• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: История
Форма: Очерк
Писатели при Сталине врали за деньги.

Капитан ГБ Сперанский. Часть вторая. Шолохов-7.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Куземко Владимир Валерьянович.
КАПИТАН ГОСБЕЗОПАСНОСТИ СПЕРАНСКИЙ.


Опыт исторического реконструирования.



Часть вторая. ШОЛОХОВ.



7.
Но вернёмся в начало 30-х… В разгар голодомора Горький статьей "Правда социализма" так охарактеризовал Сталина:
«Отлично организованная воля, проницательный ум великого теоретика, смелость талантливого хозяина, интуиция подлинного революционера, который умеет тонко разбираться в сложности качеств людей, и, воспитывая лучшие из этих качеств, беспощадно бороться против тех, которые мешают первым развиться до предельной высоты, - поставили его на место Ленина. Пролетариат Союза Советов горд и счастлив тем, что у него такие вожди, как Сталин и многие другие верные последователи Ильича».


Чувствуете накал убеждённости?!. И при этом - всего лишь циничное и подлое враньё…


Иногда говорят: «Буревестник Революции был обманут…» Неправда!.. Горький не пел в хоре - он писал музыку для него!.. Выступал как этакий «сталинский Геббельс»… Великую «Ложь о социализме» творил сознательно, упоённо, умело втягивая в этот процесс множество последователей, приспешников, подельников из около - литературной среды…



…Талантливое порождение народа-мученика, романтик и созидатель притягательных образов обездоленных и бунтарей, Горький всю жизнь боялся русского варварства, опасаясь, что азиатская душа русского человека вдруг вырвется на свободу… И в Сталине увидел прочную плотину, которая сдержит эту стихию. Поэтому так убеждённо он сталинский курс и поддерживал. Но - не бескорыстно, отнюдь…


За деньги!..


Уже в 1917-м пришедшие к власти большевики сознавали, что для упрочения новому строю надо привлечь на свою сторону творческую интеллигенцию. В результате многие писатели, артисты, ученые в голодные годы гражданской войны обеспечивались усиленным пайком, а также получали охранные грамоты на занимаемые ими обширные квартиры и особняки.



…Что касаемо персонально Горького, выехавшего в начале 20-х в Италию, то с ним был заключён договор об издании собрания сочинений - на лучшей бумаге и полиграфической базе в Германии, с грандиозным для того времени гонораром в сто тысяч золотых рублей… (И это - во время голода в Поволжье, когда за такие деньги можно было бы спасти от смерти тысячи умирающих детишек!.. Но что значили многие детские жизни в сравнении с привычкой пролетарского писателя вкусно кушать и жить на широкую ногу, ни в чём не нуждаясь?..)


…В 20-е годы главным каналом воздействия Литературы на малограмотные народные массы был театр. Ввиду этого авторам пьес создали особо выгодные материальные условия, обязав театры заключать с ними договоры на постановку пьес с выплатой процента от сборов, из расчёта 1,5% от валового сбора за каждый акт пьесы. Так, 5-актовая пьеса давала автору 7,5% от сбора за каждый спектакль. . В результате при обширной театральной сети и большом спросе на пьесы многие драматурги в начале 30-х получали 45-50 тысяч рублей ежегодно!
Для сравнения: средняя зарплата в крупной промышленности в этот период составляла 194 рублей в месяц, в госучреждениях — 212, в общественных организациях — 255 рублей. У номенклатуры, согласно установленной в 1933 году сетке окладов ответственных работников, месячный заработок колебался от 250 до 500 рублей. (Сталин до 1935 года зарабатывал лишь 225 рублей в месяц, с 1935-го - 500 рублей, и с февраля 1936 года - 1200 рублей в месяц). Разумеется, номенклатура роскошествовала в основном не за зарплату, а на бюджетные средства, но факт налицо: номинально средне-задрыпанный драматург получал в 15-20 раз больше самого главного Вождя!..





В итоге многие сочинители пьес стали богатейшими людьми страны, чем-то вроде «новых советских», ударившихся в роскошь и прочие непотребные с точки зрения
пролетарской власти вещи, что слишком наглядно противоречило принципам социализма, при которых приказывалось служить строю не за приличные деньги (такое любой дурень сможет!), а практически бесплатно…


Но все попытки воспитанных в духе казарменной уравниловке сталинских чиновников сломать эту «буржуазную» систему оплаты, поставив литераторов в один ряд с пашущими на социализм за гроши рабочее -крестьянами, каждый раз Сталиным ненавязчиво пресекались. Логика его действий понятна: чтобы не доплачивать оболваненным пропагандой рядовым труженикам - нужно переплачивать лгунам-пропагандистам, и в первую очередь - литераторам… Ведь дурить народ за копейки хитрованистый писательский люд не станет - извольте сполна расплачиваться с ними за сочинённое ими враньё!.. Оно конечно, можно заставить врать и из одного страха… Но когда кривят душою лишь вынужденно - враньё получается не столь убедительным!..


