• Джон Маверик
  • Опубликовано: 17.06.10 18:34
  • Комментарии: 8 (16)
  • Прочитали раз: 843
  • Рейтинг: 9.80 (голосов: 5)
    Голосую
О произведении:
Жанр: Проза
Форма: Миниатюра

Праздники и поезда

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:











  • Цвет фона
  • Цвет текста
   Полчетвертого утра. Мы с Йохимом, оба невыспавшиеся, злые и продрогшие, топчемся на пустом перроне. Постепенно начинают подтягиваться люди, такие же сонные, озябшие и злые. Шарахаются в стороны, бросают на нас косые взгляды и бормочут что-то себе под нос. Скамеечки сырые, некуда даже присесть. Не люблю раннее утро. Брр... Появляется Фрицли, вокзальный попрошайка и местный сумасшедший с большой красивой лайкой на поводке. Бросает мне на ходу: «Привет, Зденек, куда собрался?» «В Саарбрюккен, на праздник», - отвечаю. «Далековато», - неодобрительно ворчит Фрицли, встряхивая в руке пустую консервную банку, в которой одиноко грохочет мелкая монетка, и бредет дальше по перрону. «Счастливо оставаться, господин Фриц» - кряхтит Йохим ему вслед, но тот не оборачивается.
   Подходит поезд. Пропускаю Йохима вперед и вслед за ним захожу в вагон. Мы занимаем купе рядом с туалетом. Я заталкиваю сумку под лавку, сажусь у столика и смотрю в затянутое липкой серостью окно. Поезд отплывает мягко, точно корабль от причала.
   В купе заглядывает проводница, полная, в мятой синей блузке, натянутой на груди, и нелепо оттопыренным воротничком. Брезгливо морщась, предлагает кофе. Вообще-то, я собирался спать, но она стоит над душой, уверенная в своем праве напоить кофе каждого вновь вошедшего пассажира, и я сдаюсь.
   - Один черный, пожалуйста, - говорю вежливо, прикрывая ладонью микрофон.
   - Мне со сливками и с сахаром, - кряхтит из своего угла Йохим. - И сладкую булочку.
   Проводница отшатывается, косится на Йохима и презрительно поджимает губы.
   Через пять минут возвращается. Не обращая внимания на обиженно пискнувшего Йохима, ставит передо мной чашку и уходит.
   - За что она меня ненавидит? - удивляется мой друг.
   - Да ладно тебе, - я отхлебываю горячий кофе, неожиданно ароматный и вкусный. Кто бы мог подумать, обычно в поездах подают такое пойло... - Забей и не вешай хобота. Мы же на праздник едем.
   - А в больницу пойдем? - уныло спрашивает Йохим.
   Я вздыхаю и придвигаюсь ближе к нему.
   - Ну, дружок, ты понимаешь, - объясняю терпеливо, - больные детишки не могут пойти на праздник. А им тоже хочется. Это ведь несправедливо, как ты думаешь?
   Больше всего на свете я не люблю несправедливость, и Йохим это знает. Но сегодня он не в духе, упирается, канючит. Три дня назад мы выступали в отделении детской онкологии, и под конец нам обоим стало так плохо, что даже круглые очки Йохима помутнели от слез. Потому что видеть вымученные улыбки пациентов было страшнее, чем идти с завязанными глазами по минному полю.
   - Я морально устал, - ноет мой друг. - Почему мы не можем просто поработать для себя? Зачем эта благотворительность?
   - Ну, хватит, - я прекрасно понимаю Йохима, но не собираюсь идти у него на поводу. - Что б я больше не слышал от тебя это слово! И вообще... не смей меня учить. Сыт по горло, - сердито выговариваю я. - Тебе только деньги зарабатывать.
   Йохим сидит, понурившись, он ничего плохого не хотел, но я уже распалился. Все меня поучают, кому не лень, мол, умный парень, молодой, здоровый, и руки золотые, а мается фигней. Надо о карьере думать в твоем возрасте, говорят, бросай свое фиглярство, сколько можно. А я... а что я? Виновато опускаю глаза, киваю и - делаю по-своему.
   - Не обижайся, - мне вдруг становится жалко Йохима. Он-то тут при чем? - Скоро возьмусь за ум. Ну совсем-совсем скоро. Вот только... - я не договариваю и отворачиваюсь. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу, за которым начинает тонко розоветь осеннее небо. - Осяду, когда-нибудь. Остепенюсь. Обзаведусь серьезной работой, женой и детишками.
   - Да кому ты нужен, - укоризненно скрипит Йохим. - Ты же перекати-поле, мотаешься туда-сюда. Бродяга, вот ты кто, - он прижигает меня этим словом, точно каленым железом. Но мне не больно. Разве что совсем чуть-чуть. - Никогда ты не осядешь! Ты влюблен в эти проклятые поезда.
