• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Роман
Роман, оконченный в июне 2010 г., впервые начал публиковаться в системе Самиздат в сентябре 2010 г. (10 000 посещений за 16 месяцев). На Литсовете последняя, 32-я глава, была размещена в январе 2011 г. Роман издан в №№ 7,8 и 9 интернет-журнала "1,5 парсека". В ноябре 2012 года роман вышел в ИД "Ленинград", тираж - 4040 экз. В книге, наряду с вымышленными теориями, использованы реально существующие научные гипотезы и открытия: Теория суперструн, Великий аттрактор, Великая стена Слоуна, гигантский водный океан на Европе и др. Описаны многие артефакты, реально найденные на Земле и не нашедшие до сих пор объяснения.Сделана попытка понять: дано ли андроидам испытывать чувства, свойственные людям, можно ли их считать живыми, мыслящими существами? Но основная тема романа- это КОНТАКТ. Сложный, пугающий, манящий, противоречивый и загадочный...

Звёздный Гольфстрим. Полный текст сокращен до 5 глав в связи с изданием на бумаге

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Звездный Гольфстрим

Предисловие автора

Дорогие читатели,
В самом начале книги, которая перед вами, мне хотелось бы сделать несколько ремарок и пояснений, без которых, на мой взгляд, нам не обойтись. Дело в том, что многие явления, объекты и события, которые описываются в романе, имеют совершенно четкие, конкретные аналоги в реальной жизни и не являются плодом воображения автора. Может быть, осознание этого сделает книгу в ваших глазах менее фантастической и более приземленной, но я посчитал необходимым снабдить вас этим знанием до того, как вы перевернете первую страницу и отправитесь в далекое, полное приключений путешествие к звезде Садалсууд вместе с экипажем Малого галактического разведчика Пеликан Космофлота Земли. Мы с вами должны, нет – обязаны знать, что наука, техническая и инженерная мысль человечества не стоят на месте, и то, что еще совсем недавно казалось досужими фантазиями мечтателей-одиночек, которых высмеивали, преследовали, третировали, и даже убивали, сегодня вошло в нашу жизнь на правах привычного и понятного горизонта бытия.
Итак:
«Зальцбургский параллелепипед», «Молоток в камне», «След», «Свеча зажигания», «Кутубова колонна» - реально существующие известные артефакты, происхождение которых современная наука пока еще объяснить не может;
Садалсууд – бета созвездия Водолея (β Аquarius), тройная звезда спектрального класса G0, расстояние до Земли около 650 световых лет;
«Глаз Бога» - так журналисты окрестили планетарную туманность Улитка (Helix Nebula NGC-7293), находящуюся на расстоянии 660 световых лет от Земли. Образовалась она, видимо, после сброса звездой своей внешней оболочки примерно 12 тысяч лет назад. Обнаружена в 1824 году, относится к созвездию Водолея;
Галактический суперкластер «Великая стена Слоуна» - область во Вселенной с аномально высокой плотностью галактик, открытая с помощью астрономического проекта «Sloan Digital Sky Survey». Протяженность этой колоссальной стены галактик трудновообразима – 1,37 миллиарда световых лет;
Войды – пустотные области во Вселенной, практически свободные от галактик и звездных скоплений, где концентрация вещества в пространстве предельно низка и предполагается наличие загадочной «темной материи»;
«Великий аттрактор» - гигантская гравитационная космическая аномалия в 65 мегапарсеках от Солнечной системы в созвездии Наугольника. В прилегающих к Аттрактору областях Вселенной наблюдается крупномасштабное космическое течение, затягивающее десятки галактик со скоростью более 600 км/сек.;
Спутник Юпитера Европа – действительно покрыт многокилометровым слоем льда, под которым находится жидкий, относительно теплый океан, глубиной более ста километров и объемом больше Земного мирового океана в несколько раз;
Перевал 1096,7 – за основу взят трагический случай гибели группы И.Дятлова на Северном Урале 02 февраля 1959 года. При невыясненных, загадочных и даже мистических обстоятельствах опытные, физически здоровые участники группы нашли страшную смерть на склоне горы Холат-Сяхл (в переводе с мансийского «Гора Мертвецов»);
Наскальные рисунки Тагита – пещеры первобытных людей, хорошо сохранившиеся в Сахаре близ г.Тагит (АНДР);
Монорельс – 1 100 км/час не фантастика! Сегодня рекорд скорости французского поезда TGV-POS № 4402 – 575 км/час. Рекорд скорости автомобиля «Thrust SSC» - 1 228 км/час.

Оплетавшие - останутся.
Дальше - высь.
В час последнего беспамятства
Не очнись.

М.Цветаева

Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана:
Буду резать, буду бить -
Все равно тебе водить!

