Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

НЕ ДРЕЙФЬ, БОРОДА!

   НЕ ДРЕЙФЬ, БОРОДА!





   Рассказ







   - Знаешь, - спросила жена, - что я в тебе люблю?
   - Что? – поинтересовался я.
   - Чувство юмора.

   «Издевается, - подумал я. - Что-что, а юмора отродясь не было.»
   Вот и теперь, когда я сообщил, что меня переводят из резерва директоров школ в самые настоящие директора, жена приняла новость как шутку. Или розыгрыш. Или даже издёвку.

   Дело в том, что я безответственный, неорганизованный, непрактичный, нехваткий, непредприимчивый и так далее и тому подобное. Жена всегда удивлялась, как я до сих пор учителем работаю. Впрочем, я и сам этому удивляюсь.

   Прошлой осенью поручили подготовить детвору к Олимпиаде. И не просто абы какой, а республиканской. Ехать предполагалось в другой конец страны, точнее за девятьсот восемьдесят семь километров и уж не помню сколько метров. И что вы думаете? Подготовить я с грехом пополам их подготовил, но день отъезда перепутал и остался с билетами дома, а мои олимпийцы, не дождавшись руководителя, сели в поезд и отправились самостоятельно. Что тут началось! Я думал родители и начальство сожрут меня, даже не поперчив.

   Умирая от ужаса, представляя, что может случиться в дороге, стыдясь собственной непутёвости и неминуемого возмездия, я бросился вдогонку. Потратил уйму денег на самолёт и такси, но поезд перехватил и со своей командой воссоединился.

   Потом только и говорили про мои гонки, словно это был не я, а Индиана Джонс. А между тем, могли бы вспомнить и про Олимпиаду, ведь команда взяла два первых и одно второе место. «Повезло,» - объяснили мне и посоветовали не обольщаться.

   Больше от города я на соревнования никого не возил, посчитали, что для серьёзных мероприятий экстрим неуместен. Впрочем, призовых мест по моему предмету город с той злополучной Олимпиады тоже не занимал, однако это никоим образом с моим отсутствием не связывали. Было слегка обидно, но пришлось проглотить.

   Я и в резерв директоров попал случайно. Не хотел. Ну какой из меня директор?

   Куда там! Списки формировали по половому признаку. Мужиков в школах нет, а видимость перед райкомом партии создать надо. Мы ведь тогда жили в стране развитого социализма, и директора школ назначались на должность не просто так, а через утверждение в райкоме партии, коммунистической и единственной на тот момент.

   Короче, когда прежняя заведующая увидела моё имя среди резервистов, она захохотала и сказала, что у её зама отличное чувство юмора.
   Дело в том, что я ко всему прочему ещё и статейки в местную газетёнку пописывал. Безусловно, критические и всё больше о школе, детворе, учителях да чиновниках от образования. Я про другое не очень знаю.

   В РОНО мои художества называли идеалистическим бредом, полностью оторванным от реалий сегодняшней жизни, и представляющим школы района в совершенно невыгодном свете перед «вышестоящими организациями». Так и писали в опровержениях.

   Заведующая с трудом меня выносила, но её зам только посмеивалась и утверждала, что мои статьи делают району рекламу и показывают, что мы живём полноценной жизнью и видим не только наши достижения, но и то, над чем следует работать.

   Может быть поэтому на городском собрании учителей перед началом прошлого учебного года статейки мои были отмечены как передовой опыт.
   Заведующая районными школами скривилась, однако список резерва подписала.
   И вот настало время, когда она отправилась на покой в Институт Усовершенствования Учителей, а вместо себя оставила моложавую и прогрессивную заместительницу.

   Тут мне и предложили школу, из которой сбежал очередной директор. Школка была небольшая и старая. Ученики шпанистые и все как на подбор из семей докеров и работниц консервного завода. Учителя злющие, не одного директора схарчившие. Отопительная система гнилая. На трубах хомут висел на хомуте. Крыша рубероидная и текущая сразу в пятнадцати местах. Короче, не школка – подарок.

   Я, не долго думая, согласился, поскольку к тому времени обзавёлся кучей идей, которым сам Томас Мор мог бы позавидовать, плюс жена запилила из-за мизерной зарплаты и отсутствия амбиций.

   И вот назначили мне время, чтобы явиться на утверждение ко второму секретарю райкома.

   Я идти не хотел. Боялся и не любил всех этих кабинетов с двухтумбовыми столами, похожими на носорогов; терпеть не мог строгих мужчин и женщин в серых костюмах, умевших говорить словами из Устава и Программы партии, да и самих казённых зданий, крепких, как артиллерийские казематы.
   Но делать было нечего.

   Дома не сказал ни слова, решив сообщить после окончательного утверждения. Единственно попросил заштопать протёртый локоть на старом костюме и купить для солидности шляпу. Жена удивилась, но шляпу купила.

   В назначенный день новая заведующая РОНО, взяв меня под руку, привела прямиком в райком на утверждение. Оставила дожидаться в приёмной, а сама отправилась в кабинет ко второму секретарю партии, где происходило утверждение кандидатов на директорские должности.
   Вторым секретарём была Галина Семёновна Пархоменко, крупная дама с выдающимися формами, туго обтянутыми деловым костюмом. Она всегда носила одну и ту же причёску-раковину и строго смотрела на всех, стоявших ниже по должности, а поскольку роста Галина Семеновна была немалого, то глядеть свысока могла на многих.

   Кроме всего прочего, она попала в райком партии из городской хлебопекарни, а потому очень гордилась пролетарским происхождением и резала правду-матку в глаза. Галина Семёновна обожала ставить в тупик директоров школ и даже заведующую РОНО, спрашивая по-простецки и в лоб: «Так шо ж вы с дЕтьми робыть будете?»

   В приёмной, кроме меня, находились ещё двое кандидатов. Впрочем, не совсем кандидатов, а вполне без пяти минут директоров, поскольку одна, жена начальника городского Водоканала, и другая, бойкая, крепко сбитая и стриженная под Ирину Роднину дама, числились на хорошем счету и были и.о.директоров во вверенных им школах.

   Обе деловито разговаривали, закинув ногу на ногу, но увидев меня, замолкли, кивнули вместо приветствия и переглянулись, слегка закатив глаза.
   Не найдя для себя стула, я принялся расхаживать взад и вперёд по приёмной и теребить короткую бородку, которую отрастил незадолго до этого. Мне казалось, что она делает меня солиднее, а кроме того, тешился иллюзиями, что с бородой я похож на Хемингуэя или Стейнбека.
   По радио шла прямая трансляция с I Съезда народных депутатов СССР. Выступал некто Червонопиский. Секретарша мгновенно прекратила стучать на пишущей машинке и прибавила звук.

   - Три слова, за которые, я считаю, всем миром нам надо бороться. Это: Держава, Родина, Коммунизм, - взорвал депутат зал овациями.

   Секретарша улыбнулась. Кандидатки в директора дружно закивали, а я неловко поёжился.

   Ответное слово взял академик Сахаров.

   Секретарша хмыкнула, убавила громкость и снова застучала на пишущей машинке. Кандидатки продолжили разговор друг с другом, а я, сколько ни прислушивался, ничего из вялого выступления академика разобрать не смог.

   Обеих и.о. директрис вызвали первыми и долго не задержали. Они вышли из кабинета довольные, кивнули мне на прощание и, не пожелав удачи, удалились.

   - Заходите, - сказала секретарша, показывая на обитую коричневой кожей дверь, - Галина Семёновна ждёт.

   Я громко выдохнул, словно после стопки горилки, и шагнул в кабинет.

