• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Рецензии на произведение:

Капелюшный И. Т.
Орли
Господа меценаты российские! Талант ищет поклонников!

Хома Инкогнитов. Собрание сочинений. Том 1. ПОЭЗИЯ

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
   Хома Инкогнитов
   Собрание сочинений
   Том I
   ПОЭЗИЯ
   
   Редакция: Татьяна Никитична Толстая
   
   Се – доблий МУЖЪ, кого здесь всякойъ ТРУСИТЪ.
   Къ ему не подходи: САТИРЪ тебя УКУСИТЪ!
   Предисловие редактора.
   Дорогия друзья Искусства! Я рада, что именно мне выпала огромная честь представить вам Творчество нашего выдающегося современника, Хомы А. Инкогнитова. На мою долю в жизни выпадало не так уж много радостных событий. И тем приятнее мне отдаться делу редактирования собрания сочинений моего таинственного внучатого племянника со всей той неуёмной энергией, которой наградил меня господь бог!
   Хома Инкогнитов... Вглядись, дорогой читатель, в эти мудрые глаза, которые смотрят на тебя с контрфорзаца – в них, как в зеркале, отразились весь блеск и вся нищета нашей сетевой литературы. Хома, имея все задатки выдающегося поэта и писателя, поступил подобно благородным, бескорыстным исследователям древних времён. Он ввёл себе смертоносную инъекцию – бациллу бешенного сетераторства (Graphomanie Seteratorius Vulgaris). Результатом этого смелого эксперимента и явилось данное Собрание Сочинений.
   В первый том Собрания я включила Поэтические произведения Инкогнитова. Планируются, кроме того, тома прозаических и драматических его произведений, а так же летучие листки публицистики и афоризмов этого недюжинного автора.
   Ещё буквально пара слов перед тем, как вы начнёте восхищаться виршами Инкогнитова. Как это не прискорбно, я не располагаю, на данный момент, сведениями о его местоположении. Будучи скорее жив, чем мёртв, сам Хома говорит о себе: "No One Knows I'm Gone". Поэтому прошу читателей о той снисходительности (и благожелательности!), какую мы испытываем обычно к произведениям почивших авторов, ибо Инкогнитов, в любом случае, покинул сетературный процесс, и уже никого не может укусить.
   И последнее. Гг. рецензенты! Для удобства рецензирования я разделила наследие Хомы по разделам: Оригинальные сочинения, Переводы, Посвящения и т.п.
   С пожеланием не пожалеть о потраченном времени,
   Ваша Т. Толстая
   Оригинальные Сочинения
   
   В этот раздел входят оригинальные сочинения Хомы А. Инкогнитова – Прим. Ред.
    Эпиграф (ко всему разделу – прим. Ред.):
    "Сократ, Платон, добро, гуманность, вечность –
    весь сонм тех добрых ангелов святых
    оберегающих невинность человечью
    от нападений демонов от злых –
    бесследно исчезают во пространстве.
    И человек перед лицом своих врагов
    впервые в жизни в страхе и в засранстве
    с которого не выведет..."
    Шестов
   
   
    Notturno Инкогнитова
   Когда, в начале юных дней своих,
   Чинов и орденов без устали мечтая,
   Я слёзы лил и плакал лишь о них,
   Тобой, мой милый друг, совсем пренебрегая…
   Потом пришли ко мне чины и ордена,
   Но слёзы лью и плачу я тем боле,
   Что, быв столь безусловно мне верна,
   Ты чахла, словно ветхая былинка в поле –
   И вот! Тебя уж нет. Какой позор!
   Судьбы мне вынесен жестокий приговор.
   Это стихотворение неплохо читает с эстрады Серёжа Юрский. – Прим. Ред.
   
   
   
    Жалоба кладбищенского сторожа
   (обжалованию не подлежит! - Прим. Ред.)
    Эпиграф:
    And I saw it was filled with graves,
    And tomb-stones where flowers should be...
   
   Ужасный труп полуживой,
   Ужасный, говорю, блуждает
   Вокруг жилища моего...
   Рычит, и воет, и стенает,
   Хохочет, плачет, проклинает.
   Однажды, в полночь, буря выла,
   По небу мгла в себе носила
   Луны чернильное пятно...
   Вдруг ОН залез в моё окно:
   "К тебе я ИСПОВЕДЬ свою
   Сюда принёс!". Я г-г-говорю:
   "Изволь, изволь, могильный житель!
   Раз ты проник в мою обитель –
   Начни же свой честной рассказ!"
   (Его я сохранил для вас):
   "Герой войны, Герой труда,
   И мореплаватель, и плотник,
   На троне Первый был работник,
   Над нами царствовал тогда.
   Невероятно... Наступала
   Довольно жаркая пора.
   Стоял Октябрь уж у двора,
   И рать за ратью восставала!
   Духовной жадностью томим,
   И я бы мог, как шут на троне,
   Познать, несчастный пилигрим,
   Варшавы плен и сладость! Кони!!!
   Куда несёте вы меня?
   И где отпустите на волю?
   Ищу в светильник свой огня,
   И, бедный друг, от вас не скрою:
   Ничто, Нигде и Никогда
   Не утаить от Божья взгляда,
   И на обломках Зоосада
   Есть наши с вами имена!".
   (Жаль, что всё гениальное кончается так быстро. – Прим. Ред.)
   
   
   
   
    Образы детства
    (по мотивам Никитина)
   Детство весёлое, детские грёзы –
   Только вас вспомню – лью горькие слёзы!
    …
   Голову няня в дремоте склонила –
   На пол с лежанки меня уронила.
   Прыгает кот, шевелит меня лапой,
   В гроб положили меня мама с папой.
   Свечка в руках моих слабо горит,
   С неба луна к нам в окошко глядит.
   Муха ползёт по раскрытому глазу.
   Только нет мочи согнать мне заразу!
   Тут уж не то, что рукой шевельнуть –
   Я не могу даже просто моргнуть!
   Стало светать. Входят многие люди.
   В ужасе жду я, чего теперь будет.
   Мама, стеная, несёт образа,
   Папа кладёт пятаки на глаза!
   Гроб мой подняли, куда-то несут…
   Вышли во двор – и на дровни кладут!
   "Господи Боже!" - я жарко молюсь, -
   "Может, всё сон это? Счас я проснусь?!"
   Нет!
    Не проснулся!!
    Везут на кладбище!
   Слышу – на паперти ссорятся нищие.
   Вот загнусавил священник над ухом…
   Вмиг закопают, ни сном и ни духом!
   Силюсь я крикнуть, но нем мой язык!
   Крышку на гроб опускает мужик.
   А! Нет спасения!! Гвозди вбивают!
   В яму могильщики гроб опускают!
   Чу! Застучали уж комья по крыше.
   Крик мой беззвучный никто не услышал!..
    …
   Детство весёлое, детские грёзы –
   Только вас вспомню – лью горькие слёзы!
   
   
   
    Образы юности
    (из Гениального)
   
   Помню я юность свою безотрадную
   С пивом и горьким вином.
   С бабами знаться я стал нехорошими
   Классе, наверно, в седьмом.
   В школу почти не ходил, всё прогуливал,
   Был ученик я плохой.
   Вот соберётся таких, как я, шестеро –
   Шли мы тогда на разбой.
   Встретим, бывало, старушку убогую,
   Где-нибудь в месте глухом.
   Как обберем её всю, до копеечки,
   После – по горлу ножом! (вариант: "По яйцам серпом!" - Ред.)
   Много невинной пролили мы кровушки,
   Стал я совсем хулиган.
   Как-то сказали мне воры знакомые,
   Что у меня есть талант.
   Больше старух уж не резал я, брезговал,
   Делал большие дела.
   Только родители (Царство Небесное!)
   Мне захотели добра.
   Дали директору взятку огромную,
   Чтоб аттестат получил.
   Ну, а потом в институт им. В. Мухиной (в Ленинграде – Прим. Ред.)
   Я без труда поступил.
   Всё потому, что большие художники
   Были и мать, и отец.
   Были и связи у них, и протекции.
   Юности горькой – конец!
   
   
   
   
    Стансы
    (из Гениального)
   О, как я радуюсь весне!
   Какой восторг тогда во мне!
   Как будто целый взвод солдат
   В моей душе "Ура!" кричат.
   Когда сойдут с полей снега,
   И лёд стряхнёт с себя река (Москва – Ред.) –
   То рота у меня в груди,
   С майором бравым впереди!
   А вот и женские стада
   Гулять выходят без стыда!
   В душе моей – как полк солдат,
   На волю рвётся, дик и рад!
   Когда ж над всем витает смерть
   И осень кроет снегом твердь,
   Душа моя – как инвалид,
   Что в отступленье позабыт.
   
   
   
    Песня вора Мазони
    (из к/ф "Вор Мазоня идёт по следу")
    Эпиграф
   "Есть церберы в наших селеньях…"
   Некрасов
   "Что ты бродишь, Чёрный Мусор,
   По моим по всё следам?
   На кентов ты выйти хочешь?
   Я кентов тебе не сдам!
   Лучше сдохну под забором,
   Чем на хазу завалюсь.
   Если урок сдам легавым –
   Сука! Блядью пусть зовусь!
   Пусть сгнию я у параши!
   Через шконку перегнут,
   И очко на флаг британский
   Пусть мне пидоры порвут!
   Что ж ты ходишь, Чёрный Мусор,
   По моим, блядь, по пятам?
   Суко! Мамою клянуся –
   Я кентов тебе не сдам!"
   
