• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Мистика Ужасы
Форма: Рассказ
всё, что вы не хотели знать про вампиров

Вампирия

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Вампирия.

Что случается, когда человек умирает?

Мы живем в двух мирах: реальном мире и мире нашего воображения. Магия, боги и чудеса - все они живут в границах иллюзорного королевства. И после смерти они становятся пищей для червей – вместе с породившим их мозгом. Люди говорят, однако, что в мгновение смертельной опасности время словно растягивается, умещая в один миг долгие секунды. Другие же, хотя они заслуживают меньшего доверия, сообщают, что самый момент казни превращается в целые часы.

Что случается, когда человек умирает? Люди видят его тело мёртвым и закапывают в землю. Для самого же человека время растягивается все больше и больше по мере приближения к полному небытию. Краски мира живых гаснут, и погружается он в царство бесконечных страданий. В посмертии живут худшие кошмары и мучения, которые мы едва ли можем вообразить, ибо наше воображение и есть жалкая их часть. Верующие и мистики, циничные богачи и пустые мечтатели – все они терзаются страхами, от которых нет убежищ, секретов и утешений, ибо такие секреты и сотворены теми страхами, как ловушки для горших истязаний. Если отличие посмертного мира от мира реального с его ледяным мертвенным равнодушием? Тот, кто утратил иллюзии и принял свой рок в реальности, в мире иллюзий сможет встать и сражаться пусть и в меру своих жалких сил, но – сражаться до бесконечности.

Что случается, когда умирает человек? В своих мечтаниях он ходит словно по поверхности воды, в иных снах – плавает, и лишь после смерти погружается в море кошмаров. И в море своей мечты. Если она у него есть.

***

Солнце уже опустило свои щупальца в свежую кровь, когда пыльный и усталый Гюнтер пересек черту города. На въезде лежал попавший под чьи-то колеса черный кот. Внутренности обвились вокруг его шеи подобно красному банту. Я отвернулся, а Вова провыл, немилосердно фальшивя: «а пока, наоборот, только черному коту и не везет». Через минуту мы остановились у гостиницы имеющей почему-то вывеску «Ритуальные услуги» над дверью.

-Вылезай, военный! – приказал Вова – прибыли на место назначения.

- Какой же я тебе военный, я и в армии-то не служил – попытался возразить я, но его режущая глаз желтая футболка мелькнула уже в дверном проеме.

С заднего сидения тем временем вылез, зевая и потягиваясь, Макс, держа в руках пустые пивные бутылки. Бутылки он аккуратно опустил в урну у входа, а затем помог мне достать чемодан из багажника.

- Жить тебе все равно негде, а у нас лишнее место. Вместе будет веселее. Да, кстати, Вова, конечно, вояка знатный, да и возрастом едва не в отцы нам годится, но вот недостаток могучего телосложения компенсирует экспрессивной лексикой. Ты не пугайся если что, мужик он хороший.

На вахте я заполнил нехитрую форму, мы поднялись на второй этаж, Макс отпер дверь, а Вова тем временем нагнал нас.

- Койко-место без удобств, туалет – на первом этаже, рядом с веночным магазином.

После ударом ноги он распахнул дверь и возвопил: «Трехкуешный номер оплачен!»

Осмотр подробности скудной обстановки номера в провинциальной гостинице четвертой категории быстро перетек в ритуал знакомства начавшийся с расставления бутылок по столу.

Вова извлек из походной сумки большую бутылку зеленого стекла, всученную нам благодарной бабкой-попутчицей. По стаканам разлили жидкость цвета весенних листьев, аромат свежескошенной травы едва перебивал запах суррогатного спирта.

- Братья, перейдем же на Синюю сторону Силы – торжественно провозгласил Макс, сжимая стакан в руке.

Макс с Вовой на стаканы смотрели с подозрением, однако после тоста немедленно выпили. Я, к счастью, лишь едва пригубил – язык обожгла отвратительная горечь, которая не исчезла даже после стакана сладкой воды.

- Причащается раб божий Слава стаканом палённого хлебного вина с коркой черняшки – пробубнил Вова.

И действительно, раньше я никогда пробовал водки, только изредка пиво и вино. Зажмурившись, я сделал первый глоток, а открыв глаза, увидел мир уже иным. Горечь во рту, огонь в желудке, приятный шум в голове – всё это сложилось в новую гамму ощущений, и она была отталкивающе порочной, но такой манящей. Вот только горечь могла бы быть и поменьше.

- Что это за гадость? – кривясь, выдавил я.

Местные ее так и зовут «горечь» - пояснил Макс – это ни что иное как правильный абсент, настойка горькой полыни на спирту, а не крашеная зелёнкой бурда из магазина. Его запретили на родине, во Франции, когда началась мировая война, и выяснилось, что призывники сплошь синячьё и дегенераты. Только здесь и найдешь правильный, ручной выделки.

- А горький-то почему такой?

- А это, Слава, чтобы маскировать Полину Ивановну да Бориса Фёдорыча – сообщил Вова.

- Ту бабку, что ли?

- Стыдно мне с вас, совсем язык родной позабыли, молодежь зеленая. Полина – это политура, а Борис Фёдорыч – клей бэ-эф-шесть, питьевой. Лопаточку на дрель налаживают, на нее клейкие сопли такие наматываются, а остаток – сливай и пей. Воняет только очень. А с травой отвратного суррогата как бы не заметно, плюс, существенно повышается убойная сила. Ты на вот, газировкой разбавь, она мутнеет прикольно. Макса послушай лучше, он тебе расскажет всякое, он, вишь, волосан, из этих самых хготов.

- За гота ответишь – засмеялся Макс – готы, это которые в жару в черном кожаном плаще ходят, и макияж не течет.

- Накосячу - отвечу. С горечи этой как бы на Белую сторону Силы этой твоей нам не выломиться. Давай, наливай уже, чего смотришь.

После еще нескольких стопок разговор стал более откровенным.

- Слав, а ты как в места наши скорбные заехал?

- Дед умер. Я его не видел никогда, он был странный, жил один, с семьей не общался. Письмо от нотариуса пришло неожиданно. Ну, вот я и приехал в наследство вступать, а дом, как ты видел, сгорел дотла. Я стою, не знаю что делать, а тут вы проезжали, у вас машина заглохла. Дальше ты знаешь.