   Я знаю, что он прав, и подавленно молчу. Поезд слегка потряхивает на стрелках, из окна наплывают и уносятся вдаль запоздалые огни.
   - Все, хватит, достал, - петушится Йохим. - С тобой разговаривать, что об стенку головой колотиться. Буду спать.
   Я помогаю ему выбраться из кресла и улечься на нижней полке, а сам возвращаюсь на свое место, снимаю микрофон и кладу на стол, рядом с пустой чашкой. Крепкий кофе отогнал сон. Смотрю на протекающие мимо, окутанные легким бирюзовым туманом пейзажи... аккуратные домики с красными крышами, пустынные платформы и лепные здания вокзалов, сады, буро-желтые поля, промышленные постройки, закопченные, страшные, с пустыми глазницами выбитых окон. Вглядываюсь в собственное отражение в стекле. «У тебя грустные глаза, Зденек», - вспоминаю слова проводницы, не этой толстухи, а другой, молоденькой и симпатичной, с задорными детскими косичками и смешно вздернутым носиком в россыпи золотых веснушек. Мы разговорились с ней пять дней назад, по дороге в Гамбург. Проводница представилась Милой.
   - У тебя грустные глаза, Зденек.
   - Неправда, - возразил я. - Вовсе нет. Я очень веселый человек.
   Она сидела напротив меня, печально и как-то по-взрослому помешивая ложечкой остывающий кофе. Йохим после нескольких тщетных попыток привлечь ее внимание присмирел и забился в угол.
   - Знаешь, - сказал я, - моя бабушка говорила, что увидеть себя едущим в поезде - к счастью. А моя бабушка знала толк в снах. Никогда не ошибалась. Так что вот... моя жизнь — это сплошной сон о счастье.
   - Мне тоже каждую ночь снятся поезда, - отозвалась Мила. - А счастья-то нет.
   - Как же нет? - удивился я и тут же, изловчившись, вытянул из ее нагрудного кармана гирлянду разноцветных косынок. - Вот оно. Счастье — это когда душа разноцветная, - и, пропустив косынки через кулак, свернул в цветок. - Цветик-семицветик. Исполнит любое твое желание. На, спрячь обратно в сердце, - видя ее распахнувшиеся от изумления глаза, извинился. - Я раньше подрабатывал фокусником. Два года назад, еще до Йохима.
   - А сейчас? - спросила Мила. - Гастролируешь?
   - Ну, да. За городские праздники неплохо платят. То есть, не то чтобы хорошо, но мне хватает. А еще ходим по садикам, школам, всяким утренникам... пару раз выступали в театре. Ты не смотри, что Йохим такой тихий, - прошептал я, наклоняясь к ней через стол. - Скромничает. На самом деле он много чего умеет. Вот, - протянул свою визитку. - Позвони, если захочешь. Нас можно пригласить на детский день рождения.
   - У меня нет детей, - ответила Мила, вставая. - Ладно, Зденек, пока, мне работать надо.
   - Будут, - проскрипел Йохим со своего места, - двенадцать мальчиков и одна девочка. Ты назовешь ее Диной.
   - Ох, ты Боже мой! - всплеснула руками проводница и выскочила из купе.
   «Может быть, еще позвонит?» - раздумываю. Вряд ли. Хотя, кто знает. Вот оторвет последний лепесток с цветика-семицветика, а желаний-то еще много. Тогда и вспомнит про волшебника, и позвонит. Если не потеряла мою визитку.
   Небо посветлело, поезд несется сквозь яркое сентябрьское утро. Солнце стекает по окну каплями апельсинового желе, такими аппетитными, что хочется слизнуть их со стекла. А я все жду, когда же, наконец, закончится этот долгий сон с поездами и начнется что-то настоящее.
   В Саарбрюккен прибываем в пять часов вечера, праздник только начинается. Идем по вокзалу, вернее Йохим едет на своей коляске, а я шагаю сзади, отстав на пять шагов, и тихо говорю в микрофон: «Добрый день, господа! Приветствую! Очень рад». Йохим раскланивается со встречными, снимает шляпу и громко кряхтит: «Добрый день, господа! Приветствую...» Люди, вытаращив глаза, смотрят на механического слона, который разговаривает и жестикулирует, как человек, и на их лицах расцветают улыбки.





   © Copyright: Джон Маверик, 2010

(Jochen der Elefant - персонаж реальный: http://www.jochen-der-elefant.de/fotos.html )
Cвидетельство о публикации 303050 © Джон Маверик 17.06.10 18:34

Издания, в которых опубликовано произведение: