• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Рассказ

Сезонные миграции химер

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
   Написано для конкурса "Рваная грелка", но на конкурс не попало по техническим причинам.
   Тема конкурса: "Кошки-мышки".
   Условия конкурса. Произведение должно начинаться: "Чалый звездолет, всхрапывая и тряся соплами, пятился от Гончих Псов", - заканчиваться: "А нуль-шишиги все шуршали в черных дырах, сетуя на падение скорости света..."


   Чалый звездолет, всхрапывая и тряся соплами, пятился от Гончих Псов.
   - Чего это с ним? - озадаченно спросил Ион, программист.
   - Точно не скажу, - медленно протянул корабельный космогонист Вей. - Задом наперед, да еще трясется, да еще всплески искривлений... Впрочем, от чалого всего можно ожидать. Может у него основной движок полетел, только и осталось, что передние маневровые. А про всплески даже слово есть специально для чалых, говорят: "Всхрапывает". Чалый - это лошадиная масть, а лошади всхрапывают. Вот только куда он летит? Черемуховая звезда - там, а он - туда. И почему - трясется?
   - А почему "чалый"? - спросил Ион.
   - Надо же было эти бочки как-то назвать, - объяснил Вей. - Пока выговоришь: "Рудовоз устаревшей конструкции с обновленной системой управления, которая плохо сочетается с каскадами исполнительных механизмов искривительного контура", - будет уже поздно. Но почему же он трясется?
   - Я знаю! - уверенно заявила Мила, пилот. - Его кто-то вручную ведет, и у него руки трясутся! Причем очень сильно.
   - У звездолета? - издевательски переспросил Ион.
   Мила реплику проигнорировала. Продолжила:
   - Он не маневрирует, потому что боится за целостность оболочки. Либо что-то с основным контуром, либо черных дыр для оболочки не хватает, а генератор черных дыр - накрылся. Потому он боится, что оболочка распадется при неудачном маневре, и останется он в обычном пространстве как муха в янтаре, да еще в соседстве с собственными черными дырами. - При этом Мила вопросительно смотрела на космогониста, который уже барабанил по панели управления компьютерам, проверял догадки пилота.
   - А если он не будет маневрировать, то вообще из галактики улетит нафиг, - возразил Ион. - И так уже вон как далеко от основной трассы забрался. Даже сейчас ему безопаснее маневрировать. Даже если оболочка расползется, есть шансы дождаться помощи, нас, например. И от освободившейся черной дыры он сможет увернуться, раз маневровые движки работают. Эти же черные дыры - искусственные, не гипермасса, а всего лишь искривления. - Ион тоже вопросительно смотрел на Вея.
   Ион был прав. Конечно, если звездолет перестанет создавать вокруг себя оболочку искривленного пространства, он не сможет двигаться со сколько-нибудь существенной скоростью. Двигатели звездолетов на самом деле слабые, корабли летают между звездами только благодаря искривлениям. И конечно, оказаться рядом со свободными черными дырами, даже искусственными, не хочется никому. Но это все равно безопаснее, чем лететь неизвестно куда, да еще и с ускорением. Кроме того...
   - С оболочкой все в порядке, - сообщил космогонист. - Искривление стабильное, несмотря на всхрапывания. Внутри оболочки - обычное неискривленное пространство, он может спокойно разгоняться до любой скорости и как угодно маневрировать. И черные дыры в достаточном количестве, все на своих местах. Контур точно в порядке, а раз черных дыр хватает, то не в поломанном генераторе дело. Надо с этим чалым связаться, а то долго можно гадать. Получится?
   - В радиодиапазоне прорвемся, - сказал программист, принимаясь за работу. - Правда, у нас другая задача - посмотреть, что как, жив ли пассажир, нет ли тут пиратов, можно ли этот корабль вернуть, так я понимаю?
   - Бандитов, а не пиратов! - резко поправил программиста Вей. - Пираты, это те, кто нарушает копирайт.
   Ион равнодушно пожал плечами.
   - Если это бандиты, то все равно они уже нас заметили, так что давайте с ними поговорим, - решила Мила. - Иначе нет смысла возвращаться, с пустыми руками получается. Пока он летит с ускорением, мы без его согласия сквозь искривления соваться не можем.
   Вдруг Ион отстранился от экрана:
   - Э... а это что?! - Из динамика на его панели раздавался шорох. Очень характерный, похожий на бормотание сумасшедшего.
   - Шептун, - сдавленно пробормотал Вей.
   - Как шептун?! Какой шептун?! А вдруг - дракон?! Может свалим нафиг, пока не поздно?! - переполошился Ион.
   - Это не дракон, - успокоила Мила. - Драконы молчат, потому даже шептунами не считаются. А остальные шептуны для нас не опасны. В отличие от него... - Под "ним" пилот имела в виду того, кто сейчас ведет чалого.
   - Все равно давай свалим! - нервничал программист. - Я не хочу связываться с шептунами!
   Вей медленно повернулся к нему:
   - Ты под Кодексом подписывался?
   - Подписывался, - упавшим голосом согласился Ион.
   - А ты читал, что подписываешь? Наш полет - официальная спасательная операция. Спасательные операции можно прерывать только в случае непосредственной опасности для жизни спасателей. И то по комиссиям затаскают.
   - А нам непосредственная опасность не грозит, - добавила Мила.
   Ион подавленно замолчал. Потом припомнил:
   - А ведь что там экипаж этого чалого насвистел?
   - А что насвистел? - пожал плечами Вей. - Говорили, что на них бандиты напали. Непонятно как внутрь забрались, экипажу разрешили уйти на шлюпке, а пассажира не заметили. А потом - сами бандиты улетели на чем-то, корабль так и бросили, вот он и летит по инерции... Да, странная история. Дурацкая.
   - Ага, на брехню похожа, - заявил Ион. - А между прочим, если хотите знать, их пилот в самом начале проговорился про шептунов. Точнее - про грифона.
