• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

В ожидании Фортинбраса. Резервный текст

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
   В маленьком городе Эльсиноре закрывались магазины. Наступал тихий скучный вечер. Гамлет носком кроссовки пнул банку от кока-колы, затянулся и сказал:
   - Вот, значит, пришили они папашу.
   Горацио отобрал у него косяк, втянул дым в тощую грудь и долго держал. Сказал, выдохнув:
   - Не долби мозги.
   Они сидели на каменной скамейке недалеко от торгового центра. На улицах не было ни кошки.
   - Чтоб я сдох, - побожился Гамлет. - Он мне сам сказал.
   - А-га... - Горацио проследил за растворяющейся в воздухе струйкой дыма. Все происходящее интересовало его умеренно.
   - Вот там, - Гамлет кивнул на возвышающийся на горизонте замок Кронборг. Башни покраснели от заката. - Я там ночью по укреплениям гулял. Ну и этот, старик, приходит и говорит...
   - По укреплениям ночью гулял, - кивнул Горацио. - Папашу видел. Это что я тебе из Амстердама тогда привез? А говорил - не вставляет «Белая вдова», не вставляет...
   - Вот я тебе сейчас вставлю, - рассердился Гамлет.
   - Давай, дорогой, сделай мне больно, - сказал Горацио без энтузиазма.
   - Не курил я ни хрена. Ты слушай меня. Я его видел - вот как тебя сейчас... Пришел и говорит - твоя мать с дядей меня взяли и замочили.
   - Не, - сказал Горацио. - Не пойдет. В жизни он с тобой не разговаривал, а после смерти проперло?
   - А чего, - обиделся Гамлет. Подумал: - Может, ему после смерти вообще делать нечего.
   - Может, он над тобой прикололся.
   - Он же мертвый! Чего ему прикалываться.
   Этот аргумент озадачил Горацио. Итальянец замолчал, сделал особо глубокую затяжку, тихонько сказал «у-у» и на какое-то время стал вещью в себе. Когда его вынесло на поверхность реки забвения, он раздумчиво сказал:
   - Вообще, твоя мамаша, она кого хочешь замочит.
   - Ты мою мать не трогай, - разозлился Гамлет.
   - А я трогаю, что ли? - мерзковато захихикал Горацио. - Ее твой дядя трогает. Вовсю…
   Гамлет засветил ему в челюсть. Итальянец слетел со скамейки. Всхлипнул:
   - Фильо ди путтана!
   Гамлету сразу стало его жалко. Горацио казался совсем маленьким и щуплым - особенно по сравнению с ним, датчанином. К тому же он был его лучшим другом.
   Друг посидел на асфальте, выплюнул зуб и сказал:
   - Ну допустим. Ну убили. А тебе-то что?
   - В каком смысле - что? Они подложили ему крысиный яд. В пиво. Вот что он мне сказал. Представляешь?
   - Баварское пиво? - спросил Горацио тоном следователя.
   - Датское, - вздохнул Гамлет.
   - И так и так гадость, - меланхолично сказал Горацио, затушил бычок и зашарил во внутреннем кармане кожаной куртки. - А ты б, может, сам его пришил. Попозже.
   - Слушай, ты их рожаешь, что ли? - изумился Гамлет, увидев, что Горацио снова затягивается. Тот удовлетворенно кивнул и отдал косяк. Гамлет лег спиной на скамейку и выпустил дым в темнеющее небо. Он думал о том, что наверняка убил бы отца - когда-нибудь.
   - Старый череп меня достал, - сообщил он Горацио. - Когда я был маленьким, он меня порол ремнем. С пряжкой. Что это за дрянь?
   - «Шива».
   Гамлет снова сел.
   - Ты это... Если увидишь Фортинбраса - дурь выкидывай. Сразу.
   - Ага, - сказал Горацио, который понятия не имел, кто такой Фортинбрас. - Ой... по-моему, у меня растет третий глаз.
   - Зато он платил за университет, - сказал Гамлет. - А дядя Клавдий хрен мне даст денег. Он все тратит на «Виагру».
   - Да ну тебя! - вскочил Горацио. - Ты же здесь не останешься! Здесь со скуки помереть можно. Поехали обратно в Сорбонну, а?
