• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Кошка воет на Луну (Часть III, главы 22 - 25)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
22.


Месяц спустя после смерти Шелестова-старшего Аркаша перебрался в комнату отца. Собственно, «переезд» не занял много времени. Вместе с вещами (главным образом, одеждой) и книгами в спальню перебрался старенький компьютер, который подарила тетка и который до этого занимал половину письменного стола в зале.
Конструктор Шелестов не тронул. Он прекрасно понимал, что теперь между ним и пластмассовыми статуэтками установилась прочная незримая связь, нарушить которую не в состоянии никто и ничто. Тем не менее, Конструкторы остались стоять в шкафу.
Когда Аркаша заходил в зал (перешедший теперь в полноправное владение матери) и искоса погладывал на Конструкторы – он избегал смотреть на них прямо – ему казалось, что каждый раз они меняют свое положение. Даже не так – не казалось: теперь он был уверен в этом. И воспринимал тот факт, что неодушевленные предметы могут двигаться, со спокойствием, как нечто естественное и само собой разумеющееся. С каждым днем, с каждым часом и каждой минутой он все сильнее привыкал существовать в сюрреалистичном, фантастическом пространстве, в каковое постепенно превращался окружающий мир.


23.


Запах.
Он постоянно висит в воздухе, окутывает всю комнату незримой вуалью. Несмотря на то, что Аркаша каждый день настежь открывает окно, провоцируя тем самым недовольство со стороны Любви Игоревны («Сынок, застудишь ведь и меня и себя!»), запах никуда не исчезает. Он пронизывает молекулярную структуру каждого предмета в спальне, въедаясь в ткань, в дерево, в линолеум.
Запаха дрянного табака из самокруток, которые курил отец.
Удивительно, как это они с матерью раньше ничего не замечали.
Раньше, заглядывая к отцу в комнату, Аркаша пару раз заставал того с самокруткой, зажатой в тонких бледных пальцах. Но никогда не ощущал такой вони. И уж тем более ни разу струйки дыма не выбирались из комнаты – в коридор, на кухню или в зал. Словно какая-то сила удерживала их в комнате Шелестова-старшего, позволяя впитываться в предметы, но не давая вырваться наружу.
Запах отвлекает, не дает сосредоточиться на докладе по античной литературе, который должен быть готов завтра. Невидимой заслонкой встает между молодым человеком и белым экраном монитора. Заставляет смотреть в окно, на мебель, на стены с пожелтевшими обоями – куда угодно, только не на дисплей.
Со дня переселения прошло две недели, и Аркаша все сильнее чувствует, что начинает сливаться с комнатой. Проникаться ее атмосферой.
Иногда он ощущает слабую вибрацию воздуха. Когда это происходит, Шелестов-младший на миг задерживает дыхание. К ушам приливает кровь. Кожу начинают покалывать тысячи иголочек.
В воздухе комнаты, в стенах, в оконных стеклах он ощущает что-то знакомое. Родное. Словно что-то ждало его, Аркадия Шелестова, с нетерпением отсчитывало моменты до их встречи – и вот она, наконец, настала.
По стене пробегает тень. Слабый блик мелькает на покрытом изморозью окне. Аркаша не оборачивается, не глядит по сторонам. За две недели он привык к постоянному ощущению чьего-то присутствия.
Кто-то живет в комнате. И отец знал об этом. Годами они жили вдвоем, спасая друг друга от одиночества. И все это время Шелестов-старший был едой, элементом питания, зарядным устройством для того, второго.
Откуда он знает все это? У него нет ответа. Просто знает – и все. Информация потоками проходит сквозь него.
Аркаша ложится на диван – так же, как до этого тысячи раз делал отец – и из-под полуприкрытых век наблюдает за передвижением теней по стене.
Засидевшаяся за проверкой тетрадей Любовь Игоревна слышит, как в спальне щелкает выключатель.
Что-то забытое, и, казалось, давно уже отмершее, просыпается в ней – и она про себя желает ему спокойной ночи.
Любовь Игоревна не знает, что свет выключил не ее сын. Что тот, кто сделал это, стоит сейчас над диваном, на котором лежит Аркаша, уставившийся в потолок широко открытыми слезящимися глазами. Губы его шевелятся, выталкивая наружу тихую, замысловатую мелодию.


