Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

Яшка (Памяти Владимира Ященко)

   ЯШКА
   
   (четверть века после явления)

   Из трех составляющих кубертэновского олимпийского лозунга самая почитаемая все-таки "altius" - "выше". Сила и скорость, что ни говори, многогранны. Высота - абсолютна. И прыгуны в высоту живут в нашей памяти дольше. К тому же, медленно растут рекорды… Но это все еще даже не вступление.
   Четверть века тому назад наш земляк - вдруг (?!) - стал мировым рекордсменом по прыжкам в высоту. Вдруг стал героем, кумиром. Были красивые победы, рекорды, слава, а потом - ибо ничего нет вечного - все это быть, так сказать, перестало. Героями, победителями, кумирами стали другие. А он - двадцатилетний(!) - уже вышел в тираж, как оказалось впоследствии, окончательный. И все же он остался в памяти и в анналах истории спорта, как последний в этой самой истории мировой рекордсмен, прыгавший стилем "перекидной". Потом, после него, мировые рекорды устанавливали только способом "фосбюри-флоп", добавляя по сантиметрику. А его 2.35 - это на три сантиметра выше, чем прыгало перекидным все остальное человечество в лице своих лучших представителей, среди которых  Геннадий Белков, Рольф Байльшмидт, а еще в четырех сантиметрах - Великий Валерий Брумель. Но это все сухая статистика. Один рекордсмен, пусть даже и трехкратный, в ряду рекордсменов. А если заглянуть вглубь…

   На Яшкины похороны в СК "Трансформатор" я шел через цветочный рынок и уже там, на базарчике встречал своих друзей-соперников прошлых лет, а потом, уже с цветами, шли мы все сказать последнее "прости" самому-самому, единственному из когорты запорожских высотёров, который смог подняться на самую вершину. После первого, общего для всех вопроса "как ты себя чувствуешь?" (никаких тебе "как дела?" - какие уж тут дела), разговор переходил, естественно, на Яшку. Причем, не на нынешнего, точнее, недавнего, а того… Который поднимался, поднялся и блистал. Говорили по-свойски, без экивоков и дипломатии, и свою точку зрения высказали почти все, даже слывшие в дни нашей спортивной юности молчунами. Как и водится в наших кругах, каждый остался "при своем". Как-то не принято у нас менять точку зрения. В общем, меня тоже выслушали - и только. Не опровергали, правда. И то уже немало. Но моя точка зрения - при мне. Теперь вот - и для вас. А взяться за перо побудила меня московская передача о Яшке. Там из него сделали непонятно кого, точнее, непонятно что… Люди проглотили. Раньше, лет 20 тому назад, попытался написать о Яшке Игорь Тимохин, тогдашний его приятель и помощник. Но писателя Тимохина мир тогда не знал, а оборотистый и известный Дэви Аркадьев, которого Игорь попросил о помощи-тире-соавторстве затребовал такого, что даже Игорь сказал "нет". В общем, тогда книга не состоялась. Ту, что "состоялась" теперь, здесь я комментировать не стану.
   
   А главное, чего не было, нет и не предвидится - это четкое осознание того, что все, что было с Володей Ященко, неповторимым и уникальным - это единственно возможный вариант развития событий. Короткий, яркий, как комета, полет - и забвение. "Лишь мгновение ты наверху и стремительно падаешь вниз" - это Высоцкий писал задолго до него, но и о нем тоже. И даже больше о нем, чем о любом другом прыгуне. Яшка - это явление. Уникум. Ни аналогов, ни последователей нет. И трагедия Яшки в том, что не могло быть иначе. Все было предопределено, и возможны были только отклонения, маленькие нюансы, но не итог.
   Чтобы не затягивать предисловие, скажу одно: Яшка проигрывал по физическим параметрам всем своим соперникам, и по технике преодоления планки он уступал им. Но по одному-единственному параметру Яшка был на несколько голов выше их всех - он использовал свои возможности гораздо полнее, чем они.
   Стометровку Яшка пробегал секунд за одиннадцать с хвостиком, а Байльшмидт - за 10,7, Рольф приседал со штангой 200 кг, прыгал в длину к восьми метрам, Яшка приседал от силы 150 кг и в длину прыгал на полметра ближе. Великий Брумель, чтоб не быть голословным, имел "физуху" на уровне Байльшмидта, это на запредельных высотах вроде как норма. Для всех. Кроме Ященко. Но, как говорят ученые, если обычный человек использует свои возможности процентов на 9-10, тренированный спортсмен - на 20, Байльшмидт - на 29, а Володя Ященко - на 40! Сколько же адреналина надо в себя впрыскивать, и как - чтобы использовать себя столь полно? Что ж это за механизм такой? Как такое вообще возможно?
   