…Дороже всех продал себя Алексей Максимович Горький. Особняк на Малой Никитской (бывший дом миллионера и мецената, издателя декадентского "Золотого руна" П. П. Рябушинского), две госдачи - в Подмосковье (Горки-36) и в Крыму, (Тессели). Ежегодно за счет НКВД - большие ремонты, благоустройство парков, садов, посадка цветов, множество слуг, смена мебели и посуды. “Что касается снабжения продуктами, то всё давалось без ограничения”, — бесстрастно фиксирует отчет хозуправления НКВД.


Фактически Горький со своими домочадцами находился на полном гособеспечении - этакий официальный советский миллионер. Сколько он непосредственно получал на руки - нам уж не узнать, но вот некоторые цифры, касающиеся его наследников: за отведённый им после смерти Горького срок пользования авторскими правами (с 1936 по 1951-й годы) только гонораров за его пьесы они получили 7 миллионов рублей. Сверх этого, за другие произведения Горького (причём только за те из них, что с 1947-го по 1951-й год были изданы лишь в Гослитиздате) они получили ещё 3 миллиона рублей... (Вообще же за все годы Советской власти его произведения издавались около трех тысяч раз общим тиражом более ста миллионов экземпляров). Получается никак не меньше миллиона в год - это только наследникам!.. Наверняка сам Горький при жизни получал больше!.. Ну а за такие денежки любой дьявольской власти поклонишься, и любые её ужасы в упор не заметишь…


…Сытный паёк следовало отрабатывать.


17 августа 1933 года по инициативе Горького большая группа из 120-ти советских писателей (среди них - Алексей Толстой, Михаил Зощенко, Виктор Шкловский, Ильф и Петров, Бруно Ясенский, Валентин Катаев, Вера Инбер, Лев Никулин, Евгений Габрилович, Александр Авдеенко) посетила Беломорканал, возведённый под руководством ОГПУ руками ста тысяч заключённых. Пароход с этой литературной братией проплыл по всему каналу, причём писатели посетили лагеря зеков-строителей, пообщались с ними. Затем часть (36 литераторов) под руководством Горького написали художественно-публицистическую летопись «стройки века» - роскошно изданную 400-страничную книгу «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина». По тем временам это было настоящее полиграфическое чудо: суперобложка с тисненым портретом-медальоном Сталина на переплёте, проложенные калькой фотографии величиной в страницу, цветные карты СССР, Карелии и Беломорканала на особых вклейках-разворотах. Общий смысл книги: враги народа массово перевоспитываются в честных советских граждан в процессе самоотверженного труда на благо социализма. Иными словами, труд в ГУЛАГе плохих людей превращает в хороших!.. Это был насквозь лживый, но талантливо исполненный гимн в честь прелестей рабского труда в сталинских концлагерях. 25 августа 1933-го года Горький на встрече с чекистами сказал по этому поводу: "С 1928 года присматриваюсь к тому, как ОГПУ перевоспитывает людей". И, уже еле сдерживая слезы: "Черти драповые, вы сами не знаете, что' сделали!.." (Кстати, в конце 30-х расхваленные в книге чекисткие кураторы строительства Беломорканала были расстреляны, а саму книгу - запретили).


Перед нами одна из постыднейших страниц советской литературы. Хотелось бы поверить, что эти 36-ть далеко не последних в стране писателей творили свой опус по убеждению, - ошиблись… поверили в миф... обманулись!..


Но нет, они - ПРОДАЛИСЬ. Никаких самообманов и иллюзий, лишь выгодная идеологическая халтура, платой за которую были деньги, почёт, ордена… Денег - не жалели.


Вспомним, что происходило сие вскоре после голодомора. Так вот, А. Авдеенко вспоминал: "С той минуты, как мы стали гостями чекистов, для нас начался коммунизм. Едим и пьем по потребностям, ни за что не платим. Копченые колбасы. Сыры. Икра. Фрукты. Вина. Шоколад. Коньяк».
А после прибытия по Беломорканалу пароходом в Ленинград в честь писательской делегации был устроен банкет в гостинице "Астория". На столе стояли заливные осетры и поросята, нарезаны теши, семги, балыки, колбасы, ветчина, сыр. Из напитков подавали водку, вино, шампанское, нарзан, боржом. После перемены блюд подали "первое": борщ, бульон, лапшу. Затем последовали еще несколько перемен: горячая в белом соусе, свежая рыба, шашлык по-кавказски, отбивные по-киевски, кровавые куски мяса, бифштексы по-деревенски, жаренные цыплята и индюшки. На десерт предложили мороженое и персики без косточек и кожуры.


Хлеба на спасение от смерти миллионов голодающих крестьян в закромах Родины не нашлось. Зато средств на то, чтоб продажные писаки жрали и пили до упада - сколько угодно!.. Вот и написали, что велено… И даже спустя многие десятилетия никто из со-творителей этого роскошно-лживого фолианта за всю свою последующую жизнь в содеянном не повинился!..


