• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
«Лишь те достойны Жизни и Свободы,/ Кто шли к ней через смерть и в лагеря!»

Уткина Гадость. Начало

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
   
   Вторая глава
   
   
   Уткина Гадость. Начало
   
  
   
   Эпиграф: «Мы все – войны шальные дети, но коли выпито, коль выпито вино – опять весна на белом свет, опять весна на белом свете, опять весна на белом свете. Давным-давно, давным-давно, давным-давно!»
   Песни на Подплаве

   Через два дня я предстал перед гарнизонным военным судом по обвинению в превышении должностных полномочий, самосуде и самоуправстве.
  
   
   Тут читателю неминуемо должно показаться, что этот хвалёный капраз Зверь, перед которым я так благоговел в прошлой главе (см. ссылку: http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=338694) – попросту типичный фуфлогон, который прогнал мне кинушку, нахомутал с три короба только затем, чтобы я сам себе ярмо надел, короче – что он обычный мутон. Ну, пацанчик, если тебе действительно так показалось – то ты, уж прости старого спецназовца, никакой не пацанчик, а просто какой-то пидорок гнойный! Иди, отожмись семьдесят пять раз, прими холодный душ, потом вымой свой поганый рот с мылом и вот тогда возвращайся, почитай дальше повесть приключений моей жизни. Только так, абсолютно!
  
   Я ведь пишу для тебя зачем? Зачем я тебе, пацанчик, всё это рассказываю? А-а, не знаешь?! А я тебе скажу: вот скоро достигнешь ты возраста, святого для каждого реального пацана – призывного. Пойдёшь служить России. А как же ты служить-то ей будешь, если нет в тебе чувства не-в-рот-реального Патриотизма, и не умеешь ты к России правильно относиться?! Многие пацанчики думают ведь как: «ну, Россия – что Россия? Одна из многих тысяч других земных стран, не лучше и не хуже какой-нибудь Буркина-Фасо». Так ведь, пацанчик? Есть у тебя такие приятели? Ведь да?
 

   А НУ-КА, ОТСТАВИТЬ! Руки по швам, равняйсь, СМИРНА! Я тя научу родину любить! Россию, пока ты не прошёл инициацию, не принял присягу, надо почитать, как маму, беречь, как сестрёнку, и уважать, как твою старенькую бабушку. А когда примешь присягу, повенчаешься с Ней вечным венчанием, тогда сможешь возлечь на Неё, и сказать: «О, Русь моя! Жена моя!», и поползти по Ней по-пластунски.
 

   Капраз Зверь был подлинным мужем России, и кто заподозрил бы его в чём-то недостойном этого высокого звания – я того тотчас расстрелял бы за бруствером! А теперь – ша! Слухаем дальше историю моего геройского Подплава.
  

   Итак, я предстал перед гарнизонным военным судом и был осуждён и приговорён к двум с половиной годам дисциплинарного батальона. Разумеется, меня лишили воинского звания – прямо в зале суда, после оглашения приговора с меня сорвали погоны. Долгий этап из казахских степей куда-то в Центральную Россию. Мы направляемся на Северо-запад. Я не могу указать точное место, где располагался наш особый дисбат. Ведь всё, что связанно с именем и делом Капраза Зверя, до сих пор остаётся – и я верю, что всегда будет! – покрыто грифом самой строгой секретности. Я могу только сказать, что назывался город, центр одноимённого военного округа, город белых ночей и раздвижных мостов (секретный), назовём его, условно, Вождёвск-Царёвск, а настоящее его название я не могу вообще раскрывать, это – страшная тайна. Но наша спецрота при дисбате располагалась, конечно, на известном удалении от Лен..., от Вождёвска-Царёвска, и местечко называлось (опять-таки, условно) Уткина Гадость. Здесь-то я и провёл, как выражается поэт, «изгнанником два года незаметных».
 
