• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Повесть
Судья конкурса "Супердесятка - проза 2010" (Кубок журнала "Рецензент")

Вячеслав Фролов "Творцы Вечности. Часть 10"

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
  
   Поднявшись по лестнице, я подошёл к двери и понял, что ошибался. Широкие, плотно подогнанные друг к другу дубовые доски, скрепленные кованными узорными полосами; массивные литые ручки в виде львиных голов с продетыми сквозь ноздри кольцами — это никак нельзя было назвать обычной дверью, скорее воротами. От них исходил запах скрытой мощи: камня, твёрдого дерева и металла. Колода тоже была каменной, как к ней крепились петли было не видно, света было недостаточно. «Куда это меня занесло?» — мелькнуло в голове. Судя по размерам, ворота предназначались для прохода многих людей, или для того, чтобы преградить путь чему-то. Но куда идти такому количеству народа? В тоннель, откуда я только что выбрался? Но он совершенно не способен вместить всех! Я отмахнулся от роившихся мыслей и толкнул дверь.
   После некоторых усилий она подалась, я придавил ещё и одна из половинок отошла на достаточное для прохода расстояние. Света прибавилось, снаружи потянуло свежим воздухом. Оглянувшись, я посмотрел на каменные ступени, уводящие вниз, в темноту, похожую на глубокую ночную воду. Ни тусклые капли света, ни малейшее движение, ничто не волновало её глубин.
   Протиснувшись в образовавшуюся между створками щель, я очутился в большой тёмной комнате. Ноги тихо ступали по каменным плитам, я осторожно двигался по сумеречному пространству, держа курс на видневшееся впереди более светлое место. Им оказалась ещё одна, распахнутая настежь дверь, слева от меня, такая же высокая, но не настолько мощная как предыдущая. Даже не доходя до неё, даже не касаясь крупной резьбы на её полотне, я догадался о месте, в котором нахожусь. По запаху! Этот запах, мирры и ладана, мог быть только в одном месте. Я огляделся вокруг, задрал голову вверх, оценивая высоту потолка, отыскал незамеченные раньше ещё одни двери, справа от меня.
   Я находился в притворе православного храма.
   Миновав открытые двери я вошёл во внутрь, дойдя до середины остановился и с удивлением осмотрелся вокруг. Храм был недействующий, если так можно говорить о храме, по крайней мере было очевидно, что службы здесь давно не велись. Непонятно было одно: он «ещё», не действующий, или «уже»? Если храм только строится, то почему вокруг столько пыли? Но тогда откуда берётся этот устойчивый, пропитавший собою всё вокруг, запах благовоний?
   Я прошёл немного вперёд и остановился перед иконостасом. Многие иконы были знакомы, некоторые же не узнавал, что неудивительно для обычного, хоть и эрудированного человека.
   За иконостасом, как и положено, стоял каменный престол, правда лишённый своей «одежды» - катасаркия и индитии. Он был пуст, и как и всё вокруг, покрыт слоем пыли. Подойдя ближе я постоял какое-то время, рассматривая следы-звёздочки, оставленные по углам престола чьими-то лапками. Голуби? Ласточки? Или серафимы?
   Несмотря на царившую тишину и пыль, я не ощущал той атмосферы запущенности, которая витает в заброшенных помещениях. Не знаю, может её и не бывает в Храмах, но здесь не было это точно. Мне тут было хорошо, на сердце становилось спокойно. Я ощущал себя значимой фигурой в этом беззвучном пространстве, мысли чудесным образом очищались от обычного мусора полудогадок и становились весомыми, но необременительными. Это приятные ощущения. И только один вопрос по прежнему копошился в голове, не давая до конца расслабиться: этот храм уже «был», или только ещё «будет»? Но ответа у меня не было.
   Обойдя среднюю часть храма я вернулся в притвор, дошёл до ворот, толкнул их и вышел на улицу. С паперти открывался прекрасный вид на город.
   На мой Город, из Закатной комнаты.

   Я сразу узнал его, хотя ноги мои никогда не касались этих мостовых. Город был именно таким, каким я его представлял: и старым и новым одновременно. Так не бывает?
