• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
драма рыцарских времён

Родриго и Камилла (в соавторстве с Акимовым М.)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
   От авторов.

   Сюжета мы не знаем. Каждый из нас пишет свой кусок и обязан продолжать с того места, на котором остановился другой, как бы тот ни повернул события. Спорить и уговаривать «Давай вот это изменим» - нельзя. Так интереснее: расхлёбывать то, что закрутил коварный соавтор!


   1.


   Внемлите, судари! Сейчас
   Мы вам поведаем рассказ -
   Печальный ли, забавный...
   Прилежней напрягите глаз.
   Вглядитесь: рифмою для вас
   Сей труд изложен плавной…

   Итак – приступим, господа….
   Когда-то, в давние года
   С испанской остротою
   Гордились славные рода
   Заслугой предков. Ерунда!
   Конечно же - пустое!

   Тщеславие! На взгляд на ваш -
   Имеет смысл вся эта блажь?
   Быть может. Не дерзаем
   Судить… Согласны мы: уважь
   Тех, кто от молока мамаш
   В служении державе

   Придерживался старины.
   Мы развивать обречены
   Рассказ в стихах и в лицах
   По этим правилам. Начни,
   Рассказ, соавтор…! В оны дни
   Жил благородный рыцарь.

   Да, рыцарь был такой один…
   Идальго, ну, и паладин
   Йерусалимской брани….
   Ещё не дожил до седин,
   Был неженат, что подтвердил
   Старик священник в храме.

   Был храбр и был собой хорош….
   Немного мрачен… ну и что ж? –
   Тем был он интересней….
   А – в общем – был на тех похож,
   Что вертят меч и мечут нож,
   Булавой могут треснуть….

   Он обретался в родовом
   Поместье у Дуэро вод,
   А может, под Гренадой…
   А может, где ещё…. Так вот:
   Раз отдыхал он от забот,
   От жизненных торнадо.

   Бродил, рассеян, отвлечён
   От битв… хотя и нипочём
   Все битвы паладину.
   Ему могла бы быть врачом
   Любая битва: меч вручён –
   Рукою только двинуть -

   И вражья голова в кустах!
   И содрогнётся враг, и страх
   Объемлет, а не злоба…
   Но встретил рыцарь в сих местах
   Ни сарацинский стан и стяг,
   А юную особу….

   Особа юная была
   Весьма-весьма собой мила,
   Мы скажем – даже боле….
   Сей ангелочек ни со зла
   Сорвал цветочек… там цвела
   Их уйма в чистом поле….

   Сорвал цветочек… Вместе с ним
   Лишился чувства паладин
   Упал и чуть не помер,
   Когда очнулся – невредим
   Был телом, сердце ж - поразил
   Недуг и ввергнул в кому….

   Но кто, от юных дев и жён,
   Порой вдруг не был обожжён
   Убийственною страстью…?
   Кто устоял – вдруг поражён,
   Не преклонился пред божком –
   Блондинкою глазастой?

   *

   Постойте! Ведь забыли мы
   Средь описаний кутерьмы
   И мыслями другими:
   Про ножки девы, грудь, глаза
   (Вот этого всего из-за) -
   Назвать героя имя!

   Он звался просто: дон Хуан
   Мария Карлос Эстебан
   Родриго д’Агостиньо.
   И сих имён его букет
   На протяженье многих лет
   Ввергал врага в унынье.

   Не ведал страха он в бою,
   И сарацинов воронью
   Спасенья не бывало,
   Когда с мечом врезался он
   В их стаю. И врагам урон
   Тогда грозил немалый.

   Но кто б, пусть даже храбр и смел,
   Пред девой устоять сумел,
   Чьи очи и ланиты,
   А также губки, ножки, грудь
   (Да всё, чего бы ни коснуть)
   Столь были знамениты?

   Ах! только кто и не мечтал
   Испить любви её нектар,
   И в сладостное иго
   Семейных уз себя впрячьти…
   Мы в список сей должны внести
   Отныне и Родриго.

   Стрелой амурною сражён
   (Она прошла брони заслон,
   Пронзила сердце лихо),
   С лицом, пылающим почти,
   Красавице лет двадцати
   Герой наш молвит тихо:

   «Прости мою мне дерзость ты,
   Богиня дивной красоты!
   Скажи своё мне имя,
   Затем, чтоб смог мечом своим
   Его по местностям любым
   Я прославлять отныне»!

   Он ждёт, надеясь на успех…
   Ему в ответ – увы! – лишь смех,
   Игривый и лукавый…
   К ней глаз поднять не смеет он,
   Стоит, несчастный, истомлён
   Любовною отравой.

   Стоял мгновений, может, пять,
   Но и за них успел понять,
   Что после этой встречи
   Путь славной его жизни всей
   Горящим знаком девы сей
   Стал навсегда отмечен.

   Глаза он удивлённо трёт,
   Но взгляд его ему не врёт:
   Красавица исчезла!
   И только сорванный цветок
   Лежит у самых его ног…
   Пред ним разверзлась бездна,

   И он нырнул в неё главой.
   Отныне путь ему иной,
   Чем к НЕЙ, навек заказан.
   Сраженья, битвы – всё прости:
   Красавицу лет двадцати
   Он разыскать обязан.



   2.

   В Испании за много лет
   Оставило глубокий след
   Арабское засилье…
   Ну, например: отец и дед
   Хуана – вообще весь свет
   С Мадрида до Севильи

   Имели чёрный цвет волос…
   Сие от мавров повелось,
   Что церкви оскверняли
   И – так сказать – вели себя
   Не очень, гены изменя
   В испанском ареале….

   Откуда ж средь испанских гор
   Родриго восхищённый взор
   С немалым удивленьем
   Отметил золото волос,
   Кручёных локонов и кос
   Чудесное виденье?

   И белокурая волна
   Кудрей отбеленного льна
   Красавице на плечи
   Легла в отливах янтаря…
   Что принесло в сии края -
   Вопрос ответа легче.

   Что? Да… пожалуй, здесь зерно
   Какой-то тайны взращено –
   И невесёлой тайны….
   Не здесь ли кроется ответ
   Вопросам, что несутся вслед
   Событиям печальным…?

   Какого рода? Кто – она,
   Особа, прелести полна? –
   Наслышаны довольно
   О красоте её. Всяк знал
   Её как светлый идеал,
   Но – как бегучи волны –

   Блуждала дева по полям
   И весям. Всех испепеля –
   Была всем неизвестна….
   И род её неведом был….
   О том лишь слух глухой ходил,
   Певцы слагали песни….

   Один из них однажды спел -
   Был серенады плод неспел,
   Далёк от совершенства -
   Но в этой серенаде речь
   Была о том, чем пренебречь
   Не можем…. Всё – что женской

   Натуре нравится – певец
   Изобразил – и жар сердец
   Излил так натурально!-
   Как вдруг пропел: «В такой-то день –
   Предречено! – под сводов сень
   Вернёшься – не пора ли? –

   Где бродит, шпорами звеня,
   Могучий воин… ждёт тебя
   От твоего рожденья….
   Печален, холоден чертог,
   И воин вечно одинок…
   И близко предреченье…».

   Потом певец другим сказал,
   Что кто-то свыше навязал
   Ему такую песню….
   Что не его вся эта речь….
   Что он – пытался лишь развлечь…
   Пропеть поинтересней….