   Полвека назад в высоту прыгали на 2.12-2.14. Когда Володе исполнился годик, американец Джон Томас поднял планку рекорда до 2.22, затем наступила эра Валерия Брумеля. С 1961 по 1963 год он поднял планку до 2.28. На следующий год после долгой и безуспешной погони за 2.29, выбившись из формы, он выиграл-таки Олимпиаду в Токио. Потом была травма, лечение, попытка возвращения - но его 2.28 стояли долго. Сначала прыгнул на 2.29 Ни Чицинь. Это произошло на соревнованиях атлетов Китая и Кореи. Но турнир не входил в календарь ИААФ, и рекорд, естественно, не засчитали. Потом на матче СССР-США американец Патрик Матцдорф "вымучил" таки 2.29. Олимпиаду в Мехико выиграл американец Дик Фосбюри, прыгая спиной к планке - 2.24. Затем Дуайт Стоунз, тоже американец, прыгая "спиной", поднял планку рекорда на 2.30, а затем и на 2.31 и 2.32, правда, при этом ничего из серьезных соревнований не выиграл. Европейский рекорд 2.30 принадлежал на тот момент Александру Григорьеву, также освоившему прыжок "спиной". Олимпиаду в Мюнхене выиграл - перекидным - Юри Тармак (2.23), а через четыре года в Монреале наследники Фосбюри доминировали, заняв весь пьедестал. И победивший в дождь поляк Яцек Вшола, и канадец Джой, и старичок Стоунз (это была его вторая бронза) - все они прыгали "спиной". И наши перекидники Будалов и Сенюков у подножия пьедестала выглядели не более чем реликтом.
   "Фосбюри-флоп прост. Его основа - скорость!" - разливался соловьем мировой рекордсмен. И был прав. Способ действительно прост до обидного. И естественен. Он появился в шестидесятые. Перекидной, появившийся на полвека раньше, когда поролоновых ям для приземления не было и в помине, не в пример сложнее. Это как приготовление экзотической рыбы фугу по сравнению с каким-нибудь карасем. Чуть что в процессе приготовления не так - и вместо изысканного блюда - смертельный яд… Перекидной метит всех своих "рыцарей" традиционной травмой колена толчковой - "хлебной" ноги. Правильная и травмобезопасная постановка ноги на отталкивание - это искусство, итог долгих и разнообразных упражнений, имитаций. Конечно, попав сразу к грамотному тренеру и пройдя долгий путь совершенствования, прыгун имеет шанс дойти до гроссмейстерских высот с неповрежденным коленом, но - не каждый. И грамотных тренеров мало, и техника спортсмена в каждый момент должна четко соответствовать уровню его физических возможностей. В каждый момент. Иначе - полное фугу.
   Яшке в этом не повезло. Его первым тренером был А.Ф. Кудинов, инструктор райспорткома, член - естественно - партии, выпускник техникума физкультуры. Уникален был Леша Кудинов своей непроходимой тупостью в тренерском ремесле, нежеланием учиться этому самому ремеслу (а было у кого) и апломбом. Чту за технику он мог поставить, догадаться нетрудно. И как потом Телегин ни переучивал его покалеченных воспитанников, толку было мало. И сколько Василий Иванович ни бился с Яшкой, тот так и не смог освоить экономный переход над планкой, "облизывание". Планка всегда падала, если запас был меньше 15 см (!) Такова доля всех переученных. Теперь только и остается гадать, сколько бы мог прыгать Ященко, зайди он на стадион чуть попозже и попади к Телегину сразу. В семидесятые годы все легкоатлетические юношеские первенства города или области в прыжках в высоту неизменно превращались во внутриклубные соревнования телегинских воспитанников. Не думаю, что преувеличу, но если бы Яшка сразу попал бы к Телегину, то Хавьер Сотомайор был бы сейчас просто рекордсменом Кубы.
   Интересна история появления Яшки у нас. Как-то Телегин обмолвился, что, мол, предлагал Леше Кудинову (уже инструктору райспорткома) передать ему способного паренька. Леша из державного кресла свой инструкторский зад далеко отрывать не хотел и "тренировал " своих немногочисленных воспитанников вдали от стадиона, в парке. Как такое место способствовало росту мастерства прыгуна в высоту - ни тогда, ни теперь никому понятно не было, но от ставки тренера Кудинов отказываться не собирался. Ну и ответил он Телегину, что вундеркинда имярек он ни за что не отдаст, ибо тот имеет двойную ценность: выполняет третий (взрослый!) разряд в прыжках в высоту и…на 800м! Двойной "зачет!" Мы только хмыкнули насчет державной тупости. Высота и 800 - это ж надо! А имя паренька-вундеркинда тут же все напрочь забыли.
    Но Паша Лобанов (впоследствии мастер спорта в тройном прыжке, член сборной Союза и рекордсмен Молдавии), решив прогулять в школе два последних урока, пришел к последнему уроку "вундеркинда" Ященко, отвел его в сторону и в доступных малышу выражениях объяснил ему, насколько бы он выиграл, если бы перешел тренироваться к Телегину. И вполне безапелляционно велел приходить на стадион к 1700, о чем и доложил нам на следующий день. Малыш Пашу не понял и доложил все немедленно Кудинову. Тот, кипя благородным державным гневом, наутро излил Телегину - на совещании - свою трактовку Пашиной самодеятельности. И не успел Пашка довести до нас свои первые педагогические виктории (а то, что Пашку ждет с распростертыми объятиями факультет физвоспитания пединститута, всем было ясно), как припоздавший на тренировку Шеф устроил своему будущему коллеге по педагогическому ремеслу несвойственный ему разнос. При нас, то есть публично. Дескать, дело тут не в конкретном подростке. Телегин вообще никогда и никого не переманивал! И его никто и никогда не смог бы в этом упрекнуть!! Тем более, публично!!! Тем более, этот Кудинов. Тем более, Пашку об этом никто и не просил - ну и в таком духе еще минут пять. Всем нам было за Шефа обидно, а Пашке - так хоть сквозь землю провались!
    Ну что за зловредный подросток! Назавтра Паше снова пришлось пропускать последний урок, повторять неслуху Ященко свои аргументы, для большей доходчивости снабдив их, скажем так, небольшим педагогическим рукоприложением. Вообще-то поднять руку на человека, который тремя годами младше тебя - такое у нас как-то не приветствовалось. Но ведь достал же! И, тем не менее, не помогло. Снова "сдал". Снова Кудинов нажаловался Телегину, и Шефу "в узком кругу" в чисто воспитательных целях пришлось Пашке тоже съездить по шее. И по той же причине: "достал"!
    Третий - и последний - Пашкин прогул закончился рукоприкладством бессловесным. А еще через полгода Яшка пришел к нам сам, проиграв свою любимую "высоту" однокласснику Сереже Волкову и поняв, что тренер из Кудинова никакой. Еще год-полтора - и поезд уйдет. Нелегко было принимать такое решение в 13 лет, но принял его Яшка самостоятельно. Но это уже история известная и много раз описанная. Повторяться не буду.
   От Шефа потребовались недюжинные дипломатические способности, чтобы впоследствии в многочисленных интервью - не сказав ни слова неправды - умолчать о кудиновской «рачительности». И Яшка тоже помалкивал…
   