   Он повернулся к Гамлету затылком, пытаясь разглядеть друга с помощью третьего глаза. Пока изображение оставалось мутным.
   - Вот я и говорю, - очень спокойно проговорил Гамлет. - Дядя Клавдий убил моего отца и пошлет меня работать на бензозаправку. Поэтому я ему отомщу.
   Горацио не ответил. Он молчал, уставившись на что-то. Гамлет повернулся, проследив за его взглядом. По улице шла девушка с сине-розовыми волосами, в короткой юбке и длинном черном плаще и с сине-розовыми волосами. Поравнявшись с Гамлетом и Горацио, она затормозила:
   - Какие люди в датском королевстве!
   - Панк не умер, - вздохнул Гамлет. - Привет, Офелия.
   - Офелия, - повторил Горацио. - Офелия.
   - И чего вы здесь забыли?
   - Мы приехали на похороны, - скорбно сказал Гамлет.
   - В смысле, на свадьбу, - влез Горацио.
   - Классные были похороны, - сказала Офелия. - Веселые. У вас чего-нибудь есть, ребята?
   Горацио торопливо полез в карман за самокруткой.
   - А если Фортинбрас появится? - сказал Гамлет.
   - Сплюнь, - скривилась Офелия и вытащила зажигалку. Какое-то время все трое дымили в тишине.
   - Знаешь, Офелия, - сказал Гамлет, - моего отца убили.
   - Это весь Эльсинор знает, - фыркнула Офелия. - Он всем жалуется. Каждую ночь выходит на стену Кронборга. Слоняется и стонет. Твой дядя подсыпал ему мышьяк в коньяк... или что-то в этом роде.
   - Крысиный яд, - сказал Гамлет. - В пиво.
   - Извини, - сказала Офелия.
   У Гамлета зазвонил мобильник.
   - Это мама, - сказал он. - Спрашивает, где меня носит. Зайду-ка я домой.
   - Ага, - сказал Горацио. - Прихвати чего-нибудь. Может, пивка...
   - Только с крысиным ядом не бери, - сказала Офелия, и оба расхохотались.
   Гамлет грустно поднялся со скамейки и ушел, подволакивая ноги.

   - Застегни, пожалуйста, - попросила Гертруда.
   Гамлет подошел к ней и не без труда застегнул на молнию ее лицо. Гертруда тряхнула волосами, прикрывая застежку на затылке. С лица сыпалась пудра цвета загара. Из-за густо нанесенных под глазами черных теней казалось, что ее взгляд несется на двух вороньих крыльях.
   Она была красива.
   - Зачем ты это носишь мама? - спросил Гамлет. - Боишься, что люди увидят тебя настоящую? Боишься, что они могут подумать?
   - Какое мне дело до того, что подумают люди? - раздраженно отозвалась Гертруда. - Я боюсь, что увижу саму себя. Когда я снимаю лицо на ночь, мне приходится закрывать зеркала. Господи, я стара. Слишком стара для всего этого.
   - И вовсе нет, - сказал Гамлет, садясь у ее ног.
   - Милый мой, хороший мой сынок, - заулыбалась Гертруда и погладила его по волосам. - Знаешь, в роддоме мне сказали, что у тебя врожденный Эдипов комплекс. Они не хотели, чтоб я забирала тебя домой. Но разве я могла оставить моего мальчика?
   - Мама, - сказал Гамлет, - зачем вы убили отца?
   Гертруда нахмурилась.
   - Ты опять под кайфом?
   - Он всем про это говорит. Там, в замке, по ночам...
   - Вот трепло, - Гертруда в расстройстве мазнула лаком по пальцу. - Теперь весь Эльсинор будет знать!
   - Эльсинор - дыра...
   - Посмотри мне в глаза. Опять под кайфом. Гамлет, если ты не прекратишь это, то угодишь в тюрьму.
   - Дания - тюрьма, - пожал он плечами.
   - Господи, поверить не могу! Этот козел расхаживает по Кронборгу и разбалтывает все о нашей личной жизни! Даже после смерти он не даст мне покоя! Но тебя-то зачем туда понесло?
   - Кронборг - единственное место на этом острове, где не слышно, как вы с дядей Клавдием скрипите кроватью...