   - Что за бред! - возмутилась пилот. - Из всех шептунов, да вообще из всех тварей, что в искривлениях пространства живут, грифоны - самые мощные, они сами для себя пространство искривляют. Другие, шептуны и драконы, тоже могут искривлять, но прокатиться на халяву не против, потому к искривлениям вокруг кораблей цепляются. А этот шептун, я думаю, вообще безопасен, скорее всего - эльф.
   - Ты уверена? - спросил Ион.
   - Будь это опасный шептун, корабль летел бы быстрее, - объяснила Мила. - И в другом направлении, к естественным искривлениям, а не как сейчас, в никуда. Гидра, если корабль летит не туда, куда ей надо, или слишком медленно, убивает экипаж и перехватывает управление. Если гидра прилепилась, нужно ее желание угадать, и быстро доставить, куда она хочет, такая вот космическая рулетка. Хорошо, хоть гидры только между близкими искривлениями вот так вот халявничают, угадать легко. Но лучше на шлюпке удрать, многим удавалось. Харибда или баньши просто перехватывают управление. Но если попробовать отобрать управление у харибды назад - убьет всех. И даже если просто людей в корабле обнаружит, тоже всех убьет, потому вариант со шлюпкой отпадает, единственный выход - сидеть и не дергаться, только надеяться, что недалеко занесет. Баньши никого не убивают, но у них управление не перехватишь, сильные заразы, почти как грифон. И уводят корабль на такие расстояния, что потом месяцами возвращаться. И на шлюпке от них не уйдешь, слишком большую скорость набирают. Разве что в самом начале можно успеть выскочить из корабля. Еще есть химеры, но про них мало чего известно, хотя слухи ходят разные. Даже некоторым удавалось с химерой договориться, если не врут. Но химеры тоже управление перехватывают, а здесь этого не видно. Драконы просто убивают всех подряд, потому все драконы пересчитаны и перемечены, многих уже переловили. Здесь у нас либо эльфы, либо шишиги, эти - простые хичхайкеры, перехватить контроль над кораблем у них силенок не хватает. А ведь наш чалый как раз от Кочевого Искривления к Черемуховой Звезде шел, и там, и там - искривления. В таких полетах эльфов подцепить - обычное дело, ко мне сто раз цеплялись. В Кочевом Искривлении эльфы точно есть, да и шишиги могли добраться. Про харибду ходили какие-то слухи, но не подтвердились.
   - Откуда ты все это знаешь? - подозрительно спросил Ион.
   - Я пилот, мне положено, - раздраженно ответила Мила.
   На самом деле, в рассказанном Милой ничего секретного не было. Более того, большинство работающих в космосе знакомятся с разновидностями шептунов и их повадками просто из любопытства. Но Ион даже по своему программированию почти ничего не читал. Недалекий человек, да еще и не любит всяких умников.
   - Так вот, что на самом деле произошло, - задумчиво проговорил программист. - Услышали эти хмыри шепот, перетрусили, что к ним харибда прицепилась, и свалили на шлюпке. Но забыли пассажира, потому брешут про бандитов. Только пилот вначале проболтался про шептунов.
   - Нужно попробовать разобраться, что это за шептун, - сказал Вей. - У нас должна быть база данных. На опасного действительно не похож, но надо проверить.
   - Как его отличить, по шепоту? - возразила Мила. - Они все шепчут почти одинаково.
   - Почти, но не одинаково? - спросил Ион.
   - Да, но эти отличия очень трудно уловить, когда находишься снаружи оболочки. Поскольку сигнал идет из искривления, то он сильно искажается при каждом маневре. Даже внутри оболочки эти искажения здорово мешают, а уж снаружи...
   Тем не менее, Мила быстро водила пальцами по панели. И очень скоро объявила:
   - Это шишиги! Точнее - нуль-шишиги.
   - Их что, много? - тупо спросил программист.
   - Вот именно! - подтвердила Мила. - Их двое. Только шишиги цепляются к оболочкам парами. Посмотрите, откуда сигналы идут, от двух разных черных дыр. Шишиги в черных дырах любят сидеть, им нравятся сильные искривления.
   - Что, прямо в черных дырах?! - удивился Ион. - Там же... - продолжить он не смог, эрудиция кончилась.
   - Да не пересекают они горизонт событий! - раздраженно отмахнулся Вей.
   - А-а, - сделал вид, что понял Ион.
   - Дело не только в сигналах, - продолжила Мила. - Здесь два разных голоса. Разные шишиги, нуль двести вторая и нуль двести пятнадцатая.
   Ион удивился:
   - Сначала не можешь гидру от харибды отличить, а потом номера шишиг распознала?
   Мила вздохнула.
   - Все шептуны шепчут, потому что не шептать не могут, но шишиги используют шорох, чтобы общаться. Когда их много собирается, больше одной. Одна шишига тоже просто так шуршит, без смысла.
   - А я и забыл, что они разумны, - задумчиво пробормотал программист.
   Мила прошептала нечто вроде: "О, господи!"
   О разумности шишиг знают все, но большинство - слышали краем уха. Ажиотаж сдерживается искусственно, до тех пор, пока не будет установлен контакт. А с контактом - проблемы. Люди знают о разумности шишиг, шишиги знают о разумности людей (скорее всего), но не способны друг другу это сообщить.
   Даже о существовании шишиг долго не знали, их обнаружили последними из всех бестелесных обитателей искривлений, несмотря на то, что шишиги являются шептунами, выдают себя радиошорохами. Все очень просто: шишиги слабы, а потому пугливы, убегали от человеческих звездолетов, а потом их голоса искажались искривлениями. Соответственно, им не уделяли серьезного внимания, ну прошелестело что-то, так ведь сразу затихло, ничего интересного. В основном пытались договориться с другими бестелесными, сильными. Но сильные оказались слишком тупыми, даже системы управления кораблей подчиняют себе инстинктивно, хотя людям это кажется странным. Сила есть - ума не надо.
