Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

ПРИГОВОР




   ПРИГОВОР


   Рассказ



   «Фиг с тобой, золотая рыбка, обойдусь», - думал Рыжий о Таньке, своей жене, теперь уже окончательно бывшей, но ещё до боли любимой.

   Весь долгий путь от малюсенького Ньюпорта в штате Орегон до их красавца-города на Чёрном море он мысленно спорил с ней.

   - Я жить так не могу, - говорила она. – Всё время бояться потерять тебя, её, - Танька посмотрела на дочь, игравшую за окном с соседскими мальчишками, - себя, в конце концов.
   - Но другой жизни у нас нет, - возражал Рыжий. – Только там и та, - он мотнул головой в сторону, противоположную выстриженному газону, маленькому прудику, в котором плавали пятнистые карпы кой , невысокому заборчику, увитому густым плющом, флагштоку со звездно-полосатым флагом и барбекю-машине в дальнем углу бэкярда.
   - Я устала, - не слушала его Танька, - знать, что тебя могут застрелить, покалечить или опять посадить. Трястись, - она снова показала в сторону дочери, - что её украдут, изнасилуют или вообще убьют. Ждать, когда домой нагрянут маски и уложат нас лицом в пол. Но главное, бояться, изо дня в день, из года в год.
   - Ты преувеличиваешь, - не уступал Рыжий. – Всё в прошлом. Теперь - по-другому. Поехали, хватит прятаться. Ты же сильная.
   - Была, - горько уронила она, - до Андреаса была, а с тех пор вся вышла.
   - Опять-двадцать пять, - вздохнул Рыжий. - Между прочим, Андреас по-гречески значит «мужчина» и «воин», - он попытался обнять жену, – и я – воин. Мне здесь нечего делать. Земля там наша. Я никому её не отдам.
   - Нет, - Танька отстранилась. – Не перенесу, если что-то случится! А оно случится, я знаю.

   Рыжий отвернулся. Упругие желваки надулись на скулах. Дыхание участилось. Сильные пальцы то сжимались в кулаки, то снова разжимались.

   - Что Баклан от тебя хочет? – спросила Танька. – Гостиницу? Отдай. Пусть подавится.

   Рыжий вспомнил стаи чёрных ненасытных бакланов, весь день парящих над морем. Об их жадности рассказывали легенды. Да и сам он помнил, как с мальчишкой начинял мороженную рыбу болтами и гайками, а потом швырял бакланам. Подхватив добычу, они падали от тяжести в море и тонули, но рыбу не выпускали.

   - Нет, - коротко, точно выстрелил, сказал Рыжий. – Своего не отдам.

   Танька горько усмехнулась.

   - Конечно, - сказала она, - мужская гордость - купеческая честь. А ты помнишь, как эта развалюха тебе досталась? Прежние тоже отдавать не хотели? И что? Где они теперь?
   - Значит не поедешь?
   - Нет, - твёрдо ответила Танька и пододвинула к Рыжему бумаги, составленные американским адвокатом. – Подписывай.
   - Jennifer, - позвала она дочь, - Daddy is goin’ off.

   Рыжая босоногая девчонка в просторной футболке с надписью «Freedom is not free» подбежала к нему и со смехом боднула в живот.

   - Женька! – вскрикнул от неожиданности отец, подхватил её на руки и закружил так, что лучистые веснушки, рассыпанные по щекам, казалось вот-вот разлетятся звёздами по всей комнате.
   - When’re you gonna come back? – спросила дочь, когда Рыжий поставил её на пол.
   - Не знаю, - ответил он.
   - Сome back sooner , - cказала девочка, чмокнула в щёку и умчалась обратно к мальчишкам.

   Рыжий улыбнулся.

   Он подписал бумаги на развод, оставив дочери и Таньке американский дом плюс половину имевшейся наличности и пообещал оплатить Женьке учёбу, когда она закончит школу и поступит в университет.

   По пути в аэропорт он заехал в компьютерный магазин, купил дочери новую электронную стрелялку и попросил доставить по адресу. Потом позвонил в офис, но там никто не поднял трубку.

   ***


   Несмотря на усталость после перелёта, Рыжий сразу отправился в гостиницу, его гордость, его детище, его дело. Ехать домой, к следам их совместной с Танькой жизни, не хотелось. «Она хочет, чтобы я был другим, а я такой, какой есть, - говорил себе Рыжий. - Надо выбросить из головы забыть. Раз и навсегда.»

   Но куда там! Разве забудешь, например, те полгода, когда его держали в СИЗО и каждую ночь к ним врывались дюжие ребята с дубинками наперевес и надо было резво падать с нар, прикрывая голову руками.

   А ещё всё время думать о Таньке, чтобы не превратиться в одну из масок. Думать о её нежных пальцах, когда пинают ботинками, пытаясь развернуть, чтобы попасть в живот. Слышать тихий голос через навал матюгов и криков о помощи. Чувствовать губами, вжимающимися в шершавый бетон, мягкость кожи на её груди.

   Благодаря этому он смог выжить и в ночных расправах, и на допросах у следователя, и в клетке зала суда.

   Многие испугались, но только не Танька. «Не сдавайся, - говорила она на свиданиях, - только не сдавайся.»

   Чего ей это стоило, он так и не узнал да и не больно пытался. Страшили знания.

   Через полгода его отпустили, забрав все магазины, страховую компанию и место под застройку элитного дома.

   А вот гостиницу, задрипанную, в рыбацком посёлке на окраине города, оставили, и он начал всё сначала.

   Но сперва купил на спрятанные деньги дом в Орегоне и отправил туда жену с дочерью от беды подальше. Думал годика на два, оказалось на ПМЖ.



   Узорчатые ворота в гостиничный двор были раскрыты настежь. Сквозь них Рыжий видел лоснящуюся новым асфальтом дорогу к главному корпусу отеля, цветущую вдоль тротуаров мальву, красную рябь черепичных крыш.

   Обычно оживлённая аллея пустовала, и лишь три пятнистых внедорожника двигались от главного корпуса к воротам. Когда они приблизились настолько, что на бортах стали видны эмблемы частного охранного предприятия: чёрный баклан, терзающий клювом огромную рыбину, - машина Рыжего, взвизгнув тормозами, резко перегородила им путь.

   Рыжему никогда не нравилась эмблема Зеленчуковского ЧОПа. Напоминала о прошлом. Мучила.

   Подкатившие джипы, мускулистые, с выпяченными, словно бульдожьи челюсти, кенгуринами, недовольно фыркнули и остановились. Из них выбралось несколько человек в красных беретах и камуфляже с закатанными рукавами.

   - Не дури, - крикнул Зеленчук, коренастый, с покатыми плечами борца и маленькими, утопленными в мясистых складках глазами. – Дай проехать.
   - Что здесь происходит? – спросил у него Рыжий.
   - Отель передали новому хозяину.
   - Кому?
   - Баклану.
   - Баклану?

   Рыжий застыл с открытым ртом, словно никак не мог поверить услышанному.

   - Ты не можешь меня бросить, - наконец сказал он. – Теперь...
   - У них всё по закону, - ответил Зеленчук. – Баклан бумаги показывал.
   - Какие бумаги? – взорвался Рыжий. – По какому закону?
   - Сам знаешь, - начальник охраны опустил глаза. – Собрание акционеров, новый генеральный. Гостиницу уже продали и перепродали. Офис тоже забрали. Людей уволили, пока ты по Америкам маялся.
   - Ты же понимаешь, - Рыжий подошёл к нему вплотную и зашептал, - это схема. Воровство. Липовые документы, фирма- «прокладка»... Я докажу...
   - Ничего не докажешь, - скривился Зеленчук и посмотрел на часы. – Ты продул. Ляжь под Баклана. Он, конечно, выпорет, но не до смерти, для порядка, как полагается.

   Рыжий побледнел.

   В прогалине, между кустами мальвы, зеленело поле для гольфа, покрытое травой-ёжиком, за которой он самолично ездил в Шотландию. Выбирал, торговался, радовался. Потом хвалился перед Бакланом и Зеленчуком, бродившими с ним от лунки к лунке, от песочного «банкера» к неглубокому прудику. Невидимые спринклеры-вертушки обмахивали газон прозрачным водяным веером, на котором утреннее солнце рисовало бледную радугу.

   - Хорошее место, - задумчиво говорил Баклан. – На пару лимонов тянет.
   - Когда пристань для катеров закончу, - поправил Рыжий, - и бунгало, как на Бермудах, все пять станет.

   Баклан посмотрел в направлении руки Рыжего. За гольфовым «корсом» виднелся мыс Бурун, а за ним синело море.
   - Хорошее место, - повторил он.



   Зеленчук молчал.

   - Где люди? – Рыжий обвёл взглядом пустующие аллеи, поле для гольфа, центральный вход отеля.
   - Переселили на время передачи новым хозяевам. Чтобы всё без шума. Кстати, через час здесь будет Баклан с приставами. Решение суда.
   - Не пущу, - Рыжий сжал кулаки. – Это, - он повёл глазами вокруг, - моё.
   - Не пустишь? - усмехнулся Зеленчук. – Тогда без меня. И потом.., - он положил руку на плечо Рыжему, - бизнес, старик, как жизнь. Лохов обувают. А если выделываются, ... сам знаешь. Так было всегда. Даже в детстве.