…От случайных и нерегулируемых подачек нужным литераторам Советская власть решила перейти к созданию постоянно действующей Кормушки для советских литераторов. Важной вехой стал  Первый съезд советских писателей (17 августа - 1 сентября 1934 года, 571 делегат). На это мероприятие казна потратила миллион двести тысяч рублей. Лишь стоимость дневного питания составляла 40 рублей на человека, а общие расходы по этой статье достигли 300 тыс. рублей. Это - в те годы, когда обед в заводской столовой стоил 84 копейки, 1 кг ржаного хлеба - 75 копеек, пшенного - 90 копеек, колбаса - 11 рублей 60 копеек за килограмм, сливочного масла - 15 рублей, говядина -7 рублей 20 копеек… И что ж - после этаких пиршеств да не восславить Сталина и ВКП(б)?!.




Излагать весь ход съезда здесь нет  смысла (упомяну лишь запомнившееся многим и ставшее крылатым высказывание автора модного тогда романа о революционных моряках «Капитальный ремонт» Леонида Соболева: "Партия и правительство дали советскому писателю решительно все. Они отняли у него только одно - право плохо писать"). Но организационно - съезд подвел черту под бесхозным существованием совписательской массы, фактически наделив правом называться профессиональными литераторами только членов созданного Союза Советских Писателей, чем значительно укрепил социальный статус писателя в советском обществе. Член ССП теперь считался не отлынивающим от великих строек коммунизма бездельником, а полноценным строителем нового общества, не мог быть «привлечён» как тунеядец, получил ряд льгот (возможность публиковать свои произведения; право на дополнительную жилплощадь; а в случае необходимости - материальную поддержку через Литфонд, и т.п.).


Писательский съезд принял Устав Союза советских писателей, объявивший социалистический реализм основным и фактически обязательным методом советской художественной литературы. Устав предусматривал исключение из ССП в случае лишения гражданских избирательных прав, совершения антисоветских и антиобщественных поступков, несовпадения деятельности писателя с задачами социалистического строительства и задачами ССП; прекращения литературной деятельности на протяжении ряда лет; неуплаты членских взносов…
Председателем ССП был избран А.М.Горький, а всего в правление ССП вошёл 101 литератор (в том числе - М.Шолохов).


О быте советских литераторов середины 30-х годов - подборка цитат из дневников, писем, воспоминаний, исследований.


«Особенностью тактики властей было то, что в «рай» допускались на равных бывшие пролетарские писатели и бывшие «попутчики». Для «старых» писателей это был шанс, и им воспользовались почти все (даже Михаил Кузмин, в преддверии съезда написавший вполне ортодоксальную статью о Багрицком; она была напечатана «как свидетельство перестройки М.А. Кузмина»); в Ленинграде заявления о приеме в Союз не написала тогда лишь Ахматова, однако и она сделала этот шаг несколько лет спустя.


Постепенно складывается новое социальное пространство. “Старые” писатели воспринимают его как возвращенное. Выход за его пределы внушает ужас, иногда смешанный со стыдом. Вокруг нищета, коммунальные квартиры, очереди, дети, ворующие дрова. После кремлевской больницы попадать в обычную не слишком приятно.


Симптомы принятия общей системы правил многообразны. Например, все знают, как правильно апеллировать “наверх”: надо непременно ссылаться на интересы рабочих, колхозников и служащих.


Должностные оклады работников Литфонда в 1935 году: директор получал 750 руб., его заместитель — 500, секретарь правления СП — 300. Для сравнения: средняя зарплата в крупной промышленности в этот период составляла 194 руб. в месяц, в госучреждениях — 212, в общественных организациях — 255.


Е.Булгакова (жена М.Булгакова), в дневнике от 31 декабря 1934-го года: “Господи, только бы и дальше было так!” (А Киров уже убит, между прочим, и вовсю готовится будущий Большой Террор! Но что значит всё это в сравнении с необходимостью жить припеваючи? И в том же дневнике жена автора «Мастера и Маргариты» записывает по поводу некой предлагаемой им издательством лажи: “Очень грустно, что М.А. должен подписать этот договор. Но нам нужны деньги на поездку в Киев” Ага, раз подписать - нельзя, но нужны деньги, то тогда - можно!..


Литературный труд кормил всегда весьма избирательно. Скажем, в 1936 году около 4000 писателей имели среднемесячный доход до 500 рублей, 157 - от 500 до 10 тыс. рублей и 14 - свыше 10 тыс. рублей



Бунин вспоминает, что в 30-е гг. его посетил А. Толстой и агитировал вернуться на родину, где у того будет все. Ненароком «красный граф» перечислил и то, что имел сам: пять машин, две дачи и т.п. (Бунин мудро предпочел свободу). А в 1940 году, пользуясь служебным положением (он был председателем ВУАПП), А, Толстой незаконно получил аванс в… 83 тысячи рублей! Разразился скандал. «Я думаю, что тут удивляться тоже нечего… - оправдывался он. - Ежемесячно выплачиваю 6000 рублей первой семье… Взяв эти деньги, я получил возможность работать над «Петром Первым». Если это неэтично, стало быть, неэтично писать роман»



…средний заработок писателя в Москве был в 9 (!) раз выше, чем у большинства горожан. Так, в 1936 году средняя зарплата столичного литератора составляла около 2 тысяч рублей в месяц. При этом среди литераторов больше всего офоциально зарабатывали переводчики и драматурги.


