• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Творцы Вечности. Часть шестая

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста


   Мельник действительно вскоре вернулся, притащив полную корзину, загадочно позвякивающую содержимым. Сколько там было бутылок, Глеб не знал, но как-то об этом и не задумывался - теперь виночерпием был старик, полностью взваливший на себя заботу о полноте стаканов. Время от времени он опускал руку под стол, копался в корзине и через мгновение сургучная пробка уже валалась на столе, рядом с десятком других. А потом и это перестал делать, просто щёлкал пальцами и пробормотав что-то под свой чуть крючковатый нос, уже через мгновение брал появившуюся неведомо откуда бутылку. Впервые увидев эти манипуляции, Глеб удивлённо поднял брови.
   - А, ерунда, - махнул рукой старик и ловко сковырнул сургуч. - Это сугдик. Он, конечно, не настолько мёртвый как хотелось бы, но здесь работает, а я его довольно хорошо помню.
   Но Глеб уже и сам догадался. Во многих магических практиках используются мёртвые языки; слова спустя многие столетия молчания обретают новую жизнь, и их вибрации снова имеют силу.
   - Здесь работает магия? - удивился писатель.
   - Ну..., - немного замялся Мельник.
   В комнате было душно, давала себя знать печь, ещё два часа назад натопленная вовсю для приготовления еды. Старик допил вино, откупорил очередную бутылку, покатал между пальцев пробку.
   - Тут ведь оно как? Она и есть, и её как бы нет. Да и каждому по-своему... Понял?
   Глеб внимательно смотрел на сухие стариковские пальцы, гоняющие пробку с ловкостью профессионального шулера.
   - Не понял, значит..., - констатировал Мельник. - Это у тебя от жары, наверно, соображалка не работает. Ты куртку-то сними...
   - Да, жарковато, - подтвердил Глеб раздеваясь. - Сейчас бы морозца свежего, чтобы окно открываешь, а оттуда мелкая ледяная крошка в лицо... Ух!
   Старик ухмыльнулся, подмигнул гостю и ловко бросил надоевшую пробку в окно. Глеб машинально проследил траекторию её полёта и невольно ахнул.
   За окном стояла зима. Со своего места писатель мог видеть только кусочек побелевшего мостка и крупные невесомые снежинки, падающие в тёмную воду.


