество в танках и авиации, соотношение живой силы равное, а в части артиллерии мы можем иметь некоторое преимущество в количестве орудий и значительное преимущество в массировании и организации огня». В танках (во всяком случае, по численности) был почти паритет, преимущество в авиации, у немцев было подавляющим, а вот по поводу артиллерии в директиве написана полная ерунда. Разведка просто проспала сосредоточение под Севастополем массы тяжелых орудий, которые и по калибрам и по числу в несколько раз превосходили артиллерию защитников. «Имеется полная возможность не только отразить атаку противника, но и уничтожить его живую силу и технику». Оставим без комментариев.
«Армия при поддержке частей Береговой обороны, во взаимодействии с воздушными и морскими силами Черноморского флота, имеет основную и главную задачу удержать г. Севастополь. Я решил, всемерно укрепив рубежи средствами противотанковой обороны и инженерного усиления на всю глубину боевых порядков войск, разбить пр-ка перед передним краем занимаемого передового оборонительного рубежа. В случае прорыва его на одном из направлений, удерживать и уничтожать противника силами вторых эшелонов и резервов. Мелкие десанты уничтожать силами и средствами дивизий и бригад, крупный десант уничтожать в воздухе и на земле артиллерийским огнем, пехотой и танками армейского резерва». Т.е. и способы ведения боевых действий определены неправильно. Ни десантов, ни массы танков не было. Но, обратимся к расстановке войск по директиве.
«Приказываю:
1. I сектор (комендант — генерал-майор Новиков) — состав 109, 388 СД (без одного СП) — оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, силы и средства сектора организовать для уничтожения врага перед передним краем. Не допустить высадку морских десантов на участке Мраморная балка, Балаклава. Подготовить в инженерном отношении и частью сил занять для обороны промежуточный рубеж 70,4 (на территории современного рудоуправления, над бухтой) — Кадыковка — Семякины высоты — хут. Барташевича. На наиболее опасном и танкодоступном направлении на участке Камары — хут. Резникова построить мощные противотанковые минные поля и препятствия, прикрыть их массированным заградительным огнем тяжелой полевой артиллерии. Особое внимание обратить на обеспечение стыка со II сектором, При всех положениях не допустить выхода противника на рубеж высоты Карагач.
2. II сектор (комендант — полковник Скутельник) — состав 386 СД, 8 бр. мп, 7 бр. мп (без двух батальонов) — оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, организовать силы и средства войск на уничтожение врага перед передним краем. Подготовить и частью сил занять промежуточный рубеж Федюхины высоты, высота без названия в одном километре юго-восточнее 120,1, г. Четаритир. Особо подготовить противотанковую оборону долины р. Черная, выходы из хут. Кара-Коба. Ни при каких обстоятельствах не допускать выхода противника на рубеж Сапун-Гора — гора Суздальская.
3. III сектор (комендант — генерал-майор Коломиец) — состав 25 СД, 79 курсантская стр. бригада, 2-й Перекопский и 3-й морской полки —оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, не допуская выхода частей противника в район Инкерман — Мартыновская балка. Подготовить и особо укрепить в противотанковом отношении участок 119,9 — истоки оврага Камышлы, выходы из Камышловского оврага. Подготовить в инженерном отношении и укрепить рубеж высот северо-западнее г. Четаритир и рубеж высот 79,5—65,1 и Кордон Мекензи № 1.
4. IV сектор (комендант — полковник Капитохин) — состав 95 СД и 172 СД — оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, не допуская выхода противника в район Сев. сторона. Не допустить высадки морского десанта на участке Любимовка — Учкуевка. Подготовить и особо укрепить в противотанковом отношении участок 57,8—49,0. Укрепить в инженерном отношении рубеж (искл.) Кордон Мекензи № 1 — ст. Мекензиевы Горы — 42,7 — безымянная высота в 1 км северо-восточнее Учкуевка. Особое внимание обратить на обеспечение своего левого фланга и стыка 172 СД и 79 бригады.
5. Армейский резерв:
а) Один СП 388 СД с 81 ОТБ, находясь в районе «Коммуна» во взаимодействии с артгруппой ПДАГ № 1, быть в постоянной готовности к уничтожению воздушных десантов во всем районе западнее Балаклавского шоссе. Возможное использование для контратак в направлениях Коммуна — Карань, Коммуна — Карагач — Семякины высоты.