-Ничо, не парься, знаком я с нотариусом хорошо, дела большие вместе делаем. Дальше по улице у ней контора. Макс-то по делам своим окаянным свалит, а я тебе помогу, как тут правильному пацану не помочь.

- Ты помолчал бы про дела-то – огрызнулся Макс.

- Ладно уж. Давай допьем уже да по бабам или на сауну зарулим погреться?

- Куда уж нам по бабам, до кровати бы дойти.

- Согласный, экипаж, слушай мою команду – по последней и по шконкам!

***

Когда датский путешественник спросил проводника-эскимоса о его верованиях, тот ответил «Мы не верим, мы боимся». Мы боимся. Что это, выражение трусости, наивности или, наоборот, высшей храбрости? Эскимосы живут в самых суровых природных условиях, сражаясь за жизнь со стихией и дикими животными. И мифология их столь же сурова. Торнгасоак – страшный демон, управляющий землей и зверями. А Торнарсук – повелитель загробного мира и духов-мучителей. И, конечно, Седна, наиболее ужасное из божеств, живущее в холодной морской пучине, где людские грехи застревают в ее волосах.
Объяснение можно найти у других северных людей – всем известных викингов. Те тоже были столь же суровы, как и породившая их природа. В их мифах в предвечной бездне Гинунгагап родился чудовищный обоеполый Имир. От него произошли все прочие существа, включая и богов. Боги убили Имира и обустроили мир из его гниющего трупа. На заре мира наиболее жуткие из хтонических монстров были побеждены и заточены каждый в свою темницу, но наступят и сумерки, когда монстры сбросят оковы и уничтожат его. Это уникальная эсхатология, проводящая точную параллель между сотворением мира и его закатом. Вселенная родилась однажды и затем умрет, пожранная демонами бесконечной тьмы. Интересно, что такая трактовка совпадает с современными научными космологическими представлениями.

Не менее интересно и другое – к «Пророчеству Вёльвы» в христианскую эпоху были добавлены строки, смягчающие безысходный финал. В них мир возрождается в ином, прекрасном обличье. Я с удивлением узнал, что тайна о безликих тёмных богах, которые были до начала времен и останутся после, едва ли была тайной. Джон Мильтон написал, как Дьявол вырвался из Ада и нашел помощь у безвидных демонов бездны, причем на фоне этой бездны Творение смотрелось лишь хрустальными шарами на золотых цепях посреди тёмного моря бесконечности. Пугающие строки о существах, бывших на заре мира и еще раньше, создал Гесиод. Изначальная гермопольская Огдоада состояла из Мрака, Бесконечности, Воды и Тайны, а под тайной же скрывалось Ничто.
У каждого народа были изначальные представления о безликих богах. Сегодня они сохранились в основном в виде смутных намеков, поскольку такие боги были слишком велики и ужасны, чтобы быть непосредственными персонажами сказаний. Древнеисландское слово dömr (от него произошло современное английское doom) – специфический термин, означающий как славу героя, так и его приговор. Герой знал о своей неминуемой гибели, но храбро шел навстречу року, даже если этим роком была неотвратимая гибель всего мира. Малодушные, однако, постарались скрыть безысходные перспективы, и придумали себе сказки, в которых им хотелось бы жить. Сказки про добрых всемогущих богов и людей как избранных ими любимцев, землю как центр вселенной и бессмертную душу, блаженную на небесах. Другие, столь же малодушные, придумали магию как возможность повелевать стихиями и божествами, тайные знания, ритуалы, поклонение тёмным, а не светлым выдуманным богам в тщетной надежде избежать судьбы, а на деле – лишь бы просто не думать о ней.

Современный человек призвал на помощь науку. Каждый раз поднимает он глаза к звёздному небу и видит одно и то же – равнодушное пространство без воздуха и жизни насколько хватает видимости. Он опускает глаза и видит демонов болезней, боли, страха и смерти, но никаких богов. Поистине, нужна храбрость, чтобы принять свой рок.

***

Проснулся я утром и в прескверном состоянии, несмотря на незначительность вчерашней дозы. Вова похмелялся отчаянно дрожащей рукой и выглядел очень нехорошо, пробормотал только: «Сон алкоголика, он краток и тревожен». Макс спал, и непонятно было, похмелился ли он и потом снова уснул или еще не просыпался.

Я жадно выпил тёплой воды, прилег на койку, однако спасительный сон не шел. Маясь и страдая, привел себя в порядок и отправился бродить по улице. Отсидел очередь у нотариуса, а затем вернулся в гостиницу. Макс с Вовой уже сидели за столом и мрачно и сосредоточенно пили водку мелкими дозами, ругая вчерашнее.

-… ведь семьдесят оборотов в ней как самое малое, не восемьдесят если. Немудрено силы не рассчитать-то. Во! Погляди-ка, Макс, на реального пацана, пил с нами наравне, ну, почти, а как огурец, ходит вон, дела решает, пока мы с тобой тут синьку тянем.

- Ну как, решил дела с дедовым наследством? – спросил Макс.

- Точно, не оставил ли покойничек лавандоса на банковском счету. Может, проставиться пора?! – с энтузиазмом подхватил Вова.

- Не, куда там, денег никаких, я от поездки еще и в убытке остался. Только вот записи какие-то, дед-то умный был, оставил сочинения свои.

- Обо что сочинения-то?

- Написано, про историю вампиров в местном фольклоре.

- Круто! – заинтересовался Макс – дашь почитать?

- Да хоть насовсем забирай, зачем мне эти сказки.

- Не скажи. Я вот в онлайновую игру вампиром играл в свое время, подсел, днями из дома не выходил. Бывало, выйду в магазин за хлебом, и не знаю, какой месяц на дворе, прикинь. Так что я по теме секу неплохо.

- А какая там тема, Макс? Сказки просто.

- Точно, Макс, растележь-ка братве за упыриную тему. Как ты сосущий ход поддерживал, масти красной, западлянской держался.

- Ишь ты, наблатыкался, фраер несиженный.

- Ну, тогда я тебе разотру, как оно бывает. Мы тогда на авиабазе были на северах. Рядом городок. И была там девица из местных, такая, знаешь, настоящая русская красавица. Волосы черные, густые, кожа белая, щеки румяные, глаза блестят. У тубиков такие бывают у чахоточных. Одно слово – глаз не оторвать. Она, оказывается, мышьяк употребляла, грызунов которым травили.