   - Это как? - не понял Глеб.
   - А что не понятного? - старик сделал вид, что удивлён реакцией гостя. - Ты же хотел зимы? Пожалуйста!
   - Ну так это же я так, гипотетически...
   - А тут вот эдак! Ты всегда должен быть готов к тому, что твоё желание может внезапно исполниться.
   - Любое? - осторожно уточнил писатель.
   Старик утвердительно мотнул седой шевелюрой.
   - Магия? - предположил Глеб.
   - А ты ей владеешь? - довольно едко поинтересовался Мельник.
   - Нет... но... просто так ведь не бывает...
   - Эх..., - старик терпеливо вздохнул и горестно посетовал — Вот до чего люди порой неумными бывают. Не замечал? Смотрят, смотрят.... а чего смотрят-то, если ни хрена не видят?
   - Так это ты мою просьбу исполнил? Ну, про снег в лицо?
   - Я ж тебе и говорю — ни хрена не видят! Гляделки щурят, а рассмотреть не могут. А знаешь почему? Да потому что то, на что смотреть нужно, имеет размер гораздо больший, чем ими предполагается.
   Глеб отпил из своего стакана и уставился в окошко, отрешённо наблюдая как мелкие озерные волны слизывают снежинки с досок мостка.
   - Совсем ты меня, старик, запутал, - наконец произнёс он. - Ничего я не понимаю из твоих объяснений. И слова понятные, а смысл ускользает.
   От таких слов мельник неожиданно просиял.
   - Вот и славно! А то я подумал было, что по пьяному делу наболтал лишнего. Ан нет. Сиди, кумекай, что к чему, а я пока со стола уберу.
   На дворе поднялся ветер. Снежинки закружило, то скручивая в тугие спирали, то свивая в кольца, будто кто-то шутя пускал пухлые бублики снежного дыма. Духота в доме постепенно улетучилась, сменившись свежим влажным воздухом. С улицы ощутимо пахнуло озером. Стало прохладно, но Мельник ничего не замечая, убирал грязную посуду со стола, снуя между столом и тумбочкой с умывальником. Глеб поёжился и решил пойти захлопнуть сквозившее окошко, беспокоить старика по такому пустяку он не хотел. Но едва он привстал с табурета, как резкий порыв ветра сам наглухо запечатал окно. Глеб невольно вздрогнул и растерянно улыбнулся. Какое забавное совпадение! Стоило ему захотеть, как словно по мановению волшебной палочки, его желание исполнилось. Или...
   Неожиданно Глеб внутренне собрался и "сделал стойку", как он обычно называл такое состояние. Оно возникало, стоило ему подобраться к моменту, когда какая-то мысль, давно бродившая у него в голове, вот-вот обретёт форму. Или когда через мгновение он сможет понять что-то важное, действительно значимое, когда обрывки фактов, догадок и гипотез в одну секунду соберутся в ясную и чёткую картину.
   Что имел ввиду Мельник, когда говорил, что магия здесь и работает, и не работает одновременно? Если старик открыто пользуется бытовой магией, то почему пускается в путанные словесные выкрутасы, когда его напрямую спрашивают о внезапно посыпавшемся снеге? Может от того, что это не его рук дело? Но кто может вот так вот, за "здорово живёшь", резко изменить время года? Кстати, а какое оно сейчас должно быть?
   Писатель задумался. Дома у него начиналось лето, цвела липа. А здесь? По началу вроде тоже, а может он просто не замечал ничего вокруг, не до того было? Было тепло, солнце высокое, деревья в густой листве... Но ведь когда он шёл на мельницу, то отметил летающую паутину и принял это за начало осени, причём это его не удивило! Ему, как оказалось, было неважно, какая погода за окном и только когда разморило жаркой печкой и захотелось свежести, пошёл снег. Именно такой, как он пожелал.
   Глеб взял стакан и допил вино, промочив внезапно пересохшее горло. Затем налил ещё, снова выпил. Затем ещё. Постепенно вино начало оказывать своё успокаивающее, "расставляющеевсёнасвоиместа", действие. Он снова мог мыслить отстранённо.
   Ничего не остаётся, как предположить, что именно он, Глеб, является этим "Некто", который здесь может менять погоду по своему желанию. А может не только погоду? Память услужливо повторила слова старика: "Ты всегда должен быть готов к тому, что твоё желание может внезапно исполниться." Глеб засомневался. "Что, прямо вот так вот? Любое моё желание?"
   - А чего твоя душенька сейчас желает? - старик неожиданно рявкнул почти в самое писательское ухо.
   - Тьфу! - Глеб вздрогнул. - Чего пугаешь?
   - Так чего? - хозяин не обратил внимание на укор. - Вот чего тебе сейчас хочется? Можешь ответить, а то любопытно очень?
   Глеб на мгновение задумался, положив руки на сытый живот.
   - Вот чего я НЕ хочу, так это есть, - уверил он хозяина. - Растрясти бы жирок, а?
   - А что? А это правильно! А пойдём на озеро купаться! У меня тут такие места есть... Пойдём-пойдём!
   Пока они они отставляли в угол обеденный стол, пока Глеб искал свою куртку, а потом гвоздь на крыльце, чтобы её повесить; пока шли по переходному мостику через сухое русло, опять наступило лето. Но писателя это уже не удивляло, они же собрались купаться! Зима тут была совершенно неуместна.
