• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Пародия
Форма:
Это хулиганство!!

Рукопись, найденная под матрасом, или роман о королеве российских детективов Дарье Пупцовой

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Рукопись, найденная под матрасом, или
Новый роман о королеве иронического детектива Дарье Пупцовой



Был я как-то в Н-ске на симпозиуме писателей современного детектива. Много говорили о перспективных направлениях, читательских пристрастиях, особенностях стиля. Обсуждали того, другого, третьего. В-целом, остались всем довольны и вынесли с симпозиума много новых идей, полезных знакомств. Воодушевились все очень. Всё было хорошо, только гостиница какая-то уж очень нехорошая попалась.
Судите сами, кровать вроде бы нормальная: с пружинным матрацем, обтянутым американским флоком (если горничная не соврала), высокие лаковые спинки, карельская берёза. А спать ляжешь, так всё в бок какая-то дрянь тычет.
Сосед мой, матёрый детективщик, спит-храпит, десятый сон видит. А я, как ни повернусь – всё тычет и тычет в бок какая-то зараза! В последний день я так умаялся. Ну, думаю, теперь мне хоть кирпич клади в матрац – всё одно усну! Да так до двух часов и провалялся.
Сосед тирольские рулады носовым прибором выводит, а мне в башку такие мысли лезут! Всё чудится, что вот возьму я сейчас будильник с тумбочки, переведу звонок, да так вдарю соседу по мозгам! Или нет, лучше я пойду и отыщу горничную. Найду её и выскажу ей такое! Или, может, открыть окно, выйти на балкон и среди мирно храпящих за стенами соседей-детективщиков выдать в ночное небо такую бурную тираду!
Но ничего такого я не сделал. Просто лежал молча, задыхаясь от глубоких чувств, и нервно ковырял пальцем этот проклятый американский флок. Он возьми и лопни, а из разрыва полез раскрошенный поролон и какие-то бумажки.
Я обозлился. Сволочи, такие маны дерут за проживание, а нормальных кроватей нет! Где делали эту пакость из карельской берёзы?! Сам так злюсь, а дырку-то пошире раздираю. Найду там этот кирпич, вытащу и хоть последние несколько часов посплю спокойно!
Тут смотрю, а там не просто бумажки, а целый рулон свёрнут. Вытащил я его, и стало мне совсем тошно. Что бы раньше догадаться расковырять обивку! От досады вышел в туалет немного покурить и бумажки эти взял, чтобы выкинуть.


Сел на краю ванны. Закурил. Смотрю: а на бумаге что-то напечатано, как на принтере. Сон у меня всё равно куда-то испарился. Ночью скучно. Я давай вертеть рулончик. А с одной стороны виднеются два знакомых слова. Я заинтересовался. Развернул. Ба! Да никак наш брат-детективщик тут пробегал, да след оставил за собой! Читаю: Новый роман о Дарье Пупцовой
Что, думаю, за блин?! А там дальше, вроде бы и в самом деле роман не от Дарьи Пупцовой, а о ней! Мне стало дико интересно. Я эту штуку сохранил и вам всем теперь показываю. Бывает же такое!


Дарья Пупцова или ироническая месть


Дарья Пупцова – это героиня детективов Дарьи Васильевой. Писательница описывает в себя в ироническом свете и все свои проблемы приписывает своей героине. Сама писательница обладает, как известно, на редкость стройной фигурой, поэтому её героиня испытывает трудности с осанкой: всякий знает, что у самодельной детективщицы Дарьи Пупцовой маленькая кривая спина - в этом и состоит вся ирония!
Но писательница испытывает сизифов комплекс перед своей героиней и потому пытается, как может, компенсировать ей этот недостаток: героиня иронических романов Дарья Пупцова одевается у лучших кутюрье Франции и Италии, вместе взятых. Но главным украшением женщины служат собаки. Чем больше их она навешает на себя, тем привлекательнее кажется мужчинам. В этом плане героиня всех романов Дарьи Васильевой как бы иронизирует над своим автором. Мужчинам без разницы, что у неё спина кривая, да ещё маленькая. Они клюют на всё подряд.
Между типом и прототипом завязывается настоящая склока. И автор с ужасом обнаруживает, что она по отношению к своей героине является ни чем иным, как некоторым подобием мистера Хайда. А Дарья Пупцова, соответственно - доктор Джекил.
Эта интересная дуэль на страницах этого невозможно ироничного романа заканчивается ничьей. Обе писательницы захлебнулись в иронии.



Глава 1. Весёлый мертвец


Кучик никогда не просыпался раньше одиннадцати утра. Обычно он вставал, съедал пару бутербродов с красной икрой и пару с чёрной, выпивал из чашки майсенского фарфора элитный кофе «Колобус» и закусывал омарами с трюфелями. Потом шёл на прогулку, сопровождаемый парой «негров». Это были не то два, не то три старых еврея с большими пейсами, вечно пьяных и голодных. Они полагали, что нашли неплохое местечко, где можно было бы спокойно дожить остатки своей никчёмной жизни.
Дармоеды думали, что смогут прожить безбедно в такой большой хате, просто подлизывая тарелки за хозяином. Но крепко обознались. Кучик держал их в чёрном теле, не давая расслабиться ни на минуту. Раз в день он кидал им крупу в мисочку, из-за которой они немедленно устраивали молчаливую драку за дверью, рассыпая горох и обливаясь кипятком. Всё это очень потешало Кучика и задавало ему утренней бодрости. Но сегодня была другая ситуация.


Глаза едва разлеплялись после вчерашнего. Вчера, кажется, он дал себе волю. Был приём в издательском кругу, и он полночи бегал по всем шведским столам, роняя на пол тарелки и обрызгивая гостей соусом бешамель. Один из иностранных партнёров имел глупость явиться на приём с болонкой. И Кучик, не пропускавший ни одной бабьей жопки, принялся ухлёстывать за красоткой. Чего он там смешивал в тазике – уже не помнит. Но, судя по тому, что голова трещала, ёрш был крутым.
Кучик с трудом разодрал один глаз.
- Иди сюда, – сказал он французской бонне. – Понюхай, чем от меня пахнет.


Покряхтывая, Кучик сел в кровати от Людовика Четырнадцатого. Постельное бельё с кристаллами Сваровски было всё облёвано, покрыто пятнами от супа Жюльен, раздавленными трюфелями (или чем другим) и залито какой-то странной желтизной.
- Чёрт, а я вчера, однако, недурно повеселился! – заметил Кучик, оглядывая всё удовольствие заплывшими глазами.
- Месье, звонил соавтор, – чопорно сказала горничная, опустив руки вдоль накрахмаленного фартука.
- Кто? – на мгновение Хучику показалось, что она говорит о его «неграх».
- Дарья Васильева. Кажется, она плакала.


Васильева и в самом деле плакала.
- Кучик, - изливала она слёзы в трубку. – Они считают, что наши с тобой романы – бездарность! Они сказали, что сюжеты убогие, а описание биографий просто тошнотворно!
- Послушай, детка, – хриплым со сна голосом сказал ей Кучик, - плюй на всех. Это всё происки неудачников. Тебе ли не знать, что такое пиар. Тебя просто прессует какая-то банда из мелких издательств. Кроме того, какая тебе разница – ругают тебя или хвалят? Главное, что о тебе говорят. Увидит какой-то там читатель, как тебя полощут, и подумает: ну, раз кого-то ругают, значит, он и есть самое то. И книжечку нашу с тобой купит. А нам того и надо. Может, это сам издатель заказал нам с тобой помойку - для лучшей раскупаемости.
- Когда ты опубликуешь свои мемуары? – уже спокойнее спросила соавторша.
Он вздохнул и посмотрел тоскливо в угол, на статую Давида. Опять Васильева напрашивается в его страницы. Вся страна уже судачит о том, что Кучик засовывает в свой детектив своего соавтора и расписывает там, что она ест на завтрак, какие носит попонки, какой пьёт кофе, сколько у неё комнат в особняке, как зовут всех её кошек.
- Скоро, детка, скоро, – мужественно пообещал он.
Срочно требовался какой-нибудь новый виток для романа, а негры, суки, исписались.
«Пойду, поищу чего-нибудь вокруг дома», - с тоской подумал писатель. Всю неделю он шлялся по городу в надежде, что кто-нибудь обрызгает его грязью или хотя бы перебежит дорогу, чтобы потом вставить гада в роман. Но все, сволочи, избегали ходить рядом. Даже кошки шарахались, чтобы не попасть в тираж.
Брюзжа от раздражения, Кучик надел тысячедолларовый ошейник и потянул своих рабов на поиск впечатлений.
Едва выйдя из особняка и пописав на ботинки неграм, он внимательно огляделся. Требовалась свежая идейка. Роман что-то заколодило, трупов не хватало. Он слышал, что за бугром давно уже издана для творческого удобства энциклопедия насильственных смертей. Там описаны все виды покушений, убийства необычными предметами. Готовится к изданию энциклопедия растления малолетних. Такие аппетитные разделы: блуд в ясельной группе, комические сюжеты о нянечках-извращенках, анекдоты о рыбках-гомосеках. М-мм, какая прелесть!


И тут он вдруг остановился, вытаращил налитые кровью глазки и завопил:
- Падлы, снова молочника повесили на мой забор!
Весёлый молочник висел там, надетый своей башкой на шишечку столба, со всеми своими пышными усами, в дурацком колпаке и фартуке. В руке он держал обглоданный пучок ромашек и бидон. Снаружи стояла лошадь, запряжённая в бричку с приёмником. Покойник ухмылялся.
- Какое число, эхинококк вас забери?! – рявкнул Кучик, оборачиваясь к неграм.
- ...дцатое ...бря! – осторожно доложили те. – День Святого Кучика!
- Почему меня не предупредили?! За что я вас кормлю?!
Он хотел уже пойти и обкусать им ноги, но тут зазвонил сотовый. Как всегда некстати.
- Да! – рявкнул Кучик, еле разобравшись в кнопках.
- Кучик, я забыла поздравить тебя с днём Святого Кучика! – радостно заголосила Дарья.
- Слушай, мне некогда, у меня опять труп на заборе! Эти гады каждый год подбрасывают мне труп весёлого молочника на день Святого Кучика! А тут ещё ты со своими поздравлениями!
- Кученька! – завопила Васильева, - Не убирай его пока! Я приеду посмотреть и описать его!
- Да я сам описаю его! – ответил грубо Кучик. Ему надоела Дарья с её постоянными творческими кризисами. Подумать только, чтобы описать труп, ей надо его видеть! Маразм какой!