Детская считалка
Глава 1
Вынужденная посадка

Медленно оседала пыль, поднятая вынужденной посадкой. Да какой там посадкой – падением! Стихал грохот и скрежет металлических конструкций, скрип пластика и шум рассыпавшихся снаружи в разные стороны камней и мелких скальных обломков. Где-то под кожухом пульта управления с противным зудом растянулась и лопнула, задребезжав, пружина. На обзорных экранах рубки стали медленно проступать контуры окружающего корабль неземного пейзажа.
Вовка Прыгунов осознал, что, несмотря на то, что он был, по всем правилам аварийной ситуации пристегнут ремнями безопасности в своем ложементе бортмеханика, перегрузкой его провернуло в кресле, как в блендере, и теперь он находился в нем практически на животе в позе раздавленной камбалы. В командной рубке звездолета Пеликан он был один. Экипаж, как и полагается по инструкции, при следовании в подпространстве, был в анабиозе. А сейчас проходила его первая самостоятельная месячная вахта. Судя по всему, она завершилась…
Окончив высшее летно-космическое училище в Новосибирске по специальности бортмеханик-инженер космических кораблей класса ТВР-2Д (мало- и среднетоннажные торговые, вспомогательные и разведывательные корабли дальней зоны действия Объединенного Космофлота), Володька Прыгунов был распределен на современный малый галактический разведчик первого класса (МГР-1А) Пеликан бортовой номер 07721. Экипаж звездолета принял его немного настороженно, но доброжелательно. Капитан Михаил Сомов и штурман-навигатор Василий Никитин сразу понравились Вовке, несмотря на то, что задали ему массу идиотских, по его мнению, вопросов при приеме на работу. Пройдя «экзамен» Вовка был отпущен с миром на сутки для принятия самостоятельного окончательного решения, потому что ему разъяснили, что предстоит многомесячный дальний полет.
Вот так, сразу, без раскачки и на несколько месяцев! С другой стороны - космическая разведка, неосвоенные миры, романтика первопроходцев, приключения! Вова не мог не понимать, что пока ему сильно фартит. Заметно нервничая, он завалился в ближайший бар Космопорта и слегка переборщил со спиртным, но самостоятельно, без приключений, добрался до номера в гостинице, который снимал, и рухнул на койку бездыханной тушкой.
Поутру, с трудом продрав глаза, Вовка бросил свое тело в огромную ванну-джакузи и отмокал около часа. Приведя себя в относительный порядок и плотно позавтракав, он отправился в Космопорт и дал свое согласие. Дополнительно на него тут же возложили обязанности суперкарго, на случай перевозки каких-либо грузов, требующих обязательного оформления коносамента.
Старт на лунную станцию Тихо был назначен на 16 часов ровно. За оставшееся время ему было необходимо вникнуть в новую для него «матчасть», протестировать все основные узлы и агрегаты и доложить командиру.
Предшественник Вовки, насколько он смог узнать, был «списан на Землю» по состоянию здоровья. Других подробностей ему выяснить не удалось.
Кряхтя и чертыхаясь, он с трудом дотянулся до скобы сброса ремней и, более ничем не привязанный к креслу, сполз на пол кабины. Его сильно мутило. Борясь с малоприятными позывами, Вовка встал и проковылял в туалет рядом с рубкой, где его благополучно вывернуло наизнанку. Через несколько минут, глубоко дыша и отдуваясь, он вывалился из крохотной кабинки и, пошатываясь, подошел к центральному пульту. Обилие красных и оранжевых индикаторов говорило о серьезных сбоях и неполадках в системе. Вовка выругался. Надо было принимать решение: будить одного командира или весь экипаж? Он подошел к инженерной консоли и запустил программу диагностики. Пока программа прокручивала основные тесты, он внимательно вгляделся в обзорные экраны.
Вокруг Пеликана, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная каменистая равнина серо-коричневого цвета. По желтоватому небу плыли редкие облака, а в зените висело чужое незнакомое солнце. Вовка включил забортные анализаторы. Проиграла короткая мелодия, возвещая, что предварительные результаты диагностики систем Пеликана готовы. Чисто машинально Вовка протянул было руку к консоли, но замер. «А почему молчит Инэсса?»
- Инэсса? – спросил он осторожно.
Тишина… Вовка почувствовал, что у него мурашки по спине пробежали. Если выйдет из строя корабельная инженерно-навигационная электронная система - «ИНЭСса» - как ласково называл ее экипаж, шансы на возвращение домой станут призрачными. Глубоко вздохнув, Вовка подошел к консоли Инэссы и только собрался набрать код доступа, как прозвучал приятный женский голос:
- Владимир, я буду полностью готова через десять… пять… одну секунду. Готова к сотрудничеству. Добрый день.
Вовка вытер со лба выступивший пот, присел на ложемент пилота и начал задавать вопросы.
Спустя несколько минут масштаб катастрофы стал ему понятен, и он вздохнул с некоторым облегчением – картина складывалась малоутешительная, но поправимая. Вот только время на ремонт уйдет довольно много – был поврежден гиперпространственный конвертер, а без него невозможен нырок в подпространство и сверхсветовая скорость.
Но, когда Инэсса вычислила их местонахождение – рукав Млечного пути Персей, внешняя сторона, около 630 световых лет от солнечной системы – Вовка обмер.
- Инэсса, ошибки быть не может?
- Ошибка в пределах 1,5-2% максимум, – бесстрастно произнес приятный голос.
«Без паники!» - приказал себе Вовка, хотя внутри у него все похолодело.
Удивляться было чему. Во-первых: взяв старт с лунной базы Тихо почти три месяца назад, Пеликан за это время мог забраться довольно далеко, но не настолько. Считалось, что за месяц полета в подпространстве в лучшем случае можно было пройти расстояние в 10 парсек или 32,6 световых лет. То есть, при самом благоприятном стечении обстоятельств, они могли находиться не дальше чем в 97, ну, ладно, в ста световых годах от Солнечной системы. Во-вторых: до сих пор никому не удавалось преодолеть барьер в 300 световых лет. Никто из ученых пока не смог объяснить этого явления, но звездолеты, при приближении к этому барьеру, просто выбрасывало в обычное пространство. Повторные нырки в сторону от солнечной системы ни к чему не приводили – корабль выталкивала из подпространства неведомая сила. С чьей-то легкой руки этот непреодолимый барьер стали называть «закрытыми милями». И вот – нá тебе: 630 световых лет от Земли!
Беспокоило и то, что Инэсса не смогла докопаться до причин катастрофы. Все было очень похоже на выталкивание звездолета из подпространства в зоне «закрытых миль», но раньше это никогда не заканчивалось авариями, максимум корабли получали легкие незначительные повреждения, а большей частью вахтенные члены экипажа - шишки и синяки. Странно все это, если не сказать больше.
- Инэсса, буди экипаж.
- Выполняю, Владимир. Криокамеры переведены в режим пробуждения. Процесс займет два часа пятьдесят минут.
Владимира всегда забавляло то, как при переходе с беседы на информационные сообщения или объявления, менялся голос Инэссы. Было бы большой натяжкой сказать, что беседу Инэсса вела выразительным, с эмоциональной окраской, голосом. Тем не менее, во время разговора с членами экипажа это не был монотонный невыразительный голос робота, какие-то немеханические оттенки в нем все-таки присутствовали. А информационные сообщения она выдавала как бездушный робот-автомат где-нибудь в космопорту.
- Спасибо, Инэсса. Приготовь мне, пожалуйста, апельсиновый сок со льдом и составь график ремонтных работ, а я пока прогуляюсь и осмотрю Пеликан снаружи.
- Владимир, инструкция по технике безопасности, параграф 27 пункт 2 главы 5, предписывает, что пока не получены результаты всех проб и анализов забортной среды…
- Знаю-знаю, Инэсса, предписывает использование скафандра высшей защиты. Но в него мне влезать только минут сорок!
- По нормативу – двадцать две минуты без посторонней помощи. Владимир, сейчас вы вправе принимать решения, и я подчинюсь, но потом буду вынуждена доложить капитану.
- Да-а-а… - Вовка поскреб затылок. – Ладно, готовь высшей.
Через полчаса в громоздкой амуниции высшей защиты он спустился по аппарели на поверхность планеты и начал обход Пеликана. Сила тяжести на планете составляла 84% от земной, и идти, несмотря на тяжелый скафандр, было легко.
Пеликан внешне был похож на острие копья – такая же заостренная стремительная форма. На корме агрессивно выступали пустотными заборниками три маршевых двигателя, а перед ними слегка выделялся ребристый контур гиперпространственного конвертера. Звездолет длиной был 105 метров, фюзеляж в самом широком месте – 18 метров в диаметре, размах треугольных крыльев – 35 метров. Зайдя под стреловидные крылья, Вовка обследовал шлюзовые люки планетарных флаеров и флайтов. Все в порядке, а вот с посадочными штангами – проблема. Если по правому борту все было нормально, то левые салазки посадочных опор были погнуты, отчего Пеликан имел легкий дифферент на левый борт. Кроме этого, створки лючин тоже были повреждены. И левые и правые салазки глубоко ушли в каменистую почву. Вспаханный ими след тянулся метров на двести за кормой звездолета.
Закончив осмотр корпуса, Вовка расставил вокруг Пеликана автономные осветители, для подсветки периметра в темное время суток – кто его знает, что здесь происходит ночью? А кстати, когда здесь наступает ночь?
- Инэсса, а чему здесь равны сутки и сколько сейчас времени?
- Период оборота планеты вокруг своей оси – 28 часов, сейчас примерно 6 часов пополудни, – ответил ему приятный голос.
Больше он ничего серьезного не успел сделать. Настало время возвращаться. В наушниках послышалось:
- Владимир, через сорок минут наступит время пробуждения экипажа. В этот момент вы должны находиться на борту корабля.
- Да, да, конечно, Инэсса, иду, открывай шлюз и приготовь мне, пожалуйста, несколько бутеров и кофе, что-то я проголодался.
