• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма: Рассказ
Голосую

Хороший брат Авель

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Алехандро был молодым красивым парнем из какой-то неведомой мне гватемальской деревушки. Каждый вечер, около восьми тридцати, он приходил со своим пылесосом на наш этаж, и тщательно пылесосил даже самый последний закуток бесконечных рядов офисов.
Его английский был почти несуществующим, но природная разговорчивость брала своё. Увидев меня, Алехандро всегда выключал свой пылесос и пытался общаться.
— Тебе повезло, что ты русский, Жерри, — говорил он частенько, — Вам, русским, легче. Русский язык — он, как английский. А вот испанский...
Тут он замолкал, грустнел, вздыхал, разводил руками
— Испанский и английский — это два совершенно разных языка. Понимаешь?
Я грустнел, вздыхал и разводил руками вместе с ним, хотя не очень понимал своего везения.
Алехандро рассказал мне про то, как он нелегко, нелегально пробрался в Америку три года назад. С тех пор он каким-то образом легализовался и работал на четырёх работах без выходных и отпусков. Алехандро копил деньги на счастливую жизнь. Это всё, что он здесь делал.
Счастливая жизнь рисовалась просто. Он должен был заработать много-много денег, вернуться домой богатым человеком, и жениться на девочке, которая ждёт его возвращения в неизвестной мне деревне.
— Вот она, моя Мирабелла!, — гордился Алехандро, показывая мне фотографию.
На фотографии, вопреки ожиданию, обманчиво построенному на звонком имени, была не черноволосая испанская красавица, а вполне блёклая, совсем ещё юная девушка-подросток. Мирабелла стояла в полный рост у видавшего виды мопеда Suzuki: вполне американская девочка — в джинсах, кроссовках и белой футболке с блестящей надписью bebe.
— Это я её приодел, Жерри,  — с гордостью водил пальцем по фото Алехандро, — Она из бедной семьи. Это дорогая одежда. Понимаешь?
— Сколько же ей лет? Она выглядит совсем молодой?
— Ей девятнадцать (Алехандро делает руками два взмаха растопыренными ладонями, загибая большой палец правой руки при втором взмахе). Ей было 16 когда я уехал. Это любовь, Жерри. Понимаешь?
Я понимаю. Я киваю головой. Я смотрю на фотографию
— Она ездит на мопеде?
— Это брата. Я деньги послал — брат купил.
Из его рассказов я понял, что деньги, которые он здесь зарабатывает — огромное состояние там, в гватемальской деревне.
— Когда я приеду домой, мы с Мирабеллой будем ездить в город, и там я куплю все билеты в кино — и они будут показывать только для нас двоих. Больше никто. Весь сеанс только для меня и моей Мирабеллы. Я был мальчик (Алехандро показывает рукой, каким он был маленьким мальчиком), и у нас с братом никогда не было денег ходить в кино. Мы залезали высоко на дерево (Алехандро показывает рукой высоко над головой) и смотрели про вашу русскую войну (Алехандро стреляет из воображаемого автомата, и кидает воображаемую гранату куда-то в сторону кабинета моего начальника). Теперь мы будем одни: я и Мирабелла. Всё кино. Понимаешь?
Разумеется, я понимал его. Что может быть плохого в такой жизни?
— Я посылаю им деньги каждую неделю. Американские доллары по проводам. И одежду тоже посылаю: маме, Мирабелле, брату. Мирабелла любит меня. Она ждёт. У тебя есть дети? Я тоже буду отец, когда приеду богатый. Мои дети будут ходить в лучшую школу, и никому из них не надо будет работать на четырёх работах без выходных. Понимаешь?
Мне нравился этот парень. Какая-то простая природная честность была в его лице. Что-то безвременное, общее для всех людей было в его мечте о счастливой жизни. Я радовался его появлению каждый вечер, и даже ловил себя на мысли, что с удовольствием жду его.
Я рассказал ему о своём городе, показывая фотографии на стенках своего маленького офиса. Несколько иллюстраций художественных работ менялись на моём компьютере: Пикассо, Эль Греко, Ботеро, Тиссо, Ренуар.
Никого из этих художников Алехандро, конечно, не знал, и я с удовольствием отвечал ему на вопросы о том, почему нарисовано так, а не иначе.
Особенно его заинтересовала картина Джеймса Тиссо "Каин и Авель"
— Почему они идут за руки? Это геи?
— Нет, Алехандро. Это братья. Каин и Авель. Ты, наверное, слышал про Каина, который убил своего брата Авеля? Нет? Странно.
И я, как мог, пересказал ему библейскую историю.
История расстроила Алехандро
— Получается, что из двух братьев один был хороший, а второй нет?
— Получается так
— Хороший брат Авель, — произнёс он задумчиво, а потом, вдруг, с жаром — Это плохо, когда убиваешь брата. Понимаешь? Мама не сможет пережить. Это, как сразу двух сыновей потерять. Это плохо, Жерри.
— Да уж чего хорошего, — согласился я