   Но девушки печальный взор
   С тех пор таил в себе укор
   Испанским знойным скалам….
   Как запечатаны её
   Уста – что имя-то своё
   Однажды лишь сказала….

   Камилла-Роза-Лилиан…
   Где там, в какой из чудных стран
   Такие сочиняют
   Цепочки девичьих имён?
   Какими петлями сплетён
   Узор их – кто же знает?

   Родриго – точно уж не знал,
   Когда в открывшийся фиал
   Скалистой гиблой бездны
   Он вдруг ногами угодил
   И только видел впереди
   Летящий локон нежный.

   Его – как дорогую дичь –
   Он всеми силами настичь
   Стремился, и, не глядя
   Вокруг, всё рвался вслед за ним….
   Какими силами храним,
   Каких служений ради –

   Остался жив? Паденье вдруг –
   Замедлилось…. И странный круг
   Возник перед глазами
   Из мрака чёрного. Но вмиг
   Он разглядел девичий лик,
   И вздрогнул весь…. И замер….

   «Со мною…! здесь! Не пропадём!
   Я славным рыцарским мечом
   Размётывал недаром
   Грязь нечестивого вранья,
   Клуб вражеского воронья
   И колдовские чары…».

   И не погас героя пыл,
   Когда внезапно он ступил
   Под своды сталактитов….
   На сих колоннах оперлась
   Прозрачной кровли перевязь,
   Цепями перевита.

   И в светлый круг глядел на них
   Какой-то грозный, бледный лик
   С пустым остывшим взором….
   Он был ужасен и велик…
   Он весь к поверхности приник,
   И взгляд его тяжёлый –

   Жесток и словно бы устал….
   И – рыцарь, собственно, не ждал
   Что в нём проснётся жалость…,
   Но был он счастлив. Потому,
   Что тут же девушка к нему
   От ужаса прижалась.

   «Камилла-Роза-Лилиан…!
   Ты – не мираж! Ты – не обман!
   Мне есть за что сражаться!
   Ну, так смелее! Кто наш враг?!
   Скажи, Камилла, в чьих руках
   Пришлось нам оказаться?!».

   «Ах… я не знаю, рыцарь мой,
   Чья сила нам грозит тюрьмой,
   Мученьями и плахой…
   Чья злая ледяная стынь
   Низвергла нас в чертог пустынь…
   И что заставит плакать…».

   «Ну, что ж, - Родриго был ответ, -
   Есть тьма – но должен быть и свет,
   Клянусь тебе, Камилла,
   Что я тотчас его пролью
   На всю судьбу и жизнь твою,
   Которая лучом мою,
   Как солнце, озарила»!

   Такие клятвы проще дать,
   Чем их потом же и сдержать,
   Но рыцарь девы милой
   Сурово обнажает меч,
   Стоит – могуч, широкоплеч:
   «Ну, где ты, вражья сила?

   Явись сюда на честный бой
   Один иль даже всей гурьбой –
   Порадуюсь тогда я!
   Иль только и способен ты
   Трусливо зрить из темноты,
   Момента выжидая»?

   Ему лишь тишина в ответ:
   Враг вроде здесь – и вроде нет:
   Коварно вражье племя!
   Родриго б с ним сразиться рад,
   Но положенье – сущий ад.
   Оставим их на время.


   Междуглавие. Ссора соавторов.


   «Любезнейший соавтор мой,
   Завесу тайны приоткрой:
   Зачем одним ты мигом –
   Хоть мне б сначала намекнул! –
   В пещеру страшную швырнул
   Камиллу и Родриго»?

   «Вот это да! Не ты ли сам
   Про всё про это написал,
   Что, мол, разверзлась бездна,
   В неё Родриго – головой,
   А потому что – Боже ж мой! -
   Опять же сказано тобой:
   Красавица исчезла»!

   «Нет, надо ж так перевернуть!
   Неправильно постиг ты суть
   Простого эпизода.
   Читал, должно быть, кое-как…
   А результат: тебе – пустяк,
   А им – прощай, свобода»!

   «Соавтор, ты тут не крути,
   Ещё раз сам себя прочти,
   Там всё предельно ясно.
   А коль не то имел в виду,
   То, значит, на свою беду
   Писатель ты ужасный»!

   «Соавтор, ты раскрой глаза,
   Разобралась бы и коза:
   Красавица СБЕЖАЛА!
   А бездна – это же Любовь!
   Ну, словом, ты попортил кровь
   Читателю немало»!

   «Соавтор… бывший мой! Глаза
   Тут не причём, как и коза,
   Всё дело лишь в уменье!
   Гомера взять – вообще слепой,
   А не сравнить его с тобой:
   Писал - на удивленье»!

   «Ещё Гомера ты привёл!
   Ну что ж, сажай его за стол,
   А я от вас съезжаю!
   Всего одно хочу спросить:
   Как дальше нам с «Родриго» быть»?
   «Что – как? Ну, продолжаем…».



   3


   Воображенья карандаш
   Пусть бледный северный пейзаж
   Тонально набросает…
   Исландии гранит и лёд…
   Тумана призрачный налёт….
   Припомним скальдов саги… -

   И никого не удивит
   Открывшийся пред взором вид
   Гризайлью чёрно-белой….
   И цвет стальной морских валов,
   Свинцовый пористый покров
   Утёсов индевелых,

   И сосен росчерки кривых
   Представьте на утёсах вы
   Крючками лап когтистых….
   И в снежном крошеве норд-вест
   Отличен от палящих сьест
   Нагорий золотистых.

   На юге, где-то там, она
   Лежит, Испания-страна
   С проблемами своими.
   А здесь – жизнь будто замерла…
   И в скалах, как гнездо орла,
   Неведомый воитель

   Нагромоздил гранитный скол.
   Он замок каменный возвёл
   И непоколебимый.
   Из рода в род могучий ярл
   Его в наследство принимал.
   Звучало грозно имя

   Владетелей. Никто не смел
   Пойти войной на их удел.
   Победами увенчан –
   Был ярл несокрушим и горд.
   И ведал только ветер-норд
   О судьбах человечьих.

   И ведал только ветер-норд,
   Который дул с далёких гор
   И знал про всё на свете.
   Про всё, что тайно и хитро….
   Такое свойство у ветров.
   Такой уж – этот ветер.

   Жене, разубранной в виссон,
   Навлёк однажды странный сон
   С идеей непростою….
   Что у неё родится дочь -
   На мать похожая точь-в-точь
   (та дивной красотою

   Прославилась). Се будет знак.
   Да не воспользуется враг
   Сим сведеньем коварный:
   Непобедимость древних стен
   В руках у дочери. Пусть тем
   Не завладеет варвар.

   И дочка – родилась меж тем….
   И вскоре в злую канитель
   Был ввергнут ярл могучий.
   Не верь ли, верь ли вещим снам –
   А только дочка принесла
   С собой несчастий тучу.

   Ревел и дул упрямый норд
   И сыпал снег на Варинсфьорд,
   Льдом сковывая кровли….
   А ярла Боргхильда удел
   Тревоги рокотом гудел,
   И мнился запах крови….

   Подслушав, может быть, узнал,
   Блуждая средь холодных зал
   Наследственного замка,
   Какой-нибудь прохвост-сосед -
   И разболтал на целый свет,
   Кто в этих шашках дамка….

   И – всё же – не соседи тут
   Сплели семье свистящий кнут
   И оперили стрелы,
   И наточили «акинак»…
   Нашёлся пострашнее враг
   Среди утёсов белых.

