• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Стихи и капля клофелина

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
    
    
      Панкратова была уверена: пронзительные цепляющие стихи пишутся только во время душевных мук. Она не представляла, что наступит день, когда ее муки не выльются в спасительную реку словоплетства, которая повлечет за собой, усиливая рыдания, и прибьет к бережку, умилит новорожденным писанием. Муки будут уже не такие острые. В душе зародится зеленый росток, пробьется сквозь бетон. И так, потихонечку, вытащит к свету.
    
      Сегодня она в десятый раз за вечер подсаживалась к компьютеру, бессмысленно скользила глазами по меню ворда. Тыкала в клавиатуру нервными пальцами и пыталась сложить в стихи свою безысходность. Слезы катились из глаз, вымывая лазурь, рот некрасиво кривился. Она вспоминала прежние приступы, когда темнота придавливала ее бетонной плитой, и вся тяжесть приходилась на то, что мы называем душой, которая, как нам кажется, находится где-то в груди.
   Обычно в те дни она плакала часа три, надкуривала пачку Вирджинии, ломая сигареты в пепельнице после пары вдохов легкого дыма, потом цеплялась за одну из своих горьких мыслей и неслась к компьютеру. Пальцы скользили вслед за потоком промокшего сознания, и минут через сорок женщина, перечитав написанное и сохранив в заветную папку, шла умывать лицо с опухшими глазами. Утром она просыпалась в прекрасном настроении, быстро собиралась на работу, попутно скинув на флешку ночного ребенка, и, улыбаясь всему живому во дворе, шла на остановку. Все живое в это время гипнотически любовалось Панкратовой. Мужчины тянулись покорным взглядом вслед эфемерной птахе, пока ее зыбкая фигурка не скрывалась за проемом арки. Словно глаза их были на поводке, который Панкратова отпускала за поворотом. Женщины втягивали животы и грустно вспоминали, что вчера опять плотно поужинали. Кошки, успев потереться о панкратовскую лодыжку, долго пребывали в анабиозной задумчивости. Про Панкратову не сплетничали, не пытались завести с ней близкую дружбу. Она была с другой планеты. Опознанный, но не разгаданный летающий объект.
      Из ночных стихов сложился замечательный цикл, их с удовольствием публиковал солидный журнал. Каждая публикация отмечалась походом с таким же солидным главным редактором в питейное заведение, после чего наутро Панкратова обнаруживала себя придавленной частью редакторского тела. Когда это случилось в первый раз, стыд накрыл молодую женщину с головой. Она убежала в ванную и сидела там, пока, после тщетных попыток поговорить, редактор не затворил за собой входную дверь. Ее чуть было опять не придавило бетоном, но в комнате на журнальном столике лежала стопочка свежих номеров журнала, дурманя еще не улетевшим ароматом типографской краски. Поэтесса присела возле них на пол и счастливо заплакала.
      После второй публикации отказать главному редактору в походе в ресторан не представилось возможным, но Панкратова решила не напиваться и не повторять ошибку. Утром ей опять пришлось выбираться из объятий главреда. «А... и пусть», – думала Панкратова, любуясь свежей стопочкой журналов. Она напоила редактора кофе и забыла о нем до следующего приступа. Месяца на три.
      В природу своих приступов женщина не пыталась вникнуть. Казалось, если она поймет и озвучит причину, ей уже не удастся так быстро и счастливо выбираться из темноты. Ей хватало поверхностного объяснения – одиночество.
      Панкратова была тонкая натура. Рядом с собой она не могла представить ни одного из встречавшихся мужчин. Кто-то из их племени постоянно пытался затащить ее в постель. Изредка она поддавалась, идя на поводу животной части своей сути. Животное это, случайно забредшее в равнодушное к плотским утехам тело Панкратовой, было, не иначе, пугливой газелью. Позволив себя нагнать и овладеть, газель тут же улетучивалась, мимоходом стукнув хищника по лбу легким копытцем. Хищник потом, как дворовая кошка, несколько дней пребывал в стойкой задумчивости.
   Тот, с которым она могла бы не расставаться ни на минуту, приходил только во сне. Он напоминал принца из «Золушки» – нежный, красивый, трепетно в нее влюбленный. И она читала ему свои стихи, а он вместе с ней плакал над ними. Они сидели у реки, сплетя руки, нежно соприкасаясь щеками, и были счастливы. Встречи с принцем не имели ничего общего с другими встречами – с вином, закуской и пыхтением над ее ускользающим телом. Принц обычно приходил в ночь после пыхтения, а приступ случался к вечеру.
      Панкратова смирилась с таким образом жизни, потому как он приносил ей главное счастье – рождение прекрасных стихов, а главный редактор давал возможность их публиковать. Хотя у нее появились поклонники и приглашения на поэтические вечера, она понимала: все это благодаря главреду, благодаря их негласной, не очень красивой сделке, которую она даже сформулировать не могла. Но поломать ничего не могла и не хотела. Только мысленно просила прощения у поэтов, чьи не менее, а часто более талантливые стихи пылились невостребованными на полках редакции журнала.
      Секрет сексуальных побед над ней главного редактора Панкратова раскрыла на пятой ресторанной встрече. Направившись в туалет, она вернулась за сумочкой. Грустный редактор задумчиво разломил маленькую таблеточку клофелина на четыре части и одну бросил в коктейль Панкратовой, размешать не успел. Встретившись глазами с удивленной лазурью, он грузно встал, чтобы уйти. Навсегда.
   – Прости...
   Может, и хорошо, что она узнала. Редактор устал быть преступником, чтобы какое-то время безлимитно пользоваться близким присутствием этой постоянно ускользающей нимфы.
   Панкратова быстро подвигала в бокале трубочкой и залпом выпила коктейль. Ее хватило подойти к редактору и поцеловать его мокрыми губами. Дальше женщина ничего не помнила. Она была не только тонкая натура, но и вообще тонкая.
      На шестой раз Панкратова переспала с редактором в трезвой памяти, а на седьмой сама попросила его вернуть все на место. Потому что во время сознательного соития с этим большим человеком, несмотря на то что он был, как мог, нежен, она ждала другого. Но принц в качестве утешения ночью не пришел. Вечером она тупо смотрела телевизор. Ничего не только не писалось, но и не читалось. И не рыдалось. Хуже вечера у Панкратовой не было.
      По сложившейся схеме – от животного инстинкта до публикации стихов с привкусом клофелина – шли годы. У Панкратовой вышла отдельная книга стихов. Периодически она была очень счастлива. А периодически – жутко несчастна.
      Пронзительные строки выплакивались все реже. Ей не с чем было идти к редактору. Чтобы вписать в схематическую цепь новое лирическое звено, Панкратова пригласила в гости старого знакомого, хотя животное в ней и помалкивало. Буль-буль, пых-пых. И снится Панкратовой сон – сидит она на берегу реки с главным редактором и читает ему стихи, а он над ними плачет, и в глазах его такая любовь... Они держатся за руки, и Панкратова счастлива, как никогда в жизни. Проснулась она со смешанным чувством – тревоги и радости. «Сегодня, сегодня вечером я напишу свой лучший стих и завтра принесу его тебе...»
      Но после работы не удержалась и поехала в редакцию, она хотела увидеть глаза из сна, любовь, которая выливалась из них. В вестибюле висел портрет с траурной лентой. С портрета на Панкратову вместе с любовью выливалась безнадежная тоска.
    