б) Два б-на 7 бр. мп район БРО быть готовыми контратаковать в направлениях высоты Карагач, Сапун-Гора, Английское кладбище и окраина Севастополя.
в) 345 сд — двумя полками на Сапунгорских высотах и один СП в районе Кордон Мекензи № 1 — ст. Мекензиевы Горы. Освоить для обороны рубеж Сапун-Гора, г. Суздальская. Быть в готовности к контратакам в направлении хут. Мекензия, вые. 90,0 — Камышлы. Полку, находящемуся в районе Кордон Мекензи № 1, подчинить 125 ОТБ, который до ввода в бой оставить в занимаемом районе.
6. Артиллерия.
Главная задача надежно обеспечить боевые порядки пехоты путем уничтожения танков, артиллерии и живой силы противника.
а) Подготовить массированный огонь на вероятных направлениях главного удара.
б) Подготовить огонь по уничтожению воздушных десантов противника соответственно плану ПВДО. Уточнить распределение огня и отладить взаимодействие с пехотой, предназначенной к борьбе с воздушным десантом противника.
в) Подготовить огонь для отражения возможных морских десантов на участках I и IV секторов.
г) На направлении вероятной атаки танков подготовить сильные ПЗО —огня тяжелых калибров. Особое внимание проходу Камары — Итальянское кладбище.
д) Огневые позиции артиллерии подготовить как опорные пункты сопротивления...»
«Десанты», «десанты», и еще раз «десанты»… Разведотдел ЧФ никак не мог отделаться от десантомании. Это и определило распыление сил Приморской армии, т.к. положения директивы были во многом выполнены при отражении 3-го штурма. Но об этом чуть позже.
25 Мая 1942г., в 02.00 лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 911 человек маршевого пополнения, 72 человека из воинских команд и 100 т боезапаса.
Наконец, была получена телеграмма Военного совета Северо-Кавказского фронта (копии Н. Г. Кузнецову и А. М. Василевскому) — ответ на телеграмму командующего флотом от 21 мая: «1. Делается все, чтобы помочь Вам, готовьте средства для переброски. До тех пор пока обстановка в СОРе напряженная, ВС ЧФ оставаться в Севастополе, объединяя руководство обороной. Оставить в Севастополе штаб СОРа и оперативную группу от штаба флота. Зам. командующего флотом назначен Елисеев. Сообщите кандидатуру на начальника штаба».
Противник, закончив воздушную разведку целей, приступил к точечным ударам по объектам СОР.
В 06.28 одиночный «Ju-88A-4» с большой высоты сбросил четыре бомбы по лидеру «Ташкент», стоящему у Сухарной пристани, но безрезультатно.
В 10.20 восемь «Ju-88A-4» атаковали зенитную батарею №366, в результате налета батарея была почти полностью выведена из строя. На батарее оставалось всего одно орудие.
В 12 часов 8 «Ju-88A-4» и 4 «Bf-109F-4» атаковали корабли в порту, но безуспешно.
В 15 часов восьмерка немецких самолетов атаковала город.
Противопоставить налетам севастопольская авиагруппа смогла только 33 истребителя, которые в воздушном бою сбили два «Юнкерса» и один «Мессершмитт». Потери - один Як-1 (из 9-го ИАП) и один поврежденный И-153-й.
Весь наличный состав 18-го штурмового авиаполка: четыре Ил-2 в сопровождении трех Як-1 (6-й ГвИАП) штурмовали автоколонну противника на Симферопольском шоссе.
Командующий фронтом свое обещание не сдержал, поддержки фронтовой авиации не было, зато девять СБ авиации флота с Кавказского побережья бомбардировали железнодорожные эшелоны противника на ст. Симферополь и восемь СБ — на ст.Владиславовка. Мало… но хоть что-то.
В 21.50 лидер, имея на борту 125 раненых, 550 человек эвакуированного населения и 300 т флотского боезапаса, вышел из Севастополя в Новороссийск. Вывозился 100мм боезапас (38,5т), практический боезапас (около 30т) и боезапас флотских калибров, в т.ч. и 180мм для кр. «Красный Кавказ».
В этот день началась установка 130мм орудия Б-13, вышедшего из ремонта в районе хутора Отрадный. Орудие установили в орудийном дворике, построенном еще в марте 1942г.