   ***

   Под стены замка как-то раз
   В холодный день и ранний час
   Прибрёл усталый странник,
   Седой старик в полсотни лет.
   Пропел бездарнейший куплет –
   Обычный христарадник.

   Как Боргхильда велит закон,
   Накормлен был и напоён,
   Приют ему предложен.
   Гулял ли, спал, молился ль он –
   Всегда был чёрный капюшон
   На голову наброшен.

   Неделю странник пробыл здесь.
   Зачем пришёл, куда исчез –
   Заботило всех мало.
   Да хоть бы даже сгинул он! –
   Другим народ весь всполошён:
   Дочь Боргхильда пропала!

   Обыскан замок весь и двор.
   Отец грозится под топор
   Отдать слуг нерадивых,
   Коль вмиг к нему не приведут,
   Коли сейчас не будет тут
   Его ребёнок милый.

   Все в панике. Известно: ярл
   Всегда был на расправу яр,
   Чуть что – и на закланье.
   Кругом стенанья, крики, плач,
   А во дворе уже палач
   Томится в ожиданье…

   Ярл к просьбам о пощаде глух.
   Но тут пришёл ужасный слух
   Чрез три бессонных ночи:
   Мол, в Варинсфьорде дочь пешком
   Брела с каким-то стариком
   Расстроенная очень.

   Мгновенье – Боргхильд на коне
   И говорит своей жене:
   «Сигрун, я обещаю,
   Что дочку тут же привезу.
   За каждую твою слезу
   Воздастся негодяю!

   Две сотни воинов со мной,
   Обыщем уголок любой,
   Проверим все дороги.
   Мы скоро вместе будем вновь,
   Роскошный пир нам приготовь,
   Уйми свои тревоги»!

   Неделю Боргхильда бойцы,
   Во все рассыпавшись концы,
   Владыки дочь искали.
   Тот призывал и смерть, и ад -
   Всё тщетно. И уже назад
   Бредут в немой печали.

   Ярл Боргхильд словно в страшном сне:
   Что скажет он своей жене –
   Ужасней нет кошмара!
   Не ведал он: из-за угла
   Его судьба подстерегла
   Для нового удара.

   Последний к замку поворот,
   Знакомый грот, знакомый брод…
   Вдруг вопль двухсотголосый:
   Ворота в замок снесены,
   А из-за крепостной стены
   Восходит дым белёсый!

   В галоп все кони, и во двор
   Влетают воины. Их взор
   Ужасною картиной
   Сражён: пуст замок, разорён,
   Разбит, разграблён и сожжён
   Неведомым вражиной.

   Увидев боргхильдову рать,
   Стал потихоньку выползать,
   Кто уцелел в кошмаре –
   Едва с десяток набралось.
   И обо всём, что здесь стряслось,
   Они и рассказали:

   Лишь скрылся воинов отряд,
   Как замок обложил Такрад –
   Коварным был стратегом!
   Никто про сей не ведал клан:
   Он из каких-то дальних стран
   Пришёл с лихим набегом.

   И не прошло ещё двух лун,
   Жена-красавица Сигрун
   Его трофеем стала.
   Был очень негодяй Такрад
   Своей добыче этой рад,
   И кроме взял немало…

   В отчаянии Боргхильд. Он
   Смертельно в сердце поражён
   Известием зловещим.
   «Непобедимость древних стен
   В руках у дочери»… О, Гленн!
   Сон оказался вещим!



   4




   Ужасна Боргхильда судьба…
   Он – дочку и жену любя –
   Чуть разумом не спятил…
   Но – устоял. Был – не таков.
   Немало в жизни гнул подков.
   Немало тёмных пятен

   И тёмных жизненных полос
   Претерпевал. Коль довелось
   Хлебнуть из этой чаши –
   Нет! пусть – недаром он умрёт…!
   Нет! он – зубами загрызёт
   Врага, как барс урчащий…!

   И Боргхильд силы собирал…
   И Боргхильд рыскал, как шакал,
   В ущельях волком шастал….
   А дочка… дочка в этот миг
   Была полна забот других:
   Не знала о несчастье….

   Что ж так доверчива она,
   Каким злодеем пленена,
   Пропавшая девица?
   Не чуя ног, идёт без сна
   И отдыха. Грудь стеснена,
   А сердце вдаль стремится.

   Старик ведёт её вперёд:
   «Смотри… один лишь переход
   Остался… скоро… скоро…!
   Смотри! Ни слова никому!»,-
   И вот завёл в лесную тьму,
   Где только эхо вторит….

   Коряги чёрные в снегу…
   Как будто комья творогу,
   Снега налипли в кронах….
   Пещеры чёрный зев зиял,
   Похож на черепа оскал,
   Но – черепа в короне….

   Да… грандиозная скала
   Алмазный росчерк вознесла
   ЛедЯных острых граней….
   И было видно: этих мест
   Не указал случайный перст –
   Лишь тот, что знаньем ранен….

   Девица дрогнула: «Что я
   Должна тут сделать - чтоб семья
   Моя не пострадала,
   Чтобы родителей спасти?
   Ведь тяжесть дальнего пути
   Завершена недаром?

   Лишь я одна, тайком от всех,
   Ты говорил, какой-то грех
   Могу не замолённый
   Здесь отмолить, ты мне сказал,
   Привёл к подножью дальних скал,
   Где есть пещера в склоне….

   Вот эта? Как она страшна!
   Туда ступить? Какой кошмар!
   Но надо – значит надо…
   Иду – хоть пробирает дрожь…
   А ты, старик, со мной идёшь?».
   «Нет. Лишь тебе преграды

   Не загородят дальше путь.
   Мне – нет пути. Тебе шагнуть
   Лишь надо вглубь пещеры,
   Войти и на колени пасть…».
   «Пещера эта – словно пасть…
   Как будто зубы щерит….

   А в глубине – как будто свет…
   Спаси, Господь, от всяких бед!
   Прости грехи былые…!
   Исполню всё, что надлежит…!»,-
   Так дочка Боргхильда за жизнь
   Родителей молила,

   Поверив старику…. И – вдруг
   Из всех углов десятки рук
   Корявых и костлявых –
   Как будто бы из стен растут! –
   СтрижА перстами пустоту,
   Полезли слева-справа…

   И глас – как из подземных недр –
   Прорёк, пугая каждый нерв
   И ужасом мочаля:
   «Свершилось! Воин тёмных сил –
   Я! – повелел – и получил,
   Что мне предназначалось!

   Живой я – или же мертвец –
   Тебе со мной одним – конец
   Той жизни и начало
   Другой… со мной… Ты мне нужна…
   Ты от рожденья мне должна…
   Ты мне предназначалась!».

   Рассудок девушки и слух
   Не смог бы выдержать… - испуг
   Спас, отключив сознанье….
   И, разумеется, о том,
   Чтобы спастись и в отчий дом
   Несчастному созданью

   Вернуться – речи никакой
   Быть не могло. И – стариком
   Обманутая дева
   Обречена подземных сил
   Быть жертвою…. Однако – был! –
   Кто злое это дело

   Смог вдруг пресечь.
   О ком же речь?
   Ну да! О вольном ветре!
   О том, которого напор
   Не выдержать! Свирепый норд!
   Норд – яростнее вепря,

   Стремительнее, чем орёл!
   Что норду страшный ореол
   Пещерных острых сколов?
   Кто ветру противостоит?!
   Кто что от ветра утаит?!
   Кто усмирит такого?!