   - Дядя Клавдий - необходимость. - Гертруда закончила красить ногти в рубиновый цвет и подула на них. - Ты мужчина, ты не знаешь, что значит необходимость.
   - Бренность, имя тебе - женщина! Мой отец...
   - Твой отец хотел, чтоб я оставила тебя в роддоме.
   - Но ведь крысиный яд - это ужасно! - с пылом воскликнул Гамлет. Он вскочил и заходил по комнате.
   - На самом деле это был отбеливатель, - сообщила Гертруда, роясь в комоде в поисках помады. - Твой отец загнулся от обычного отбеливателя для белья. Ха-ха! Я пошутила, сынок.
   - Раньше ты любовников убивала, - вздохнул Гамлет. - Вспомни хоть бедного Йорика. А папу-то зачем?
   - Я же говорю, сынок: слишком стара для всего этого. И если ты дальше будешь носиться с этими идеями, дядя Клавдий засадит тебя в психушку.
   - Посмотрю я на дядю Клавдия, когда придет Фортинбрас, - предрек Гамлет.
   - Хватит уже поминать Фортинбраса! Вот что: мы идем в бар. Не хочешь пойти с нами?
   - Меня друзья ждут.
   - Гамлет, миленький, у тебя же нет друзей.
   - Неправда! - крикнул он. - У меня есть Горацио!
   - Сынок, помнишь, что сказал доктор насчет воображаемых приятелей?
   - Есть у нас что-нибудь выпить? Без отбеливателя?
   - Знаешь, Гамлет, - печально сказала Гертруда, - мама тебя очень любит.
   Гамлет нашел на кухне картонку с пивом. Она была не распечатана, и он заключил, что бояться нечего.
   - Я пошел, - сказал он, остановившись у двери с картонкой под мышкой.
   - Куда?
   - На улицу.

   - Я сбежала из дома, - сказала Офелия и закинула ногу на ногу. Все трое сидели на кладбищенской ограде. - Еду в Христианию.
   - Круто! - восхитился Горацио. - Поехали вместе.
   - Опять, - сказал Гамлет.
   - Я стащила денег у отца. Если он меня поймает… - Офелия чиркнула ребром ладони по горлу.
   - Конечно, поймает, - сказал Гамлет. Полоний, отец Офелии, был когда-то агентом датской секретной службы. Теперь он служил шофером у дяди Клавдия. - Всегда ловил.
   - Вы нехороший, вы нехороший, - обиделась Офелия. Гамлет спрыгнул с ограды и оказался в разверстой могиле. Ругался, пока Горацио, скользя ботинками по расшвырянной земле, не подал ему руку и не вытащил его оттуда.
   - Фу, - сказал Гамлет, сев на траву у могилы. - Почему здесь так воняет? Какая-то в державе датской гниль?
   - Не, - сказала Офелия. - Просто тут все время могилы раскапывают. Ищут Череп Йорика.
   - Что за хрень?
   - Вы чего, про Череп Йорика не знаете?
   - Расскажи, - шепотом попросил Горацио.
   - Там долбаная куча денег. Заначка тех ребят, которые ограбили Датский Королевский банк. Их потом перестреляли. Они притащили деньги сюда и спрятали все в могиле старого Йорика. Прямо в черепе. Кто его найдет, может сразу сваливать на Гавайи.
   - Может, лучше в Амстердам? - предложил Горацио.
   Гамлет поднялся:
   - Да лажа это все. Череп Йорика всю жизнь стоит у мамы на туалетном столике. Она там держит бессмертники. Говорит, это икебана.
   - Что ж ты так обламываешь, - огорчилась Офелия.
   - Я знаю, - сказал Гамлет. - Уж я-то знаю. Это ведь моя мать его убила.
   Они пошли вдоль заросшего вереском кладбища, переступая через плиты. Стало уже совсем темно; кое-где у могил вспыхивали блуждающие огоньки. Было спокойно и уютно. Гамлет про себя подивился - и чего отцу здесь не лежится.
   Они выбрели на одинокую дорогу. С другой стороны дороги начинался лес.
   - Эй! - вдруг обрадовалась Офелия и несколько раз подпрыгнула, хлопнув в ладоши. - Посмотрите!