- Владимир, вас поняла, все будет готово к вашему приходу. Открываю шлюз.
Освободившись от тяжелого скафандра в шлюзовой камере и повесив его в специальный шкаф, Вовка вывалился в коридор и направился на камбуз забрать приготовленные ему бутерброды и кофе. До пробуждения экипажа оставалось четверть часа.
С пакетом снеди под мышкой, стаканом кофе в одной руке и надкусанным бутербродом с колбасой в другой, Вовка прошествовал в центральную рубку. По дороге он едва не наступил на ремонтного дроида, размером чуть больше утюга, неожиданно выкатившегося из бокового коридора. Вовка отскочил и пролил немного кофе на пол:
- Чтоб тебя!..
Робот остановился, слегка качнувшись на гравикомпенсационной подушке, и поднял на него миниатюрный красноватый объектив телекамеры. Потом, будто смущенно, опустил его, и посмотрел на лужицу. Из корпуса с синей надписью RD № 04 (d-k 7) выдвинулся небольшой гофрированный хоботок и всосал в себя жидкость. После этого дроид деловито припустил по коридору, стараясь, как мышонок, держаться поближе к стене. Вовка невольно проводил его взглядом до того момента, когда тот плавно перевалил через невысокий порог люка в следующий отсек. Что-то его смутило, но он не мог понять, что именно. Решив отложить раздумья на эту тему до поры до времени, он зашел в рубку и расположился в своем ложементе.
- Инэсса, что нам осталось сделать? – с набитым ртом спросил он.
- Владимир, практически вся электроника уже в норме. Но самая главная поломка потребует не менее двух недель работы. Необходимо нарастить и восстановить кристаллическую решетку гиперпространственного конвертера. Ну и подлатать стойки левых посадочных салазок. Здесь вам потребуется помощь БУРРа (Большого Универсального Ремонтного Робота). Если вы не возражаете, я дам команду на его сборку и активацию.
- Конечно, Инэсса, активируй БУРР. И еще - запусти беспилотник правого борта, пусть он произведет разведку и съемку местности в радиусе… ну, пока ста километров, а мне скажи, что мы имеем снаружи.
- Владимир, сборка БУРРа начата, разведчик БР-2 стартует через три минуты. Температура за бортом +12 по Цельсию, атмосферное давление 0,89 от земного на уровне моря, влажность – 50%. Состав атмосферы по объему: азот – 75%, кислород – 12%, аргон – 7%, угарный газ – 3,2%, остальные примеси незначительны – гелий, криптон, неон, метан… Что касается бактерий, то пока не прорастут питательные бульоны, ничего сказать нельзя. На это уйдет двое суток. Изображение камеры БР-2 вывожу на монитор научной консоли. Владимир, до пробуждения экипажа осталось пять минут.
- Понял, ждем…
Вовка задумался над тем, что же его так смутило при встрече с мелким дроидом. И опять это «что-то» ускользнуло от его понимания и растворилось эфемерным облачком.
В коридоре послышался топот ног, возня, быстрая взволнованная речь, и весь экипаж плотной толпой, толкаясь, ввалился в ходовую рубку.
- Инженер, доклад! – громко скомандовал Сомов и плюхнулся в командирское кресло. Одет он был в бежевые шорты с кучей карманов и желтую несерьезную маечку с зелеными пальмами, синим морем и экзотическими разноцветными фруктами. Учитывая, что капитан всегда был подчеркнуто подтянут и опрятен, было понятно, что он, проснувшись, сразу двинул в рубку, даже не подумав о своем внешнем виде. Хотя… Вовка вдруг осознал, что это он – Вовка - уже многое знает об аварии, повреждениях, немного о планете, а, главное, уже несколько часов живет с осознанием произошедшего, а для всех остальных срочное внеплановое пробуждение – это шок. Все это пронеслось у него в голове в мгновение ока, и в следующую секунду он вскочил и начал подробный доклад.
Пока он говорил, Инэсса молчала, но помогала ему, выводя на мониторы цифры и фотографии, иллюстрируя его доклад. В какой-то момент с камбуза появился универсальный дроид с кофе, теплыми бутербродами и гренками с сыром, что было с удовольствием встречено всеми присутствующими. Народ бодро разобрал питье и еду и активно заработал челюстями. Когда командир дожевал третий гигантский бутерброд, Вовка закончил выступление.
Сомов развернул свой ложемент лицом к собравшимся и обвел взглядом экипаж. Звездолетчики расположились в центре и хвосте рубки, примостившись, кто как. Некоторые просто сидели на полу. Все внимательно смотрели на своего капитана.
- Инэсса, у тебя есть, что добавить? Нет, хорошо. Ну, братцы-кролики, попали мы с вами в историю! Ничего страшного пока не вижу, но, тем не менее, всех прошу соблюдать предельную осторожность во всем. Так, научная группа. Совместно с доктором прошу закончить обработку забортных проб и составить план научно-исследовательских работ, а также вычислить наше местонахождение. Инженера, совместно с поисково-спасательной группой прошу заняться ремонтом шасси и конвертера. Пилотажно-навигационная группа обеспечивает восстановление связи с Землей, круглосуточную вахту и помощь другим группам, в случае необходимости. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда, друзья, за дело! Время пошло!
Все сразу шумно задвигались и потянулись к выходу. Младший лейтенант Кейт Бёрнс и лейтенант Брайан Дефо – члены поисково-спасательной группы – подошли к Вовке.
- Какие будут указания, командир? – в шутку вытянувшись по стойке смирно, спросил Дефо, высокий жилистый русоволосый англичанин, командир этой маленькой группы. За его спиной вырос еще более высокий и большой, похожий на бойца реслинга, швед Бёрнс. У шведа были резкие, будто высеченные из камня, черты лица. Вовка не мог вспомнить, как ни пытался, видел ли он, чтобы Кейт когда-нибудь улыбался. Зато Брайан был общителен и словоохотлив. Вовка знал, что Дефо великолепный альпинист, покоривший не один восьмитысячник на Земле, включая Джомолунгму. О Бёрнсе Вовка знал лишь то, что он, как и его начальник Дефо, сотрудник службы космической разведки Контактной объединенной комиссии Земли (КОНОКОМ).
- Инэсса должна через час подготовить для нас БУРР. Сбор, - Вовка посмотрел на часы, - через тридцать минут у главной шлюзовой камеры. А пока – личное время.
- Есть! Разрешите идти? – опять пошутил Брайан, повернулся и в сопровождении своего молчаливого напарника скрылся в коридоре.
Прыгунов только собрался просить у Инэссы расчеты по восстановлению контура, как взгляд его упал на дроида, который собирал тут и там оставленные экипажем стаканы и пылесосил пол. Опять при виде этого достаточно простого электронного устройства у него что-то зашевелилось в голове. Такое бывает, когда хочешь вспомнить, например, фамилию человека и никак не можешь. Этот робот был другой модели, чуть большего размера, чем тот, встреченный в коридоре раньше. У него на корпусе тоже синела надпись UD № 06 (d-k 2).
Что же так его беспокоит? Что не так? И вдруг его осенило:
- Инэсса, скажи мне, а где сейчас малый ремонтный дроид RD № 04? Можешь ты его прислать сюда?
- Конечно, через две минуты он будет здесь.
Эти две минуты показались бортинженеру вечностью. Наконец в рубку вплыл малый ремонтник с синей надписью на корпусе: RD № 04 (d-k 2).
- Это не тот! – невольно показав на него пальцем, воскликнул Вовка. – Это другой!
Сомов и Никитин, которые остались после общего сбора в рубке и с интересом прислушивались к переговорам инженера с Инэссой, вопросительно посмотрели на коллегу:
- Володя, что не так? – настороженно спросил капитан.
- Тот был RD № 04 (d-k 7)!
- Вова, что с тобой? У нас трехпалубный разведчик!
И тут он все понял. Господи, ну конечно! D-k или deck – палуба!
- Командир, я видел ремонтника RD № 04 (d-k 7). То есть с седьмой палубы! Мне не показалось. Еще тогда меня что-то смутило, но я не понял – что!
- Инэсса, сколько у нас малых ремонтников на борту?
- Тридцать… Нет, тридцать один. Один не учтен.
- Как это не учтен? Откуда он взялся? Сколько их было после старта с Луны? – поразился Сомов.
- Тридцать.
- А сейчас, значит, тридцать один? Ну-ка, давай сюда неучтенного!
Последовала пауза в несколько секунд. Такого еще не бывало, чтобы Инэсса не отвечала сразу же. Володька, Сомов и Никитин все с большим беспокойством ожидали ответа.
- Не могу… не могу его локализовать.
- Не знаю, право, что и сказать на это, – задумчиво произнес Никитин. – Седьмая палуба…Мда… Не так уж много у Космофлота звездолетов такой палубности. Это либо суперрудовоз, либо пассажирский лайнер. Инэсса, я возьму в руки ремонтника, отключи его.
- Ноль четвертый отключен.
Никитин взял притихшего дроида, с некоторым усилием поднял его и оглядел со всех сторон.
- Ага, вот оно! - победно заулыбался он. – Инэсса, у нас на каждом дроиде есть наклейка с названием Пеликан?
- Да, Василий, конечно.
- Ладно, лишний так лишний. Найдется, никуда не денется! А когда найдется этот роботизированный заяц, тогда и выясним, наш он или не наш. Продолжаем работу, не обращая внимания на мелочи! Все, Володя, работать! – хлопнул в ладони Сомов.
Никитин осторожно поставил дроида на пол, а Инэсса включила его. Ремонтник сразу приосанился, выдвинул и задвинул пару-другую антенн, завращал окулярами миникамер, открыл какой-то лючок.
- Форсит, как павлин, ей-Богу! – удивился Никитин. – Ладно, того… свободен.
Дроид выждал секунду и припустил к выходу, по дороге забавно перевалив через порог двери.
«Это не мелочи, черт побери, совсем не мелочи! Действительно, откуда он взялся?» - думал Володька, направляясь в свою каюту, которую он делил на пару с биологом Карелом Варгой. Идя по слегка затемненному коридору правого борта второй палубы, он не мог видеть, как за его спиной в нижней части стены коридора приоткрылся аварийный лючок с двумя десятками разъемов для проверки состояния коммуникационных кабелей и подключения тестовой аппаратуры, и оттуда выглянул сверкнувший красным миниатюрный объектив телекамеры.