   Старик первым ступил на мосток и уверенно двинулся вперёд, звонко шлёпая босыми ногами по нагретым доскам. По пути он стянул с себя рубаху, потом освободился и от штанов. Не снижая скорости, он подошёл к самому краю и, чуть оттолкнувшись ногами, прыгнул в воду. Глеб восхищённо смотрел как слишком крепкое для старика тело мягко, без брызг вошло в воду, как его лёгкая тень промелькнула под водой, долго скользя почти под самой поверхностью. Когда Мельник наконец вынырнул, Глеб тоже стал раздеваться.
   Раздевшись по примеру хозяина догола, Глеб попробовал ногой воду — тёплая! Солнце припекало нешуточно, он чувствовал, как шея и плечи уже понемногу начинают обугливаться, а ведь он пробыл на улице всего-то минут двадцать! Отойдя для разбега чуть назад, писатель коротко разбежался, набрал полные лёгкие воздуха и прыгнул в воду.
   В таких прыжках он больше всего любил две вещи: чувство пусть короткого, но полёта, соединяющего его переход из одной стихии в другую, и тишину. Тишина была особенно прекрасна. Она была наградой за долгие дни, нет, годы, проведённые в постоянном хаосе ненужных звуков. Она ласково убирала все пустые шумы, защищая уставшие уши от гомона большого мира, оставляя лишь немногое: топот маленьких пузырьков выдыхаемого воздуха, спешащих к поверхности, толчки волн, создаваемых сильными руками и, конечно, самый важный звук на свете. Стук собственного сердца.
   Выныривать он не спешил. Вода приятно освежала разгорячённое солнцем тело, лёгкие были полны свежего воздуха, а руки уверенно работали, погружая его всё дальше в глубину. Открыв глаза Глеб увидел, что под ним простирается плавный откос из твёрдого грунта, кое-где отмеченный редкими рачьими норами. Откос плавно переходил в бровку, где глубина увеличивалась ещё метра на два, а дальше шла почти ровная чаша озёрного дна. Там было довольно пустынно, поэтому Глеб повернул вправо и поплыл вдоль бровки, слегка подгоняемый едва заметным течением.
   Подводный мир озера имел чётко очерченную границу, пролегающую по бровке. Весь отвесный склон обрыва заняли под свои жилища раки и бычки-подкаменщики. Возле одной норы Глеб заприметил упитанного ужа, стерегущего добычу перед входом в нору. Писатель улыбнулся про себя. Такую картину он много раз наблюдал в детстве — один и тот же уж, как в любимое кафе, в точно назначенное время приходит к заветной рачьей норе и ждёт завтрак. И тот не заставляет себя долго ждать: нахальный бычок суёт любопытный нос в пустую нору и... Для притаившейся над входом змеи это лёгкая добыча. Ей остаётся лишь скользнуть в нору и позавтракать несмышлёнышем.
   Выше бровки, на более мелком участке дна, было ещё оживлённей. Среди зарослей рдеста стайками собирались полосатые окуни, некоторые их них пристраивались за Глебом и сопровождали какое-то время. Один раз он заметил пятнистую щуку-засадницу, подстерегающую добычу. А стайки серебристых плотвичек постоянно пересекали его путь, пугливо "брызгая" в разные стороны, когда он приближался совсем уже близко.
   Но вскоре рельеф дна стал резко меняться. Появились отдельные ямки, затянутые илом, попадались обросшие нитчатыми водорослями коряги, похожие на сказочных чудовищ. Под одной такой корягой он заметил небольшого сомёнка, распустившего чуткие усы по течению и не обращающего на Глеба никакого внимания. А потом дно стало каменистым, обрыв более глубоким, а вода более тёмной. Сам того не замечая, Глеб оказался в самом сердце омута.
   И только тут он понял, что проплыл такое большое расстояние на одном дыхании! И что самое удивительное — дышать совсем не хотелось! По какой-то непонятной причине воздух ему не требовался! Глеб поразмышлял над этим несколько секунд, и, убедившись, что не испытывает никакого дискомфорта, двинулся дальше.
   Дна омута было не видно, внизу всё было затянуто туманной взвесью ила. Но чуть дальше вода очистилась, несмотря на то, что глубина продолжала расти. Сначала Глеб различил большие, обросшие тёмной зеленью валуны, похожие на отрубленные головы былинных богатырей, затем показалось и каменистое ложе озера. А потом вода стала настолько чистой, что он вообще забыл, где находится. На мгновение ему померещилось, что он забрёл в дремучую чащу древнего леса. Те же покрытые тёмным мхом камни, те же поваленные временем деревья, останки которых лежат здесь уже долгие годы... Те же косые лучи солнца, с трудом достигающие каменистой почвы сквозь частокол растопыренных ветвей. И только чувство волшебного полёта, да стайки рыбьей мелочи возвращали его в реальность.
   Проплыв ещё немного вперёд, он обнаружил небольшую подводную бухту, края которой ограждали обросшие ракушками столбы — развалины каких-то сооружений. А ещё дальше, хорошо просматриваемая на фоне светлого неба, перед ним выросла громада мельничного колеса.
   Это было прекрасное зрелище! Чуткая писательская "душенька" заметалась меж рёбер, восторженно бухая сердцем от открывшейся картины, а ум постепенно начал закипать, не в силах разложить увиденное на привычные крохотные переживания и реакции.