Получена телеграмма от наркома ВМФ Н.Г.Кузнецова, в которой он приказал командующему ЧФ и СОР на основе опыта последних событий на Керченском полуострове при обороне Севастопольского оборонительного района:
«а) установить и проверить имеющиеся дублирующие и обходные линии связи командования обороны с частями, с их командными пунктами, а также порядок перехода на запасные командные пункты;
б) обеспечить наличие средств радиосвязи с частями, которые могут быть временно отрезаны;
в) разработать вопросы поддержки окруженных или отрезанных частей, организации питания их с моря и воздуха , а также вывода их из окружения;
г) сделать четкое указание по заместительству на случай выхода из строя командиров».
Нарком ВМФ, находясь за сотни километров, предвидел развитие ситуации в Севастополе. К сожалению, для реализации требований Наркома ВМФ сделано ничего не было.
Произошли кадровые изменения в ПВО ЧФ зам. командира 79-й зенитной батареи ст. л-т Мордовцев возглавил 229-ю зенитную батарею, а ее командир (ст.л-т Старцев) перешел на должность нач. штаба 2-го дивизиона 61-го ЗенАП.
26 Мая 1942г., в 05.23 противник произвел мощный налет на зенитную батарею №928 и по аэродрому «Херсонесский маяк». 8 «Ju-88A-4» и 24 «Не-111Н-6» сбросили 230 бомб. На летном поле разорвалось 30 бомб. Сопровождающие 12 «Bf-109F-4», в это время вели воздушный бой с советскими истребителями.
Прямым попаданием уничтожен Як-1 и осколками повреждены три ДБ-3, один Пе-2 и один МиГ-3, на зенитной батарее разбито одно орудие. Сбиты один «Ju-88A-4» и один истребитель противника. Подбитый И-15 бис разбился при посадке.
Днем семь Ил-2 под прикрытием шести Як-1 штурмовали автоколонну противника по дороге из Карасубазара в Зую.
В этот день еще одна немецкая истребительная авиагруппа (I/JG77), находившаяся на Керченском полуострове получила приказ перебазироваться поближе к Севастополю, в Сарабуз.
Как указывается в сводках, «днем из д.Верхний Чоргунь противник произвел минометный налет на высоту 135,7», что, в общем, сомнительно, учитывая, что между этими точками 7 км, что вдвое превышает дальность стрельбы немецких минометов.
В ночь с 26 на 27-е из 161-го полка 95-й дивизии, в районе Любимовки, перебежал солдат. В протоколе его опроса содержатся любопытные данные. 1-й батальон полка оборонял побережье в районе современного Любимовского гарнизона. 2-я рота находилась между 1-й (берег моря) и 3-й ротами. Во 2-й роте числилось 70 человек. Почти все русские и украинцы с Кубани или из Сталинградского округа. В роте всего 6 кавказцев, из них 2 члена партии, остальные надежные. На вооружении роты 6 ручных, два станковых пулемета., три ротных миномета. В расположении роты 2 противотанковых орудия. Ежедневная подача продовольствия 500гр. хлеба, 110гр. сухарей, котелок супа, 25 граммов сахара, 40 грамм витаминного концентрата. Штаб полка в бетонном бункере в совхозе им. С.Перовской (указано расположение), ротный КП в деревоземляном блиндаже. По данным перебежчика, 241-й полк формируется у Братского кладбища, был дан состав полка. По данным другого перебежчика, (перебежавшего на участке 24-й немецкой ПД) большинство солдат, 1895 года призыва, т.е. старше 45 лет.
27 Мая 1942г., командующий флотом и СОР вновь шлет телеграмму, на сей раз только «своему», флотскому начальству в Наркомат ВМФ (Н. Г. Кузнецову и И.С. Исакову). «Противник усиленно подвозит войска к Севастополю, прибыло до 2 ПД, войска в Ялте, Алуште и в пути к Симферополю. Противник проводит разведку переднего края. Разминирует свои минные поля и заграждения... Прошу помощи, ничего не получил, кроме невооруженного маршевого пополнения и боезапаса. Жду ответа, будут ли даны и когда...



Две стрелковые бригады.
Танки и бронемашины.
Самолеты Як-1 и Пе-2.
Вооружение.
52-й УР — составе семи пульбатов».