- Мышьяк-то зачем?

- Синячила крепко, нестойкая была и под этим делом особенно приятная в общении. Такую же горечь, как мы вчера они пили. Может, не точно такую, они там, на северах, синьку по лому полированному гоняли, чтобы примеси намерзали. Ну вот, с таким образом жизни девичья краса-то быстро увядает. Ну, она поначалу хотела с собой покончить, но дозу не рассчитала. А от малых доз мышьяка кожа сразу свежая такая, чистая, белая, зрачки расширены – красавица, одним словом.

- Я в интернете такое читал – перебил Макс – только там про разновидность проказы, с нее кожа молодеет и лучше выглядит.

- За проказу ничего не скажу. Но девка проказница была, да. Ну, так вот. Дозы мышьяка надо постоянно увеличивать, а то привыкаешь, ну, и так до смертельной включительно. Правда, с ней другое случилось, она все больше дома сидела – осуждали окружающие-то за аморальное поведение, ну выезжала на гулянки и всё такое. А тут вообще перестала из дома выходить, никто ее не видел, только соседка за продуктами бегала. Оказалось наша девица от суррогатного алкоголя и прочей отравы напрочь посадила печень. Токсическая порфирия, во! Уникальный случай в медицинской практике – Вова для значительности поднял указательный палец.

А выяснилось как - пацаны, войсковые товарищи наши, вернулись в часть после долгой командировки и решили ее навестить, залезли ночью в окно. Ну и вот. Оказалось, с болезни этой она вся такая страшная стала, кожа тёмная, как у подсохшего жмура, пальцы скрюченные, ногти в какие-то когти уродливые превратились, губы вздернуты и зубы в смрадном коричневом налете. Но самое интересное, когда утром приехали за ней на больничку увезти, у нее от солнечных лучей язвы по коже пошли, криком кричала, так больно было. И еще. Пацаны когда в окно влезли, она пыталась им вены перегрызть, крови напиться, насилу оттащили, одному шею пришлось зашивать. Вот так вот я упыря в жизни повидал, не то что в ваших книжках.

***
Чукчи - наиболее суровый и воинственный народ нашего Севера. Свирепые и беспощадные бойцы и охотники, с детства они готовились для сражений. На протяжении полутора веков они оставались единственным непокоренным народом Российской империи, и окончательно примирились лишь с советской властью тридцатых годах, когда былой воинский дух был изрядно разложен колониальным алкоголем.

В составе этнографической экспедиции я встретил старика-шамана. Соплеменники очень боялись этого старика, сообщая шепотом, что он принадлежит к древнему роду дьяволопоклонников. Он же положению шамана относился с пренебрежением и пользовался им, как мне показалось, лишь для того чтобы добывть водки. За бутылку спирта мне удалось выведать у него немало причудливых историй о верованиях его "дьявольской" секты.

Мифология чукчей во многом схожа с таковой у эскимосов. Седна также присутствует в их пантеоне, называемая иначе Моржовая мать. Она сочетает своем облике черты различных морских обитателей, причем один из моржовых бивней у нее обломан. Пожалуй, это наиболее мрачное из всех известных мне хтонических божеств. В юности она отвергла всех женихов и совокупилась со псом, родив от него щенков. Разгневанный отец вывез ее в открытое море и выбросил из лодки. Она уцепилась за борт, но отец веслом обрубил ей пальцы, которые превратились в тюленей и морских животных. С тех пор Седна обретается в пучине, повелевая стихиями и живыми существами, причем людские грехи оседают в ее волосах и питают её. Седна называется создательницей материального мира, причем, как человек занимает побочное место в нем, так и сам мир незначителен на фоне иных. Другим известным персонажем является Кууркыль или Ворон. Этот бог-трикстер, однажды в насмешку создал из своей мочи и кала мир снов, буквально "страну дураков", чтобы люди могли спрятаться там от безжалостной действительности. Тогда Седна обернулась человеком и уснула. В своих снах она видит людей, а люди видят её. Видя её в своих снах, люди утрачивают священный дар Ворона, и их души уходят её в пищу.

Пришествие Седны в мир людей описывается как падение «волосатой» звезды, произошедшее, по преданию, на юге, откуда пришли русские завоеватели. Причем на рисунке такая звезда традиционно раскрашивалась кровью. Также люди, попавшие по влияние Седны, начинают проливать и пить кровь своих братьев, поскольку и сама Седна лакомится людской кровью, когда просыпается.

Род или, скорее, секта, к которой принадлежал мой собеседник, состояла из могучих богатырей, включая и нескольких самых храбрых из пленённых русских. Они презирали иных людей, как воинов, так и шаманов, за слабость и приверженность глупым фантазиям. Члены секты дали обет бесстрашия и поклялись найти Моржовую мать в людском обличье и сразиться с ней, наперед зная о своей гибели. Однако, в результате то ли нападения русских, то ли предательства своих соплеменников они все погибли. И лишь несколько пропало без вести и, возможно, спаслось. Было это, по-видимому, в конце 18 - начале 19 веков, и прадедом моего собеседника был единственный выживший юноша, оставленный в живых, поскольку он в силу возраста не был посвящен в большинство доктрин и целей секты.

***
- Не пора ли нам по бабам?! – провозгласил Вова, – ночь уже на дворе, моя звала, у нее муж сегодня уехал груз встречать, подруги придут, все дела. Прыгаем на Гюнтера, сначала в лабаз, потом к девкам.

Я к тому времени совершенно потерялся от непривычно обильного употребления алкоголя и смог только спросить, - Вов, а почему ты его Гюнтером называешь?

- Как это, - удивился Вова, - написано же УАЗ-Гюнтер, залезай давай, чего стоишь!

Фары выхватывали из темноты разбитую грунтовую дорогу, и тот факт, что мы прибыли на место назначения можно было объяснить либо исключительным везением изрядно пьяного Вовы, либо тем, что путь был давно и многократно проторен.

В темноте мы подошли к деревенскому дому, Вова постучал кулаком, открыл дверь и вошел. В сенях немедленно раздался истошный кошачий вой, и оттуда выскочил черный котище, немедленно растворившийся в темноте.

- Кто там? – раздался весёлый и приятный женский голос – Вова, это ты там Ваське моему на хвост наступил?