   В придорожных кустах стоял старый ободранный «вольво». Колеса и руль с него давно сняли, приборную доску разворошили, и в окна без стекол виднелись порезанные сиденья.
   Офелия припустила к машине и запрыгнула на пассажирское кресло. Горацио с гордым видом влез на место водителя.
   - Детский сад, - вздохнул Гамлет. Он забрался на заднее сиденье и посмотрел в заросшее паутиной окно.
   - Куда вам, синьора? - чопорно спросил Горацио.
   - В Христианию, - распорядилась Офелия, задрав ноги на приборную доску.
   Итальянец кивнул и взялся за воображаемый руль. Заиграло старое треснутое радио.
   Офелия обернулась и увидела, что Гамлет всхлипывает, закрыв лицо руками.
   - Ты чего? - она неловко перебралась на заднее сиденье.
   - Уйди в монастырь, - глухо сказал Гамлет, - к чему тебе плодить грешников.
   «Everybody must get stone!» - надрывался Боб Дилан.
   Офелия потянулась к Гамлету, обняла, он уткнулся мокрым лицом в ее груди.
   Через некоторое время Горацио оторвался от созерцания дороги и обнаружил, что в Христианию едет он один. Итальянец рванул дверцу машины, выскочил. Побежал прочь, в лесок. Гамлет завозился в объятиях Офелии; нога его запуталась в ее длинном плаще.
   - А? - сказала Офелия.
   Он высвободил ногу. Плащ порвался с треском. Гамлет выпрыгнул из машины, хлопнула дверь. Офелия осталась в одиночестве. Среди деревьев было душно и влажно, летало незаснувшее мошкарье.
   - Чего ты, - сказал Гамлет. Горацио сидел опершись спиной о дерево и глядел в землю.
   - Ва фанкулло, - сказал он мрачно.
   - Ну чего ты.
   - Идите вы, - сказал он. - Развлекайтесь.
   - А пиво будешь? - вспомнил Гамлет. - Пиво же еще осталось. Она тебе нравится, что ли?
   - Пиво, - презрительно сказал Горацио. - Пиво!
   Но тем не менее встал и пошел с Гамлетом обратно к «вольво». У машины Офелия танцевала, не замечая, что радио больше не играет.
   - Он лежал в гробу с открытым лицом,
   Веселей, веселей, веселей,
   И пролито много слез по нем... - пела она.
   - Я поведу, - сказал Гамлет. Горацио молча сел на пассажирское сиденье.
   В этот момент на дороге появился человек в белом костюме - до того белом, что тот светился в темноте, как маяк.
   - Зашибись, - сказала Офелия, прекратив танец. - У меня сегодня день встреч, что ли?
   Человек приблизился. Его глаза прикрывали огромные черные очки.
   - У отца стащил, - прокомментировала Офелия. - Эй, Лаэрт, тебя все-таки выперли из колледжа?
   - А что это вы тут делаете? - спросил Лаэрт.

   - Все они там, - говорил Лаэрт, трагически развалившись на заднем сиденье «вольво» и прикрыв глаза рукой, - просто зажравшиеся буржуа, которые воображают себя свободными художниками... Я не мог больше существовать в этом удушливом климате...
   Гамлет с Офелией возвели глаза к небу.
   - Слушай, расслабься, - сказал Горацио. - Peace and love, друг, peace and love.
   Он положил на приборную доску лист бумаги и теперь равнял дорожки порошка, белого, как костюм Лаэрта.
   - Этот парень - просто долбаная фабрика, - с гордостью сказал Гамлет.
   - Слушай, мне нравится твой костюм, - сказал итальянец Лаэрту. - Просто суперский прикид. Будешь?
   - Короче, тебя опять вышибли, - сказала Офелия. - Знаешь, что предок с тобой сделает?
   - У тебя-то как дела? - спросил Лаэрт у Гамлета.
   - У него отца замочили, - сказал Горацио.
   - Жесть, - потрясенно сказал Лаэрт, понемногу отходивший от жаргона Колледжа искусств. - Мафия?
   - Клавдий, - ответила за Гамлета Офелия. - Тот еще ч-чудак. Когда я была маленькая, он играл со мной в плохие игры.
   На минуту все замолчали.
   - Достойно ли смиряться с ударами судьбы, - вслух подумал Гамлет, - иль надо оказать сопротивленье?
   - Так, тебе хватит, - сказал Горацио.
   Вдалеке мелькнули огоньки и вроде бы пропали; но какое-то время спустя на заброшенную дорогу вырулила машина. Гамлет внутренне поежился, узнав один из «мерседесов» дяди Клавдия. Машина остановилась у обочины, из нее кряхтя вылез шофер и пошел к ним.
   - Гамлет! - послышалось снаружи. - Господин Гамлет, вы здесь?
   - Песец! - Лаэрт съехал на пол. - Это отец!
   - Вот хрень, теперь он прислал за мной шпиона!
   Горацио пригнул Офелию к сиденью и прикрыл своим телом. К машине шел Полоний.
   - Молодой Гамлет! - закричал он. - Ваш новый папаша наливается в пабе, празднует повышение! Послал меня за вами, зовет выпить стаканчик. Говорит, вы на телефон не отвечаете.
   - У меня батарейка села! - громко соврал Гамлет. - Выпить стаканчик! Говорил я, он и меня хочет отравить!
   - Поехали отсюда, - нервно сказала Офелия из-под локтя Горацио.
   - Н-не заводится! - сквозь зубы пробормотал Гамлет.
   - А кто с вами в машине? - Полоний приближался, то и дело спотыкаясь; было уже совсем темно, и он не видел дороги.
   Лаэрт прикрыл голову руками.
   - Мой друг Горацио, - крикнул Гамлет.
   - И что это вы делаете с вашим другом Горацио так поздно в этом непотребном месте? А там не Офелия с вами? Офелия! Ну все, голубушка, ты дождалась!
   - Дави его, - потребовала девушка, - дави!
   С коротким ревом машина завелась и рванула с места. Взвыло радио.
   - Держитесь, - успел сказать Гамлет. Он сильней надавил на педаль и повел прямо на Полония. Тот не успел удивиться; тело его ударилось о лобовое стекло, перелетело через автомобиль, тяжело стукнувшись о крышу, и распласталось на земле. Гамлет не оглянулся. Он вел еще долго, вцепившись в руль и сжав зубы, пока не остановился тяжело дыша.
   - One more cup of coffee befor I go
   To the valley below… - пело радио.
   - По-моему, мы кого-то сбили, - проговорил Горацио, которому, в общем, было наплевать.
   - Крысу, - мрачно сказал Гамлет. - Мы переехали крысу.
   Лаэрт, облегченно вздыхая, выкарабкался с пола.

   Кронборг ночью выглядел зловеще. Шпили двух башен остро вырисовывались на темноте; о стонах и криках, шедших из казематов, не хотелось думать. Переполненная днем, стоянка для туристских автобусов теперь пустовала. Гамлет посмотрел наверх и сказал:
   - Не видно.
   - Говорят, у совы отец был хлебник, - пробормотала Офелия. - Господи, мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем можем стать!
   Офелия нервичала. Она не хотела оставлять машину; кровь на заднем стекле не так уж и мешала. У нее было предчувствие, что с этой троицей она никогда не попадет в Христианию.
   Лаэрт сорвал ромашку и сказал:
   - Пошли наверх?
   Они забрались на башню. Вдалеке затуманенными огнями светилась Швеция. У Гамлета заиграл мобильник. Тот его будто и не слышал: гадал на отобранной у Лаэрта ромашке, далеко уйдя от внешнего мира, и только губы тихонько шевелились: «быть - не быть - быть»...
   Воспользовавшись этим его состоянием, Горацио предложил Офелии руку, и они пошли танцевать в вышине над почти уснувшим Эльсинором, под чуть механические трели финской польки.
   Гамлет оторвал последний лепесток (вышло «быть») и, опомнившись, вытащил мобильный. Мелодия прервалась.
   - Опять он обламывает, - недовольно сказала Офелия, подошла к краю башни и стала смотреть вдаль.
   Горацио было хорошо. Он любил Офелию и собирался ей признаться; ему, правда, было неловко делать это при лучшем друге. Но, повернувшись, он увидел задумчивый профиль Гамлета, размышляющего над проблемами бытия, и почувствовал, что и его любит тоже; и не знает уже, кому признаваться. А тут еще этот Лаэрт в завораживающем белом костюме.
   - А Копенгаген где? - спросила Офелия.
   - Вон там, - показал очнувшийся Гамлет.
   Офелии пришла в голову идея. Она залезла на ограждение башни, вцепившись в него двумя руками.
   - На хрена я буду с вами связываться? Вы тут... торчите, вам фиолетово, что человеку надо уехать. Я сама полечу!
   - Тут же далеко! - испугался Лаэрт.- Не долетишь! Давай лучше на пароме.
   - Реально, - сказал Гамлет, - далеко.
   Офелия начала осторожно подниматься.
   - Ну ты хоть вернешься? - занервничал Лаэрт.
   - Я тебе долбаную открытку пошлю! - засмеялась Офелия. Балансируя на ограждении, она помахала всем и изящно, будто девушка-вампир, прыгнула и полетела в темноту.
   - Ну ладно, - в конце концов сказал Лаэрт. - Она ведь обещала вернуться.
   - Вот блин, - сказал Гамлет.
   А Горацио вдруг заплакал, и плакал долго.

   - Ладно, - сказал Гамлет, когда они остановились у дверей единственного открытого в Эльсиноре бара. - Дальше я пойду один.
   - Вы проиграете этот заклад, мой принц, - сказал Горацио. Лаэрт поглядел на него странно.
   - Короче, - сказал Гамлет, - ждите тут.
   Бар ломился от народа. Его мать и Клавдий сидели в углу, пили вино и заедали оливками и куриными ребрышками, и было видно, что Гертруде скучно до смерти.
   - Сынок! - оживилась она, когда Гамлет протолкался к ним через толпу. - Почему ты не отвечаешь на звонки?
   - Мобильный сел, - мрачно сказал Гамлет, смерив Клавдия черным взглядом. Клавдий выглядел богатым и очень противным.
   - Мы заказали тебе вина, - сказал он, протягивая Гамлету бокал. - А где мой шофер?
   - Ему нельзя, он за рулем.
   - Гамлет, где Полоний? - уже настойчивее спросил Клавдий.
   Гамлет схватил с блюда копченое куриное ребрышко и запихал в рот.
   - Дядя Клавдий как раз согласился дать тебе денег на университет, - сказала Гертруда, умоляюще глядя на любовника.
   Тот кивнул.
   - Ты пей, пей, - сказал он Гамлету.
   - А вы знаете, - Гамлет прожевал ребрышко, - моя мама убила всех своих любовников. Всех! Я даже знаю, где спрятаны трупы. У меня была маленькая красная лопатка, и я помогал закапывать, правда, мама?
   - Правда, дорогой, - отозвалась Гертруда. - Только дяде Клавдию это неинтересно.
   Она нервно потянулась к бокалу, но там уже ничего не было. Гамлет дал ей свой.
   - Не пей вина, Гертруда, - поморщился Клавдий. - С утра наливаешься. А твоему сыну не в университет надо. Я тебе говорил, куда ему надо.
   - А вы видели череп на мамином туалетном столике? - не унимался Гамлет. - Это Йорик. Зря, мам, ты его так, он был классный.
   - Дорогая, - сказал слегка раздраженный и слегка встревоженный Клавдий, - ты говорила, что это папье-маше!
   Гамлет прыснул и едва не подавился куриной костью.
   - Так она вам ничего не рассказывала. Вы ее совсем не знаете.
   - Не обращай внимания, - торопливо сказала Гертруда, - у него Эдипов комплекс, ты же знаешь.
   - Держу пари, вы и настоящего лица ее никогда не видели.
   - Гамлет! - скандализованно воскликнула Гертруда. - Ты уши мне кинжалами пронзаешь! О, пощади!
   Он вытянул руку и рванул молнию на затылке матери. Накладное лицо упало в тарелку с оливками.
   Образовалась тишина. Клавдий глядел на Гертруду; та пораженно рассматривала свое отражение в зрачках любовника. Подбежавший было к столику официант на цыпочках отошел, сообразив, что момент неподходящий.
   Гертруда, с выражением дикого ужаса на лице, поднесла ладонь ко рту- и вдруг упала замертво, опрокинув стул. Клавдий вскочил. Пока он делал Гертруде искусственное дыхание, Гамлет поменял его бокал на свой и встал, скрестив руки на груди и невозмутимо наблюдая за сценой.
   - Гаденыш! - проревел Клавдий, поднимаясь с пола. - Ты убил свою мать!
   - Да ведь это вы ее отравили, - пожал плечами Гамлет. - Ну тут одно из двух: или вы ее, или она вас.
   Клавдий покачал головой, глядя на распростертое на полу тело любовницы. Ему очень хотелось пить; он механически взял бокал и осушил его в один миг. Лицо его тут же исказилось, и в судорогах он повалился на пол.
   - Вот, блудодей, убийца окаянный! - прокомментировал Гамлет. - Пей свой напиток! Вот тебе твой жемчуг! Ступай за матерью моей! Смотреть надо, что людям подаете, - сказал он уже в адрес суетящегося метрдотеля.
   За окном завыли сирены. Гамлет развернулся и очень спокойно вышел из бара.

   Горацио с Лаэртом на улице не было. Гамлет огляделся, перешел на другую сторону и стоял там, пока в подъехавшую «скорую» не отгрузили трупы. Тогда он вздохнул и зашагал, одинокий, по улице, залитой лунным светом.
   Он пришел туда, где они оставили машину. На крыше «вольво», заляпанной кровью, сидели две вороны.
   - Он на ужине, - сказала одна.
   - Не на том, где он ест, а на том, где его едят, - уточнила вторая.
   Гамлет шуганул птиц и сел за оторванный руль, размышляя, куда бы ему поехать. Он имел кое-какое представление о том, куда и зачем смылись Лаэрт с Горацио. А он еще хотел взять этого паршивца в Амстердам...
   У «вольво» не имелось зеркала заднего обзора, оттого Гамлет не заметил, как сзади подъехала машина с мигалкой. Из нее вышли двое полицейских. Приблизились, козырнули.
   - Офицер полиции Розенкранц, - представился один.
   - Офицер полиции Гильденстерн, - представился второй. - Не могли бы вы выйти из машины?
   Гамлет нехотя вылез, прислонился к дверце и сунул руки в карманы.
   - Могу я узнать ваше имя? - спросил Розенкранц.
   - Я Гамлет Датчанин, - ответил он и носком правой кроссовки почесал левую лодыжку.
   - С вами в машине кто-то есть? - спросил Гильденстерн.
   - Мои воображаемые друзья, - пожал плечами Гамлет.
   - Боюсь, мы должны вас арестовать.
   - За хранение.
   - И распространение.
   - Откройте, пожалуйста, багажник.
   Гамлет нарочито медленно прошел к багажнику и открыл его.
   - Ты только посмотри, - сказал Розенкранц, доставая политиэтиленовый пакет с килограммом травы.
   - Нет, ты на это посмотри, - показал ему Гильденстерн маленький мешочек с кокаином.
   - Это не мое! - взвыл Гамлет в негодовании, праведном, потому что все и вправду было не его. «Долбаный итальянец, ну покажись мне только!»
   - Я хотел бы заявить об убийстве, - сказал он. - Мой дядя убил моего отца и пытался отравить меня.
   Но Розенкранц и Гильденстерн ткнули его носом в капот и надели наручники.
   - Вы имеете право хранить молчание, - сказал Розенкранц.
   - Все, что вы скажете, может быть использовано против вас, - добавил Гильденстерн.
   Угрюмого Гамлета усадили в полицейскую машину.
   - Желаете сделать заявление?
   - Нет уж, - сказал он. - Дальше - тишина. Пока я не поговорю с адвокатом.
   Розенкранц с Гильденстерном синхронно хлопнули дверями и умчались. Луна на секунду спряталась за облаками, вывалилась обратно в чистое небо и продолжала освещать ночной Эльсинор. Закаркали вороны и вдруг умолкли; и все замерло в ожидании Фортинбраса.
   











   1



   
Cвидетельство о публикации 331731 © Голдин И. 25.03.11 23:46