   Ситуация была предсказана, развитие бестелесных похоже не земную эволюцию. Чтобы вид выжил, ему надо быть либо многочисленным (эльфы и гремлины), либо сильным (грифоны, драконы, гидры, харибды, баньши, химеры, аспиды, фениксы, феи, лоа - много их, и все смертельно опасны), либо умными (шишиги). Ум шишиг проявился, когда они перестали бояться человеческих звездолетов и начали проникать в оболочки искривлений вокруг кораблей, чтобы путешествовать между звезд. Сильным бестелесным проникнуть в оболочку легко, они даже не проникают, а проламываются. У шишиг силенок не хватает, и они идут на хитрости, при этом решают сложные пространственные задачи. Ум есть - силы не надо. И шишиги очень быстро учатся. Окончательным доказательством разумности шишиг оказалось общение шишиг друг с другом, они использовали свой естественный радиошорох для передачи информации.
   Но расшифровка языка шишиг оказалась слишком сложной задачей. Сам по себе язык прост, но не удается получить достаточно длинной и достаточно чистой записи. В естественных искривлениях вообще ничего уловить невозможно, накладывается слишком много посторонних шумов. Только если две шишиги или больше прилепляются к оболочкам кораблей, кое-что слышно и то удается кое-как отфильтровать только самое начало беседы, остальное слишком искажают искривления. Чем дальше корабль летит, тем ниже "качество" шороха, потому что возникающие при маневрах неоднородности в оболочке накладываются друг на друга, и радиошорох все больше искажается. Да и начало бесед искажено, его отфильтровывали по крупицам, фрагментами из разных "бесед". К тому же шишиги, после того, как проникнут в оболочку, не сразу начинают беседу, долго молчат, пока в новом искривленном пространстве освоятся. Период молчания до начала беседы продолжается от двух часов до нескольких суток. Кроме этого начала ничего не удалось записать достаточно чисто, а начало "бесед" всегда одинаковое - собственно, благодаря этому появилась возможность отфильтровать хоть что-то. Сравнивали тысячи записей, выбирали схожие фрагменты, анализировали. Но после одинакового начала (его назвали "приветствием") продолжение "бесед" всегда разное, дает гораздо меньше простора для сравнения и анализа. Кроме "приветствия" так ничего и не расшифровали.
   Было установлено, что "приветствие" на самом деле не приветствие, шишиги не здороваются, а обсуждают отличия нового для них искривления в оболочке корабля от того естественного искривления, из которого они выскочили. Первые фразы касаются замедления скорости света, это известно почти наверняка. Но это всего несколько "слов", которых недостаточно, чтобы эффективно общаться. Пытались, конечно, но только отпугивают шишиг, они ведь пугливые, недоверчивые. К тому же накладывается релятивистика, фраза, которую в своем реальном времени шишиги произносят за секунды, для людей растягивается на несколько часов. Были организованы десятки экспедиций, ученые изобрели способы приманивать шишиг к оболочкам своих кораблей, но длинной качественной записи так и не получили. Все, что расшифровано, для шишиг звучит три с небольшим секунды, для людей - два часа с лишним, и обрывается на самом интересном месте. Это собранное по крупицам из мелких фрагментов "приветствие" называется "расшифровка Уэки".
   А еще есть серьезные доказательства, что шишиги тоже пытаются расшифровать радиопереговоры людей. И сталкиваются с теми же трудностями.
   - Да, они разумны, - устало продолжил за Милу Вей. - Это доказано, дело не только в языке, они ведут себя гораздо умнее всех остальных шептунов. Грифоны, харибды и все остальные - немногим умнее тараканов, а шишиги решают сложные пространственные задачи, очень быстро учатся, и даже общаются. И манера разговора у каждой шишиги своя, неповторимая, так их и отличают. Кстати, а чем нуль-шишиги отличаются от... просто шишиг?
   - Не знаю, - задумчиво ответила Мила. - Но это должно быть в файлах, надо посмотреть... Ага! - Мила усмехнулась. - Когда обнаруживают новую шишигу, ей дают номер. Но проблема в том, что шишиг обнаруживали одновременно на разных концах разведанного космоса, и получалось так, что разным шишигам давали один и тот же номер. Тогда шишигам, которых находили дальше к периферие, стали добавлять перед номером нуль, вот и получились нуль-шишиги. Потом оказалось, что нуль-шишиги от просто шишиг отличаются по энергетике, хотя говорят на одном языке. Термин стал официальным...
   Мила внезапно замолчала. Потом взволновано сообщила:
   - Наш шорох, тот, что мы слышим, в точности с расшифровкой Уэки совпадает! Всхрапывания вносят искажения, но все отфильтровывается. Наш вспомогательный компьютер отфильтровывает стандартными фильтрами. Нет, это невероятно, чистая беседа! Научники пробовали по-всякому, режимы полета меняли, фильтры сложнейшие, а у нас...
   У Милы не было слов. Вей вкратце объяснил программисту, что такое расшифровка Уэки.
   - Это потому, что никто не водит корабли вручную, - догадался Ион. - Пилотируют только компьютеры. А компьютеры постоянно тестируют оболочку мелкими маневрами, это лишние искажения вносит, так? Ты же сама сказала, что чалого ручками ведут.
   Программист был прав. Водить корабль вручную при наличии исправного компьютера никому и в голову не придет, это даже не запрещено правилами, нет смысла в таком запрете. В том и оказалась принципиальная разница, что при ручном управлении пилот не проводит тестирующих маневров, вносит гораздо меньше искажений. А пилот чалого, похоже, вообще никаких маневров не проводил, только держал курс. После первого же маневра, даже самого невинного, мелкие неоднородности в оболочке неизбежно исказили бы весь ценный шорох. Ценный?..
   - И до чего дошла беседа у шишиг? Сколько времени прошло? - заинтересованно спросил Милу космогонист.
   Мила сверилась с расшифровкой Уэки.