   Рыжий сбросил руку Зеленчука.

   - Зря ты про детство, - сказал он. – По-другому было.


   ***


   Посёлок и городские враждовали всегда. По крайней мере никто не помнил, когда это началось. Поколения мальчишек сменялись поколениями мальчишек. Время шло. Страна восстанавливалась после войны, запускала в космос первый спутник и человека, распахивала целину и проводила Олимпиаду, перестраивалась и разваливалась, а поселковые и городские по-прежнему враждовали. На вопрос почему, никто ответить не мог.

   Андреас, одноклассник Рыжего, жил «на посёлке», и фамилия у него, как у многих поселковых, была греческая – Кумбарули. Давным-давно грекам с острова Пиндос даровали землю на берегу глубокой бухты, кривым ятаганом врезавшейся в скалистый берег. Многочисленных Кумбарули, Куркумели, Вергупало стали называть по-простому – пиндосами. После войны их отправили из родных мест в дальние края. Думали, навсегда, оказалось, только на время.

   За годы их отсутствия посёлок заселили другими людьми, приехавшими восстанавливать город и промышлять рыбу на колхозных сейнерах и фелюгах.

   Когда же оставшиеся в живых греки вернулись домой, им ничего не оставалось, как раствориться среди новых жителей посёлка, которых городские по- прежнему называли пиндосами.

   Андреас Кумбарули ездил учиться в город и дружил со многими городскими, особенно с Рыжим и Танькой, насмешливой задирой, ни в чём не хотевшей уступать мальчишкам, за что колотили её нещадно.

   Однако Андреас, придя в класс, поколачивать Таньку не стал, более того, подружился с ней и позвал в море, когда с отцом ходил промышлять хамсу и кефаль.

   Баклан, самый главный в классе, такого от пиндоса стерпеть не мог. Андреас, рослый и кулакастый, вызов принял и после школы сошёлся с Бакланом один на один. Рыжий пытался их помирить, но его не слушали.

   В тот раз поединок закончился в ничью, но Рыжий знал, что Баклан не простит.

   Тем временем вражда между городскими и поселковыми не утихала. Однажды мальчишки решили драться друг с другом на мечах, чтобы окончательно определить, кто из них круче. Стырив десяток пустых ящиков со двора овощного магазина, они разобрали их на досточки и сделали мечи, вырезав удобные рукоятки на одном конце и заострив на другом. Из штакетин заборов соорудили копья, а заброшенная строителями фанерная бытовка пошла на щиты, круглые, треугольные, квадратные – у кого на что хватило фантазии.

   Андреас, главный у поселковых, добела зашкурил наждачкой посеревшую от дождя внешнюю сторону щита и нарисовал акварельными красками большую кефалину.

   Баклан, командовавший городскими, наоборот, изобразил чёрную птицу, раскинувшего крылья и хищно распахнувшую клюв.

   Биться решили в степи недалеко от обрывистого берега мыса Бурун.

   - Пленных пиндосов, - объявил Баклан, - выпорем, чтоб знали, кто здесь хозяин.

   Он обвёл взглядом собравшихся городских.

   - Всем взять ремни с пряжками потяжелее.

   Танька обязательно бы встала на сторону пиндосов, но девчонок не брали, а к тому же у неё случилась ветрянка и, вся в сыпи, она лежала дома.

   Рыжий метался, не зная, чью сторону принять. Городские, вроде, свои, но, с другой стороны, Андреас – его друг.

   Сомнения разрешились, когда на перемене Рыжего прижал к стене Баклан и, сунув кулак под нос, напомнил, где он живёт и за кого должен биться. Ничего не оставалось, кроме как нарисовать чёрную птицу на щите.

   Пиндосы выставили армию человек в тридцать, а городские собрали все пятьдесят. И если у поселковых были исключительно школьники, то Баклан привёл наподмогу десяток пэтэушников, которых назвал личной гвардией.

   Подъехавшие первыми, городские заняли лучшее место на взгорке, так что поселковым, долго собиравшимся и опоздавшим, пришлось выстраиваться чуть ниже.

   Кроме того, ещё до их прибытия, Баклан велел гвардии спрятаться за развалившейся стеной генуэзской крепости и ждать сигнала.

   Когда городские увидели поселковых, Баклан взмахнул коротким копьём и бойцы его принялись стучать деревянными мечами о щиты.