…неплохо зарабатывали лишь столичные мастера пера. Ставки провинциалов были куда печальнее. Более половины периферийных писателей вынуждены были еще и ходить на службу, чтобы как-то свести концы с концами. В довоенный период почти все слои населения в провинции испытывали трудности с приобретением одежды как из-за нехватки средств, так и из-за отсутствия товаров в магазинах.
Из всей писательской среды болезненнее всего эту ситуацию переживали молодые женщины-литераторы. В. Панова, например, помимо всего обеспечивавшая двоих детей и мать, писала ей 10 апреля 1941 года: "Ни платка, ни рейтуз, ни бот (их достать сейчас невозможно!), ни материи, ни другие вещи... Пойми: я сама хожу в рванье, чтобы что-то выкроить для семьи".
А вот горестные рассуждения из дневника О. Берггольц, записанные 4 апреля 1941г.: "Надо одеться хорошо, красиво, надо хорошо есть, - когда же я расцвету, ведь уже 31 год! У меня могли бы быть прекрасные плечи, а одни кости торчат, а еще года 4 - и им уже ничто не поможет... Надо поцвести, покрасоваться, хотя бы последние пять-семь лет, ведь потом старость, морщины, никто и не взглянет, и на ... нужны мне будут и платья, и польты...".
Да уж… покрасоваться надо!.. До того ли, чтоб искать истину и конфликтовать с властями?!.
У академика, автора исторических исследований Е. Тарле - роскошная квартира: “Лабиринты. Много прислуги — вид на Петропавловскую крепость, много книг. Три рабочих кабинета. Пишет историю нашествий” . И у драматурга Тренева - дома, машины, дачи, — благосостояние, обеспеченное пьесой “Любовь Яровая”.


Вспоминая возвращение в Москву в 1937-м году после трёхлетней ссылки, Н. Мандельштам писала: "Вечером мы сидели в новом писательском доме с парадным из мрамора - лабрадора, поразившем воображение писателей, ещё помнивших бедствия революции и гражданской войны... "Я люблю модерн", - зажмурившись, говорил Катаев, а этажом ниже Федин любил красное дерево целыми гарнитурами. Писатели обезумели от денег... Куртка и толстовка комсомольцев двадцатых годов окончательно вышли из моды.
"Жители нового дома с мраморным, из лабрадора, подъездом, - вспоминала Н. Мандельштам, - понимали значение тридцать седьмого года лучше, чем мы, потому что видели обе стороны процесса. Вкусивший райского питья не захочет в преисподнюю. Да и кому туда хочется?.. Поэтому они постановили на семейных и дружественных собраниях, что к тридцать седьмому надо приспосабливаться. "Валя - настоящий сталинский человек", - говорила новая жена Катаева, Эстер, которая в родительском доме успела испробовать, как живётся отверженным. И сам Катаев, тоже умудрённый ранним опытом, уже давно повторял: "Не хочу неприятностей... Лишь бы не рассердить начальство"




Писателям и драматургам предлагали записываться в жилищные и дачные кооперативы. З.Пастернак (жена Л.Пастернака) вспоминала: “Наступал 1936 год. Писателям предложили строить дачи в Переделкине и одновременно кооперативный дом в Лаврушинском. Денег у нас было мало. Но мы все-таки сэкономили и внесли свой пай на квартиру в Лаврушинском, а дачи ничего не стоили, так как их строило государство. Дачи строились на широкую ногу, по пять-шесть комнат, и все они стояли в сосновом бору.
Обставляя жилье, писатели (или их жены) заводят знакомство с антикварами. Рядом с аскетическим кабинетом М. Зощенко — комната супруги, обставленная мебелью в стиле Людовика XVI: “белая французская спальня, обюссон на весь пол и шкура белоснежного медведя у кровати” .


Изредка бывали исключения из общих правил. Вот что вспоминала жена О.Мандельштама: "Он не признавал жалоб на внешние обстоятельства - неустроенный быт, квартиру, недостаток денег, - которые мешают работать. По его глубокому убеждению, ничто не может помешать художнику сделать то, что он должен и обратно - благополучие не служит стимулом к работе. …Проклятие квартире - не проповедь бездомности, а ужас перед той платой, которую за нее требовали. Даром у нас ничего не давали - ни дач, ни квартир, ни денег..."


. И некоторые писатели тоже считали унизительным хлопотать о материальных благах. Среди таких был Н. Островский, которому его близкий друг Н. Новиков писал в 1933 г.: "Твое отношение к бытовым вопросам просто нетерпимо и граничит с помешательством на принципах".


Но сколько таких среди советских литераторов?!. Единицы! Прочие - хотят жить достойно, а для этого - всячески ублажать Советскую власть!..


…из раздела “Писатели” в отчете ХОЗУ НКВД: “Киршон пользовался пайками. Снабжался мебелью, сделанной в Бутырском изоляторе, и расход на банкеты по поводу постановки новых пьес. Ремонты на квартире. Афиногенов получил много мебели из Бутырского изолятора, за счет НКВД — банкет. Шолохову купили разных предметов из ширпотреба на сумму около 3000 руб.”.




Кстати, о Валентине Катаеве. Боязнь рассердить начальство не мешала ему изредка помогать деньгами возвращённому из ссылки Осипу Мандельштаму. Однажды поэт попросил помогать чаще, хотя бы раз в месяц - пусть и лишь по 100 рублей. Очевидно, выжать больше из преуспевавшего конформиста Катаева Мандельштам не надеялся!.. Но, впрочем, другие не давали даже этого… На их фоне Катаев со своей грошовой подачкой смотрится расточительным Крезом…


…Итак, что мы имеем на середину 30-х?.. Отодвинутые в 1917-м году в числе прочих «гнилых интеллигентов» на задворки бытия писатели в упрочившемся сталинском государстве вновь почувствовали себя представителями нужной, успешной и хорошо зарабатывающей творческой касты. Деньги, высочайшие тиражи (к 1934 году, скажем, было издано 8 миллионов экземпляров горьковского романа "Мать", четыре миллиона - "Тихого Дона" М.Шолохова, миллион - романа "Цусима" А.С.Новикова-Прибоя, и т.д.), слава, почёт, участие во властных структурах… Условие одно: общими усилиями творить Коммунистическую Ложь, которая (наряду с Насилием) сделает советский народ легко управляемым стадом.


Определяющее значение имела личность диктатора. Сталин - воплощение идеи Мудреца на Троне. Читал практически ВСЁ из значимого в советской литературе!.. Ни при Сталине, ни до, ни после него ни в одной из стран мира не было более такого Лидера державы, который творчество всех значимых писателей регулярно читал, изучал внимательно, и, подобно умелому садовнику, поощрял одни ростки литературы, и убирал другие… Убирал далеко, чаще всего - вовсе из жизни, чтобы не мешали прочим расти и развиваться в интересах советского социалистического государства… Разве не о таком заботливо-властном мудреце мечтали литераторы предыдущих поколений?!. Но только не знали, что этот царствующий мудрец окажется и Убийцей…


И вот какая мысль мучит меня… Если цель книжки - сделать своих читателей лучше, и если Сталин прочёл всё самое лучшее, что написали советские литераторы, то куда же этот нравственный заряд в нём подевался?.. И как могло получиться, что одной и той же рукою поощрялся гениальный творитель «Тихого Дона» и создавался ГУЛАГ - для множества шолоховых и мелеховых?.. Вот она - неразгаданная загадка непроницаемой сталинской души!..


…Общеизвестно, что в начале 30-х литераторы пачками слали свои рукописи Сталину на рецензирование, и зачастую он, отбросив державные дела, старательно их труды изучал, тотчас отсылая авторам свои сиятельные рецензии… Пусть и отругает рецензент малёхо, но сам факт того, КТО тебя читает и про твоё творчество тебе же пишет - подкупал писательское самолюбие… Талантливый (то есть - достойный внимания Генсека!) Писатель тем самым ставился вровень с огромной махины собственного государства, почти уравниваясь в значении с Отцом и Учителем!.. (Во всяком случае Отец не брезговал уделить внимание…) Дай такому дачу в Переделкино с 5-комнатной квартирой в писательском кооперативе, плати ему хотя бы вдесятеро больше, чем квалифицированному рабочему, избери в Верховный Совет, повесь ему орден на грудь, приставь к нему и подобным товарищей из НКВД для пригляда за благонадежностью, и этот Писака - твой с потрохами! Он будет врать, подличать, соучаствовать в любом подлом деле, убивать даже, но от своих привилегий добровольно он никогда не откажется! И так - практически каждый…


Сталин как рецензент - лаконичен, ёмок, зачастую - убийственен. Скажем, на полях журнала "Красная новь" за 1931-й год, с "бедняцкой хроникой" Андрея Платонова «Впрок», по ходу чтения диктатор оставил массу пометок: «Дурак", "Пошляк", «Балаганщик", "Беззубый остряк", "Болван", "Подлец", "Мерзавец», а затем прислал в редакцию следующий отзыв: «Рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения и опубликованный головотяпами-коммунистами". Уж куда яснее!.. После ТАКОЙ оценки только за руки Платонова хватать и к ближайшей стеночке отвести…


Но вот парадокс: после этого отзыва Андрей Платонов прожил ещё 21 год, и хотя неоднократно подвергался нападкам, но и регулярно был разрешён к опубликованию и сотрудничеству с советскими изданиями, а когда весной 1938-го года его 15-летний сын был арестован как якобы один из руководителей некой террористической организации, ставившей целью свержение Советской власти "путем шпионажа, диверсий и террора", то его не расстреляли, сперва приговорив лишь к смешным по тем временам 10 годам гулаговской каторги, а затем, осенью 1940-го года, и вовсе отпустили по болезни. (Он умер от туберкулёза в 1943-м году).


Всё это - при том, что множество абсолютно ничем не прогневавших Сталина литераторов в это же время были беспощадно убиты либо затравлены… Откуда вдруг - такая странная снисходительность к разоблачённому ещё в 1931-м году «вражескому агенту»?..