   - Восемьдесят вторая минута, чуть меньше, чем два часа до конца "приветствия" осталось.
   - То есть, мы можем записать... дальше?
   Все выдержали паузу. Ион неуверенно поинтересовался:
   - Нам с этого что-то будет?
   - Будет. - твердо ответил космогонист. - Слава, очень много славы. Если мы запишем хотя бы два часа после "приветствия", это позволит продвинуться в расшифровке языка достаточно для того, чтобы начать общаться с шишигами, лингвисты в этом твердо уверены. Даже часа может хватить, даже лишние десять минут будут бесценны, помогут в отфильтровке других "бесед". А контакт с иным разумом в наше время - это примерно как открытие нового континента веке этак в пятнадцатом. Так что, можешь не волноваться, славы на всех хватит.
   Ион жадно прищурился. В наше время слава ценнее, чем деньги в старину. Но Вей забыл упомянуть важную деталь: слава, это такая цифра, которая не делится на три. Она и на два неохотно делится, хотя иногда это случается: Льюис и Кларк, Лазарев и Беллинсгаузен, Бойль и Мариотт. А три имени подряд запомнить трудно.
   Но пока что рано делить славу.
   - Дрожь усиливается, - напряженно сообщил Вей. - Пока что ничего страшного, у чалого слишком большая инерционность контуров, дрожь на оболочку не влияет. Но если будет усиливаться и дальше, может попасть в резонанс со всхрапыванием, это может привести к неоднородностям в оболочке - и накроется чистота радиошороха.
   - Так, вернулись на грешную палубу, - скомандовала Мила. - Что происходит на самом деле? Судя по всему, пассажир тоже испугался шептуна, и теперь сам ведет корабль, боится маневрировать, и боится бросить управление. Если бы это была харибда, а не шишиги, то можно только восхищаться. Но почему он не передаст управление компьютеру, неужели компьютер вышел из строя?
   - Ручные кувалды чаще выходят из строя, - ухмыльнулся Ион. - Несмотря на то, что в наше время ручных кувалд почти не осталось. Нет, здесь другое, этот пассажир - не пилот, он не умеет задавать навигаторские программы.
   - Не умеет летать с компьютером, но умеет без него? - не поверил Вей. - Кто еще может водить корабли вручную, кроме пилотов?
   Программист объяснил:
   - Рудокопам и вакуум-монтажникам на Последней Надежде запретили играть в виртуальные игры. Чтобы не переутомлялись. Так они стали убивать время на пилотских тренажерах. Само собой, что летать с компьютером - скучно, все предпочитают играться в ручном режиме. Особых высот пилотирования не достигают, но время убивается. Если этот пассажир - один из таких игроков, тогда понятно, почему он только вручную умеет водить.
   - И он за панелью уже три дня, - перебил Вей. - Без сна, на стимуляторах.
   - Три дня на стимуляторах? - ужаснулся Ион. - На этих ваших пилотских инъекциях? Да что у него от мозгов осталось?!
   - Мозги могли скиснуть, - мрачно согласилась Мила.
   - Тогда понятно, почему руки так дрожат. - задумчиво сказал Вей. - Ну что, будем с ним на связь выходить, или подождем, шишиговскую болтовню запишем?
   - С одной стороны, непосредственной опасности для его жизни нет... - начал Ион.
   - Есть, - перебила Мила. - Он может рехнуться от стимуляторов. Это угроза для здоровья, что по Кодексу равноценно угрозе жизни. С другой стороны, если мы не сделаем чистую запись, придется доказывать, что спасали чью-то жизнь. По Кодексу вторым приоритетом после сохранения жизни является приобретение новых знаний, и если из-за нас будет упущена возможность контакта с шишигами, комиссий не избежать. Не говоря уже о том, что мы свою славу упустим. А если сделаем чистую запись... тогда нам мелкое нарушение Кодекса простят, победителей не судят. Может, все-таки рискнем подождать, пока шишиги закончат "приветствие"?
   - Но трясучка усиливается, - вставил Вей. - И так, и так с записью может не выгореть.
   - Тогда выходим на связь, - заявил программист. - Лучше что-то делать, чем ничего не делать. Вот только он может от радости, что нас встретил, дернуть рукой как-то неудачно, и получится маневр, которого мы так боимся.
   - Он слишком напуган, - возразила пилот. - Он ведь уверен, что к его рудовозу грифон прицепился, а не безобидная шишига. Нет, не дернет он рукой. Разве что совсем чуть-чуть, но у него рука и так дрожит, чуть-чуть не опасно. Устанавливай связь, надеюсь, он сумеет ответить.
   - Уже все готово, - ответил Ион. - Можешь говорить, видеоканал сам откроется.
   Мила подумала еще секунду, потом все же начала:
   - "Нарвал" вызывает "Руду-302", "Нарвал" вызывает "Руду-302"...
   Ответили почти сразу, хриплым, сдавленным голосом:
   - Э... это... это Ким Шальц! - отвечает не по протоколу, точно не пилот. - Я монтажник. Почему вы так долго?!
   Неужели Ким Шальц заметил, что "Нарвал" давно уже болтается в космосе рядом с его чалым? А почему тогда сам не вышел на связь? Нет, вероятно, он имеет в виду, что слишком долго до него добирались. Хотя "Нарвал" успел достаточно быстро.
   Ион с удовлетворением отметил, что радиошорох шишиговской беседы по-прежнему чистый, соответствует расшифровке. Сообщил об этом жестами. Рука у Шальца не дрогнула, наоборот, дрожь несколько уменьшилась. Но почему так сузились глаза Милы?
   Вей отклонился, чтобы взглянуть на экран пилота. Картинка на экране заставила и его зло сощуриться. Круглое и когда-то наверняка жизнерадостное лицо Кима Шальца было даже не бледным, а синим, вокруг глаз даже не круги, а бесформенные пятна, белки глаз - красные, а глаза - совершенно сонные, как будто невидящие. Лицо человека, которому нельзя доверять ни при каких обстоятельствах. Передозировка стимуляторов. Ким явно не разбирался в правильной дозировке, этому учат только пилотов.