Сквозь пелену опьянения я помню, как мы сидели за столом в женской компании, и компании весьма привлекательной. Мы смеемся, говорим тосты, вот я держу в руке стакан, и дальше уже все тонет во мраке…

…вот мы в соседней комнате вдвоем с одной из девушек нашей компании. Свет не горит, но за окном луна, и я хорошо вижу мою спутницу. Она пьяная и смеется, разбилась бутылка и порезала ей пальцы, но она не замечает. Вот она нежно проводит ладонью по моему лицу, и я чувствую соленый вкус на губах, и что-то жгучее вспыхивает в моей голове и разливается по всему телу…

…я лежу на кровати, и моя подруга спит рядом. В ногах у меня сидит черный кот Васька и пристально смотрит на меня. Я дергаю ногой, и он убегает. Моя подруга просыпается и смотрит на меня. Но это не моя подруга. Это незнакомая девушка, закутавшаяся в простыню. Всем привлекательная девушка, но меня пугает её пристальный, немигающий взгляд. И ее неестественно гибкие пальцы, что гладят меня по лицу. Кто-то стучит в окно. Я оборачиваюсь и вижу ворону, черную на фоне луны, и она стучит клювом в стекло. Дальше полный провал. Небытие. И я уже ничего не помню…

***

Я поселился в этом уютном маленьком городке, ибо меня привлекли сведения о секте 19 века, резко отличной от известных исследователям корабля хлыстов, скопцов филипповского согласия и скита старообрядцев беспоповщицкого толка.

Верования секты были, насколько возможно судить по слухам, смесью раскольнического христианства, гностических ересей и шаманизма северных народов. Изначально Тегомот, Афсайим и прочие безликие ангелы пресмыкались перед престолом невообразимого бога. Падший ангел Сатаниил создал Ад, возвопив «да будет свет». Этим адом и является наш мир, сотворенный как тюрьма из мерзостного праха, где обитатели подвергаются телесным мучениям. Но однажды родился Исус-спаситель. Рождение его изображено с кощунством – он был зачат женщиной от ворона. Исус был лишь человек и умер на кресте, пожертвовав и своим телом и душой, но жертвой открыл всем иным людям путь к спасению, вечной жизни в посмертии. Однако, затем люди в своей гордыне воздвигли подобных себе идолов, чтобы и самим себе казаться подобным богам, и тем самым отдали душу дьяволу. Состав секты был закрытым и немногочисленным, туда принимали в основном солдат и иногда "лихих людей", себя они называли исполинами или нефилим и верили, что отказом от гордыни и идолопоклонничества могут обрести бессмертие.

Пришествие Антихриста, отождествляемого также с Вавилонской блудницей, по их верованиям, уже состоялось. Они проводили свободное время в подготовке к схватке с ним, в которой неминуемо погибнут но обретут воинскую славу и спасут душу. Оригинально интерпретируя славянский термин "упырь" (в латинизированной версии - "вампир"), а также библейскую строку «потому что кровь есть душа», они утверждали, что Антихрист питается людской кровью, и по случаям загадочного кровопийства можно обнаружить его местонахождение. По слухам, Антихриста они изображали в виде солнца с лучами в виде семи змей, и вызывали на бой, смазывая кровью. Интересно, что посвященными дьяволу животными считались чёрные кошки, если действительно существует связь с богоборческой северной сектой, то в них, возможно, трансформировались щенки, с которыми изображалась Седна.

У меня есть сведения, смутные намеки, что секта дожила и до наших дней, и я постараюсь разыскать её, чтобы узнать больше.

***

- Тупое животное!

- Вов, ты о чем вообще?

- Мальчики, вы собирайтесь, скоро муж вернется – пропищал Вова, – вот шалавы бескрайние, стоит джип купить, и всё «дорогой я хочу за тебя замуж».

- А, вон ты о чем плачешься, страдалец. Ты хотел-то чего, девственницу с опытом половой жизни? Джип для гопника – это же фактически передвижной молельный алтарь.

- Поющую минетчицу хотел, со стеклянным глазом, – огрызнулся Вова, - ты сам не гопник ли, черт нестриженный?

- Какой же я гопник, – удивился Макс – я – неформал!

- Неформалы, готы – заводы стоят, идите работать!

- Не кричи, Славку разбудишь.

- Вот уж кто зажёг как муфельная печь! Я говорю, Слав, ты настоящим мужиком себя показал, женщины жаждут новых встреч! Ты как сам-то, похмелиться хочешь?

- Неплохо, выпить налей, конечно. Чё ухмыляетесь так, чего было-то, я ничего не помню?

- Называется патологическое опьянение, - пояснил Макс – провал сознания, творишь всякое, словно это и не ты вовсе. С этим еще от уголовной ответственности освобождают – пользуйся моментом, пока белка не прихватила.

- Это как?

- Придёт к тебе белка, обнимет и скажет: «Слава, выпей со мной». Или чертик. Зеленый. После такого самые отважные мужики на приеме у нарколога в голос рыдают. Вон, Вова тебе как-нибудь покажет в лицах.

- Не, ну ты совсем опух уже. У тебя, Макс, конечно, язык острый, но у меня - зад волосатый!

- Зато какие холодные у меня губы!

***

Мои новые товарищи в основном бывшие военные, кто-то служил в разведке, десанте или в морской пехоте. Иные отсидели сроки в тюрьме. Я был принят в их ряды, и мне, таким образом, дана возможность умереть вместе с ними в битве с инкарнацией дьявола. Интересная возможность для энтузиаста-этнографа.

Также я получил наиболее полные сведения по мифологическим преданиям секты. То, что в новейшей науке мы называем Большим Взрывом является сотворением нашего мира, известным, например, по библейской фразе «да будет свет». Вопрос о боге принципиально не имеет смысла, поскольку нет никаких оснований полагать, что Большой Взрыв был действием существа сколь-нибудь антропоморфного и тем более «доброго» с точки зрения текущей человеческой морали. Однажды на Земле зародилась жизнь. В процессе эволюции человек получил возможность прогнозировать будущее. И как побочный эффект – жить параллельно в реальном и вымышленном мире. В своем воображении человек смог строить добрых богов, опять же как эволюционный механизм, уберегающий психику от перегрузок безысходностью. Еще один побочный эффект: субъективно смерть воспринимается как уходящие в бесконечность архетипические кошмары, которые при жизни человек загонял в подсознание, например, создавая сказки про всеблагое божество.

