• Максим Неко
  • Опубликовано: 02.07.10 13:53
  • Комментарии: 7 (23)
  • Прочитали раз: 916
  • Рейтинг: 0 (голосов: 0)
    Голосую
О произведении:
Жанр: mardi gras
Форма: история
Jedem das Seine

о высоком и низком

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:











  • Цвет фона
  • Цвет текста
От моего дедушки мне в наследство остались лишь сто восемьдесят шесть томов библиотеки всемирной литературы – и одна история

Мы стоим на лестничной площадке и курим. Хозяин квартиры, в пиджаке старого фасона поверх тельника, похож на загулявшего боцмана.  В одной руке он держит папиросу, а в другой – книгу, «Братья Карамазовы», в потрёпанной суперобложке. Непонятно, зачем она ему далась, в этом сумраке. Видимо, снял по инерции с полки любимую, пролистал пару страниц – и утонул в воспоминаниях. Такое случается.

Слышно, как ворчливо бурчит старый лифт за стеной. Где-то ругаются. Хозяин прокашливается, будто старый граммофон, смотрит на книгу, потом на стену прямо перед собой. Щурится, начинает говорить:

- От дедушки в наследство мне перешли лишь сто восемьдесят шесть томов библиотеки всемирной литературы – и одна история. Это всё, что нужно было, чтобы я вырос достойным человеком. К сожалению, я проиграл эти шансы  в деберц и на бильярде, изгваздал в махорке, портвейне… самом дрянном – «Золотая Осень», «Три Топора»… я вообще был знатным железным дровосеком и наломал дров. Наделал тел, если вы понимаете, о чём я…

…мой дедушка застал Войну ребёнком. Я видел пару старых фотокарточек – знаете, чёрное пальто, которое явно велико – и варежки на резинках. Шарф укутал подбородок и взгляд такой – нахмуренный, серьёзный. Лет девять, может быть чуть старше. Он жил неподалёку от Дома Государственной Промышленности, Госпрома. Символ Харькова, железобетонный гигант тысяча девятьсот двадцать восьмого года выпуска… пять тысяч людей работали в три смены, чтобы возвести эту громадину. Самый большой в Европе небоскрёб, конструктивизм – наш ответ ар-деко  

Вавилонская башня, лестница в небо к  новому богу - Индустриализации. Чудо, увиденное в Харькове,  как сказал Теодор Драйзер. Уж кто-кто – а этот разбирался в монументальных вещах…

…во время Войны, в Госпроме укрывались обезьяны – сбежали из зоопарка неподалёку. Они стали символом нашего сопротивления фрицам, несломлённым духом Города, этаким Фимой с Москалёвки – хамовато щерит фиксы, играет финкой, по субботам – выходной, а по жизни – торгаш с Благовещенского рынка. Моё почтение, уважаемый, шо на продажу, пока не проверил?.. Э-хе-хе…

Арийцы охотились на этих обезьян – из идеологических соображений. К августу сорок третьего в живых остались три макаки-резуса. Они остались, а немцы – ушли. Естественный отбор, не иначе.

Отступая, нацисты решили взорвать Госпром. У цивилизованных европейцев принято убирать за собой. Обстоятельные ребята.  Какой-то отчаянный харьковчанин остановил взрыв – ценой своей жизни. Немцы вволю поизмывались над ним, тело потом обнаружили в подвале... то, что осталось от тела. Тогда фрицы подожгли Госпром – но всё зря. Так, накоптили только – а ведь говорили им: прикрутить фитилёк. Дранг нахт Остен, дурачьё

…можно представить, в каком состоянии Дом-гора был после Войны. Большая часть Города была уничтожена… но я заговорился, вот сама история, слушайте.

Однажды, эти два мальчика – мой дедушка и его друг – решили залезть на крышу последнего, тринадцатого этажа. В подвале самого высокого корпуса Госпрома тогда располагалась артель «Универсал» - занимались обшивкой населения – переделывали военную форму в гражданскую одежду. С немецкой трофейной – снимали знаки отличия: бляхи, пуговицы, нашивки…

Сам подъезд пустовал. Чёрный от гари, искорёженный, щербатый – на верхних этажах и вовсе не было лестничных пролётов, надо было карабкаться по уцелевшим ветвям арматуры. Я думаю, Дарвин сделал себе имя на маленьких любопытных мальчиках, отчаянных засранцах…

Лезть страшно. В груди жжётся отвагой, сердце щемит от радости. Рокочущий дух пионеров. Первооткрывателей. В голове звенит сжатая, перекрученная пустота. Под ногами – зашёлся в беззвучном рёве зёв бездны. Холодок по спине, липкий пот глаза разъедает. Дышится сбивчиво, отчаянно, с хрипом.

Когда на вершине – будто второй раз родились: грязные и ободранные, с дрожащими коленями и негнущимися пальцами, мокрые насквозь, из груди рвётся победный крик.

Хозяева мира.

Мгновения сладкие, но – очень недолгие.

Потому что вскоре они увидели под стеной надстройки, прямо напротив выхода на крышу, большущую, просто титаническую кучу дерьма. Драйзеру бы понравилась. Вокруг были рассыпаны фрицевские пуговицы, а над кучей горела надпись, огненно красными литерами по белой штукатурке:

 

«ЗДЕСЬ СРАЛ УНИВЕРСАЛ»

 

Хозяин заходится в ржавом, скрипучем смехе. Его лицо, при этом, напоминает старый пень, по которому прошла трещина: кря-я-як.

 

- Был взвешен на весах и найден очень лёгким…

 

Cвидетельство о публикации 304821 © Максим Неко 02.07.10 13:53