   Он никому и никогда не позволял на себя давить или влиять, ни прямо, ни косвенно. Он не принимал ничьей действенной помощи, чтобы, как он говорил, никто не мог похвастать, что помог Ященко. Часто игнорировал советы и пожелания, привычно усматривая в них попытку давления на себя. Он привык быть сильным. И тогда, когда шел вверх, и потом. Сначала это получалось…
   Ему хватило терпения не опустить руки во время монотонных, многочасовых подготовительных упражнений у нового тренера. Телегину было нелегко, и выбор педагогических средств у него был невелик. Перевести новичка на новый стиль "фосбюри-флоп" и сменить толчковую ногу с левой на правую (при этом сломаются вредные стереотипы) или вообще сменить парню специализацию, как предлагали ему мы. Но Шеф видел то, чего другие не замечали. Перед ним - прыгун-перекидник с громадным потенциалом и уникальными данными. И с очень непростым характером. Решение пришло единственное. Шеф решил оставить все, как есть. Телегин долго не давал новичку прыгать через планку, долго и упорно сводил "на нет" кудиновские огрехи, но, как он потом признавался сам, стократ легче учить, чем переучивать. Разбег и отталкивание Шеф поставил Яшке блестяще, а впоследствии В.М. Дьячков, тренер Брумеля, это отшлифовал, но в воздухе Яшка был беспомощен. И хорошего, казалось, не жди…

   Он был очень прыгуч. Даже когда поначалу ему пришлось бороться и с плоскостопием. Вспоминаю, как мы с упомянутым уже Пашей Лобановым соревновались в прыжках в длину с места. Летали мы оба тогда за 3.30-3.35, и ни один из нас не хотел уступать. И тут подходит к нам Вова Ященко и просится попрыгать с нами. Мы переглянулись, усмехнулись, но милостиво кивнули, дескать, попробуй, малыш, только колышки наши рекордные не тронь. Малыш прыгнул - без выбрасывания ног, коряво - где-то на 3.50. Мы снова переглянулись, но теперь уже с ужасом. Во второй попытке Володя "добавил" еще сантиметров пяток, добив нас - а заодно и всех присутствовавших - наповал. Читатель, если тебе это любопытно, встань и отмерь в обуви 13 стоп, а потом оглянись и представь, что четырнадцатилетний подросток, страдающий вдобавок плоскостопием, столько прыгнул с места, "проверив" при этом члена сборной республики. Что, слабо?
   