   Умом понимаю, что тебе, пацанчику, далёкому от романтики военной службы, дисбат показался бы местом довольно мрачным. Мало того, что все там говорили по-свойски – в этом деле я наблатыкался довольно быстро – но и досуг в нашей спецроте не соответствовал моим высоким культурным запросам. Каждый день: то кого-нибудь на лыжах прокатят, то очко порвут. Первые полгода проходили мы службу на каменоломнях, уставали к отбою, как черти. Помню, любимое развлечение тогда было такое: прибить после отбоя какому-нибудь ларве спящему мошонку к шконке. Утром, когда побудка, чушонок вскакивает, мошонка рвётся, яйца по всей казарме разлетаются, он ничего спросонок понять не может, ползает, под нарами яйца ищет. Смешно. Это называлось – «загнать муды под шконку». Таких от нас потом забирали в санаторий, и в нашу спецроту дисбата они уже больше не возвращались. Да и вообще, с рубоном-то у нас не очень было, так что многие через полгода уже и сами путёвку получили.
  
   Но, может быть, ты, пацанчик, блядь худая, может, ты умнее меня? Я слышал, есть сейчас такие пацанчики, которые не верят в мудрость предков, и пока сами в чём не убедятся – того на веру не принимают. Всё им подавай факты, факты, мать их, жареные факты!.. Что ж, это даже хорошо. Для таких пацанчиков я расскажу наш распорядок дня, вот в те полгода, что мы камешки мантулили в карьере. Значит, так. Докладываю.
  
   Подъём был с утрянкой. Потом – бегом хрячить в карьер, пятнадцать км, между прочим. В полдень – шевелим колёсами на заход. Поберляли – и снова упираться рогами, пока балдоха не сядет. Ну, тут, наконец, валим в дядин дом, помулендим шрапнели – и дохнем. Всё. А по воскресеньям – сплошной цирк. Конечно, такой режим вынести было непросто: некоторые, как я уже говорил, получили свою путёвку, а кое-кто и сплетовал. Однако те из нас, кто это выдержал, тоже сильно изменились. Я, например, очень окреп физически и ослаб умственно за это время. Кроме того, постоянное общение с ворами, которых было много среди пациентов нашей спецроты, приучало следить за собой и днём, и ночью, и во сне, и наяву. Потому что ведь достаточно было похавать заминированной бурдомаги, чтобы попасть в разряд обиженников, а оттуда недалеко и до петушатни! По этому поводу у нас, бывших офицеров советской армии, часто случались кровавые зарубы с кодлой, и даже доходило дело до жмуров. Из-за чего многие получили наросты к своим срокам, но зато на хате установилось некоторое хрупкое равновесие. Ворьё нас ненавидело и боялось, а мы их ненавидели и презирали. И поэтому, когда, по истечении полугода, условия нашего пребывания в дисбате сильно изменились и все мы получили доступ к оружию, это противостояние вылилось в кровавую вендетту.
  
   
   Небольшое лирическое отступление Кавторанга по поводу ворья.
  
   
   Первые полгода моего пребывания в дисбате, предварившего Путь на Подплав, прошло под знаком главенства воров, прозябания в воровской среде и бытования по воровским законам. Воры умеют удивительно быстро самоорганизовываться, и прекрасно пользуются знаменитым принципом: «divide et impera». Воры на полгода морально подмяли меня (к счастью, не физически), воры за меня делили штевку, воры за меня дохнули (отдыхали), а я за них мантулил. Варлаам Шаламов ненавидел воров. Варлаам Шаламов к ворам строг. Беспощадно строг. Но в одном он точно прав: жизнь с ворьём – это прекрасная школа ненависти.
 