   В одно мгновенье этот спор
   Он выиграл, могучий норд!
   Он закрутился смерчем!
   Он вмиг Камиллу подхватил,
   В пещеру грянув с высоты,
   Спиралями заверчен….

   Из плена выхватил её –
   И вдаль стремится их полёт….
   Всё дальше…. Всё на юг….
   Как девушка пришла в себя –
   Лазурь и бирюзу дробя,
   Без ужасов и мук

   Над ней светился небосклон
   Испании. И – опалён
   Слепящим солнцем ярым,
   Желтел ландшафт. И ветер норд
   Камиллу опустил на двор
   Одной бездетной пары….

   ***

   Хозяин звался дон Кихот
   Ламанческий…. Конечно! Тот! –
   Которого потомок
   В дальнейшем с мельницами в бой
   Вступал… И - славный был герой,
   Притом – душою тонок….

   Тот – кто из самых нежных фей
   Ламанческой округи всей
   Отметил Дульсинею,
   Был в верности ей смел и рьян…
   Ну, вы Сервантеса роман
   Читали… Не краснея,

   Добавим: и была жена
   Хозяина наречена,
   Конечно, Дульсинеей! –
   Для выразительности слов…
   Для посрамления ослов…
   Ну – и для счастья с нею.

   Да. Брак счастливый был – и всё ж…
   И счастлив ты… и всем хорош –
   А – не на сто процентов!
   Был предок, честный дон Кихот,
   И добролюб, и доброхот –
   А – только – был бездетным….

   Так – что когда он увидал
   В своём дворе смертельный шквал,
   И после вдруг явилась
   Принцесса в золоте волос –
   Внутри – ну, всё оборвалось
   От нежности прилива….

   Когда ж узнал, что претерпеть
   Пришлось девице – душу весть
   Пронзила состраданьем.
   Он тут же Дульсинее: «Мать, -
   Сказал,- сам Бог велел принять
   К нам в дом сие созданье!

   Пусть будет дочкой!». Как понять
   Смогли друг друга? – Что же? Пять –
   На пальцах - не накладно
   Понять на языке любом…
   Не надо быть с семь пядей лбом,
   Чтоб объясняться складно.

   Вот год прошёл. Второй прошёл.
   В семье Кихота хорошо
   Камилле. Привязалась
   К другим родителям она,
   А всё ж – нет-нет, да и грустна….
   Гнетёт печаль и жалость….

   Что там с родителями? Что
   В Исландии? Событий сто
   В отсутствии Камиллы
   Произошло. О них как раз
   Сейчас поведает рассказ
   Про всё – что там случилось….




   Междуглавие. Вторая ссора соавторов.




   «Ну вот, ещё и дон Кихот!
   Соавтор, не смеши народ!
   Ведь при таком настрое
   Глядишь - и Гамлет, д’Артаньян,
   Старик Хоттабыч и Тарзан
   Появятся в героях»!

   «Соавтор, что-то странно мне:
   Никак, считаешь ты, что не
   Бывает совпаденья?
   Что не могли отец и мать
   Ребёнка именем назвать,
   Знакомым им с рожденья»?

   «Соавтор, смех меня берёт!
   Выходит, имя «дон Кихот»
   Сервантес дал герою,
   Не сам придумав: он, нахал,
   Его в романе прочитал,
   Что пишем мы с тобою»!

   «Соавтор, у тебя талант:
   Любой зануда – дилетант
   В сравнении с тобою!
   Что ни пишу я – всё не то!
   Тебе не кажется ли, что
   Я скоро волком взвою»?

   «К волкам претензий никаких!
   Признаться, уважаю их.
   За что – отвечу ниже:
   Волк зол и страшен, как никто;
   И кровожаден. Но зато
   Хоть глупостей не пишет»!

   «А-а! Наконец, я смог понять
   Тебя! Не знаешь, что писать –
   Вот и затеял ссору!
   Мол, развезу на сотню строк –
   А дальше снова твой кусок
   Согласно уговору»!

   «Ах, я не знаю? Вот те раз!
   Сейчас увидишь: мастер-класс
   Я для тебя открою!
   Да я такое заверну!!!
   Такую вскрою глубину -
   Все восхитятся мною»!


   5.


   Иным соавторам и в ум
   Прийти не сможет столько дум,
   Что Боргхильд передумал.
   Он с войском скачет день и ночь,
   Чтоб отыскать родную дочь,
   Жену спасти от глума.

   Унылы моря берега!
   Но где-то здесь притон врага.
   У ярла нет сомненья,
   Что вскоре он его найдёт
   И в страшный Смерти хоровод
   Втолкнёт без сожаленья!

   Бойцов измученных отряд
   От Боргхильда не ждёт наград:
   Для всех уже награда
   Ударом своего меча
   Сразить с размаху от плеча
   Коварного Такрада!

   Отмстить за смерть своих семей,
   За слёзы и мольбы детей
   И жён за поруганье.
   Седьмые сутки среди льдин,
   И спутник с ними лишь один:
   Зловещее молчанье!

   И вот однажды на заре
   В седом тумана серебре
   Их страждущему взору
   Открылась цель для их атак:
   Угрюмый замок, в замке – враг,
   Источник их позора.

   «Ярл, нас на штурм веди скорей:
   Всем должен заплатить злодей»!
   «Нет! Замок очень прочен,
   При свете дня его не взять.
   С коней все! Будем ожидать
   Мы наступленья ночи»!


   *


   «Сигрун, тебе не сделал зла!
   Клянусь я: дочь твоя жива,
   Муж не погиб напрасно,
   Пойми, меж нами крови нет,
   Так дай же мне скорей ответ,
   Что стать моей согласна»!

   «Да, крови между нами нет,
   Как и любви - вот мой ответ.
   И быть её не может.
   Лишь об одном тебя молю:
   Позволь увидеть дочь мою
   Пред тем, как в смертном ложе

   Я успокоюсь навсегда,
   Уйду от боли и стыда
   В тот край, где души лечат,
   И, о родных своих скорбя,
   Я буду точно знать: тебя
   Там никогда не встречу»!

   Зубами скрипнул злой Такрад:
   «Ну, что же, может быть, что ад
   Мне в смерти уготован.
   Но для тебя ад будет тут,
   Коль к утру мне не донесут,
   Что ты дала мне слово»!

   И он ушёл, всех зол кумир,
   В сердцах затеял мрачный пир,
   Чтоб снять с души томленье.
   Но сколь ни лился эль рекой,
   Такраду не принёс покой
   И не послал забвенья.


   *

   В застольях утешенья нет –
   Раз вожделения предмет
   Не проявил покорность,
   К угрозам оставаясь глух….
   Такрад бесился, верных слуг
   Пинал и бился в корчах.

   Как?! Он, могущественный ярл –
   Чуть ни в ногах у ней лежал –
   И как же был унижен!
   Отвергнут женщиной! Когда
   Случалось это с ним?! Беда
   Грозна, как Эрик Рыжий!

   «К утру красавица Сигрун
   Придёт к покорности! Согну,-
   Шипит и зубы щерит
   Со скрежетом свирепый ярл,-
   В дугу! Узлом бы завязал!
   Загрыз бы лютым зверем!».