   - Я пилот "Нарвала" Мила Тирнова. Что у вас происходит? - нейтрально поинтересовалась Мила.
   - У меня - грифон! - резко выкрикнул Ким.
   - Это не грифон, - тем же нейтральным тоном сказала Мила. - Это шишиги.
   - Какие шиги? - совершенно отупело переспросил Ким после паузы.
   - Шишиги, - терпеливо поправила Мила. - Они безопасны.
   Дрожь чалого совсем исчезла. Вей расслабился... Но внезапно появились мелкие изменения в структуре оболочки чалого - это Ким начал готовиться к маневру. Еще немного и пойдут искажения. Вей почти уже выкрикнул об этом Миле, но она сама каким-то образом поняла:
   - Подождите! Не надо маневрироваить!
   - Н-но вы же сказали безопасно, - пролепетал Ким. Подготовку к маневру он остановил, но стабильность оболочки уже нарушилась. Снова восстановится только после маневра. Теперь, если рука Кима опять начнет дрожать, это окажется намного опасней для чистоты записи шишиговской "беседы". Проклятье.
   - Шишиги гораздо безопаснее грифона, но лучше проявить осторожность, - сказала Мила. - Дело в том, что мы слишком мало знаем о шишигах.
   Ион и Вей удивленно уставились на Милу. Она подняла руку и просемафорила им кодом вакуум-монтажников: "безопасность" - "понять" - "конец". То есть, если Ким поймет, что ему ничего не угрожает - немедленно сманеврирует. Мила правильно делает, что не дает ему успокоиться, но трясучка... Вей в свою очередь просемафорил Миле: "Не допускай дрожи". Мила поводила пальцами по панели, очевидно, высвечивала у себя на экране схему искривляющей оболочки рудовоза, которую видел Вей. Досадливо поморщилась.
   - Но... но что же мне делать?! - выкрикнул Ким. И появилась дрожь сопел.
   - Да ничего пока что делать не надо, - беззаботно заявила Мила. - Вы отлично держитесь. Пока держите корабль на курсе, а мы что-нибудь придумаем. Для того мы здесь.
   Дрожь успокоилась, но появилось другое: стала падать тяга, а это тоже может привести к чему-то наподобие маневра. Наверное, у перекачанного стимуляторами Кима рука соскальзывает с панели, когда он успокаивается, это и приводит к уменьшению тяги. А когда Ким нервничает - рука дрожит. То соль в глаз, то гвоздь в пятку...
   Мила снижение тяги заметила, заявила другим, строгим, тоном:
   - Но расслабляться не стоит. Ситуация по-прежнему остается непростой. Тем более, что это могут оказаться не шишиги, а химеры.
   - Химеры! - крикнул Ким, как будто химеру увидел. - Как... как химеры?!
   Появилась дрожь, причем сильная, уже на грани.
   - Химеры - это даже безопаснее, чем шишиги. - сказала Мила беззаботнее. - По крайней мере, мы о них гораздо больше знаем.
   Дрожь уменьшилась. А Мила молодец, хорошо врет экспромтом. Рискованно, но хорошо. Опасный человек пилот "Нарвала". Но полезный, ловко удерживает Кима между отчаянием и надеждой. Как кошка с мышью играет.
   - Но откуда химеры?! Почему химеры? - бормотал тем временем Ким. Дрожь опять начала усиливаться, химеры пугали Кима все-таки больше, чем шишиги. Может, какую-то страшную байку про химер слышал. - На Последней Надежде не было химер!
   Справедливое замечание. Зря, наверное, Мила химер приплела.
   - У химер сейчас сезонная миграция, - сказала Мила.
   Вот так заявление! В дальнем космосе наступила осень, и химеры потянулись в теплые края! Ион даже сунул пальцы в рот, чтобы не расхохотаться. Вею было не до смеха. Мила зло зыркнула на мужчин, сама поняла, какую выдала чушь.
   Но дрожь уменьшилась, то ли Милин голос успокоил Кима, то ли его так озадачила информация о сезонных перемещениях шептунов, что он забыл про свой страх. А может он понял, что его дурачат... Нет, к маневру не готовится. Но падает тяга двигателей...
   - Да, это все-таки химеры, а не шишиги, - сказала Мила.
   Падение тяги остановилось, появилась дрожь.
   - Но их немного, всего двое, а могла и сотня прилепится, - успокоила Мила.
   Дрожь утихает, падает тяга.
   Так дальше и потянулось. Мила говорит, что две химеры все же хуже, чем одна. Дрожь. Мила сообщает, что, тем не менее, решения есть, много. Падение тяги. Но потребуется время, Миле нужно все проанализировать. Дрожь!
   - Я не могу! Я устал! Я не могу больше! - почти визжит Ким.
   - Хорошо, - легко соглашается Мила. - Тогда будем действовать быстро.
   Дрожь спадает, потом снова усиливается.
   - Так даже лучше, безопаснее, - продолжает успокаивать Мила.
   Тяга. Мила рассказывает, что это за варианты: аккуратно притормозить главным двигателем, чтобы "Нарвал" мог подобраться к чалому, или покинуть корабль в скафандре. И коварно предлагает Киму выбрать вариант самостоятельно. Дрожь. А не дай бог, он выберет торможение, и начнет сам его осуществлять? Но Мила выбрала вариант вместо Кима: скафандр, это, мол, наверняка не насторожит химер. Чего это она? Но почему-то - тяга.
   - У вас на корабле есть скафандры? - интересуется Мила. Как будто на звездолете может не быть скафандров. Дрожь. И почти сразу - тяга:
   - Мой скафандр есть, я в нем на корабль пришел! - радостно сообщает Ким.
   - А его не разобрали? Так часто делают, - остужает энтузиазм Мила.
   Дрожь.
   - Впрочем, собрать недолго, - успокаивает Мила.