Седна или, как её еще называют Морская Матерь, рассматривается как гипотетическое существо из других вселенных, которое может неизвестным образом контактировать с людьми как физически, так и «питаясь» их предсмертными кошмарами. Разумеется, никакой «веры» в Седну не существует, это гипотеза, которая подлежит проверке. В случае же подтверждения гипотезы Седна должна быть немедленно уничтожена. Предания рассматриваются как данные, собранные эмпирически за годы и тысячелетия. Что же касается употребления крови, то оно, наряду с каннибализмом, представляется максимально эффективным способом стимуляции выброса эндорфинов, поскольку активизирует ассоциации, связанные с размножением, насилием и страхом. Выработка эндорфинов – эволюционный механизм, нейтрализующий страхи и уберегающий нервную систему от перегрузки. Схожим образом, но слабее, действует, например, молитвенный транс.

***

- Вова, кстати, а когда снова к ним поедем. К девушкам, я имею в виду?

- Вот молодежь, сперма в голову стучится, не успел опохмел произвести, а всё туда же. Не знаю, Слав, там у моей проблемы с мужем, говорит, обо всем догадался. Там такие отморозки из числа контрабандистов, что связываться смысла нет. Не переживай, одни мы точно не останемся.

- Ладно, Вов, лучше объясни Славе про работу, пока мы трезвые. Да знаю я, где ладно бывает, и где жалко тоже помню, не гони. Слав, помнишь, ты вчера говорил, что поработать с нами хочешь? Не помнишь? Ну, смотри сам, хорошие деньги, интересные люди, девушки здесь очень красивые. Вов, давай уже ты расскажи сам.

- Да говорили уже, чё совсем ничего не помнишь? Ну, хорошо. Мы, Слава, - черные рейдеры, во как. Точнее, я рейдер черной масти, а Макс – так, контрабандой промышляет. Да не парься ты так, Максимка, все про всё знают. В девяносто втором году вышел прогон об обороте земель сельхозназначения. Ну, закон, да, это сути никак не меняет. Типа землю крестьянам дать, а на самом деле, прибрать её всю на одни руки за шапку сухарей. У каждого бывшего колхозника - земельный пай, когда на три гектара, а когда и на все семь. Мы даем по тридцатке за штуку, а местный председатель – по два мешка зерна, так что деваться им некуда. Работа простая: стучаться в хаты и кричать «Хозяева! Продайте родину за тридцать серебряников»! Точнее, за тридцать я буду покупать. А ты – за двадцать и типа от имени местного председателя, они его ненавидят, так что все ко мне побегут. Так что на людях мы с тобой как будто не знакомы, наоборот, зверские конкуренты.

- А куда эта земля потом пойдет?

- Солидная немецкая компания будет выращивать элитные сорта ячменя. Тут тебе и развитие, и работа для местных, и пиво качественное. Любишь пиво-то, Славка, или только водяру хлестать? Да, кстати, видел на центральной улице дом такой, ну, каменный, где оконные проемы типа обгорелые? Там немцы в войну пятьдесят восемь человек сожгли заживо. Местным тут несладко пришлось под немцем-то, многие помнят лично. Так что на все вопросы отвечай – будем землю возделывать, сельское хозяйство развивать, и – всё, без подробностей. А то тут твоего предшественника спросили, кто на земле будет, а он возьми и ляпни: «немцы»! Бабки чуть не разбежались в ужасе, умора была.

- В тюрьму меня за это не посадят?

- Ну, разве, заберут в мусарню, да наутро и отпустят. Офис нам сожгли конкуренты. Еще одному парнишке по голове в тёмном переулке настучали, но он сам до нехорошего довел. В целом же люди на деревне добрые, спокойные, в городе страшнее просто по улице ночью идти, чем здесь зайти в избу невменяемого синяка с миллионом в сумке. Это у нас, Слава, законы такие интересные. Когда закон принимают под конкретный проект, то проект этот – выходит уже не преступление, а абсолютно легальная деятельность.

- В тридцать седьмом хуже было – решил поддержать умный разговор я, - голод, всех толковых руководителей и военных расстреляли, а страной вороватые чиновники правили и прочие нехорошие люди.

Вова заржал так, что уронил бутылку водки. Я решил, что его «приобняла белка» и испуганно посмотрел на Макса, но тот тоже держался за живот.

- Ты, Слава, нынешних чиновников вблизи не видел – наконец, пояснил он, утирая слёзы, - они вообще ни разу не люди.

***

В новейшее время мои товарищи два раза контактировали с Седной. Первый контакт произошел в ночном лесу при полной луне, недалеко от заброшенной полуразрушенной в войну церкви, где она могла находиться. Она появилась внезапно в облике женщины неестественной красоты, закутанной в могильный саван. Её длинные волосы чёрного цвета развивались против ветра, и она висела в воздухе, не касаясь ногами земли. Она подплыла к одному из наших товарищей, схватила его и стала неторопливо пожирать, слизывая кровь змееподобным языком. Пули разорвали ткань савана, но не нанесли телу видимого вреда. Один из раненных бойцов в агонии схватил огромный золотой крест, украшавший его тело вместе с тюремными татуировками, и направил на неё, крича нечто среднее между молитвой и ругательством.

С чудовищем произошла причудливая метаморфоза – оно почернело, словно объемная тень или негатив. А потом пули разорвали эту тень, и она растеклась в виде облака тяжелого черного газа, от которого мир виделся мрачным и посещали странные сны.

***

- Вов, я когда шел к секретному месту встречи, где ты меня на Гюнтере ждал, проходил мимо сельского кладбища, а там, прикинь, свежий холмик и полевые цветы в землю воткнуты, еще не завяли.  И у нас на первом этаже венки покупают едва не ежедневно. Здесь же население небольшое, не может такой смертности быть. Даже как-то страшно стало, я подумал, а может, здесь и правда какие-то вампиры живут, не как в книжке, а настоящие.
- Не терзайся сомнениями, Слав, люди мрут как мухи в октябре без всяких чудищ. Нет работы, палённое бухло, неопределенное будущее – никто долго не протянет.

- А я думаю, - встрял Макс, - вампиры могут быть на самом деле. Такие тайные кланы, которые держат свое существование в секрете, а сами тем временем управляют миром. Вампиризмом может быть болезнь или мутация, когда человек боится солнца, но получает супер-способности при употреблении крови. И болезнь передается как обычная инфекция, только при укусе.

