• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Поэзия
Форма: Поэма

Желтый дом

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

               вольный стих


                А душу возьмите на опыты...
        Олег Григорьев

Кому она, душа твоя, нужна,
   Одетая в морщинистую шкуру?
        Валентин Кузнецов


«Не поминай Бога всуе…»
А я пренебрёг.
Не крест свой несу я,
а душу в залог.

––––––––––

Подбросил дружок идейку:
«Невелика, мол, убыль:
Взял за копейку,
продал за рубль.
А душа, посуди-ка, – кто она? –
ни пух, ни прах, ни прочее.
Сидит где-то в теле скована,
хватай под уздцы и – прочь её!
От неё, скажи, какой прок? –
ни съесть, ни даже потрогать, –
ни то, ни сё, как рваный сапог,
как сбитый ноготь.
Забудь-ка, дружок, если не трус,
поповские бредни про души…»

А я, дурак, мотал всё на ус,
как школьник, развесив уши.
Вот истукан! Всё – хоть бы хны.
И ни словечка, чтоб поперёк.
Живи, наслаждайся, гляди свои сны
и думай о хлебе, ёк-макарёк!..

А друг распылялся, аж пена у рта,
завидев, как я его слушал:
«Возьмём – говорит – хоть самого Христа,
Он тоже чего-нибудь кушал!
И Он, как и ты, чего-нибудь пил,
и даже вином забавлялся.
А ты, остолоп, и ума не скопил,
и денег, как не изгалялся.
Теперь же сиди, хворай животом,
отшельником в зимнюю стужу!
А о Душе будешь думать потом,
когда отдашь Богу душу.
Оно-то, конечно, душа – есть Душа,
и ценность Её – особая!
Но попробуй продать, хотя б зА три гроша…»

«Что ж – говорю – попробую».
––––––––––

А ещё один – такой-сякой,
когда было совсем мне худо:
«Пей да ешь, – говорит – а душа на кой,
выздоравливай, мол, покуда».

«Мы судьбу – говорит – свою сами творим
повсеместно и ежедневно.
Но давай с тобой лучше поговорим
по душам о душе душевно.
Вот все твердят, мол, душа да душа,
а знаешь ли ты, мой милый:
и жить хорошо, и жизнь хороша,
живи ж, набирайся силой.
Сдирай коросту за пластом пласт,
цени свою душу одухотворённо.
А будем живы, – тогда, Бог даст,
сочтёмся с тобой законно.

И ещё, – попрошу, без обид, без вины,
поумерь-ка свой норов гордый.
Эх, видел себя бы ты со стороны –
скелет с изумрудной мордой.
В паутине сплошь глаза-угольки,
а волосы как поредели!
Ещё, не дай Бог, отбросишь коньки,
вон душа еле держится в теле.
Того и гляди, упорхнёт – ей-ей! –
и воспарит в небеса Икаром.
А можно – ох как! – распрощаться с ней,
ну, хотя б вот таким макаром:
Она у тебя ничуть не старей
разбитых твоих ботинок.
Хватай же её, да притом поскорей,
и смелей волоки на рынок.
Будет на хлеб тебе и маслецо,
ещё на икорку останется.
Сохранишь, например, ну хотя бы лицо,
а с душою – да что с ней станется».

«И потом – говорит – заруби на носу:
в здоровом теле – кхи-кхи! – здоровый дух!
Святым духом питайся, пей божью росу,
вон уж как с голодухи опух…»

«Не хлебом единым» – я тихо ответил,
но, видно, товарищи правы:
мой Бог мою шельму давно заприметил,
какой век – такие и нравы!

––––––––––

Вот уж истинно время:
можно всё, что нельзя.
Бесноватое племя,
бесовская стезя!
И за что нам такое:
не тюрьма – желтый дом.
Кто-то властной рукою
всё поставил вверх дном,
рассчитал всё до йоты,
до последней до толики:
сыновья – идиоты,
отцы – алкоголики.
И Святая Обитель
рядом с домом публичным.
И музейный хранитель
взят на краже с поличным.

Я и сам грешным делом
искал истину в правде.
И во мне околелом
сгибли Юлий и Клавдий.
Всё, чего это стоило
и порозно, и в купе:
душа загнана в стойло,
сердце стынет, как в трупе.
Уж дожил до седин
с головою пустою.
Что ж стоЮ я один?
И что стОю? –
Ни кола, ни двора,
ни дна, ни покрышки.
Подоспела пора
снимать со сберкнижки.
Только что снимать, ежели
в казне ни гроша?
Друзья лапшу вешали:
бесценна душа!..

Раздевайсь догола,
всё, как есть, покажи!
Чего стоят тела,
если нет в них души?
А я свою – волоком,
через плечо на ремне…
По ком звонит колокол? –
наверно, по мне.
Подсобить и то некому,
ремень – будто оброть.
Все мы станем калеками,
обездушивши плоть.