Глава 2
КОНОКОМ

Ричард Сноу был разбужен ночным звонком дежурного по департаменту. Его приглашали в семь утра на срочное секретное совещание в КОНОКОМ. Бросив трубку и выругавшись, Ричард сел на кровати и долго тупо смотрел на часы, потому что глаза фиксировали, но мозг еще не воспринимал. Пять пятнадцать утра, наконец понял Ричард, ни то, ни сё. Не думал он, что придется сегодня вставать так рано, хотя лег спать он тоже сегодня, в два часа ночи. Весь вчерашний вечер он потратил на написание отчета по командировке на лунную базу «Скотт», где пришлось распутать непростое, хитроумно закрученное и во многом загадочное дело убийства профессора Сирилла Белла во время астрофизической конференции. Ужасно хотелось отдохнуть, он даже собирался пойти на работу не с самого утра, а к обеду, и даже ближе к вечеру, когда их с Айво Блумбергом ждали на доклад – нá тебе, опять случилась очередная катавасия, и начальство опять будет затыкать тобой бреши. Черт!
Встряхнув головой и потянувшись, он направился в ванную комнату, включил теплый душ, встал под него и надолго замер. Спустя полчаса, получив заказанный завтрак, он поставил поднос на журнальный столик, развалился на диване и включил голографический визор. Не особо рассчитывая получить объяснение сегодняшнему срочному совещанию, Ричард пролистнул основные новостные каналы. Ничего, ничего… Ну что ж, Ричард посмотрел на старинные напольные часы, пора. Он вышел из дома и подошел к стоянке флаеров. Забравшись в первый попавшийся, он назвал себя, и дроид-пилот, тут же, просканировав его голос и сопоставив внешность с имеющейся в цифровом виде во всеобщей картотеке, заговорил:
- Здравствуйте, мистер Сноу, куда прикажете Вас доставить?
- КОНОКОМ, верхний флаерпорт…
- Понял, КОНОКОМ, верхний флаерпорт. Стартуем, прошу пристегнуть ремни безопасности. Наш полет продлиться тридцать минут и будет проходить над…
- Выключись, – попросил Ричард и, достав малый индивидуальный прибор планетарной связи и коммуникации (МИППС), надвинул на глаза специальные очки и продолжил просмотр новостных каналов.
Дроид-пилот замолчал, будто обидевшись, легко поднял флаер, одновременно закрывая фонарь кабины пассажира, плавно развернулся и взял курс на юго-восток.
В этот предрассветный час прозрачная атмосфера, особенно на востоке, уже набухала зарей, с каждой минутой добавляя все новые и новые теплые тона в палитру просыпающегося и насыщающегося светом небосвода. На западе, в синеющей бесконечности, гасли последние проблески утренних звезд. У земли, особенно в низинах рядом с реками и озерами, слоями стелился ночной белесый туман, скрадывая очертания пейзажа и ломая привычную перспективу.
Флаер летел быстро, и постепенно на горизонте стали проступать очертания большого города. Из утренней дымки выплывали ровные и плавно изогнутые линии небоскребов, мостов и транспортных виадуков. Одно из зданий выделялось своей архитектурой. Огромная конструкция из нескольких концентрических колец будто висела над городом на высоте восьмисот метров. И только подлетев совсем близко, можно было заметить тонкую, почти невидимую нить, соединяющую центр колец с поверхностью. Именно на этой тонкой игле и держалось все сооружение. Из геометрического центра, где находилась круглая сфера, расходилось шесть радиальных лучей, которые и соединяли на высоте восьмисот метров три гигантских кольца, похожих на кольца Сатурна. Создавалось впечатление хрупкости и неустойчивости всей конструкции. Но только впечатление. Запас прочности был таков, что позволял небоскребу легко устоять при любом возможном на Земле ураганном ветре. Это и была Штаб-квартира КОНОКОМа – небоскреб «Сатурн».
Флаер перевалился с крыла на крыло, выбирая оптимальную траекторию для снижения и посадки. На крыше внутреннего, самого малого по диаметру кольца стали заметны надписи «F» и маячки, очерчивающие периметр флаерпорта. Флаер заложил последний вираж и лег на посадочную глиссаду. Влетев внутрь периметра порта, аппарат снизился до метра и, лихо затормозив, плавно опустился в самом центре круга с надписью «F». Разговорчивый пилот опять ожил:
- Мистер Сноу, рад сообщить вам, что мы совершили посадку в флаерпорту КОНОКОМа. Полет продолжался двадцать девять минут пятьдесят секунд. Нет ли у Вас замечаний относительно…
- Спасибо, - буркнул Ричард, снимая с глаз очки МИППС.
Выйдя из флаера, он направился к нарисованному на крыше кругу с буквой «L-09». Не дойдя полутора метров, он остановился, и тут же из крыши стала выдвигаться цилиндрическая кабина электромагнитного скоростного лифта адресной доставки ДДЛ (door-to-door Linker) . Цилиндр остановился, и часть округлой вертикальной панели неслышно скользнула вбок, открывая вход.
Ричард зашел в кабину и произнес:
- Ричард Сноу.
- Здравствуйте, мистер Сноу. Вам куда? – зазвучал женский голос.
- Внешнее кольцо, седьмой этаж, сектор 14-Б.
- С удовольствием.
Кабина чуть заметно дрогнула, в остальном движение вообще не ощущалось. Лишь на небольшом табло сменялись цифры. Сначала это были кольца: Внутреннее, Срединное, Внешнее. Потом пошли вертикальные этажи: 20… 10, 09, 08, 07. И, наконец, по табло побежали горизонтальные секторы: 12-Б, 13-Б, 14-Б.
- Мистер Сноу, Внешнее кольцо, седьмой этаж, сектор четырнадцать Б, – опять прозвучал женский голос.
Двери открылись, и Ричард вышел из лифта ДДЛ в коридор Внешнего кольца. На седьмом этаже в нескольких десятках приемных и холлах окна выходили на внешнюю сторону, не были панорамными, но все равно, вид на город был просто изумительный.
Однако самая красивая панорама открывалась на последнем, двадцатом этаже. Там коридор шел по всей окружности здания, и стена, выходившая наружу, и большая часть потолка были полностью из фотостекла. Более того, пол был сделан с легким выносом на один метр наружу и этот метр был также из стекла. Не все туристы решались подойти к самому краю – настолько сильна была иллюзия отсутствия всякой опоры. Отсюда открывался впечатляющий вид на Брюссель – одну из мировых столиц различных международных организаций.
Ричард приостановился у окна и посмотрел на город, частично скрытый еще утренней дымкой и туманом. С такой высоты трудно было различить собор Святого Михаила, Гран Плас или базилику Святого Сердца. А вот Дворец Юстиции, благодаря своим внушительным размерам, выделялся на фоне старого города.
Сноу посмотрел на свой атомный Ролекс: без десяти семь. Кто-то его окликнул, и он обернулся. Это был, как он и ожидал, начальник отдела оперативной информации Дуглас Пирс, маленького роста очень пожилой человек с копной бесцветных длинных, часто растрепанных волос. Одет он был несколько неряшливо и крикливо, под мышкой у него торчала знакомая всему КОНОКОМу толстенная потрепанная кожаная папка с бумагами, а в клапане мятого пиджака было напихано с два десятка различных ручек – от древних карандашей и шариковых, до гелиевых и современных газо-напыляющих. К его чудачествам все уже давно привыкли и не обращали внимания. Пирс подошел к Сноу и протянул руку:
- Здравствуй, Ричи. Тебя, я вижу, тоже пригласили? – задал он риторический вопрос. – Понятно. Да, все это выглядит очень, очень необычно…
- Да что выглядит-то, Дуг? Мне ровным счетом ничего не сказали!
- А-а-а… Извини, я думал, ты в курсе.
- Ну, так ты мне скажи, в чем дело! – совершенно не надеясь на результат, бросил Ричард.
- Еще раз извини. Мне тут… надо… - засуетился Дуглас и бочком-бочком засеменил прочь от коллеги.
Ричард пожал плечами и направился к кабинету Директора департамента Дон Кимуры, где толпились, тихо переговариваясь, несколько человек. Сноу узнал заместителя директора и нескольких начальников отделов. Один из сотрудников, облокотившись на стол, беседовал с миленькой секретаршей Беллой. Она улыбалась, но отрицательно качала головой. Судя по всему, ее пытались пригласить в ресторан. Открылась дверь, и появился Директор департамента. Все замолчали и повернулись в его сторону. Дон Кимура без всякого выражения оглядел сотрудников, посторонился и кивком головы пригласил в кабинет.
В помещении, куда зашли приглашенные, света было намного меньше, чем в коридоре внешнего кольца. Окна выходили на внутреннюю сторону и были значительно притушены фильтром. Директор сделал жест в сторону большого круглого стола для совещаний, расположенного в углу кабинета, рядом с окном. Вокруг были расставлены с десяток кресел, на столе стояла консоль панорамного гологравизора, а рядом с каждым креслом – миниатюрный пульт управления. Люди начали рассаживаться, обмениваясь короткими тихими репликами. В конечном итоге за столом, включая Директора, оказались шесть человек.
Директор тоже сел и ждал, пока все устроятся.
- Коллеги, я вынужден был вас собрать так срочно по той причине что, возможно, произошло событие, которое многое изменит в этом мире. Пока же я хотел, чтобы вы прослушали интересную информацию, – Дон Кимура обвел всех невыразительным взглядом и закончил. – Доктор Пирс прошу вас, сидите, сидите!
Вскочивший было Пирс, опять взгромоздился на кресло. Из-за толстенной папки, которую он положил на стол, была видна только его голова с хищным носом. Он повел головой влево-вправо, как гриф, достал из клапана пиджака все торчащие там ручки и довольно шумно высыпал их на стол. Но никто из присутствующих и не подумал улыбнуться – все знали острый ум и въедливый характер старика. Если ему что-нибудь поручалось, то можно было быть уверенным, что он выжмет из темы, из работающих с ним коллег и просто случайно оказавшихся в круге его внимания людей все до последней капли. Правда, работал он уже не так споро, как раньше – все-таки возраст… Тем не менее, и теперь докладчиком был он.
«Ну и хорошо, ну и правильно. По крайней мере, можно быть уверенным в том, что имеющаяся в распоряжении КОНОКОМа информация, будет обработана на все сто процентов» - подумал Ричард и приготовился слушать Дуга.
- Господа, что мы имеем с вами из результатов поиска следов внеземельной разумной жизни на сегодняшний день? Несколько подозрительных артефактов, не больше двух десятков, которые только с большой натяжкой можно принять как искусственно созданные. Среди них я бы хотел перечислить и показать те, появление и существование которых действительно не может быть удовлетворительно объяснено естественными причинами.
- Первое: «Зальцбургский параллелепипед». Найден в 1885 году в куске бурого угля. Доктор А.Гурльдт, первый исследователь артефакта, был уверен, что перед ним метеорит – голосидерит, просто поразительно правильной формы. Метеорит, к тому же, покрыт характерными чашечками – регмаглиптами. Но проведенный в 1966 году количественный анализ артефакта полностью опроверг теорию метеоритного происхождения параллелепипеда. В нем отсутствовал никель, тогда как в метеоритах его не менее 4%. Возраст пласта бурого угля, в котором был найден артефакт, датируется 50 миллионами лет.
В центре стола возникло цветное объемное изображение диковины.
- Второе: «Молоток в камне». Найден в угольном разрезе внутри породы. Возраст породы – около 300 миллионов лет.
Опять объемное изображение в центре стола. На самом деле, скорее не молоток, а кирка шахтера, но сомнений в искусственном происхождении предмета нет никаких.
- Третье: «След» - отпечаток подошвы ботинка в породе. Найден в 1922 году в Неваде. Видны правильный геометрический рисунок и даже стежки, скрепляющие рант обуви с подошвой. Порода, в которой найден «След», датируется Триасовым периодом, то есть отпечаток был оставлен более 200 миллионов лет назад!
В центре стола опять появилось изображение. В случае со «Следом», сомнений тоже никаких не было – реальный след реального ботинка! Но пока Дуг ничего нового для присутствующих не сообщил. Вообще-то это было в его стиле – долго идти к сути, подробно разжевывая предысторию. Торопить его было бесполезно.
- Четвертое: так называемая «Свеча зажигания», найденная в 1961 году в Калифорнии. Практически не вызывает сомнения, что этот артефакт действительно является приспособлением для зажигания горючей смеси в двигателе внутреннего сгорания. Трудно оспорить или подвергнуть сомнению результаты анализов (радиоуглеродных и других), которые свидетельствуют о том, что артефакту, по крайней мере, более миллиона лет. Благодаря тому, что Свеча была герметически «запакована» в породу, артефакт сохранился довольно хорошо.
Гологравизор спроецировал в центре стола объемное изображение артефакта. Непосвященному человеку было бы очень трудно понять, что перед ним не каприз природы, а механизм, приспособление, созданное искусственно. Честь и хвала энтузиастам, нашедшим это и не выкинувшим, как обычный камень.
- Пятое: «Кутубова колонна», или, как ее еще называют, «Железная колонна», стоящая в Индии. Этот артефакт привлек внимание ученых тем, что металл, отлитый более полутора тысяч лет назад, предположительно из переплавленного железного метеорита, совершенно не подвержен коррозии. Но секрет ее устойчивости к коррозии был открыт в 2025 году. Дело в том, что в сердцевину колонны на высоте трех метров впаяна решетка из обогащенного полония, что не может быть делом рук индусских кузнецов, как вы, наверное, догадываетесь…
Ричард устал слушать общеизвестные вещи. Ему все больше и больше хотелось отключиться на то время, пока Дуг перечисляет всем им известные истины. К тому же и спать изрядно хотелось. Но вдруг в голове всплыли воспоминания, связанные с его первым опытом космопроходческой деятельности во внеземелье, о которых он, скорее, хотел бы забыть…