   Тяга.
   - Дайте нам доступ к вашему главному компьютеру, скафандры должны быть подключены к корабельной сетке, мы их протестируем. Если они есть, на рудовозах очень часто бывает некомплект оборудования. Или оно неисправно.
   Дрожь. Но слабая, в своем то скафандре каждый монтажник уверен.
   Вей ожидал, что дрожь будет сильнее, ведь пассажир не может знать кодов доступа к корабельному компьютеру. Но Ким произнес:
   - Мадагаскар диез, передаю управление главным компьютером "Нарвалу".
   Не совсем правильная формула, но компьютер ее принял. Это же до какой степени нужно дойти, чтобы написать пароль доступа к главному компьютеру прямо рядом с панелью, где его может прочитать любой пассажир. И что это за пароль, "Мадагаскар диез"? Пароль должен быть абсолютно бессмысленным, а здесь - два слова из словаря. Правду говорят, что на рудовозах летают худшие.
   В распоряжении Кима оказалось целых пять скафандров, все с реактивными ранцами: три легких разведочных, один - высшей защиты, один - монтажный (видимо его собственный). Все в хорошем состоянии, проходят контроль функционирования, но в данный момент была тяга, а не дрожь, потому Мила соврала Киму:
   - Ваш скафандр не проходит тестирования. А других скафандров на вашем корабле нет.
   Дрожь!
   - Но есть аварийный гермокостюм! - быстро добавила Мила.
   Тяга.
   - Правда, у него нет двигателя, придется прыгать. И прыгать придется строго назад.
   Дрожь. Почему-то слабая.
   - Хорошо, что вы летите кормой вперед, с носа прыгать удобнее.
   Тяга.
   - На самом носу есть круглая площадка, с которой нужно всего лишь оттолкнуться посильнее.
   Дрожь. Зря Мила так все усложняет, не стоит предлагать живому человеку прыгать в открытый космос, да еще сквозь искривляющую оболочку звездолета.
   - Даже отталкиваться сильно не придется. Как только вас вынесет из оболочки, мы вас почти немедленно подберем.
   Тяга. Видимо, Ким совершенно отупел от лекарств. Даже если человек выживет после прыжка сквозь искривляющую оболочку звездолета, при теперешней скорости рудовоза искать этого человека после прыжка придется часами.
   - Правда, гермокостюм плохо видно на радарах.
   Дрожь.
   - Вам придется взять с собой крупный металлический предмет... или просто кусок металлоткани, вы ее развернете, и мы вас легко найдем.
   Тяга.
   - Правда, еще химеры...
   Дрожь!
   - Но это как раз не проблема, их будет легко обмануть.
   Тяга.
   - Всего лишь выбрать момент, когда они отвелкутся.
   Дрожь.
   - Они постоянно отвлекаются на несколько минут.
   Тяга.
   - Хотя, возможно, ждать этого момента придется долго.
   Дрожь.
   - Но в гермокостюме достаточный запас кислорода.
   Тяга. Потом опять дрожь. Чего он испугался?
   - В сущности, все, что вам потребуется сделать, это добраться до носа корабля и прыгнуть по моей команде.
   Ничего себе успокоила! Вей представил себе, как ползет, цепляясь за корпус звезолета, а над ним - бесконечность. Вспомнились чье-то высказывание по подобному поводу: "Теперь я знаю, что чувствует муха с оторванными крыльями". Но дрожь почему-то спадает... ну конечно, Ким ведь вакуум-монтажник. Он в скафандре в открытом космосе чувствует себя комфортнее, чем без скафандра на дне земной атмосферы.
   Чего бы ни испугался Ким, его нужно отвлекать от этого страха. А испугаться ему было чего, например он мог понять, что для того, чтобы выбраться из корабля в скафандре, ему придется оставить корабль без управления, а он этого так боится, что уже три дня не спит, стимуляторы себе колет.
   - И даже моя команда не понадобится, вы можете сами распознать подходящий момент для прыжка по шепоту химер. Я сейчас дам вам прослушать соответствующий фрагмент шепота.
   Мила, протранслировала запоминающийся фрагмент. Тяга.
   - Теперь еще раз, - сказала Мила и... передала совсем другой фрагмент. Дрожь.
   - Я... я не...- залепетал Ким.
   - Еще раз, - продолжила Мила и передала опять первый фрагмент. Потом - опять. Тяга.
   Мила напряженным голосом спросила:
   - С вами все в порядке?! Вы хорошо себя чувствуете?
   Дрожь. Это Ким понял, что в его теперешнем состоянии в открытый космос нельзя.
   Мила уже открывала рот, чтобы выдать очередную порцию успокоительного бреда, когда Ким Шальц быстро сказал:
   - Я сейчас.
   - Нет!!! - заорала Мила. Потом объяснила упавшим голосом:
   - Он вколол себе стимулятор.
   - И что будет? - напряженно спросил Ион.
   - Смерть! - резко ответила Мила. При этом она быстро барабанила по панели, потом впилась глазами в экран. - Он еще жив, просто вырубился. Зрачки на свет реагируют. - Пояснила:
   - Я помигала экраном, передавала вспышку на темном фоне. Но это кома, а не обморок.
   Вей грязно выругался, медленно, с нажимом произнося каждое слово. Добавил:
   - Он потерял управление. Оболочка кипит, это хуже любого маневра.
   - Да, - хрипло подтвердил Ион. - Запись шишиговской беседы больше не фильтруется. Вообще не фильтруется, даже с расшифровкой Уэки не сравнивается, белый шум.
   - Много успели записать? - спросил Вей.
   - Сорока четырех минут не хватило до конца "приветствия", - ответил Ион. - Ни хрена у нас не вышло. - И зло добавил:
   - Лучше бы он подох! Теперь, если его вылечат, и он расскажет, что здесь было, нас по головке не погладят. Это победителей не судят, а мы - вроде как проигравшие.