    Тогда же состоялось и принятие Володи - как своего - в коллектив. Весною мы тренировались на острове Хортице, в трех километрах от спортзала. Эти три километра мы преодолевали своеобразно. Первый - минут за пять, не торопясь, с анекдотами, до которых мы тогда были большие любители. Второй километр мы пробегали за четыре минуты, а последний еще быстрее, неуклонно наращивая скорость. И вот когда метрах в трехстах до финиша, отчаянно хватая ртом воздух и стараясь на предельном темпе не споткнуться невзначай об корень или пенек, мы услышали глуховатый Володин голос: "Мужики, я еще один анекдот вспомнил, слушайте", все поняли, что это НАШ человек. Силы духа парню не занимать. Да и с чувством юмора тоже все в порядке...

   Почти год без планки, многочасовые монотонные имитации и подготовительные упражнения парня не сломали. Этот год стал решающим в становлении Яшкиного характера. Он смог, выдержал. Другие прыгали, устанавливали личные рекорды, а он монотонно, элемент за элементом, отрабатывал правильные движения, искореняя кудиновские стереотипы. Терпение и целеустремленность. Ну и коллектив помогал: всю монотонную часть тренировки ребята-прыгуны делали вместе. А плечо товарища в такие минуты - это немало. И неважно, какой у тебя сейчас «семейный» рекорд. Главное - не опускай руки, терпи!

   После 1.70 в первый год занятий у Телегина, на следующий год Володя как-то довольно просто и буднично одолел 2.03, и всем стало видно, что это для него не предел. Все ждали - и дождались…

   В тот день было очень жарко. Прыжки в высоту проводились в самое "пекло". По стадиону прошелестел противный слушок, что у фаворита юношеского первенства области пищевое отравление. Что он ночью не спал, и вообще еле ходит, и т.д. и т.п. Вид у Яшки и впрямь был не ахти: изжелта-зеленое лицо, глаза ввалились, вокруг глаз фиолетовые круги. О плановых 2.05 не то, что речи - и мысли быть не могло. Приободрились конкуренты, да зря, как оказалось впоследствии. Двухметровую высоту Яшка "уговорил" в одиночестве, а затем, повторив во второй попытке личный рекорд 2.05, заказал 2.08.
   Сидим мы на трибуне. Телегин отчаянно дымит болгарской "Шипкой" без фильтра, прикуривая от бычка следующую сигарету, конвейером. А внизу, на секторе Яшка сбивает 2.08 и идет на вторую попытку. Он всегда долго настраивался на прыжок, прямо жутко на него было в это время смотреть. И вот, когда он уже пошел на разбег, откуда ни возьмись, налетел порыв ветра - и планка упала… Ахнул от досады стадион. Сплюнул от бессилия Телегин. Он-то знал цену настроя на прыжок, тем более, такого настроя. У нас, кстати, считается "западлом" даже переходить разбег перед прыгуном, готовящимся к прыжку. А тут - глупый ветер. Да плюс еще - вторая попытка. Да отравление. Да жара. В общем, мы все сплюнули вслед за Шефом.
   Когда Яшка взял 2.08 со второй попытки, все сначала ахнули, а только потом зааплодировали. Телегин чиркнул спичкой. Автор этих строк попросил у Шефа сигаретку. Шеф… дал. И еще троим… Просто, не отрывая глаз от сектора, машинально протянул пачку, мол, берите.
   Ну, что дальше? Он ставит 2.12! Норматив мастера спорта. И снова сбивает в первой попытке. "Дрова!" Ничего похожего. Ставят вторую… "Дежа вю" через пять минут. Снова настрой, снова начало разбега, порыв ветра - и опять планку сдувает со стоек. Ну что за невезуха у парня! Ведь не бывает такого дважды подряд. А ему досталось. И тут уже весь стадион взвыл. Планку поставили на стойки - и, точно так же, как пять минут назад, Володя преодолел 2.12! Рекорд области! Ну а после повторного замера там оказалось вообще 2.13. И хотя потом 2.18 Яшка не взял, но дважды прийти в себя, перенастроиться на рекордных высотах после того, как планка упала - это фантастика. Чудо. Это харизма - мудреное, неизвестное тогда и затасканное ныне к месту и не к месту понятие, в буквальном переводе "милость богов". И покачивали головой, уходя со стадиона, все, видевшие это. Такого проявления силы духа, характера они не видели с брумелевских времен. А парню всего 16.