   Да… пир не в пир Такраду был…
   Взашей гонял, наОтмашь бил
   Прислугу и посуду.
   Веселье дабы поддержать -
   Достойную жену и мать
   Уговорить – посулы

   Такрада воины плели
   Сквозь двери запертой кельИ,
   С давлением на жалость…
   Мол, ты, красавица, пойми…
   Да разве виноваты мы…?
   Так… порезвились малость…

   Помилуй! Этот идиот
   И слуг, и войско перебьёт!
   У нас – семья… детишки…
   А мы тут скинулись слегка…
   Навар от каждого братка…-
   Не посчитай излишком….

   В ту ночь Такрада цитадель
   Бурлила… Ярл наделал дел,
   Борясь со страстью мудро…
   Как Тор, Такрад гремел в ту ночь –
   И, наконец, ему невмочь
   Ждать показалось утра…

   Взметнулись нетопыри ввысь –
   Шаги в темнице раздались:
   Явился за ответом
   Такрад: «Что скажешь мне, Сигрун?
   Пустого я не говорун,
   И верен я обетам…».

   С усмешкой глянула Сигрун:
   «А мне, Такрад, пришло на ум:
   И ты не из железа…
   Во всяком случае, горяч
   И невоздержан… Только зря
   Ко мне ты снова лезешь!

   Я не растаю… И меня –
   Не соблазнишь. Обет храня –
   Я твёрже и честнее!
   И не надейся, и не жди!
   Не пламень – лёд в моей груди.
   Жизнь? Я простилась с нею…».

   «Лёд растопляется огнём…
   Но я пока что не о нём…
   Дойдёт ещё до пыток…
   Сигрун! Ты – не серди меня –
   Чтоб применение огня
   Не нанесло убыток…

   Предать огню и колесу
   Мне жалко снежную красу.
   Зачем нам торопиться?
   Сама в объятья упадёшь –
   Чтоб защитить родную дочь…
   А ну – с ней что случится…?».

   Как будто высохли глаза
   Сигрун. Мучителя пронзя
   Убийственным презреньем:
   «Я не поверю ничему –
   Покуда дочь не обниму…
   Веди ж её скорее!» -

   Произнесла со звоном льда…
   Такрад смутился: ерунда
   Какая-то выходит…
   Откуда дочку ей возьму?
   Нет! Эту стылую зимУ
   Не сокрушит и Один…!

   «Я пощажу, - он процедил
   Сквозь зубы, - дочку… Впереди
   Восторги сладострастья
   У нас с тобой… Я пригублю
   Твоей красы – не погублю
   Ценой такого счастья

   Девицы… Ну?!» - «А ну-ка – прочь!
   Сначала приведи мне дочь!».
   «Не будем торговаться!
   А чтобы стала ты ручней
   И впредь не вздумала прочней
   Железа выставляться –

   Тебя – в желЕза! Посидишь –
   Из дикой кошки будешь мышь…
   Дерзить мне не посмеешь…
   Поймёшь, что мне грубить нельзя…
   Что лучше быть со мной в друзьях –
   Чем мышкой в пасти змея…».

   Сигрун взглянула, как луна
   Из мрака… холодна, бледна,
   Чудовищно прекрасна…
   «Пусть будет так…,- произнесла,-
   И это лишь начало зла,
   Твоей ужасной брашны…».

   Лицо окутала вуаль…
   И в узкое оконце, вдаль,-
   Глядит – не оторвётся…
   Она глядит на Божий мир,
   И точит влагу глаз сапфир
   С бездонностью колодца….

   От слов её злодей Такрад,
   Безумным бешенством объят,
   Угрозу бесовскую
   Готов исполнить. В этот миг
   Один из воинов возник:
   «Такрад, нас атакуют»!

   Он, торопясь, спешит во двор,
   В надежде дать врагу отпор,
   Ведь так не раз бывало:
   Наскочит с юга чья-то рать…
   Да только замок этот взять
   Силёнок не хватало.

   Но нынче всё не так совсем:
   Давно уж сброшены со стен
   Дозорники Такрада,
   А враг неведомый теснит,
   Бьёт, колет, рубит, в прах крошит –
   Везде картины ада!

   Провидцем быть тут ни к чему,
   Чтобы понять, как и кому
   Взбрело пойти на приступ…
   Такрад из ножен вырвал меч,
   Сзывает воинов и в сечь
   Бросается, неистов…


   6.


   «Скажи, откуда взялся он?
   Каким несчастьем порождён,
   Свалился нам на шею?
   Девица, почитай, в руках
   У нас была, и цель близка…
   Нет, надо ж дуралею…».

   «Да тише ты! Глянь на него,
   Меня от вида одного
   В холодный пот бросает!
   Не жажду я подобных встреч:
   Свирепый взгляд, тяжёлый меч,
   В плечах сажень косая…

   Такой девицу не отдаст!
   Лишь только сунься – и тотчас
   Башки своей не сыщешь!
   Чтоб с ним вести успешно бой,
   Таких ещё, как мы с тобой,
   Не меньше нужно тыщи»!

   «Так что же делать, брат Рамон?
   Готов поставить я на кон
   Последнюю монету:
   Такрад изжарит нас живьём,
   Коль вскорости не приведём
   Ему девицу эту»!

   «Не хнычь же ты, брат Ластремон!
   Ещё костёр не разожжён,
   А уж кричишь: «Пощады»!
   Ведь не полезем мы с тобой
   Вдвоём с ним в драку? Головой
   Здесь поразмыслить надо!

   Уж хорошо хотя бы в том,
   Что им ни порознь, ни вдвоём
   Не выбраться отсюда.
   Жди здесь! За помощью пойду,
   Кого-нибудь уж я найду
   Из воровского люда».



   *


   Врага Родриго тщетно звал,
   И, хорошо ещё, обвал
   Ему ответом не был.
   В пещере жутко и темно,
   А где-то солнце и вино,
   И голубое небо…
   «Исчез огонь с твоих ланит, -
   Камилле рыцарь говорит, -
   Прости, душа-девица,
   Что не могу тебе помочь:
   Вокруг тебя одна лишь ночь,
   И ты – как в клетке птица»!

   «Нет, рыцарь, не кори себя:
   Печальной быть судьба моя
   Могла б, не будь ты рядом –
   И это лишь меня хранит.
   Их испугал твой грозный вид,
   Одну меня им надо…».

   Ей рыцарь руку подаёт,
   Они идут вперёд, вперёд!
   А вдруг по воле Бога
   В стене откроется проход?
   А вдруг уже вон там их ждёт
   К спасению дорога?

   «Кто здесь? – внезапно прокричал
   Родриго и во тьму с плеча
   Нанёс удар с усмешкой. –
   Тебя я слышу, берегись!
   Коль сохранить ты хочешь жизнь
   К нам выходи, не мешкай»!

   И к ним тотчас из темноты,
   Скуля, дрожа от суеты
   Тень жалкая явилась:
   «О, рыцарь, я здесь не при чём,
   Меня ты не руби мечом –
   Сдаюсь тебе на милость!

   Всему виною брат Рамон,
   И девушку похитил он,
   Нет здесь его покуда…
   Оставь меня моей судьбе,
   За это я скажу тебе,
   Как выбраться отсюда»!


   *


   Родриго – удивлённый взор
   На тень явлённую простёр -
   И должен был смутиться…
   Никак, видать, не ожидал,
   Что встретит вдруг не мощь и сталь,
   А этакую птицу….