Да всё потому, что Андрей Платонов был талантлив!.. Приучи такого - и этот пусть и сомнительный, но яркий писака сделает режиму в сто раз больше преданного, но малоспособного. Вспыльчивость оценок Сталина-рецензента не мешали трезвости суждений Сталина-политика: раздолбанный им вдоль и поперёк Платонов тем не менее был потенциально полезным, и в качестве такового признанно пока что - не убивать…


Те литераторы, которых Сталин внимательно читал, зная цену их незаурядности (пусть и со знаком минус), и кого одаривал своими личными рецензиями (пусть и ругательными), шансов уцелеть в сталинских мясорубках в итоге имели зачастую куда больше, чем прочие, Сталину мало заметные, мало ценимые, пишущие пусть и нужное, правильное, но бесталанно, халтурно, неинтересно…
Классический пример - Владимир Киршон и Александр Афиногенов, два руководителя РАППа, и по совместительству - двое самых высокопоставленно-успешных советских драматурга. (Кстати, оба зарекомендовали себя злобными критиками М.Булгакова). Но Киршон по большому счёту писал лишь выгодное Советской власти, зато в Афиногенове чувствовался некий глубинный интерес к душе человеческой и месту человека в непрерывно меняющейся действительности…
Так, в начале в афиногеновских пьесах 30-х годов «Страх» и «Ложь» поставлен вопрос о Страхе и Лжи как двух главных идейных основах всего происходящего: в стране, - осталось только понять причины и следствия, наметить правильный курс… Сталину явно нравилась трактовка Афиногеновым событий в стране, и именно в этом русле запугивания и обмана масс он собирался вести советское общество под сталинским руководством, но не формулировать же мысли так прямо!.. И Сталин не побрезговал возню с афиногеновскими пьесами, пытаясь побудить автора к разумным умолкам и обходным маневрам…


Так, по поводу пьесы «Ложь» Сталин писал Афиногенову 2 апреля 1933 года, выдержки:
«Тов. Афиногенов!
Идея пьесы богатая, но оформление вышло небогатое. Почему-то все партийцы у Вас уродами вышли, физическими, нравственными, политическими уродами
…Для чего понадобился выстрел Нины? Он только запутывает дело и портит всю музыку.
Кулику надо бы противопоставить другого честного, беспорочного и беззаветно преданного делу рабочего (откройте глаза и увидите, что в партии есть у нас такие рабочие).
…у Вас нет вообще в пьесе действий, есть только разговоры (если не считать выстрела Нины, бессмысленного и ненужного).
Удались Вам, по-моему, типы отца, матери Нины. Но они не доработаны до конца, не вполне скульптурны.
Почти у каждого героя имеется свой стиль (разговорный). Но стили эти не доработаны, ходульны, неряшливо переданы. Видимо, торопились с окончанием пьесы.
Почему Сероштанов выведен физическим уродом? Не думаете ли, что только физические уроды могут быть преданными членами партии?
Выпускать пьесу в таком виде нельзя. Давайте поговорим, если хотите. Привет!


P.S. Зря распространяетесь о «вожде». Это не хорошо и, пожалуй, не прилично. Не в «вожде» дело, а в коллективном руководителе - в ЦК партии. И. Ст.»
Забавно, что прелести «коллективного руководителя - ЦК» перед вождём здесь воспевает как раз тот, кто, желая остаться этим единоличным вождём, через пять лет аккуратно поставит к стенке большинство членов Центрального Комитета… «Почему-то все партийцы у Вас уродами… вышли, физическими, нравственными, политическими уродами» - улыбчиво попрекнул драматурга правитель, именно как уродов почти всех партийцев вскорости и пострелявший… Типа: сейчас сделаю вид, что ты не прав, и я возражаю, но на самом деле ты прав, а уродов ждёт пуля!..


Но больше всего мне понравилась вот эта фраза из заключения: «Давайте поговорим, если хотите». Сталин просто-таки не может оторваться от этой пьесы! Он её и прочёл, и рецензию написал (Генеральный секретарь ЦК писал, между прочим! Вам много известно рецензий на пьесы, писанных Генсеками ЦК?!), и готов продолжить обсуждение при личной встрече, которую Сталин уж чуть ли не предлагают… Тирану что - больше заняться нечем?!. Апрель 1933-го года на дворе, между прочим!.. ГОЛОДОМОР!!! Миллионы людей в стране уже умерли ужасной смертью, умирают в мучениях и ещё умрут в ближайшие дни и недели. Катастрофа, равной которой не знает человеческая история!.. В любой стране, переживающей подобное бедствие, лидеры страны мотались бы по городам и сёлам, экстренно спасая умирающих, мобилизуя все силы на это как внутри страны, так и за её пределами…


Сталину - некогда. Голодомор начался осенью 1932-го года, бушевал полгода в стране и, убив миллионы крестьян, весной 1933-го года закончился, а Сталин даже слово «голодомор» ни разу вслух не произнёс, и для спасения своих граждан ни разу Москвы так и не покинул. Некогда ему было… Отдыхая от державных дел, читал пьесы современников, писал заметки на полях, сочинял рецензии… Занят был!..


Что касается Киршона, то однажды Сталин смотрел в театре его «советско-большевисткую» пьесу «Хлеб», и встречавшийся на следующий день с вождём драматург спросил: «Ну как вам мой «Хлеб»?» На что Сталин без малейших колебаний ответил: «Не помню такой пьесы!» То есть дал понять без всяких экивоков: хоть и советско-большевисткая пьеска, но - дерьмецо…


Ещё раз обращаю на это внимание: У СТАЛИНА БЫЛ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ВКУС. Просто оказался он у палача и людоеда… Но что делать - так получилось!..