   Солнце стояло высоко в небе, в воздухе едва уловимо пахло сосновой смолой, я спустился со ступенек и вышел на широкую, мощёную булыжником улицу. Вот и первый признак возраста города — где в современном мегаполисе или даже маленьком «местечке» вы видели такую мостовую? Шагать по ней было удобно, верхушки плотно прижавшихся друг к дружке камней были отполированы тысячами ног, ходившим по ним многие столетия. Одни камни были большими, другие чуть меньше, третьи, совсем маленькие, были вбиты в зазор между ними образуя плотный панцирь. При желании, в этом хаотичном расположении разноцветных камней, можно было разглядеть узоры, как в тесте Люшера. Или просто представить, что идёшь по спине гигантской ящерицы, хвост которой начинается возле паперти Храма, а голова лежит у подножия Соснового холма. Какое-то время я бодро шагал вперёд, фантазируя, что иду по спине городского дракона. Дракон был такой специальный, он всё время спал, и люди успели построить на нём свой город, удобно решив вопрос с главной улицей. Ведь очень практично! Достаточно еженедельно мыть драконью шкуру мыльным раствором, чтобы отбить специфичный запах, и всё! Но потом дракон мне надоел и я стал представлять, что под ногами у меня неторопливо текущая река, сверху которой, сплошным ковром, плывут смытые с Сосновой горы шишки. Поначалу эта затея мне очень понравилась, но потом я сообразил, что иду против течения, от этого стал уставать и проголодался.
   Теперь я шёл, внимательно осматриваясь по сторонам, в надежде найти какую-нибудь забегаловку. Дома вдоль главной улицы стояли вплотную друг к другу, как правило двухэтажные, реже трёх. Никаких небоскрёбов не было, да и зачем они в моём городе? Первые этажи аккуратных каменных зданий занимали маленькие магазинчики, лавочки, кафе или ресторанчики, как и положено в благополучном европейском городке. С одним только, но серьёзным отличием — в нём совершенно не было людей.
   Это было интересное развлечение — бродить по совершенно безлюдному городу. Такое редко встретишь! Причём причина запустения крылась не в какой-то ужасной катастрофе вроде ядерного удара или эпидемии. По улицам не валялись разлагающиеся трупы несчастных горожан и их домашних животных, этого все насмотрелись в дешёвых фильмах. Причина запустения была проста — я ещё не заселил его!
   Я шёл то по одной стороне улицы, то переходил на другую, даже не смотря по сторонам опасаясь транспорта. Заходил в дома, поднимался на верхние этажи, один раз даже поднялся на крышу четырёхэтажного здания Городской Управы. Это была самая высокая точка в городе, за исключением колокольни Храма. Прекрасная панорама!
   Город был похож на весенний лёд. Это хрупкое состояние, когда зима прошла, снег растаял, и днём, над нагретыми улицами уже вовсю витает тёплый влажный ветер. Но по утрам ещё подмораживает и лужицы покрываются тонкой стеклянной корочкой, чтобы через несколько часов растаять под лучами набирающего силу солнца. Это грань. Переходный момент, тонкий, мимолётный и трудноуловимый. Такой лед уже не настоящий, не холодный, даже не твёрдый, так... воспоминание. Город ещё спит, он пуст, призрачен, и почти не существует, но нужна лишь самая малость, чтобы в него пришла жизнь.
   Я ходил по чужим жилищам, трогал чужие вещи, включал свет в спальнях и кухнях, мыл руки под краном с тёплой водой. Казалось, что люди вышли лишь на мгновение, или наоборот, через миг вернутся. Город их ждал.
   Через некоторое время я окончательно вымотался и принялся искать место, где можно бросить шляпу. Я уже догадался, что не стоит ожидать радушного хлебосольного приёма благодарными горожанами. О еде пока придётся заботиться самому.
   Я брёл по площади Трёх Фонтанов, когда, проходя мимо очередного ресторанчика, боковым зрением различил какое-то движение в окне. От неожиданности я даже остановился и развернулся в нужную сторону. На широком подоконнике, растянувшись на внушительного вида солнечном зайчике, вытянулась моя собственная кошка и откровенно зевала. Разумеется, она меня заметила, но как и положено всякой уважающей себя кошке, не подала виду. Я вошёл внутрь.