- Итак, что мы имеем? – глубокомысленно изрекла она, стоя перед трупом с диктофоном.
- Труп мы имеем, – хмуро ответил Кучик, подрагивая хвостиком.
- Не просто труп, а слегка подвонявший труп, – поправила она его.
- Ну просто молоко протухло, – раздражённо отозвался соавтор.
- Что у него на ногах? – продолжала детектив-самоучка.
- Ботинки у него на ногах!
- А почему?
- Потому что разуть не захотели. Ботинки-то хреновые. Побегай каждый день за лошадью! – злобно отозвался Кучик. Ему уже надоела эта комедия. Он каждый год в ....бре находил у себя на заборе труп и никогда не видел в этом ничего знаменательного.
Не желая больше слушать, что она там ещё ему наговорит, он отправился обратно в дом принимать поздравления и кушать английскую отбивную. Кухарка их готовит просто превосходно.


- Ладно, что ещё? – спросил он полчаса спустя, отодвигая от себя тарелку майсенского фарфора и вытираясь салфеткой из китайского натурального шёлка. По виду Дарьи он понял, что на сегодня её утомительные рассказы о происках врагов не закончились и ему придётся ещё минимум полтора часа заниматься с ней психоанализом.
- Понимаешь, Кучик, – с непривычной задумчивостью произнесла она. – Она опять приходила ко мне.
- Кто? – отозвался Кучик, раскуривая настоящую вересковую трубку, подаренную Кевином Маклаудом.
- Дарья Пупцова.
Он поперхнулся.
- Как она могла придти к тебе, когда она персонаж твоей книги?!
- Вот и я о том же.
Кучик некоторое время смотрел на неё, потом проронил:
- Тебе и в самом деле требуется психотерапевт.
- Она приходит ко мне и говорит, что отобьёт у меня всех мужиков, – нервно проговорила Дарья Васильева, видимо, не расслышав его последнего замечания. В волнении она, сама того не замечая, выщипывала из кошки шерсть.
- Ну-ну, не всё так трагично, – сказал ей Хучик, незаметно отнимая у соавтора орущую кошку и подсовывая неощипанную курицу.
- И ещё она говорила, что я недостаточно роскошно одеваюсь, что есть ещё более знаменитые кутюрье.
- Ну, это она зря, ты всех их поимела, – успокоил её Кучик.
- И ещё она критиковала последний наш с тобой роман.
- Что? – насторожился Кучик, – Откуда это ей известно?
- Я говорила про книгу.
- А, тогда ладно, – успокоился он. – Кто запишет этот диалог? Я или ты?
- Пиши ты, а я засуну в роман молочника.
- Кстати, позвони своему майору Парамонову, чтобы он выяснил, наконец, кто убивает каждый год этого весёлого засранца.
- Да ты обалдел, Кучик! – сказала Васильева. – Майор Парамонов персонаж наших с тобой книг!
Она отряхнула курицу с колен и встала.
- Ну, блин! Совсем уж охерел с этим молочником! – удивился Кучик.



Глава 2. Две мёртвых тётки


Дарья Васильева торопилась домой. Корова не доена, блохи не кошках не перебиты. Негры не кормлены. А ей ещё писать двадцать страниц текста, как минимум.
Придя домой, в свой парижский особняк, она быстро переделала дела и села за стол времён королевы Виктории. Пододвинула к себе пишущую машинку, обшитую шиншиллой (последний писк моды в писательских кругах), и принялась описывать молочника, его воняющие навозом ноги, мокрые штаны, бидон, обглоданный букет и фартук со следами губной помады.
«Да, а как его убили?!» - подумала писательница. Она уж было потянулась к телефону, как вдруг на стол сели две мухи одна на другой верхом. Некоторое время Дарья смотрела на их любовные игры, потом не утерпела и ловко прихлопнула их ладонью, как учил её Кучик. Обычно это приносило немного морального удовлетворения.


Вдохновение куда-то подевалось, и Дарья Васильева решила побродить по улице. Одного трупа для такого дня слишком мало. Нужно поискать ещё.
- Дарья ...вна, а что готовить на сегодня? – спросила домработница.
- Французское жаркое в горшочках, – рассеянно отвечала писательница. В её душе рождалось неясное предчувствие.
Биографии будущих трупов потекли в голову так быстро, что Дарья едва успевала наговаривать их на диктофон. Ей виделись две тётки. Немолодые, некрасивые, провинциальные клушки. Они явятся в Москву по своим каким-то дурацким делам. Например, обменять в ЦУМе неудачно купленные для мужей-колхозников рубашки от Версаче. Положим, тем не понравилась расцветка. И ещё запонки от Картье. Тётки проживают в Костроме на улице Лассаля. У них большие семьи и маленькие зарплаты. А мужики повадились пить «Наполеон». И тащут всё из дома: начиная с итальянского гарнитура от Бардачелли и кончая золотыми десятками под полом. Про десятки это она здорово придумала. Тётки будут сначала ехать в дороге и судачить о своих делах. Про то, как детям трудно нынче в школе, а кому не трудно. Про то, как будут справлять Рождество.
А Рождество-то они и не справят, злорадно подумала писательница. Потому что кокнут их обеих тут, в Москве. И замаскируют дело под ограбление! Потом полиция у одной тётки в трусах найдёт пустой бумажник, а у другой – в бюстгальтере! А на бумажниках отпечатки убийц!! А потом окажется, что эти тётки – дальние родственники Моргана!!! Он оставил им завещание, а нашёлся незаконный племянник у этого Генри и решил избавиться от конкуренток! А тётки даже и не знают, что они уже почти миллиардерши!!! Именно почти, потому что так никогда и не узнают. Но Дарья Пупцова раскрутит это преступление, всех выведет на чистую воду и воздаст всем по вере их. Осталось только найти двух мёртвых тёток, чтобы описать их.


Она присела на лавочку покушать немного настоящего чёрного английского шоколада. Осень совсем озверела. Жёлтые листья нападали толстым слоем, плюнуть некуда. Откуда-то тянуло такой дешёвой дрянью, что Васильева поморщилась. Кто-то жрал пирожки с так называемым мясом. Она брезгливо встала, чтобы отойти подальше от таких соседей, обернулась и затаила дыхание.
Они сидели тут. Обе. В дешёвых куртках неопределённого цвета. В вязаных шапках на башках. В сапогах из «Секонд Хенда». И жрали ненавистные тонкому вкусу парижского гурмана жареные пирожки.
Дарья оглянулась, вытащила из кармана молоток, подкралась и быстро треснула сначала одной тётке по кумполу, потом - второй.


Напрягая свою изящную спину популярной писательницы, она тянула оба трупа сразу. Юбки на них задрались и открылись неизящные панталоны. Одна пара розовая, другая - голубая. Как раз то, что нужно. Теперь у неё есть детали для описания.
Старательно выпотрошив карманы несостоявшихся миллиардерш, писательница нашла их паспорта, узнала имена, возраст, семейное положение. Жалко, нет национальности. Другие находки ей подсказали новые идеи. Трамвайные талоны, пара использованных презервативов, дешёвые сигареты и прочая такая важная в её деле чепуха. Ну, пусть теперь критикуют и говорят, что она слаба в деталях!


- На головах обоих трупов были глубокие вмятины, - диктовала она, оглядывая макушки тёток, – в теменной части. «Что же это было за оружие?» - спрашивала себя Дарья Пупцова. Увы, ответа пока не было. Она посмотрела на два сиротливо лежащих тела с цинично задранными юбками. Из-под них трогательно виднелись у одной розовые, у другой – голубые панталоны до колен. Лица умерших хранили страдание, словно вся их жизнь пронеслась перед ними в одно мгновение.
Васильева призадумалась и поправилась:
- В два мгновения.
До вечера она сидела над трупами и сочиняла им биографию. Иногда ей казалось, что она уже всё выжала из тёток. И Васильева почти уходила. Но потом снова возвращалась и начинала искать на них особые приметы. Надо же что-то майору Парамонову указать в отчёте.


Наконец, совсем стемнело, и ничего уже не было видно. Тогда Дарья надиктовала несколько лирических строк про ночь, упавшую на город, про золотую осень и свет, горящий в окнах.
Она уже бежала у дому, когда пошёл мелкий, противный моросящий дождь. И писательница с ходу сочинила фрагмент про бродящего где-то по городу под мелким, противным, моросящим дождём убийцу. Про его душевные переживания, про оставленных дома двух голодных сестёр.
Стоп. Она остановилась. Ей нужен убийца. Где сейчас можно взять убийцу? Пришлось с убийцей подождать до завтра. Сейчас всё равно ничего не видно, а она фонарик не взяла.


Дома все уже поели. Домработница легла спать. На кухне осталось недоеденное французское жаркое в горшочках. Голодная, но воодушевлённая Дарья полазала по ним, доедая за кошками, мопсами, ротвейлером и гиеной и, облизав себя, направилась в янтарный кабинет к рабочему столу. Надев на голову кота Мадригала, она принялась печатать свои творческие находки.
Работалось споро. Покончив с описанием трупов тёток и набросав черты будущего убийцы, она занялась описанием наряда своей героини. В чём она находится дома. Это было не так просто, поэтому Васильева открыла свой гардероб и принялась выбирать одежду для Дарьи Пупцовой. Отбросила в сторону все платья и костюмы от Диора, Шанель, от Валентино и нашла майку от Юдашкина с собачьим портретом.
Её героиня одевается очень изысканно. Никаких чулок сеткой, которые тайком обожает Васильева. Простые крупные сапфиры на шее карат по сорок, не больше. Больше – это уже дурной вкус. Писательница старательно завила щипцами волосы, надела большие серьги, кольца, перстни и браслеты. Так её героиня ходит по дому. Потом взяла на руки собак и подошла к зеркалу. Героиня уже стояла там точно с такими же собаками.
- Дарья Пупцова одевалась с той изысканной простотой, которая выдаёт настоящий вкус, – сказала в диктофон Васильева. Собаки свисали из рук и мешали диктовать. Она поддала одной коленом, чтобы не сползала, и продолжила:
- Итальянские мастера эпохи Возрождения расписывали её простенькие майки, как некогда Пикассо расписывал галстуки лондонских джентльменов. Рафаэль, Леонардо да Винчи, Ботичелли рисовали ей собачек, украшенных камнями того же цвета, что и знаменитая шея писательницы.
- Чья шея? – спросила Дарья Пупцова.
- Писательницы, – ответила Дарья Васильева.
- Ты обалдела, что ли? Это ты писательница. А я - простая наследница французского барона, живу между Парижем и Москвой, кушаю спаржу, расхаживаю в розовом пеньюаре и расследую убийства богатых дам.
- Хорошо, - согласилась писательница. – Тогда так: знаменитая шея Дарьи Пупцовой.
Героиня не возражала.
- Не забудь указать, что я очень стройная, изящная, с прекрасным цветом лица и пышными шёлковыми кудрями, – напомнила она.
- Ага. А какими шампунями ты пользуешься? – решила уточнить Васильева.
- Не надо всем рассказывать. Скажи просто, что в одной приватной беседе Клаудия Шиффер завидовала моим волосам.
- Тогда уж скорее ногам, – усомнилась писательница.
- И ногам тоже.
- Сама Клаудия Шифер однажды сказала Дарье Пупцовой: скажите, Дарьюшка, а отчего у вас такие стройные ножки?
- Оттого, что растут из ушей, – усмехнулась Дарья Пупцова. – Ты сказку про Красную Шапочку сочиняешь или детективный роман?
- Но у нас же не просто детективный роман, а иронический! – напомнила писательница.
- Слушай, прототип, мне твоя ирония портит внешность. Ты приделала мне такую кривую спину! Это и есть ирония?
- Ну, конечно! - восхитилась своим талантом Васильева. – Это очень иронично, когда за женщиной, у которой такая кривая спина, бегают мужики. Народ просто хохочет над этим. Где она себе находит мужиков? В доме инвалидов?
- А вогнутое лицо?! А маленькие глазки?! Это тоже ирония?!
- А то нет! Ведь спину мужики могут случайно не заметить, а тут всё на виду!
- Очень сомнительно! У тебя комплексы, что ли?
- У меня творческий кризис начинается всякий раз, как я начинаю новый роман про тебя. Знаешь, как трудно напяливать на тебя стильные вещи? Мне все кутюрье присылают письма с угрозами. Я со дня на день жду вызовов в суд.
- И кому же нужны такие героини?
- Народу, кому же ещё! Откуда они ещё узнают, что пьёт аристократия по утрам? Как называются парижские бутики. Подержи собак вот так, я опишу их. Маленький Хрюнчик имел очаровательный толстенький задик...
***
Дарья Васильева спала с кошкой на голове в подражание своей героине. Ей снилось, что она вошла в свой придуманный образ и живёт жизнью своей героини. Всё было хорошо, но маленькая кривая спина портила ей удовольствие. Один бок платья всё время задирался, и из-под изысканного мятого розового плюша выглядывали скромные голубые панталоны до колен.