Однажды Алехандро сказал, что увольняется через месяц
— Я еду домой, Жерри! Я заработал достаточно, чтобы ехать жить дома! Я считаю дни на календаре (Алехандро показал рукой в воздухе, как он вычёркивает дни из воображаемого календаря)
— Я рад за тебя, Алехандро! Очень рад!
В последний день перед увольнением я сделал необычный для себя поступок. Я пригласил его посидеть в соседний бар. Мы выпили мексиканское пиво Dos Equis и даже обнялись на прощание на парковке у бара.
Вместо Алехандро пылесосить наш офис стал угрюмый бразилец с неприятным бельмом на глазу.

Прошло лет семь. Может больше. Я совершенно забыл про Алехандро и наши с ним беседы. Мало ли какие были у меня знакомые в этой непонятной и сумасшедшей стране! Даже привычный звук вечернего пылесоса не напоминал мне больше Алехандро. Да и людей, включающих этот пылесос, сменилось с тех пор два десятка. Разве всех упомнишь?
И вот, однажды, мне позвонили снизу. Кто-то ждал меня в проходной, и секьюрити попросило спуститься.
Я вышел из лифта и огляделся вокруг. Никого из знакомых я не увидел.
Я подошёл к офицеру охраны, назвал своё имя — и он указал мне на человека в дорогом костюме, читающего The Wall Street Journal в одном из кресел для посетителей
— Простите? А-а. Тут, видимо, какая-то ошибка. Мне сказали, что вы хотите меня видеть
Человек поднялся мне навстречу, улыбнулся, протянул мне руку — и я узнал Алехандро! Да, несомненно, это был он!
— Привет! Удивлён? — сказал он, и я с изумлением обнаружил, что он говорит по-английски практически без акцента.
— Алехандро! С ума сойти! Какими судьбами?!
— Я теперь Алекс, — улыбнулся мужчина, — У меня своя инвестиционная компания в Нью-Йорке, — с гордостью добавил он — Много воды утекло, Джерри. Очень много...
Я выписал ему временный пропуск, и мы поднялись в кафе на третьем этаже.
— Я не был уверен, работаешь ли ты по-прежнему здесь, или перешёл в другое место. Но вот, оказался в Бостоне, и решил попробовать. А ты здесь!
Я смотрел на него, и не мог поверить тем изменениям, которые произошли с ним за эти годы
— Я смотрю, Алекс, что у тебя всё получилось! Всё вышло, как ты хотел — ты теперь богатый. Ты, наверное, можешь и здесь купить все билеты на сеанс в кино для себя, и (я задумался на секунду, вспоминая) и Мирабеллы.
— Нет, Джерри. Всё получилось не так, как я хотел. Совсем не так.
И он рассказал мне, как всё было.