      От слез болели глаза и голова. Панкратова поняла, что ничего уже не напишет. Пошла на кухню, достала из холодильника бутылку вина, из шкафчика баночку с клофелином. Высыпала таблетки на стол и раздавила ложкой. Посмотрела на порошок, на вино и сморщилась. Такой исход показался ей тривиальным.
    
Cвидетельство о публикации 307562 © Незванова С. 29.07.10 02:01

Комментарии к произведению 17 (25)

Роза, мне понравилось, легко прочитался рассказ и вызвал внутренний отклик.

Конец на мой взгляд чуть скомкан: немного поподробнее бы в том месте, где ей редактор приснился. Она ж его никогда не любила, и странным кажется внезапный переход от отчуждения к тяге. Хотя бы ещё несколько предложений на эту тему: мысли или чувства ЛГ, ощущение её внезапного озарения или что-то в этом роде, чтобы читатель больше проникся... А то порыв встретиться с редактором воспринимается как блажь: приснилось - она и сорвалась...

Всё имхо.

В целом - хорошо, молодец)

Юля, Вы меня похвалили?!! Охренеть, спасибо! Обо всем остальном я подумаю позже.

10 баллов!!!!!!!!!!!!!

Кланяюсь!!!!!!

Браво!

Наташа! Не царское это дело, кланяться.) Очень рада, что Вам понравилось, спасибо!!! И вообще очень Вам рада.

Хорошо, что есть такие редакторы:) печатают:)

Нет таких больше. Был один, и тот умер.)

Да, вдохновение - штука тонкая и неуловимая. Так же, как и любовь.

Понравился Ваш рассказ, спасибо!

Спасибо, Ваня, за понимание.)

Это Вы мне?:) А почему Ваня?:) Вы меня, наверное, с кем-то перепутали...

А вы не Иван по рождению? ) Мне почему-то казалось, что все русскоязычные иностранцы по имени Джон - Вани. Извините, если ошиблась. Ваня - роднее как-то.) Да и Джон в переводе на тверско-вологодский все равно Иван.))

Нет, не Иван. И звучит для меня очень непривычно... Тогда уж лучше зовите Алекс или Александр.:)

Здоровски. ) Саша - мое любимое имечко из всех мужских.

Тривиален не только исход героини в рассказе, но и сам рассказ! Читать не хочется, еле добралась до конца. Чем автор хотела покорить читателя? Клофелином?

Натусик, спасибо, что добралась до конца, а тут и я с цветами.)

Цветы кому? Клофелину? Пропаганда ....ну и прочее!

Понравилось!

Читал и ловил себя на мысли, что возможен такой, примерно, поворот: ЛГ продолжает печататься в каждом журнале и отдаваться редактору, но с некоторых пор замечает, что подборки её стихов уменьшаются по объёму, а параллельно в тех же номерах журнала (!) идут публикации другой поэтессы (или рассказчицы)...

С праздником Вас!!!

И новых замечательных рассказов!!!

Виктор.

Спасибо за теплый отзыв, Виктор!)

В этом рассказе вы для меня уже узнаваемы.

Психологическая утончённость и пронзительная лирика - ваш фирменный стиль.

Шукшин в юбке....;-)))

Спасибо, Старый, рада видеть.)

"Девушка была настолько тонкой и гибкой, что долго не ломалась".

Рассказ чудесный, умный , в нём присутствует коктейль из грусти и юмора, будто вино с клофелином.

Спасибо, Эд, за алаверды. )

Отличная вещь, приятно видеть ее в лучшем дня. 10 баллов само собой)))

Надеюсь, мои замечания-предложения не омрачат настроения)))

Первый абзац сильно замороченный, особенно слово "перепрочтенным". Когда перешла ко второму абзацу, поняла, что вот я и начала читать рассказ. Это я к тому, что без первого абзаца вполне можно обойтись. По существу он ничего не заявляет, о чем не было бы сказано дальше.

Еще: "Сегодня" и "В те дни" - тут несколько замутнено со временем. Не мешало бы прояснить.

Клофелин показался лишним. Он ничего не решает, даже снимает ответственность с героини, тем самым снижая накал переживаний. Кроме того одна таблетка клофелина вряд ли способна вырубить человека до такой степени.

Без клофелина все было бы намного драматичнее, а для финала найти какие-нибудь таблетки - не проблема. Да и клофелин сойдет)))

С большим уважением, Зинаида

А я и не видела, что "в дня" попало.)

С перепрочтенным согласна, можно на что нибудь заменить. Со временем, по-моему, все понятно. Сегодня - это финальные страдания, в те дни - в дни приступов, которые она вспоминала сегодня. А клофелин это условность, как и многое в рассказе ).

Спасибо, Заинаида, за высокую оценку, а главное - за внимательное чтение, замечания по тексту меня только радуют.)

И вообще вы меня радудете своими посещениями.)

С уважением, Светлана.

Комментарий неавторизованного посетителя

Благодарю за предположение.) Тоже хотела с вами познакомиться, но - не нашла странички.)

"Она была не только тонкая натура, но и вообще тонкая".

Хорошая фенька.

Мерси.) А что вы делаете в спецотряде?

Мету полы, что ж ещё.

Ваша героиня - сплошное одиночество, которое цепляется в муках своих за первую попавшуюся живую душу, чтоб просто грело... Пронзительно и грустно!

Да, она такая... Спасибо, что вам ее тоже жалко

Жизнь такова, какова она есть и больше не какова... Увы...

И вам, Михаил, спасибо за визит. )

  • Georg
  • 30.07.2010 в 22:32

Грустно это все, Света. Но ты все-равно держись...

Юра, чего мне держаться? Я прекрасных стихов не пишу, клофелин не потребляю, мужчин люблю. Не про меня это. Спасибо, что прочитал. )

  • Georg
  • 01.08.2010 в 17:16

Это я просто тебя поддержал в такой способ...

"Кармен" в новом преломлении, убийства не хватает!)))) Оч.веселый рассказец! :)

Спасибо, Риголетта. ) Я ее не только убить, но даже самоубить не смогла. )

Очень откровенно и умно. Жалко - нет фото.

Спасибо, Александр.

А мое фото ничего к рассказу не добавило бы, мы с Панкратовой не похожи. )

Это, наверное, та же ошибка, когда киногероя отождествляешь с актером. Но здесь есть разница: тот играет предложенные роль и характер, здесь же - личные чаще переживания, отданные затем выдуманному персонажу.

Роза, слушай, здорово!))

Только мне кажется у Панкратовой к третьему акту рассказа уже развился атеросклероз головного мозга ( по причине клофелиновой зависимости), и все что дальше - это уже ее видения))) Дело не в том, что Панкратову не жалко, просто редактор вызвал сопереживание)))

це

"Потому что после сознательного соития с этим большим человеком, несмотря на то что он был как мог нежен, Панкратова и удовольствия особого не получила, и принц в качестве утешения ночью не пришел. " - 10+

Спасибо, Азик, рада, что ты первая прочитала. )