Глава 3. Смерть в канализации


Утром Даша Васильева проснулась от мелодичной трели и приятного запаха собачьего поноса. Гиена обтрескалась французским жарким в горшочках, и теперь её резко прослабило. Кошка покинула свой насест и отправилась досыпать на шкаф из итальянского гарнитура как раз между двух китайских ваз эпохи императрицы Цынь.
Писательница тут же достала телефон и позвонила своему соавтору, чтобы узнать, придумал ли он диалог для трупа весёлого молочника. Из трубки донеслись далёкие вопли и звуки низвергающихся водопадов.
- Мне некогда! – крикнул Кучик. – У меня идиоты-сантехники подключили канализацию к горячей воде! Трубы разорвало, и весь особняк залит дерьмом! Чёрный квадрат Малевича стал серым! Я спасаю картины Рубенса!
- Кучик! – взвыла Даша. – Давай поподробнее!
- Отвали ты! Приезжай сама и греби дерьмо!
Она поспешно кинулась к машине.


Красный «Ламбарджини» летел по улицам, не соблюдая правил и не придерживаясь правостороннего движения. Её героиня тоже всегда забывала в каких странах по какой стороне надо ехать. Поэтому она не удивилась, когда завыла сирена, и её тормознули прямо посреди Красной площади.
- Куда так спешим? – вежливо козырнул майор Парамонов.
- А в какой стране я нахожусь? – удивилась Даша.


Особняк Кучика, построенный по образцу вилл Северной Италии, по чертежам самого Растрелли представлял собой плачевное зрелище. Переднюю стену снесло начисто, обломки вынесло за ограду и перегораживали улицу, образовывая баррикаду. Бетонные перекрытия верхнего этажа проломились под тяжестью двух статуй работы Фидия – Зевса и Афины. Сами скульптурки застряли между ростральными колоннами. С чердака рекой текло дерьмо. Рабочие выносили Третьяковскую галерею.
- Ты думаешь, это теракт?! – с ходу кинулась к Кучику Даша.
- Нет, это мне кретины такие попались! Мне кажется, они не сантехники, а переодетые милицейские персонажи из наших с тобой книг! Чего стоишь, как статуя Мемнона?! Иди, спасай канареек!


Они погрузили кошек и канареек в тележку и, сопровождаемые голодными неграми, потащились к ближайшей библиотеке.
- Чтобы к моему возвращению всё было на месте! – наказал дуракам-сантехникам Кучик. – Иначе я вас вставлю в книгу.
- Чего нам вставят? – не понял один.
- Книгу, – ответил другой.


- А где твоя горничная и кухарка? – спросила Дарья.
- Я их оставил выливать дерьмо из наших с тобой романов, – ответил Кучик. – Вся коллекция – один сплошной сортир!
- Едва ли они справятся с такой работой, – усомнилась Васильева. – Пойду, помогу.
- Сомневаюсь я. У нас с тобой совершенно другой профиль.
Она всё-таки пошла спасать плоды многолетнего совместного труда.


Книжки её не интересовали. Пусть кто-нибудь другой занимается отмыванием продукции, изготовленной совместно с Кучиком. Но вот эти двое были очень интересны. Правда, ей был нужен только один.
Рабочие что-то делали в разворочанном подвале. Там у Кучика хранилась мировая литература.
Один молодой человек спустился в широкую трубу через открытый люк. Второй же, что-то мычал ему сверху сквозь противогаз. Оба они были в хипповских оранжевых комбинезонах, в касках и резиновых сапогах.
Даша Васильева перешагивала через сокровища мировой литературы в туфлях на шпильках, по две тысячи долларов за штуку. Она купила их на аукционе в Соутби. Это туфли из коллекции Иммельды Маркос.


Молодой человек, увлечённый делом, не слышал, что за его спиной остановилась женщина. А та достала из сумочки крокодиловой кожи бумажник, из него вынула блокнот в переплёте из змеиной кожи.
«Это был молодой человек ростом около ста семидесяти сантиметров», - прочитала она. Дарья Васильева всегда предпочитала в убийцах этот рост, потому что, будь он выше, у него и ноги были бы длиннее. Тогда от него на шпильках не больно убежишь.
Писательница достала сантиметровую ленту и принялась обмерять рабочего.
«Он был тёмным шатеном. Глаза у него были серые и во рту верхняя левая четвёрка была из золота»
Волосы, вроде подходят. Глаза, скорее всего, тоже. А вот как быть с зубом?


Мужчина почувствовал, что с него стаскивают противогаз.
- Что, что такое?! – непонимающе запротестовал он, отпихиваясь от какой-то бабы в норках.
- Раскройте рот, мужчина.
- Дамочка, вы что... - он начал задыхаться от испарений.
- У вас есть две голодные сестры?
- Нет у меня ничего!
- Это плохо. Потому что по сюжету вы очень нуждаетесь в деньгах.
Парень не протестовал. Кто ж полезет в дерьмо, если не нуждается в деньгах?
- У вас в Америке есть дядя? Его зовут Морган? Он миллиардер?
Мужчина начал карабкаться на выход.
Она уже поняла, что это не тот. Вздохнула, достала молоток и быстро покончила с этим бесполезным типом. Придётся ввести в роман ещё один труп, и для его присутствия в сюжете вполне годилось сегодняшнее происшествие с канализацией. Потом она опишет всё то, что лежало на дороге, текло по улице и заполняло дом.


Сантехник устал звать товарища и решил выбираться из дыры. Она вся была забита какой-то дрянью. Ноги скользили по чему-то дряблому. Тут нужно вызывать бригаду и расчищать коллектор. Парень достал фонарь и посветил под ноги. Из мутной жижи на него весёло скалился молочник. Бидон и букет были при нём. Немного дальше лежала лошадь. Сантехник дико огляделся. Повсюду лежали полуразложившиеся трупы. Он опрометью кинулся наверх.


Сквозь круглое отверстие коллектора на него пялилась какая-то тётка. Из-под шёлковых кудрей на сантехника выставились большие очки со стразами. Она присела над дырой, выставив на обозрение стильные розовые панталоны до колен. В одной руке у неё был молоток, а в другой блокнот.
- У тебя есть дядя в Америке? – спросила она.
И тут он вспомнил, о чём болтали коллеги в курилке. Якобы в этом зловещем доме пропадают люди. Входили многие, а не вышел ни один.
«Так вот где они нашли конец!» - мелькнуло в голове. Он понял, что их убивает эта сумасшедшая баба.
- Да, есть, – подтвердил он сквозь противогаз. С сумасшедшими лучше не спорить.
- Миллиардер? Зовут Морган? – спросила она, заглянув в блокнот.
- Точно так, - подтвердил он.


В течение следующих двух часов он рассказал ей, как его зовут, где он лечит зубы, что предпочитает есть на завтрак, обед, ужин. Как зовут его девушку. Не болел ли какими болезнями. Сифилисом не болел? А надо бы. Марку какой туалетной бумаги он предпочитает. Чем чистит унитаз. Каков стул.
Судя по всему, дамочка осталась довольна. Она записывала всё это в блокнот. И у сантехника появилась надежда, что он выберется отсюда живым. Знает ли хозяин, что тут у него творится под полом?
- Ну, я пойду? – спросил он.
- Не думаю, – ответила она и туфлёй от Иммельды Маркос затолкала его обратно в дыру. Задвинула чугунную крышку и поставила сверху водонагревательный котёл на двести литров. После этого развела в корыте цемент, припасённый ранее, выкинула из угла всю мировую литературу и, положив первое тело в готовое углубление, залила его цементом.
Прекрасно, убийца обнаружен и даже нашёлся запасной труп.