Противник продолжал планомерно «выбивать» советские зенитные батареи. Между 06.00 и 16.00 28 вражеских самолетов «Ju-88» и «Не-111Н-6» поодиночке и группами в два-три самолета атаковали городскую сторону. Прикрывая город открыла огонь батарея № 926, и в этот момент ее позиции накрыла дальнобойная немецкая артиллерия. Из воспоминаний Е.А.Игнатовича, «27 мая — боль новой утраты: не стало моего друга Анатолия Белого, комбата 926-й батареи, который первым среди командиров-зенитчиков Севастополя был отмечен высоким боевым орденом». Действительно, три орудия батареи были разбиты, свыше тридцати человек (почти весь личный состав) убито и ранено. Погиб и командир батареи, но, отчасти они сами были виноваты в случившемся.
Из воспоминаний Денисенко: « …мы видели, как наши соседи, зенитчики вели непрестанный огонь по вражеским самолетам, чтобы не снижать скорости стрельбы, зенитчики сложили ящики со снарядами подле орудий. И в следующий миг, огромное красное пламя выросло над позициями батареи, враг попал в погреб боезапаса». Увы, нет, не в погреб, а, точно так же как, в декабре 1941г. на 10-й береговой батарее, в боеприпасы, сложенные у орудий. Именно поэтому, И.С.Жилин, описывая события, сказал, что «батарея буквально взлетела на воздух». Примерно тот же термин использовал и П.А.Моргунов.
Были и позитивные моменты: в 21.31 в Севастополь прибыл целый отряд кораблей под общим командованием контр-адмирала И.Е.Басистого. В его составе находились: крейсер «Ворошилов» (командир капитан 1-го ранга Ф.С.Марков), эскадренные миноносцы «Сообразительный» (командир капитан-лейтенант С.С.Ворков) и «Свободный» (командир капитан 3-го ранга П.И.Шевченко). На этих кораблях в Севастополь прибыла 9-я бригада морской пехоты, а точнее, ее второе (а, по сути, третье) формирование. Первое формирование прикрывало эвакуацию из Керчи в ноябре 1941г. Остатки бригады собрали, пополнили, и направили в конце ноября в Севастополь. И вот, в Севастополь прибыло новое формирование бригады. Любопытно, но в официальном «Перечне №18 …» частей участвовавших в боевых действиях, бригада числится в одном единственном формировании.
9-я бригада морской пехоты (командир полковник Н.В.Благовещенский, военком полковой комиссар В.М.Покачалов) прибыла в составе 3017 человек, 8шт. 122-мм гаубиц, 8шт. 76-мм полковых и 17шт. 45-мм противотанковых орудий, 27 станковых пулеметов, 16 минометов, 1213 винтовок. Кроме того, корабли доставили боезапас бригады, правда, в весьма скромном количестве, всего 60 т.
Переход конвоя был достаточно трудным. Около 19 часов, на траверзе мыса Ай-Тодор конвой засекли немецкие самолеты, и уже в 19.20 его атаковали три «Не-111Н-6», их отогнали зенитным огнем. В 20.16 еще одна тройка бомбардировщиков попыталась атаковать, но корабли сменили курс и бомбы упали за кормой. В 20.43 семь торпедоносцев, разделившись на две группы, развернулись для атаки. Но и на сей раз атака оказалась неудачной, маневрируя корабли уклонились от торпед. Неудачным оказался и второй заход торпедоносцев, торпеды прошли мимо. Уже при проходе к боновому заграждению базы крейсер «Ворошилов» атаковал одиночный торпедоносец, его торпеда взорвалась на берегу в районе Херсонесского музея. В 21.31 крейсер ошвартовался к Угольной пристани, носом на выход. На нем были приготовлены специальные лотки для выгрузки боеприпасов: с левого борта - на причал, а с правого - на поданную баржу. Орудия, автомашины, походные кухни сгружали по сходням и корабельными стрелами, и краном. Для приема раненых дополнительно развернули медицинские и операционные пункты. Выгрузка заняла всего полтора часа. Доставка 9-й бригады был организована просто блестяще. Это было хорошее пополнение для защитников, но….
Доставленную бригаду, немедленно поставили на противодесантную оборону побережья на участок от мыса Феолент до Херсонесского заповедника. В Севастополе по-прежнему опасались десантов.
Город бомбили 28 «Не-111Н-6» и «Ju-88», под прикрытием большого количества истребителей. В воздушных боях над городом погибли два Як-1 (9-й ИАП). Повреждены цеха завода 201, разбита подводная лодка, стоявшая в ремонте.