Глава 3
Звезда Ахрид

Разбитый, беспомощный суперфлаер и раскатанный в фольгу гиперфлайт давно скрылись за поросшими низким колючим кустарником холмами. Все чаще стали попадаться сначала совсем невысокие, черные, всего три-пять метров высотой, выходы скальных пород. Но по мере продвижения Ричарда на юг они становились заметно выше. Он задержался передохнуть у одной из таких скал, посмотрел на вершину и оценил ее высоту в двадцать пять-тридцать метров. Вывихнутая лодыжка давала себя знать все больше. Хорошо, что отправляясь от флаера, он прихватил с собой кусок титанового поручня. Сейчас он ему очень помогал при ходьбе. А пройти ему предстояло более ста пятидесяти километров по практически незнакомой, неизученной и ставшей в одночасье опасной местности.
Десять дней назад, вынырнув из подпространства в районе Эты Кассиопеи примерно в шести световых годах от Земли, большой галактический разведчик (БГР) «Тукан» оказался в непосредственной близости от желтой двойной звезды Ахрид и ее планетной системы, состоящей из трех космических тел – двух планет и тускло светящегося красного карлика. Перспективной выглядела планета № 2 – масса, чуть меньше земной, наличие кислорода, куцей, но все же растительности, немного воды и приемлемый температурный диапазон от + 50° Цельсия на экваторе до + 25° в высоких широтах и - 20° на полюсах. Планета практически не имела наклона оси, и ожидать заметных сезонных погодных колебаний не приходилось. Сутки были равны 32 часам. Ночью поверхность планеты слегка отливала багровым, благодаря восходу красного карликового спутника, который назвали Малым Ахридом. Впрочем, светил он не ярче, чем ночная Луна. А вот сам Ахрид был хоть и далеко от планеты – в 2,8 астрономических единицах – светил так, что днем и даже в вечерние часы приходилось ходить в темных очках.
Было принято решение оборудовать на планете в средних широтах форпост. На борту «Тукана» имелось для этого все необходимое. Буквально за двое суток ремонтные роботы выгрузили и собрали Станцию передового базирования «Гелиос-8», рассчитанную на проживание и работу от одного до восьми человек. Станция представляла из себя три положенных на бок цилиндра и одного цилиндра поставленного вертикально, соединенных между собой герметичными переходами. В трех горизонтальных цилиндрах располагались жилая зона, научные лаборатории и ангар с большим шлюзовым тамбуром для гиперфлайта класса Стриж, суперфлаера класса Стрекоза, дроидов, скафандров различной степени защиты и прочего оборудования, необходимого для исследования планеты. В вертикальном цилиндре разместились станция субкосмической связи, небольшая обсерватория и главный компьютер.
Спустя еще сутки Ричард и его темнокожая спутница, биофизик Бо Кене попрощались с экипажем «Тукана». Звездолет плавно оторвался от земли, свалился на левое крыло, задрав нос, и с виражом быстро ушел в желтоватое яркое небо. Теперь до прилета смены пройдет минимум месяц. Ричард и Бо постояли немного, глядя в опустевшее небо, посмотрели друг на друга и направились к станции.
Первые несколько дней прошли в обычной, часто бестолковой суете. Они еще не обвыклись на станции и постоянно что-то искали, теряли, находили и опять куда-то засовывали... Но постепенно жизнь стала входить в нормальное, монотонное русло. То Ричард, то Бо вылетали на суперфлаере для обследования прилегающих территорий. Пока результаты анализов и исследований были столь же стандартны, как и дни, которые следовали однообразной чередой. Посыпавший на пятый день мелкий дождик был возведен ими в категорию событий огромного значения. Нарушив строжайшее предписание инструкции ни при каких обстоятельствах не покидать станцию вдвоем, они вышли в легких фильтрующих масках из шлюза и с удовольствием помокли под моросящим дождиком. Вечером за ужином Ричард выслушал целую лекцию о тропических ливнях на родине Бо, какими они были до того, как люди научились серьезно подправлять погоду.
- Если хочешь иметь хоть отдаленное представление о силе тропических ливней, зайди в душ, включи больше средних по толщине массажные струи и открой полный напор. Бывает, что через несколько минут воды на улице становится по колено, а то и выше! Сносило машины, дома, происходили жуткие оползни, с гор неслись все сметая на своем пути селевые потоки.
Надо отдать должное, рассказчицей она был неплохой, и минут пятнадцать Ричард слушал ее, не перебивая. Она ему все больше и больше нравилась. Потом Бо сказала Ричарду, что еще посидит у телескопа в лабораторном цилиндре. Сноу же сразу направился спать, хотя иногда с удовольствием приходил к ней в обсерваторию и просто сидел, наблюдая за увлеченно крутящей верньеры телескопа Бо. Но сегодня он совершил самый дальний за все время их пребывания на планете облет территории на Стрекозе и понял, что следующий рейс надо будет предпринимать на более тяжелой и защищенной машине бóльшего радиуса действия. Поэтому с утра ему придется встать пораньше и полетать на Стриже, опробуя его для разведполетов Бо. Но Бо, хоть и хорошо управляет этими аппаратами, все-таки, прежде всего биофизик, а не пилот, к тому же женщина. А вот Ричард – офицер службы космической разведки… Вчера он поймал себя на мысли, что подсознательно ищет предлог, чтобы подольше находиться в обществе симпатичной африканки. Ричи не стал сам себе кривить душой, и подумал, что ничего страшного в этом нет. Может у них закрутится скоротечный роман, а может, нет. А может, и что посерьезней?..
С утра, пока Бо еще спала, Сноу вывел гиперфлайт из шлюзового тамбура ангара и, отлетев километров на двадцать от станции, проверил его на всех режимах, вплоть до выхода на орбиту. Все было в полном порядке. Стриж идеально слушался управления и аккуратно исправлял специально допущенные Ричардом грубые ошибки. Сноу вернулся к станции, приземлился и не стал загонять аппарат в ангар, оставив его рядом. Войдя в шлюз ангара, он дал команду дроидам полностью заправить и зарядить всем необходимым и суперфлаер и гиперфлайт.
В восемь часов на камбузе появилась заспанная Бо и, клюя носом, села за стол и налила себе кофе. Даже в таком виде выглядела она очень привлекательно и молодо.
- Опять полночи просидела в обсерватории, Галилей? – поинтересовался Ричард. - Может, сегодня я вместо тебя слетаю, а?
- Спасибо, Ричи, но сейчас я выпью кофе, залезу в холодный душ, и все будет в порядке.
- Ну-ну. Только не устраивай там тропических ливней с оползнями, - усмехнулся Ричард, но мысленно вынужден был согласиться с Бо. Кофе и холодный душ действовали на нее, как несколько инъекций адреналина.
И действительно, уже через полчаса совершенно другая, проснувшаяся, собранная и активная, она забралась в кокпит гиперфлайта, сверкнула Ричарду белоснежной улыбкой и взяла курс на север. Сноу наблюдал за взлетом и набором высоты из лабораторного цилиндра. Его напарнице предстояло сегодня обследовать и сфотографировать зону в ста пятидесяти - двухстах километрах севернее.
- Счастливого полета, Бо! Не забывай о докладах!
- Спасибо, поняла, Ричи!
- Давай! – Сноу отключил связь и занялся систематизацией порядком накопившихся образцов почвы, скал, растений. Шел десятый день их с Бо пребывания на станции «Гелиос-8»…
Через несколько часов состоялся очередной сеанс связи. Бо вызвала его в тот момент, когда он, чертыхаясь, запаковывал в контейнер очередную «коллекцию» образцов грунта.
- Гелиос, Гелиос, я Стриж!
- Я Гелиос, слышу тебя, Бо!
- Ричи, задание выполнила, возвращаюсь! Тут, кстати, идет легкий дождик!
- Отлично вижу тебя на радаре, Бо, иди по электронному шнуру!
- Поднимаюсь до двухсот метров, шнур поймала!
- Жду тебя к обеду! – Сноу отключил связь и откинулся в кресле.
По монитору радара медленно ползла изумрудная капля – Стриж. На экране рядом выводилась картинка, снимаемая с камеры наблюдения на фонаре кабины пилота. Под гиперфлайтом медленно проплывали заросшие кустарником невысокие холмы, а кое-где на земле лежали огромные гранитные валуны. Скоро ландшафт изменится – все чаще будут попадаться валуны, потом они сменятся выступающими из земли скальными образованиями, которые они с Бо назвали Черными столбами. И действительно, многие гранитные скалы были «обработаны» эрозией так, что походили на высоченные черные колонны. Особенно зловеще они смотрелись ночью при тусклом багровом свете Малого Ахрида.
- Бо, слышишь меня? А что, если планету назвать Черные столбы? У нас ведь, как у первых поселенцев, есть такое право, – снова включил связь Ричард.
- Нет, Ричи, помпезно и жутковато. Давай лучше… Дождь, а? Здесь такие милые, ласковые дожди. Планета Дождь! Согласен?
Сноу задумался на несколько секунд:
- Согласен, мне нравится, хотя дожди здесь – одно название, не то что у тебя в Африке. Как прилетишь, сразу же оформим, как полагается, официально, на бланке.
- Ура, спасибо, Ричи! Прилечу – сварганим праздничный ужин, а то у нас все работа да работа, – обрадовалась Бо.
Картинка на мониторе камеры наблюдения резко дрогнула и начала заваливаться вниз. Ричард тут же выпрямился:
- Бо?
- … падаю!!! – выплеснулся крик из динамика.
Сноу увидел, что на мониторе стремительно приближается, раскачиваясь, земля.
- Отстрел, Бо!!! Отстрел!!! – теряя голову, взревел Ричард.
- Не-е-ет!!!
Страшный скрежет ломающегося и рвущегося металла оборвался на полутоне, будто кто-то резким рывком оборвал провода динамика, а по экрану разлилась чернильная пустота. Изумрудная капля на мониторе радара на секунду превратилась в рубин и исчезла.
- А-а-а!!! – еще не веря в происшедшее, закричал Ричард и бросился в ангар.
На ходу вскочив в легкий защитный костюм и схватив с полки фильтрующую маску, Сноу влетел в ангар и бросился в угол к запертому металлическому шкафу. Рванув дверцу на себя так, что она, открывшись, повисла на одной петле, он приложил большой палец к белому кругу. Зажегся зеленый индикатор, и внутренняя стенка шкафа скользнула в сторону, обнажая оружейный ряд. Сноу схватил тяжелый импульсный разрядник ТИР-2 и побежал к Стрекозе.
Не прошло и двух минут с момента катастрофы, а Ричард уже взлетал на форсаже и всей мощи тяговых двигателей, направляясь на север.