   Дверь слегка скрипнула, но Динка и ухом не повела. На самом деле, сперва её звали Тинкой, в честь Тины Тёрнер, догадываетесь почему? Она была совершенной брюнеткой! Абсолютно чёрной, без единого пятнышка другого цвета. Да и разве может быть иной кошка у человека, профессионально пишущего мистику? Но в отличии от своей знаменитой тёзки, голоса наша кошка была молчаливого, поэтому и имя её как-то незаметно, само-собой трансформировалось в Диану.
   - Динка! - тихонько позвал я.
   Кошачий хвост едва заметно дрогнул. Слышит, просто не хочет вставать. Я осмотрелся вокруг, решив, раз уже тут, соорудить обед.
   Зал ресторанчика был отделан деревом, покрытым тёмным лаком; на оклеенных рогожкой стенах висели гравюры и офорты с какими-то нейтральными сюжетами. На второй, кофейный этаж, вела изящная лестница, более светлая, чем стеновые панели и мебель. На столах стояли немудрёные наборы для специй из светлого металла, и пустые зажимы для салфеток - видимо посетители в ближайшее время здесь не ожидались. В целом, интерьер был сделан в современном стиле с легким уклоном «в старину», весьма условную, не проработанную детально и неявную. Но по мне — задумка довольно симпатичная. В правом дальнем углу зала, чуть наискосок от входной двери располагалась барная стойка, за которой предположительно был вход в служебные помещения.
   Кухня, куда я попал, обойдя бар, была вполне современная. Рабочие столы из нержавеющей стали отражали свет ярких потолочных светильников как зеркала. Две большие электрические плиты, духовой шкаф, раскаточная машина для слоёного теста, две, внушительного вида, мясорубки, и небольшая газовая плита стоявшая у дальней стены — вот то малое, что я успел заметить в первые мгновения. И конечно, всё было чисто вымыто: кафель на стенах, метлахская плитка на полу, раковины, посуда, мебель.
   Найти холодильное отделение, где хранились припасы, было совсем несложно. Рассматривая хранившиеся там продукты я задумался о сегодняшнем меню. Сам бы я удовольствовался обычной яичницей-глазуньей с тостами и чашкой-другой кофе. Но кошка! Такой поворот дел её явно не устроит, а выносить этот безмолвный укоризненный взгляд мне не хотелось. А в том, что, как только я начну возиться на кухне, она придёт, я нисколько не сомневался.
   Поэтому я решил поставить крест на фаст-фуде, и соорудить что-нибудь более полезное для желудка. Выбор мой пал на двух небольших судаков, которых решил запечь в микроволновке. И быстро, и вкусно, и без особых хлопот.
   Почистить рыбу было делом пяти минут. Выпотрошив тушки и смочив лимонным соком, я отставил их в сторону. Затем соорудил маринад: в глубокую плошку выдавил сок ещё одного лимона, добавил майонеза, соли, немного душистого перца и сухого базилика. Перемешал, густо намазал тушки полученной смесью и оставил мариноваться. В принципе, так я готовлю окуней, ведь просто натереть их солью не получается, слишком уж крепкая чешуя. Поэтому не чищенных «полосатиков» потрошу, обмазываю маринадом и запекаю прямо в «шкуре». С судаком всё обстоит иначе, но зачем менять привычный и удобный рецепт?
   Я почистил две, среднего размера картофелины и разрезал на четыре дольки. В шкафу с утварью отыскал противень и крышку, подходящую к нему по размеру. Валетом выложил рыбу на противень, внутрь вложил ломтики картошки, накрыл крышкой и отправил в микроволновку. Прикинул вес рыбы и выставил таймер на двенадцать минут. Всё! Можно варить кофе.
   Они появились совершенно синхронно, словно сговорились: аромат из микроволновки и моя кошка. Кошка молча прошла ко мне, пару раз потёрлась боком о ноги и, усевшись, принялась наблюдать как я отмываю от чешуи разделочную доску.