28 Мая 1942г., в 01.43 транспорт «Грузия» в охранении эскадренного миноносца «Безупречный», базовых тральщиков «Щит», «Якорь», «Гарпун» и двух сторожевых катеров и в 02.14 лидер «Ташкент» прибыли из Новороссийска в Севастополь. На них было доставлено маршевого пополнения 2734 человека, 520 т боезапаса, 102,7 т авиационного боезапаса, 450 т продовольствия, 210 т угля и 20 т колючей проволоки.
Историк М.Морозов пишет: «Тем временем самолеты 3-й авиагруппы сосредоточили свои усилия на прикрытии более уязвимого конвоя транспорта «Грузия». С этой целью во второй половине дня пять раз вылетали ДБ-3, шесть МБР-2 и два — СБ». Объективно говоря, совершенно непонятно, куда летали севастопольские самолеты, и как МБР-2 и ДБ-3 могли прикрыть транспорт, тем более что к этому моменту, транспорт давно уже стоял в бухте.
Известно, что ночью четыре ДБ-3 и два СБ бомбардировали ночью аэродром Саки, шесть УТ-1 штурмовали войска противника по дороге в районе Альмы.
В 3 часа ночи крейсер «Ворошилов», в сопровождении эсминцев, взяв на борт 406 раненых, вышел из Севастопольской бухты. Но и обратный путь крейсера был нелегким, в 8.17 на корабли с высоты 3500 м сбросил четыре бомбы «Не-111Н-6». Они упали в 50 м от кормы "Свободного". Через 4 часа корабли атаковали две группы торпедоносцев из «Не-111Н-6» из группы II/KG26. Эсминцы, находившиеся в 12 кабельтовых от крейсера, встретили неприятеля зенитным огнем и заставили его сбросить торпеды далеко от "Ворошилова". Но одной атакующей паре удалось обойти "Сообразительный" и прорваться к крейсеру. Командир корабля Ф.С.Марков поворотом на контркурс уклонился от двух сброшенных торпед.
Опасаясь повторного налета на аэродром «мыс Херсонес», начальник Севастопольского базового района ПВО, отдал приказ: срочно перебазировать 1-й дивизион (110-го ЗАП) на Южную сторону для усиления охраны аэродрома.
Из воспоминаний Е.А.Игнатовича: « Решили двигаться побатарейно: я с 78-й, комиссар Лебедев с 79-й, а начштаба Сметанин с 80-й. К вечеру все было готово. Ночь, как всегда в Крыму, наступила внезапно. Зная, что майские ночи коротки, мы, не теряя ни минуты, двинулись в путь. Наша колонна растянулась почти на километр. Орудия шли с интервалом 100 метров, дистанция между батареями — 200 метров. Это на случай, если нас вдруг обнаружат, и начнется обстрел. При таком порядке движения меньше подвергаются опасности люди и техника. Кроме того, есть возможность развернуться для отражения атаки. Во время движения порой казалось: не только люди — машины и трактора понимают нашу задачу, разделяют тревогу. Моторы приглушены, фары погашены. Разведчики еще днем изучили маршрут, обозначив его вешками. В районе Максимовой дачи сделали короткий привал, и снова в путь. Утром я доложил полковнику Хлебникову, что дивизион на месте и к встрече с воздушным противником готов».
С Северной стороны на 3 дня ушли все зенитные батареи среднего калибра. Для чего? В общем, не ясно. Е.А.Игнатович пишет: «Меры, принятые командованием ПВО, оказались более чем своевременными. В течение нескольких дней и ночей мы не выходили из боя. Армады пикировщиков рвались к Херсонссскому аэродрому. Но ни обойти, ни тем более заглушить двенадцать наших стволов фашисты не смогли. Мы вынудили их отказаться от своей затеи. Налеты на аэродром прекратились, а мы получили приказ возвратиться на прежние позиции».
28-го мая в районе Хесонесского маяка отмечено появление лишь шести самолетов, два сбитых «Bf-109F-4» записала на себя плавбатарея №3. В реальности был сбит только один истребитель из эскадрильи 5/JG77, а его пилот попал в плен. Примерно такая же интенсивность налетов была и в последующие два дня. Следующий массированный удар по аэродрому случился только 1-го июня, когда дивизион уже вернулся на свои позиции. Хотя не весь. 78-я батарея ст.л-та Венгеровского осталась на прикрытии аэродрома.