- Бо! Бо-о-о!!! – безнадежно кричал он в эфир коварной планеты. Ответом ему была тишина и шорох электроразрядов в атмосфере.
Через двадцать минут он уже подлетал к месту падения гиперфлайта. Это место выделялось на темно-сером, зеленоватом фоне окружающего ландшафта черными жирными масляными разводами.
Его самого спасло то, что когда он подлетел почти вплотную к черному пятну, высота была не больше метра. Нос флаера, будто от удара гигантским молотом, неожиданно расплющило о землю до толщины фольги. Остальная часть аппарата - кокпит и хвост - со звуком пустой железной бочки повалилась на правый борт и замерла.
Несколько секунд Сноу сидел в ложементе, не отстегиваясь, и пытался осознать, что же произошло. Потом он сбросил ремни безопасности, открыл треснувший фонарь, осторожно выбрался наружу и встал, тяжело опираясь на погнутый фюзеляж Стрекозы. Боли в ноге он пока еще не замечал. Вот теперь гиблое место было прямо перед ним и выделялось на фоне окружающего пейзажа. Если вокруг повсюду росли невысокие кусты, трава, карикатурно низкие деревца, то в правильном круге, диаметром около тридцати метров, не было ни одного растения. Более того, поверхность внутри этого круга была идеально гладкой. Но то, отчего у Ричарда на голове волосы зашевелились, находилось почти по центру: рисунок, именно рисунок, а не что-то объемное, раздавленного, размазанного неимоверным давлением Стрижа! Поверхность круга блестела, будто отшлифованная. Рядом с «рисунком» кабины жестокий, большой и страшный художник не пожалел кармина и густо положил краску на свой жертвенный холст. Сноу не смог сдержаться, и его вывернуло наизнанку.
«Слоновий лишай, гравиконцентрат!» - всплыло в голове. Но ведь это скорее легенды Внеземелья, а не доказанный факт! Господи, ну почему именно Бо попала в эту дьявольскую ловушку? Ричард сжал кулаки, но делать было нечего – все произошло, и обратного хода не было…
Он поднял с земли каменный обломок и бросил его в центр аномалии. Как только камень пересек периметр круга, его с огромной скоростью втянуло вниз, и он разбился о землю. Но разбился – не то слово. Его мгновенно раздавило до состояния песка и размазало по поверхности.
Прежде чем отправиться в обратный путь, он расставил по периметру круга несколько уцелевших вешек с лампами на солнечных батареях и камнями выложил на земле большую надпись: «ОПАСНО!». Найдя полетный блокнот, записал в нем несколькими фразами все, что произошло и, высыпав инструменты из небольшого металлического ящика, вложил в него записку, а сам ящик водрузил на видное место в разбитой кабине Стрекозы. Затем забрал рюкзак с аварийным набором (компас, нож, запасные фильтры для маски, НЗ), отрезал при помощи разрядника кусок поручня и загнул его с одной стороны. Похлопав себя по карманам, Ричард еще раз прикинул, не забыл ли чего, и подошел к периметру Слоновьего лишая. Кто впервые употребил такое дурацкое словосочетание вместо гравиконцентрата, уж и не вспомнить, но название на неофициальном уровне среди внеземельщиков и разведчиков КОНОКОМа закрепилось.
Он не был уверен, получится ли у него добраться пешком до станции. А идти придется, потому как вся электроника суперфлаера, включая связь, была раздавлена, и вызвать на помощь дроидов не получится. Была и еще одна, нравственная причина добраться до станции. Бо погибла, и теперь его долг – сделать так, чтобы ее жертва не была напрасной. Надо во что бы то ни стало дойти и передать сообщение об обнаружении гравиконцентрата по субкосмической связи. Но даже если у него не получится, Сноу надеялся, что вешки и разбитый суперфлаер привлекут внимание спасателей.
Ричард отлип от скалы и продолжил движение. Через несколько часов наступит ночь, и придется разжечь костер – черт его знает, что теперь можно ожидать от этой планеты.
Насколько он мог вспомнить архивные материалы того времени, первое и до вчерашнего дня единственное взаимодействие с подобной гравитационной аномалией произошло около семидесяти лет назад на планете Готика в системе звезды Эпсилон Эридана, находящейся в 11 световых годах от Земли. И звезда – оранжевый карлик – и планета очень молоды. Звезде меньше миллиарда лет, это детский возраст по масштабам Вселенной. Именно молодостью объяснялась высокая вулканическая активность на планете, почти полностью состоящей из горных систем. Высоченные остроконечные скалы и отвесные вертикальные кряжи иногда достигали высоты в 5-6 километров – вызов любому альпинисту. Из-за этих горных пиков планета и получила свое название. Экспедиция не без труда нашла подходящее место для посадки и обустройства станции и приступила к исследованию планеты. Все складывалось неплохо до момента, пока не пропал гиперфлайт с пилотом и двумя учеными на борту. Поиски продолжались несколько дней и ни к чему не привели. Гиперфлайт и его экипаж как в воду канули. Но через пять дней один из разведывательных аппаратов обнаружил в тридцати километрах от станции в труднодоступных горах пилота в бессознательном состоянии. Придя в себя через пару дней, астронавт, которого, кажется, звали Кеннет Войт рассказал следующее.
Совершая рутинный облет очередного сектора, они были привлечены ярким зрелищем начавшегося извержения. Ученые попросили пилота сделать несколько кругов вокруг выстреливающего лаву и бомбы жерла вулкана. Кратер был довольно большой – около километра в диаметре. Чуть в стороне на склоне дымили серой, паром и углекислотой несколько десятков фумарол и брызгали грязью грифоны. Зрелище было завораживающее и жутковатое. У них на глазах скальный пик высотой в два с лишним километра надломился у самого основания (а это несколько сот метров в поперечнике!) и медленно разламываясь на куски, будто нехотя, рухнул в горное озеро, подняв брызги на сотни метров вверх. Ученые включили телеметрию и запись. После второго витка вокруг жерла, по просьбе ученых Войт вплотную подлетел к кратеру. На высоте трехсот пятидесяти метров над кратером все и произошло. Кеннет неожиданно почувствовал, как аппарат перестал его слушаться и рванулся вниз к огненному бурлящему озеру оранжевой лавы. Чисто рефлекторно, будучи опытным пилотом, он активировал пиропатроны отстрела катапульт. Все кресла благополучно отстрелились от фюзеляжа гиперфлайта, и три человека повисли над вулканом на гравикомпенсационных парашютах. Гиперфлайт же с фантастическим ускорением помчался вниз и буквально расплющился о внутренний склон жерла. Пилот уверял, что аппарат раздавило до толщины бумажного листа, будто он был пластилиновым. Если это так, то ускорение было не менее 200 же, а давление – более тысячи тонн на квадратный сантиметр! Затем произошел мощный выброс лавы, который накрыл двух несчастных ученых. Кеннету, который умел лучше управлять гравикомпенсатором, удалось сманеврировать и увернуться от вулканических бомб, но парашют был поврежден и протянул ровно столько, чтобы увести Войта подальше от кратера. Что было дальше, пилот помнит смутно – сказалось сотрясение мозга, которое он получил, упав с высоты нескольких метров, когда гравикомпенсатор окончательно сдох.
К сожалению, направленная в район вулкана исследовательская группа, не смогла ничего обнаружить. Верхняя часть конуса вулкана взорвалась и провалилась на глубину нескольких сотен метров, образовав кальдеру диаметром более пяти километров, лава разлилась по огромной поверхности, полностью осушив большое горное озеро поблизости.
Потом, уже на Земле было проведено несколько научных конференций на эту тему, выдвинуты десятки гипотез и предположений, написаны сотни монографий и исследований гравитационной аномалии. Пилота так затаскали на разные семинары и коллоквиумы, что он в конце концов заявил о своем категорическом отказе от участия в любых мероприятиях на эту тему.
Однако еще раньше, с его же согласия, в клинике КОНОКОМа он был подвергнут мнемосканированию, которое подтвердило, что все рассказанное Кеннетом имело место в реальности. И вот этот факт был поважнее, чем двадцать гипотез и десять семинаров вместе взятые. Жаль, что не удалось исследовать феномен, но само доказательство, пусть не материальное, его существования – имеет огромное значение.
И вот теперь еще один факт…Ричард мотнул головой, отгоняя воспоминания, и двинулся дальше.
Лишь на седьмые сутки голодный, злой, уставший и грязный, Ричард увидел вдалеке цилиндры станции и пылящую к нему платформу на гравиподушке – сканер обсерватории засек Сноу, как только он появился из-за холма, а главный компьютер дал указание выдвигаться навстречу. Через полчаса Ричард закончил передачу по субсвязи и, хромая, пошел в душевую. Там он разделся и долго стоял под струями холодной воды, пытаясь смыть с себя не только грязь планеты, но и всю накопившуюся в нем тоску и бессильную ярость. Он оделся во все свежее, посмотрел на сильно опухшую лодыжку, прошел в столовую жилого отсека и вызвал робота-санитара. Пока он заправлялся омлетом с сыром и жареным беконом, дроид сделал ему укол, намазал гелем ногу и плотно перетянул бинтом. Боль сразу стала утихать. Сноу отослал дроида и выбросил грязную посуду в мусоросборник. Ричард подумал, что ответ с Земли придет не раньше вечера, и у него есть несколько часов, чтобы немного отдохнуть.
Но сначала он должен сделать одно очень важное дело. Его, конечно, можно было и назавтра отложить, но Сноу упрямо проковылял из жилого отсека в лабораторный цилиндр, включил компьютер, нашел нужный файл с бланком и стал его быстро заполнять:
Галактика: Млечный путь
Рукав галактики (если спиральная): Персей
Сектор: Созвездие Кассиопея
Звездная система: двойная звезда Ахрид (Эта Кассиопеи)
Планета № 1: …
Планета № 2: Дождь
Правообладающие поселенцы: Бо Кене, личный код № 111 243 567 453 300, биофизик первой станции «Гелиос-8» на планете, член экипажа большого галактического разведчика «Тукан».
Распечатав бланк, Сноу пошел в свою каюту, лег на узкую неудобную кровать, закрыл глаза и погрузился в тяжелый, липкий сон, больше похожий на забытье.
На одном из мониторов основного компьютера ярко светились три желтых индикатора, предупреждая об отсутствии на станции трех объектов: Бо Кене, Стрижа и Стрекозы…