Глава 4. Смерть в губной помаде


Кучик неплохо устроился в городской библиотеке вместе с кошками, канарейками и неграми. Последние тут же сели варить кашу, поскольку из-за прорыва канализации остались без пайка.
- Ну, что? Осталось что-нибудь? – бодро спросил он Дашу, как только она вошла и бросила отмычки в угол.
- Ты о чём?
- Я про наши с тобой книги. Там хоть буква осталась после того, как из них слили говно?
Ей было стыдно признаться, что она даже не поинтересовалась, как прошла отмывка. Всё же Кучик был соавтор, он гордился диалогами, которые писал.
- Я была занята, – отговорилась Васильева. – Я творила образ убийцы.
- Ну, вот видишь! Рабочее настроение! А то вчера взялась ныть! Да мало ли чего бывает с перепою! Небось тараканов давила по моему совету? Правильно, я сам от этого завожусь.
Он огляделся.
- А это что?
Дарья глянула на ближайшую полку.
- Кажется, Агата Кристи. Вроде, детективы.
Кучик так и вытаращил глаза.
- Дарья! Так мы с тобой не первые состоялись в этом жанре?! Чего она там пишет, эта Агата? Небось сюжеты у нас ворует!
- Насчёт сюжетов я не знаю, – отозвалась Васильева. – А вот обложки у неё куда получше. И форматик посолиднее. А почему у меня, самой читаемой писательницы, такие дешёвые обложки? Меня скоро в книгу Гиннеса занесут, если уже не занесли! Кучик, издательство нас грабит!
- Грешно тебе, Васильева, – сказал ей Кучик. – Ты и так дороже всех продаёшь дерьмо. Работай больше над описаниями, тогда и поставят памятник на площади Пушкина.
- А кому там стоит памятник? – спросила Дарья.
- Какому-то Пушкину. – равнодушно ответил Кучик.
- Он лучше меня писал детективы?
- Да он вообще их не писал. Не знаю, за что его поставили на стрёме.


- Слушай, а за фиг им столько книг? – удивлялся Кучик, обходя вместе с Дарьей высокие стеллажи. – Им наших с тобой разве не хватает?
- Кто их знает, этих извращенцев. Вообще-то, это большей частью классика.
- А что это такое? – наивно поинтересовался мопс.
- Это то, что хранилось у тебя в подвале.
- А, ты про это? Да это просто дешёвые кирпичи, чтобы заделать дыру в полу.
- Не надо, – ответила Васильева. – Я уже заделала.


Описание как-то не выписывалось. Писательский кризис так и лез изо всех щелей. Кажется, снова не хватает трупа. А иначе как связать сюжет? И откуда взять труп в библиотеке? Здесь не было ни сторожа, ни библиотекарши. Выходные. Она бы ни за что не оставила свои книги без присмотра в таком ненадёжном месте.
Дарья подкралась к окну и обнюхала сигнализацию. Кто её знает, вдруг не сработает! Ведь дверь они открыли без проблем. После получаса безрезультатного тыканья она села и опустила руки. Что за день такой бесплодный?!
Идя обратно, она случайно глянула в зеркало. А можно ли отсюда вызвать Дарью Пупцову?
- Дарья Пупцов, я призываю тебя! Дарья Пупцова, явись мне! – завывала Васильева перед зеркалом.


- Чего тебе, убийца? – мрачно отозвалась героиня.
- Дарьюшка! – заплакала писательница. – У меня опять застой!
- Снова описание не получается?
- Никак!
- Это тебе кара за то, что ты описала мне такую кривую спину! И слишком маленькую к тому же! У меня практически вообще нет спины! И с такой спиной я должна бегать по твоим романам, расследовать какие-то дебильные убийства?! Где ты берёшь такие идиотские персонажи? Что за скотство сделать убийцу из сантехника?! Как я могу пойти с ним в ресторан, если он в противогазе и какой-то обдолбанной оранжевой жилетке?! Ты полагаешь, что бриллианты от Картье – самое подходящее к такому кавалеру украшение?! И вдобавок за ним таскается второй, точно такой же труп, весь в цементе! И это, по-твоему, французская жизнь?!
- Да какого же тебе ещё трупа надо? – оторопела Васильева. – Где же я тебе возьму киллера-аристократа? А для второго трупа я ещё не нашла места в сюжете. Пусть он будет брат нашего киллера, а? Никаких двух голодных сестёр. У него брат.
- Засунь его куда-нибудь подальше, например, в психушку, а то он все оливки потаскал у меня с тарелки. А косточки сплёвывал мне за шиворот! А у меня и без того спина маленькая! – сварливо заявила Дарья Пупцова.
- Вот здорово! – обрадовалась Дарья Васильева. – Вот это иронично! Такая куча забавных деталей! Я опишу, насколько бескультурны в своей массе наши люди. Они даже не знают, что косточки надо сплёвывать не за шиворот даме, а ей в тарелку!
- Ты идиотка! – разозлилась Дарья Пупцова. – Опиши мне официанта, чтобы он убрал эту кретинскую тарелку и подал новую! И опиши мне секьюрити, пусть он удалит этого обормота в цементе из зала! Ну ты и стерва, Васильева! Подсунула мне говночиста!
Она исчезла из зеркала, а ободрённая писательница кинулась на поиски секьюрити и официанта.


Гульба в ресторане шла полным ходом. Все уже были порядком пьяны. Все компании перемешались. Братки крутились под «Бумер» с бабской компанией, справлявшей чей-то юбилей.
- Голубчик, - обратилась писательница к взмыленному официанту. – Подайте мне молоки рыбы какаду в соусе шампань-де-болеро и сухое божоле тридцать девятого года от рождества Христова, охлаждённое до тринадцати с половиной градусов по Фаренгейту.
- Мадам, у нас только византийская кухня, – ответил нетерпеливый официант.
- Да как вы смеете?! – возмутилась писательница. – Я Дарья Васильева! Я вас вставлю в свою книгу, как пример плохого обслуживания!
Она схватила со стола солонку, розочку в вазочке, все восемь тарелок, салфетки и покидала всё это на пол.
- Степан! – закричал громко официант.
От дверей уже плыл, как танкер, квадратный мужчина во фраке и чёрных очках.
- Я известная писательница! – кричала Дарья. Её волокли прочь из зала. Она хватала и переворачивала стулья и столы, срывала скатерти и парики, вытаскивала кошельки у баб и бумажники у братков.


- Я протестую! – заявила Дарья Васильева, усаживаясь на столе и задирая ногу на ногу, чтобы были видны панталоны. – У меня тонкий вкус, я не могу лопать больную гриппом курицу!
- Хорошо, – согласился секьюрити. – Подпишите показания.
Писательница соскочила со стола, достала губную помаду и расписалась.
- Эстер Лаудер? – поинтересовался громила.
- Мэри Кей, – ответила надменно Дарья.
Тот удивился, понюхал и тут же рухнул, посинев. Помада была обычной, московской фабрики «Свобода», но в ней был цианистый калий. Как раз для тех, кто не читает иронических детективов. В этом и содержалась ирония.
Официант тоже не знал, с кем имеет дело, поэтому не сразу понял, что с ним будет, когда писательница направилась к нему с тюбиком губной помады.
- Ты читал мою книгу «Смерть в косметичке»? – зловеще спросила писательница. И, поскольку он ничего не читал, легко расправилась с ним той же губной помадой.
На долю покойников пришлась отборная ирония из стратегических запасов известной писательницы. Эти двое никогда не читали её детективов, поэтому были тупы, примитивны, убоги, ничтожны, жалки, необразованны, скучны, они не имели чувства юмора. Ирония для них была незнакомым понятием. Она хорошо сделала, что избавила от них этот мир.
Когда она кончила их описывать, то ей блевать хотелось от отвращения к этим порождениям отечественной непросвещённости. Но Дарья была гуманной женщиной, и постаралась придать их синим физиономиям приличный вид. Когда она вышла, то трупы остались лежать на столах с широко намазанными губами. И на сей раз это и в самом деле была Эстер Лаудер.



Глава 5. Смерть в мусорном баке


Вдохновение пёрло, как из трубы. Задыхаясь от переизбытка чувств, Дарья творила грандиозный триллер. Он будет подлинным гвоздём сезона! Ирония настолько разнуздалась, что грозила перерасти в гомерический хохот. Читатели просто обалдеют! Для их убогих душ подобное творение – амброзия с небес! Судите сами: разговор французского графа с французской же графиней! Истинно французский юмор! Тончайшая, изысканная ирония!


- Ах, ггафинюшка! – усиленно грассируя, говорила Даша Васильева за графа. – А не покушать ли нам кгуассанов?
Роль графа Сен-Сибла (собачий сухой корм, если кто не знает) исполнял замученный и измусоленный, но всё ещё живой российский рыжий таракан. Они в изобилии водились в засратом множеством собачек, кошек и прочей фауной пентхаузе знаменитой на весь мир писательницы.
- Ах, кгуассаны! – с вожделением воскликнул таракан, зажатый в пальцах и потому вынужденный повиноваться режиссёру. – Фганция знаменита ими на всю Евгопу!
Графиня, урождённая Хайр@скин (тоже корм), тоже была хороша, но немного поживее. Она вползла на стол в надежде, как обычно, подкрепиться останками собачьих консервов, которые знаменитый на весь мир домашний зверинец Васильевой ел прямо на страницах будущих романов. Вот почему иронические детективы так отстойно пахнут псиной. Но на этот раз тараканиха ошиблась и зря притащила сюда свой приплюснутый контейнер с тараканьими яйцами.
- Ах, ггаф! – томно ответила за тараканиху Васильева. – Я уже на сносях, того и гляди гожу! Мне бы лукового супу!
Тараканиха была коварна. Она обманула графа и все её детишки, как прошлые, так настоящие и будущие, были абсолютно от другого таракана! Мало того, эта пошлая особа намеревалась отравить ггафа и потому отказывалась составить ему компанию и покушать круассанов, чем гнусно предавала всемирную известность Франции, столь близкой писательнице по духу. В тех вместо крема-шампанское содержался противотараканий гель-морилка «Великий Могол».
- Ах, милая ггафиня! – аристократически воскликнул молодой и красивый граф. Несмотря на крашеные волосы и явно гомосексуальную внешность он был кумиром дам. – Я надеюсь что вы счастливо разгешитесь от бгемени. Своего и моего.


Чмок, чмок, чмок. Даша Васильева страстно потыкала тараканов башками в троекратном поцелуе, стряхнула с пальцев их раздавленные тушки и вытерла
руки о себя. Кучик был прав, игры с тараканами заводят необыкновенно.