   После были победы, может и не особо заметные, но на характере. У Марка Желнова Яшка выиграл Кубок Украины в проливной дождь двумя попытками, а тот имел и личный рекорд повыше, и опыта побольше. У Сергея Сенюкова, участника Олимпиады, Яшка выиграл Мемориал Знаменских в перепрыжке. А то, что произошло в июле 1977 года в Ричмонде вообще ни до, ни после не повторялось. На юношеском матче СССР-США при 33-градусной жаре, оставшись в одиночестве, Яшка стал улучшать свой, довольно высокий для 18-летнего, личный рекорд, 2.26. Попросил 2.27. Взял. Это был, естественно, и рекорд области. Дальше - рекорд Украины Сенюкова, 2.28. Попросил 2.29, тоже взял. Следом - рекорд Союза и Европы, 2.30. Рекордсмен - Саня Григорьев - в это же самое время безнадежно "продувал" американцам "взрослый" матч СССР-США в комфортных условиях Черноморского побережья Кавказа. И знать не знал, что он уже просто рекордсмен Белоруссии, потому, что 2.31 Яшка тоже "уговорил". Ну, что, следующий, по идее, Дуайт Стоунз и 2.32… Прыжок на 2.33 многократно видел весь мир. С каким громадным запасом 18-летний парень перемахнул мировой рекорд!
   Но рекорд - рекордом, а сколько раз за один день этот самый личный (у нас говорят "семейный") рекорд улучшался? Четырежды! Такая вот получается Книга Гиннеса. Никто и никогда такого не делал. Просто невозможно это на рекордном уровне. Это превыше человеческих возможностей, ибо Господь защитил человека от таких выплесков эмоций. Даже если посчитать только удачные попытки (а ведь были же и неудачные) - это какой же получается износ нервной системы по обычным человеческим меркам? Адреналиновая фабрика просто…