Глава 4
Итоги первого дня

Вовка зашел в каюту и сунулся было в душ, но услышал, что там уже вовсю отдувается и ухает Карел.
- Эй, там, на рейде, задние тоже хочут! – прокричал он, прыгая на одной ноге и пытаясь снять брюки комбеза.
- Бу-бу-бу! – раздалось в ответ.
- За буйки не заплывай, Ихтиандр!
С этими словами, так и не выпростав ногу из капризной штанины, Вовка медленно завалился в открытый шкаф, обрушив пару полок со свежим бельем. Из душа вышел, вытираясь полотенцем, раскрасневшийся Карел. Это был среднего роста мускулистый молодой парень с длинной русой шевелюрой. Увидев торчащие из шкафа дрыгающиеся ноги соседа, он не выдержал и рассмеялся.
- Что потеряли? – поинтересовался Карел, наклонился и снял с Вовки обвалившиеся полки и белье.
Прыгунов сначала сидя снял брюки, а уж потом встал.
- Долго моетесь, сэр, всю воду израсходуете, – вместо спасибо проворчал Вовка и, скинув куртку, юркнул в душевую кабинку.
Карел усмехнулся и принялся надевать комбинезон. Перед выходом он обернулся к небольшому монитору на стене:
- Инэсса, я тороплюсь, но если этот оболтус не наведет здесь порядок перед уходом, пришли сюда дроида, хорошо?
- Не беспокойся, Карел, конечно.
- Спасибо, Инэсса, а Вовке я уши надеру, – Карел скрылся в коридоре, и дверь с легким шипением закрылась.
Вовка с удовольствием стоял под горячим дисперсно-ионным душем, но, как всегда, не-вовремя закончилось отпущенное количество воды, и шум распылителя стих. Тыкнув еще пару раз в кнопку, на всякий случай – а вдруг дадут лишнюю порцию? – Вовка вылез из кабинки и начал одеваться.
- Инэсса, а Брайан и Кейт уже у шлюзовой?
- Нет, Владимир, они выходят из своей каюты.
Вовка застегнул молнию на куртке и впрыгнул в мягкие ботинки. Потом оглядел каюту, стыдливо прикрыл створки шкафа, скрывая учиненный им беспорядок, и поспешил выскользнуть в коридор.
Когда он подошел к главному шлюзу, Дефо и Бернс уже начали облачаться.
- Почему в просто изолирующие скафандры, а не в высшей защиты? – посмотрев на спасгруппу, спросил Вовка.
- Инэсса сообщила, что снижает уровень опасности. Видимо, подоспели очередные отрицательные результаты анализов, – ответил Брайан и стал прилаживать шлем.
Кейт сунул руку в шкаф и достал скафандр Вовкиного размера. Вскоре все трое были готовы к выходу.
- Инэсса, - позвал Вовка. – Мы готовы.
- Хорошо, Владимир. Начинаю процедуру шлюзования…
Под крылом уже стоял, ожидая указаний, собранный и активированный Инэссой БУРР. Вовка подошел к нему, произнес несколько слов, и дроид стал устанавливать большой газовый домкрат. Постепенно все включились в работу и перестали замечать время. Приподняв левое крыло звездолета при помощи домкрата и мобильных гравикомпенсаторов, бригада под руководством Вовки довольно быстро сняла поврежденные салазки. БУРР, вооружившись специальным прибором молекулярной сварки, принялся медленно, но четко и уверенно размягчать сверхпрочную сталь и распрямлять ее. Пока он это делал, Вовка и спасотряд ловко и споро сняли погнутую створку люка.
Тем временем из шлюзовой камеры вышел научный отряд. Один из облаченных в скафандр астронавтов помахал Вовке рукой. Это был Карел. Володька разогнулся и тоже махнул рукой в ответ. Научная группа стала загружаться в уже готовый к полету джетфлаер «Шмель». Часть группы – два человека – не стала задерживаться у Шмеля, а пошла в сторону от Пеликана, и за ними двинулась платформа на гравиподушке, груженая под завязку буровым оборудованием. Карел со своим напарником, опустив фонари кокпита Шмеля, легко взлетели и взяли курс на север. Вовка долго смотрел им вслед, пока они не скрылись в бледном небе. После этого повернулся к БУРРу и стоящим рядом с ним Брайану и Кейту:
- Долго еще?
Ответила Инэсса:
- БУРРу потребуется около трех часов, чтобы восстановить геометрию посадочных салазок.
- Понял, – ответил Вовка и вызвал капитана. – Капитан, докладывает бортинженер Прыгунов…
Он кратко изложил результаты проделанной работы.
- Ясно. Можете пока возвращаться.
- Михал Васильич, а можно мне с буровиками?..
- Если они «за», то и я возражать не буду. Нейл, ты не против помощи освободившегося бортинженера? Ну и ладненько!
- Спасибо! – Вовка запрыгал по камням, догоняя ушедших уже довольно далеко буровиков. Дело в том, что в составе этой группы он заприметил человека невысокого роста, безошибочно определив в нем Катрин Дешан – врача экипажа. Катрин была молодой симпатичной француженкой, незамужней. Как и у Вовки, это была ее первая экспедиция после окончания медицинского факультета Сорбонны. По специальности она была врачом-реаниматологом, а кроме этого разбиралась в биохимии. У нее были светлые длинные волосы, которые она забавно стягивала сзади ленточкой, отчего выглядела моложе своих двадцати четырех лет, и походила, скорее, на школьницу-старшеклассницу, чем на члена экипажа космического разведчика. Как бы там ни было, Вовке она нравилась, и он всячески старался втереться в ее доверие. Но это оказалось не так просто – девушка была довольно строгих правил, и близко к себе не подпускала: поговорить, посмеяться, побалагурить - это, да, а вот если что серьезней, то сразу ставила глухой барьер.
Но Вовка не отчаивался, полет еще только начинался, а вежливые отлупы получал не только он, а, например, и его сосед Карел. Прыгунов догнал группу из двух человек метрах в двухстах от Пеликана. Впереди уверенно шагал высокий Нейл Парсонс по кличке «Спелеолог» – геолог и геофизик, руководитель научной части экспедиции. Нейл был довольно известной личностью в Объединенном Космофлоте Земли. За его плечами было уже три дальние экспедиции, нынешняя для него – четвертая. Но не это сделало его известным в среде внеземельной братии, и среди людей, далеких от проблем космической экспансии, а история, которая произошла с ним и еще несколькими астронавтами на планете Лабиринт звездной системы Бетельгейзе.
Свое название планета получила благодаря бесконечному количеству пещер, уходящих на многие километры вглубь почвы и на сотни, а может и тысячи – горизонтально. Вся эта подземная система была сосредоточена в одном месте на планете – в средних широтах. Высадившись на планете, разведчики сразу же обнаружили огромное количество пещер, которые встречались в этом районе исключительно часто и на любой местности – будь то горы или равнина. Естественно, сразу же возникло желание выяснить, что это? Был сформирован отряд из трех членов экипажа.
Снарядившись по всем правилам, новоиспеченные спелеологи, обвязавшись по-старинке тонким канатом, барабан с которым оставался на поверхности, скрылись во тьме пещер. Первые часы все было нормально, отряд был постоянно на связи, но в какой-то момент, те, кто оставался на поверхности, вдруг обнаружили, что барабан с тросом больше не вращается. Отряд срочно остановили и приказали немедленно возвращаться, следуя по пути, который указывал стравленный лежавший на полу канат. Все надеялись, что обрыв произошел только что, и отряд, идя по этой «нити Ариадны», доберется практически до выхода из пещеры. Реальность, к сожалению, оказалась более жестокой – канат был оборван уже давно, и вся троица волочила за собой его не очень длинный обрывок. Это выяснилось, когда они прошли по нему метров пятьсот и нашли место обрыва. Но другого конца они не нашли. Судя по следам на полу пещеры, канат просто волочился за последним из них. Группа попыталась идти по этим следам, но отпечатки оказались очень слабыми, а кое-где пол пещеры был каменным. Группу остановили, и началось совещание, во время которого горе-спелеологи смогли внимательно, без спешки, осмотреться и исследовать стены пещер. Их вывод удивил и насторожил тех, кто был на поверхности. По мнению исследователей, пещеры были искусственного происхождения, а не естественного. Группе было предложено воспользоваться «маршрутерами» - приборами, которые запоминают направление движения, но оказалось, что сильные магнитные возмущения искажали их показания.
Вот тут-то и появился Нейл Парсонс, который не понаслышке знал, что такое спелеология – увлекался этим с самого детства. В группу он не попал только потому, что по прибытии на планету его выход из анабиоза получился не совсем удачным – криогенное оборудование дало сбой, и Нейла пришлось выводить из заморозки вручную, а это лишних несколько часов и неважное самочувствие сразу после пробуждения.
Вникнув в то, что происходило, Парсонс быстро собрался, к удивлению коллег вооружился тяжелым импульсным разрядником и десятком напалмовых гранат, и тоже обвязавшись тросом, двинулся в пещеры, категорически отказавшись от сопровождения.
Дойдя до места обрыва троса, он поднял его и внимательно осмотрел. Трос, похоже, не перетерся, а был… будто перекушен кусачками. Достав из кобуры импульсник и сняв его с предохранителя, Нейл вышел на связь с потерявшейся группой и стал ориентироваться. По какому такому наитию он нашел спелеологов-любителей, до сих пор остается загадкой, но он это сделал и стал выводить их. Его трос тоже оказался отрезан, но Нейл, в отличие от новичков, делал на стенах пометки флуоресцентным карандашом и теперь уверенно шел к выходу.
И тут на них напали те, кто создал все это подземное мрачное царство.
Когда в наушниках у астронавтов, что стояли у входа в пещеру, раздались крики, взрывы, тягучие звуки стрельбы из импульсного разрядника и непонятное щелканье и треск, люди не знали, что и думать. Все сгрудились у входа, но войти не решались. И не потому что боялись, просто их остановил жесткий голос Нейла: «В пещеру не входить! Отойдите на двадцать-тридцать метров и займите позицию для стрельбы! Разлейте у входа какую-нибудь горючку!». Легко сказать – стрельбы – лишь у одного человека из группы оказался легкий импульсник и пара осветительных гранат. Но на корабле тоже услышали, и уже через десять минут оттуда прибыли три члена спасгруппы с тяжелыми разрядниками, напалмовыми гранатами и разлили у входа с десяток литров горючей жидкости.
Стрельба и взрывы стали слышны и без наушников. Вскоре из черноты пещеры выскочили сначала два человека – один помогал второму идти. Затем выбежал еще один и почти сразу за ним Нейл. Парсонс отбежал на десяток шагов, бросил в пещеру последнюю гранату и залег. Грохнул взрыв, в разные стороны брызнули осколки камней, и у входа взметнулся вверх столб огня и черного дыма. Спасгруппа открыла плотный огонь. Только забросав пещеру гранатами так, что обвалился свод, и на всякий случай кинув по паре в другие ближайшие ходы, исследователи собрались и быстро ретировались с поля боя. Отделался экипаж легко – у одного астронавта была сломана рука, двое других и Нейл были все исцарапаны и ободраны, будто их долго волоком тащили по земле, но серьезных повреждений не имели.
После этого случая в пещеры без надобности старались не соваться, а их таинственные обитатели, как это ни странно, сами на поверхности не появлялись. «Спелеологи» так и не смогли толком описать, кто на них напал, а Нейл сделал странное заявление, что на них, может, и вовсе не нападали, или что они сами спровоцировали агрессию.
Сейчас на Лабиринте действует не один десяток станций. Одни имеют чисто научное, прикладное значение, а несколько, расположенных в зоне выхода пещер на поверхность, охранное. К сожалению, находятся еще желающие попутешествовать по темным узким загадочным коридорам. Доподлинно известно о пятерых, пропавших без вести. Их прогулочные космические яхты были обнаружены покинутыми на поверхности планеты. Но до сих пор так и не удалось выяснить, кто же такие эти обитатели подземелья. Даже в раскопанной взорванной пещере не было найдено ни одного органического следа присутствия чужих. Дроиды, запущенные в подземелья, не смогли найти никого, хоть и «исходили» не одну сотню километров по лабиринту. Так что самая активная часть исследования пещер пришлась на закончившуюся отступлением с боем разведвылазку спелеологов и Парсонса.
И вот теперь легендарный Спелеолог шагал впереди, периодически поглядывая на показания приборов, которые высвечивались на миниатюрном мониторе, закрепленном на его шлеме перед левым глазом. Катрин шагала чуть сзади, держась одной рукой за плывущий на высоте метра с небольшим над землей антиграв. Антиграв представлял собой небольшую круглую платформу, работающую на принципе антигравитации и предназначенную, прежде всего, для перевозки грузов. Из центра круглого диска вертикально торчала металлическая штанга с такелажными приспособлениями, которые имелись и по краям платформы. Было три места, отдаленно напоминающих сиденья – на случай перевозки людей. Сейчас антиграв был под завязку нагружен длинными тонкими пластиковыми трубами и разобранной малой буровой установкой.
Вовка пристроился в кильватер и пока молча пошел рядом. Катрин обернулась, ничего не сказала и лишь кивнула головой в знак приветствия. Вовка прокручивал в голове варианты начала беседы, как вдруг Кэт и Нейл резко остановились.
Нейл повертел головой, развернулся и произнес:
- Пожалуй, это оптимальное место. Бурить будем здесь. Володя, ты к нам в помощь?
- Так точно, командир, приказывайте! – вытянулся Прыгунов.
- Отлично. Катрин, устанавливай пульт управления метрах в пяти отсюда, ну, например, вон там. Володя, начинай разгружать платформу.
Через пятнадцать минут активной работы пульт был установлен, небольшая буровая закреплена на почве, а трубы сгружены на землю. Нейл пристроил на буровой довольно мощный лазер, который должен был играть и роль бура и роль рентгена. Парсонс встал за пульт, Вовка приготовился подавать трехметровые почти невесомые трубы в специальный приемный лоток буровой, а Катрин забралась на платформу и была готова отправиться к звездолету за новой партией, но ждала начала процесса. Наконец лазер разогрелся и стал разжижать почву почти до состояния воды. Нейл кивнул Вовке, и тот вставил в лоток первую трехметровую «нитку». Манипулятор захватил трубу и стал загонять ее в разжиженную землю. Когда труба исчезла на две трети, Парсонс опять кивнул и Прыгунов вставил второй отрезок. Проходка началась…
Дешан села на антиграв и поплыла в сторону Пеликана, улыбнувшись и помахав Вовке ручкой. Прыгунову захотелось грохнуть об землю трубой, которую он держал в руках. Он так рассчитывал, что они поработают вместе, завяжется разговор, а тут – нá тебе!
В двадцати метрах за спиной Парсонса и Прыгунова из-за груды некрупных валунов, поросших мхом и пучками высокой зеленовато-желтой травы, осторожно выдвинулся и замер красный объектив миникамеры дроида.
Вечером все собрались в кают-компании Пеликана. Слово взял Сомов:
- Уважаемые коллеги, разрешите доложить вам о первых сутках нашего пребывания на этой гостеприимной планете.
- Первое. Причины несанкционированного выхода корабля из подпространства пока нам непонятны. Повреждения, полученные в ходе аварийной посадки, поддаются ремонту. На этот час большинство неполадок устранены. Правда, на восстановление кристаллической решетки гиперпространственного конвертера потребуется не менее двух недель – кристаллы растут очень медленно, даже при использовании субатомного ускорителя. Так что можно констатировать, что состояние Пеликана не внушает опасений. А то, что нам придется задержаться на этой планете на две-три недельки, так это даже хорошо – отдохнем, изучим местные достопримечательности, займемся исследованиями. Объявляется конкурс на лучшее название планеты. Приоритет здесь, конечно, за одним из наших новичков - Володей Прыгуновым, но участие могут принимать все. Да, кстати… - Сомов нашел глазами притулившегося у задней стенки кают-компании Вовку, самозабвенно просчитывающего на микрокомпе варианты ускорения работ по восстановлению конвертера. – Бортинженер Прыгунов! Вам объявляется благодарность в приказе по кораблю Пеликан за правильные и четкие действия в условиях аварийной ситуации. Благодарю за службу.
Вовка от неожиданности выронил микрокомпьютер, на секунду замер, и только потом вскочил, сильно наступив на ногу зашипевшему от боли Карелу:
- Служу Космофлоту!
Вовка сел и посмотрел на морщившегося Карела.
- Извини, - прошептал он. – Я не нарочно!
- Били тебя мало в детстве! – ослабив магнитные липучки на ботинке, шепотом ответил Карел.
- Дальше я передаю слово нашему уважаемому коллеге штурману-навигатору, – Сомов повернулся к Никитину. – Прошу вас, Василь Иваныч!
- Спасибо. Если ваше выступление, Михал Васильич, можно было бы назвать «О текущем моменте», то мое – «О далеком далеке», – не очень весело пошутил навигатор. - Ситуация, коллеги, следующая. Выбросило нас из подпространственного континуума принудительно и несколько раньше запланированного времени. Но вместо того, чтобы оказаться ближе к Земле, чем мы рассчитывали, мы оказались несколько дальше. Мда… несколько дальше. В общем, построив пространственную сетку галактических координат с основными реперными объектами, мы наложили ее на объемную трехмерную модель Вселенной, и получили следующие результаты… следующие результаты…Мда…
- Не тяни, Иваныч, – потерев ладонью затылок, попросил Сомов.
- Шестьсот двадцать пять световых лет от Земли или чуть более двухсот парсек. Вот так.
В кают-компании повисла тишина.
- А что Центр? – спросил космопсихолог Марко Капелли.
- Связь с Землей нам установить пока не удалось. Однако мы знаем, что на этой планете очень нестабильное магнитное поле – раз; солнечный ветер и радиация звезды периодически корёжат ионосферу планеты – два; станция субсвязи Пеликана исправна – три. Поэтому, как только мы с вами полностью закончим ремонт Пеликана, то выйдем в космос, отойдем подальше от звезды и, думаю, установим связь с Землей. Вот таким вот манером… Мда… - с едва уловимым оттенком сомнения в голосе закончил навигатор.
Экипаж молчал.