В 22.15 лидер «Ташкент» и в 23.58 транспорт «Грузия» с боевым охранением, вышли из Севастополя в Туапсе.
В Севастополе была получена директива командующего Северо-Кавказским фронтом 00201/оп от 28 мая 1942 г., в которой говорилось:
«1. Противник к наличному составу сил, блокирующих Севастопольский оборонительный район, с 20 мая начал интенсивную переброску своих войск к Севастополю с целью начать в ближайшем будущем активные действия. По данным всех видов разведки, перебрасывается около четырех пехотных дивизий, одной танковой дивизии и одной легкой пехотной дивизии.
2. Севастопольский оборонительный район имеет прочную систему обороны, могущую противостоять любому наступлению противника.
Приказываю:
1. Предупредить весь командный, начальствующий, красноармейский и краснофлотский состав, что Севастополь должен быть удержан любой ценой. Переправы на Кавказский берег не будет.
2. Создать армейский резерв; кроме того, иметь резерв в секторах обороны для нанесения мощных контрударов.
3. В борьбе против паникеров и трусов не останавливаться перед самыми решительными мерами.
Буденный, Исаков, Захаров».
29 Мая 1942г., ночью 22 «Ju-88A-4» и «Не-111Н-6» бомбили главную базу, сбросив 120 бомб. В воздушном бою десяти советским истребителям удалось сбить один «Ju-88A-4» из группы III/LG1 Днем работали «Мессершмитты», один из которых атаковал подводную лодку «М-117», готовившуюся к действиям на коммуникациях противника в районе румынского побережья. В результате взрыва одной бомбы в двух-трех метрах от борта на лодке была повреждена вторая группа аккумуляторных батарей, разошлись сварочные швы прочного корпуса в районе 4-го отсека, вышли из строя перископ и измерительные приборы, поврежден рулевой привод вертикального и горизонтального рулей. Это вынудило командование ЧФ перевести 8-й дивизион ПЛ в бухту Камышовая, а затем и вовсе отказаться от этой идеи.
Подводная лодка «Л-4» прибыла из Новороссийска, доставив 50 т боезапаса и 11 т продовольствия.
В этот день был закончен ремонт и началась переброска двух орудий береговой батареи № 2 в район Воронцовой горы. Ранее эти два орудия находились на холме над старой позицией батареи (в дворикх бывшей царской батареи №4). На старой позиции осталось одно орудие Б-24, еще одно орудие находилось на берегу бухты Матюшенко, по непроверенным данным в батарею было включено 120мм орудие на мысу Кордон. Два орудия на Воронцовой горе (в районе современных домов по ул. Ген.Мельника) составили «новую» береговую 2 бис. Переброска орудий показывает, что командование СОР, прежде всего опасалось наступления в южном секторе.
Командующий немецкой 11-й армией Э.фон Левински (Манштейн) впоследствии писал: «Оценивая возможности проведения наступления на этот укрепленный район, командование армии пришло, в основном, к тем же выводам, что и в прошлом году. Центральный участок фронта для решительного наступления не годился. Бой в лесистой местности потребовал бы слишком много жертв, потому что здесь действия артиллерии и авиации, которые были главным козырем в наших руках, никогда не могли бы стать достаточно эффективными. Оставалось только вести наступление с севера и северо-востока, а также в южной части восточного участка. При этом главный удар, по крайней мере, на первом этапе, должен был наноситься с севера... Но ясно было также и то, что от наступления на юге отказываться было нельзя. Во-первых, необходимо было добиться распыления сил противника, атакуя его с разных сторон. Во-вторых, нужно было иметь в виду, что, даже потеряв часть укрепленного района за бухтой Северная, противник будет пытаться удержаться еще в самом городе и на Херсонесском мысу. Изложенные выше соображения и легли в основу операции, которая была зашифрована под условным названием «Лов осетра».
30 Мая 1942г., ночью, на аэродром Херсонесский маяк перелетели из Анапы семь Як-1 из 1-й эскадрильи 247-го Истребительного авиаполка 5-й воздушной армии. Утром на аэродроме приземлились два СБ, два ДБ-3, и два самолета Пе-2 из состава флотских 5-го гвардейского и 40-го бомбардировочного авиаполков.