   Таким пернатым доверять
   Не стоило бы… Эта рать –
   Как жАлка и труслива,
   Так и коварна, и подлА…
   И много козней, много зла
   Таят её призывы…

   Но так подумал славный дон:
   «Так иль иначе – этот дом -
   Обитель чертовщины –
   Покинуть мы должны. Раз так –
   Рискну! А – коль замечу – враг
   Обманывает – двину

   НаОтмашь рыцарским мечом.
   Враг понимает – посечён
   Он будет. Побоится
   Своей лишиться головы:
   Ещё не выдуманы швы,
   Чем ей назад пришиться…».

   Прикинув так, достойный дон
   Красавицу со всех сторон
   Оберегая зорко,
   Шагнул за птицей: «Что за гусь,
   Я по дороге разберусь, -
   Решил, - поди, не пОрхнет…».

   Схватив, связал его ремнём.
   «Ну – а теперь, - сказал, - рискнём!
   Веди…! Да не трясись ты!».
   «Достойный дон, я не трясусь… -
   Колеблюсь… - согласитесь, суть
   Иная…».- «А - ершистый

   Ты, братец…,- удивлённый дон
   Притормозил шаг занесён,-
   Не робок, чтоб мне лопнуть!».
   «Нет-нет! – вскричала птица,- трус
   Известный я…! Я признаюсь…!
   Я – пошутил неловко!».

   Родриго озадачен: «Кто ж
   Ты, братец? Ласка или ёж?
   Кукушка или ястреб?
   И, может быть, мой славный меч
   Сумеет нас предостеречь
   Проигрывать пиастры…?».

   «Ну, что Вы, добрый господин…!
   Я – червь презренный… я – один
   Из тех, кто служит службу
   Для прокормленья и за страх…
   Поверьте – мой несчастный прах
   Вам шинковать не нужно…

   Зачем топтать Вам прах земной?
   Вам послужу! Идём за мной!
   Служу всегда я силе!
   А – значит – нынче, рыцарь, Вам
   И Вашей даме…. Я для дам –
   Всегда в поту и в мыле…!».

   «Что скажешь, Роза-Лилиан-
   Камилла?». – «Этот истукан –
   Загадка из загадок….
   Он плутоват, но говорит,
   Пожалуй, правду, - хоть на вид
   Чрезмерно льстив и гадок…».

   И вот в подземной глубине,
   Ведя загадку на ремне,
   Идут за нею следом….
   Змеится странный долгий путь….
   Все сталактиты обогнуть
   Им дОлжно…. И победу

   Им рано праздновать. «Вот он…,-
   Остановился Ластремон
   (Так, помним, брата звали…),-
   Вот ход спасительный, но тут
   Лишь тонкостанные пройдут –
   Такие, как мы с вами….

   Тот узкий лаз – конец пути…
   Но только надо проползти
   Туда на четвереньках….
   А разве рыцарь – если смел –
   Пошлёт девицу первой в щель?».
   И доблестный «Айвенго»,

   Конечно, сам… скорей… вперёд!
   В ремне проводника ведёт…-
   Но проводник взмолился:
   «Увы… ползти я не могу…
   Поверьте… я не убегу…
   Чуть носом не зарылся…».

   Короче… - развязал ремень
   Родриго…. С этих перемен –
   Вдруг проводник проворно
   Задвигался… как таракан,
   Он припустился – скор, упрям…
   Во все лопатки дёрнул….

   «Эй, гусь! Остановись скорей!».-
   «А я не гусь! Я воробей!-
   Со смехом отозвался,
   Стремительно скользнув, как уж,
   Гусь бывший, - не для ваших нужд
   Я дураком старался!».

   Родриго понял – гневом рьян –
   Что сам попался на обман,
   Рванулся вспять, к Камилле….
   Увы! – он как в ужасном сне,
   Вдруг оказался в западне:
   Путь сзади завалило!


   *


   «Ну! руки отряхнём, брат мой!
   Мы славно справились с тобой!
   Мы славно потрудились…!
   Лежит наш доблестный герой
   Теперь навек в земле сырой,
   Пребудь с ним Божья милость…

   Пусть я подмоги не нашёл –
   Но это даже хорошо:
   Иначе нам делиться
   Пришлось бы с тем, кто был бы рад
   Черпнуть Такрадовых наград
   В уплату за девицу….

   Девице путь я преградил
   Решёткой… тотчас опустил,
   Как только рыцарь верный
   Вслед за тобой, мой Ластремон,
   Рванул. Уж тут он из ножОн
   Меч вынуть не сумел бы….

   Ну, наконец-то пленена
   Девица! Эта кутерьма
   Закончилась, надеюсь….
   Доставка морем… Ждёт Такрад…
   Удаче нашей будет рад,
   Фетиш волшебный - дева….

   Владенья Боргхильда теперь
   Его! Тому открыта дверь –
   В руках кого девица!
   Девице сохранит он жизнь,
   Но попугает…. Тут – держись,
   Отец и мать… Ух, виться

   Придётся пред Такрадом им!
   Что небо было голубым –
   От горести забудут!
   На все условия пойдут!
   А у Такрада, знаешь, суд
   Не тянет соли пуда…».

   Расхохотались мастера
   Обмана…. Словно из ведра,
   Посыпались остроты….
   «А рыцарь-то! Каков балбес!
   Поверил – и в нору полез!
   Я вру! – а он аж в рот мне

   Глядит – не различает врак!
   Ну и болван! Ну и дурак!-
   Хоть меч на два аршина!».
   А меч меж тем наизворот
   Проделал вертикальный ход
   Крепчайшею вершиной –

   Дамасской стали остриём….
   В породе выдолбил пролом –
   И, приподнявшись, встала
   Внезапно скальная плита….
   И два хохочущие рта
   Внезапно замолчали….

   Не угасив свой гневный пыл,
   Родриго махом подрубил
   Под щиколотки братьев….
   Что дальше перепало им –
   Средневековьем объясним,
   Раз не привыкли врать мы….


   7


   Прекрасен город Арагон!
   Всех путников встречает он
   Весельем и усладой.
   Пожить здесь всякий может всласть
   (Конечно, если не попасть
   К служакам Торквемады).

   Лишь утро раннее придёт –
   Уже у городских ворот
   Скопление народа:
   Здесь продадут вам, здесь – сошьют,
   Чуть дальше – лошадь подкуют,
   А там – напишут оду…

   Поближе к ночи звон песет
   Заменят звуки кастаньет,
   Бренчание гитары.
   И ритмы танца, гул бравад,
   Ночное пенье серенад
   Прольют любви нектары.

   И только днём в палящий зной
   Всё утихает, и покой
   Спускается на город.
   Зато в тавернах жизнь кипит:
   Чревоугодия магнит
   Берёт людей за ворот.

   Здесь льётся всласть, не видя дно,
   Похожее на кровь вино
   (И кровь порою тоже:
   Им суждено – о том и речь –
   Широкою рекою течь,
   Раз так они похожи).

   Таверн здесь больше двадцати,
   Но внутрь осмелится зайти
   Не каждый горожанин:
   Рассудка надо не иметь,
   Чтобы отважиться сидеть
   В соседстве с кутежами!

   В одну таверну этим днём
   Мы с вами всё-таки зайдём,
   Не суетясь напрасно:
   Вино, похожее на кровь,
   Сегодня льют здесь за Любовь,
   А это не опасно!