«Детали! Детали быта графа и графини!» - вдруг пронзило мозг, как искрой.
Васильева нагнулась и поискала на полу раздавленного графа. Но тот уже почил. Надо срочно искать натуру! И писательница поспешно засобиралась в творческий поиск.
***
Пожилая местная бомжиха Валька обычно проверяла свои владения по графику. Целый день она шаталась с замызганной сумкой по району, волоча за собой множество пакетов с прорванными днами, и проверяла мусорные баки на предмет случайно оброненных сокровищ. Это было страшно занимательное дело.
По всей стране шаталось множество странных личностей, увлечённых делом разрывания пакетов с чужим мусором. Люди завели себе непристойную привычку стыдливо прятать от соседей следы своей жизнедеятельности. Раньше всё просто сваливали в мусоропровод и уборщица за мизерную плату выгребала из кишащего крысами и тараканами мусоросборника гнилой и склизкий мусор. Она делала это с тем философским стоицизмом, который вырабатывался у любого представителя этой таинственной профессии.
Когда мусоропровод забивался, то жители бесстыдно валили мусор прямо у трубы. Тогда уборщица писала им послания и клеила их на трубе. И жители многоэтажек читали, что она думает о них, об их привычках и их детях. Постепенно это стало приносить свои плоды и жители, вдруг насмотревшись про забугорную жизнь, стали намного намного цивилизованнее. Они стали прятать мусор в пластиковые мешки.
Этого добра размножилось великое количество и стало оно доступно каждому. Даже пожилые леди перестали стирать пакеты с мылом особенно после того, как безжалостный Задорнов просмеял эту их манеру на весь мир. Мир удивился и заинтересовался Россией, которая доныне представала перед их духовным взором лишь в виде бескрайних просторов Сибири и унылых ямщиков, с песнями погибающих от пьянства. Россия пробудилась от многолетней спячки. Декабристы лишь потревожили её слегка, но по настоящему россиян потряс вид больших мешков с мусором, собираемых ежедневно у американских домов элегантными мусоровозками. Наши-то никак похвастать этим не могли. Для них был привычен вид разворочанной помойки, равнодушно являющей всему миру все их маленькие тайны. Привычны были и собаки, постоянно сидящие в мусорных баках.
И вот свершилось. Россияне поумнели. И стали стеснительны. Теперь они выходя из подъездов, кидают в баки завязанные крепким узлом чёрные пакеты-майки, туго набитые тем, что не надо знать всем подряд. И Дарья Васильева полагала, что в этом великом деле цивилизации страны она приняла посильное участие своими описаниями парижской жизни.
Но не все в стране были столь просвещены. Существовала огромная категория людей, для которых эта новая черта россиян стала побудительным мотивом к странным на взгляд обыкновенного обитателя многоэтажки действиям. По бакам стали лазать всякие особы и разрывать тщательно завязанные мешки. Чего они там искали, никто не понимал. Но, возвращаясь домой, раздосадованные жители обнаруживали, что их пакет, старательно завязанный, разорван и весь мир имеет радость наблюдать содержимое его, разбросанное прямо у подъезда. Жители бежали мимо, делая вид, что не имеют к этому никакого отношения, а Валька или Галька беззастенчиво на виду у них потрошили цивилизованное настоящее страны.


Писательница притаилась с диктофоном за одним таким баком, три дня нечищенным и потому чрезвычайно познавательным. Деловито сопя, Валька разрывала мусор палкой. Рядом у бака стояли пустые бутылки, которые жители аккуратно ставили на землю в надежде откупиться от мародёров. Тут же стояла весьма ещё неплохая пара сапожек, тоже приготовленная для малоимущих. Что ни говори, а плоды просвещённости налицо. В россиянах стал прорастать европейский гуманизм.
- Лицо графини было озабоченным, – диктовала в диктофон Васильева. – Она опасалась, что её афёра может раскрыться в любой момент. И потому внимательно обыскивала свой туалетный столик в поисках...
Она привстала. Сцена обрастала действующими лицами.
- Ты чего, ..., роешься в моём баке?! – визгливо заорала вторая особа неясного пола. Она была в засаленной куртке и тоже со множеством битком набитых сумок, прочерневших от многолетнего труда.


«Графиня, вы посягнули на мою интимную переписку?! - с негодованием воскликнул виконт Божоле.»


- Заткнись, падла! Мать твою, чего тут лезешь?! Здесь мой ящик, а не твой! – отбрехалась Валька.
«Молчите, виконт, – трагически отозвалась графиня. – Не пытайтесь пгоникнуть в то, что вам пока что недоступно!!»


- Ты, ...ная сука! – разорялась Галька. – Я скажу хахалю, что ты воруешь у него куски!


«Графиня, я чрезвычайно уважаю вас, как женщину, но всё же буду вынужден сообщить всё своему лучшему другу, инспектору полиции Персиколзо (корм!!)!»


- Отдай мой мешок, ...! А то зарежу! – вознегодовала Валька.


«Я всё же вынуждена изъять вашу переписку, – устало проговорила графиня. Роды должны были того и гляди начаться. – В противном случае мне придётся избавиться от вас»


Соперницы внезапно помирились. Причиной этому была кем-то недопитая бутылка с прокисшим пивом. Они обнялись и пошагали дальше, волоча за собой завязанные узлами старые сумки. Тогда Дарья поспешно выскочила и с горящими глазами устремилась к предмету споров – туго набитому чёрному мешку. Она отволокла добычу в сторону и вожделенно разорвала мешок. Обильно высыпалась использованная туалетная бумага.
«Вся жизнь графа содержалась в этой переписке. Теперь графиня знала, что он и в самом деле обманывал её, поскольку все его гнусные тайны теперь открылись перед ней!»


Писательница побежала к баку поискать ещё чего-нибудь, пока не явились ещё графы и графини и не разворовали источник вдохновения.
- Что это?! – потрясённо воскликнула она, раскидав порядочную кучу.
Прямо под пустыми пакетами от сока «Добрый» лежала дохлая ворона.



Глава 6. Смертоносный пистолет


- Дашка! Ты не поверишь! – вещал Кучик с вытаращенными глазами, которые выдавали в нём нескрываемое пристрастие к алкоголю. – Я видел привидение!
- Ты описал его?! – накинулась на соавтора писательница.
- Куда там! Оно скрылось в стене!
- Может там просто тайный ход есть? – не поверила Васильева.
- Да нет, абсолютно ровная стена! – не согласился Кучик. – Была, то есть.


Стена и в самом деле была. Ещё вчера она была ровной. Теперь негры молотками отбивали с неё последнюю штукатурку. Под штукатуркой девственно краснел старый кирпич. Библиотека располагалась в старом, очень старом доме. Из-под потолка текло, подвал затоплен. Канарейки простудились и теперь мрачно гадили на стеллажах. А кошки весело носились по горам классики жанра.
Оставив негров заниматься своим делом, соавторы уселись перед портативным телевизором, который Дарья Васильева захватила из дому. Сегодня по телевидению покажут интервью Кучика с одной из самых скандальных журналисток.


Весёлая музыка, олицетворяющая собой иронию, быстро пролетела. И вот в студии перед постоянно убывающим населением страны появился Кучик собственной персоной. Веки его были накрашены голубым с блёстками, рот в губной помаде. На нём была надета майка с портретом Дарьи Пупцовой, любимой героини его с Васильевой романов.
- Иногда мне кажется, что Дарья Пупцова и в самом деле реальный человек! – вещал Кучик в космическое пространство. – Когда мы садимся с соавтором за стол, то всегда ставим стакан водки с хлебом и для нашей героини. Она стала третьей в нашей дружной семье. Мы стремимся к тому, чтобы Дарья Пупцова стала неизменным членом семей и всех наших российских граждан. Даже более того, Дарья Пупцова – это признак грядущей эпохи гуманизма! Страна должна усвоить, что обижать собачек – гнусно! Возможно, скоро я войду в Государственную Думу и тогда на радость всех любителей собак пролоббирую в парламенте новый закон. Согласно ему, детям запретят пастись в песочницах и бегать по двору без поводка. Уже имелось множество инцидентов, когда собака, покусавшая безнадзорного ребёнка, заболевала от укуса. Для таких детишек надо создать новые детприёмники. И собирать их со всех улиц, чтобы не засоряли экологию. А если родители не захотят давать деньги на содержание своих детёнышей, то последних надо безболезненно умерщвлять, потому что мы боремся за гуманизм. Подумать только, совсем недавно я видел ужасающую сцену! Одна больная дебилизмом тётка выгоняла из палисадника при доме хорошенькую овчарку! А для кого же они там насадили свои розы и гладиолусы?! Разве не для тех, кто умеет искренне ценить прекрасное?! Тогда какой смысл в этих цветах, если в них нельзя посрать?!
- Скажите, Кучик, - торопливо отвлекла его собеседница, – какие новые сюжеты появятся вскоре на книжных полках всей страны?
- Вот этого я тебе сказать не могу, – с достоинством ответил Кучик. – Иначе мне придётся пристрелить тебя. Многие хотели бы знать, что мы там с Васильевой насочиняли. Одно могу вам открыть: всё это правда!
- Скажите, Кучик, а почему ваши детективы вызывают столько искреннего смеха?
- Всё очень просто. Они ужасно пошлые. Ведь пошлость затем и существует, чтобы над ней смеяться.
***
- Сходи на рынок и купи мне мяса, – грубо обратился к негру Кучик. – Да смотри, чтобы не лизал по дороге, как в прошлый раз!
- Кучик! – изумилась Дарья. – Разве ты употребляешь мясо?! А почему же в рекламе ты расхваливаешь «Педигри»?
- Ты, Васильева, совсем уж очумела! «Педигри» пусть ест Хрюнчик, он всё равно виртуальный. А мне, как нормальному мужику, надо есть мясо!
- Но в «Педигри» тоже есть мясо! Я сама видела в рекламе! А рыночное мясо от коров! Они убивают животных на бойне! Это так жестоко!
- Во-первых, в «Педигри» не мясо, а костная мука. А во-вторых, ты и впрямь рехнулась от своей Дарьи Пупцовой! Вернись в реальность, Васильева!
- Ну хорошо, - не отставала писательница, – костная мука. Но ведь не мясо же!
Она вдруг охнула и схватилась за сердце.
- Послушай, Кучик, - еле проговорила Дарья. – Ты хочешь сказать, что для того, чтобы достать из коровы кости, её убивают?!
- Ну, не знаю, – засомневался тот. – Возможно, мясо берут от животных, погибших в зонах затопления или от чумки. В любом случае, есть «Педигри» я не буду. Я достаточно зарабатываю, чтобы получать нормальное питание.
- А откуда тогда берёт мясо моя кухарка? – недоумевала Дарья.
***
Кучик спал. Все спали. Кошки спали на стеллажах. Негры спали, измазанные овсянкой. Канарейки спали.
Кучику снился страшный сон. Кто-то большой, грязный, грубый, дал ему пинка под его очаровательный жирненький задик. Кучик очень гордился своим задиком, он показывал его на всех презентациях своей совместной с Дарьей продукции. Он изящно гадил в блокноты, подставляемые почитательницами для автографа. И вот теперь нашлась какая-то гнусная тварь, которая не восторгалась вместе со всей страной этой милой попой с торчащим, как пистолет, сфинктером. Мало того, он с издевательским смехом сказал:
- Давайте отрежем ему его свинский хвостик!
Кучик во сне засучил ножками и заскулил. Ему снилось, что он вскочил и побежал спасаться от этого жестокого человека на улицу. Он выскочил и ужаснулся: вся улица была пустынной. Ни кошки, ни голубя, ни вороны. Только колыхались толпы идущих с транспарантами людей. Они шли мимо высоких трибун.
«Долой Кучика!» - было на транспарантах.
«Пустить его на мясо!» - было на других.
- Нет, не надо! – в испуге завертелся бедный Кучик. На него, чеканя шаг, наступали враги. Они ненавидели иронические детективы. Они ненавидели детективы отдельно и иронию отдельно.
- Пусть жрёт «Педигри»! – сурово говорили эти безжалостные негодяи.
- Пусть жрёт «Чаппи»! От него шерсть блестит! От него хорошо растут!
- Нет, не надо! – в полном ужасе кричал писатель. И удирал, что было сил. Он был маленький, с короткой шерстью и очень любил мясо.
- Пустите нас! – заревели страшные чудовища. – Мы его прикончим! Он грыз наши кости! Он ел говядину!
Огромные коровы пошли на него, пригнув головы и выставив вперёд рога.
- Это не я! – визжал Кучик. – Это кошки! И канарейки! Это негры ели мясо!
- Пустите меня, – сказал кто-то негромким голосом. И от этого голоса у Кучика пошли мурашки от головы до зада.
Вперёд вышел кто-то страшный в шляпе и чёрном пальто.
- Я приговариваю его к изъятию с книжных полок всей страны, – сказал этот чёрный. – Мы будем собирать их гнусные книжонки и уничтожать заразу. Наступает эра террора. Мы боремся за сохранение мозгов в стране. Мы будем по каплям выдавливать дерьмо из человеческих голов. Мы покараем этих двух злодеев. Мы уничтожим этих диверсантов. Сколько лет Россия стонет под игом иронического детектива?! Сколько можно изгаляться над народом?! Сколько лет можно позориться перед державами?! Сколько можно гадить на Отечество?!
Он подошёл к описавшемуся от страха Кучику и снял очки.
- К-кто ты? – пролязгал трясущейся челюстью мопс.
- Я Пушкин.
Александр Сергеевич достал дуэльный пистолет и застрелил Кучика, как бешеного пса.