   Яшкина слава началась внезапно. Рядом с ним всегда кто-то был. Его превозносили, ему рукоплескали. И надо было привыкать, точнее, свыкаться (куда, дескать, денешься) с таким положением вещей. Дело в том, что по складу своего характера и по жизни новый рекордсмен был замкнут, степень его самоуглубленности поражала всегда и всех. Яшка жил по твердо установленному графику в треугольнике "дом-школа-стадион".
   За год до рекорда Яшка окончил среднюю школу. Прилично, надо сказать, закончил. Всесоюзная Спартакиада школьников не позволила ему сдавать выпускные экзамены, и какая-то "училка" влепила-таки ему по своему предмету в аттестат "хорошо", лишив тем самым вполне законной золотой медали за учебу. Серебряных медалей тогда не давали, да и не признавал он серебра ни в чем. И, как положено, стал Володя студентом физкультурного вуза. Но не привычного нашего пединститута, а престижного Киевского института физкультуры. Поди, сейчас скажи, зачем и с какого перепуга. Ни в какой Киев, ясное дело, Яшка не поехал, сидел дома, но из устоявшегося прочного треугольника прошлой жизни угол "школа" вылетел напрочь. И не нашлось ему замены, даже самой завалящей.
   Вот и сложилась парадоксальная ситуация. Володины результаты росли: 2.12, 2.18, 2.26, но внутренний уклад Володиной жизни перестал быть прочным. Появилось что-то в нем новое, огромное количество свободного времени явно не шло ему на пользу. Я к тому времени уже оставил спорт, но отношения с ребятами, понятное дело, поддерживал, мог даже давать советы "по жизни". И однажды попенял Яшке, что он резко изменил ритм жизни и оставил свою светлую (без иронии!) голову без работы. Вот если бы он, дескать, пошел в технический вуз и учился, напрягая извилины, у него бы не стояла проблема, куда девать свое свободное время. Тем более, мы с ним оба знали, чем такая проблема заканчивается для большинства представителей "сильного" пола. Нельзя сказать, что он был в восторге от моего совета, но, как показали наши дальнейшие встречи, запомнил он совет этот надолго. Но что толку, если активной работы мозгу он так и не задал. Потом, правда, закончил наш родной "физвос" - но это уже совсем "потом".
   Мы видели, что это обилие свободного времени разъедает Яшку изнутри. Что у него конфликт с тренером (Шеф не совсем удачно решил бороться с Яшкиным курением, привлек к этой борьбе тренера юношеской сборной Галину Бухарину, но Яшка, "имея всех в виду" продолжал курить, а на Шефа затаил обиду), что он совсем не так, как раньше, тренируется. Но это ведь все мелочи. Для такого сильного духом человека, как Яшка, это даже еще меньше, чем мелочи. Все преодолимо. Поможем, если что не так, поправим. Впервой что ли?
   "Сачканул" рекордсмен подготовительный период в конце 1977 года - не беда. В это время идет обширная и разноплановая работа по укреплению опорно-двигательного аппарата, ее величество "физуха". Объем работ в этот период - фундамент всего следующего года. На разболтанных связках далеко не убежишь, высоко не прыгнешь. В это время по всей планете никаких соревнований, все вкалывают, как рабы на галерах. И так пару месяцев - минимум. В общем, пришлось Телегину ехать в Москву, объяснять ситуацию. Там ему в Спорткомитете твердо (у нас в Союзе все было твердо) пообещали, что на зимние соревнования Ященко дергать не будут. Благо, в стране куча высотеров, вот пусть они и прыгают, показывают себя. И началась у Василия Ивановича с Володей кропотливая подготовительная работа, задел на новый летний сезон. Черная, объемная пахота. Без планки.
   А в это время Саня Григорьев "со товарищи" стал проигрывать все, что можно и нельзя, кому попаде… Ну и прозвучал тут державный окрик на всю страну: доказать делом наше лидерство в прыжках в высоту! И тут же забыли в Спорткомитете о своих твердых обіцянках. Тут обо всем забудешь - кричали-то со Старой площади. Не знаю, чем руководствовался безвестный ныне куратор прыжков в высоту из ЦК КПСС - там ведь все были безвестными, а директивы шли "от имени партии" - но результат этого окрика оказался трагическим. Как, впрочем, и большинства окриков "оттуда".
   И вот приходит Володя Ященко домой после утомительной тренировки, а его там уже дожидаются. Сам врач сборной Союза по Легкой атлетике товарищ Воробьев. Забрал он Яшку и увез в Эшеры. А там его великий и на тот момент самый авторитетный тренер В.М. Дьячков за пару недель вогнал в форму. И поехал Володя - куда ж денешься - в Милан на зимнее первенство Европы. Лично для него в этот момент любые соревнования были ни к чему. И все, кто более-менее "рубит" в ремесле, это прекрасно понимали. И тренеры, и спортсмены, и околоспортивные круги. Думаю, понимал это и Дьячков. Но внаглую выдернуть человека из дому и из процесса планомерной подготовки, ни слова не сказав тренеру - это чисто "нашенский" всесоюзный подход. И если партия в лице безымянного дяди в сером костюме велела, любой должен был стать героем. Любой.
   В Милане, как и предполагалось, пересеклись дорожки Рольфа Байльшмидта, надежды немецкого спорта (уточняю - "гэдээровского"), как никогда готового к победе - и всего остального человечества. И быть бы Рольфу чемпионом Европы, тут все было ясно, как день. Остальные до него на тот момент явно не дотягивали ни по настрою, ни по физухе, ни по соревновательному опыту зимы 1978 года. Короче, он был феноменально готов, «заточен». И это объясняет все, точнее, почти все, ибо в ряды «остального человечества» по недосмотру кого-то из ангелов-хранителей тевтонской сборной (там, поди, тоже бардак случается) попал Владимир Ященко. Которого той зимой никто нигде не видел и которого, в силу этого, там вообще быть-то и не должно. Но он был. Без соревновательной практики. Без завершенного цикла подготовки. И совсем уж без умения проигрывать. Ситуация сложилась более чем пикантная - ни один из двоих не мог уступить. Ни Яшка, ни немец. В общем, тевтонская хох-машина против нашего адреналина. Такова подоплека.
   Яшка сделал в Милане 22 попытки. Это признал в телепрограмме НТВ Сергей Будалов, который видел это сражение от начала и до конца. А 22 попытки - это очень много. Обычно классному высотеру для доказательства своей "правоты" достаточно пяти-шести. Но разобранный на винтики Яшка был вынужден начинать с малых высот, сбивая планку и повторяя попытки. И груз этих "лишних" попыток давил на Яшку, когда планка поднялась высоко. А Байльшмидт взял 2.29, установив рекорд ГДР (да и заодно  и Европы в закрытых помещениях). И не было у Яшки другого выхода, только брать два тридцать пять. На 2 см выше своего личного рекорда. И с третьей попытки Яшка 2.35 взял. Тевтоны - они хоть и сверхчеловеки, но два рекорда за вечер - это для них слабо. И улыбался в тот вечер новый рекордсмен ГДР как-то криво, вымученно. Надо же, как неудачно для него все вышло…

   Но куда как более неудачно "попал" в тот вечер Володя. Возможности колена левой ноги рекордсмена были явно превышены. Он почувствовал это сразу, но эйфория победы на тот момент все временно заслонила. Да и не должно было в тот момент ничего быть, окромя сплошного триумфа советской школы прыжков в высоту, который - как водится - предначертала мудрая партия. Шеф привычно отметил Яшкин триумф. Испытывал ли он, кроме гордости за ученика, еще и горечь за вероломство спортивных чинуш? Наверняка. Понимал ли Дьячков, что он натворил, сорвав девятнадцатилетнего парня с плановой подготовки во имя выполнения идиотских "вказівок" Старой площади? Конечно. Понял ли Володя, что есть для него эта травма колена? Безусловно. Пиррова победа в чистом виде. Но хиба ж партийные бонзы читают книги и знают историю, им же руководить надо. Да и тот самый ангел-хранитель тевтонской сборной, кстати, оказался дальновиден и коварен, увы.