   
   
    Рождественская песня
   Когда пред иконой Мадонны
   Истерзанный нищий стоял,
   То клал Ей земные поклоны,
   И слёзно Её умолял.
   Просил он у Девы не хлеба,
   Не почестей, злата, услад –
   А только повсюду чтоб мирное небо,
   Чтоб каждый друг другу – товарищ и брат!
   Пречистая Дева глядела с иконы,
   Невесела ликом, бледна...
   Вдруг слёзы исторглись из глаз у Мадонны,
   И к старцу простёрла Младенца Она.
   "Его родила я случайно,
   Неведомым людям путём.
   Бог ведает, шо тута вышла за тайна,
   Бог знает, но Он – не при чём.
   Ходил Он в детский садик,
   И стал Он коэн цадек!
   Ум-ца, ум-ца, ум-ца-ца,
   И стал Он коэн цадек!
   Зачем же ты просишь такого,
   Чего я те дать не могу?
   Проси хоть чего-то другого –
   Я в этом тебе помогу!
   Помогу-помогу, ля-ля, тра-ля-ля-ля,
   Тебе помогу-помогу!"
   И нищий схватился за сердце
   И в страхе на плиты упал.
   Пречистая Дева с Пречистым Младенцем
   Смотрели, как он уползал...
   Как он уползал, ля-ля, тра-ля-ля-ля,
   Как в ужасе он уползал-уползал!
   
   
   
    Маленький помощник Бога
   
    Правдивая История
   
   Нет, я с Богом не ругался!
   Я помочь Ему старался!
   
   Если деньги мне давались,
   Чтоб в кино я мог пойти –
   Никому не удавалось
   Меня этим в грех ввести.
   
   Я бежал к церковной кружке,
   Чтобы Богу помогать!
   Сладости, кино, игрушки –
   Грех! Нельзя их покупать!
   
   Нет, я Бога не ругаю!
   Да, я Богу помогаю!
   
   Покупал я свечи – прим,
   Требы я заказывал.
   Поведением своим
   Всем пример показывал.
   
   Я пою в церковном хоре.
   Голос стал ломаться. Горе!
   
   Регент говорит: "Ну, что же.
   Расставаться нужно нам".
   И тогда, во Имя Божье,
   Оскопил себя я сам!
   
   Да, я Бога не ругал!
   Да, я Богу помогал!
   И меня за это Бог
   Возведёт к Себе в чертог!
   
   
   
    Вась-Вась
    или
    Кот, который не веровал в Бога
   
    Бастня
   Кот Васька, пастырь злой мышиных стад,
   (В него, в него сия направлена Эклога*),
   Не веровал ни в чох, ни в сон, ни в Бога,
   И говорил: "Сам чёрт, мол, мне не брат!"
   Филозоф Васька был, матерьялист,
   Агностик и научный коммунист!
   Собака Жучка, состраданием горя,
   Не раз к Душе негодника взывала,
   И Бога вразумить паршивца умоляла,
   И свечки теплила – да токмо всё заздря!
   В Божественный Глагол не верил плут,
   И даже – в Мировое Зло, и в Страшный Суд.
   Пружинил Васька, на кого не надо, хвост,
   Ленив был, алчен, грязно выражался,
   На землю изливал, царапался, кусался –
   Плюс, в довершенье зол, скоромное ел в пост!
   И так достал Хозяина глубоко,
   Что в тёмный лес, в мешке, снесён был прежестоко –
   И кинут в куст!
    Дремучия леса
   Незчастнага повергли в страх – и в горе.
   Бредёт, на Бога упование во взоре,
   Творит молитву – а навстречу, ин, Лиса!
   Тут вздыбил Васька шерсть, хвост стал трубой,
   И поднял крик: "Лиса! Ах! Боже мой!"
   Лиса, однако же, на то ему сказала:
   "И! Полно тебе, Васенька, мой свет!
   Ведь сам же утверждал, что бога нет".
   И в тот же самый миг Кота сожрала.
   Мораль:
   "Коли дерзаешь Бога отвергать –
   Свирепым Хищником ты прежде должен стать!"
   
   * - местные умники скажут, что "Эклога" не может быть басней, т.к. ближе к элегии. Чушь! Не вдаваясь в подробности, отвечаю: раз Инкогнитов решил "Может!" - значит может! – Прим. Ред.
   
   
   
    Глаз, Пуп и Жопа
   
    Басня
   
   Заспорили однажды Пуп и Глаз,
   Что человеком выше признаётся:
   Над нами небо, что Вселенною зовётся,
   Или закон моральный внутри нас?
   И горячатся так – чуть было не подрались.
   Пуп весь трясётся, Глаз так и горит!
   Их Жопа слушала, да им и говорит:
   "По-моему, друзья, вы оба обосрались!"
   
   Мораль:
   
   Когда ты не тупица, и не сноб –
   Пренебрегать не стоит мненьем Жоп.
   
   
   
   
    Зав. отделом прозы не должен быть таким!
   
   У неё были двое детей и муж-неудачник.
   Я был её непосредственный начальник.
   Оргазм у неё был не бурным, но чётким.
   Адюльтер и должен быть таким.
   
   Однажды она на работу не явилась…
   Трубку снял муж. Сказал: "Повесилась.
   Оставила записку "Заёна Инкогнитовым!""
   Суицид и должен быть таким.
   
   Помолчали. Он добавил: "Я давно всё знал.
   Я на десять лет её старше, – он тяжело дышал, -
   И всю жизнь был рядовым служащим".
   Мезальянс и должен быть таким.
   
   
   
    Хома Iнкогнитовъ. Авторъ Сатиръ
    Надпись къ портрету
   Се – доблий МУЖЪ, кого здесь всякойъ ТРУСИТЪ.
   Къ ему не подходи: САТИРЪ тебя УКУСИТЪ!
   
   
   
    Ego
   У меня есть ручка "Parker",
   Я поэт с карахтером!
   А куплю я красный маркер –
   Стану, бля, редактером!
   
   
   
   
    Definition of m-r Инкогнитов
   
   
   Я пиво пил, и понял вдруг:
   Я – Гений, Сын Ошибок Трудных,
   Я – Гений, Парадоксов Друг,
   Я – Гений, Внук Открытий Чудных!
   Я – Гений, Бог, Изобретатель!
   Я – Гений, бедный мой приятель!
   Я – Гений Древнего Кремля!
   (Там некогда гулял и я).
   Канэц!
   
   
   
   
    The USSR- NOTЪ
   
    ( No comments... – прим. Ред.)
   
   Мой папа был английским коммунаром,
   А дядя мой в Парламенте был Пэр.
   Меня же жизнь закинула на нары – ох, на нары! –
   Когда приехал я в эСэСэСэР.
   
   Мне дядя говорил: "Хома, опомнись!
   Не ездий в этот страшный, красный ад!
   Повсюду там насилье, беззаконность*,
   Оттуда уже нет пути назад".
   
   Но дяде своему я не поверил,
   Не предал идеалы я отца.
   "Не надо только, - говорю, - истерик,
   В стране Советов мне понравится!"
   
   Когда бы только дядю я послушал,
   Теперь бы сам в Парламенте был Пэр!
   Ах, до чего же было бы, эх, было б это лучше,
   Не ездий я тогда в эСэСэСэР!
   
   * - может показаться странным, что пэр английского парламента выражается столь безграмотно, но… тому есть свои резоны (прим. Ред.)
   
   
   
   
    ***
   
   Давайте не будем на Бога роптать –
   Ему ведь и так тяжело.
   Попробуй нас, грешных, всё время прощать,
   Когда очень хочется всех покарать,
   И грады, и веси с землёю сравнять,
   Планеты порушить, а Солнце – взорвать –
   Но время ещё не пришло!
   
   
   
    Утро Мира (Золотой Век)
   
   Резвились, играя, фемиды,
   Менады сидели у ног,
   Шуршали в кустах данаиды,
   И нимфы входили в поток…
   
   Мокрида и Скилла, обнявшись,
   Бродили совсем налегке…
   Эол пробежал, засмеявшись,
   И Нот пролетел вдалеке.
   
   Лой, Кой, Ксуф и Левк отдыхали,
   И Девкалион отдыхал.
   Гиганты Макара поймали,
   Когда он теляток гонял.
   
   Мом, Мопс, Несс и Рес, и наяды
   Бродили во тьме среди скал,
   И месяц на небе Эллады,
   Как русский червонец, сверкал…
   
   А асы, и прочие ваны,
   И цвирги, и никсы, и Фригг
   Все были пока безымянны,
   И Асгард ещё не возник.
   
   Примечание: Автор придерживается того мнения, что belle epoque классики стала клониться к упадку, когда греко-римскому героическому эпосу на смену пришли хтонические демоны скандинавской мифологии. – Ред.
   