   Я, пацанчик, за время своей службы на подплаве убил столько людей, сколько ты не можешь себе вообразить даже предметов, наиболее близких твоему сердцу – ну, например, гондонов или транквилизаторов. Большинство я убил по делу. Некоторых – не по делу. Какое-то количество людей – по ошибке: mea maxima culpa! Очень многих я убил против своей совести, по приказу. Придёт время – я расскажу и об этом. Но всегда я испытывал при этом какие-то человеческие чувства. Потому что, повторяю ещё раз для тупых пацанчиков: Кавторанг – это не безмозглая и бесчувственная машина для убийства! Кавторанг – это высокоинтеллектуальная, гиперчувственная машина для убийства, и с тонкой духовной организацией! Так вот, стирая воров (прекрасное словечко из их жаргона, очень тонко рисующее и характеризующее этот процесс), я не испытывал ровно ничего, кроме глубоко удовлетворённой шаламовской ненависти. И поэтому:
 
   Я убеждён, пацанчик, что ворьё насущно необходимо для выработки в пацанчиках не-в-рот-вменяемого патриотизма. Это – вроде как прививки оспы: ослабленную бациллу ворья вкалывают в здоровый, крепкий организм нашей казармы, и он, переболев этим делом в лёгкой форме – в форме т.н. «дедовщины» - вырабатывает в себе на всю жизнь стойкий Иммунитет – тот самый наш не-в-рот-вмещающийся Патриотизм. Но самое главное – такую прививку ворьём должны пройти наши краса и гордость, наши доблестные курсанты высших военных командных училищ всех родов войск, чтобы не было больше в армейской среде тотального пиз**лова, мудозвонства, разъеб**ства, пох**зма*! У-беж-дён!
   
   
   
   Продолжения – ждём-с!
  
   
   *(приблизительный перевод): «мздоимства, безответственности, халатности и самодурства» - Ред.
   
  
   
   Анонс Втрой Части Второй Главы Первой Книги Эпической Автобиографической повести (с элементами романа) «Путь Кавторанга»:
 
   Уткина Гадость. Кровавая вендетта начинается. О прищепке и марухе. «Порви меня нежно!»
  
   
   Ждите!
   
   
   
   
    
   
Cвидетельство о публикации 359556 © Кавторанг 05.09.11 16:10

Комментарии к произведению 5 (12)

Как ответил один мой корешок, закончивший всё же с горем пополам военное училище, но так и не ставший кадровым офицером, на вопрос "почему не стал?" - "а потому что, чтоб продвигаться по службе надо уметь слишком много жоп лизать!" Причём сказно это было довольно громко, в состоянии подпития и в мужской бане, поэтому все окружающие опасливо отодвинулись подальше или повернулись к оратору лицом.

Так к чему это я? А! Ну, не первый здесь, на конкурсе, рассказ об армии наблюдаю. Но из всех прочитанных - расположен наиболе близко к телу (кнокрса). Потому что дисбат (и местами стройбат) - это уже совсем и не армия, а практически зона и есть.

Уважаемый Шеф!

-

В сознании российского человека понятия «армия, служба, воинский долг» и «зона, тюрьма, каторга» вообще близки, вплоть до полной, в некоторых случаях, идентичности. Это явление имеет многовековые корни. Не нужно очень хорошо знать военную историю России, чтобы понять причину. Отношение к солдату, как и вообще к человеку, в России оставляло, да и сейчас оставляет желать лучшего.

-

Не вдаваясь в подробности столь сложного и обширного вопроса, я могу сказать, впрочем, что в следующей части второй главы мною будет показан триумф военных над ворами, что должно являть собой, в аллегорическом смысле, долженствующую осуществиться декриминализацию армии, в полном соответствии с руководящей и направляющей ролью Общественного Фронта России (или как там его?), которого я состою активистом, патриотом и штатным писателем.

-

Инкогнитов

УтГаНач)))

Какой ужос! Нет, написано, конечно же, красно и крупно,

но про "мантулили" и жмуров - я плакала...

Эллен, убившая ковбоя.

О! «Ужос» только начинается! Девиз, согласно которому строится повествование: «Всё больше всё более жестоких и кровавых убийств!» Вообще, книжка должна стать компендиумом городских легенд за последние 50 лет.

У меня ужо всё тельце трусиццо и попа дрожжжжит...

Ну, чтоб не размякало, т. Капитоша, я жестокие убийства буду чередовать с предельно откровенными сценами эротического характера.

Мужжжжайтесь, Кэп, моя попа дрожжжжит от Кавторанга...

Неудобно!