• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Ужасы
Форма: Рассказ

Скоро мы все превратимся в плюшевых мишек

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
У куклы были длинные нейлоновые ресницы, каштановые локоны и бледные фарфоровые щеки. Я смотрел, как Клара ее одевает. Яркая вязаная жакетка, блузка с рукавами-фонариками, черные брючки в обтяжку и туфли-лодочки из светлой кожи. Зачем кукле модные туфли?
Марайка любила красивые вещи. Мы часто выбирали их вместе, вернее, она выбирала, а я молча любовался ею, пока она крутилась перед зеркалами, оглядывая себя со всех сторон и примеряя то одно, то другое. Ей все шло. Любое, даже самое мудреное платье, она укрощала одним щелчком пальцев, точно амазонка норовистую лошадь.
До сих пор в шкафах висят ее шляпки, плащи, юбочки из мягкой замши и длинные разноцветные шарфики, увядшие, как сорванные цветы, осиротевшее. Не квартира, а музей.
Я наблюдал, как моя пятилетняя дочь одевает куклу и корчился от боли. «Поосторожнее, сломаешь!» - хотелось крикнуть мне, когда неловкие пальчики ребенка выкручивали хрупкие кукольные руки, пытаясь пропихнуть их в тесные рукава.
И вдруг — я даже не успел заметить, как фарфоровая модница выскользнула из рук Клары. С глухим, чавкающим звуком, с каким обычно раскалывается арбуз (или чья-то голова?), у куклы откололась рука. Идиот, почему я не положил в детской ковровое покрытие? Я закатил дочери оплеуху, упал на пол рядом с разбитой игрушкой и зарыдал.

Все началось прошлой зимой. Для нас с Марайкой еще продолжался растянувшийся на пять с половиной лет медовый месяц, когда в местной газете появились две странные заметки. Пропал трехлетний мальчик, в деревне, где-то под Гамбургом. Родители вошли утром в спальню — а его нет. Окно закрыто, входная дверь заперта. Не украдена ни одна вещь, ноутбук и видеоцентр на месте, пятидесятиевровая купюра лежит на буфете нетронутая. А ребенка нет. Вместо него на подушке свернулся калачиком мягкий крокодильчик, совсем как живой, с темной полоской на спинке и с глазами-пуговками.
А вскоре из коляски исчез грудной ребенок. Мать отвлеклась всего на одну минутку, а может быть, и вовсе не отвлекалась... Вот только привезла домой с прогулки не четырехмесячного сына, а большого плюшевого зайца с разноцветными ушами.
Мало ли кто может похитить ребенка. Сексуальные маньяки, торговцы донорскими органами, производители порнографических фильмов. Но сообщений в газетах становилось все больше, они уже не ютились на задворках, рядом с гороскопами и кулинарными рецептами, а вопили с первых полос. Десятки, сотни пропавших детей. И всегда на их месте, словно в насмешку, оставались игрушки. Самые разные: пластмассовые или резиновые, разборные, механические, заводные, начиненные глупыми попугайскими фразами или музыкой. Некоторые даже танцевали. Улицы наполнились обезумевшими родителями, которые бродили, точно слепые, исступленно укачивая на руках плюшевых тигров и обезьянок.
«Эпидемия! - в панике кричали ученые. - Неизвестная болезнь! Инопланетяне! Пространственно-временные аномалии!»
« Исламские террористы!» - вторили им политики.
«Не эпидемия, а страшный суд, - возражали сектанты. - Апокалипсис! Человечество погрязло в грехах и его лишили будущего!»
«Это что же за гамельнский крысолов, - разглагольствовали досужие литераторы, - притаился там, за поворотом, со своей коварной дудочкой и выманивает из теплых постелек ни о чем не подозревающих малышей? Куда он их уводит — доверчивые, заблудившиеся в нашем жестоком мире души?»
«Покайтесь, пока не поздно», - угрюмо предупреждали представители всех религиозных конфессий.
«Кому-то там наверху надоели наши глупые игры, - мудро рассуждали приверженцы Нью Эйдж. - Пора людям Земли познать настоящую реальность.»
Потом начали исчезать и взрослые тоже. Мой начальник стал тряпичным клоуном, а его секретарша заводной крысой. Политики уже не разглагольствовали, а бились в истерике и грозились третьей мировой войной. Но все знали, что войны больше не будет, так же как и террористических актов, потому что правительства превратились в наборы расписных матрешек, бомбы в хлопушки с разноцветными конфетти, а армии — в коробки с оловянными солдатиками.
А мою любимую вдруг словно подменили. Она сделалась апатичной, вялой. Укладывая спать Клару, сама часто засыпала прямо на паркете у детской кроватки. Потом внезапно раздражалась, зло и обиженно плакала, упрекая меня: «Хендрик, я устала. Такая пустота вокруг. Ты совсем обо мне не думаешь, как я одна кручусь с ребенком, чем живу. Я тебе больше не интересна, ты даже поговорить со мной нормально не хочешь». «Ты превратил меня в куклу, Хендрик, - рыдала она, - в свою куклу. Откупаешься цветами и подарками, наряжаешь. Спишь со мной, ешь мои обеды, хвастаешься мной перед друзьями, а меня — МЕНЯ — не видишь».
В ней как будто сломалась невидимая пружинка. «У вашей жены депрессия, ничего страшного, это лечится», - успокаивали врачи. Ее загорелое тело становилось все прозрачнее, словно наполняясь изнутри неживым, тускло-молочным светом. И вот однажды, проснувшись ночью, я не услышал ее дыхания. Лежал несколько минут в страшной тишине, потом протянул руку, принялся ощупывать кровать... А она, моя Марайка, мертвая, фарфоровая...