   Что мне нравится в Динке — это молчаливость и абсолютная невозмутимость. И то и другое сейчас было кстати. Она вела себя так, словно ничего не произошло - ничего не требовала объяснить и не донимала вопросами. Будто её хозяин не провалился в одночасье из своей квартиры в незнакомый мир, будто она совершенно неожиданно его там не отыскала. Хотя, кто знает, неожиданно ли? Я давно догадывался, что рядом с нами кошки находятся очень мало своего времени. Много спят? А не бродят ли по иным мирам, когда лежат с закрытыми глазами у вас на коленях? Я детства думал, что они имеют некое особое предназначение, они ключ к чему-то пока недоступному. Представляете, как забавно? Ключ от заветной двери каждый день вертится у нас под ногами, просит еды, гадит в туалете и громко урчит под батареей отопления. А мы его не замечаем! Отодвигаем ногами, наступаем на хвост, ругаемся за поцарапанные обои и вычёсываем шерсть... Но не видим главного! И так на протяжении тысячелетий!
   Микроволновка пропищала три раза. Я не стал торопиться, решив дать рыбе «дозреть» под крышкой, и спокойно доварил кофе. Достал две тарелки, одну себе, другую кошке. Извлёк противень из духовки и снял крышку. Запах был, что надо! Я сразу почувствовал, как сильно проголодался. Ещё на противне я отделил головы от тушек, себе положил филейную часть, головы и ребра выложил на «кошачью» тарелку. Разломил, чтобы быстрее остыли.
   Я очистил противень от жира, вымыл крышку и разложил всё по местам. Порезал хлеб и достал вилку. Как-то незаметно мои способности влиять на этот мир восстановились после тёмного лабиринта моих страхов. Это уже вошло в привычку, получать то, что хочешь. Захотел рыбы — пожалуйста! Хлеба? Вот он, мягкий, с хрустящей корочкой. Пива? Тоже пожалуйста, в холодильнике два ящика. Что ни говори, а удобно!
   Рыба уже остыла. Я взял тарелку с головами и сунул Динке под нос. Она сперва оживилась, понюхала, пару раз лизнула, но потом отошла и уселась напротив меня.
   - Не хочу рыбу. Хлеба хочу. И молока.
   Вилка чуть не выпала у меня из рук. Я чего угодно ожидал от этого мира, но никак не того, что буду разговаривать с собственной кошкой.
   - Что? - справившись с собой переспросил я.
   - Хлеба хочу. И молока, - терпеливо повторила кошка. - Или сметаны.
   Я отправил в рот кусок рыбы и, закрыв глаза, сосредоточился на вкусовых ощущениях. Мясо было нежным, в меру солёным и с лёгкой кислинкой, как я люблю. Значит не галлюцинации.
   Я уставился на Динку, она тоже внимательно смотрела на меня. Она всегда внимательно на всех смотрела, и вообще была очень серьёзной кошкой.
   - Хлеба дай! - опять попросила она.
   Голос у неё оказался неожиданно приятным. По тембру он походил на голос моей жены, но в нём было куда меньше оттенков и вообще, было видно, что говорить кошке даётся с трудом. Всё-таки, кошачья пасть не очень подходит для произнесения речей.
   Я отломил серединку от кусочка хлеба и хотел было бросить кошке, но остановился. Как-то не правильно было так обращаться с существом, разговаривающим с тобой на одном языке. И тут свершилось нечто совершенно невозможное — Динка снисходительно улыбнулась.
   Да-да, именно так! Я мог поверить во что угодно: в то, что кошки имеют развитый интеллект, что они свободно перемещаются между мирами и вообще несут в себе ключ к тайнам мироздания. Я даже оставляю за ними право на Слово. Но это! Улыбающаяся кошка — это вообще ни в какие ворота! Да ещё кто, моя Динка, которая и урчит-то себе под нос, только ради собственного удовольствия!
   Я прочистил пересохшее горло, пошёл к холодильнику и достал пиво. Откупорил, жадно присосался к горлышку. Вернувшись к столу поставил ополовиненную бутылку, поднял с пола кошку и посадил на стул, рядом с собой. Пододвинул к ней кусочек хлеба. Она не раздумывая принялась уплетать за обе щёки, от хлеба она никогда не отказывалась.
   Какое-то время мы если молча. Первой закончила Динка и опять попросила:
   - Молока дай!