   А потом был сезон 1978 года, и Яшка, как и положено первому, выиграл, все, что мог. Поднял мировой рекорд еще на 1 сантиметр, до 2.34, Европу (по юниорам и по взрослым) выиграл. Но на колене рекордсмена зрители уже видели неизменный наколенник, и все, кто что-то понимал, не испытывали по этому поводу положительных эмоций. Ну не проходят такие вещи сами собой - и все тут! До Олимпиады два года осталось, тут лечиться надо, а не прыгать. А весь прочий "бомонд" на тот момент, как назло, лег на грунт. Ни тебе Григорьева, ни Молотилова, ни Сенюкова, никого. Сплошной Ященко. Какое уж тут лечение. А вдруг снова дяде со Старой площади придет в гениальную голову желание поруководить?
   На следующий год в Вильнюсе колено отказало прямо на соревнованиях. Яшку тут же доставили в ЦИТО, сама Зоя Сергеевна Миронова его прооперировала, удалив внешний мениск. Вторая операция (внутренний мениск) прошла там же, и во время операции Миронова заметила надрыв крестовидной связки. Сообщила Володе, честно сказав, что сейчас, без подготовки, шансы на успех малы. Володя решил: зашивать.
   Видел я его в тот момент в сопровождении бессменных друзей. Троица, несмотря на жаркий день, источала характерный запашок, и заметно было невооруженным глазом, что в Яшке что-то надломилось. Причину надлома я узнал потом.
   Дело в том, что Володя и Гена Валюкевич, прыгун тройным, с аналогичной травмой, направлялись в Австрию, в Институт колена (!) на операцию. Они уже прошли все проверки, согласования, дал добро всесильный КГБ, чемодан, как говорится, был упакован. Но тут восстал… Минздрав СССР. Дескать, такие операции в капстране ни больше, ни меньше, как подрыв авторитета советской медицины. Миронова заявила о своей готовности сделать операцию. Готов был и Башкиров, великолепный, умелый хирург, конкурент Зои Сергеевны. В общем, коллизия случилась. На дворе 1979 год, через год - Олимпиада, в Москве, кстати. И тут, как назло, сплоховал дядя со Старой площади, которому сам Бог велел выступить в качестве арбитра. Не знаю, что за затмение нашло на державного дядю, но решение было принято именно в пользу Минздрава. Гена Валюкевич, понимая, что времени у него нет, лег под нож Башкирова и, хотя на Олимпиаду не попал, прыгал еще долго. Но Яшка оказался характером крепок. "Или в Австрию, или никак!" - как отрезал. Тут уж было впору рвать на голове волосы дядям со Старой площади. По тогдашним временам это было неслыханно. Чтобы кто-то (да кто угодно!) в этой стране шел против мнения партии - да перемолотят любого! И Солженицына перемололи, и Ростроповича с Вишневской, и еще тысячи без счета - а тут пацан двадцатилетний. Каково?

   Но наступил 1980 год, и на Московской Олимпиаде совдеповские высотеры в родных Лужниках многослойной фанерой пролетели мимо пьедестала (дома!, втроем!) Герд Вессиг из ГДР выиграл с новым мировым рекордом 2.36, а до него по 2.35 прыгнули Яцек Вшола и Дитмар Мегенбург, прошлый и будущий олимпийские чемпионы, кстати. Хочешь-не хочешь, а спровадили-таки Яшку потихонечку в Институт колена. И сделали ему австрияки успешную операцию. И долго еще восхищался потом Володя "их" сервисом, условиями для больных, гибким гипсом и многими другими мелочами.
   В 22 года Володя был практически здоров. Швы сняли, о травме он забыл. Точнее сказать, забыл о травме колена. Травма душевная была куда глубже. Ему дали понять, что он никто, ничто и звать его никак. Ну и что с того, что плюнули в душу от лица руководящей и направляющей, другой бы за такую операцию следы бы целовал, а тут обиды какие-то. Прыгай, не прыгай - ты только "галочка" в плане, одна из многих. И нет у тебя никаких прав, кроме как выполнять волю "руководящей и направляющей"… Так во имя чего же нужна эта адреналиновая фабрика? Что толку в этих нечеловеческих усилиях, если они привычно будут поименованы "очередным успехом отечественной школы прыжков в высоту", а если повезет, то спортивным подвигом. Ради чего, во имя чего??? Ведь никто не задавался вопросом, какой ценой приходится платить за каждую победу, за каждый прыжок. И насколько еще хватит "шагреневой кожи"… Никто. Вот и произошел надлом. Сломалась адреналиновая фабрика. А это не колено, и тут операция не поможет.
   Да и в принципе ничего тут помочь не могло. Если тебе дано, отпущено природой какое-то количество нервной энергии, то тратить эту энергию можно по-разному. Можно экономно, тогда хватит надолго. Это для аксакалов. Можно тратить щедро, это будет ярко, красиво, но недолго. Это путь рекордсменов. Чтобы использовать себя вдвое эффективнее, чем соперники, Володя что-то черпал в себе, внутри. Больше ведь негде. И ключевой вопрос феномена Володи Ященко: как он это делал? Ведь, по сути, Володя был прообразом спортсмена будущего. Никакой допинг не устоит перед силой человеческого духа. И весь вопрос - в умении безопасно для собственного здоровья использовать во благо "адреналиновые фабрики" грядущим рекордсменам. Если с этим разберутся - допингу просто не останется места. У Володи единственным способом восстановления практически был многочасовой сон. Может быть, и хватило бы его на «дольше», но ведь не берегли же его совсем. Таскали по всему миру на любые соревнования, тут уж не до сна и не до отдыха. Кстати, в упомянутой уже здесь телепередаче о Ященко "Золотой пьедестал" о допинге у Володи заикнулся ни кто иной, как господин Воробьев, тогдашний врач Сборной СССР. Хочется спросить титулованного эскулапа: а что ж тогда не помог допинг всем остальным его подопечным? Ведь их, так сказать, начальные кондиции были куда выше Володиных. А показать они так ничего толком и не смогли, просто выдавали по два-три сильных выступления подряд. И все.