   От этой картины веяло тем, с чем Глеб ещё не сталкивался, Вечностью! Он не совсем понимал, что она такое есть, как выглядит и зачем нужна, но твёрдо знал, что видит именно это. Вернее лишь одну из её иллюстраций. Время было не властно над окружающим писателя ландшафтом, всё вокруг, каждая деталь, каждая мелочь на дне, всё находилось на своём месте уже не один десяток лет, а то и столетий. Оно, как одно из измерений, здесь просто не существовало, здесь для таких мелочей не было места. И ничто не могло изменить существующее положение вещей: ничто не заставит вращаться мельничное колесо, ничто не заставит упасть окаменевшие в воде столбы, ничто не унесёт прочь валуны. Тишина. Покой. Даже вездесущие окуни-забияки не совались сюда. Все вокруг было торжественно пусто.
   Но это продолжалось недолго. Уже совсем скоро Глеб почувствовал, что находится здесь не один, он это чувствовал кожей, внезапно покрывшейся мурашками. Казалось, что он находится под пристальным взглядом многих невидимых глаз, внимательно изучающих его со всех сторон.
   Поборов минутную оторопь, Глеб двинулся вперёд, к застывшему навеки мельничному колесу.
   В те далёкие времена, когда мельница ещё работала, движением воды под рабочим колесом намыло большую яму, не помешал этому и твёрдый грунт. Удивительно, но даже теперь она была чистой, несмотря на длинные космы водорослей, свисающих с лопаток и ободьев колеса и образующих подобие скифского шатра. В нём царил полумрак, и на мгновение Глебу показалось, что он видит в нём нечто огромное, тёмное исполинское тело какого-то живого существа, растянувшегося под гладким серым валуном. Но знакомиться с хозяином омута ему не захотелось, а захотелось наверх, к солнцу и воздуху.
   Резко развернувшись, Глеб взмахнул руками и быстро поплыл к свету, скользя над пёстрым каменистым дном. Почти возле самого берега он попал с зону тени, но быстро сориентировался - закинуть руки на нависший над водой камень и вскарабкаться на него, было делом нескольких мгновений. Отряхнувшись как собака и причесав волосы пятернёй, писатель огляделся.
   Он сидел на большом валуне, почти таком же, какой видел под водой, в яме. Только этот был лысый, обветренный и горячий. Даже слишком горячий.
   Перед ним находилась миниатюрная каменистая бухточка, берега которой заросли старыми ивами. Справа располагалась мельница, а где-то слева, как догадался Глеб, был мосток, с которого он начал своё погружение. Из воды то тут, то там торчали старые брёвна, остатки берегового укрепления, да и сам берег состоял из растаявших за многие годы горок привозного камня. К мельничному колесу вёл высохший канал, но мосток через него не просматривался, мешал раскидистый и непроходимый с виду терновый куст.
   Всё это Глеб отметил совершенно машинально, по привычке, которая, однако, не мешала ему любоваться живописным местечком. Так же машинально он отметил, что мельница стоит на холме из жёлтого местного камня, из которого выложено и укреплено русло канала и зона вокруг колеса. Это было красиво. Желтые камни, будто куски золотоносной породы, были хаотично разбросаны вокруг, но в этом угадывался некий неожиданный смысл. Контрастируя с темными привозными камнями, вся композиция напоминала Сад камней. Глеб даже начал соединять отдельные минералы в фрагменты рун и иероглифов, множество начертаний которых бесцельно болталось у него в голове.
   - Так вот ты где! - раздался за спиной голос Мельника. - А я думаю, куда это ты запропастился? А он вон где, отдыхает!
   Хозяин подошёл откуда-то сзади, и, взобравшись на валун, уселся рядом. Он уже был одет, влажные седые волосы зачёсаны назад, а обуви на нём по-прежнему не было.
   - Ходить-то не колко? - поинтересовался Глеб. - Трава тут вон какая, стерна просто, и колючек полно и веток разных... Один терновый куст чего стоит.
   - Нет, - хмыкнул старик. - Зато я при штанах, не то, что некоторые. И голыми местами девок не смущаю.
   - Каких девок? - не понял Глеб и быстро оглянулся вокруг. - Мы же одни вроде!
   - А ты что, русалок и за баб уже не считаешь? - улыбнулся Мельник. - А напрасно, они тут знаешь какие? Ух!
   Глеб посмотрел в направлении указанном хозяином и обомлел.
   Прямо на его глазах из воды появилась аккуратная женская головка, с хитрющими зелёными глазами, затем появились покатые белые плечи. Ловко, в три взмаха изящных рук, русалка доплыла до мельничного колеса и через секунду уже сидела на его центральной втулке. Делала она это явно не впервые, все движения наяды были отточены и отрепетированы за многие годы. Неведомо откуда у неё в руках появился гребень, которым она тут же принялась расчёсывать длиннющие волосы, не забывая при этом кокетливо поглядывать на писателя.
   - Так она же... она же... с ногами! - удивлённо пробормотал Глеб.
   - И что? Так ей хуже, что ли?
   Длинные, под стать рукам, стройные ноги действительно имели место быть и были скромно заброшены одна на другую. При этом выгодно подчеркивалась линия бедра и в меру полные ягодицы, без всякого намёка на целлюлит. Русалка это наверняка знала, поэтому немного поболтала ногами в воздухе, чтобы привлечь к ним внимание.
   - Но если тебе больше нравится классика, то пожалуйста, вон Лиска приплыла. Будешь знакомиться?