   Я не спеша доел, отставил тарелку в сторону и налил кофе. Потом поднялся из-за стола и вернулся с пакетом молока.
   - Подогреть? - поинтересовался я. Почему-то хотелось ехидничать и иронизировать. Видимо так я пытался восстановить пошатнувшееся мировое равновесие.
   - Нет, - проговорила Динка.
   Я не мог не отметить строение её речи. Она тщательно проговаривала слова, видимо предварительно несколько раз это делала про себя, чтобы потом произнести без ошибок. Слова подбирала простые, предложения строила максимально короткие, не утруждая себя интонациями и прочими второстепенным украшательствами. От этого выходило сухо и даже грубовато. Зато максимально точно!
   Я кивнул, налил молока в чистое кофейное блюдце и поставил на стол возле неё. Она быстро поднялась на задних лапах, опёрлась передними на стол и принялась лакать.
   Покончив с молоком Динка опустилась на стул и принялась чистить испачкавшиеся усы. Старательно, полностью погрузившись в этот важный процесс.
   - Как дома? - поинтересовался я.
   Кошка немного помедлила с ответом, потом сказала:
   - Спят. Скучно. Сидела на окне, смотрела на луну. Пришла сюда. Людей нет. Хорошо.
   Это была самая длинная тирада, которую я от неё слышал. Я вспомнил жену, детей, квартиру, свой старенький ноутбук с недописанной повестью... Сразу захотелось домой. Конечно, мне не раз приходилось уезжать в командировки и быть в разлуке со своими близкими, но тогда обе стороны, я и они, были в равных условиях. А сейчас всё по другому. Они мирно спят, а я за ними скучаю. Частенько, мне хотелось, чтобы они на время оставили меня в покое, например, когда писал какую-нибудь сложную сцену и требовалось полное погружение в текст. Но разве дома так бывает? Вот и хотелось, чтобы они ушли куда-то - развлекаться, или по магазинам, или в кино, да мало-ли куда? Нет, это совсем не значит, что мне не хотелось быть вместе со своей семьёй, ещё как! Но всё же, бывают моменты, когда тебе очень остро необходимо одиночество. И вот оно — пожалуйста, пользуйся! Ведь то, что я сейчас имею — это бесконечная творческая ночь: семья спит, я работаю, за окном цветёт липа, в компьютере растёт повесть. Только твори! Никто не мешает, не отвлекает, есть время подумать и побыть наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Так что мне не так?!
   Мне просто не хватало энергетики своих близких, даже с их отвлечениями по совершенным пустякам, шуму и «сидению на голове». Мне не хватало жены, её присутствия, которое за двадцать лет совместного жития не замечается, потому, что стало частью тебя, вросло глубоко в твоё существо и стало жизненно необходимым. Это как воздух! Когда он есть, о нём и не думаешь, но стоит лёгким опустеть хотя бы на минуту...
   Динка закончила умываться и смотрела мне в лицо.
   - А как ты сюда попала? - поинтересовался я. - Искала меня? Ты знала, где я?
   Она на мгновение задумалась, подбирая слова.
   - Как обычно. Нет. Да.
   - Ага! - сообразил я. - Сюда попала как обычно, меня не искала, но знала, где я нахожусь. Так?
   Ответа не последовало. Видимо кошка решила не утруждать себя подтверждением очевидных вещей.
   - И что ты собираешься делать? - поинтересовался я.
   - Спать. Гулять. Не решила. Потом домой.
   Я задумался, а не пора ли и мне возвращаться домой? Но как это сделать? Ведь я не разобрался с механизмом этого мира, не усвоил, «что там внутри тикает» и не могу, пока, найти силы, им управляющие. Как попасть домой? Где находится эта дверь?
   Пока я мыл посуду, кошка куда-то испарилась. Я не стал придавать этому большого значения, ведь, что ни говори, а дороги у нас разные. Она здесь гость, вольный идти куда хочет, я — почти заложник. Как банальная птичка в золотой клетке. По крайней мере так я видел своё положение в этом мире.
