• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Критика
Форма:
Активный читатель конкурса "Супердесятка 2010" (Кубок журнала "Рецензент")

Ёжиков "Путешествие Бивиса по Супердесяткам"

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
  


   Вообще-то  это про рассказ "Не надо меня любить"

   Путешествие Бивиса по Супердесяткам Однажды, ну, кто помнит, Бивис, изможденный подростковым любопытством, влетел в дамскую комнату с диким криком “ I am a great Cornhoolio! Сome out with your pants down!” (Я Великий - ну, по нашему, огурец, всем выходить со спущенными штанами!)
   К его глубокому разочарованию комната оказалась пуста. Эта история - весьма символична для нашего конкурса. Супердесятка поэтов насыщена гендерными стихами и ни одна дама не дала поймать себя со спущенными - фигурально - штанами. Они красивы и мудры, они седлают дорогих кобыл и ведут популярные блоги, скучая, правда, о клубке, наглухо застегивают свое пальто. Да, они такие, успешные, творческие, красивые - это правда. Но не вся.
   И вот, наконец, мне попалась такая дама - но на конкурсе прозаиков. Она даже громогласно заявила - “Не нужно меня любить!”
   Правда - поздновато.
   Нужно сказать, что тема не новая. Ее крепко задели Толстой, Голсуорси и Джойс, а они были мужики с понятием. Но писать в эту тему могли только исходя из собственного представления о том “А что они чувствуют?”
   Толстой любил свою Анну - за что? Трудно понять, но из книги этого не следует. Иначе она бы раскаялась.
   Ирэн - бедная жертва тупого собственника? Или расчетливая тварь, рубящая на части мир этого тонкого и основательного человека, совершающего непростительную глупость, чтобы остановить этот бред наяву?
   Молли - наглая проститутка, бесцеремонно пользующаяся негаснущей любовью безвольного романтичного мужа или страдалица?
   Мнения самих героинь об этом вопросе мы не слышали, может быть потому, что ничего страшного не случилось, ну Ирэн маленько пострадала. Ах да, Анна зарезалась поездом, действительно, было такое.
   Но главного они не рассказали - а зачем, собственно, они замуж выходили?
   Ирэн могла стать секретаршей, Анна - гувернанткой, Молли - распевать свои песенки и интересоваться Поль де Коком с очередным Cock - ом - каламбур Джойса, а не мой и было бы им счастье. Уж больно напоминают они мне девочек из веселого заведения - 25 долларов на руки за клиента - так это же иначе четыре часа посуду мыть! Горе ты наше горькое, судьбинушка ты наша горемычная.
   Ну что мы о классике? Нам бы о рассказе поговорить - но, исходя из материалистического понимания истории - взглянем трезво на то, под влиянием чего формируется личность ЛГ нашего рассказа - да, пожалуй, и многих иных героинь.
   Мир давно и безоговорочно признал эмансипацию. Если осадок от патриархата и остался, то только где - то на генетическом уровне. И лишь одно не предусмотрели борцы за женское равноправие - в то время, когда сознание слабо, находится в процессе развития - на него весьма легко влиять. А независимому женскому самосознанию - меньше века. А экономика должна развиваться!
   Чтобы продавать с выгодой - необходимо продавать много и дорого дешевых вещей, имеющих низкую потребительную стоимость, вещей, которые невозможно продать в мужском мире, потому, что рациональный человек не способен понять, почему он должен выбросить добротные удобные туфли ручной работы, чтобы купить картонные опорки.
   Почему нельзя заправить вечную золлингеновскую бритву, оставшуюся от дедушки, а нужно купить некий супервибрирующий станок? Чем плоха чистая белая сорочка? Нельзя ли пожарить кусок мяса с картошкой вместо наспех разогретых безвкусных полуфабрикатов? Почему женщина просто обязана извести две месячных зарплаты на то, чтобы делать себя гладкой резиновой куклой и главное - для кого, если вы любите ее такой, какая она есть? О чем можно говорить по мобильному телефону практически все время, освобожденное от домашних трудов, якобы сэкономленных чудо - техникой?
   Тупость мужская. Стремление дать работу ближнему своему, купить у того, кого знаем и можем доверять, стремление избежать ненужных трат, ведущих за собой долгие часы отупляющего труда. Блок глобальной экономике.
   Глобальной экономике такой потребитель не нужен - и львиная доля доходов супер корпораций идет на формирование нового центра решений в сфере потребления. Этим центром становится женщина, получающая в свое распоряжение законодательную и социальную охрану со стороны государства. Для этой женщины на экран вытаскиваются прожженные оторвы и лесбиянки, занудно обучающие циничным хитростям.
   Женщина постулируется и естественным защитником интересов детей, навстречу ей спешит ювениальная юстиция. Лет до 30 ее чадо - ребенок, интересы которого она свято должна охранять, направляя в его интересах все семейное потребление.
   Никто не задумывался, почему всего 30 лет назад мужчины писали о том, что “30 лет - это годы свершений, 30 лет - это годы вершины...”, а сейчас творения молодых связаны с ангелами, чертями, темными силами и суицидом? Да потому - что далее - тишина, нужно впрягаться и работать как лох папаша, который иссяк и был, как неудачник, отправлен маменькой в свободное плаванье.
   И вот на Литсовете появляются такие произведения, очень симптоматичные, говорящие о коренных переменах в сознании, написанных всерьез:

   Красивая сказка

   Жил-был хороший человек Серёжа. Однажды угораздило его влюбиться в девушку Соню и сделал он ей официальное предложение. Отказала ему Соня. Погоревал Серёжа три дня и три ночи и влюбился в другую девушку, Ирой её звали. А она ему тоже отказала. И стал Серёжа жить весело и счастливо, ездить на охоту и рыбалку без разрешения, пиво пить и лук с чесноком есть, посуду за собой не мыть и носки разбрасывать по всей квартире, крышку унитаза не опускать и девушек домой приводить. А ещё он сериалы по телевизору вообще не смотрел и Диму Билана не слушал, в магазин ходил, когда захочется, а, когда не хотелось, на диване лежал и чесался везде, как животное. И пылесосил, когда грязно, а не по субботам, и мусор выносил не по утрам, а когда его, мусора, много становилось. А старые газеты на шкаф складывал. И по магазинам 7 марта не бегал. И даже зарплату никому не отдавал, а сам тратил, на себя, на друзей да на женщин разных. А как он в ванной блатные песни пел! И никто ни разу ему не сказал, что б он заткнулся и что у него слуха нет. И нервы у него крепкие были, и кудри чёрные, и зрение хорошее, и даже сердце никогда не болело. И когда исполнилось ему 100 лет, он умер от старости, а не от какой-нибудь язвы. И в гробу лежал счастливый-счастливый и улыбался, хотя вокруг все плакали.
   Вот какую красивую сказку я сочинил. Я б ещё написал, но скоро жена вернётся, а у меня пол не вымыт, курица не сварена и ковёр не вытрясен. И полочку я какую-то на кухне не повесил, и комнату не проветрил, и Руслану не сказал, что он алкаш и что б он больше мне не звонил со своим дурацким футболом под пиво. А сказка хорошая получилась... Эх...” Автор, Криштул, простит меня за цитату, я надеюсь!
   Или вот - аллаверды, попавшие в библиотеку сайта джеремиады засранки - это я про ЛГ, естественно!

   Костина С.Б.
   Заветное
   Раскоронуйте! Верните на место,
   В дочьки верните, верните в невесты...

   Хочется плакать, не получается,
   В стареньком кресле ни как не рыдается.
   Женщина бледная, блеклая, бедная,
   Вспомнила, видимо, что-то заветное.
   Что-то секретное, грустно-чудестное,
   Ей лишь одной до сих пор интересное.
   Вспомнила что-то почти позабытое
   Скомкала фартук, обедом пропитанный
   Скомкалась в кресле, обидой проникнута,
   Мужем не брошена, жизнью не кинута.
   Вся коммунальная, очень замужняя,
   Вроде счастливая, вроде бы нужная.
   Только печальная, рано завявшая,
   Малость опавшая, мало мечтавшая...
   Что-то не плачется, больше не плачется.
   В ночь шифоньера запрятано платьице.
   В ночь шифоньерную, тесную, страшную,
   В память о лёгком, полётном, ромашковом.
   Спрятано платье, осталось не многое
   От беззаботного и босоногого.
   А вместо этого, кресло иссижено,
   Душные комнаты, волосы стрижены,
   Нервы развенчаны, с кухней повенчена,
   Царствует женщина, царствуют женщины.