…Прошло несколько лет. В начале 1937-го года, после ареста Ягоды, были исключены из партии близкие к нему литераторы из бывшего руководства РАППа, в том числе - Авербах, Киршон, Афиногенов… Многие!.. И практически всех их сразу арестовали. А Афиногенова - не тронули… Почему?.. Сталин считал его талантливым, помнил его пьесы, хотел и в дальнейшем видеть в репертуаре… А каких-то особых мотивов убивать Афиногенова не было Вот и выжил, счастливчик!.. Весь 1937-й год, проклятый и приговорённый перепуганными коллегами, продрожал на своей даче в ожидании ареста, но год прошёл - а органы почему-то так и не взяли… И стало ясно: ПРОЩЁН!.. Вот что значит иметь среди своих внимательных читателей товарища Сталина…
Дальнейшее пунктиром: к началу войны Афиногенов вновь был в фаворе, после Совинформбюро возглавил здесь литературный отдел, 29 октября 1941-го года был вызван из тылового Куйбышева в прифронтовую Москву для отправки в зарубежную командировку, каким-то образом его занесло в уже эвакуированное здание ЦК ВКП(б) при вражеском налёте, - и он оказался здесь единственным погибшим при взрыве авиабомбы!..


Что касается Владимира Киршона, то, уже исключённый из партии, он встречался со Сталиным и клялся в своей преданности ему, за что ему пообещали сохранить жизнь, но вс5корости арестовали и летом 1938-го года казнили. Киршон был реабилитирован в 1956-м году, его пьесы вновь стали публиковать и экранизировать, но спустя десятилетия уже очевидно: обычная советская заурядность… Забыт уже окончательно и навсегда!..
Единственным напоминанием о творчестве Киршона стали его стихи: " Я спросил у ясеня" , написанные для другой пьесы как песенка по музыке Т.Хренникова, но много позднее прозвучавшие в кинофильме Э. Рязанова "Ирония судьбы, или с легким паром" (музыка М. Таривердиева), и, в числе прочих песен этого фильма, приглянувшие зрителю. Оказывается, было у Владимира Киршона что-то и тонкое, душевное, волнующее… Жаль, не с той властью он всю жизнь корешковался!..

…Ну и, наконец, нечто потаённо-важное в сталинском отношении к талантливым писателям показывает его датированное 10 декабря 1935-го года письмо секретарю Союза писателей СССР Владимиру Ставскому относительно Леонида Сабурова:


«Тов. Ставский!
Обратите внимание на т. Соболева. Он, бесспорно, крупный талант (судя по его книге «Капитальный ремонт»). Он, как видно из его письма, капризен и неровен (не признает «оглобли»). Но эти свойства, по-моему, присущи всем крупным литературным талантам (может быть, за немногими исключениями).
Не надо обязывать его написать вторую книгу «Капитального ремонта». Такая обязанность ниоткуда не вытекает. Не надо обязывать его написать о колхозах или Магнитогорске. Нельзя писать о таких вещах по обязанности.
Пусть пишет, что хочет и когда хочет.
Словом, дайте ему перебеситься… И поберегите его. Привет! И. Сталин»..
 
…Итак, с одной стороны - в стране Сталиным создана такая Система, при котором любой обязан плясать под его дудку, и целая сеть идеологических надзирателей (В. Ставский там - один из руководителей) следит за поведением пишущих, определяя, кому за выполнение указания Диктатора сытый паёк, а кого за невыполнение - в ГУЛАГ…


Но с другой стороны, кроме простых и надёжных исполнителей, коих готовит Система, Сталину для его целей в некоем количестве надобны и гении!..


Но с другой стороны, Сталин умён, и вместо истребления гениев считает выгоднее использование их для его целей в нестандартном, так сказать, варианте… Ведь нужный, правильный, политически сознательный и преданный лично Сталину литератор что угодно создаст и напишет, но гениальный шедевр ему не сотворить, а Сталину, помимо прочего, нужны и ШЕДЕВРЫ!..


Напишут требуемое - получат сытый паёк, не справятся - будут голодать, а то и репрессируются). Но с другой стороны, у КРУПНЫХ талантов - права особые… Хоть они тоже - рабы товарища Сталина, но - из таких рабов, кто для сталинских дел оказывается эффективнее и удобнее, творя по собственному почину, а не то, что всем прочим предписанно свыше… Капризны, неровны, жёстко укажешь т - испугавшись, уйдёт в себя, и уже не сможет творить необыкновенное…


Создав надёжно функционирующую Систему легко заменяемых человеко-винтиков, Сталин одновременно умело использовал и встречающихся при этой Системе людей незаурядных и инициативных, мешая Системе - расправиться с гениями, а гениям - оказаться вне рамок Системы и втянуться в схватку с нею…






 
 
 








 
 
 
 
















19





Cвидетельство о публикации 324699 © Куземко В. В. 06.12.10 12:11

Комментарии к произведению 3 (5)

Спасибо! Интересная тема, много фактического материала.

Да, Сталин окружил себя писателями, «прикормил» их. Но не только писателей. В этом окружении были и композиторы, и ученые, директора заводов, профессора всех мастей, актеры, балерины, оперные певцы. Была даже рабочая аристократия.

Потому что Сталину как и царю был нужен «двор». И он его создал. Речь в вашей статье об элите, о тех, кому повезло/неповезло попасться на глаза «самому».

Не каждый из перечисленных вами, был рад «продаться». «Барский гнев» страшен. И кто не испытал, судить не может. Но и «барская любовь» - не меньшее испытание. Это постоянный стресс. Стресс заедался, запивался, обращался «стокгольмским синдромом». Кто-то вешался, кто-то стрелялся.

Сталин не желал себе славы палача, он хотел остаться в истории просвещенным правителем. Поэтому и не жалел денег на содержание своей просвещенной свиты.

И, оказалось, не зря. Спустя годы ответственность за голодомор возложена на писателей, которые съели лишнего, а Сталин остался в памяти народной скромным рецензентом с литературным вкусом.

Мне кажется, здесь автором эссе смещены акценты

Извините, что отвечаю с запозданием. Но Ваша реплика вызвала у меня важное замечание.

Сталин был гений зла, но это был именно по-своему гений, а не обычный самодур на троне. Он создал не двор при себе, а некую Систему власти, которая была вполне эффективна в разумных пределах, и умела добиваться того, чтобы держать народ в узде и править куда надо. Сталин подбирал нужных людей в разных сферах для того, чтобы они делали нужные советской империи дела и крепили эту империю. Люди подбирались далеко не только преданные, но и умные, но и деятельные, - у Сталина к таким людям был вкус.

Тема же "Сталин-редактор эпохи голодомора" поднимается мною лишь чтобы показать: пока обреченные Сталиным массы умирали от голода - Сталин почитывал пьесы и редактировал тексты. Этим ещё раз косвенно доказывается: раз не спасал - то и обрёк он.

Но скажу и так: бросься советские писатели спасать умирающих - голодомор бы провалился.

НИКТО НЕ БРОСИЛСЯ. Кроме Шолохова...

Я вас поняла. Но несмотря на это все же возражу. За голод, возникший из-за безумной идеи (коллективизация) в первую очередь отвечает тот, кто эту идею выносил и претворил в жизнь.

Что значит "броситься на спасение умирающих"? Подать им кусок хлеба? Но умирающий от голода человек не может наесться куском на год вперед. Сколько у нас было писателей? И сколько народа умирало от голода? Вряд ли их помощь могла бы противостоять голодомору. И почему именно писатели? Кроме них в то же самое время сытно жили и актеры, и ученые, и инженеры.

А если бы не Шолохов? Если бы *НИКТО НЕ БРОСИЛСЯ. Кроме Капицы?* Тогда вы бы обвиняли физиков, что они такие-сякие не бросились на помощь?

Существует такой фактор как информированность. Конечно, писатели страны советов путешествовали, дабы "узнать жизнь". Но писатели в то время - это элита. Их встречали, провожали, поили, кормили. Им "показывали" жизнь. Не уверена, что они все всё знали.

Конечно, в ответе не только политики и власть, общество тоже несет на себе бремя вины. А не одни отдельно взятые писатели.

В данном случае я писал о писателях - о них и разговор. Пиши я о физиках артистах, инженерах - коснулся бы и их ответственности...

Спасать умирающих от голода надо было, мобилизовав все общество. Кому, как не умеющих пользоваться Словом Писателям было выступить в защиту умирающих? В конце концов физики изучали физику, артисты лишь озвучивали чужие тексты, инженеры имели дело главным образом с железками (да и получали копейки!), и лишь писатели изучали жизнь, сочиняли собственные тексты и получали за них так много, что в благодарность могли бы и преданней заступаться за обижаемое властями население... А их интересовали только собственные шкуры.

Владимир, кажется, догадываюсь и понимаю, почему вас не «показывают» по нашему городскому ТВ, зато показывают размножающихся под каждым фонарным столбом «шиловых» с её православным нацизмом, «царёвых» с его смердящим тухлятиной лживым патриотизмом и безграничным жлобством и хамством (нам, патриотам, – ваше мясо, вам – подвиги ваших отцов и дедов), про «удодов» (чай, губернатор) здоровей промолчать.

Это здорово, что в нашем городе есть такие люди, как вы, Владимир, - и вы не один, совсем не один, нас много, но недосуг пока ещё, пока ещё «идёт война на память лет».

А «Голодную кровь» (театр «Верим!») так пока и не опроверг «неурожаем и плохой погодой» тупоголовый овощ Царёв, хотя он очень старается противопоставить жертв ВОВ жертвам голодомора, чем одинаково унижает и тех и других.

да, отче, это комуно-криминальная публика никогда "за ценой не стояла".

Спасибо за понимание и разделение моей общественной позиции.

А вот прятаться под псевдонимом - несерьёзно. Лично я всегда выступаю открыто и с поднятым забралом. Нам не надо бояться. Пусть нас боятся.