Вернувшись в свою деревню, Алехандро узнал, что его собственный брат уже больше года женат на Мирабелле.
Маленький Хозе (Алекс показывает руками, какой маленький был Хозе, когда он вернулся) лежал в кроватке, а потучневшая Мирабелла опасливо поглядывала то на мужа, то на внезапно приехавшего Алехандро. Что-то пыталась объяснить мать, но Алехандро не слышал, что она говорит.
В доме была служанка — и вообще, по всему было видно, что семью вполне устраивало то, как складывались дела: Алехандро присылал деньги из Америки, и на эти деньги можно было вполне сносно жить. Поэтому никто и не сообщил Алехандро ни о свадьбе, ни о рождении ребёнка.
В баре, куда Алехандро пошёл запить своё горе, старик-никарагуанец достал откуда-то мачете — клинок с выпуклым лезвием — и положил его перед Алехандро
— Послушай старика, Алехандро. Не будь посмешищем. Иди и убей брата. Зарежь его — будь мужчиной. Женщина слаба — оставь её жить. А брата зарежь. Он украл у тебя то, что должно было быть твоим. Иди. Убей.
Алехандро выпил ещё, щедро расплатился, взял клинок.
Всё, о чём мечталось столько лет — рухнуло. Люди, которых он любил — предали его.
Он вошёл  в дом, достал клинок.
Закричала мать. Прижала к груди ребёнка Мирабелла. Брат побледнел, шагнул навстречу
— Убей меня, Алехандро, но не тронь её. Убей меня и живи с ней. Давай только выйдем в поле. В поле пойдём, Алехандро. Здесь не надо. Я не хочу, чтобы она видела.
Алехандро в эту минуту очень хотелось убить брата, но он посмотрел на мать, и вспомнил про Каина на картинке.
Алехандро прошёл мимо брата, с силой вонзил мачете в стену комнаты, обернулся на пороге, сказал опешившим людям
—Я Авель. Хороший брат. Я больше сюда не вернусь
И он ушёл.

Приехав обратно в Америку, он решил жить здесь всегда.
Деньги, накопленные на счастливую жизнь с Мирабеллой, он пустил на учёбу. Сначала занимался английским, потом поступил в самый дешёвый комьюнити колледж. Вечерами работал. Оказалось, что учиться ему легко. Всё давалось с ходу, как бы само собой. Он получил грант на продолжение обучения. Закончил неплохой университет в штате Нью-Йорк.
И вот теперь занимается инвестициями
— Фирма у меня небольшая, но оборот у нас приличный. Есть перспективные клиенты. А у тебя как дела?
— Да так. Без особых изменений... Алекс, а что у тебя с личной жизнью?
— А личная тоже хорошо. Моя fiancé занимается с детьми, больными аутизмом. Детский психолог. У нас есть дочка. Почти год.
Алекс достал фотографию и показал мне.
Смешная девочка в костюме зайца держала за руку высокую белокурую женщину
— На Хеллоуин снял,  — пояснил Алекс,  —  Это Джудди. Моя fiancé. А это, как ты понимаешь, моя дочь. Мирабелла.
Алекс помолчал несколько секунд, повернулся ко мне, сказал
— Спасибо тебе, Джерри
— За что? — удивился я
— За Каина и Авеля. Спасибо
—Ну, это не мне спасибо, — улыбнулся я, — Это ведь не я придумал
— Не ты придумал, но ты рассказал, — рассмеялся Алекс
Прощаясь, он дал мне свою карточку. Написал на ней домашний телефон
— Звони, Джерри! Будешь в Нью-Йорке, заезжай. Поболтаемся по Манхэттену
Я проводил его до дверей, и мы обнялись, как тогда, много лет назад
— Заезжай и ты ещё, когда будешь в Бостоне
— Обязательно заеду
Я поднялся к себе наверх. Сел у компьютера. Посмотрел на визитку.
Под цветастым логотипом большими тёмно-синими буквами было написано: "ALEX ABEL: THE GOOD BROTHER, Inc."

Cвидетельство о публикации 293035 © Игорь Джерри Курас 10.04.10 11:31

Комментарии к произведению 10 (14)

"Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется..."

Интересный рассказ. С видом на вечность. )))

Вечные истории, вечные трагедии, вечные темы ))

Как говорил царь Соломон:

"Что было, то и будет, и что творилось, то творится,

И нет ничего нового под солнцем.