   
   
   
    Утехи (Козлов)
   Есть утехи Великих Побед
   И утехи – следы поражений.
   То есть: как бы утехи от бед,
   И утехи во имя свершений.
   Утеха есть – одна на всех.
   Утеха есть и личная.
   Считаем мы число утех.
   Утешней так, привычнее.
   Есть утешение одно –
   Утешит ли утеха,
   Когда утешить не дано
   Утешного успеха?!
   
   
   
    Первая любовь Инкогнитова ("Мария Залмансон")
   
   "Машка! Если ты меня слышишь – посмотри, што ты наделала!"
   
   Одесса – мама русских городов!
   В тебя летят мои воспоминанья.
   Там девочку любил своих годов.
   Марией звалось чудное созданье!
   
   Я был ребёнком в обеспеченной семье
   Я комнату имел с отдельным входом.
   И, наконец, привёл её к себе,
   Чтоб насладиться, так сказать, запретным плодом.
   
   - Ах, Залмансон! Ах, Залмансон!
   Ах ты, моя Машка, Машка Залмансон.
   
   Сперва она хотела мне не дать,
   Но здорово помог портвейн "Массандра".
   И вот легла Мария на кровать…
   Я снял покровы с ейного фасада.
   
   -Сердца наши забились в унисон,
   Когда входил я в Машку Залмансон.
   
   Но тут случился ужас и позор!
   Что даже я затрясся дрожью мелкой.
   Не девочка Мария Залмансон!
   Она была уже с проломленною целкой!
   
   -Ух, Залмансон! Ух, Залмансон!
   Шлюшка ты, и сучка, Машка Залмансон!
   
   Потом не виделись мы больше никогда…
   Уехал я, где плещут северные волны.
   Она, наверно, тоже съехала куда.
   Воспоминания мои об этом чёрны!
   
   С тех пор прошло довольно много лет,
   И много целок проломил я тёлкам.
   Но не жалел я их особенно, нет, нет,
   И не считал себя коварным или подлым.
   
   Ломал я целки, но имел резон –
   Я мстил тебе, Мария Залмансон!
   
   
   
    ***
   Живой, фартовый, ненасытный,
   Язык наш, русский, самобытный,
   Воистину, царь языков!
   На свете он один таков!
   (Ну, может быть, ещё санскрит?)
   Но больше тем он знаменит,
   Что гениальные творенья
   На нём Инкогнитов слагал
   И всюду вопли восхищенья
   Своею лирой исторгал.
   
   
   
   
    ***
   Как труп. В пустыне. Я лежал.
   Вдруг мимо зайчик пробежал.
   Его настиг я хищным скоком
   И откусил главу жестоко!
   
   
   
    Хоральная прелюдия Пестеля
    (для голоса с хором, по мотивам великого Пушкина)
   
   Голос: В позорны ризы облекусь!
   Хор: Облекись!
   Голос: К убийце гнусному явлюсь!
   Хор: О, явись!
   Голос: И буду, с вервием на вые,
    Кричать...
   Хор: "Виват! Виват, Россия!"
   
   
   
    ***
    Эпиграф:
   "Во тьме темнотою томилась…"
   Гребнев
   Во тьме немотою давилась
   Вселенная тысячи лет.
   Но – слово Иисуса явилось,
   Для всякого русского – свет.
   Иисусово вещее слово!
   Услышишь его – не балуй!
   И мы повторяем сурово –
   "Не меч Он принёс нам, но х.й!" (Мат. 10, 34)
   
   
   
   
    Россия
   
   Нефть едим мы,
   Нефть мы пьём,
   Нефтью ссым
   И нефтью срём!
   
   
   
    "Надоело! Россию – с колен…"
    Эпиграф №1:
    "Только ночью снятся, снятся мне pogromy/Отпустить меня не хочет родина моя…"
    Эпиграф №2:
    "…Если завтра – pogrom/Мы сегодня к pogromu готовы!"
   "Надоело Россию с колен подымать!
   Сколько можно?! Назавтра же – в Штаты!" -
   Каждый вечер решаю. Но утром – опять:
   Вся в грязи и в блевотине Родина-мать.
   И весь день: поднимать, отмывать, похмелять,
   И глаза раскрывать, и на путь наставлять.
   А в ответ – только пьяные маты.
   О, Россия! Когда бы я не был твой сын –
   То давно б тебя проклял - и съехал!
   Но кляну лишь себя. Виноват я один.
   И богат, и умён, сам себе господин –
   А вожусь я с Россией, как пошлый кретин.
   Как урод-патриот. Как крещёный жидин.
   Так сказать: "масть легла кверху мехом!"
   
   
   
   
    Я русским быть хочу!
   
    Патриотическая элегия
   Я русским быть хочу, чтоб мыслить и страдать!
   (ну, п’гям как в тоем анехдоте, не п’гавда ли?)
   Молю я бога хоть немножко русским стать!
   (ай, божи ж ты мой, божи!)
   Азохн вэй! Майн либер гот!
   Пока шо бог мине ответа не даёт...
   Но ах! – довлеет нас природы естество!
   Навэрно, мало во мне "духа рус-ско-го"!
   Их либе гельд!! Азохн вэй!
   Навэрно, всё ж таки пока шо я не русский немношка...
   
   
   
   
    Стихи Моей Жизни
   Мои дети и многочисленные внуки часто просят рассказать им обо мне, о моём детстве и юности. Будучи устамшим много рассказывать им на словах, я решил изложить мои воспоминания в стихотворной форме, в то же время надеясь, что не только их, моих внуков и детей, заинтересуют подробности моего становления. Прошу относиться снисходительно, так как это мой первый личный опыт поэтического словосложения.
   (Хома Александрович Инкогнитов, заслуженный учитель литературы, г.Рязань)
   Вспомнил я детство своё беспортошное
   В бедной рязанской деревне.
   Бороны* кой-как повсюду наброшены,
   Приставлены к стенам охабни.
   Цельную зиму мы тюрю лишь кушали,
   С весною варили крапиву, щавель.
   На праздник Петров день бывал квас с ватрушками,
   Ждали соседей прихода – гостей.
   Крестьянским трудом заниматься стал рано,
   Обрезал однажды ногу косой.
   Нога почернела, боялись гангрены,
   Но к зиме обросла свежей мышцой.
   В школу сперва бегал за три версты –
   В Спасском была шестилетка.
   После пришлось и подальше пойти –
   В райцентре лишь десятилетка!
   После была Воруженная Служба –
   Два года отдал я свой Воинский Долг!
   Боевой Семьёй стали товарищи по Оружию,
   И Коровье Масло впервые попробовать смог!
   Потом поступил я в ПедИн областной** –
   Был льгот после Службы Военной.
   Там встретил подругу всей жизни моей,
   Только этот сюжет – уж отдельный.
   * - поломатые
   ** - в то время в Рязани жил Великий Русский Писатель Солженицын (опально). К сожалению, я тогда не имел возможности выразить им своего восхищения, потому что я про нём не знал. (примечания Автора).
   
   
   
   
    Эх, шоферня...
   
   Ах ты, старый шофер, недалёкий!
   Разгадаешь, старый, ты загадку?
   Полюбил одну деваху младшой шофер,
   Младшой шофер, раздолбайский парень.
   Вот - гараж он ночью открывает,
   Потихоньку "Бэху" он заводит,
   Медленно выводит за ворота…
   Там на газ конкретно нажимает,
   К развесёлой девке в гости катит!
   
   
   
   
    Поэтическая кухня
    подстрочник с Вергиния (Verginium)
   
    Эпиграф
   "…peu a peu cossure spesifique,
    de reserve regretter accablant.
    Assurance primitif le rithmique,
    me servile insense d’etudiant!"
   
   "Le Fler de Mal"
    Charles Bodler
   
   Совесть на вертеле под майораном!
   Очень изысканно, дьявольски вкусно!
   Блюдо, доступное только гурманам,
   Верхний предел поварского искусства.
   Совесть берём совершенно живую,
   Чтоб не имела дефектов и пятен.
   В воду на часик кладём ключевую.
   Вид её бодр и отменно приятен.
   То есть – что надо! Дозрела, родная.
   Мы за спиной молоток тихо прячем.
   Вдруг на колоду её мы бросаем –
   И со всей силы еб.шим, ху.чим!!
   О-о, эти муки терзаемой совести!
   Эта волшебная музыка боли!
   (Чтобы добиться отменной готовности,
   Можно на раны насыпать ей соли).
   Ну, дальше просто – посыплем шафраном,
   В пасть ей вставляем – для рифмы – морковку.
   Тушку обмажем - eh bien! – майораном,
   Нижем на вертел её – и в духовку!
   
   
   
    Лес
   
   А в лесу
   Я поссу.
   