Глава 5
Объект Н-1

Ричард отогнал воспоминания и постарался сосредоточиться на том, что говорил Дуг.
- … саркофаг, в котором имеются специальные пустоты будто для шлангов, проводов и прочей электронной начинки. Найден на планете Гемма сорок лет назад, – Пирс повертел головой налево, направо и уставился на Дон Кимуру.
- Господа, - заговорил директор. – С этого момента информация имеет гриф секретности «ССС». Прошу присутствующих учитывать это в дальнейшей работе.
Ричард застыл – такого еще не было! Гриф «ССС» - это высшая категория секретности. Он затруднился бы даже сказать, сколько человек на Земле имеют такой допуск. Он, например, не имел. Но, видимо, для присутствующих на совещании было сделано исключение.
Дуг помолчал, сгреб со стола все свои ручки, подержал их в руке и снова рассыпал по поверхности:
- Думаю, что многие из вас были информированы о нашем секретном проекте «Ледовая разведка» на Галилеевом спутнике Юпитера Европе.
- Как всегда, в запале исследовательского экстаза, человечество устремилось в дальние глубины космоса, забыв о том совершенно неизученном материале, который был, есть и остается у нас под самым носом. А на самом деле нами до последнего времени не было исследовано и 5 процентов собственной Солнечной системы. С натяжкой можно сказать, что обживается Луна, и уж совсем сильное преувеличение, что осваивается Марс. Последняя находка – прямое тому подтверждение.
- Я отвлекся. Кхе-кхе… Так вот, проект «Ледовая разведка». Прошу всех внимание на экран.
На стене кабинета Дон Кимуры засветился огромный панорамный голографический экран. Появилось объемное изображение Юпитера, а в углу неоном засветились буквы «ССС». Камера, управляемая невидимым оператором, наплыла на гигантскую планету, нашла Галилеевы спутники и замерла, высветив изображение спутника Европа во весь экран. За кадром заговорил приятный баритон.
- Европа, открытая в 1610 году Галилео Галилеем и Симоном Мариусом, который, собственно, и предложил назвать четыре спутника Галилеевыми, представляет собой шар диаметром 3140 километров, то есть 0,24 от земного. Вся поверхность спутника - сплошной водный лед толщиной от 6 до 10 километров. А подо льдом, благодаря приливной энергии и извержениям на дне, находится жидкий и относительно теплый океан глубиной до 100-130 километров. Поверхность планеты исключительно гладкая, иногда о Европе говорят как о бильярдном шаре. Разность высот составляет не больше 50-70 метров. Орбита спутника синхронизирована – как и Луна к Земле, Европа всегда повернута к Юпитеру одной стороной.
Ричард всматривался в экран, на котором объемно – хоть в руки бери! – светилась ярким белым светом красавица-Европа. Поверхность планеты была белого цвета со множеством темных и золотистых линий – гигантских спаявшихся трещин в ледяной корке. Эти трещины достигали протяженности в несколько тысяч километров. Наконец, Европа стала наплывать на камеру, которая спускалась все ниже и ниже над поверхностью, пока не появились ярко окрашенные в оранжевый и красный цвета сооружения станции. Опять зазвучал приятный закадровый голос:
- Станция Европа-3, действует пятнадцать лет, персонал: 24 человека - научная группа и 48 техников, пилотов, специалистов-буровиков и полярников. Занимаются изучением возникновения, возраста, состава и движения ледовой поверхностной корки. Пробурили более десятка скважин в радиусе ста пятидесяти километров, две из которых достигли уровня жидкого океана на глубине семи с половиной километров. Значительное внимание уделяется изучению наличия жизни в огромном, превышающем объемом земной, океане Европы. А сейчас мы направимся на Шахту 9-бис в пятидесяти пяти километрах от Европы-3, глубина ствола проходки – 3,2 километра.
Камера поднялась на высоту двух-трех километров, начала быстро перемещаться над заснеженной поверхностью и вновь опустилась к ледяным торосам. В объектив попали несколько объектов, расположенных вокруг центрального сооружения, напоминающего буровую вышку. Затем камера, видимо, перекочевала на плечо или шлем одного из «зимовщиков». Несший камеру и еще два человека в скафандрах подошли к буровой вышке, и стала видна вертикальная шахта диаметром около пяти метров. Вниз, в сине-зеленый мрак отверстия уходили какие-то шланги, тросы и трубы. Трое астронавтов подошли к гравикомпенсационному лифту, загрузились на его небольшую платформу и быстро заскользили вниз.
И без того неяркий отраженный свет Юпитера исчез уже на глубине пятнадцати метров. Дальше, вдоль направляющих лифта, через каждые несколько метров были закреплены яркие лампы холодного света. В объектив камеры попадали отметки на стене колодца: «1 500 метров», «1 600 метров»... Через несколько минут движение лифта замедлилось, и он остановился. Снова зазвучал голос.
- На глубине двух тысяч двухсот тридцати четырех метров гляциологов заинтересовало явление изменения цвета льда. Кроме забора обычных в таких случаях анализов и проб, было принято решение бурить горизонтальный штрек.
На экране появился туннель, уходящий в сторону от ствола шахты. Вошедшим в него приходилось слегка пригибаться – высота была не более двух метров.
– Через пятьдесят пять метров проходка была остановлена, шахта законсервирована, район закрыт. Был обнаружен Объект Н-1, – неожиданно прозвучал голос Дуга.
Когда камера приблизилась к ледяной стенке, Ричард и все присутствующие на совещании невольно встали, глядя на экран.
Из ледяной стены на насколько сантиметров выдавалась часть ботинка космического скафандра. В свете ярких фонарей в руках астронавтов было отчетливо видно, что дальше, впаянный в образовавшийся десятки миллионов лет назад лед, покоится и сам владелец обуви – неведомый, нереальный и невозможный Палеокосмонавт.
Сноу почему-то ощутил холод в желудке. Боже, ведь это реальность! Столько ждали, искали, и вдруг, когда нашли – испуг, страх, растерянность. Ричард только теперь понял, что все разговоры, конференции, рассуждения, дискуссии на тему контакта или палеоконтакта, да и сами довольно спорные артефакты, разбросанные тут и там – мишура, пустышка, ничто по сравнению с тем, что он сейчас увидел. Понял он и «ССС». Если сейчас дать утечку о находке объекта… Нет, он даже не знал, что тогда произойдет.
- Уважаемые коллеги, прошу высказываться, – опять заскрипел Дуг.
Все молчали.
- Я вас понимаю, – неожиданно заговорил Дон Кимура. - Сам испытал это несколько часов назад, но мы не можем с вами просто восхищаться или поражаться явлением, мы, конечно, должны исследовать феномен научными средствами. Но в данном конкретном случае мы должны четко осознавать, что имеем дело не с научным объектом, а с осознанием того, что мы не одни, что, по крайней мере, одна цивилизация существовала или даже существует в этой Вселенной, в нашей галактике, а, может, и в Солнечной системе, кто знает. Сам факт этого способен перевернуть всю нашу философию, социологию, психологию, наконец. Отныне мы должны, нет – обязаны - все наши действия, особенно в области экспансии в космосе, планировать и осуществлять с оглядкой на присутствие чужих. Велика вероятность того, что отдельные наши жесты, а то и вся наша деятельность в этом направлении, может не соответствовать… э-э-э… их критериям. Мы должны быть готовы к самому худшему. Вот так. Поэтому я как директор КОНОКОМа закрыл всю информацию. Об объекте знают присутствующие здесь, начальник станции Европа-3 и трое гляциологов с Шахты 9-бис. Все.
- Господин Директор, а Высший Совет? – удивленно поднял брови начальник научного отдела. – Неужели?..
- Да, мистер Блумберг! Именно так! В Положении о КОНОКОМе есть одна лазейка, позволяющая Директору в особых случаях временно придержать информацию до проведения полного исчерпывающего расследования. Конечно, я понимаю, что десять человек – это много… Да и все мои и ваши действия на этом направлении будут вызывать массу вопросов, порождать сплетни и разговоры. Но какое-то время у нас есть, так сказать гандикап, боюсь, однако, что мизерный.
- Насколько я понимаю, господин Директор, сейчас наша задача доставить э-э-э… объект на Землю. Причем сделать это скрытно, под видом образца льда или грунта, – вступил в разговор начальник технического отдела – немногословный серьезный человек лет тридцати пяти - сорока. – Могут ли допущенные к информации сотрудники станции сами, без нашей помощи, аккуратно вырезать кусок льда с объектом, запаковать его в мобильную криокамеру и погрузить на межпланетный спейсфлаер?
Дон Кимура посмотрел на своего заместителя:
- Смогут?
- Да, господин Директор. Они ждут только нашей команды.
- Хорошо. Пусть немедленно начинают. Сколько потребуется времени для доставки объекта на Землю?
- В пределах двух суток, господин Директор.
- Долго, ох, долго! Ладно, что дальше?
- Мистер Лунг, – обратился Ричард к заместителю Директора. – Спейсфлаер уже вылетел к Европе? Если нет, то я хотел бы сопроводить объект.
Заместитель взглянул на часы:
- Старт через два часа с космодрома Карфаген в Тунисе, – посмотрел на Дон Кимуру. Лицо последнего ничего не выражало. – Возражений нет. Можете идти!
Выскочив пулей из кабинета Директора, Ричард подлетел к Белле и начал наговаривать ей список поручений, без которых был бы невозможен его полет на Европу: включить в список пассажиров спейсфлаера, доставить его срочно в Тунис и так далее. Пока он говорил, его взгляд упал на прекрасно одетого, элегантного молодого человека, совершенно неподвижно стоящего у окна неподалеку. Было в нем что-то неестественное…
- Кто это? – спросил он Беллу шепотом, но та лишь пожала плечами.
Следуя скорее профессиональной привычке ничего не оставлять невыясненным, Сноу подошел к молодому человеку:
- Извините, служба безопасности КОНОКОМа, прошу вас представиться…
В следующую секунду он получил сокрушительный удар в голову, и лишь хорошее владение техникой рукопашного боя и реакция позволили Ричарду слегка уклониться. Несмотря на это, он оказался на полу, а незнакомец с завидной скоростью спринтера удалялся по коридору.
- Белла, тревога! – закричал Ричард и припустил вдогонку за убегающим, на ходу вырывая из кобуры импульсник ТИР-2.
Незнакомец профессионально бежал по кольцевому коридору, филигранно огибая препятствия. Неожиданно из-за угла вывернул мужчина с небольшим портфелем в руках. Незнакомцу некуда было деться, и человек, как кукла был просто сметен с дороги. Когда мимо этого места пробегал Ричард, невезучий сотрудник еще продолжал катиться по коридору, опрокидывая кадки с цветами и аквариумы.
- Стой!!! – взревел Сноу. – Стой, говорю!
Незнакомец, не снижая скорости, свернул в боковой коридор. Ричард же, даже подготовив этот маневр, больно ударился о противоположную стену, когда его занесло.
«Что происходит, кто это?» – билось в голове.
Тем временем незнакомец опять фантастически быстрым маневром вывернул обратно в кольцевой коридор. Сноу понял, что безнадежно отстает и выстрелил чуть поверх головы незнакомца. Бегущий, будто у него на затылке были глаза, легким финтом увернулся от пучка холодной плазмы и заряд вошел в потолок метрах в двадцати впереди него, разбив несколько облицовочных плит и разбрызгав расплавленные сгустки пластмассы и металла. Из лифта ему навстречу выскочили двое охранников с импульсниками в руках. Белла подняла тревогу, догадался Ричард. Но незнакомец просто перепрыгнул через присевших и изготовившихся к стрельбе бойцов, и продолжил свой поразительный скоростной бег. Один из охранников неуклюже развернулся и, почти не целясь, пальнул вдогонку. В это время Сноу как раз пробегал между ними и тоже выстрелил, но прицельно. Заряд плазмы из импульсника охранника попал во внешнее окно, разбил и частично оплавил стекло. Выстрел Ричарда пришелся точно в ноги незнакомцу.
Дальнейшее произошло в несколько мгновений. Образовавшаяся тяга буквально выдула наружу незнакомца и одного из охранников. С жутким воем тот полетел в восьмисотметровую бездну. Ричарда тоже неудержимо поволокло к окну, которое, под давлением изнутри стало вываливаться наружу вместе с металлической рамой. В последний момент ему удалось зацепиться за поручень и остановить скольжение в пропасть. Спустя несколько секунд сработали датчики небоскреба и перекрыли двери этого участка. Давление выровнялось, и обратная тяга ослабла.
Ричард с трудом встал и провел ладонью по лицу – рука была в крови. Он понял, что у него рассечена бровь. Обернувшись, он заметил оставшегося охранника, мертвой хваткой вцепившегося в тонкую колонну и смотрящего на него безумными глазами.
С протяжным отвратительным хрустом и скрежетом тяжелая металлическая рама многослойного ударостойкого стекла, оборвав последние крепления, последовала, крутясь и со свистом рассекая воздух, вслед за незнакомцем и охранником.
«Провели совещание по безопасности, вашу мать!» - пронеслось в мозгу Сноу. Он повертел головой и увидел метрах в десяти обрубок ноги незнакомца. Удивившись, что культю не выдуло в окно, Ричард подошел и наклонился. Во второй раз за час он испытал чувство шока - перед ним лежала часть ноги ниже колена только с виду напоминающая человеческую. Обгоревший и оборванный верхний слой – имитатор кожи и эпителия – прикрывал металлические, силиконовые и пластмассовые сервоприводы, шланги и механизмы. Но все это можно было рассмотреть, лишь внимательно вглядевшись в культю. С первого взгляда она ничем не отличалась от человеческой.
- Андроид, чтоб тебя! Вот почему так быстро бежал. Откуда ты взялся? – вслух поразился Сноу и машинально оглянулся по сторонам.
- - -
Уже находясь в каюте скоростного спейсфлаера местных линий, направляющегося к Европе, Сноу услышал сигнал вызова капитана корабля:
- Мистер Сноу, для вас из КОНОКОМа закрытое сообщение. Перевести его вам в каюту?
- Да, конечно, капитан, спасибо.
Ричард сел на койке и включил комп личным секретным кодом. На мониторе высветилось лицо Дон Кимуры:
- Здравствуйте Сноу. У вас есть что-нибудь мне сообщить?
- Нет, господин Директор. Пока нет.
- Хорошо, тогда я передаю слово начальнику научного отдела. До свидания!
На мониторе появился доктор Блумберг:
- Ричард, здравствуй. Я сразу к делу, если позволишь. Результаты работы над тем, что осталось от андроида позволили сделать следующие предварительные выводы. Тебе, конечно, прекрасно известно, что на Земле действует запрет на производство человекоподобных андроидов…
- Кстати, Айво, а почему?
- Давняя история с более чем столетним стажем, но вкратце так. Когда стали производить человекоподобных андроидов, их интеллект, именно интеллект, а не память и скорость мышления или принятия решения, если хочешь, был достаточно примитивен и не дотягивал даже до уровня шестилетнего ребенка. Все резко изменилось с изобретением позитронно-мнемонического мозга, основанного на пикотехнологиях. Интеллект андроидов стал неуклонно приближаться сначала к низким, а потом и средним показателям IQ человека. Вот тут-то и выступила церковь с папской буллой, как в свое время против клонирования человека. Аргументы известны: Бог создал человека, и негоже человеку уподобляться Богу и создавать кого-то мыслящего по образу и подобию своему – это лишь Божий удел. Масла в огонь подлили факты необычных способностей некоторых андроидов.
Ричард с сомнением хмыкнул.
- Это не досужие россказни, Ричи, а факты. Зарегистрировано и документально описано несколько случаев телепатии, телекинеза, левитации среди андроидов последнего поколения. Все это, конечно, было быстренько засекречено, но шила в мешке не утаишь, и поползли разные слухи. Все дело в том, что мы влезли в такие запредельные и малопонятные для нас области, как пико- и зачатки фемтотехнологий. А ведь даже на самом совершенном конвейере или при ручной высокоточной сборке не получается два абсолютно идентичных изделия. Какие-нибудь отличия всегда будут. Что уж тут говорить про позитронно-мнемонический мозг андроидов – практически вершину всей нашей кибернетики. Последний аккорд был поставлен после того, как бесследно исчезли несколько десятков андроидов, что-то около сотни, сейчас не помню. Тогда и был введен запрет, а уже действующие человекоподобные андроиды под разными предлогами были возвращены на заводы и утилизованы.
- Как утилизованы? – не понял Ричард.
- Отключены и уничтожены. Ричи, не прикидывайся дураком. Продолжаю про нашего «летуна». Все составляющие андроида не имеют никакой маркировки. Определить производителя невозможно, хоть их на Земле всего четыре: «Позитроникс», «Роботек», «Мнемотекнолоджи» и «Сайбернетик системс». Более того, у меня лично создалось впечатление, что они не могли быть произведены на Земле или в колониях… хотя, какие заводы в колониях – одно название. В общем ситуация все больше запутывается. Этот андроид, как бы это сказать, не просто намного совершенней тех, что производились на Земле, он… это совершенно новая ступень развития кибернетики и роботехники! Я не говорю о мимикрии под человека – хотя и она сделана на высочайшем уровне. Я говорю о степени миниатюризации и производительности мнемосхем и кристаллов. Это практически аттотехнология, тогда как у нас лучшие образцы с трудом дотягивают до псевдофемто! Что хочешь, то и думай!
- Что нашли в его блоках памяти?
- Ричард, ничего, пусто.
- Как это?
- А вот так. Судя по всему, вылетев из окна он не паниковал, а занялся тем, что стер всю свою память напрочь. Поверь, времени у него для этого было предостаточно – почти полминуты. Для андроида это вечность. И еще, одна его фемтосхема не дает мне покоя – это мощный сверхсовременный передатчик. Робот мог подслушать, что говорилось на совещании, и передать всё своим сообщникам на очень большое расстояние в виде одиночного мгновенного импульса. Такие вот пироги, Ричард. Да, чуть не забыл. Не вышел на связь дальний разведчик Пеликан. Мы пока не можем сказать, связаны эти события, или нет.
- Спасибо Айво, успокоил, – помрачнев, отозвался Ричард.
- Не ерничай, всем непросто. Вопросы есть? Ну, тогда пока. Так, где мой кофе? – уже отключаясь, пробормотал себе под нос Блумберг.
- Пока, – Сноу погасил экран.
Он вытянулся на кровати, заложил руки за голову и попытался сложить всю эту чертову мозаику.
Первое – находка Объекта Н-1. Второе – подслушивающий андроид, возможно, передавший информацию о находке своим э-э-э… хозяевам? Подельникам? Кому и зачем нужна эта информация? Задание он выполнил, не считаясь с собственной неизбежной гибелью, да еще и следы замел – обнулил память. Хладнокровно, за секунды до смерти. Стоп! А андроиды боятся смерти или нет? Надо будет выяснить у Айво. Третье – откуда взялся этот андроид, кто его сделал и где? И здесь же – куда делась целая сотня андроидов земного производства? Где они сейчас? А, кстати, каково время жизни андроида, или у них нет такого понятия, знай, меняй себе запчасти и живи вечно? Четвертое – исчезновение Пеликана. Давненько такого не случалось в Космофлоте. Связано ли это событие с обнаружением Объекта Н-1, и, если да, то как?
Медленно, но верно Ричард погружался в сумбурно-рваный туманный сон…
Что-то тихо, но явно шуршнуло в бельевом шкафу. Сквозь вентиляционные прорези внизу створки двери шкафа сверкнул рубиновый отблеск.
Cвидетельство о публикации 359525 © Шуваев М. А. 05.09.11 10:35