Глава 7. Смерть на кладбище


Васильева торжественно шла по кладбищу с дохлой вороной на вытянутых руках. Она сочиняла сцену похорон графа, отравленного злодейкой-женой. Тот умер в корчах и завещал перед смертью Дарье Пупцовой все свои миллионы, дом в Париже, издательство, Елисейские поля, Версаль и авторское право на Марсельезу. Ночь была в самом разгаре, и никто не мешал писательнице придумывать детали. Воображение что-то разыгралось, и она воочию видела идущих рядом с ней скорбящих родственников. Все были изысканно одеты в траур от Пиночето и несли букеты голландских тюльпанов тоже траурных цветов.


По всему кладбищу бегали одетые в траур собаки. На них были прелестные собачьи тройки от Добермана и очаровательные шляпки с пышными шёлковыми цветами – последний писк моды. Эту моду породила и ввела в Париже бесчисленными похоронами магнатов Дарья Пупцова. Скоро от всего Парижа останется лишь кладбище Пер-Лашез и полицейский участок на набережной Ляфевр. И Даша Васильева много трудилась над этим. Надо успеть похоронить как можно больше богатых людей, пока тамошние читатели не прочухались и не сообразили, какую яму копает под них великая русская писательница. У неё были планы выдать свою героиню замуж за президента Франции Миттерана, Шарля де Голля и Людовика Четырнадцатого. Пока же предстояло похоронить графа. Он уже три дня валялся в баке с мусором и хорошо пованивал. Она недурно избавила от него Дарью Пупцову.


Васильева была тут почётным гостем, и ей дали произнести последнее слово прощания с покойным.
- Я хочу сказать речь о нашем дорогом графе. Он мало жил, но много мучился. У него была добрая душа. И он оставил всех вас без гроша, потому что все деньги отдал моей героине, Дарье Пупцовой. Теперь она будет жить в вашем особняке и кушать ваши круассаны. Наши люди проникают всюду. Они выкрадывают американских президентов, они взрывают подлодки США, они крадут секретные документы у ООН. Наше дело верное! В стране много идиотов! Мы не пропадём! Они хотят нас снова задушить цензурой! Они хотят решать, что есть в этом мире разумное, доброе и вечное. Они хотят лишить нас свободы слова и всех демократических завоеваний. Но их дело не пройдёт. Я лично их всех задавлю своей иронией. Я сделаю их трупами в своём детективе. Спи спокойно, милая ворона. Ты открякала миру правду о себе. Теперь мой черёд нести в мир иронию убийства.


- Вишь, как убивается баба, – уважительно сказали из-за мраморного надгробия бомжи. – Надо поднести ей выпить.
- Кто у вас помер, дамочка? – спросили они.
- У меня умер мой парижский граф, – скорбно отвечала вдова.
- Вишь, какое дело... - сочувственно промолвили бомжи. – Поди-ка, выпей, милая, может от сердца и отлягет.
- Да это же известная писательница! – обрадовался один и показал народу обмелевший до обложек детектив. – Мы же всю неделю его читаем по кустам!
- Вот! – с триумфом воскликнула писательница, - А мне всё врали, что мои романы не приносят пользы!
- Да что вы, дамочка! – заверили её бомжи. – Да мы только из твоих книжек и знаем про французские манеры! Мы теперь селёдку на коленках не раскладываем, а только на твоей книжке! Мы без салфетки за ящик не садимся, всё оттуда! В зубах поковырять, мух бить – никаких проблем! А уж в сортире – перший сорт бумага!
- Мужики, вы патриоты, – сурово им сказала Дарья. – Я начинаю думать, что страна не проиграет третью мировую, только надо поставить на вооружение в армию мои иронические детективы. Мы будем ими сбивать континентальные ракеты.
Она выпила с ними весь денатурат, потом Шанель номер пять из своей сумки. Она гордилась своей близостью к народу. И на прощание растроганно сказала:
- Братцы, вы лицо народа. Я обязательно вас вставлю в книжку.
- Вот здорово! – обрадовались мужики. – А не врёшь?
- Я никогда не вру, – сказала Дарья. – В моих книжках всё - святая правда.
И достала молоток.


- Ну, чего затихла? – спросил подошедший незаметно призрак Дарьи Пупцовой.
- Любуюсь на народ, – проронила писательница. – Он такой милый, когда молчит.
Дарья Пупцова тоже полюбовалась.
- Ты знаешь, - задумчиво проронила Васильева, – иногда мне кажется, что я сама их убиваю. Такие бесподобные переживания. А что говорит об этом Фрейд?
- Он говорит, – отозвалась Пупцова. – что мастера детективного жанра в своих произведениях удовлетворяют неосознанную жажду крови.
- Вот-вот, – растрогалась писательница. – А ты чего пришла?
- Хочу тебе сказать, что мне надоели твои отечественные трупы. Ты забыла, что я расследую убийства богатых тёток? И ещё. Пожалуйста, убей мне парикмахера и визажиста.
- Хорошо, – умиротворённо созерцая трупы, сказала Дарья Васильева. – Завтра же наубиваю.
- Нет, ты не поняла, подруга. Мне не нужны отечественные парикмахер и визажист. Это на роль графа ты можешь кокнуть обыкновенного гомосека в студенческом общежитии, а парикмахер должен быть настоящим французом. Кто поверит, что эта овечья шкура у меня на голове и есть знаменитые шёлковые кудри? А эти неумело наложенные тени и растекающаяся тушь только подчёркивают мои морщины. Завтра по сюжету я должна пойти в ресторан с красавчиком-мужчиной, он должен обольщать меня. А я должна избегать его объятий, потому что подозреваю его в убийстве банкира. Да я не то что избегать, а лучше пойду и соблазнюсь им. Может, это последний мужик, который ходит без очков.
- Ну где же я тебе до завтра найду парикмахера и визажиста из французов? – расстроилась Васильева.
- И убийца твой совсем не аристократ, – упорствовала Дарья Пупцова. – Он говном воняет. И почему на нём противогаз?
- Да у нас все трупы говном воняют! – не выдержала Васильева. – Духами они что ли должны вонять, когда мы их топим в канализации?!
- Ну и дерьмовая у тебя работа! – посочувствовала ей Пупцова.
- Вот именно! Стране каждый день нужны убийства! Ей каждый день подавай свеженькие трупы! Им уже мало бомжей и проституток, говорят, приелась тема! Где я новых наберу?!
Писательница разрыдалась. От недавнего прекрасного настроения не осталось ничего.
- Мне только что было так хорошо! – плакала писательница. – Я себя чувствовала Наполеоном на Аркольском мосту. Я так гордилась своей близостью с народом! Мне говорили, что я великая писательница1
- А ты их кокнула. Ну и кого ты сделаешь в своей книге из этих безвинных страдальцев?
Васильева вдруг осушила слёзы носовым платком от Валентино.
- Кого сделаю? Хм, я даже как-то не подумала. Просто почувствовала потребность в трупах и непроизвольно достала молоток. Я найду им достойное место в моём ироническом детективе. Они возглавят манифестацию моих почитателей. Вся страна встанет на задние лапы и пойдёт с лозунгами по Рублёвскому шоссе. Они будут требовать наложить запрет на все прочие жанры. Они будут скандировать: «Долой критику!» Они, как Робеспьер и Дантон отрубят головы издательской гидре. Останется только то, что будет печатать меня. Ты знаешь, мне начинает казаться, что все мои неосознанные движения есть не что иное, как рука Космоса. Да! Моим творческим порывом руководит нечто свыше!
- Ну да, конечно. А я должна лезть на баррикады в дурацком клобуке, со знаменем и полуобнажённой грудью.
- Да! – оживилась Васильева. – Это мысль! Пупцова, ты начинаешь сотрудничать со мной! Недаром я говорила, что ты подаёшь мне гениальные идеи из виртуального пространства!
- С моей-то грудью да стриптиз устраивать? Приделай мне хорошую фигуру, и я полезу не только на баррикады, но и на Эйфелеву башню.
- Зачем на Эйфелеву? Демонстрация будет происходить у нас. Ты полезешь на Останкинскую башню.
- Она ж сгорела.
- Нет, не сгорела. Это просто происки врагов. Они хотели помешать трансляции иронического сериала про тебя. А теперь иди. Мне нужно описать вдохновенные лица моих почитателей. Они погибли в утренней давке у газетного ларька, когда стремились ухватить новый том детектива. Это очень иронично. Правительство и президент должны подумать, почему народу не хватает духовной пищи, и вывести общий вал иронического детектива на общемировой уровень. А то, даже сказать стыдно, пока ещё пальму первенства по тиражу удерживает Библия! Мир и так погряз в предрассудках! Его надо спасать. Ирония его спасёт!