Я тяну душу бедную, –
может, даст кто взаймы
хоть копеечку медную,
коли люди все мы.
И стучусь во все двери я,
а душа на ремне.
Окажите доверия
хоть капельку мне!..

От забора – к забору,
от крыльца – до крыльца,
из Содома в Гоморру
прямо в дом подлеца
притащился к лабазнику
(пусть никто не осудит) –
к новогоднему празднику,
может, тот чего ссудит.

Как с похмелья болезный,
шатаюсь и трушу:
– Возьми-ка, любезный,
в залог мою душу.
Мне много не нужно,
всего три гроша.
У мёртвых наружно
живая душа.

Но трюк не удался,
какой уж там праздник.
В лицо рассмеялся
мне нагло лабазник.
И, гикая громко:
– Ну, ты брат, даёшь! –
твоя-то душонка
не стоит и грош.
И что за мотив? –
ты просто нахал!
И, дулю скрутив,
к чёрту послал.

А у чёрта своих до чёрта,
душу дьяволу продать не просто.
Вон вокруг, как с доски почёта,
сотни рож в предвкушенье тоста.
Рты разинули в ожидании
кто-то чуда, а кто-то – худа.
И по морде! – в назидание,
аж посыпалась с глаз полуда.
Вот же олух царя небесного –
уподобился торгашам!
Мне б не выгоды – слова честного! –
побеседовать по душам…

Но и у чёрта не помогли,
даром, что нос расквасили.
Слышен голос из-под земли,
в гости зовут, не вас ли?
Бедный, освободи душу,
сам за себя плати!..
Вывернулся наружу,
бросил ремень – лети!
Ха! Вот так душа,
даже продать нет мочи.
Не выручил ни гроша,
хоть и старался очень…

Никуда от себя не деться
и от людей не убежать.
Вместе с душой поубавилось сердца,
нечего показать.

Господи, прости меня грешного,
спаси от огня.
Доброго и нежного
нет уж давно меня.
Ангел с небес спустился,
хранитель меня хранить.
Клубок распустился
и оборвалась нить…

Я вспоминаю детство:
лес и болотную гать.
Девочку по соседству,
в белой косынке мать.
Сколько написано строчек
и ни одной о ней.
«Богу молись, сыночек.
Богу, ему видней».

Ах, как на сердце скверно,
кто это там орёт? –
Это домой, наверно,
пьяный отец идёт.
Нет, не отец. Я где-то
сам заблукал в глуши.
Вот бы с душой, но нету,
нету её – Души.

Скитаюсь бродяга дикий,
в трёх соснах ищу свой след...
Здравствуйте, Пётр Великий,
я теперь ваш сосед.
Рядышком – к койке койка –
маршалы и вожди.
– Знаешь, дружок что, спой-ка…
– Тш-ш-ш… подожди.

––––––––––

То ли попутал бес,
то ли устал от бдения,
слышится глас с небес –
призрак или видение:

– Не в чаду возрос, поди, –
ввели в искушение.
Прости ему, Господи,
его прегрешения
вольные и невольные
пред людьми и Тобой
и пути раскольные,
и разлад с судьбой.

Прости ему, Боже,
житие без веры
и рубцы на коже,
и любовь без меры,
и хулу в гордыне,
и что был таков...

Слава Тебе ныне
и во век веков!
Аминь!

2001, 2008
Cвидетельство о публикации 296606 © Владимир Невесенко 01.05.10 21:31

Комментарии к произведению 3 (3)

Перечитала внимательно... Большая проблема нашего времени поднята. Тяжело на душе...

Спасибо, Майя.

Бываю редко, так что прошу прощения за запоздалый ответ. Что-то в последнее время ничего не пишется и ничего не читается. Какая-то литературная апатия.

Душа настоящая, упрямо живая,

вечно растет, собой пробивая

словно толщу асфальта,

бетон равнодушья...

Душа- дитя убогое, забытое,

деньгами, шмотками забитое...

душа - дитя, что ищет счастья

порой в порывах сладострастья,

порой в уюте скромных комнат,

а иногда - в Парижах томных...

Душа - то хрупкое и нежное,

что Бог доверил нам в надежде,

что сбережем, мы сохраним,

не продадим, не предадим...

Трудно найти приют для души,

даже если ее оболочка - тело,

одето броско, ярко, смело,

иль в рвань из брошенной тафты...

Душа всю жизнь мечтала и летела

на свет, как мотылек в окно,

надеясь воплощение мечты

найти там и тепло...

Но...вот стекло...

Душа, ударившись о раму,

упала, комкая крылА...

И пусть небесную охрану

не потревожит тишина...

Спасибо. Вот как-то так отозвалось.

Спасибо Вам, Вера.

Прям, Мефистофель второй! )))

Нет, не Мефистофель, а скорее жертва его.

Спасибо, Майя.

С теплом, Владимир.