   Финал Володиной судьбы был трагичен. После славы, после высокого накала спортивной борьбы, побед - воздух обыденности стал для него ядом. Не найдя себя в этой жизни, Володя ушел накануне своего сорокаоднолетия. Похороны были спокойными, тихими. Никто из великих высотеров на похороны не приехал, телеграмм соболезнования не прислал. Могила Володи расположилась между двумя деревцами. Когда, уходя, я оглянулся на его последнее пристанище, показалось, что последний луч заходящего солнца в тот короткий день протянулся над Володиной могилой, как планка. Последняя в его короткой и яркой жизни.

   P.S. Ну так много это или мало - 2.35? Это на 3см больше, чем все остальные "перекидники" планеты Земля. И теперь уже - навсегда. Это уже история. Володя прыгнул выше макушки (193см) на 42 см. На 40 см выше прыгал Брумель. Конечно, есть примеры и иного рода: рекордсмен мира (2.41) Игорь Паклин имел рост 190 см. Выше головы на 51 см! Франклин Джекобс, имея рост 172 см, прыгал на 59 см выше - 2.31! И Стефан Хольм, олимпийский чемпион, при росте 181 см очень убедительно перемахнул 2.40. Если представить это в процентах от собственного роста, то результат, например, за 2.55 для двухметрового атлета - совсем не фантастика. И уж совсем не казался мне невозможным результат 2.50 для Володи, если бы не травма, если бы не… Но нет у истории, увы, сослагательного наклонения.



   .ДОПОЛНЕНИЯ ОТ ТОВАРИЩЕЙ И КОЛЛЕГ

   Все написанное выше о Володе Ященко не претендует на полноту и уж тем более это не истина в последней инстанции. Недавно в разговоре с Володей Артамоновым, воспитанником В.И. Телегина (высота - 2.20), который знал Яшку гораздо лучше других, - промелькнула мысль, что попытки понять и полно описать Володю не более, чем представления слепых о слоне. Каждый видел что-то свое, а в действительности все и глубже и полнее. И эту аксиому надо принимать изначально.
   Володины результаты в отдельных упражнениях могут дать лишь малое представление о человеке, выше всех на этой планете отрывавшемся от земной поверхности (это если пренебречь такой условностью, как планка, которую нельзя задеть).
   Володя Артамонов заметил, что Яшкины результаты в большой степени определялись его настроем («адреналиновая фабрика»!). Собравшись, он мог выдавать совершенно невероятные вещи. Если в длину с места Яшка мог прыгнуть на 4.06, а тройным с места - 12.01 (Сергей Плугарев это видел), то чту удивляться его «обычным 3.75, когда он на тренировке давал фору стопу (!) Валерию Подлужному (длина - 8.20).
   30м со старта по сигналу - 3,75. Решив, что это отказал хронометр, Володю попросили повторить, он снова показал это же время. Спринтеры отдыхают!
   Метание ядра (7.257) двумя руками назад - 18м.
   Пятерной с подбежки на одной ноге - под 25м. Самому Санееву было впору завидовать.
   Ну и для полноты картины - штанга. Рывок - 85, толчок - 120, присед - 145 (после Австрии - 150), жим лежа (тоже после операции) - 120.
   На чемпионате области в тройном как-то прыгнул на 16.30 (мастерский норматив на то время - 16.10).

Cвидетельство о публикации 330724 © Полухин А. С. 13.01.11 00:26
Комментарии к произведению: 9 (4)
Число просмотров: 4508
Средняя оценка: 9.00 (всего голосов: 8)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):