   Не дав пиндосам толком выстроиться, городские атаковали.

   - Ура! – кричал Баклан, сбегая с горки на поселковых.
   - Ура! – кричали ему в ответ бегущие за спиной мальчишки.

   Однако поселковые, казалось, только этого и ждали. Они ловко расступились, принимая основную массу атакующих внутрь своего каре, а потом сомкнули ряды. Городские оказались в ловушке.

   «Андреаса придумка,» - с гордостью подумал Рыжий, едва успевая прикрываться щитом, чтобы не получить по голове.

   Все вокруг бросались друг на друга, ломали копья, разбивали в щепки мечи, вопили от боли, падали и продолжал биться на земле. Перепуганная малышня, которая всегда увязывалась за взрослыми, ревела и на четвереньках пыталась выбраться из кучи-малы.

   В центре дерущейся мешанины сошлись Андреас и Баклан. Они кружили друг против друга, прикрываясь фанерными щитами. Баклан несколько раз ткнул копьём, но Андреас ловко увернулся, а потом со всего маха рубанул мечом. Копьё Баклана хрустнуло и переломилось.

   Увидев, что Андреас одолевает, поселковые завыли от восторга и с большим энтузиазмом принялись колошматить городских, сбивая их в тесную кучу посередине.

   Отступавший Баклан споткнулся о хлюпающего носом малыша и плашмя упал на землю. Андреас угрожающе навис над ним.

   - Не честно, - завопил Баклан. – Я споткнулся.

   Андреас увидел брошенный на землю меч, подцепил его ногой и швырнул противнику.

   Тот поднялся, но вместо того, чтобы атаковать, выдернул из кармана свисток и засвиристел короткими милицейскими очередями. От неожиданности мальчишки перестали размахивать палками и уставились на его выпученные от напряжения глаза.

   Из-за развалин выскочили пэтэушники-гвардейцы и дружно ударили в тыл поселковым.

   - Ах ты гад! – замахнулся мечом Андреас, но Баклан уже бросился к подоспевшим гвардейцам.
   - Ко мне! – кричал он. – На помощь!


   ***

   За стойкой ресепшена в холле гостиницы никого не было. Весь скарб лежал в больших наспех собранных коробках и даже акварели, которые Рыжий привёз из Италии, стояли бесхозные в углу комнаты.

   Рыжий выругался и, достав телефон, сделал несколько бесполезных звонков. Приятеля из УВД не оказалось на месте. Знакомый особист не брал трубку, а в прокуратуре вообще не отвечали. Под ложечкой тревожно засосало.

   «Проголодался», - успокоил себя он и поднялся в офис на верхнем этаже гостиницы.

   В приёмной тоже было пусто. Ни услужливой секретарши, ни запаха колумбийской арабики в кофеварке, ни массивного стола из тёмного ореха, ни кожаного кресла с отделкой из шпона, ни новых немецких штор. На полу валялось несколько смятых бумажек, а в углу, рядом с мусорной корзиной, лежала сломанная деревяшка, с грубо вырезанной рукояткой, обмотанной изолентой.

   «Меч Андреаса, - поднял деревяшку Рыжий. – Выбросили на помойку.»


   ***


   Растерявшиеся пиндосы смешались и бросились наутёк. Их ловили, закручивали за спину руки и волокли на развалины.

   Андреас, оставшийся один, отступил к самому краю мыса и, отплёвываясь кровью из разбитого рта, отчаянно отбивался от наскакивавших на него городских.

   - Окружай! – командовал Баклан. – Тесни к обрыву!

   Отходить стало некуда, а деревянный меч переломился пополам. Андреас бросил его под ноги и сжал кулаки. Городские, сблизив щиты, прижали его к краю скалистого утёса, отвесно обрывавшегося вниз.

   - Попался, - сиял Баклан.

   Со стороны крепостных развалин доносились победные вопли городских и жалобные причитания пиндосов, которых начали пороть.

   – Свяжи его, - приказал Баклан и бросил Рыжему верёвку.
   - А ты, - он кивнул Зеленчуку, - давай ремень.

   Крепыш Зеленчук снял кожаный пояс с начищенной флотской пряжкой.

   Баклан попробовал пряжку на вес, громко хлопнул себя по ладони ремнём и, довольный, расплылся в улыбке.


   ***



   Рыжий зашёл в кабинет и запер дверь изнутри. Мебель вынесли, но на стене остался большой гобелен, на котором были изображены развалины генуэской крепости.

