• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Фиолет

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
—Парень, ты жив? – долгожданный белый голос, тонкими распушенными нитями влетел в красную пелену огромной полусферы боли. Он был так далеко, что казался потусторонним. Слишком слабый, чтобы на него надеяться.
Ему стало страшно, что голос пропадет, и он попытался ответить – да, жив, тащите меня отсюда, поскорее!!!
Но ничего не получилось. Губ не было, рта не было, лица и, вообще, ничего не было… Ни рук, ни ног… Ничего. Нечем было даже помолиться. Хотя зачем молиться и кому? Ему было абсолютно все безразлично.
Он не понимал, что с ним. Как вообще это могло быть – он ничего не мог сказать, ничего не видел? Что-то слышал, далекое-далекое… В его ощущении мира этот звук ничего не значил.
Значила только боль и больше ничего. Она мучила его, но мучения стали привычными - он научился не обращать на них внимания. Или просто смирился. Хотя это было не просто.
Он сделал неожиданное открытие – боль имеет цвет. Цвет перекатывался по полусфере словно морские волны – то розовая, то красная, то малиновая, то фиолетовая… За фиолетовым цветом не было ничего – только чернота. Чернота была даже не волной, а какой-то бездонной дырой и означала уже не боль, а что-то другое – вечное и жуткое… Стоило туда посмотреть, как из этой черноты слышались зловещий хохот и сатанинский визг. Он не смотрел туда. Зачем? Волны были понятнее.
«Ч-черт, что же это со мной?»
Основной в палитре боли была краснота. Иногда она розовела, а иногда малиновела. Он хорошо помнил, что в самом начале его наблюдений боль была даже фиолетовой. Жуткое воспоминание. К фиолетовому цвету нельзя привыкнуть. При фиолете боль становилась совершенно невыносимой и означала, что скоро он может провалиться в ту самую черную воронку.
Сейчас он чувствовал, что, вот-вот, знакомый красный цвет потемнеет до фиолета, и его не станет. Его бросят здесь, так и не поняв - жив он или нет…
«Но я же жив! Страшно. Не уходите, люди!»
Он снова попытался позвать на помощь, но тщетно – это было совершенно невозможно.
Красный цвет усилился, переходя в малиновый…
Он прислушался к далеким голосам. Мат и восклицания: «Йё-ёппп-пэ-рэ-сэ-тэ! Головешка! Мужики, я не могу на это смотреть…»
На какое-то мгновение краснота стабилизировалась. Потом еле слышно: «На палатку его, на палатку!» и снова малиновый цвет взбух огромными пузырями.
Слышно, как совсем рядом кого-то стало откровенно рвать.
«Да что тут у вас происходит?!»
Он снова попытался крикнуть. Бесполезно. Нечем.
—Старший лейтенант… Николай… Двадцать четвертый год рождения. Больше ничего не сохранилось. Ну, понесли, что ль, Николая, - далеко издали прокашлял голос, - Пошли, с богом!
К нему пришли новые ощущения – его качало на мягких волнах. Волны были красными. Он держали его на поверхности, не давая стечь вниз, на черное дно.
Качаясь на волнах, он успокоился и неожиданно его полусферу осветил маленький лучик слабого золотого света! Мама! Ее руки – теплые и нежные. Они гладят его по волосам, ерошат стриженый ежик на затылке. Приятно настолько, что все шевелится внутри крошечными колючими огоньками.
«Спи, мой мальчик, засыпай! Баю-баю, баю-бай!»
Вцепившись в этот голос, он попытался вспомнить, что же все-таки он такое, откуда взялся, зачем все эти голоса и в какую же беду попал. Мысли бодро подбегали к логическому выводу, смотрели на него, щурились, но потом вдруг резко отворачивались и в ужасе убегали прочь. Гады!
Этот вывод был ему виден и без этих предателей и трусов. Вот он - светится и моргает, как экран в кинотеатре. В вышине сферы что-то стрекочет и жужжит, только все равно ничего не было понятно. Какая-то гроза, белый огонь и нестерпимый жар… Откуда, зачем, почему – полная безнадега.
Безразличие взяло верх, и он вдруг перестал мучиться от бессмысленных догадок. Он просто ждал. Может быть, из внешнего мира к нему придет понимание?
И вдруг все содрогнулось. Потом снова и снова. Волна боли пошла вверх и стремительно начала набирать красный и малиновый цвета.