   
   
    АгитПоп
   
    (ПиЭмма в 6 частях)
   
    I
   Снова клиенты в пубдом налетели.
   Срам обнажился... Помяты постели.
   Только не смята постелька одна.
   Грустную думу наводит она!
   Бедная девушка! Где же ты бродишь?
   Что на постелю свою не приходишь?
   Может, беда приключилася вдруг?
   Или сразил тебя тяжкий недуг?
   Или избил тебя пьяный мужчина?
   Нет!
    Абсолютно другая причина.
   Раз у той девушки батюшка был,
   Доброе семя в неё заронил.
   Семя то в девушке зрело, росло –
   И благодатных плодов принесло.
    II
   Стала тиха и задумчива Саша...
   (Сашею звали ту девушку нашу).
   Стала чуждаться товарок своих,
   И развлечений бесхитростных их.
   К картам она больше не прикасалась,
   От табака, от вина отказалась.
   Скромницей стала в манерах, в одежде,
   Матерных слов не услышишь, как прежде.
   С Богом у Саши наладилась связь:
   Сашенька катехизировалась.
    III
   Как-то в весёлый тот дом я заехал.
   К Саше своей поднимаюсь со смехом –
   И, как оглушенный обухом, встал:
   Нумер её я совсем не узнал.
   Лики святые по стенам висели,
   А перед ними лампады горели.
   Образ Спасителя в красном углу,
   Саша молитву творит на полу.
   И, со словами молитвы святой –
   Я подивился картине такой, -
   Сашенька тихо с колен поднялась,
   И с отвращением мне отдалась.
    IV
   Часто в пубдом мужики приезжают,
   Трахают девок и койки ломают...
   Только не смята постелька одна –
   Сашеньке раньше служила она.
   Ныне покинула Саша пубдом –
   Место, где грешным трудилась трудом.
   Головы Сашенька больше не кружит –
   Господу только Всевышнему служит.
    V
   Матушка-Русь!
    По местам по святым
   Ездил паломником раз я простым.
   Ехал я глушью безлюдною, дикой,
   Чтоб поклониться святыне великой.
   Вот, наконец, показалась обитель,
   Где почивает великий святитель.
   Автомобиль во дворе парковал,
   Я пригляделся – и возликовал:
   Там, средь игумений строгого строя
   Сашеньки милой узнал вдруг лицо я.
   Радостью всё осветилось внутри...
   "Матушка!" - крикнул я, - "Благослови!"
    VI
   Саша, признаться, меня не узнала...
   Не огорчён я был этим нимало.
   Сашенька с прошлым своим порвала –
   Господу тело и дух предала!
   
   
   
   Переводы
   В данный раздел входят переводы, выполненные Хомой А. Инкогнитовым с различных языков мира на русский язык – Прим. Ред.
   Африканское народное творчество
   
   
   
   На смерть поэта
   (Африканский народный речитатив (рэп). Перевод с суахили)
   Погиб поэт, поэт – невольник! Yo!
   Белый сахиб поэта убиль!
   Мы вам расскажем, как дела быль!
   Чёрный поэт чёрный женщин имель!
   Чёрный ребятки с ней делать хотель!
   Белый сахиб чёрных женщин любиль!
   Женщин поэта себе пригласиль!
   Женщин поэта колено сажаль!
   Вкусный маиса её угощаль!
   Огненный вода её поиль!
   Красивый буса её дариль!
   Чёрный поэт окно глядель!
   Такое видель – дажа глядель не хотель!
   Делал свой чёрный дело белый сахиб!
   Плакаль белый душа чёрный поэт!
   Чёрный поэт к сахибу входиль!
   "Что тебе нужно?" - сахиб говориль!
   "Зачем мой женщин обидеть?!" - поэт спросиль!
   "Зачем мой женщин колено садиль?"
   "Зачем мой женщин маиса кормиль?"
   "Огненный вода зачем поиль?"
   "Буса красивый зачем дариль?"
   "Зачем мой жена жопа ебаль?!"
   Белый сахиб ему отвечаль...
   Нет! Белый сахиб ему НЕ отвечаль!
   Белый сахиб пушка досталь!
   Белый сахиб поэта стреляль!
   Чёрный поэта сахиб застрелиль!
   Насмерть поэта, насмерть убиль!
   Тело поэта шакала кидаль!
   Чёрные люди поэт поднимай!
   Чёрные люди яма копай!
   Чёрные люди поэт зарывай!
   Чёрные люди надпись писай!
   Белые люди, надпись читай!
   "Погиб поэт, поэт-невольник!
   К нему не зарастёт народная любовь!
   Вы чёрного поэта красный кровь
   Не смоете всей вашей белой кровью! НИК-
   ОГДА!"
   Перевёл с суахили Хома Инкогнитов
   Омар Усамович бен-Хаямов
   
   
   
   Рубаи и Хайамы (т.н. "Новый Рубайат" - Прим. Ред.)
   Перевод с таджикского-фарси
   Рубай № 71
   
   Дни уходят сквозь пальцы, как ссаки в пустыни песок.
   Жизнь трепала меня, словно старый, дырявый носок.
   Оглянувшись назад, вижу там лишь разбитые башни.
   А вперёд погляжу – снова вижу пустыни песок.
   Хайям № 312
   Почему волоса борода с сединой, говоришь?
   Почему волоса голова не густой, говоришь?
   Ты сейчас, точно спелый инжир в райских кущах Аллаха,
   А лет двадцать пройдёт – посмотрю я, как заговоришь!
    *
   Зачем грустить, налей ещё вина!
   Пусть будет чаша до краёв полна!
   Что до звезды пленительного счастья –
   Товарищ, верь – ещё взойдёт она!
    *
   Роняет лес, ты говоришь, багряный свой убор?
   А мне, мой друг, плевать! Всё это – просто вздор!
   Пусть сам Иблис свои уронит хвост и когти –
   От чаши и тогда не отвращу свой взор!
    *
   Умудрилась же, старая, ты начудить, я слыхал?
   Тебя надо камнями за это побить, я слыхал?!
   Нам Господь запретил повторять внешний вид человеков –
   На себе каждый день ты рисуешь его, я слыхал!
   Шайрулла Зиядуллаевич Шахрисабов
   (перевод с новотаджикского)
   
   
   Лягушка
   Лягушка прыгал, прыгал –
   Троллейбус запрыгал.
   Лапки сложил.
   Аллах! Аллах! Смерть пришёл!
   Троллейбус мима прошёл.
   Ай, спасиба! Болота запрыгал!
   Теперь болота живёт – очень харашо!
   Гордый Арёл
   Кошка забор хадил,
   Мышка, птичка лавил.
   Гордый Арёл летел.
   - Зачем забор хадил?
   Птичка, мышка зачем лавил?
   Теперь тебя кушать буду!
   Гордый Арёл 2
   Гордый Арёл летел,
   Мяса кушал.
   Птичный двор прилетел,
   Миска каша кушал.
   Совсем плохой стал!
   Утка смиётся, питух смиётся!
   - Дом хачу! Горы хачу!
   Воля хачу! – сказал – Шашлык хачу!
   Варона кушал
   Крыса шёл, шёл – умер.
   Варона пришёл, крыса кушать стал.
   Человек шёл, палка брал, варона кидал:
   - Зачем мёртвый кушал?
   Человек Исса был.
   - Мой мяса кушай, мой кровь пей –
   Совсем живой будешь!
   Блоха копал
   Русский мужик брал блоха – кавал плоха!
   Блох петь не мог, играть не мог, танцевать не мог, приг-скок не мог!
   Шайрулла лопата брал, блоха капал.
   Адын раз капай – блох пел начинай!
   Ыщо адын раз капай – играй начинай!
   Другой ыщо адын раз капай – танцевай начинай!
   Паследний другой ыщо адын раз капай – приг-скок давай!
   Теперь блох Шайрулла любит, Шайрулла живёт – Вша зовут!"
   
   Чукотское стихотворение
   
   Вариант известного чукотского народного стихотворения. Перевод с чукотского.
   
   Летела вертолёта.
   Упала в болота.
   Какие пилота –
   Такие полёта!
   
   Захария Топелиус
   Млечный Путь
   
   
   
   Перевод с карело-финского Хомы А. Инкогнитова
   Эпиграф:
   "Жили два друга в одном полку
   (Ой-ёй-ёй-ой!)
   На Дальний Восток поехал один,
   На Крайний Север – другой!"
   Вот уже в свечке погаснул свет,
   А сна всё нет, как нет.
   Послушайте, детки, старый сюжет
   Давно уже мИнувших лет.
   Однажды, под светом звёздных плеяд,
   Жили влюблённых два.
   Из них тот, кто он – звался Змеегад,
   Ехиндрой звалася она.
   Вот так и жили они, пока
   Покуда им смерть не пришла.
   Любовь, что была меж ними, была
   Прекрасна, как их имена*.
   Господь с улыбкой хитрой велел:
   - Конечно, вам место – Рай!
   Но ты поедешь в Восточный предел,
   А ты – на Западный край.
   Страданье, что выпало им страдать,
   Словами не передать.
   Смотрите, детки, я кантеле брать,
   На нём начинать играть!
   (***)
   Уф!
   Итак, продолжим наш старый сюжет,
   Давно уже мИнувших лет.
   Меж ними – беззвёздова бездна лет,
   Трильон световитых лет!
   Шо делать? Ехиндра решила тогда,
   Чтоб к милому перейти,
   Построить мост от сюда до туда
   Молоком из любЯщей груди!
   А Змеегад – он тоже не прост.
   Ехиндре помог, чем смог.
   И вот готов межзвёздошый мост!
   Закономерный итог.
   Престолы, Силы и прочая дрянь,
   От ужаса вереща,
   Ползут к Творцу под тяжкую длань,
   Защиты Его ища.
   - Разрушьте же мост! – воскликнул один
   (Вы знаете, кто это был).
   Ответил Господь: - Никак нет, гражданин!
   Это – сверх Моих сил!
   А радость, что испытал Змеегад
   В объятьях Ехиндру сожмя,
   То это, детки, вам передать
   Лишь кантеле сможет моя!
   (***
    ***)
   _______________
   * Змеегад (фин.) – "хорошо натопленная сауна", Ехиндра (фин.) – "исключительно закопченная килька" (прим. Ред.)
   