   За столом, массивным и обшитом зелёным сукном, точно в биллиардной, восседала Галина Семёновна Пархоменко. Она в упор смотрела на меня и острый взгляд её напоминал иглу, которой прикалывают кузнечика к картонке гербария, чтобы разглядеть повнимательнее.

   Заведующая РОНО, притулившаяся на краешке стула, открыла папку и принялась зачитывать характеристику.

   - К чему борода? - перебила её Галина Семёновна. - Верующий или как?

   На мгновение в кабинете наступила тишина. Из-за неплотно прикрытой двери слышался стрёкот пишущей машинки и скрежет передвигаемой после каждой строки каретки.

   - Понимаете, - откликнулась заведующая РОНО, - он серьёзно занимается журналистикой и...
   - Значит ненадолго к нам, – опять перебила Галина Семёновна.
   - Почему же, - вмешался я. – У меня есть идеи, на воплощение которых потребуется годы.
   - Идеи? – Галина Семёновна подозрительно изучала мою бороду. – Был тут один с идеями и... бородой.

   Заведующая РОНО тяжело вздохнула.

   Речь шла об историке, моём, кстати, приятеле, которого, став директором, я бы обязательно перетянул к себе в школу. Он был отменным специалистом, однако уверовал и публично усомнился в абсолютности дарвиновской теории эволюции. Скандал для нашего города поднялся невероятный.

   - Так что борода? – вернулась к прежнему вопросу Галина Семёновна.

   Я невольно поднял руку и провёл ладонью по жёстким волоскам на щеках и подбородке. Потом бросил длинный взгляд поверх причёски-раковины второго секретаря на стену позади неё.

   Оттуда на меня глядели бородачи Маркс, Энгельс и Ленин. Глядели по разному, но все пытливо и неотрывно.

   Маркс, насупивший брови, однозначно сердился. Может, голова у него гудела после загула, а, может, узнал, что Дженни, верная жена, беременна пятым ребёнком, и весь его табор теперь никак не поместится в двухкомнатной квартирушке на Дин Стрит. Впрочем, он мог расстроиться из-за паршивки Элен Дермут. Совсем ведь ещё девчонка несовершеннолетняя, а подбросить под порог новорождённого ума хватило. Элен, Элен... Хорошо, есть Фридрих, который все проблемы мог уладить.

   - Вы понимаете, - Галина Семёновна терзала взглядом мою бороду, - что директор это рупор партии в школе?
   - Понимаю, - кивнул я и украдкой посмотрел на Энгельса.

   В отличие от Марксовой, его борода была аккуратно пострижена и манишкой уложена на груди волосок к волоску. Смотрел он внимательно, но казался скорее усталым, чем сердитым. Ещё бы! При таком разгульном друге разве не утомишься? А ещё фабрика, с которой надо управляться, ведь работягам нечего терять, кроме своих цепей.

   - Вам воспитывать юных ленинцев, - набирала обороты Галина Семёновна, – строителей коммунизма и продолжателей великого дела.
   Ильич ухмыльнулся со стены, видал, мол, как тётка заворачивает, а потом лукаво подмигнул:

   - Не дрейфь, борода!

   Поймав направление моего взгляда, Галина Семёновна обернулась и воззрилась на висящие за спиной портреты.
   В глазах заведующей РОНО блеснули озорные чёртики. Она прикусила нижнюю губу, чтобы не прыснуть от смеха и тайком показала мне поднятый большой палец.

   Тем временем я ещё раз провёл пальцами по колючей бороде, а Галина Семёновна, глянув на меня, распорядилась:

   - Принимайте школу.

   Закрывая за собой дверь, я услышал, как она спросила зав. РОНО:

   - У тебя все такие? Остряки?

   Шёл май 1989 года. Жизнь казалась полной прелести и надежд, а по радио убедительно выступал Анатолий Собчак.

Cвидетельство о публикации 324180 © Горбунов В. 03.12.10 21:34
Комментарии к произведению: 3 (2)
Число просмотров: 208
Средняя оценка: 9.17 (всего голосов: 6)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):