   Столы содвинуты в один,
   Ломясь от кушаний и вин,
   Звенит в углу гитара,
   И рыцарей до тридцати
   Вокруг сидит, а посреди –
   Прекраснейшая пара!

   «Родриго, ты у нас – орёл:
   Такую девушку нашёл!
   Нам всем хотелось знать бы,
   Уж нет ли у неё сестры?
   Хотя, оставим до поры,
   Узнаем всё на свадьбе»!

   «Друзья, тут всё не так легко:
   Её родные далеко,
   И завтра на рассвете
   С моей невестой поплывём
   В тот край, где солнце даже днём
   Не греет – только светит»!

   « Ну нет! – в ответ рёв голосов, -
   Глядите на него: каков?
   Так можно ли с друзьями?
   Сражались вместе мы не раз,
   А свадьба, стало быть, без нас?
   Мы все поедем с вами»!

   «Ну что ж, друзья, я очень рад,
   Что в этот раз веду отряд
   Не в битву, а к веселью!
   И впредь с Камиллою моей
   Мы будем рады всех друзей
   Увидеть с этой целью»!

   «Родриго, можешь помолчать?
   Что б ни задумал ты сказать,
   Уже давно известно –
   Давай часть эту сократим.
   Сейчас же все мы знать хотим,
   Согласна ли невеста»?

   Камилла разорделась вся,
   Но твёрдо молвила: «Друзья!
   Всё, что сказал Родриго,
   Поверьте, сказано и мной»!
   Бокалы с жидкостью хмельной
   Все осушили мигом.

   Средь поздравлений и похвал
   В таверне долго пировал
   Отряд: все много пили...
   Веселья чтоб не нарушать
   Приёмные отец и мать
   Украдкой слёзы лили.



   *


   Средь мрачных залов и палат
   Тяжёлой поступью Такрад
   Проходит, в плащ закутан….
   Чредою тёмных галерей,
   Что нЕкогда монастырей
   Считались атрибутом…

   Но нет! – не Божий монастырь
   Обитель эта: не чисты –
   Возносятся заклятья
   Из тёмных знаков, страшных слов…
   Сюда Такрада принесло
   Привычное занятье….

   Давненько протоптал Такрад
   Сюда дорожку, взяв подряд
   И подписАвшись кровью,
   Де, обязуюсь и клянусь
   Творить совместно всякий гнус,
   Чтоб – добродетель гробя –

   Росли и множились дела
   Во славу мирового зла
   И тёмных падших духов,
   Таившихся в глуби земной,
   Слетевшихся, как чёрный рой
   Мух на кусок протухлый.

   Давненько хаживал Такрад…
   Частенько заключать был рад
   Сомнительные сделки:
   Чтоб злое сердце улестить…
   Чтоб ярлов доблестных сместить –
   Подпитывал он дерзость

   Цитатами из чёрных книг…
   И – находил порядком в них
   Контактов с чёрной силой…
   И потому его побед
   От фьорда к фьорду страшный след
   Пролёг, как знак могилы.

   Когда же Боргхильдова рать
   Пыталась противостоять
   Его завоеваньям –
   Прибег он снова к колдовству
   И долго чёртову хвосту
   Шептал предначертанья.

   Но были силы, что богам
   Языческим не по зубам
   Пришлись… что сил подземных
   Смиряли лаву и гранит…
   Отсель Исландия стоит,
   Усилий не приемля….

   Стоит Исландия-страна,
   Вся инеем заплетена
   И кружевною пеной,
   Что мечет бурный ветер-норд
   От фьорда в фьорд, от фьорда в фьорд,
   Их украшая стены….

   Свистящий норд – злым чарам он
   Из века в век не покорён…
   Да…! Временами – буен –
   Он рвёт драккаров паруса…
   Он – над волнами пронесся –
   Порой непредсказуем….

   Но он – порой –
   Своей игрой
   Дивит саму природу!
   Он отступает – и влечёт
   Спешащий с юга славный флот
   Отважных мореходов….

   Корабль их ясная волна
   Качает – вся накалена
   Стремлением на север….
   Там где-то замок Варинсфьорд
   Стоит – разрушенный с тех пор,
   Покрытый пеплом серым….

   Где ярл его и господин?
   Где Боргхильд? Он освободил
   Любимую супругу?
   Конечно же! – конечно, спас!
   Но – только вышло в этот час –
   Что свой удар упругий

   Направил Боргхильд… не туда…
   Немало стоило труда
   Уразуметь такое:
   Когда он замок захватил –
   Вдруг оказалось: вражий тыл
   За каменной стеною

   Снаружи – славно укреплён,
   С подставами со всех сторон,
   А Боргхильд оказался
   В осаде, без еды-воды…
   Пожара гиблые следы –
   Теперь его хозяйство.

   «Эй! Боргхильд! – из-за стен Такрад
   Расхохотался, - как же, брат,
   Попался ты в ловушку?!
   Сдавайся лучше! Я приму
   Твою покорность – но жену
   Склони мне быть игрушкой!».

   Был Боргхильд стоек. Вражий смех
   Его не вынудил на грех
   О камень грянуть с крыши….
   Он оборону укрепил:
   В сраженьях ненависти пыл
   Пусть примененье ищет….

   И верно! Чудо из чудес!
   Волшебное случилось здесь,
   Престранное явленье!
   Весёлый ветер, славный норд
   Корабль с зерном схватил за борт,
   По Божьему веленью,

   Внезапно в море – и поднял!
   И перенёс чрез гребни скал! –
   Для Боргхильдова войска.
   Команда смелых моряков
   Подмогой стала, раз таков
   Им был удел геройский.

   Ударил Оземь – норд, кипуч –
   И из земли пробился ключ,
   Надёжнее колодца!
   И – как ни пыжится Такрад –
   Взять замок приступом назад
   Ему не удаётся….


   Междуглавие. Третья ссора соавторов.



   «Соавтор, я не спал три дня,
   Всё думал: с кем сравнить тебя,
   Великого стратега?
   Такого ты понаписал!
   Сам Македонский Александр
   Тебя б назвал коллегой»!

   «Понятно! Что-то вновь не так!
   Опять какой-нибудь пустяк –
   Никто б и не заметил.
   Но только не соавтор мой!
   Такой уж у него настрой:
   Всё видит в чёрном цвете»!

   «Ну, ничего себе – пустяк!
   Смотри: напал на замок враг,
   Ну, а хозяин – слышь-ка!-
   Наружу выскочил, как зверь,
   И за собой захлопнул дверь:
   Мол, тут тебе и крышка»!

   «Соавтор, в чём я виноват?
   Ведь пару глав тому назад
   Ты сам меня подставил:
   Не завершил про штурм рассказ.
   А я тебя, по сути, спас,
   Хоть это против правил».

   «Да, ты любитель всех спасать!
   Ну вот, хотя б Камиллу взять –
   Нет хуже положенья:
   Старик ведёт её во фьорд…
   Вдруг – бац! – могучий ветер норд
   Приносит избавление»!

   «Я знал! Я знал: когда-нибудь
   Меня захочешь упрекнуть
   За эту штуку с нордом!
   Давай, до кучи всё вали:
   Ещё за что-нибудь хули –
   Пусть прозвучит аккордом»!