   
   
   А.С. Пушкин
   
   Перевод с русского нелитературного на русский литературный
   
    Памятник Лермонтова
   (Перевод сатиры Пушкина "Памятник", сделанный Михаилом Лермонтовым и обнаруженный коллективом археологов при раскопках на месте последней дуэли Михаила Юрьевича на горе Машук. – Прим. Ред.)
    Эпиграф:
    "Я памятник себе exegi monumentum…"
    Пушкин
   Я памятник себе воздвиг безумный, неземной!
   И пусть теперь что хочут, то и делают со мной*:
   Пусть суждено мне пасть, стрелой пронзенным бысть –
   Мой памятник, мой столп орлом взлетает ввысь.
   Слух о столпе моём пройдёт по всем местам
   И привлечёт к нему всех, присносущих там.
   И дерзкий внук славян, и дикий сын степей –
   Все перед ним равны. Мелки, как муравей.
   И вот они пришли, глядят во все глаза.
   Стоят, раскрывши рты. Молчат. А что сказать?
   Все заворожены картиною одной:
   Столб реет вышины безумной, неземной!
   Приаповый мой столп, ты духа тленья улетел!
   И всех царей вселенной на себя ты навертел!
   Летай, мой монумент! Порхай, мой неземной!
   И я плюю на всё, что сделают со мной.
   *-Перевод, обнаруженный нами при раскопках, имел довольно низкую степень сохранности, поэтому некоторые слова литературного памятника однозначно прочесть не удалось, и они восстановлены нами по смыслу. (Примечание коллектива археологов)
   
   
   
   
   Посвящения
   
   Данный раздел включает в себя посвящения и послания, причём не только стихи Хомы А. Инкогнитова, написанные им в этих формах, но и произведения Авторов различных эпох, адресованные самому Хоме Александровичу. – Прим. Ред.
   
   
   
   
    А.А. Ахматова - Х. А. И{нкогнитову}
   
   Муза шла по дороге.
   Горной, узкой, крутой.
   Злые смуглые люди ей ноги
   Отрезали острой косой!
   Безвольно слабеют колени.
   И кажется – нечем дышать.
   Так что же, стиховых творений
   Ей больше не дано создать?
   И вот она лежит, простёрта ниц.
   Коснётся ли ещё огонь небесный
   Её навек сомкнувшихся ресниц
   И немоты её убийственно-прелестной?
   Но вдруг ей голос: "Дева, встань!"
   Удары сердца стали чаще.
   Врачует ног отрезанную ткань
   Господь рукой, разящей и животворящей!
   И, ослепительно стройна,
   Вскочивши на вовек негнущиеся ноги
   По каменистой по она
   Бежит со страшной силой по дороге!
   
   
   
    Ахматова - Х. А. И{нкогнитову}
   От других мне халва – что зола,
   От тебя и зола – пахлава!
   
   
   
   
   "Я, словно яблочко - к огню…"
    Кинороманс
   
   (Посвящается Мариночке Цветаевой, ma cher ami – прим. Автора)
   Я, словно яблочко к огню,
   Катилась так неутомимо
   По плоскости наклонной к тому дню,
   Что перестала быть совсем уже невинной.
   С тех пор толь многие меня валили,
   Но не добились даже ничего!
   Внутри меня как будто что-то надломили,
   А мне всё это было только грустно - и смешно.
   И я, как Золушка на бал,
   Стремилась столь неотразимо,
   Чтоб Принц меня поцеловал
   И чтоб во мне имел ещё взаимность…
   Но это всё – одна моя Мечта,
   Которой поделиться мне бы с вами.
   Вокруг меня в душе лишь пустота,
   Наполненная только страхом – и слезами!
   Ведь я, как рыбка на крючке,
   Об лёд стучалась головою,
   И думать даже не смогла себе,
   Чтоб Принц моей Любви был лишь Мечтою… Был лишь – Мечтою!
   
   
   
    Послание неизвестного Инкогнитову
   
   (Некто неизвестный прислал мне по конфиденциальным каналам связи поэтическое послание. Довольно милый разностопничек, я даже решился его здесь поместить. На личность автора может тонко намекнуть эпиграф. – прим Автора).
   
    Эпиграф: "И у поэтов бывают срывы!"
    Тимур Раджабов.
   
   Прими, мой критик беспристрастный,
   Знак исправленья моего,
   Залог любви моей всечасной -
   Вот это скромное письмо.
   
   В нём подтверждаю со смиреньем,
   Что низок, глуп и зол я был,
   Что незнаком со Вдохновеньем,
   Что Графоманией грешил!
   
   Писал я плохо, неумело!
   И ты ругал меня за дело.
   
   
   
   Пускай твердят со всех сторон,
   Мол: "Дуракам закон не писан".
   Не верю больше этим крысам!
   Ты написал для нас Закон!
   
   Ты указал нам путь спасенья,
   Открыл нам символ Красоты!
   И признаюсь без сожаленья:
   "Нет, я не мастер. МАСТЕР – ТЫ!"
   
   
   
   Восточный Тимор
   (Автор посвящает это стихотворение Тимуру (Тимофею) Умматовичу Р. – прим. Ред.)
   
   Эпиграф: "Fuckin’ people, suckin’ people..."
    Восточнотиморское народное творчество
   Как Изольду-сучку развратно-гнилой Пьеро,
   покрывает бродяжка-снег шалапутку-землю.
   Как не втиснуть Гогена в стряпню моэмью,
   не вывходят стихи и в моё нутро.
   Это, видимо, так же, как (веришь ли?) белый тигр
   не бывает замком, утюгом, червяком, стаканом.
   Так и я – добровольным шутом не стану
   на похабнях корявых элитчьих игр!
   Задушил идальгу пронырливый Санчо-Пан-
   са. (Душил, разумеется, из-за дуры-бабы).
   Но Иисус учил, что они все – как Куры-Рябы,
   и не влезут в рай, словно хуй – в стакан.
   Кстати, курочка ты моя, я тебе скажу.
   Успокойся только! Ты знаешь – моя любилка
   это облачко, марево, дым. Дым-дым-дым. Дымилка.
   Нам она теперь не опасней, чем тигр (хрен?) – моржу.
   Ну, и бог с ней! Дыми, паровоз-душа,
   кринолиново-синяя, словно восход заката.
   Как бродяжка-девчонка, мохнатка твоя лохмата
   (в скобках вши, гонорея, эрозия и парша).
   Вот такой вот московско-кавказский джигит-аул,
   хачапуром в саклю аллаха тире пророка!
   На столичный стройка работать Тимура плохо...
   На большой газета начальника стать Тимур!
   Фрезеровщик арбатских окон, кроваво-зелёный март!
   Нам с тобой "калаши" - да по этим ехидным рылам!
   С хрипом, с уханьем, с топотом, с жаром, с пылом,
   сам бананно-лимоновый чёрт нам теперь – не брат!
   Ах, весна, сэйв гринов от инфляции низких широт!
   Под какой процент принимаешь осени вклады?
   19? Спасибо, тогда не надо.
   32?! О, отлично! Пожалуйста, вот!
   Всё! Замолкни, цевница злая, молчи, молчи!
   Я не стану травить его дальше, уже не стоит.
   И следы тимуров на снежных площадках строек –
   словно кто-то рассыпал гаечные ключи.
   Прошу заметить – особенно удались катерны №№ 7, 11 и 164!
   
   
   
    Пестня о Грудях
   (посвящается гражданке Писальнице)
   Эпиграф: "...Жарко ласкал её груди поникшие..." Некрасов
   Отласкал твои груди малые
   Всё равно мне на сердце тоска.
   Дайте груди вы мне небывалые,
   Грандиозные, как облака!
   Чтобы были, как лотос, белые,
   Чтоб мягки, как лесной туман.
   Вот такие грудя – это дело!
   Груди малые – ложь и обман.
    ***
   (посвящается Сергею Ершову, знаменитому автору hohmadrom.ua)
   Когда стихами харкает душа,
   Когда в конце как выстрел пули точка,
   В благоговейном ужасе сидим мы не дыша,
   Стремясь не пропустить ни одного плевочка.
   
   
   Опыты Фольклорных Изысканий
   Песня Пахаря
   Как, бывало, надевал я
   Востру шашку на бедро! (Э-ге-гей!)
   И, бывало, поезжал я
   В чужедальнее село!
   Ой, вы! Ну, ли!
   Чё, заснули!?
   Шевелись, греми!
   Коренные, пристяжные,
   Орлики мои!
   По пути кого встречал я –
   Шапку всякой мне ломил.
   Их за это привечал я:
   Всех рублём дарил. (Ого!)
   Ой, вы! Ну, ли!
   Чё, заснули!?
   Шевелись, греми!
   Коренные, пристяжные,
   Соколы мои!
   А когда, порой, встречал я
   Кто мне шапку не ломил,
   Вот тогда на них серчал я –
   Шашкой голову рубил! (Э-ге-гей! Ого!)
   Ой, вы! Ну, ли!
   Чё, заснули!?
   Шевелись, греми!
   Коренные, пристяжные,
   Коршуны мои!
   В чужедальнем тоем крае
   Был я с кралей во саду. (Э-ге-гей!)
   Обымал я тую кралю
   Прям у мужа на виду! (Ого!)
   Ой, вы! Ну, ли!
   Чё, заснули!?
   Шевелись, греми!
   Коренные, пристяжные,
   Ястребы мои!
   Как, бывало, обымались,
   Целовались с ей взасос, (Э-ге-гей!)
   Как, бывало, баловались...
   А теперь я – сельский водовоз. (О-о-ох!)
   Ой, вы! Ну, ли!
   Чё, заснули!?
   Шевелись, греми костями...
   Ой, вы, клячи! Прямо плачу.
   Шаркуны мои!
   
   
   
    Бровушки
   
    Русский плясовой народный романс-элегия
   
    (Песня для Солиста и Хора девок в сарафанах)
   
   Я на бровушках пришёл к тебе вчера,
   Ты меня не полюбила, прогнала!
   
   Ой, бровки, вы бровки мои,
   Ой, вы бровки мои черненькии!
   
   "Посмотри", - ты мне сказала,- "На людей!
   На бровях ходить по улицам не смей!"
   
   Ой, бровки, вы бровки мои,
   Ой, вы бровки мои черненькии!
   
   Мелкотравчатый пошёл теперь мужик –
   На бровях ходить он начисто отвык!
   
   Ой, бровки, вы бровки мои,
   Ой, вы бровки мои черненькии!
   А вот я-то, я и молод, и удал:
   Я на бровки до обеда ещё встал!
   
   Ой, бровки, вы бровки мои,
   Ой, вы бровки мои черненькии!
   
   На бровях хожу-похаживаю,
   Да бутылочку приглаживаю!
   
   Ой, бровки, вы бровки мои,
   Ой, вы бровки мои черненькии!
   
   Без тебя мне жисть невмоготу –
   На бровях к тебе опять приду!!
   Э-эх!
   
   Ой, бровки, вы бровки мои,
   Ой, вы бровки мои черненькии!
   
   
    Петрович
   
   -А, поди, твой подлый муж всё время пьёт?
   А, поди, твой подлый муж всё время пьёт?
   И, поди, когда напьётся, тебя бьёт?
   И, поди, когда напьётся, тебя бьёт?
   
   - Да уж, судари мои, не без того!
   Да уж, судари мои, не без того!
   
   - Так за что же полюбила ты его?!
   
   - Так за то я полюбила, о чём вслух сказать нельзя.
   Так за то и полюбила – шибко тешит он меня.
   Как начнёт меня он тешить – вся изба дрожмя дрожит.
   Как зачнёт меня тетёшить – всё нутро огнём горит!
   
   - Но со слов твоих выходит, будто муж твой – молодец?!
   
   - Безусловно! Безусловно! Мой Петрович – жеребец!
   
   
   
    Пестня
   
    Революционная пассионарность
   Луч солнца, блистая, на воду глядит.
   По небу шикарная чайка летит.
   Ей солнце тепло и сиянье дарит.
   Крадётся стрелок, неказистый на вид.
   Вот выстрел гремит! Кончен чайки полёт.
   Ей тело пожрал в камышах дикий кот.
   Охотника в чаще изранил медведь.
   Помял, и порвал, и оставил на смерть,
   И скрылся, рыча, в неприступных горах.
   Луна освещает унынье и страх!
   Вставай же, рабочий, на битву со злом,
   Чтоб бар и господ сечь мечом, жечь огнём!
   Оставь же, пейзан, посевной инвентарь,
   И в руки бери смертоносную сталь!
   Паролем восставших пусть станут слова:
   "Да здравствует солнце! Да скроется тьма!"
   
   
   
    "Поздний вечор я стояла у ворот…"
   Поздний вечор я стояла у ворот.
   Вдруг по улице советский танк ползёт.
   Прям на двор ко мне заехал командир.
   "Подавай, кричит, красавица, бензин!"
   Полный бак он, под завязку, заливал,
   На прощание меня поцеловал...
   Танк помчался. Я смотрела ему вслед.
   Танк умчался в гущу битв военных лет.
   В оккупации мне жисть была невмочь –
   Командир-красавец снился кажну ночь.
   Только где он, мой удалый командир?
   Он в боях фашистску гадину ломил!
   Наконец-то отступает супостат!
   Воротился тот советский танк назад.
   Как и прежде, я стояла у ворот,
   На груди сидит сыночек – третий год.
   Вот из танка вылезает командир,
   Весь израненный, бензина попросил.
   "Ой ты, милый, Красной Армии герой!
   Голова твоя покрыта сединой!
   Раз поила я стального скакуна:
   Узнаёшь ли ты красавицу – меня?"
   "Я бы рад тебя, красавица, узнать –
   Только кое-что хочу сперва узнать:
   Это что за малолетний индивид,
   Как на стуле, на груди твоей сидит?"
   "Ой ты, милый, Красной Армии герой!
   Это ж Ванечка, сыночек мой – и твой!"
   
   
   
   Песнь о двух коммунистах
   Дрался по-гвардейски, по-русски
   Десантный морской батальон.
   Комбатом был Лазарь Саульский,
   Начштабом – Рувим Шнеерсон.
   Комбат и начштабом, как братья,
   Делили и кров, и табак.
   Их имя гремело проклятьем
   Для подлых фашистских собак.
   Как львы, беспощадны и дики,
   Штурмуя гранит берегов,
   Друзья подымались в атаке,
   Разя ненавистных врагов.
   И клич разносился геройский:
   "Отмстим за детишек и жён!"
   - А ну-ка, дай жизни, Саульский!
   - Ходи веселей, Шнеерсон!
   Но вот в страшной битве начштабом
   Осколком навылет пронзён.
   Комбат повалился с ним рядом,
   Смертельною пулей сражён...
   Кровавые выхаркав сгустки,
   Начштабом промолвил сквозь стон:
   - Ну, что ли, простимся, Саульский?
   - Прощай навсегда, Шнеерсон!
   И, смерти вкусивши, солдаты
   Навеки замолкли вот так...
   А мимо шагали морские бушлаты
   В огне беспримерных атак!
   
   
   
    Он был только простой девиатор…
    (He was an ordinary deviator)
   
    Чувствительный романс
   Ведь ён был – рядовой девиатор,
   А она – капитанска любовь.
   И когда ён глядел на неё, как во сне,
   То в ём вся разжигалася кровь!
   И однажды, взбледнумшись, сказал ён,
   Шо: "на прошлое я не смотрю!
   Выходи за меня, ни на что не взирая,
   Потому шо тебя я люблю!"
   Но ему, с роковою улыбкой,
   Нешутя отвечала она,
   Шо: "душа моя только полна капитаном,
   И до смерти ему лишь верна!"
   Ничего ён тогда не ответил,
   Только бросил пронзительный взгляд.
   На груди ён сложил свои тонкие руки
   И вернулся безмолвно назад.
   Напотом через две ли недели
   Проводила корапь она в рейс.
   Споначалу всё будто как было нормально,
   Но потом ён повсюду исчез.
   И комиссия акт заключенья
   По трагедии этой дала,
   Шо: "погибнула вместе вся с судном команда –
   То одна капитана вина!"
   Напотом ли неделя проходит –
   Вышла к берегу моря одна.
   С девиатором её уготована встреча,
   А вокруг лишь ночи тишина!
   Ён сказал, шо: "вот нет капитана,
   Смерть навеки его прибрала!
   И теперь ты отныне навеки свободна,
   Ежли клятву ему, чё ль, дала!"
   Но она всё на море глядела –
   Безразличны ей эти слова.
   Для любви её сердце навеки простыло –
   Только скорбью душа лишь полна.
   С дикой бешенства искрой во взоре
   Ён вскричал, шо: "корапь сел на мель,
   Потому шо в дефлекторе винт подкрутил я,
   И компас дал неверную цель!"
   Она живо к ему повернулась...
   И плевок полетел на лицо!
   В лютой ярости крикнул ён грязное слово,
   Руки сжались на шее в кольцо!..
   Понаутро на береге моря
   Тела два вот нашли на песке:
   Удушённой красотки сжимает в объятьях
   Девиатор с дырой на виске...
   (Записано в фольклорной экспедиции Принстонского университета, под руководством проф. Инкогнитова, от Натальи Ильиничны Прокудиной-Бельской, 72 года, жительницы ДВО ПК, г. Находка – прим. Ред.)
   Resume
   Хома А. Инкогнитов
   Собрание сочинений
   Том 1
   ПОЭЗИЯ
   Ред. Татьяна Н. Толстая
   Contents
   Предисловие
   Оригинальные Сочинения
   Notturno Инкогнитова
   Жалоба кладбищенского сторожа
   Образы детства
   Образы юности
   Стансы
   Песня вора Мазони
   Рождественская песня
   Маленький помощник Бога
   Вась-Вась или Кот, который не веровал в Бога
   Глаз, Пуп и Жопа
   Зав. отделом прозы не должен быть таким!
   Хома Iнкогнитовъ. Авторъ Сатиръ
   Ego
   Definition of m-r Инкогнитов
   The USSR- NOTЪ
   *** (Давайте не будем на Бога роптать...)
   Утро Мира (Золотой Век)
   Утехи (Козлов)
   Первая любовь Инкогнитова ("Мария Залмансон")
   *** (Живой, фартовый, ненасытный...)
   *** (Как труп. В пустыне. Я лежал...)
   Хоральная прелюдия Пестеля
   *** (Во тьме немотою давилась...)
   Россия
   Надоело! Россию – с колен…
   Я русским быть хочу!
   Стихи Моей Жизни
   Эх, шоферня...
   Поэтическая кухня
   Лес
   АгитПоп (ПиЭмма в 6 частях)
   Переводы
   Африканское народное творчество
   На смерть поэта
   Омар Усамович бен-Хаямов
   Рубаи и Хайамы
   Шайрулла Зиядуллаевич Шахрисабов
   Лягушка
   Гордый Арёл
   Гордый Арёл 2
   Варона кушал
   Блоха копал
   Чукотское стихотворение
   Захария Топелиус
   Млечный Путь
   А.С. Пушкин
   Памятник Лермонтова
   
   Посвящения
   
   А.А. Ахматова - Х. А. И{нкогнитову}
   Ахматова - Х. А. И{нкогнитову}
   "Я, словно яблочко - к огню…"
   Послание неизвестного Инкогнитову
   Восточный Тимор
   Пестня о Грудях
   *** (Когда стихами харкает душа...)
   
   Опыты Фольклорных Изысканий
   
   Песня Пахаря
   Бровушки
   Петрович
   Пестня
   "Поздний вечор я стояла у ворот…"
   Песнь о двух коммунистах
   Он был только простой девиатор
   Финальное примечание Т.Н. Толстой: Заинтересованные юридические лица, как то – издатели, спонсоры и т.п. – могут получить вёрстку настоящего тома в формате .pdf по предварительной договорённости
Cвидетельство о публикации 299564 © Кавторанг 22.05.10 17:55

Комментарии к произведению 13 (30)

Здравствуйте, Хома Александрович.

Я тоже давно пишу очень хорошие и поэтические стихи, иногда и в рифму, иногда и без.

Стихи я начал писать под влиянием жуткой трагедии в нашей стране, когда рабочие и крестьяне подвесили к потолку тесной камеры на веревке вниз головой нашего президента тов. Николая Чаушеску, как будто он какой-то Муссолини, а потом отстрелили веревку, президент упал головой на пол и на этом закончилась эпоха жестокой диктатуры. А у меня началась милосердная эпоха моего поэтического становления, которое встретили в штыки сторонники прежнего режима, и послали меня к вам, так как они утверждают, что писать о великом румынском языке русскими буквами не совсем адекватно для румынского гражданина, а Хома Александрович, как никто другой из поэтов планеты знает, куда и как правильно направить мой неизвержимый поэтический талант.

Обращаюсь к вам за помощью, Хома Александрович. А чтобы не быть голословным, предлагаю вашему вниманию мой самый любимый стих о румынском языке.

Ты переливчато красивый,

Переливаешь из и в

Шептание прибрежной ивы

В многоголосый грохот ив.

Перед тобой глаза немеют

И уши опускаются до ног,

Охваченные страстным пеньем

Души поэта храброй и больной.

И нет тебе на свете равных

Среди подобных языков,

Язык Румынии похож на травы

Цветущих в поле васильков!

Помогите, Хома Александрович, становлению таланта вашего неявленного миру собрата по перьям.

Господин Тимишоарский Поэт, Domnului Poetului, Fratelui şi colegului, Bună ziua!

В наш век наностекла и нанобетона разница между рифмой и не-рифмой нивелирована до, практически, nimic! Вот, например, одна прекраснейшая Поэтесса наших сирых мест учит, что «диван/кровать» - это ударно-безударная неточно-корявая, пардон, «корнЯвая» рифма типа «ва-ва».

Но это что! Я сегодня узнал, что т.н. «Индекс ПИСА» (PISA) у нас в России катастрофически упал до чёрт знает какого низкого уровня. До тридцать какого-то там места из 40 развитых стран. Писом стихов – и вы только представьте себе этот ужас! – занимается не более чем 7,65 человек из 10!!! Надо срочно что-то делать! Россия может – и должна! – писать стихи, как прозу!! Так что шлите скорее ваши румынские стихи на наши васильковые просторы конкурсов, наполняйте свою страничку, срочно будем что-то решать! Действие, Поэт, главное – Действие!

Mult noroc din Timişoara,

Ваш Кавторанг

почитаешь стихи, посмотришь на фотографию, опять почитаешь стихи и снова посмотришь на фотографию и еще раз почитаешь и уже нет никаких сомнений, что они, стихи и автор, друг в друга попали и слились навеки.

браво!

позвольте мне, Хома Александрович, на отрытии весенне-полевых работ, легко взлетев на тракторный капот (к тому времени он уже будет покрашен свежей краской) прочитать всем людям нашей прекрасной земли древних скифов ваши великолепные стихи.

Дорогой Поэт!

Конечно же:

В почине сево-пахотных работ,

Легко взбежав на тракторный капот,

Читайте людям матушки-земли

Потомка древних скифов кавторанговы стихи!

А я, в свою очередь, желал бы позволения прочесть ваши стихи в своём скромном подплаве! На празднике Нептуна, или ещё по какому-нибудь достойному поводу.

Кавторанг

А вы оказались правы! Запоем читать эти стихотворения интереснее! Совсем другие ощущения! Мне понравилось.

Ну, вот видите! Ещё давным-давно один поэт говорил: «Коль читать, так уж запоем/Коли жить, то уж разбоем/

Коли рубишь – то сплеча/Коль полюбишь – навсегда!!!» Ну, или как-то так.

А я всё жалею, что так опрометчиво отказался от мятущейся души. Вы вот, вижу, ей уже другого наградили. И правильно сделали! Правильно! А мне впредь наука: не будь, Хома, дураком – бери, что дают.

Ваш, навеки, Кавторанг

Уважаемый Хома Александрович. Не расстраивайтесь. Я с вашим творчеством только начала знакомиться. Вы для меня еще загадка, тайна за семью печатями. Найдутся в моем арсенале другие чувства. Ведь вы такой многогранный поэт и прозаик.

С уважением.

А вы художник? Или я ошиблась. Стихотворения читаю. Их много, а я читаю каждое по отдельности.

Художник – в смысле, живописец? Или, там, график? Нет. Художник слова, если вам угодно. Во мне и так столько талантов – что же я себе ещё-то буду прибавлять? Мне прилыгать не зачем.

Будете читать по отдельности? Вы разбиваете мою хрустальную мечту: я тешил себя иллюзией, что мои стихи пьются... тьфу! то есть, читаются залпом, на одном дыхании.

Ваш Хома

Уважаемый Хома Александрович. Я же нормально-то пить не умею. Все мое питье заканчивается тазиками. Поэтому, читаю вас не залпом, не запоем, а читаю так, чтобы в каждом вашем творении открыть душу вашу мятущуюся, душу измученную, истерзанную. Вы ведь не хотите, чтобы от ваших произведений мне стало плохо?

И еще. Хома Александрович, начиталась комментариев к вашим произведениям и немного испугалась. Вижу вы не ко всем хорошо относитесь. Признаться честно, я не люблю людей, которые любят всех на свете (они, часто, лгуны), но все же... Боюсь, чтобы вы не стали на меня ругаться.

Не бойтесь! Ругаться не буду. Было время, когда я разделял заблуждение всяких пророков и мессий: что если человека хорошенько отругать, то он станет лучше. Но теперь, конечно, знаю: станет хуже, по крайней мере по отношению к тому, кто его ругал.

Вы, я вижу, очень романтичная особа: сначала воображали меня мохнатым медведем, а когда я вас в этом разубедил, наделили меня истерзанной и мятущейся душой. Это, конечно, очень мило, но... Боюсь вас разочаровать – с душой у меня тоже всё в порядке.

Стишки читайте, как вам заблагорассудится! Хоть быстро, хоть медленно, хоть вообще не читайте. Главное, чтобы они не оказались в вашем тазике, или ещё где похуже.

Я вас тоже читаю. Очень симпатичные тексты в жанре авторской сказки.

Романтичная-то романтичная, да ведь я читаю ваши стихи, а в них проскальзывает и эта истерзанность, и это смятение. Какой же я образ могу себе нарисовать? Значит, ваши стихотворения так на меня действуют. Не думаю, что это плохо. А в тазике ваши стихотворения не останутся, и читать я их буду.

О, если мы пойдём этой неверной дорожкой – будем отождествлять автора с героями его произведений – то мы этак далеко можем зайти.

Ну, значит я ошиблась. Хорошо. Но я остаюсь при своем мнении, уж простите меня. Я ведь говорила о поэзии, а в поэзии - душа поэта. Но я перевоспиталась лично для вас и никогда отныне не буду отождествлять вас с вашими произведениями.