   У Лиски был роскошный рыбий хвост вместо ног, которым она виртуозно пользовалась. Вынырнув возле дальних столбов, она рванула к колесу, закручивая воду в тугие буруны.
   - Эх, хороша! - не выдержал Мельник. - Сколько не смотрю на неё, всё одно душа радуется. Ладная девка?
   - Ладная, - просипел Глеб.
   Русалка действительно имела миловидное лицо, здоровое крепкое тело и рыжие короткие волосы. Вздёрнутый носик придавал лицу насмешливое выражение.
   Поначалу русалки бойко обсуждали последние новости и видимо самого Глеба, поскольку время от времени косились на него и хихикали, прикрывая рот ладошками. А иногда даже делали большие глаза или тыкали в его сторону пальцами.
   - Вот бескультурщина! - возмутился Мельник. - Учишь их, учишь — один бес. Сколько раз говорил, что пальцем тыкать некрасиво! Это, наверно, они раздухарились от того, что ты без портков. У них же порода такая, суккубная.
   - А, - писатель только махнул рукой, - я не стеснительный. К тому же они тоже, нарядами не блистают, у этой, что с ногами, вон какая фигура красивая, а грудь? Всё доступно любознательному взору, все прелести.
   - Виринея — произнёс Мельник. Но видя непонимание гостя добавил. - Это зовут её так. Да, грудь богатая, просто идеальная форма, да и вообще фигура что надо, а? — старик заговорщически толкнул его в бок, - Как считаешь?
   Глеб уклончиво кивнул, потому что отрицать очевидное было трудно, но и развивать эту тему дальше не хотелось.
   - А насчёт их нарядов, ты не прав. Ты же не считаешь кошку голой? Или собаку? А ведь они тоже безо всякого разгуливают.
   Прошло время. Глеб сидел рядом с Мельником и лениво наблюдал на русалками. Видимо их беседа перешла в совсем другое русло, поскольку смешки прекратились, да и в сторону валуна они уже не смотрели, хотя тараторили о чём-то без умолку.
   - Бабы, они бабы и есть — вздохнув, подвёл итог наблюдаемой картине старик. - Хоть они русалки, хоть торговки, хоть учительницы по химии. Стоит языками зацепиться и пошло дело.
   Глебу тоже стало скучно. И жарко. Но снова лезть в воду не хотелось, так разморило на солнце. Тогда он решил немного повеселиться, а заодно проверить некоторые свои предположения. Он задумался, сосредоточился....
   Гром прогремел неожиданно, Мельник даже не сразу понял, что происходит, и с недоумением посмотрел на совершенно безоблачное небо. Глеб тоже заметил несуразность происходящего, и вскоре картина быстро изменилась. Поднялся ветер. Такой, как он всегда любил, чтобы прохладный, сильный и пах дождём. Потом откуда-то с запада потянулись облака, темнеющие по мере приближения, и в одно мгновение налетел шквальный дождь. Молнии, одна за одной, засверкали в тёмном небе, раздирая его на мелкие неровные куски с характерным громовым треском. Потом пошёл град.
   - О-о-о-о-о! - закричал Глеб, переполняемый такой энергией, что казалось не выплесни её сейчас и разлетишься на мелкие кусочки. Он поднял лицо вверх, подставляя под больно хлещущие дождевые струи.
   - О-о-о-о-о!
   Град стучал по голой спине, заставляя невольно втягивать голову в плечи. Высохшие было волосы моментально намокли и застилали глаза. Глеб вскочил на ноги и, взмахнув руками нырнул в воду.
   Это он любил с детства, пережидать в воде внезапно настигший на реке дождь. Вода казалась такой тёплой, после налетевшего холодного ветра, такой надёжной. Она была спокойной, нежной, так заботливо укрывала от дождя и града, что ощущение этого комфорта выходило на первый план. Это удовольствие хотелось испытывать вечно.
   Вдоволь поплавав по кипящей поверхности озера, выпуская остатки того буйства, что кипело в нём, Глеб сделал большой круг и направился к русалкам, размашисто работая руками. Но потом передумал и повернул к валуну, на котором невозмутимо сидел Мельник.
   - Шалишь? - скорее утверждая, чем спрашивая произнёс он. - Это дело нужное, полезное. Нужно же иногда пар выпускать, верно? Не зачем в себе держать. Только смотри, не переусердствуй, а то разбудишь Старика, он тебе твоего затейника вмиг откусит. Что тогда делать будешь?
   Глеб внезапно почувствовал себя очень уязвимым, ведь действительно, что может быть забавнее голого мужика, болтающего ногами в метре от берега. А ведь глубина под ним приличная.
   - Какого Старика? - как можно более непринуждённо поинтересовался писатель. - Что это за зверь такой?
   Вместо ответа Мельник хлопнул в ладоши, привлекая внимание русалок и что-то им сказал. Лиска тут же кивнула головой и исчезла под водой.
   Дождь постепенно сошёл на нет, ветер утих, и озеро успокоилось. Глеб вылез на валун и уселся на прежнее место. Какое-то время ничего не происходило, и писатель просто дышал свежим после грозы воздухом, иногда искоса поглядывая на соседа. Мельник хранил гордое молчание, которому позавидовали бы семь из десяти индейских вождей. Наконец, когда Глеб открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь иронично-едкое, началось действо.
   Неподалёку от мельничного колеса, там, где часом ранее позировала Виринея, вода озера задышала, заволновалась и на его поверхность поднялось что-то такое огромное, что Глеб не сразу смог его идентифицировать.
   - Вот это и есть Старик, - наконец промолвил Ястребиный коготь, когда тёмно-серая туша наконец закончила свои манёвры.
   - Что это? - только и смог прошептать Глеб.
   Вытянутое сильное тело с мощным хвостом, серая, с темными камуфляжными пятнами лягушачья кожа, огромная голова с длинными верёвочными усами...
   - Не узнаёшь? Ты же о нём как раз пишешь!
   - Сом? Старик — это сом? Но такой размер...
   - Как ты его задумал, так и есть. Чего удивляешься-то?
   Глеб вспомнил свою прогулку на дно, к яме возле мельницы... Видимо тот силуэт под замершим колесом и был Старик!
   Словно иллюстрируя его мыли о размерах исполина, грациозно сошедшая со своего пьедистала Виринея в одно мгновение добралась до распластавшейся на поверхности туши и ловко её оседлала.
   - Гоп, гоп! - пятки русалки стукнули по скользким бокам Старика. - Ну, давай же!
   Нехотя, словно преодолевая себя, сом двинулся вперёд, сделал полукруг и медленно проплыл мимо каменного кресла Глеба. Тот внезапно почувствовал себя Верховным главнокомандующим, принимающим парад на самой главной площади страны.
   - Но ведь я про него ничего не писал, по крайней мере ТАК не писал. У меня что? Намётки, прописки, некоторые мыслишки, даже без сюжета... А тут!
   - А этого мало? - Мельник улыбнулся. - Оно внутри тебя, то, что тебе ещё предстоит сделать, то, о чём ты только будешь когда-нибудь думать. Понимаешь? В твоей голове и здесь.
   Глеб молчал. Сом замер напротив них и медленно шевелил хвостом, несмотря на на барабанящие по его спине русалочьи ладошки. Он не хотел никого катать. Он хотел спать. И чтобы его никто не трогал, не мешал грезить там, на дне глубокого омута в шатре из свисающих водорослей.
   Глеб посмотрел на Мельника и махнул сому рукой.
   - Но разве я его таким сделал? - спросил он, наблюдая как Старик вместе с русалкой погружаются на тихое дно. - Почему так?
   - А как? Он всегда спит. Или ещё, или уже, тут не разберёшь. "Ещё", пока ты не определился окончательно кто он и зачем нужен, или "уже", устав от выполнения твоих капризов. Что же ты от него хочешь?
   - Не понимаю... - Глеб потёр начавший пылать лоб. - Я не могу понять как устроено это место, что за чем следует, что чем управляет и что будет в конце. Эти русалки, это что, тоже я? Да, я про русалок писал и ещё буду, это же моя любимая мистика. Но ведь эти русалки совершенно не зависят от меня! Они делают, что хотят, не спрашивая моего согласия, я тут побоку!
   - И чего тебе не так? Ведь у хорошего писаки герои самые настоящие, не фальшивка какая-нибудь! И он ими не камандует, а просто идёт рядом, иногда поправляя при необходимости. К тому же место это - не твоя барская усадьба, не твоя вотчина, не смотря на некоторое — Мельник многозначительно выделил это слово — твоё влияние. Здесь свои законы, свои жители вообще, много чего своего, и ты это должен уяснить.
   - Слушай... - Глеб осторожно прервал монолог старика — а ты уверен, что я понимаю всё, что ты говоришь?
   - Уверен, ты парень головастый, и если не сейчас, то потом всё у тебя в мозгу сложится как надо.
   - Надеюсь, - вздохнул писатель. - Но пока что я ничего не понимаю, тычусь во все углы, как слепой котёнок... Неужели ты не можешь просто раз, и всё мне растолковать, а? Или тебе нравится за мной наблюдать? А ты ещё тот фрукт!
   - Могу, - Мельник ухмыльнулся. - Но давай всё же по порядку и своими мозгами, лады? Тут ведь дело в том, что... - старик пожевал губами подбирая слова, - тут нужно не просто взять и объяснить. Нужно, чтобы ты дорос до понимания. Вот ведь, что главное! А может ты именно для этого сюда и попал? Чтобы тебе кое-что стало понятным? Хотя чего я спрашиваю... Ты ведь сейчас, как слепой котёнок, сам сказал.
   Глеб молча смотрел то на озеро, то на медленно плывущие в небе облака. Мельник искоса глянул на гостя и продолжил.
   - Единственное, что могу сообщить, ну, чтобы ты хоть как-то ориентировался, что всё это - он окинул взглядом окружающее пространство — есть твоя персональная Вечность.
   С удовлетворением отметив живой писательский интерес, вернувшийся на этих словах из заоблачных высей, добавил:
   - Она собрана из тех кусочков тебя, для которых время не имеет никакого значения. Понимаешь, о чём я толкую? Это и детские воспоминания, и чувства, и страхи, и твоя любовь... Кстати Вечность, как и любовь, нужно строить всю жизнь. Так, что в некотором роде ты - Творец Вечности, а я тебе тут немного помогаю.
   Глеб внимательно слушал старика, не проронив ни слова. Мысли запрыгали, голова, казалось, загудела от напряжённого переваривания неожиданной информации.
   Мельник посмотрел на него и похлопал по спине.
   - Хватит с тебя на сегодня, пойдём ужинать. У меня есть одна заветная бутылочка, всё как-то открыть не с кем было, составишь компанию? Только ты сперва оденься, а то...
   Не прекращая разговаривать, Мельник спрыгнул с камня и увлёк за собой гостя, направляясь к едва заметной тропке, идущей рядом с терновым кустом.






Cвидетельство о публикации 301225 © Артём Дончак 02.06.10 23:15

Комментарии к произведению 3 (4)

Итак, обещанное мнение читателя (по 5-6 части вместе)… Старалась позвешеннее )))

Порадовала визуальность картинки, ощущаемость пространства и действия (для меня сие есть одна из важнейших мотиваций продолжать чтение) – текст легко визуализируется, слышится, чувствуется, т.е. задействованы все основные системы восприятия (визуальная, звуковая, сенсорная) – это + ))) Особ понравилось описание подводного мира))) Печально только (опять же – мне печально), что для этого автор выбрал самый простой путь – традиционный размеренный стиль изложения, без намека на авторскую индивидуальность, не работающий на динамику сюжета, и, как правило, свидетельствующий, пардон, о стандартности и стереотипности мышления … Об этом же, кстати, говорит и сам сюжет – ну ничегошеньки нового для себя не нашла: затасканные фольклорные персонажи, затёртые до дыр ситуации… Возможно, среднестатистическому читателю - чем архетипичнее образ, тем понятнее и ближе (тут Вы, как автор, скорее в выигрыше), но увы, и ах… - моя мотивация (дальнейшего чтения) спотыкнулась именно на стереотипности, заштампованности и затасканности…

По конструктиву:

Диалог в 5-й части – беспощадно затянут (дочитала лишь в угоду данному обещанию) – понимаю, собеседники пьяны и готовы мусолить одно и то же до бесконечности (в реале такое случается, не спорю). Очевидно – обсуждаемые темы автору близки и дороги, однако меня (читателя, далекого от авторских переживаний) не увлекли, зародив устойчивое подозрение в тугодумии и слабой сообразительности собеседников, что опять же легко списать на алкоголь и измененное сознание. Ладно, спишем))) От себя заметим только - тут вполне можно было бы ограничиться несколькими репликами, кратко поясняющими суть, дабы поскорее окунуться в приятности более-менее динамического разнообразия 6-й части… К примеру, многократное изумление героя относительно имени Мельника опускается вполне безболезненно, бо никакой сюжетной ценности не несет (ни имя, ни изумление), ну, Мельник и ладно (имхо опять же))). Описание самого процесса пития, кстати очень даже симпатичное получилось, ежели его опять же подчистить на предмет повторяемости)))

Далее… Серьезный минус! Многократные повторы (в рамках одного абзаца и (еще того тошнее) предложения) традиционных слов-паразитов (‘что’, ‘было’, ‘которые’), а так же одинаковых и однокоренных слов – опускают стилистику повествования до уровня школьных сочинений!

Примеры сплошь и рядом. Приведу некоторые, особенно режущие слух:

‘в котором десяток зёрен, которые в свою очередь дадут жизнь другим’ – дважды 'которые' (такого в тексте много)

‘ - Ух! - Глеб выдохнул целое облачко синих искорок, - хорошо-то как!

- А то! - Мельник заговорщически подмигнул гостю. Чувствуешь? Словно заново народился! И душа как у младенца стала, чистая и безгрешная.

- Да, легко как-то..., - Глеб вздохнул полной грудью и расправил плечи. ‘

'выдохнул-вздохнул' – ага, все мы дышим, и порой гораздо чаще, чем две-три фразы диалога, но в пояснениях к прямой речи такие повторы невольно наводят на мысль о скудости лексикона (хотя, тут, думается мне, простая небрежность). Хуже, разве что, ежефразное 'сказал', коего у Вас, к счастью, не наблюдается – это радует)))

‘- Там ещё есть — Глеб сделал ещё глоток’ – 'ещё’

'Отойдя для разбега чуть назад, писатель коротко разбежался’ - без комментариев )))

‘когда он приближался совсем уже близко.’ -//-

‘Сам того не замечая, Глеб оказался в самом сердце омута.’ – ‘сам-самом’

‘И только тут он понял, что проплыл такое большое расстояние на одном дыхании! И что самое удивительное — дышать совсем не хотелось! По какой-то непонятной причине воздух ему не требовался! Глеб поразмышлял над этим несколько секунд, и, убедившись, что не испытывает никакого дискомфорта, двинулся дальше. ‘

– для одного абзаца трижды 'что' – пожалуй, перебор (понаблюдайте за собой – этим 'что' Вы грешите сверх всякой меры – сие не есть гут)))

‘Это было красиво. Желтые камни, будто куски золотоносной породы, были хаотично разбросаны вокруг’

– 'было-было' по мне дык ваащпе моветон (могу ошибаццо)))

Реплику:

‘- Да, кто оно накогда бывает... '

не поняла – возможно опечатка какая вкралась?

И, напоследок, личная просьба:

‘Русалка действительно ИМЕЛА миловидное лицо…’

– пожалуйста, уважайте и себя и персонажа - не допускайте подобного в описаниях, бо такие вещи действуют на искушенного читателя, аки красная тряпка на быка, или (менее агрессивный вариант) – аки репеллент на насекомых…

Помните об этом, ежели не желаете распугать почтенную публику)))

Хотя, конечно, если ваша целевая аудитория – читатель попроще, ищущий легкого, давно и хорошо знакомого необременительного чтива, то, допускаю, Вы на верном пути. Правда, есть опасения, на этом сайте таких читателей не большинство (печально, если опять ошибаюсь )))

Относительно рецензии…

Пожалуй, по оценке моей конкурсной 'Пользы вреда', к Вам, Вячеслав, у меня вопросов нет. Там мы всё более-менее выяснили)))

Заявлю-ка я Вам чего повычурней…

Заранее предвижу - вряд ли найду понимание, бо слишком уж разнятся наши представления о плюсах и минусах стилистики изложения, но ‘мы не ищем легких путей’ (c), за что бываем часто биты… Такой вот мазохизьм)))

В ощпем, даю Вам полную свободу нанести ответный удар)))

Только, плиззззз – побольше конструктива и пояснений своей позиции на конкретных примерах из текста )))

С уважением, Алеся.

Текст будет нещадно правиться, я говорил, даже повествование будет от первого лица. Да, ошибки есть, разумеется, некоторые я видел, но оставил на пору правок.

Банальный сюжет? Честно говоря, не стремился (и не стремлюсь) чем-то удивить читателя. Этот текст во многом обо мне, а мне не хочется "прыгать козликом" в угоду Читателю. :) Если то, что он читает ему нравится - он мой и я стараюсь его не разочаровать. Нет динамики? Есть, но она не выпученная не на поверхности. Ведь это своего рода квест, там по другому не нужно :)))

Многие ваши "непонятки" со словообразованием не принимаю. Например вот это: "- Да, кто оно накогда бывает..." это местное разговорное. Помните, я говорил, что пишу о себе? :))))

Затянутый диалог? А вы заметили, что я стараюсь вообще обходиться без них? :))) Хотя, чего проще, раскатай парочку, добавь "динамики"... Но герой мой - это самая важная фигура, "и это всё о нём". Зачем нам диалоги? Нет, нам монологи подавай, да "рассуждалки" :)

За остальное спасибо, есть то, что пропустил и самое главное, теперь вижу как это воспринимается со стороны.

На новый разбор - всегда пожалуйста, буду ждать. :)

За выполнение данного обещания - респект, люблю таких людей! :)))))

И самое главное - не останавливайтесь в чтении "Творцов" То, что вы прочитали, написано несколько лет назад, для меня это уже "старые" ошибки. Давайте мне новое! :))))

Ну, раз пишете о себе, и вас полностью устраивает и сюжет и подача, то и славно - вопросы снимаются))) Кроме, может быть, пожелания таки нещадно избавляться от 'что'/'было'/'который' - но это всегдашнее моё пожелание всем пишущим (и в первую очередь себе) )))

Говоря откровенно, оч даже вас понимаю - у самой архивы забиты мегабайтами фантазий о себе и для себя, кои безумно мне интересны и дороги, но... (оценивая трезво) боюсь, только мне... Потому и не публикую... хотя, конечно, полагаю, это не Ваш случай)))

Сорри за недоумение по поводу местного-разговорного, реально думала - опечатка)))

С удовольствием продолжу чтение 'Творцов', но, если позволите, уже исправленный - окончательный вариант )))

Удачи!

Когда вы успеваете:

и обзорничать, и приличные тексты писать?

Сам не понимаю! :)

Просто теперь я стал делать больший упор в сторону своих текстов и наметилась божественная пропорция: одна глава - одна-две рецензии.

А иначе, действительно трудно. :)))