• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Миниатюра
Сумасшедших не существует. Есть лишь испившие из другого колодца и причастившиеся иной правдой.

Марина Гаврутина. Безнадёжно больной.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
 Почему моя земля утекла из-под ног? Какой умник обрезал мои крылья? Почему я застряла между святым небом и грешной землёй? Кто виноват? Я? Он? Или ещё один он? Или весь мир? Мир, который сходит с ума. Мир, где всё человечество живёт в одной большой психиатрической клинике. Люди там ходят в больничной одежде, стареньких халатиках и тапочках, рассказывают друг другу всякую чушь. Нас, психов, заботят надуманные проблемы, рождающиеся в наших воспалённых мозгах. Я тоже лечусь в клинике. Я безнадёжный больной. Меня бы в изолятор. Но нет. Держат в общей палате. Медицинский эксперимент. Мой недуг процветает. Живёт себе припеваючи и горя не знает. Мои соседи по палате такие милые. Радуются всяким мелочам, смеются до истерик, катаются по полу. Их нездоровый смех ударяется о толстые стены и бесконечный потолок белой палаты. Они распахивают окна в яркий солнечный день, дышат этим пьяным воздухом….Они смотрят в бездонное небо сквозь решётку, ударяются грудью о железо, бьются в кровь. Лихорадочное отчаяние играет на их лицах. Ну, вот зачем здесь этот рваный кусок металла? Ведь так хочется взлететь навстречу свету, хотя бы мгновение чувствовать за спиной крылья! Медсёстры и медбратья с пафосом Святой Миссии усмиряют душевнобольных, привязывая их к кроватям с просевшей от времени пружиной. После обхода главврача в истории болезни очередного "крылатого ангела" появляется запись: "Больной проявил склонность к суициду". При чём здесь суицид? Испытать радость полёта - стать самоубийцей? Дальше врач напишет диагноз: глубокая депрессия. Но дело не в депрессии. Ваш псих и вправду неизлечимо болен. Но болен лишь романтикой. А вы и рубашку смирительную на него наденете, ещё и дрянь какую-нибудь вколите. Чтоб не предавался мрачным мыслям. Ваша рубашка - кандалы. Ваше лекарство - отрава. Ну что ж... в связанных руках есть какая-то романтика.
 А в моей истории болезни горит запись: " Диагноз: раздвоение личности. Шизофрения. Шансы на выздоровление минимальны. Безнадёжный больной". Не спорю, раздвоение. Но не личности, а сердца. Ведь сердец у меня бесчисленное множество. Так почему же не подарить одно кому-нибудь, у кого в груди пустота зияет? Вот я и дарю. Ведь мне не жалко. Хотите, и самое последнее отдам? Безвозмездно. Безвозвратно. Навсегда. Пусть будет вам память о вашем сумасшедшем. Но не смейте отдавать мне ваше сердце взамен. Никогда.
 Я дарю сердце человеку. Ему я буду верной супругой и спутницей в долгой дороге жизни.
 Я отдам свою душу вампиру. Ему я стану таинственной и неприступной незнакомкой, С которой он будет мечтать остаться наедине в ночной тиши, в сиянии лунном. Но не для того чтобы напасть. Не для того чтобы убить. А просто любоваться красотой безмолвия рядом с такой же отвергнутой душой.
 Я не в силах отказать в щедром подарке и зверю. Со зверем я буду дика, как огонь, горяча, как калёная сталь, и предана, как верный пёс. Но зверь рождён, чтобы быть свободным. Зачем же сковывать его любовью? Пусть воля останется его единственной возлюбленной.
 Как хочется вырваться в ночь, разбить вдребезги металл оконных решёток...Но я всё ещё коротаю дни и ночи в обители сумасшествия. Я лениво разглядываю отсыревший потолок, усыпанный разноцветными мухами. По растрескавшимся стенам стекает безумие, складываясь в кружевные узоры безрадостных мыслей. У этих стен есть глаза. Огромные, срывающие с петель дверь в подвал души, глаза. Они знают обо мне всё. Они видят меня, даже когда я с головой накрываюсь одеялом, как щитом, чтобы только не видеть этого жуткого взгляда. Но я чувствую его. Я чувствую, как когтистые лапы безобразных стен раздирают мне спину, Все простыни в чём-то красном, я захлёбываюсь этой гадостью. Меня разрывает на куски оглушительный, душераздирающий крик. Он разбился о потолок вдребезги. Серые хлопья тихо падали на изуродованное тело. От слабого дыхания слегка подрагивает невесомая паутина волос, которых так рано коснулась седина.
 Послышались шаги в коридоре. Скрип двери нарушил утреннюю тишину. Ну вот. Расстояние между моей старой кроватью советских времён и врачом с катастрофической скоростью приближается к нулю. На его руках белоснежные перчатки, на подносе - большой продолговатый шприц и позвякивающие ампулы с повышенной дозой лекарства.
 Безразличное лицо склонилось надо мной. Интересно, можно ли сорвать с него каменную маску? В нос ударил запах спирта, вата скользит по руке, покрытой тонкими шрамами на пульсирующих венах. Вот и игла врывается под кожу, течёт истома сладкая по венам. И я снова овощ, бестолковый, как растение с осыпавшимися листьями на ободранном подоконнике в холодной палате.
 А впрочем, не всё так безысходно. Ведь даже этого безжизненного растения коснулось дыхание романтики.
Cвидетельство о публикации 316929 © Альманах "Южный Ветер" 13.10.10 21:30