• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Миниатюра
Голосую

Праздники и поезда

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
   Полчетвертого утра. Мы с Йохимом, оба невыспавшиеся, злые и продрогшие, топчемся на пустом перроне. Постепенно начинают подтягиваться люди, такие же сонные, озябшие и злые. Шарахаются в стороны, бросают на нас косые взгляды и бормочут что-то себе под нос. Скамеечки сырые, некуда даже присесть. Не люблю раннее утро. Брр... Появляется Фрицли, вокзальный попрошайка и местный сумасшедший с большой красивой лайкой на поводке. Бросает мне на ходу: «Привет, Зденек, куда собрался?» «В Саарбрюккен, на праздник», - отвечаю. «Далековато», - неодобрительно ворчит Фрицли, встряхивая в руке пустую консервную банку, в которой одиноко грохочет мелкая монетка, и бредет дальше по перрону. «Счастливо оставаться, господин Фриц» - кряхтит Йохим ему вслед, но тот не оборачивается.
   Подходит поезд. Пропускаю Йохима вперед и вслед за ним захожу в вагон. Мы занимаем купе рядом с туалетом. Я заталкиваю сумку под лавку, сажусь у столика и смотрю в затянутое липкой серостью окно. Поезд отплывает мягко, точно корабль от причала.
   В купе заглядывает проводница, полная, в мятой синей блузке, натянутой на груди, и нелепо оттопыренным воротничком. Брезгливо морщась, предлагает кофе. Вообще-то, я собирался спать, но она стоит над душой, уверенная в своем праве напоить кофе каждого вновь вошедшего пассажира, и я сдаюсь.
   - Один черный, пожалуйста, - говорю вежливо, прикрывая ладонью микрофон.
   - Мне со сливками и с сахаром, - кряхтит из своего угла Йохим. - И сладкую булочку.
   Проводница отшатывается, косится на Йохима и презрительно поджимает губы.
   Через пять минут возвращается. Не обращая внимания на обиженно пискнувшего Йохима, ставит передо мной чашку и уходит.
   - За что она меня ненавидит? - удивляется мой друг.
   - Да ладно тебе, - я отхлебываю горячий кофе, неожиданно ароматный и вкусный. Кто бы мог подумать, обычно в поездах подают такое пойло... - Забей и не вешай хобота. Мы же на праздник едем.
   - А в больницу пойдем? - уныло спрашивает Йохим.
   Я вздыхаю и придвигаюсь ближе к нему.
   - Ну, дружок, ты понимаешь, - объясняю терпеливо, - больные детишки не могут пойти на праздник. А им тоже хочется. Это ведь несправедливо, как ты думаешь?
   Больше всего на свете я не люблю несправедливость, и Йохим это знает. Но сегодня он не в духе, упирается, канючит. Три дня назад мы выступали в отделении детской онкологии, и под конец нам обоим стало так плохо, что даже круглые очки Йохима помутнели от слез. Потому что видеть вымученные улыбки пациентов было страшнее, чем идти с завязанными глазами по минному полю.
   - Я морально устал, - ноет мой друг. - Почему мы не можем просто поработать для себя? Зачем эта благотворительность?
   - Ну, хватит, - я прекрасно понимаю Йохима, но не собираюсь идти у него на поводу. - Что б я больше не слышал от тебя это слово! И вообще... не смей меня учить. Сыт по горло, - сердито выговариваю я. - Тебе только деньги зарабатывать.
   Йохим сидит, понурившись, он ничего плохого не хотел, но я уже распалился. Все меня поучают, кому не лень, мол, умный парень, молодой, здоровый, и руки золотые, а мается фигней. Надо о карьере думать в твоем возрасте, говорят, бросай свое фиглярство, сколько можно. А я... а что я? Виновато опускаю глаза, киваю и - делаю по-своему.
   - Не обижайся, - мне вдруг становится жалко Йохима. Он-то тут при чем? - Скоро возьмусь за ум. Ну совсем-совсем скоро. Вот только... - я не договариваю и отворачиваюсь. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу, за которым начинает тонко розоветь осеннее небо. - Осяду, когда-нибудь. Остепенюсь. Обзаведусь серьезной работой, женой и детишками.
   - Да кому ты нужен, - укоризненно скрипит Йохим. - Ты же перекати-поле, мотаешься туда-сюда. Бродяга, вот ты кто, - он прижигает меня этим словом, точно каленым железом. Но мне не больно. Разве что совсем чуть-чуть. - Никогда ты не осядешь! Ты влюблен в эти проклятые поезда.
   Я знаю, что он прав, и подавленно молчу. Поезд слегка потряхивает на стрелках, из окна наплывают и уносятся вдаль запоздалые огни.
   - Все, хватит, достал, - петушится Йохим. - С тобой разговаривать, что об стенку головой колотиться. Буду спать.
   Я помогаю ему выбраться из кресла и улечься на нижней полке, а сам возвращаюсь на свое место, снимаю микрофон и кладу на стол, рядом с пустой чашкой. Крепкий кофе отогнал сон. Смотрю на протекающие мимо, окутанные легким бирюзовым туманом пейзажи... аккуратные домики с красными крышами, пустынные платформы и лепные здания вокзалов, сады, буро-желтые поля, промышленные постройки, закопченные, страшные, с пустыми глазницами выбитых окон. Вглядываюсь в собственное отражение в стекле. «У тебя грустные глаза, Зденек», - вспоминаю слова проводницы, не этой толстухи, а другой, молоденькой и симпатичной, с задорными детскими косичками и смешно вздернутым носиком в россыпи золотых веснушек. Мы разговорились с ней пять дней назад, по дороге в Гамбург. Проводница представилась Милой.
   - У тебя грустные глаза, Зденек.
   - Неправда, - возразил я. - Вовсе нет. Я очень веселый человек.
   Она сидела напротив меня, печально и как-то по-взрослому помешивая ложечкой остывающий кофе. Йохим после нескольких тщетных попыток привлечь ее внимание присмирел и забился в угол.
   - Знаешь, - сказал я, - моя бабушка говорила, что увидеть себя едущим в поезде - к счастью. А моя бабушка знала толк в снах. Никогда не ошибалась. Так что вот... моя жизнь — это сплошной сон о счастье.
   - Мне тоже каждую ночь снятся поезда, - отозвалась Мила. - А счастья-то нет.
   - Как же нет? - удивился я и тут же, изловчившись, вытянул из ее нагрудного кармана гирлянду разноцветных косынок. - Вот оно. Счастье — это когда душа разноцветная, - и, пропустив косынки через кулак, свернул в цветок. - Цветик-семицветик. Исполнит любое твое желание. На, спрячь обратно в сердце, - видя ее распахнувшиеся от изумления глаза, извинился. - Я раньше подрабатывал фокусником. Два года назад, еще до Йохима.
   - А сейчас? - спросила Мила. - Гастролируешь?
   - Ну, да. За городские праздники неплохо платят. То есть, не то чтобы хорошо, но мне хватает. А еще ходим по садикам, школам, всяким утренникам... пару раз выступали в театре. Ты не смотри, что Йохим такой тихий, - прошептал я, наклоняясь к ней через стол. - Скромничает. На самом деле он много чего умеет. Вот, - протянул свою визитку. - Позвони, если захочешь. Нас можно пригласить на детский день рождения.
   - У меня нет детей, - ответила Мила, вставая. - Ладно, Зденек, пока, мне работать надо.
   - Будут, - проскрипел Йохим со своего места, - двенадцать мальчиков и одна девочка. Ты назовешь ее Диной.
   - Ох, ты Боже мой! - всплеснула руками проводница и выскочила из купе.
   «Может быть, еще позвонит?» - раздумываю. Вряд ли. Хотя, кто знает. Вот оторвет последний лепесток с цветика-семицветика, а желаний-то еще много. Тогда и вспомнит про волшебника, и позвонит. Если не потеряла мою визитку.
   Небо посветлело, поезд несется сквозь яркое сентябрьское утро. Солнце стекает по окну каплями апельсинового желе, такими аппетитными, что хочется слизнуть их со стекла. А я все жду, когда же, наконец, закончится этот долгий сон с поездами и начнется что-то настоящее.
   В Саарбрюккен прибываем в пять часов вечера, праздник только начинается. Идем по вокзалу, вернее Йохим едет на своей коляске, а я шагаю сзади, отстав на пять шагов, и тихо говорю в микрофон: «Добрый день, господа! Приветствую! Очень рад». Йохим раскланивается со встречными, снимает шляпу и громко кряхтит: «Добрый день, господа! Приветствую...» Люди, вытаращив глаза, смотрят на механического слона, который разговаривает и жестикулирует, как человек, и на их лицах расцветают улыбки.





   © Copyright: Джон Маверик, 2010

(Jochen der Elefant - персонаж реальный: http://www.jochen-der-elefant.de/fotos.html )
Cвидетельство о публикации 303050 © Джон Маверик 17.06.10 18:34

Комментарии к произведению 8 (16)

Блестяще. Печальный, странный, настоящий мир. Я Вам ничего писать не буду. Просто читать, читать... Где найти слова? Давно читаю и люблю Маверика:) Физиологически ощущаешь всё что происходит в Вашем мире.

Спасибо большое! Но все-таки хотелось бы видеть Ваши отклики. Для меня каждый читательский отклик - очень большая поддержка. Они дают ощущение, что то, что я делаю - кому-то нужно.

Был бы совсем неплохой рассказ, если бы могла представить в немецком поезде такую ситуацию - недовольного проводника. Тем более, что кофе и булочки проводники не разносят, для этого есть ресторанные служащие.

Совершенно уверена, что на слова механического слона любой работник поезда ответил бы ярчайшей улыбкой.

Поэтому сразу же снизился тонус доверия к автору. Не верю /Станиславский/. Увы.

Почему Вам кажется, что все проводники немецких поездов - исключительно довольные жизнью люди? Странно... Я встречал всяких.

Впрочем, нет худа без добра - по крайней мере мне не нужно будет ломать себе голову, какой рассказ предложить на второй этап.

Мне так не кажется.

Это у них профессиональная выучка иная, чем у русаков.

Ничего личного. Сплошной миловид.

Но и хамства никакого.

Так я и не описывал хамства. Разве в моем рассказе кто-то кому-то нахамил? А сплошные улыбки - это скорее у японцев. Или мы с Вами "в разных Германиях" живем? :)

Вероятно.

Я 12 лет по Германии вдоль и поперёк езжу. Не на машине, а на поездах.

Но, может быть, в другом направлении иначе?)

А "хамство" может разным быть.

Джон, не напишу Вам ничего нового:) вы - абсолютно, стопроцентно мой автор, в чем неоднократно уже признавалась.

От рассказа повеяло Ремарком... То же фатальное одиночество при, казалось бы, довольно насыщенной действительности. "Апельсиновое желе" - блестяще!

Была бы шляпа - сняла бы, а так лишь с чувством глубокой благодарности,

Taiwana, спасибо большое! Этот рассказ вроде бы незамысловатый, но мне самому кажется, что он неплохо получился. Рад, что и Вам понравилось.

Очень трогательно о важном.

Спасибо большое!

Рассказ понравился очень. Слон на крокодила Гену похож на ссылке.

Спасибо большое!

Да, может быть, и похож, я даже об этом не задумывался. Там еще можно видео загрузить, как слон едет и говорит, правда, говорит по-немецки...

Думаю, вы символист - очень много символов: поезд, праздник, цветок... Так же, кажется вы очень грустный человек. но не наигранно, а застенчиво - в этом рассказе много грусти, как бы скрывающей саму себя. и трагизм - без смертей, похорон, загубленных малолеток, несбывшихся любовных алканий. Трагедия ведь в маленьком, в почти не заметном. Как у Гоголя "Шинель" - вот тут трагизм.

Спасибо большое за отклик! Да, я символист, в основном работаю с символами и ассоциациями. А трагизм бывает в разном и выражается иногда в маленьком и едва заметном, иногда в глобальном. Я пишу и о том и о другом.

Про глобальное - не люблю пафос самоубийств, трагедии любви(это у Шекспира неплохо выходило). литература превращается в фильм-катастрофу-милодраму, где должны кого-то убить и обязательно должна быть свадьба.Скучно и приторно. но это мой взгляд, который субъективен. а ваше произведение на конкурс мне показалось очень достойным. Не подумайте, в моих словах нет ханжества - из всех, кто здавла рассказы, я положительно откоментировал только вам и еще одному человеку

Под глобальным я имел в виду войны, экологические катастрофы, глобальную социальную проблематику... то есть нечто такое, что касается судьбы всего человечества. Я о таком очень редко пишу. А мелодрамы с самоубийствами, убийствами и свадьбами тоже не люблю.

Ну такие глобальные произведения,как правило,ичторические романы или научная фантастики. Про эти жанры ничего плохого сказать не могу - тут уже дело предпочтений. Но больше люблю прозу с психологией - Достоевский, Чехов, Ремарк. Предпочитаю чистою историю (сейчас Карамзина читаю) историческим романам, хотя Война и Мир великая книга(подберется еще 10 великих в этом жанре, без сомнения), а фантастику недолюбливаю. Хотя вот у Кинга "Ловец снов" - тут глобально, очень хорошее произведение.

Все остальные рыдают, заламывая руки.) Это г-ну Ьаранову на избранность его комментариеф тем, кто "здавла" рассказы на конкурс. Звините, не удержамшись.)

Вы всех остальных опросили что ли?)

Душа не измеряется не только поездом, но и многими своими жизнями.

А следы её на земле -- это просто чьи-то улыбки...

Благодарю,

Сергей

Вы правы, Сергей. Спасибо большое за отклик.

Комментарий неавторизованного посетителя

Наталья, спасибо большое. Да, именно так: в миниатюрке я попытался показать поезд - как маленькую жизнь.