- Ничего вы, балбесы, не смыслите по этой жизни. Слушайте и потом не парафиньте мои седые яйцы. Человека прёт с трех вещей – баб, войны и страха. Природой заложено так, чтобы хотелось огулять всех самок, убить всех врагов и с не съехать с катушек от перспективы сдохнуть. Когда ты пьешь кровь человека, ты его как бы сношаешь. Кровь сосать, член сосать – разница небольшая, это понятно. При этом ты его как бы убиваешь и пускаешь кровь. И в-третьих, перешагиваешь людские пределы и страхи, и с этого тебя, упыря гнусного, прёт сильнее всего. То же самое, только сильнее – жрать человечину. Лучшая дурь и синька не имеют такой силы. После крови всегда хочется еще крови, остановиться невозможно. А чудовищ и колдунов никаких не бывает, как нет бога.

Что глазками моргаешь? Что бога нет – тоже новость? Ты поиграй еще в свой компьютер – пока слюни не станешь пускать. Человек живет в мире и одновременно в стране дураков в своей башке. Лох – он на стране дураков круглосуточно, и его можно задавить чисто авторитетом, на понт взять – вот тебе и всё колдунство. А реальный пацан – всегда один, что в церкви, что в домовине.

- Учитель, вы такой умный, когда трезвый. Часом, не скурил ли ты план из моей тайной нычки?

- Пла-а-а-н. Ты вокруг себя-то посмотри. Идет нарколизация нации. Норко-лизация, понял. Тьфу, пакость-то какая… Вот ты сначала норку лижешь, а потом этим языком с людьми разговариваешь!

- Макс – попросил я – а ты, как знающий человек, объясни в двух словах какие они, настоящие вампиры, ну, в современной культуре.

- Бывают вампиры-аристократы и вампиры-панки, те, такие, унитазы подкидывают до девятого этажа по приколу. Могут крылья отращивать как у летучей мыши и клыки у них длинные еще…

- Чтобы удобней на них брать было – пояснил Вова, - раз пернатым ходом опомоены.

- … одним словом, щас, как бы это получше сформулировать – Макс замялся – да пидоры они анимешные, чего уж там. Полное собрание подростковых комплексов.

***

Второй контакт произошел тоже ночью, когда Седна сама явилась в месторасположение нашего отряда. Из первого случая был сделан вывод, что объект испытывает страх перед христианской символикой и бойцы запаслись освященными крестами, святой водой, серебряными пулями, осиновыми кольями, ладаном и молельными книгами, включая чины изгнания бесов.

Когда наступила ночь и на небе засветила полная луна, Седна проникла в наш дом, протиснувшись в щель, словно жидкость или комок мягкой глины. Священные реликвии не оказали на неё ни малейшего влияния, равно как и стрелковое оружие. Пули не наносили вреда, но еще менее понятно, почему видимого воздействия не оказали зажигательные средства и взрывные устройства. Осколочные ранения и ожоги получили лишь несколько наших бойцов. Также один смельчак пытался разрубить её мечом, но не преуспел. Выпив кровь и частично пожрав тела пятерых наших товарищей, Седна отступила.

***

- Макс, а ты здесь никаких сектантов не видел?

- Тайную секту дьяволопоклонников пока не встречал, – усмехнулся тот, - однако, старообрядцев здесь довольно много. Живут тихо, общиной, работящие. Принципиально не пользуются мобильниками и не получают паспорта. Там, говорят, черная земля к фотографии сзади приклеена, бритвой надрежешь, она и посыплется. Я свой посмотрел, а там и правда на просвет чёрные полоски за фотографией видны. Вот и верь потом в теории заговора.

- Что, правда?

- Сам посмотри. А что, откуда такой интерес?

- Да как сказать… Вроде и ерунда всё это, ну, про вампиров и про секты, а с другой стороны, задумаешься, вдруг что-то и есть. Ты вот как, серьезно во всё это веришь?

- Знаешь, когда я ребенком был, мы жили рядом с частным сектором. Там еще бабка жила, страшная, как смерть, худая такая, бледная, синяки под глазами. Видимо, тяжело болела, как я потом понял. Ну, мы, малышня, её жутко боялись, постоянно дразнили и издевались над ней по-всякому. Жила она одиноко, и когда перестала появляться на улице, никто и не заметил. Только мы, дети, и обратили внимание. И вот я на спор обязался влезть в окно ее домика и украсть там что-то. Я влез, а бабка уже несколько дней как померла. Лежит на кровати, кожа потемнела, раньше бледная была, а стала как будто загорелая, со здоровым румянцем. И живот раздуло, словно наелась до отвала, от худобы не осталось и следа. Пухлая такая, румяная лежит. И смердит, конечно, страшно. Я взял швабру, потыкал ее в живот издалека. Газы от брожения в животе стали через гортань выходить – она вдруг как захрипит, челюсть отпала, и во рту зубы все железные. Знаешь, уже вечер настал, темнело, а она скалится на меня, и железные зубы тускло блестят. Нет, что бы ни говорили, лучше я буду в игры про вампиров играть, чем еще раз такое в реале увидеть.

Слушай, у меня там притырено немного дури, давай дунем. Я сам не курил с отъезда, но сейчас невесело как-то. Дурь хорошая, контрабандная, гарантия качества.

- Ты чего, Макс, я и сигареты не курил никогда в жизни. Потом это наркотик, вредно. Сначала курение, потом таблетки, а затем и уколы. Хочешь умереть раньше времени?

- Ничего, не бойся, с дури еще никто не умирал. Давай, я тебя научу, сделай затяжку, сам всё увидишь.

- Ну, давай.

- Слав, а тебе в детстве что-то нехорошее виделось?

- Да, было дело. У меня это были синички. Знаешь, зимой за окно вывешивали сало, и они слетались поклевать. Мне кто-то сказал, что они прилетят, чтобы выклевать из меня весь жир, и я их страшно боялся, особенно ночами. И вот однажды я был дома один, подхожу к окну, и вдруг синички прилетели. Я смотрю – а сало им забыли повесить. Я весь перепугался, думаю, сейчас они меня и съедят! И вдруг к окну подлетела ворона. Может, грач, не знаю. Чёрный такой, здоровый, как птеродактиль. И синички сразу разлетелись. Вроде как, он меня спас. Он мне часто снится, типа, показывает страну снов. Эта страна в целом похожа на наш мир, когда наступит конец света. Людей мало, и они живут под землей, потому что с небес на поверхность спускаются безликие ангелы, хватают людей и мучают их в наказание за грехи. А самых праведных оскопляют и лоботомируют, и те, счастливо распевая гимны, растят райский сад на прахе убитых. Вглубь земли – преисподняя слой за слоем, и так до самого центра. Через разломы в земной коре и вулканы вырываются черти с телами из закаленного урана. А еще чудовища скрываются во тьме моря, и эти самые страшные. Но мне там понравилось, потому что, как бы это объяснить… Ты когда-нибудь видел такой сон, чтобы ты сам своей волей мог его менять. Вот и здесь так. Кругом враги, но ты можешь драться, и всё на самом деле зависит только от тебя. Кстати, что-то мне давно этот сон не снился.

- Да, неслабо тебя забрало. Ты, главное, Вову не спрашивай про его детские воспоминания.

- А чего?

- Да, он расскажет тебе про куриц гадости всякие.

- Ладно, не буду. А ты как сюда попал, и почему контрабандой занимаешься?

- Я работал в магазине по продаже дисков. Настоящая цитадель компьютерного пиратства. Днем диски с играми продаю, ночами в них играю – чистая виртуальная реальность. Ну, и это, в общем, крупная недостача была. Её на меня повесили, хозяева наши, как выяснилось, с серьезными людьми дела имели. Вот меня и послали сюда заглаживать ущерб ударным трудом. Мне и осталось-то один груз принять, и всё, домой с чистой совестью.

- Макс?

- А?

- А что Вова с курицами сделал?

- Это не он, это псих какой-то у них в деревне. Рубил курице голову, а потом сношал её противоестественным образом прямо в рану, а курица бьется, кровища брызжет. Зрелище нанесло непоправимую деформацию мягкому детскому мозгу.

История про куриц показалась нам очень смешной.

***

Приближалось полнолуние, и мы готовились к походу, чтобы дать врагу решительный бой. Заброшенную церковь посещали несколько дней подряд, но никого там не нашли. Однако, насколько это было известно по преданию и предыдущим контактам, являлась людям она лишь по своему желанию. Мы не стали нарушать традицию и украсили стены древними символами, а также разбили в центре зала скульптуру в виде солнца со страшным ликом и извивающимися лучами, вырезанную из куска порфира.

Мы признали ошибку – безусловно, христианские религиозные символы не подействуют на чудовище. Тем не менее, логично было бы предположить, что существо, принявшее форму человека в нашем мире должно как-то зависеть от его законов. И если оно питается нашими кошмарами, то и символы нашего сознания и подсознания должны действовать на него. Рассмотрение этого вопроса с точки зрения культурологи и этнографии и было действительной причиной моего принятия в ряды организации. Мною было высказано предположение, что золотой крест оказал надлежащее действие лишь потому, что был выражением презренного дурновкусия. Эта точка зрения не так абсурдна, как может показаться на первый взгляд. В верованиях ряда народов от демонов оберегали обряды, связанные с демонстрацией богатства, бранным словом или испражнениями. И это, возможно, были эмпирические или интуитивные находки.
Мы решили остаться в церкви с вечера, дождаться ночи и дать противнику бой.

***

- Су-у-у-ука! Крыса я! Крыса позорная!

- Что такое, Вов, кто тебя обидел?

Вова сидел на кровати, голый, совершенно пьяный и рыдал.

- Кры-ы-ыса я помойная! Прикинь, Слав, я, такой, по деревне иду, к дому подхожу, стучусь в калитку. Там бабулька старенькая совсем, а всё в огороде копается. Ну, разговорилась, говорит, в войну тяжело очень было, и до войны, и после. Голодали, говорит, работали много, а сейчас – хорошо, спасибо, говорит, вот ты, сынок, мне денюжку принёс. Прикинь, она работала всю жизнь, голодала, а я всё, что она делала, скрысил за день. Да не для себя, а для немца, который её в войну убить пытался, да не смог. Я, выходит, как опарыш какой копаюсь, все соки из страны высасываю. Мне ж Машку воспитывать одному, на ноги ставить, а всё одно нет оправдания. Все мы опомоились, и дети наши, и внуки запомоены навек.

Вот ты, Слав, вурдалаками интересовался. В кино показывают - волк-оборотень. Человек из обиженных оборотился в животное, силу чувствует, зубами всех режет, кровь лакает, самок покрывает, беспредельничает. Нет такого вурдалака! А есть - человек-оборотень. Это когда животное оборачивается человеком. И животное это – крыса. Что крыса может? Сыр из мышеловки скрысить, крысят научить тот сыр добывать, да потом от отравы и подохнуть. А в обличье человека она невиданную силу обретает. Крысить может составами, а то и богатствами целых народов. Людей убивать может столько, что земля до корней кровью пропитается, подло убивать, по-крысиному, всеми средствами от голода до ядерного огня. Человек-оборотень может и всех женщин людских покрыть, только зараза передается не через укус либо сношение, а через телевизор. И родятся у них нелюди-подменыши, ничего людского в них уже нет, только оболочка. Медленно-медленно они всё людское ненавистное уничтожают, и однажды, ты проснешься, посмотришь на себя, и не знаешь, человек ли.

- Макс, как думаешь, что с ним, не белка ли хапнула? – спросил я.

- Хули тут думать – ответил Макс и отвернулся.
***

Мы зашли в помещение церкви уже в сумерках, и увидели завернутую в саван фигуру, лежащую на полу в центре зала. Можно ли описать более нелепое и в то же время впечатояющее зрелище. Несколько мужчин лишь в грубых плащах на голое тело, окропили самогоном и окурили церковь дешевым табаком, исступленно изрыгая при этом матерную ругань, доходящую до кощунства. Неподвижную фигуру в саване мы осквернили своей мочой и другими, менее описуемыми способами. А затем вонзили в нее колья, к острию каждого из которых было приделано золотое кольцо.
Колья окрасились кровью голубого цвета. Глаза её открылись и смотрели на нас. Взгляд не человека, но немигающий взгляд морской рыбины, равнодушный и голодный. Приоткрылся рот, я смог заметить, что один из длинных клыков прелестной слоновой кости сломан, прежде чем губы облизал полуметровый язык, схожий с гигантской сколопендрой. Волосы шевелились на полу и были похожи на морскую губку или вывернутые и распотрошенные кишки. Из разорванного тела вылезли бледные гельминтообразные трубки и обвили моих товарищей. По всей их длине располагались губы в точности похожие на женские, и эти губы заживо выпивали людей, не проливая ни капли. 
                Я смотрел на неё, оцепенев, и в голове у меня повторялась одна и та же мысль, прочитанная где-то в старых сказаниях: «Она будет пить человеческую кровь, потому что кровь напоминает ей соленые воды её родного моря».
                А потом я убежал. Так я буду жить в страхе и ничтожестве годы, возможно, десятилетия, пока не умру. Ворон больше не осенит меня, и моё посмертие будет столь же ничтожным, как и сама жизнь. Где-то лежит и Седна, непредсказуемая и неумолимая как океан. Конечно, её нельзя убить, нельзя изгнать. А ей некуда спешить. Её не интересуют ни наши молитвы, ни проклятия, ни оружие, ни покорность. Она примитивна и тупа, как амёба, и хочет лишь пищи. Наших душ. И крови, которая напоминает ей вкус родного моря.

***

Рядом с нами затормозил джип, из него выскочили бритоголовые здоровяки и напали на нас. Я ударил одного, но другой сбил меня с ног и начал душить. Рядом раздался выстрел. Я уже терял сознание от удушья, когда ощутил своей ладонью рукоять ножа. Словно кто-то вложил его туда. Я воткнул нож в горло противника, и в лицо мне хлынул поток горячей соленой крови. Я ощутил радость, прилив сил, жажду боя, счастье безумия. Сжав нож, я вскочил с земли, словно резиновый мяч, а дальше – темнота.

- Очнулся. Лежи, не шевелись пока. Я уж боялся, что не придешь в себя.

- Где мы?

- Заброшенная церковь.

- Как сюда попали?

- Подъехал Вовин конкурент на любовном фронте вместе с братвой. Набросились, стали дубасить без разбора. Ты вот его зарезал, а потом встаешь, такой, весь в кровище, улыбаешься как отморозок под мухоморами. А потом тебе дали битой по затылку, а Вову подстрелили, меня тоже помяли немного. Затем привезли нас сюда и заперли. Вова, похоже, помирает, да никак умереть не может, мучается. А ты очнулся.

- Выбраться не пробовал?

- Пробовал, невозможно. Я про это место слышал. Здесь во времена разгула демократии пленных держали. Ну, проституток, рабов, должников. Видишь, солнышками красным кипричом разрисовали даже потолок. Солнечный круг, крыша вокруг, а входы и проемы заделали решетками - не сломать. Церковь на отшибе, это раньше здесь деревня была, еще до войны, а сейчас – разве через сто лет кто доберется через бурелом.
Мы осмотрели Вову, но ничем не смогли помочь. Сели у решетки, помолчали, глядя на клочок неба.

- Нехорошо получилось, Макс, ты говорил, последний груз принять, и можно домой.

- Честно говоря, я уже давно всё отработал.

- А почему остался?

- Я дома сутками в виртуале сидел. Когда моя не ушла еще, прикинь, мы сидим в одной комнате за компами спиной друг к другу, а наши персонажи на сервере вместе бегают. И так днями и ночами напролёт. Вернусь – опять туда же, у меня в жизни другого и нет ничего. Так что, некуда мне возвращаться.

- Думаешь, вытащат нас отсюда?

- Я так понимаю, давно бы забрали уже. Но может их менты взяли на обратном пути или конкуренты подловили. Или просто забыли нас тут – всякое может быть. Место известное среди профильных организаций, да и нас хватятся. Рано или поздно вытащат, конечно. Только есть большой шанс, что мы к тому времени сдохнем от голода и жажды.

- Смотри, кот идет.

- Точно, это ж Василид Ольгин.

- Что за Василид?

- Ну, Ваську, кота своего она так звала, не знаю, откуда имя такое взяла мудрёное.

- Блин, может, записку к нему привяжем или, на худой конец, сожрем. Эй, Васька, Васька, иди сюда.

- Не, этот не подойдет, всегда своевольной скотиной был. Эх, жрать охота. Нам бы несколько дней всего продержаться. Но у меня перелом, тебя вон как приложили.

- Смотри, он птицу добыл, тащит. Фига, здоровая, чисто орёл, только чёрный.

- Это не орёл, это ворон. Эх, сейчас в одну харю жрать будет, а нам на него только глядеть и остается.

- Знаешь, Макс, - сказал я – Вова всё равно не выживет, а я здесь умирать не хочу.

И внимательно посмотрел ему в глаза.
Cвидетельство о публикации 314587 © RedBlood 25.09.10 23:59

Комментарии к произведению 2 (2)

Начало интересное. Надо вернуться и почитать вас. Сейчас просто реально некогда.

Читается тяжело. Но написано хорошо. и думать заставляет. Но...вы правильно написали: не у многих хватает храбрости понять, что такое реальнось и остаться в живых. Поэтому большинству ваш рассказ вряд ли понравится. Глубоко плавать заставляет.

Спасибо за отзыв, очень рад, что кому-то понравилось.

Да, я такой :)

В рассказе отражены судьбы реальных людей, а в этих судьбах, пожалуй, отражена и наша современная действительность. С людьми этими меня многое связывало, хорошее и плохое, и потому писать рассказ тоже было непросто.

Свалилось много работы, и не удалось нормально вычитать и отредактировать. Постараюсь сделать его лучше без потери смысла, хотя к Конкурсу это уже не имеет отношения.

Вообще у меня есть такая отвратительная черта - для меня содержание гораздо важнее формы. Так что в плане формы - работать и работать, и я только в начале пути.

Вы другие работы читали? У вас по сравнению с ними форма вполне ничего себе. Язык грамотный. Поэтому лично мне кажется, что в данном рассказе наличиствуют и содержание, и форма. (Но мое мнение чисто субъективное, поэтому если вы хотите серьезной, основательной критики, наверное, следует обратиться к нашим рецензентом. Сама не обращалась, поэтому сказать о качестве рецензий ничего не могу).

А насчет формы?

Хорошее содержание может сильно испортить плохая форма. Отличная форма без содержания существовать не может. Так, наверное

С уважением

Дальнейших творческих успехов