   Закончив с уборкой, я вернулся в зал и присел возле барной стойки. Динка лежала на том самом месте где я её нашёл и спала. Только солнечного зайчика уже не было, поэтому кошка свернулась калачиком, уткнув сонный нос в тёплый хвост.
   Осмотрев выставленные бутылки, я зашёл за стойку и налил себе «Highland Bird». Наверно потому, что бутылка была уже початой, да и недорогой виски мне нравится больше дешёвого коньяка. А хорошего коньяка на витрине не было. Поэтому «Беркут» меня вполне устроил.
   Я сидел, пил виски и смотрел в окно на пустые улицы.
   Что произошло со мной с того момента, как я провалился сюда из ночной кухни своей квартиры? Сколько прошло времени? Времени моей жизни — нисколько, у меня даже щетина не отросла, как была четырёхдневная, так и осталась. Времени, которое даёт опыт - целая Вечность. Или в чём нужно отмерять изменения, которые происходят со мной? В каких единицах?
   Я научился смотреть на вещи не то, чтобы с другой стороны, стал видеть глубже, замечать то, о чём раньше и не догадывался! И это не русалки, не Мельник, даже не моя говорящая кошка. Здесь я смог увидеть мир, который надёжно спрятан внутри меня, мир, который по малым каплям просачивается на мои страницы, давая им силу жизни. Мир, который есть я!
   Проснуться в доме, одни окна которого выходят в твоё детство, а другие - показывают Город, который ты ещё не придумал - разве это не подарок? Или открыть дверь кладовки, ведущую в тёмный лабиринт детских страхов — разве это не опыт? А иметь силу управлять ветром или временами года, но не имея возможности вернуться домой — разве это не пытка?
   Отхлебнув виски, я перевёл мысли в другую плоскость. С Городом всё ясно, он пока бродит во мне и достигает нужного градуса, это дело будущего. А вот что с моими уже живущими, состоявшимися героями? Можно ли здесь отыскать их следы? Или они обитают лишь в мирах, которые я им создал? Ведь как интересно было бы их увидеть своими реальными, а не ментальными глазами! Пафнутич, Епистима, Лукерья, Крыська, Лиска... Из всех я видел только Старика — гигантского сома, да и он — всего лишь предтеча того, что мной уже описан. Мельник отдалённо напоминает Пафнутича, правда без зелёного хвоста, Лиской может быть любая из русалок. Но это совсем разные существа! Может стоит отыскать их следы? Или нет? Они, как говорится, «отрезанный ломоть», зачем их бередить? Всё уже написано, пережито, прочувствовано... Разве что не совсем всё?
   Рядом с собой я обнаружил пачку солёных фисташек. Открыл её с громким шелестом — кошка даже не проснулась — и высыпал в кофейное блюдце. Так стало гораздо вкуснее. Глоток виски — несколько орешков.
   Я опять уставился в окно, словно там находился ответ на волновавшие меня вопросы. Что делать дальше? Куда идти? Обратно в дом, или к Мельнику, или остаться здесь, в Городе? Гулять по безлюдным улицам, наблюдая как замысловато материализовались мои воспоминания и переживания. Может обдумать первую книгу о нём? Начать потихоньку заселять, наполнять дома светом, жизнью, историей, наконец? Может в этом цель моего пребывания здесь? Может без этого меня не отпустят?
   В этом и состоял момент моего «топтания на месте». Кто отпустит? Я невольно принял такую схему, что я в гостях у какой-то божественной силы, от которой зависит моя судьба. Это похоже на правду. А если всё не так? Если меня никто не держит кроме себя самого? Мельник — существо пограничное, он здесь вроде егеря-смотрящего. Приглядывает, чтобы «гости» пальцы в розетки не совали и лоб не расшибли. Можно, конечно, у него попробовать что-то выпытать, но он жук ещё тот. С ним не просто всё. Единственное, что от него ожидать можно — это подсказку, и то, когда она не совсем нужна. Сказал же он, что нужно по дому внимательно прогуляться? А там и кладовая, и тоннель, и Город...
   Ясно одно — здесь оставаться нельзя, нужно идти вперёд. Но куда?



Вячеслав Фролов
Cвидетельство о публикации 337847 © журнал РЕЦЕНЗЕНТ 28.02.11 22:31