Всхлипывания дочери становились все отчаяннее, и я догадывался, что плачет она не из-за пощечины. «Я разбила маму, - захлебываясь слезами, повторяла Клара. - Разбила маму!»
Стоп. Я глубоко вдохнул, потом выдохнул. «Не смей обращаться с другими, как со своими игрушками, - медленно и отчетливо проговорил я про себя. - Они — не игрушки. Они — люди».
Встал с пола и подошел к ребенку. Взял малышку на руки, бережно усадил на край кроватки и посмотрел в глаза.
«Прости, пожалуйста, я не должен был так делать. Не плачь... Мы ее склеим, сейчас пойдем в магазин, купим хороший клей и приклеим ей ручку».
«Папа, ей больно?»
«Нет, - ответил я честно. - Ей не больно. Она даже ничего не почувствовала. Нам с тобой, зайчонок, гораздо больнее».
Зайчонок, я сказал?! О, Господи, надо следить за словами!
Конечно, мы склеим Марайку. Это живого человека нельзя склеить, а куклу можно. И все будет хорошо. Если бы еще не эти навязчивые мысли, не холодный пот по утрам, не жуткий, оглушающий страх на грани сна и пробуждения, не ночные кошмары. Мне все время снится, что по моим венам струится расплавленный каучук, капля за каплей вытесняя настоящую кровь. Кто следующий, я или Клара?
Мы ничего не можем сделать. Пожалуй, будем просто жить и стараться понимать друг друга. Мы — двое людей посреди игрушечного города. Будем гулять, общаться, вместе читать сказки, пить чай по вечерам на нашей маленькой уютной кухне, горький, с листом смородины и душистыми цветочками зверобоя. Побольше разговаривать, разумно и спокойно, как отец с дочерью, как человек с человеком. И, возможно, тогда нас с Кларой минует наш личный Апокалипсис.







© Copyright: Джон Маверик, 2010
Cвидетельство о публикации 295171 © Джон Маверик 23.04.10 02:12

Комментарии к произведению 6 (14)

осиротевшее. --- осиротевшие?

гамельнский --- гаммельнский?

Очень понравился этот маленький рассказ. Мы лепим ярлыки людям и явлениям, совсем не следим за языком. Рассказ о том, что слово - материально, когда мы даём имена - они что-то обозначают, а иначе слова - мертвы. И может быть, для человека это как раз хорошо, что они мертвы. Во что превратился бы мир людей, если Слово - по вере - воплощалось бы именно в то, что произнесено?

Лёгкий, умный, нежный хоррор...

Всегда читаю Вас с большим удовольствием...

Сиринга, спасибо большое за поддержку! На самом деле слово материально, но его действите не проявляется так четко и быстро, как в рассказе. В нашем мире, к счастью, слова и мысли имеют определенную энерцию, иначе мир превратился бы в хаос.

Кстати, у меня про слова еще один маленький рассказ-зарисовка есть "А вы любите тараканов в супе?". Там я эту тему рассмотрел немного с другой стороны.

Прошу простить за то, что я со своим читательским рылом влез сюда.

Мне как-то непонятно, за какие достоинства это произведение получило первый приз.

Глубокий психологизм?

Сюжет с непредсказуемым финалом?

Многогранная мораль?

Изящное кружево русского языка?

Все ответы верны?

Наверное, вопрос задан судьям конкурса, а не мне, но все-таки попробую угадать: за умение видеть тенденции и передать их в аллегорической форме - четко, выпукло и лаконично.

  • О.Р.
  • 08.07.2011 в 02:45
  • кому: Джон Маверик

Тогда, может, лучше было бы послать этот текст на конкурс поэзии?

А кто вам сказал, что это поэзия?:) Как раз в поэзии необходимо "кружевоплетение", а не в прозе. И если вы такой знаток (что оспариваете решение целого судейского коллектива), то, может, представитесь? Не очень люблю общаться с анонимами, а ваши инициалы мне ни о чем не говорят. Не внушают должного (судя по уверенному тону комментариев) почтения.

  • О.Р.
  • 09.07.2011 в 03:31
  • кому: Джон Маверик

Наши с вами псевдонимы одинаково информативны.

В том, что касается первого приза, вы правы.

Свой вопрос - почему на конкурсе фантастических рассказов на тему апокалипсиса победил образец женской прозы - я действительно должен был адресовать судьям.

А вам - лишь мои поздравления!