Глава 8. Смерть в газетке


Дарье Васильевой снился сон. Ей снилось, что она стала своим любимым персонажем, то есть Дарьей Пупцовой. Той тоже давно хотелось побывать в шкуре своего автора. Да всё не получалось. А у Васильевой вдруг получилось! Влезла она в шкуру своего персонажа и решила посмотреть, что про неё думают в народе.
Вышла она утром посмотреть, как раскупаются её иронические детективы. Дарья хотела посмотреть, как сильно давятся за её книжками в метро. Как раз время, все спешат в подземку. Она привыкла называть метро на нью-йоркский лад. Писательница боялась затеряться без своего привычного авто среди трудящихся масс, не пользующихся дезодорантами от крупнейших брэндов парфюмерной промышленности. Их следовало ещё приобщить к высокому миру культуры. А то перед французами стыдно. Дарья Пупцова стыдилась признаться, что она вроде бы как родилась в России.


У книжной раскладки уже суетились, но не покупатели. Тощая продавщица с серым лицом покупала дешёвый кофе со сгущёнкой у такого же духовно неразвитого мужика с тележкой. В тележке были три термоса, банки с отвратительным быстрорастворимым кофе, вредным сахарным песком, неизящные пластиковые стаканы и прочее барахло, которое с собой таскают все эти подозрительные личности неясной национальности. И таким вот особам доверяют продавать её книги!
- Вы хотя бы в курсе, что сахар вреден? – спросила Дарья Васильева (в скобках ощущая себя Пупцовой), всё ещё надеясь спасти заблудшую душу.
- Ты из секты, что ли? – хмуро поинтересовалась тётка.
- Я хочу почитать что-нибудь интересное, – надменно заявила писательница, оскорблённая в лучших намерениях.
Она повернулась к стойке с книгами и тут же наткнулась на собственное имя. На душе изрядно потеплело. На одной стороне полки стояли её книги, заботливо подпёртые картоночкой с самодельной надписью: «Иронические детективы от Дарьи Пупцовой – полный улёт!». С другой стороны на этой же полке стояли опять её же книжки, подпёртые второй картонкой с надписью: «Иронические детективы от Дарьи Пупцовой – полный отстой!»
Все полки однообразно пестрели корешками. На одной и той же полке соседствовала реклама: «Приколитесь с Дарьей Пупцовой!», «Откиньтесь с Дарьей Пупцовой!», «Приколы по Дарье Пупцовой», «Маразм Дарьи Пупцовой» и пр.
На стене большая картонка с рекламным текстом, нацарапанным от руки:
«Сенсация! Самый гавнючий триллер сезона!»
А под ним и в самом деле кучка.


- А вы не могли бы мне сказать, – тревожно обратилась она к продавщице, – чем отличаются вот эти книги слева от этих же книг справа?
- Русского языка, что ли, не знаешь? – грубо отозвалась продавщица. – Слева – иронические детективы, а справа – туалетная бумага! И то и другое делается из вторсырья.
- А это что?! – уже с подлинным восторгом спросила писательница, узрев газетный заголовок, начинающийся со слов «Дарья Пупцова».
- Статья про Дарью Пупцову.
«Любят же её в народе!» - позавидовала Васильева. И купила скорей газетку.


- Ну-с, посмотрим, что там про неё пишут? – с наслаждением истинного гурмана развернула она жёлтенькую прессу, усевшись в кресле среди четырнадцати собак, шестнадцати кошек, гиены и варана.
И развернула газеточку.


ДАРЬЯ ПУПЦОВА И ЕЁ
МАРАЗМАТИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ


Странное дело, чем больше наш отечественный кинопром и отечественный же издатель трудится, производя горы и бездны сериалов, тем менее хочется включать телевизор и приобретать книги. Страшно становится при мысли, сколько народу пропускает через себя все рвотные массы, которыми заполнены книжные раскладки и практически всё эфирное время.
Королевой этого всемирного маразматического шабаша можно по праву назвать Дарью Пупцову и собрание её тошнотиков. Самая плодовитая из серийных убийц, ироническая маньячка. Забавно видеть, как Дарья Пупцова приходит в неистовство при одной мысли, что кто-то может думать, будто бы она не сама нагадила ту гору прокисшего хлама, называемого серийным детективом.
Смешно сказать, но Дарья Пупцова воображает, что она писатель. И даже более того, она полагает, что её собаки – тоже писатели! Одна собачка пишет диалоги (вот почему от них так крепко тащит псиной!) Второй собачке особенно удаются описания. Она описывает всё, что попадётся ей под лапку. Особенно хорошо писает на читателей. Во главе этого триумвирата стоит самая главная писательница, Дарья Пупцова, ей принадлежит сюжет, вернее, отсутствие его.
Наверно, издательству, кормящемуся на столь своеобразном даровании, стоило бы отблагодарить свою тягловую свору и поставить на крыше здания монумент: Дарья Пупцова со своими четвероногими соавторами тянет одной упряжкой большую коробку «Педигри».
Но с другой стороны понять проблемы издательств весьма несложно. Видите ли, чтобы читательская масса исправно кушала с рук, нужно ей обеспечить постоянную кормёжку, вроде собачьих консервов и сухого корма. Говорят, что собаки от них болеют и дохнут. А где взять настоящий духовный корм? Да ещё так, чтобы он шёл потоком.
Талант капризен и очень уязвим. Он предпочитает трудиться кропотливо и медленно. Поэтому отечественные собаководы вырастили у себя зверинец борзопишущих тварей. Чем гавгучее собачка, тем больше стоит. Из такого отстойника дерьмо течёт с завидным постоянством. Клади в обёртку и продавай широким тиражом. Самый плодовитый собачий коллектив в цирке Дарьи Пупцовой. Там у них ещё есть кошка и канарейка. Кошка греет писательнице её гениальный мозг, а канарейка внушает свежие идеи.
Самое паскудное изобретение Дарьи Пупцовой – эта сволочь Кучик. Он возбуждает в нормальном человеке глухую ненависть к ни в чём не повинным мопсам. Эта мелкая собачка обсидела всю страну. Видение его жирненького задика стало реальностью всей страны. Говорят, что зараза проникла и за границу. Это страшнее птичьего гриппа, лихорадки Эбола, СПИДа и ветрянки, вместе взятых.
Надо видеть эту гордость, с какой Дарья Пупцова говорит с экрана о бесчисленных полезных свойствах своей баланды. Это и средство убить время в метро, это и мякина, чтобы заполнить пустующее место в голове (а то ветром сдует!). Это - недорогая и безвредная туалетная бумага, так мало в ней писательской крови. Вся страна подтирается Дарьей Пупцовой – вот подлинный триумф! И уж, конечно, все с нетерпением молодых папаш у дверей роддома поджидают с голодным блеском в глазах, чего Дарья Пупцова ещё родит от своих собачек! Они там устроили кукольный театр и играют в нём в людишек.
Популярность подобного рода – это результат чудовищной затраханности читательских масс ПИПами. Таким успехом, наверное, могут похвастаться крупные наркодилеры. Но по известной причине не хвастают.
Кто-то очень простодушный мог бы сказать (и ведь обязательно скажет!), что, мол, не нравится, так не читайте. Да не читаем, не читаем! Давно уж не читаем. Посмотрите, как люди идут мимо книжных раскладок. Даже не останавливаясь. Кто им так аппетит отбил? А уж давиться за жвачками Дарьи Пупцовой, да ещё с самого утра – это зрелище из разряда фантастического. Может, это были зелёненькие человечки? Да чего ради давиться за книжечками Дарьи Пупцовой? Это же не хлеб в голодный год. А ведь такое мракобесие можно посчитать убийством. И даже ещё хуже: этакое душегубство масштабами превосходит и ГУЛАГ.
Впрочем, что же это мы всё на Дарью Пупцову накидываемся, да на Дарью Пупцову?! Писать она свои дебильные книжонки всё равно не перестанет, больно уж хорошо ей платят за этот мусор. Была бы у любого из вас способность с исправностью сливной трубы выносить в читательскую экологию литературные отходы, и вы бы не устояли, бросились бы черпать со дна души любой случайный мусор.
Иногда только приходит в голову мысль: а Дарью Пупцову не инопланетяне к нам подкинули?! Есть у них, противных, свойство подсаживаться к ничего не подозревающему человечеству. Очень уж эта «писательница» похожа на всем памятную самку из фильма «Чужие». Сидит высоко, в тепле и мраке, и капает из своего мерзкого яйцеклада одинаковые яйца одно за другим, одно за другим. Нормальным людям пройти негде, везде подстерегает смертельная опасность.
А что? Запустили они сюда к нам своего пророка с поносом в голове и уверили в космическом происхождении его параноидального словоблудия. Да ещё собаки... Выйдет Дарья Пупцова в эфир в своём розовом плюшевом слюнявчике и вещает: «Придите ко мне, обремённые избыточностью серого вещества, я вас избавлю от него! Придите ко мне, тяжко труждающиеся, я помогу вам избавиться от лишних денег! Придите ко мне, голодные, я накормлю вас «Педигри»! Придите, разуверившиеся в любви, я подложу вам моих собачек! Я расскажу вам, что пить, что есть, во что одеваться! Я покажу вам Париж в маленькую щёлку!
Простодушный народ потребляет обильное словоизвержение своего кривенького пророка, как тараканы мор, и не замечает, что через три страницы он уже не помнит, о чём шла речь. Вот и хорошо, а то больно много мыслей в голове. Обхученная до пустоты в мозгах страна – готовый полигон для самых изуверских экспериментов любых идеологических мракобесов. Над нами давно уже практикуются все, кому не лень. Запускают такие вирусы в башки, что компьютерам и не снились. Бедные люди уже не различают: где мозги, где зад. Религиозные диверсанты, вроде этой куклы Мари Дэви, или пляшущие с бубнами человечки. Исцелители всех мастей и масштабов. Надо устроить бум с обычной пищевой солью – пожалуйста! Надо промыть стране мозги с очередным мелкопартийным скандалом – пожалуйста! В итоге всё сводится к деньгам. Вернее, к очень большим деньгам. С них всё начинается, ими всё и завершается.
Мне кажется, что эта свистопляска не что иное, как предвестие скорого конца. Нельзя так быстро выедать человеческий ресурс. Задушенность страны такой срамной «литературой» найдёт выход где-то в стороне. Судите сами, кого ни спроси, практически никто не смотрит сериалы. Разве что старухи, которым эта баланда заменяет сидение со сплетницами на лавках у подъездов. Лавки поломали – и явление исчезло. А уж статистика изощряется, хвастает цифрами! Ох, в нынешнем сезоне сериалов сняли больше, чем дней в году! Ой, каждый день по десять сериалов проходит на телеэкране! Говорят, реальные серийные убийцы тоже с гордостью подсчитывают свои жертвы.
Да кому нужно это барахло да ещё с рекламными вставками по полчаса?! Проще скачивать фильмы из Интернета. То же самое будет и с современной российской литературой. Я не верю, что в нашей стране больше нет талантов. Не верю, что нет ничего смешнее и интереснее этого юмора для умалишённых. Это издателям выгодно убеждать нас в писательской бездарности. И всяким Дарьям Пупцовым выгодно под этот лозунг толкать в продажу свою убогость. Как говорится, ПИП ПИПу глаз не выклюет.
Это ж надо такое придумать: делать деньги на дерьме! Больше ничем наша страна не богата?! И если больше нет писателей, способных создавать шедевры и дарить их людям, то следует признать: мир кончил плохо. Такого мира мне уже не жалко.
Подпись: искренне ваш, Кукушонок.
***
- Я этих гадов вставлю всех в роман!!! – завопила писательница. И проснулась.