Бывает, скажут о чем-то: смотри, это новость!

А уже было оно в веках, что прошли до нас"

))

  • Greta
  • 20.08.2012 в 11:42

Да, Игорь. Архетипы, по сути... Круговорот бродячих сюжетов в природе. )

А чего-то я давно у нас континент ентот не вижу... только совсем местные остались.

Комментарий неавторизованного посетителя

Милый рассказец)

Спасибо!

Да, тоже концовка смутила, а так хорошо.

Спасибо!

Видимо, нужно усилить иронию в последней части. Мне казалось, что она читается. Возможно, она "не видна" вне американского контекста.

Подумаю над этим.

Спасибо ещё раз!

И.Дж.К.

Понравилось, хотя во второй половине напрягся, вот сладковато показалось.:)

Спасибо Андрей!

Во второй половине есть лёгкая насмешка над "American dream".

"Сладковатость", которую вы почувствовали – это привкус приготовленной мною по этому поводу иронии :)

Заметьте, что рассказчик за 7 лет никуда не продвинулся – остался на месте :)))

Спасибо ещё раз.

И.Дж.К.

Замечательно сказано и оценено. (З.В. Пурис) По мне - так тоже никаких непоняток и неувязок нет. Главный смысл, детали, язык, общее звучание - всё на высоте. Финальная фраза особенно хороша. Могу только, как это принято, пожелать автору дальнейших творческих успехов.

Спасибо!

Жизнь -- отличный повар, и готовит нам самое лучшее. Но мы так привыкли бороться со злом, что нам не до явств. )

Очень хорошо, только вот язык Алехандро. Или чуть более неправильный, или пусть будет нормальный. А то как-то на полдороге.

Благодарю,

Сергей

Сергей, спасибо!

Мне нужно было показать, что язык неправильный, но я не хочу зацикливаться на этой неправильности, т.к. неправильности (когда их много) отвлекают. В принципе, в данном контексте (несмотря на возможность нюансов и полутонов), язык бывает либо правильным, либо неправильным. Т.е. "полдороги" здесь (на мой взгляд) вполне "работают", т.к. "полдороги", в данном случае, – это язык неправильный. "Читатель" подсознательно это слышит, но не отвлекается. Что и задумывалось.

В конце рассказа язык правильный (и жестикуляции меньше), т.к. герой изменился...

Как всегда, спасибо за отличное замечание!

И.Дж.К.

А по мне, с языком Алехандро в рассказе проблем нет. Если бы были, я бы учуяла (не сочтите за самонадеянность). Алехандро не говорил на русском. В рассказе звучит не оригинальная речь героя, а "как бы перевод". Хотя, возможно, я слишком "доверчиво" читаю, потому что пристрастна к автору. Может быть... Но мелкие упущения таланта всегда дороже крупных успехов посредственности)))

"— Когда я приеду домой, мы с Мирабеллой будем ездить в город, и там я куплю все билеты в кино — и они будут показывать только для нас двоих. Больше никто. Весь сеанс только для меня и моей Мирабеллы".

Вот здесь "Больше никто" после относительно гладкой речи и последующей вполне понятной -- сильный контраст. Слишком резкий. Неправильность языка должна быть или правильной, то есть, естественной, или её лучше убрать. Это моё мнение, не более )

Сергей.

Зинаида, возможно Вы не чувствуете, что Алехандро не говорил на английском. ) А я вот чувствую этот привкус языка. Это Игорь пишет на русском. Но кое-что из английского всё равно просачивается. Нелегко на русском показать, как испанец что-то объясняет "американцу" ))

Позиция не убеждает. Убеждают примеры и/или конкретные варианты.

(Это я на всякий случай :) )

Сергей

Сергей, спасибо!

Да. Здесь, пожалуй. Здесь согласен. Здесь звучит немного чересчур.

Я подумаю и подправлю. Спасибо!

Как всегда, о главном. На этот раз о выборе. Спасибо, Игорь Джерри Курас.

Спасибо, Зинаида!