   Мила, сжав челюсти, смотрела прямо перед собой. Ее не погладят по головке сильнее всех, это она - пилот, главная на корабле во время полета, это она играла в кошки-мышки с отравленным медицинской химией и переутомленным разумом несчастного монтажника. Ион и Вей могут отделаться лишением лицензий, но Милу за нарушение Кодекса ждет тюрьма.
   - У нас был доступ к главному компьютеру чалого, - совсем убитым голосом сказал Ион. - Мы могли передать их компьютеру управление кораблем, только запрограммировать так, чтобы он вел корабль без тестирующих маневров. Тогда и записали бы радиошорох, и этот урод в кому бы не впал.
   Умный на "Нарвале" программист. Жаль, что только задним умом.
   - Так как будем задницы прикрывать? - вернул мысли в конструктивное русло Ион.
   Мила медленно проговорила:
   - А мы не будем его спасать. Скажем, что заподозрили бандитскую подставу, и свалим. А чалый пусть себе дальше летит.
   А что, в этом есть рациональное зерно. Вей спросил программиста:
   - Радиошорох на вспомогательный компьютер пишется, или на главный?
   - Разумеется на вспомогалку! - подтвердил Ион. - Иначе бандиты могут по несущей волне в главный компьютер троянца подсунуть, такое случалось. На главный пишется только внутренняя информация и кое-какая визуалка, остальное - на вспомогалку.
   - Тогда мы можем запись шишиговской "беседы" отредактировать? И замести следы этого редактирования?
   - Лег-ко! - подтвердил программист, заинтересованно глядя на Вея.
   - Тогда нужно настоящую запись подменить. Взять запись расшифровки Уэки и продолжить ее, скопировать начало в конец. То есть, она как будто по кругу крутилась, тогда будет точно похоже на бандитскую подставу, понимаете?
   Они понимали, оживились.
   - Только надо сперва доклад послать. - сообразила Мила. - Что нашли мы рудовоз, он летит странно, да еще и шепот слышен - очень необычная ситуация, похожая на бандитскую подставу. Ведь действительно похожа. Потому мы сразу на связь с рудовозом не выходили, выжидали, а потом заметили, что шепот по кругу крутится, то есть это запись. И запросить инструкций, пусть начальство за нас решает, и само потом, если что, отвечает.
   - А если они решат продолжить спасательную операцию? - усомнился Ион. - Или оставят на наше усмотрение?
   - Вряд ли, - успокоил программиста Вей. - Наше начальство трусливое. Даже если оно оставит на наше усмотрение, и с нами чего случится, все равно отвечать придется. Максимум - прикажут продолжить наблюдение, да и то вряд ли.
   - Я готовлю рапорт, ты - редактируешь запись, а ты - налаживаешь связь, - решительно распорядилась Мила.
   Ответ пришел почти сразу после отправки рапорта. И ответ был: "R7" - прямой и необсуждаемый приказ сваливать как можно быстрее. Мила облегченно хмыкнула и застучала пальцами по панели.
   - Я вот чего подумал, - заговорил Ион через некоторое время. - Этот Шальц через пару дней умрет от жажды, но шишиги-то останутся. Вдруг они потом когда-нибудь расскажут, что здесь было? Когда их язык расшифруют?
   - Не волнуйся, - успокоил Вей. - Ничего никому они не расскажут. Шишиги могут жить только в искривлениях, в обычном пространстве они долго не протянут. А до ближайшего искривления уже сейчас слишком далеко, чтобы они могли добраться своим ходом. Не знаю, на сколько хватит энергии у рудовоза, но шишигам все равно - хана.
   Ион облегченно вздохнул.
   Через пару минут, когда программист закончил свои дела и отправился спать, Вей сказал Миле:
   - А ведь мы знаем, как сделать чистую запись языка шишиг.
   Мила заинтересованно хмыкнула. Задумалась на минуту.
   - Лучше все сделать самим, чтобы нашу славу не украли. Не так уж это сложно, выберем себе задание возле искривления, где есть шишиги, и чтобы был не нужен программист. Ты же не хочешь славой делиться, так я поняла?
   - А зачем делиться, если можно не делиться? - ответил вопросом на вопрос Вей. Но через некоторое время вынужден был с сожалением признать:
   - Нет, придется все таки Иона взять в долю. Во-первых, кто-то должен будет запрограммировать компьютер, чтобы не вести корабль три дня вручную на стимуляторах, вон, что от них бывает. А то и дольше, чем три дня, кто его знает, когда эти шишиги начнут свою болтовню. Во-вторых, если Иона славой обделить, он может от обиды разболтать про сегодняшнее. Самому Иону тоже достанется, но ради мести можно и потерпеть, по себе знаю.
   Мила с досадой признала правоту космогониста. И задумчиво добавила:
   - А ведь могут и так сложить два и два, если заметят, что у этого чалого режим полета подходит для записи языка шишиг. А мы как раз рядом были...
   - Не заметят, - отмахнулся Вей. - И даже если заметят - победителей не судят.
   А нуль-шишиги все шуршали в черных дырах, сетуя на падение скорости света.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  - Все, - произнес оператор виртуальности. - Можете их будить.
  - Может, еще передумают? - нерешительно произнес медик. - Реакции Вея еще оставляют надежду... впрочем, нет, это не то. Это он предвкушает славу, как первый, кто сделает запись языка шишиг.
  - Им уже поздно передумывать, - добавил оператор. - Рудовоз слишком далеко улетел, они не смогут его преследовать. Разве что мы опять их виртуальные видения подкорректируем. Но не вижу смысла, они слишком легко принесли в жертву и шишиг, и человека. В очередной раз подтвердили результат.
  Медик принялся вводить команды медицинским автоматам, чтобы вывести тройку добровольцев из виртуальной реальности. Оператор постепенно отключал свое оборудование.
  Виртуальная реальность используется давно, и в самых разных целях, обычно ее использование не может нанести вред. Однако в данном случае условия эксперимента требовали внушить добровольцам ложную память, дело сложное и не вполне безопасное.