   Во как братцы, обстоит дело. А с экрана старая дура с подбитым глазом поучает потреблению мужчин. А мужчины то это слышат. Они тоже думают, правильно Пелевин писал - насекомое я и ногу мою завернут в бумагу газетную и будут доедать. И детям своим никаких принципов мне не передать. А чтобы стакан воды выпить - так куплю я себе бар и у кровати поставлю.
   А иные думают, на себя глядючи, а ну их на хрен вообще, детей этих, подамся ка я в педики, вот, подаются...
   И будут муж и жена - плоть едина, думаете, это о совокуплении? Нет, никто свою правую руку перетруждать не станет, подменит левой, какой палец не укуси - болит одинаково. И перчаточки купим и ботиночки - одинаково жалко руки и ноги.
   Заповедь брака - это союз для совместной жизни, рождения и воспитания детей, основанного на взаимопомощи “в горе и в радости, пока смерть не разлучит...” - а иначе - и начинать не стоит и все условия сегодня для этого есть.
   Многие сейчас скажут - что за осуждение, что за обличение, это нарушает свободу, это противно современному миру. Ни в коем случае, автор имеет самые широкие взгляды и за самовыражение каждого! Но понять однополой семьи не может - как хотите это назовите, но не называйте семьей! И пусть люди живут, на здоровье.
   А к чему сии рассуждения? Конечно к рассказу, попавшему в мое поле зрения.
   “Мой муж ухаживал за мной, он женился на мне, значит, любил. Но почему-то с самого начала во мне жило беспокойство - вдруг он любит меня "несильно", вдруг когда-нибудь разлюбит вообще.”
   Позвольте, госпожа ЛГ, а Вы любили мужа?
   Каких особых звездочек в небе Вы ожидали с нетерпением потребителя от новой игрушки, почему Вы не творили чудес для любимого, а терзались смутными сомнениями:
   ““меня не оставляло предчувствие, что эта идиллия ни что иное, как первая серия фильма. А завтра начнется вторая, та, в которой должен прогреметь взрыв”.
   Как радостно было решать его судьбу, воспитывать его! Как сладостно это право на решение - как мне поступить со своей вещью!
   “Благодатный материал сам шел в кадр. Переход от двери до дивана, сопровождавшийся падениями, ползанием на четвереньках и пусканием пузырей, сопля, затормозившая свое падение из носа - это обещало быть бомбой! На ходу я придумывала остроумные, как полагала, комментарии и чувствовала себя Феллини. Я получала удовольствие. Оказалось, что творчество это всегда удовольствие, независимо от темы.”
   Позвольте, но он же болен, тяжко болен, он не алкоголик, не слабак, ищущий себе оправданий в вине, он любит Вас. Вы могли сказать “Я так люблю тебя, что не могу смотреть, как ты себя убиваешь, не могу участвовать в этом, я ухожу - или ты навсегда оставляешь алкоголь”, Вы могли - многое, но прежде всего - Вы не могли начать с этих слов - “Я так люблю тебя...”
   Автор - милосерднее Толстого, он дает своей героине раскаяние, а оно - страшнее смерти, ЛГ подписывает себе приговор - вечная депрессия! Но раскаяние это - не полное. Самое главное - страшная смерть этого смертельно раненного в своих лучших чувствах и намерениях человека, убитого не морозом, а предательством, не осмыслена ЛГ до конца. Предательством не физическим, не мимолетным, которое можно понять и простить.
   Не честным расставанием по поводу новой любви. Нет. Это, я уверен, неудавшийся муж перенес бы легко. Он убит осознанием того, что он - вещь, предмет потребления, заводная игрушка.
   Возможно, ему легче, чем тем, кто это осознал, но не в силах изменит свою судьбу - ради детей, в силу материальных трудностей, в силу своей любви к “Кукле”. Может и не подозревая того, автор как “зеркало русской” эмансипации перевернула очень глубокий пласт в общественной ментальности. А состоит он в том, что ЛГ, будучи современной, самодостаточной и просто красавицей не сделала того, что должен сделать человек - без гендерной разницы - ощущающий себя равноправным и свободным.
   Как Анна, как Ирэн, как Молли, несмотря на то, что времена изменились она не сказала “Не надо меня любить, потому что я Вас не люблю” еще до свадьбы.




Ёжиков
Cвидетельство о публикации 337866 © журнал РЕЦЕНЗЕНТ 28.02.11 22:31

Комментарии к произведению 1 (0)

Приведённое здесь стихотворение "Заветное" в Библиотеке на почётном месте красуется, между прочим.

:)

Равняцца нам на него надо.Писать так же мощно, как автор! Рассказывать, как плохо быть в замужах. Срочно разженивацца

:)

Намедни там же, в библиотеке, нашла продолжение истории "Заветного":Монолог, что называется, другой стороны, мужа.

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=239781

Мне очень странно, но я не знаю, что поменяла во мне погода,

Прошли каких-то почти забытых, но очень важных, всего два года,

Глядеть назад мне как-то больно, да и не нужно, какой там опыт,

Мы заслоняли лицо руками, но все удары пришлись на попу.

После выволочки герой придумывает, что надо уехать вдвоём в Питер ловить изюбря:

Своё построить, конечно, надо, но мы успеем, лишь чуть попозже,

Сегодня — кони стоят в загоне, нетерпеливо косясь на вожжи,

Поедем вместе искать изюбря, куда — не знаю, но видно, в Питер,

Надену старый любимый очень в квадратных штопках, но тёплый свитер,

Потом в Небраску, или Монтану, или до устья аж Ориноко,

Хотя… Бог с ними, пускай уж Питер, изюбрю будет неодиноко,

Готовься, завтра совсем другое начнётся что-то на зависть прочим,

Пока — спасибо тебе за свитер и за котомку. Спокойной ночи…

Так что герой тоже показал себя как типичный мужчина.

За что сочинителя этого героя в Библиотеку к вашей Героине и определили.

Мне вот и думается, надо бы их-рядышком поставить.

Такая пара - знатная и отражающая, так сказать героев и героинь нашего времени!