С уважением.

Нет, ну, дорогая Ава! Теперь мне неудобно перед вами. Я тоже хочу пойти на уступки. Заключим компромисс: будем считать мою душу не истерзанной, а слегка потрёпанной, и не мятущейся, а резвоплещущей.

Ваш КапДва

Хорошо. Пусть будет так. :-)

Уважаемый Хома. Я понятия не имею, как можно рецензировать сборники стихотворений, да еще в таком объеме. Каждое стихо заслуживает смыслового анализа и т.д.,т.п. Обозреть все написанное не представляется мне возможным по причине дефицита времени. Пришлите одно стихотворение, самое любимое и я напишу рецензию))

Значит, так. Докладываю.

Обозревать сборники можно! См., например, «Письма о русской поэзии» Н. Гумилёва, регулярно печатавшиеся в журнале «Аполлон», или рецензии Блока. Собственно говоря, в журнальной критике вообще не принято писать рецензии на отдельные стихотворения, а, как раз, на сборники. Вот, например, отрывок: «Создавать свои чистые, грустные и светлые стихотворения поэту помогало самое глубокое чувство, выраженное им с такой емкостью и определенностью, — любовь к Родине. Это была неистребимая, мучительная и всепоглощающая нежность к ее зеленым лугам и золотистым осенним лесам, ее медленным водам и терпким ягодам — всему, без чего не мыслил он ни своей жизни, ни своего творчества.

Выросший сиротой, Автор знал одну-единственную мать — Россию и ей посвятил свои лучшие песни, лучшие минуты подъема и вдохновения» и прочая сюси-пуси.

Но я безгранично уважаю ваше мнение! Вы говорите: «одно стихотворение, самое любимое». Так они же все – родные детки мои, какое критик не укусит – автору больно. Буду мучительно думать, какое же стихотворение отдать на закланье. Яко Авраам сына своего Исаака...

Кавторанг

Да вы очень-то не переживайте, отнесемся к вашему отпрыску с уважением и воздадим по заслугам))

Це шось грандиознэ в мыстэцтві!

Сквозь весь том незримо проплывает увестстый краеугольный камень вселенской любви к озабоченной буднями повседневности шальной буре бытия.

Читающий постоянно находится в ожидании удара по голове, но каждый раз, вместе ожидаемого камня в голову, читатель получает удар в сердце острым ножом поэтического гения Х. А. Инкогнитова.

Необыкновенное чтение, очищающее, обжигающее, мобилизующее, конкретизирующее безнравственность читательского существования на земле, иссушенные уста сами вытягиваются трубочкой в благодарном поцелуе к алтарю свободы и рюмке.

Спасибо необъятной Родине нашей маленькой земли за то, что она иногда рожает не только уродов с перьями в шляпах, но и прекрасного поэта в единственном числе!

Ты думаешь мне доставляет удовольствие общаться с таким ...? Я тебе ещё раз повторю, раз такой непонятливый, я в общем-то просить тебя не намерен (ты, извини, никто и звать никак, чтобы просить), просто советую тебе прекратить свою подленькую и трусливую деятельность и обратиться уже к нормальному доктору. Всё, пока.

Чёрт возьми! Я то, дура, думала – он успокоился, ан нет – только пуще расходится! И как же это в тебе совести-то хватает, нехороший ты человек, испакощивать таким возмутительным вздором страницу величайшего гения человечества?!

А ну-ка сгинь, исчезни!

Татьяна Никитична Толстая

(Между прочим, это я к тебе могу обращаться на «ты», а ты должен говорить мне «вы», потому что я дама, и потому что я старше тебя).

Почему среди здесь я не вижу "Варона кушал"?

Иван Терентьевич! Тысяча извинений! Я безуспешно бьюсь с адской механикой этого сайта: или более-менее весь текст, но без форматирования, или жалкие остатки и того, и другого. А они ещё хвастливо заявляли, что поддерживают .docx! Лицемеры!

На данный момент есть текст без форматирования, буду дальше работать. Шутка ли – дело всей жизни Хомы Александровича!

Т. Толстая

В общем, как-то так это должно выглядеть. Особенно, если вообразить всякие там отступы, красные строки и т.п. А так же иллюстрации, которые (к сожалению, это так естественно для данного сайта!) потерялись.

Да-а-а-а, как жеж же тут не обзавидуешься. В нашей американской поэзии едва ли найдешь такую неограниченную рамками лоботомии свободу мысли и высокий полёт напряжённых мускулов души в заоблачные дали, приближающиеся с каждрй рифмой к нашей прекрасной и цветом изнывающей земле.

Хома Инкогнитов светлеет в вышине! –

И тенью вниз скользит неуловимо!..

«Вот наш Хома, – взмолил ко мне Монтень, –

Не светлый лик, ползущий по стене,

А моск блистательный под нимбом…»

Вставай же, рабочий, на битву со злом,

Чтоб бар и господ сечь мечом, жечь огнём!

Оставь же, пейзан, посевной инвентарь,

И в руки бери смертоносную сталь!

Паролем восставших пусть станут слова:

"Да здравствует солнце! Да скроется тьма!"

/Х. А. Инкогниотов – русский поэт каких еще не с познала Русь Москов ская/

Нет ни одной вирши Х.И. Инкогнитова, мимо которой не пройдешь незаметно, чтобы не отозваться всеми унисонами могучего русского тела и трепетным шорохом всех фибр русской души.

Воистину прав был Александр Сергеевич Пушкин, – мной овладела жажда перемены чресл, ведь плохо там, где русских нет, где и не пахнет русским духом, святое место не пустеет даром, – не отдадим его хазарам! Сберёмся все на пике Коммунизма и дружно полетим с горы над миром катаклизмом!

Ум, совесть, честь - увы, где ваше царство?

На небе только! На земле всё - злоба, всё - коварство,

Всё пишут, пишут, всё скупают, продают,

И плагиатят и крадут, хулят и хвалят разом

Одну и ту же вещь, и не моргнувши газом,

За добродетель доблести пороков выдают.

Напрасно Ленин нам привил к рассудку завязь

Воображения, из-за чего явились зависть,

И ревность, и любовь, что совести сильней;

Как плотью, жилами, и кровью, и костями,

Так от рожденья мы наделены страстями,

И то же будет впредь - и до скончанья дней!

«Привил завязь». Ещё один уманский овощевод на мою голову!

Ну, что можно сказать такова объективного и беспристрастного о поэтическом творчестве Хомы Александровича в нашу эпоху, кровоточащую политическим фоном торжества Лукреция и Ювенала?

Помню, осенью1939-ова, после мирного договора Риббентропа с Молотовым осторожно стали выступать едва заметные признаки симпатии по отношению к Германии.

– Ребята, – сказала наша учительница Софья Хиазмовна, – теперь нельзя говорить слово «фашисты».

Так вот, по аналогии, и я убедительно, без тени сомнениев угрызениями совести, утверждаю, что с сегодняшнего дня никому нельзя говорить слово «поэт». Никому.

Это слово можно говорить только одному поэту – Хоме Александровичу Инкогнитову.

Молодец, юноша, молодец! Да не оскудеют уста рекущего правильную Правду!

Т. Толстая

Да простят меня админы, но достал...

"Хома", "Татьяна Толстая" и прочая. Ты - непечатное, тут был диагноз существо, которое только и умеет трусливо писать угрозы и поучениям женщинам, которые тебя даже знать не знают, в личку. Твоё самоуверенное и наглое: "Если надо будет – я вас сам найду. Из-под земли достану!", имей в виду, может выйти для тебя боком. Бывай.

Простите, а вы, собственно, кто? Что-то не припомню, чтобы я вступал с вами в личную переписку или в какие-либо ещё отношения. Хома Александрович

Господи, какой он "непонятливый". Дурака включил? Я говорю тебе о твоей назойливой и хамской переписке с Лорой В.

Тебе просто знать надо, что на каждую такую задницу, как у тебя, всегда найдется болт с резьбой.

А я говорю: "Ты кто такой?" И пока ответа не вижу.

ПС Моя личная переписка - это моё личное дело.

Хома А. Инкогнитов

"ПС Моя личная переписка - это моё личное дело." - любимая отмазка трусливых интернет-троллей. Слать исподтишка угрозы и оскорбления любимому мною человеку - это уже не только твоё личное дело, это и моё дело тоже. Что касается твоего вопроса про "кто таков", то протри глаза и прочти. Тебя читать в школе учили, "Никитична"?

Sorry, I don’t speak Chinese.

T. Tolstoy

Ты и по-русски говорить не умеешь, не только по-китайски, болезный.

«Я говорю тебе о твоей переписке с Лорой В. Слать исподтишка угрозы и оскорбления любимому мною человеку - это уже не твоё личное дело, это и моё дело тоже. Что касается твоего вопроса "кто таков", то протри глаза и прочти: Люблю Аню Вэ» - пишет некто Володин.

Страсти прямо шекспировские. Ну, да на то и сайт литературный.

Дорогой! Должен признать, что общение с вами не доставляет мне удовольствия. Но если вы внятно, без эмоций и брани, объясните мне вашу просьбу, я постараюсь вам помочь.

Хома Александрович Инкогнитов