Он слышал страшный вой, потом снова содрогание и еще слышал, как кто-то истово молился: «Господи всемогущий, господи милосердный, да вытащи ты нас отсюда, мать твою!»
От этого голоса к нему пришел страх, и малиновый цвет боли стал еще темнее.
Незнакомый голос завизжал: «Вот сука! Ну, куда вы этого обрубка тащите? Щель полная уже!»
Ему, заметно окая, отвечали: «Да заткнись ты, сопля колхозная!»
—Да он же не жилец, сразу видно… Сгорел он совсем. Ни рук, ни ног… Мертвяк уже!
—Глохни, деревня! А ну, заткнись! А то выкинем сейчас отсюда. Живой он покуда. Сутки в подбитом танке прожил. Тебя же эти танки и спасли. А то валялся бы сейчас во рву, как другие».
—Ой, боже ж ты мой, что же с тобой, парень, сделали…
Они говорили о нем – он понимал это.
«Значит, я солдат? Солдат это война. Что такое война? Господи, дай мне вспомнить, кто я такой!».
Заветный логический вывод совсем побелел, на его экране стали видны даже волокна грубого холста и маленькие заштопанные дырки. Но он все равно не поддался на его попытки разгадать, что же произошло.
«Голоса говорят, что я мертвый. Но я же живой! Люди, я живой! Я тоже человек, как и вы!»
Снова дрогнуло и снова леденящий вой.
Вот, что-то оранжевое с полосами или пятнами орет вверху, закладывая уши. Воет дико и безумно, громче сирен сотен красных пожарных машин, потом слышны хлопки, грохот, истошные крики… Они оглушают и вместе с ними приходят резкие и жгучие порывы злого коричневого ветра. От них трясется и колотится все - все вибрирует и качается все больше, а стоны вокруг становятся еще ужаснее.
«Воздух! Воздух! Юнкерсы!!! Снова заходят!!! Да откуда их столько-то?!!!»
Резкий толчок, громкий стальной звук – и он почувствовал, что куда-то скользит.
Внезапный удар совершенно нестерпимой боли разодрал его напополам. Толчки внутри стали просто лихорадочными. Грохот и вой слились во что-то единое и малиновый цвет стал стремительно темнеть. Он понял - теперь он уже никогда светлее не будет.
«Конец? Неужели все? С-сука! Фиолет! Нет! Не надо, я не хочу! Я должен чувствовать! Я не хочу умирать!!! Эй, кто-нибудь, спасите меня!!! Я же ваш, я свой… Люди, что же это такое!!!».
Темная фиолетовая волна накрыла его и потащила в воронку. Пока он опускался, краска потекла по полусфере липкими потеками, а потом стала пузыриться и съеживаться, словно под напором огня. Цвета полностью растворялись в черном.
«Огонь. Да, я вспомнил этот огонь! Это он выжег мне глаза и сделал из меня бесформенный обугленный огарок, испугавший даже похоронщиков. Это все война! Будь она проклята на веки веков!!! Да когда же она кончится? Я помню, кто я такой! Боже, как же мне больно!!!»
Большим пальцем чьей-то огромной руки его неумолимо вжимало в черную дыру. Давление все возрастало, и вдруг, мерцающая фиолетовая шаровая молния с оглушительным хлопком разорвала его на части.
Он услышал как кто-то рядом, знакомо окая, прошептал: «Все, парень, отмучился! Царство тебе небесное, солдат Николай! Спаси тя Христос!»
И не стало боли. И не стало войны. И все звуки разом ушли, и никакая логика вывода уже не имела никакого значения.
Багровая полусфера раскрылась, открывая огромное желтое небо с медленно исчезающим за горизонтом фиолетовым солнцем.
Он перешел границу. Глядя на это небо, он почувствовал необыкновенное, неизведанное ранее, чувство спокойствия и мира. Оно разливалось внутри, изгоняя остатки напряжения и страха. Было ясно – они никогда более не вернутся.
Солнце совершенно исчезло. Было совершенно не жаль ни прошедшего фиолетового дня, ни прожитой в фиолетовом свете жизни.
«Прощай, фиолет! Прощай навсегда!»
Далеко-далеко внизу была Земля. Она дрожала, как живая, и дымилась сизым туманом. Там снова шел какой-то очередной бой. Люди методично, без отдыха, все убивали и убивали друг друга.
Он уселся на пышное облако. Теперь только бог ему и судья и начальник.
«Что ж, делать нечего, подождем, провожатого в райские кущи… Все убитые на войне солдаты попадают в Царствие божие. Это каждый знает.
Главное, чтобы бог об этом не забыл».
 
Cвидетельство о публикации 321204 © Ю.Иванов 15.11.10 13:11

Комментарии к произведению 7 (9)

  • Georg
  • 11.05.2011 в 21:11

Юра, привет! Как Питер, все понравилось?

Ровно, нормально, хорошие люди.

Еще раз чирик! Да тут чириков не хватат.

Благодарю, Надежда!

  • Georg
  • 27.01.2011 в 22:14

Ты, Юра, замечательно пишешь...

Привет, Юрка! Давно тебя не слышал, соскучился! Как дела?

Я отдыхал в Таиланде. Теперь отхожу, состояние как с бодуна. Там так хорошо было, мать моя...!!!

А Родина встретила терактом (прилетел через 2 часа после трагедии в Домодедово в то же самое место), холодом и радио-шансон в такси до Ярославля. Тюрьма, блин...

  • Georg
  • 28.01.2011 в 11:50

Молодец, Юра, отдыхать это здорово! Я в норме, бегаю (убегаю от старости), курить бросил. Давай, Юра, привыкай заново к родине. Альтернативы все-равно нет...

Очень реально. Не прочла - проглотила и это во мне.

Выплюнь скорее, еще отравишься. :-)))))))))

Поздно. Да, едкая вещица. Но ничего, полезно. Писать самой пока не хочется....

Вернулась,

Я женщина, я не солдат и слава богу им никогда не буду. Но ты заставил меня побывать в шкуре этого парня. Я часто воспринимаю цвет. Он для меня информативен. И тут ты попал в яблочко. Я твой рассказ через себя пропустила.Написано так, как ........жизнь.

Привет, Надя!

Ты права. Это, наверное, баллада о цвете. Если больше ничего нет - остается внутренний свет определенного цвета. Для меня цвет смерти фиолетовый. Я не знаю почему. Какое-то извращенное воображение. У каждого свое восприятие необъяснимых вещей. Например, геометрия времени. У меня это очень странные отрезки большой ломаной линии в 3D. Есть еще запах, который никто не чует, а я чую... Ну, а тут цвет...

Мы с тобой точно одной крови. Я также чувствую запахи. Запах сути человека. Я иногда, по ощущению, внутри ,запаха знаю какой это человек. Иногда у человека цвет чувствую. И никогда с человеком не ошибаюсь. Как и зачем это объяснять... да и стоит ли. А ты Юрка, очень, очень талантливый, я чую. У меня нюх на талантливых, сама не знаю почему.

  • .
  • 15.11.2010 в 15:36

да, нечто трансцендентное, выходящее за границы опыта, но как похоже, черт побери!

и будто стихами написано. такой большой верлибр, я бы сказал.

Рад пожать Вашу руку!

Сейчас просто нет слов насколько ты талантлив. Эмоции захлестнули, и не могу сосредоточится. Потом напишу.