Глава 9. Интернет-убийца


- Послушай, Кучик! – лихорадочно заговорила в трубку Дарья Васильева. – У нас большие неприятности! Приезжай скорей сюда!
- Я не могу! – раздался в трубке всхлип.
Неожиданно плаксивый голос соавтора поразил писательницу и поселил в ней неясную тревогу.
- Что там у тебя? опять понос? Неважно! Под угрозой духовное здоровье всей страны! Кати сюда, я покажу тебе статейку!
- Я боюсь! – пискнул Кучик. – Меня Пушкин обещал убить!
- Блин, террористов развелось! – с досадой выругалась Дарья. – Который Пушкин?
- Тот, что на площади!
- Так он же умер! – оторопела Дарья.
- Я тоже так думал, раз он памятник себе поставил. А он пришёл ко мне с пистолетом и обещал, что меня застрелит!
- Кучик, тебя не обглючило, случайно? – заподозрила Дарья. – Боишься кончить, как Александр Сергеевич?
- Боюсь, – захныкал Кучик.


Да, это всё было очень трагично. Того и гляди, Кучик застынет на какой-нибудь площади Москвы в граните или, того хуже, в бронзе.
Васильева стала нервно ловить тараканов и обрывать им лапы. Что же делать? И тут в голову пришла блестящая идея. Надо спросить саму Дарью Пупцову!
Через десяток пассов образ, наконец, неохотно отозвался.
- Ну чего тебе? – недовольно выплыла из глубин зеркала Пупцова.
- Дарьюшка! – лихорадочно заговорила Васильева. – Тебе статья такая гадкая не попадалась про тебя?
- Ещё и статья? – мрачно спросил образ, почёсывая спину.
- Да! Там один такой гад под псевдонимом Кукушонок гадит на нас с тобой и на нашего сладенького Кученьку!
- А! Так он ещё и в газетке пишет?!!
И поведала своему автору страшную историю. Просыпается Пупцова утром рано, часиков в двенадцать, кушает с китайского фарфора овсянку и запивает её кофе «Колобус». И тут кухарка ей и говорит: мол, Дарья ...овна, взгляните-ка, что про вас в Интернете пишут! Она так глядь, а там: ...!
- Чей сайт?! – вся похолодев, спросила Васильева.
- Да всё его же! Кукушонкин!


Она ворвалась в Интернет, как волк в овчарню. И сразу нарвалась на форум, в котором бурно шли дебаты. Сволочь Кукушонок резво долбал ответы. Туда, где располагались солидарные с автором отзывы, Дарья смотреть не стала. Зато сразу углубилась в чтение почты от разгневанных читателей. Те обвиняли Кукушонка и ругали его. Тот бойко отвечал на письма.


Письмо
Я хочу выразить своё отношение к этому безобразию. Как можно поливать грязью такого автора! Мне больно и стыдно за таких подонков! Я хочу рассказать свою историю. О том, как Дарья Пупцова спасла мне жизнь. Я лежала в больнице после операции и мне было плохо. Я не хотела есть. Ведь мне уже почти шестьдесят лет. Тогда мне принесли в первый раз книжку Дарьи Пупцовой. Я стала её читать и смеялась. И стала поправляться. С тех пор я считаю, что Дарья Пупцова великая русская писательница. Она приносит людям счастье. Когда внук мне прочитал этот гнусный пасквиль, я рассердилась. И велела ему ответить. Пусть эти люди знают, что покусились на святое. Они жестоко оскорбили нас, стариков. Н. А.
Ответ
Право, напрасно вы столь суровы. Кто бы мог предполагать, что примитивнейший детективный сюжет может творить такие чудеса. Мне приходилось слышать, что некоторые люди исцелялись, слушая по сто раз кассеты с записями сектантских богословов. Однажды довелось узнать, что такое же действие оказали записи с инструкциями по сетевому маркетингу. Но чтобы излечивал серийный детектив! В любом случае я приношу свои извинения. Если кому-то поможет эта книжоночка, то не сомневайтесь и не слушайте никого, особенно меня! Прикладывайте книжечку к радикулиту. Носите её за пазухой. Или на цепочке, как крестик. Благословляйте ею новобрачных. Кладите её в банку и пейте из-под неё воду. Читайте из неё перед образами. Молитесь на Кучика. Отгоняйте его именем бесов. Пойте мантры. Каковы бы ни были литературные недостатки книжек Дарьи Пупцовой, исцеляющий эффект прощает всё! Если ваша книжечка замироточит, обязательно сообщите это к нам, сюда. Заранее благодарны.


Письмо
Ну и фиговая статья! Кто пишет это он привык к дурацкой класике. Нам это в школе насто...ло всё это. Мне нравится Дарья Пупцова и я буду её читать. Уроды все.
Ответ
Абсолютно верно! Одни уроды! Кто их нарожал?! Отнимать книжку у детей – маразм какой! Они хотят читать Дарью Пупцову! Дайте им её! Пусть они её читают! Измученные классикой дети становятся уродами. Смилуйтесь над детством, педагоги! Введите в школьный курс иронического детектива! Как только он станет классикой, ему придёт конец!


Письмо
Нет, я конечно, тоже разделяю такое отношение. Но это как-то слишком. Так много грязи. Зачем такие грубые выражения? Читать очень неприятно.
Ответ
Ничего не могу поделать. Привычка называть вещи своими именами. Дарья Пупцова изнасиловала мою душу своей первой же книжкой. Мерзкий Кучик надругался над всем, что было мне дорого и свято. Эта нечистая пара убила всех моих родных. Мне страшно за моих кошек. Я боюсь, что они случайно прочитают про Кучика и развратятся. Поймите, это мой джихад.



Письмо
Слушай ты маразматик! Ктобы ты там небыл мы всё равно тебя найлём. У нас есть клуб имени дарьи Пупцовой. Её книжки чистый адреналин а таких как ты надо вешать на столбах. Такого говна мы сроду не читали При чём тут чужие? Это совсем дугой автор.
Ответ
Дугой, мой дуг! Совсем дугой! Ваши пламенные строки я отправлю прямо Дарье Пупцовой. Идея клуба – это клёво, но мелко. Надо создавать всемирное общество защиты Дарьи Пупцовой.



Письмо
Тому, кто сам не может написать ни строчки, кроме помойной критики, ничего более не остаётся как только поливать писателей своими разжижёнными мозгами. Если бы ты умел писать интересные книги, то не мешал бы другим читать то, что они хотят. Читатель.
Ответ
Ну, хорошо, вы меня убедили. В самом деле, раз читать нечего, надо браться за перо самостоятельно. Но почему только я? Другим, пожалуй, тоже захочется принять участие. Раз страна так обожает иронические детективы от Дарьи Пупцовой и верит тому, что она там пишет, пусть им воздастся по вере их. Это будет очень иронично. Итак, прошу, включайтесь в процесс!


- Ну вот! – закричала Дарья. – Я так и знала! Он не сам пишет свои статьи! Их там целая шайка! А ещё меня обвиняют в том, что я эксплуатирую негров!
- Чего ты там орёшь? – поинтересовалась Пупцова, выглядывая из зеркала.
- Да ты посмотри! – возмутилась писательница. – Этот Кукушонок такую гадость пишет про тебя!
- Вот именно что про меня. А ты-то тут при чём? – ехидно отозвался образ.
Васильева так и застыла.
- И вообще, у меня создаётся впечатление, что это я прообраз, а не ты. – продолжала Пупцова. – Возможно, это я писательница, а ты – мой персонаж. Возможно, реальное пространство как раз здесь, по эту сторону зеркала, а ты находишься в отражении.
- Н-нет, этого не может быть... - пролепетала Васильева.
- А чем докажешь? – коварно возразило отражение.
- Ну как же так... Вот, я смотрю вокруг и вижу этот особняк, а ты в какой-то рамке.
- У меня всё точно так же. Я вижу особняк, я сижу за компом, а вы с Кучиком в какой-то рамке.
- Это я пишу про тебя, Пупцова! – закричала писательница.
- А вот я попробую теперь написать про тебя! – нагло засмеялось отражение.
- Нет!!! Не надо!!! – пришла в ужас Васильева.
- Нет! Надо! – передразнило отражение. – Я вот сейчас напишу, как у тебя сорвало канализацией переднюю стену дома!
- Куда же я тогда пойду?! – зарыдала писательница. – Куда я дену кошек и собак?!
- А ты пойдёшь спать в книжный магазин, – рассудила соперница. – И там из стены вылезет привидение.
- Не надо! – завопила Васильева. – В книжном магазине нет удобств!
- Хорошо. Тогда тебя возьмёт к себе одна тётка. У неё малогабаритная квартира, ты её и засрёшь со своими собаками. Сейчас же отправляйся на улицу со своим зверинцем и жди, когда тётка к тебе подойдёт, потому что завтра твой особнячок потонет в дерьме.
- Дашенька! – со слезами взялась благодарить Васильева. – Спасибо, что предупредила!
Она торопливо схватила кошек и засовала всех шестнадцать в переносной домик. Потом повязала одним поводком всех собак и, засунув канареек в карман, а гиену взвалив на спину, ринулась на улицу искать приюта.
***
На этом прерывался роман, найденный в гостиничной кровати. Я потом тыкал пальцами в матрас, щупал всё, да ничего так больше не нашёл. Братья-детективщики! Как будете в Н-ске по своим делам, загляните в эту самую гостиничку, пошарьте по матрасам! Может, найдёте продолжение. А то меня туда теперь больше не пускают - сфотографировали мою морду и повесили на доске позора. Типа, смотрите: вот он, коварный погубитель нашей частной собственности! Я ведь им шестнадцать матрасов распорол.
С большим к вам уважением, Додик Сименонович Мегрявский.


Cвидетельство о публикации 316288 © Казанцева М. Н. 08.10.10 00:01