   Он приподнял угол гобелена и увидел сейф, спрятанный в неглубокой нише. Набрал код и, открыв дверцу, достал оттуда карабин, два коротких магазина и картонную коробку с патронами «Магнум». Встав на одно колено, он неторопливо снарядил магазины, втолкнув один за другим восемь патронов в каждый из них.

   Потом щелчком примкнул один магазин к винтовке, а другой засунул в задний карман брюк. Открыл окно, выходившее прямо на ворота, и положил карабин на широкий подоконник.

   В жарком мареве по выбеленному солнцем асфальту, змейкой вьющемуся к отелю, плыла колонна машин. Первым, словно адмиральский катер, шёл белый «мерседес» Баклана, за ним следовал микроавтобус службы судебных приставов, а следом охранные джипы Зеленчука.

   «Вот и славно, - подумал Рыжий и, похлопав себя по карманам, нашёл помятую пачку сигарет. – Ещё пара поворотов и можно встречать.»

   Он прикурил и глубоко затянулся горьковатым дымком. Достал телефон, неспеша набрал номер в Ньюпорте и вслушался в далёкие гудки.

   - Hello? – ответила, позёвывая, дочь. – Who's that?
   - Женя, это папа, - сказал Рыжий между затяжками.

   Колонна прошла первый долгий поворот и скрылась за развалинами крепости.

   - Hey, Dad, how’re you doing? – услышал Рыжий обрадованный голос Жени.
   - Играю.
   - Wow! – засмеялась дочь. - What kinda game?
   - Забавную, доченька, - ответил Рыжий. – Очень
   забавную.
   - Can I play it?

   Колонна вынырнула из-за развалин и тут же вошла во второй поворот.

   - Лучше в другую, - усмехнулся Рыжий. – Я тебе купил, думаю, понравится. Завтра обещали доставить.
   - Oh, Dad! – задохнулась от восторга дочь.
   - И ещё, - Рыжий сделал последнюю затяжку и стрельнул окурок за окно. – Я тебя люблю.
   - Thank you, Dad...
   - Постой, - он не дал ей закончить. Машины приблизились к воротам и, не притормаживая, въехали внутрь. – Скажи маме, что тоже люблю её. Очень люблю, но по-другому не могу.
   - What you can’t?
   – Прощай. Мой ход.


   ***


   Бросив щит, но всё ещё сжимая копье, Рыжий стоял у самого края обрыва и смотрел вниз. Рыхлая земля вперемежку со слоистыми, точно больной ноготь, камешками опасно оживала под ногами и соскальзывала с утёса, а потом долго падала в пенистые волны.

   - Отойди, придурок! – кричал Баклан. – Опасно!

   Но Рыжий его не слушал, а впившись глазами в скалу, белым клыком торчавшую из воды, смотрел на лежавшее там тело. Раскинутые руки, по плечи погружённые в воду, плавно раскачивались в такт всхлипывающему морю.

   - Мы просто играли, - дёрнул Рыжего за рукав Зеленчук. – Мы же понарошку! Не взаправду!

   Но Рыжий ему не отвечал.

   - Мы не виноваты! – перекрикивал ветер Зеленчук. – Он сам!

   Сгорбившись, Рыжий молчал, будто подмятый крестом, от которого теперь никуда не деться. Крестом, который ему тащить и тащить через долгую-предолгую жизнь.

   Он поднял с земли сломанный меч и пошёл прочь.


   ***

   Рыжий отключил телефон и взял карабин.

   Белый «мерседес» подъехал к центральному входу гостиницы.

   Рыжий видел, что Баклан сам сидел за рулём, а его телохранители с помповыми ружьями в руках расположились на заднем сидении. Они, выбрались из машины и разминали затёкшие ноги, а Баклан стоял рядом и тыкал пальцем кому и где расположиться.

   Рыжий клацнул затвором, досылая пулю в патронник, снял карабин с предохранителя, прижался щекой к прикладу и прицелился.

   Судебные приставы в камуфляже и чёрных масках высыпали из микроавтобуса. В руках они держали короткие автоматы со складными прикладами. Баклан махнул им в направлении входной двери.

   Через распахнутое окно южный бриз доносил терпкий запах степной полыни. В акациях, отбрасывавших густые тени, по-летнему звенели цикады. Издалека слышался прибой у мыса Бурун, а на подоконнике, рядом с патронной коробкой, лежал сломанный деревянный меч, обмотанный выцветшей от времени изолентой.

Cвидетельство о публикации 335954 © Горбунов В. 16.02.11 04:45
Комментарии к произведению: 2 (0)
Число просмотров: 234
Средняя оценка: 9.50 (всего голосов: 4)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):