По каким конкретно признакам мой рассказ - образец женской прозы? А даже если бы и так, то почему он не может победить на конкурсе фантастики? Это же не конкурс мужского боевика или гей-рассказа?

Да, все претензии, пожалуйста, судьям.

Мое имя вполне информативно, потому что под ним опубликованы в сети все мои литературные вещи. Меня, как сетевого автора, можно по нему идентифицировать стопроцентно. А вот вас по этим инициалам - нет, ваша страница обладает всеми признаками клона.

Меня не интересует ваша паспортная фамилия. Я хочу знать только, являетесь ли вы моим давним сетевым врагом, или обиженным участником конкурса, которому не дали призового места, или просто мимо проходящим.

  • О.Р.
  • 09.07.2011 в 14:14
  • кому: Джон Маверик

Я не писатель, а читатель.

Люблю и ценю классическую фантастику.

Забрел по ссылке на этот сайт.

Вижу - был конкурс, вижу - есть призеры.

Обрадовался.

Стал читать, начав с победителя.

Удивился.

Да так, что возопил в комментариях.

Но я никому не враг.

Разве могут быть у писателя враги в сети?

Сеть безгранична.

Наверное, место в интернете - это единственный вид богатств, справедливо разделенный между людьми.

Отлично. Тогда идите, пожалуйста, мимо, не зависайте на моей страничке. На литсовете много авторов, которые пишут классическую фантастику.

Удачи.:)

Странное чувство вызвал рассказ. Вспомнилась первая глава романа "Живи!" Белоглазова, тем более, что там сестру ГГ звали похоже - Марийка. Вообще много параллелей.

Роман, начиная со 2 главы, мне не понравился, и я все жду, когда кто-нибудь напишет что-нибудь похожее. То есть, начав читать этот текст, у меня были большие ожидания. И, возможно, потому текст показался куцым, обрезанным, пресноватым.

Ну, может быть. Только у меня ведь не роман, а миниатюра, так что трудно от нее ожидать много. Спасибо большое за мнение.

Роман Белоглазова не читал.:)

Добрый день Джон Маверик, я член жури конкурса "Грядущая неизвесность". Ваш рассказ "Скоро мы превратимся в плюшевых мишек», мне очень понравился стилем изложения, настоящей фантазией и поучительностью. Произведение имеет хороший сюжет и легко воспринимается. Я поставил Вам "10"

Здравствуйте! Спасибо большое за высокую оценку моего рассказа.

С признательностью,

Джон

Добрый день, Джон. Хотелось бы прояснить, почему вы в графе жанр указали ужасы? Я думал, что ужасы - это когда страшно. А все эти превращения- очень трогательные, домашние. Немного неясен механизм превращения. Почему после детей стали превращаться взрослые? Что мешало им превращаться изначально? Почему из мертвой мамы сделали тотемный культ? Почему он оказался не культом? Чем живет папа, раз он после смерти мамы стал больше оставаться с ребенком, и что ему мешало делать это раньше? С нетерпением жду Вашего ответа!

Добрый день. Ну, жанр ужасы я указал ради хохмы, конечно, следовало указать стеб или что-то вроде. Насчет механизма - он и не должен быть ясен, это нечто загадочное и необъяснимое.:) Дети начали превращаться раньше, очевидно, потому, что они изначально более восприимчивы, в том числе и к информационному вирусу, или потому, что взрослые чаще относятся к ним, как к игрушкам. Все-таки взрослого человека чаще принимают всерьез, чем ребенка. Ну, а потом болезнь человечества прогрессировала.

Про тотемный культ что-то не очень понял.

"Чем живет папа, раз он после смерти мамы стал больше оставаться с ребенком, и что ему мешало делать это раньше?"

У меня вроде, нигде не написано, что он не делал этого раньше? Вполне вероятно, что делал. Ну, и наверное, потерять боится.

Еще раз добрый день. Если позволите, еще раз обращу ваше внимание.

Так все-таки механизм неясен или это информационный вирус?

Вот отрывок про то,что мешало раньше: " «Хендрик, я устала. Такая пустота вокруг. Ты совсем обо мне не думаешь, как я одна кручусь с ребенком, чем живу. Я тебе больше не интересна, ты даже поговорить со мной нормально не хочешь». «Ты превратил меня в куклу, Хендрик, - рыдала она, - в свою куклу. Откупаешься цветами и подарками, наряжаешь. Спишь со мной, ешь мои обеды, хвастаешься мной перед друзьями, а меня — МЕНЯ — не видишь".

Тотемный культ-это когда вместо мамы все носятся с фарфоровой куклой как с писаной торбой. У древних вместо богов тоже деревяшки были.

И по поводу стеба. Стебутся обычно над чем-то вычурным, закостенелым. Типа "Дома-2". А когда человек превращается в вещь - как-то не прикольно!

Best regards, Daniil!

Я не Даниил, я Джон.:) Ну, приколоться можно над чем угодно... На самом деле идея, конечно, достаточно серьезная, просто я не люблю писать абсолютно серьезно. Это скучно.:)