Днем, 18-й штурмовой авиаполк (все пять Ил-2, находившиеся в строю), под прикрытием 6-го гвардейского авиаполка, в полном составе (15 самолетов) нанес удар по аэродрому Саки. Советские и немецкие данные по этому рейду сильно отличаются. Советские летчики сообщили о семи уничтоженных самолетах. Немцы указывают только один «Не-111Н-6» из группы II/KG26. Общий итог усилий Севастопольской авиагруппы в работе против аэродромов, за месяц, составил всего восемь самолетов: четыре «Хейнкеля», три «Юнкерса», один «Мессершмитт» и один транспортный «Ju-52».
В этот день, командование СОРа получило от С. М. Буденного и И.С.Исакова телеграмму (копии А. М. Василевскому, Н. Г. Кузнецову)-ответ на кляузу Ф.С.Октябрьского от 28-го мая. В ней говорилось: «Что вам не оказывают помощь, неверно. 1. Авиация фронта работает на вас. 2. То же авиация Черноморского флота. 3. Увеличена доставка боезапаса. 3 Переброшена 9 бригада морской пехоты. 4. Будет переброшен 52-й УР — 7 пульбатов. 5. Двух бригад вам не обещано. Ставка должна обеспечить и другие направления...».
Объективности ради, стоит отметить, что ответ является простой отпиской (не более того). Севастополю ни боезапаса дополнительного не дали, ни пульбатов 52-го УРа, да и авиация фронта помогала весьма скромно.
В связи с тем, что вместо стрелкового оружия в Севастополь приходили только телеграммы, командующий флотом и СОР дал указание своему заместителю И.Д.Елисееву собрать в базах и частях на Кавказе все, что возможно, и выслать в Севастополь.
31 Мая 1942г., ночью, противник 12 самолетами «Не-111Н-6» бомбардировал главную базу. В эту же ночь в Крым, прибыли еще пять авиагрупп немецких самолетов.
В ночь на 31 мая по приказу И.Е.Петрова, 773-й полк (388 СД) был отведен во 2-й эшелон. Его позиции занял 782-й полк той же дивизии. Третий полк этой дивизии, 778-й находился в тылу, в армейском резерве, в районе хутора Голикова.
Противник постепенно наращивал мощность ежедневного обстрела города. За день было выпушено 360 снарядов. Одновременно с обстрелом города, противник нанес несколько массированных бомбовых ударов, резко увеличив количество самолетов. Город атаковали 56 «Ju-88 A-4» (I/KG76, III/KG76) 18 «Не-111Н-6»(подразделение уточнить не удалось, скорее всего, II/KG26), которые прикрывали 27 «Bf-109F-4» (III/JG3). Всего за сутки было сброшено на главную базу 740 бомб. Обычно пишут о разрушенных домах и погибших мирных жителях, но это не совсем так. Удары наносились по тем зданиям, где ранее располагались те, или иные объекты обороны (штабы, командные пункты, узлы связи). Малое количество погибших при бомбардировках объясняется именно этим. Гибли только те, кто находился в охране пустующих зданий или бойцы МПВО. Но немцы опоздали, город ушел под землю.
При отражении налетов авиации в воздушных боях авиацией базы сбиты один «Me-109» и два «Ю-88», под­биты «Me-109» и два «Ю-88». И эти данные подтверждаются немецкими источниками.
Днем шесть Ил-2 в сопровождении шести Як-1 штурмовали автоколонну противникав районе дер. Уппа.
В Севастополь прибыли подводные лодки «Л-5», «Л-23» и «С-32», доставив 25 т боезапаса и 127,8 т продовольствия. В тот же день лодки вышли обратно, в Новороссийск.
Адмирал И.С.Исаков сообщил командованию СОР, что по решению наркома ВМФ в Севастополь будут высланы 3000 пистолетов-пулеметов Дегтярева и 500 противотанковых ружей, винтовок пока нет. 1 июня на Черноморский флот будут направлены 20 самолетов Як-1 и 20 ЛаГГ-1. Командующий Северо-Кавказским фронтом сообщил Военному совету флота, что 52-й укрепрайон не будет доставлен в Севастополь.




Cвидетельство о публикации 359674 © Odissey 06.09.11 19:31
Комментарии к произведению: 1 (0)
Число просмотров: 7752
Средняя оценка: 9.88 (всего голосов: 32)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):