  - И где вы их таких берете, - расстроено проговорил медик. - Девятнадцать экспериментов, это пятьдесят семь человек. И в каждом эксперименте экипаж ·НарвалаЋ принимает единогласное решение бросить несчастного монтажника, фактически - обречь на смерть, убить. Как такие люди смогли так долго просуществовать в нашем обществе? Я даже представить себе не могу, какие непоправимые ошибки в воспитании нужно допустить для их возникновения.
  Оператор внимательно посмотрел на медика. Потом сказал:
  - Поскольку эксперимент завершен, я могу вам рассказать. Все предыдущие добровольцы были людьми обычными. Но эти трое - герои. Вей после катастрофы на лайнере ·ЭсмеральдаЋ отдал свой кислород раненому мальчику. Он принес себя в жертву, знал, что умрет. К счастью, спасатели успели раньше рассчитанного Веем срока. Мила, когда отказал генератор защиты базы рудокопов возле звезды Тайлера, прикрывала базу оболочкой своего ·НарвалаЋ от солнечного ветра. Для этого ей пришлось оболочку растягивать, и она здорово облучилась сама. Последние часы держалась на противорадиационных лекарствах и стимуляторах, это очень болезненно, знаете ли. Выжила чудом, сейчас - инвалид. Но ни о чем не жалеет. Ион был на межзвездной платформе номер шестьдесят семь, когда ее атаковал дракон. Персонал платформы погрузился в звездолет, но у корабля, как только он оторвался от платформы, начались неполадки с искривителем. А дракон рядом. Ион добрался в скафандре до платформы и оттуда пять раз отвлекал дракона на себя от спасательного корабля. Это несложно, достаточно просто выйти в эфир по рации. Дракон пять раз крушил платформу, все пять раз Ион спасался чудом. В четвертый раз у скафандра вышел из строя передатчик, но Ион собрал из подручных деталей новый, и снова отвлек дракона. Кстати, потому Ион драконов побаивается.
  - Так они герои, - пораженно произнес медик. - И раз я об их подвигах не знаю, видимо, решили обойтись без лишней славы. Почему же тогда... почему же сегодня они не проявили элементарной человечности?! В нашей виртуальности?
  - Какие отличия созданной нами виртуальности от реального мира? - спросил оператор.
  - Кроме того, что язык шишиг давно расшифрован, - задумчиво произнес медик, - их еще заставили подписать этот самый Кодекс.
  - Вот именно, заставили, - с нажимом сказал оператор. - В реальном мире никакого Кодекса нет, их героизм был решением добровольным. В этом суть эксперимента: если проявление человечности становится обязательным, а непроявление - наказуемым, результат получается противоположным задуманному. Конечно, сторонники введения Кодекса могут потребовать еще проверок, но уже сейчас ясно, что Кодекс не нужен и даже вреден.
  - Да, - задумчиво произнес медик. - Казалось бы, всего лишь новые правила, а последствия... просто катастрофические. В хрупком мире мы живем. Даже страшно становится.
  - Для того мы здесь и поставлены, предотвращать последствия, - усмехнулся оператор.
  - А если - не получится? Ошибетесь?
  - Давненько не ошибались. Собственно, никогда не ошибались, пятьсот лет уже используют виртуальную реальность, чтобы планировать развитие человечества.
  - Так ведь все равно есть у людей проблемы.
  - Тем не менее! Историю человечества четко можно разделить на время до разработки технологий виртуальности, и после. До того проблемы были гораздо серьезнее... Вспомните войны, голод, экономические кризисы, периоды упадка и стагнации, социальное неравенство.
  - Сейчас тоже есть социальное неравенство. И даже коррупция! Двадцати лет не прошло с того скандала по поводу антикварного оружия, вы наверняка помните.
  - Тем не менее, - повторил оператор. - Если сравнить современные масштабы и век эдак девятнадцатый, то наша коррупция почти что и не существует. А все потому, что в прошлом ответственным лицам трудно было принять правильное решение. Приходилось экспериментировать на реальном человеческом обществе, чтобы выработать правильную стратегию развития, а это оказывалось очень рискованно. И многие кризисы начались потому, что власть боялась рисковать, брать на себя ответственность. А виртуальность позволила проводить социальные эксперименты, так сказать, ·в пробиркеЋ, перебирать разные варианты, разрабатывать оптимальные решения. И в результате - полтысячелетия бурного, но мирного развития.
  - Хрупкое получилось равновесие, - покачал головой медик. - Судя по нашему эксперименту с этим кодексом.
  - Кодекс - укол, но в сердце, здесь вы правы. Но мы работаем и над тем, чтобы общество было защищено и от таких уколов, повышаем стабильность системы.
  - И есть результаты?
  - Есть. Экспериментов, которые заканчиваются так ужасно, как сегодняшний - все меньше и меньше. Общество становится неуязвимым для подобных... глупостей.
  Медик задумался. Усмехнулся, спросил:
  - Без работы остаться не боитесь?
  - Мечтаю об этом, - серьезно ответил оператор.
Cвидетельство о публикации 299472 © Дуров А. В. 22.05.10 00:29

Комментарии к произведению 1 (1)

Очень хороший рассказ, но неужели Вы еще верите в возможность нравственного прогресса?

Вероятность нравственного прогресса невелика. Но отбрасывать ее совсем пока что не будем.

Даже если научатся просчитывать варианты будущего в виртуальности, всен равно будут выбирать выгодные для начальства, это так. Или виртуальщики начнут под себя грести, это еще хуже. Но кто его знает, вдруг Камю прав, и вести себя по-людски в конечном итоге выгодно? Ведь не зря умных эгоистов считают альтруистами.

А рассказ был просто "подгоном под ответ", чтобы условиям конкурса соответствовал. Только концовка получилась слишком безрадостной, я ее чуть продолжил, сказал, что все приснилось. Попутно придумал моделирование общества в виртуальности.