   «Так ты ещё и музыкант!
   Куда ни кинь – во всём талант,
   И в живописи тоже:
   В пещере как обрисовал!
   Тут Гойя рядом не стоял!
   Да и Рембрандт, похоже»…

   «Соавтор! Как же я устал
   От этаких твоих «похвал» -
   Силён ты в этой части!
   Но я одно хочу узнать:
   Намерен дальше ты писать»?
   «Да запросто: «От счастья…»…


   8


   От счастья Боргхильд и Сигрун
   Себя не помнят: сколько лун
   Камиллы не видали!
   (Здесь нужен бы высокий слог…
   Конечно, Данте это б смог,
   А я решусь едва ли).

   Недолго, впрочем, гордый ярл
   Дочь обнимал и целовал –
   Созвал к себе отряды.
   Родриго и его друзья
   Размяться рады донельзя:
   Скрестить мечи с Такрадом.

   «Всегда о сыне я мечтал,
   За это подниму бокал
   На вашей свадьбе скорой.
   Ну, а пока с тобой вдвоём
   Свои отряды поведём
   На бой с Такрада сворой».

   Родриго с ярлом обнялся
   (Но на Камиллу взгляд кося
   И явно торжествуя:
   Смотри, мол, мы уж с ним свои,
   А для таких, как мы, двоих,
   Преград не существует»!)


   Да… Вместе – кто нас сокрушит…?
   Друг другу мы надёжный щит,
   Друг другу мы подмога!
   Мы – зря не обнажим мечи.
   Такрада – сколь он не рычи –
   Заставим славить Бога!

   А дух нечистый – он таков:
   Боится чистых родников
   И светлого металла!
   И Бог благословит металл
   Меча, что честен и удал…
   Итак – пора настала!

   Бежал позорно враг от стен,
   Надеясь где-нибудь взамен
   Найти себе обитель….
   Но с нами – храбрый Дон Кихот
   Рукою крепкой лук согнёт,
   Дабы стрелою бить их,

   Такрада прихвостней. Рука
   Не дрогнет поразить врага,
   И убеждён он в том, что
   Надёжен-меток стрел полёт,
   И что Господь ему пошлёт
   Под старость лет потомство….

   Как и случилось…. Угадал….
   Предчувствовал он Божий дар….
   В Испанию вернувшись,
   Влиятелен стал и богат –
   И десять сыновей подряд
   РодИлись – всё, как нужно….

   Супруги сердце расцвело!
   Да… им расстаться тяжело
   С назвАнной дочкой было,
   Но что же делать? Жизнь идёт…
   Девиц венец обычно ждёт…
   Так было и с Камиллой….

   Но – это всё – потОм… потОм!
   Когда – обложенный кругом –
   Такрад попался в сети,
   Зубами с хрипом их грызЯ
   И проклиная всё и вся –
   Что не погиб он в сече….

   Не скрылся он ночною мглой…
   И колдовство не помогло…
   Конечно, понимал он,
   Что ждёт его за все дела,
   Что натворил – и ярость жгла…
   Что ж? Натворил немало….

   Подробности, как был Такрад
   Внедрён в заслуженный им ад –
   Опустим… не для нервных
   Натур… и вообще… к чему
   Раз лишний поминать про тьму,
   Подземные те недра…?

   СменИм тематику давай!
   Из преисподни – точно в рай –
   В блаженство и веселье
   Мы устремимся! Брачный пир,
   Четы венчающейся пыл.
   Хмельные всплески эля

   Прочувствуем! Пора и нам
   Предаться радостным пирам:
   Не век же вспоминать-то
   Боёв неистовый пожар
   И сталактитовый кошмар,
   Где чёрной мессы братья

   Родриго чуть не извели….
   Но - любопытство утоли
   Читателя, соавтор….
   Кто там глядел, гроза девиц,
   На пленников сквозь крышу вниз,
   Свой предвкушая завтрак?

   Поди, Такрад? – Какой Такрад?!
   Такрад в то время, говорят,
   Вёл Боргхильда осаду….
   А лик ужасный был склонён
   Сквозь линзу крыши…. Брат Рамон,
   В традициях де Сада,

   Там корчил рожи: испугать!
   Мол, станет звать отца и мать,
   А там и без сознанья
   Падёт…. Чего ей не упасть?
   И легче будет выполнять
   Такрадово заданье.

   Всё в прошлом! Старый добрый эль
   Сливается волной своей
   С волной из Арагона…
   Вина испанского волна
   Крепка, прозрачна и хмельна…-
   Да и не воду гонят

   Из Варинсфьорда мастера!
   Тут знают вкус и толк в пирах! –
   Но – главное – другое:
   Что дон Родриго наконец
   С невестой милой под венец
   Ступил пред аналоем….

   Гудят-звонят колокола…
   И вот, ликуя, повела
   Их в брачные чертоги
   Толпа пирующих гостей,
   Тесня благоразумно тех,
   Кого не держат ноги….

   Жених с невестой – муж с женой!
   Назавтра – радостной гурьбой
   Отправились проведать
   Сгоревший замок Варинсфьорд…
   И – что вы думаете? Горд,
   Стоит он – словно беды

   Его вниманьем обошли…
   Не разрушАли и не жгли
   Его Такрада рати….
   Стоит – как в прежние века…
   Над ним клубятся облака
   И голуби кружАтся….



   ***


   «Соавтор, что такой смурной?
   Гляди, что у меня с собой!
   Что душу зря мытарить -
   Сооруди-ка закусить!..
   Иль мне Камиллу попросить
   Яичницу поджарить»?

   «Ах, ты бы знал, как грустно мне
   Отныне нашей драмы вне!
   Вино помочь не в силах.
   С героями расстаться жаль,
   И потому меня печаль
   Сегодня подкосила»…

   «А кто ведёт речь про вино?
   Ему развеять не дано…
   Тут кое-что получше:
   Гляди – и водка, и коньяк…
   Быстрей на это всё наляг,
   И будешь, как огурчик»!

   «Не можешь ты меня понять:
   Душевную тоску унять
   Нельзя столь грубым средством!
   Ушли герои, навсегда
   Покинув нас – и никуда
   От этого не деться»!

   «Ну, поразвёл всего ты тут!
   Они сейчас на свадьбе пьют –
   И нам грустить негоже.
   Давай за счастье молодых –
   Во-первых. Ну, а во-вторых,
   За наше счастье тоже»!


   «Ну, что ж, дружок…
   Поднимем рог!
   Да будет нам он призом!
   Как? впишется ли турий рог
   В наш долгожданный эпилог?
   Или анахронизм он?

   Что там… прочти… из тех культур….
   Водился или вымер тур
   В описанное время?
   Ходи турии рога
   На европейских берегах
   Тогда в употребленье?

   Но если не ходили вдруг –
   С тобой тогда поднимем, друг,
   Мы глиняные кружки….
   Содвинем, грохнув от души –
   И хоть ни строчки не пиши
   Ты больше! Не нарушь-ка

   Повествованья лад и строй
   Ты по причине кружки той.
   Давай перо отложим,
   Простимся с юною четой,
   Простимся с ярлом и женой,
   И с остальными – тоже!

   Тебе, соавтор, мой поклон.
   Почтителен и нежен он:
   Мы стали, как родные,
   Пока по-дружески плели
   О нашей северной Лейли
   Стихи все эти дни мы….

   С тобой расстаться будет жаль….
   Но вдруг – ещё хлестнёт вожжа –
   И снова разразимся
   С тобой стихами как-нибудь?!
   Ну, а пока – доволен будь
   И счастлив – и простимся….





Cвидетельство о публикации 332836 © Татьяна 26.01.11 17:57