24.


«А он придет и приведет за собой весну
И рассеет серых туч войска
И когда мы все посмотрим в глаза ему
На нас из глаз его посмотрит тоска».
Да, вот весны-то сейчас не хватает. Или, по крайней мере, тепла.
Оля занимает свое любимое место – закуток между письменным столом и стеной, ширины которого хватает ровно настолько, чтобы подкатить кресло к окну.
Второй день ей нездоровится. В горле першит. Из носа течет. Кости ломит. Бррр…
Девушка морщится и поводит плечами.
Погода за окном под стать самочувствию. По двору мечется бесноватая вьюга, швыряет в стекло пригоршни мелкой белой крошки. На термометре – минус тридцать семь.
Стужа посадила под домашний арест всю детвору. Во дворе пусто. Если не обращать внимания на появляющийся по мере того, как темнеет, свет в окнах, то может показаться, что город вымер, а редкие прохожие – последние люди. Злые, напуганные, они мечутся по городу в поисках тепла.
Полчаса назад звонила Любовь Игоревна. Сказала, что простудилась и сегодня не придет. Голос у нее был извиняющимся. Оля сказала – ничего страшного, она и сама болеет. Учительница пошутила: дескать, тогда вообще нет смысла проводить урок, а то они зачихают друг друга насмерть.
«Зачихают». Они посмеялись в трубку.
Оля вспоминает голос Любви Игоревны, их разговор – и улыбается.
Из подъезда выходит ссутулившийся мужичок. Прикрывая лицо воротником пальто, быстро семенит к машине. Не дойдя пару метров, падает.
«Что ни тронь, все лед». Да, Виктор Робертович, вы были правы. Правда, он, наверное, про какой-то другой лед пел. Про тот, что у людей внутри.
До мужичка далеко, но Оля вдруг крупным планом видит его лицо. Застывшую на нем гримасу боли.
Если смотреть на человека сверху, то видно окутывающую его красную ауру.
Красный значит «боль».
Красный кружок пульсирует. Оля слышит слабый звон – скорее, даже, не звон, а писк.
Мужичок пытается подняться.
Падает.
Приглядевшись, Оля различает опутывающие левую ногу красные линии.
Человек кажется очень маленьким.
Не человеком – человечком.
Оля смотрит на него, приподнявшись, насколько возможно, на руках. Человечек похож на извивающуюся личинку.
Девушка чертит на окне линию. Фигурка оказывается замкнутой в круг. Девушка откидывается в кресле, тяжело дыша.
Кажется, температура поднялась. Появилась головная боль.
Чихнув, Оля снова поднимается в кресле. Смотрит в окно.
Человечек сидит с удивленным лицом. Красная аура исчезла.
Отряхнувшись, мужичок садится в машину.


25.


«Вот тебе и первый сексуальный опыт».
Аркаша делает механические движения.
Туда-сюда.
Вжик-вжик.
Хлюп-хлюп.
Партнерша – Аня – тихонько постанывает на стареньком диване, но Аркаша не слышит ее.
Раньше он думал, что секс и любовь стоят рядом. Что секс дает не только телесные, но и незабываемые душевные переживания. Теперь он понимает, что секс - это просто трение. Обмен жидкостями. Лежащее плашмя существо. Постанывания-поскуливания. Даже в порнухе все выглядит куда красивее.
«Кожа. До чего грубая кожа. И изо рта пахнет».
«Ага. И еще потом воняет», - хриплый, но по-своему красивый голос в голове Аркаши.
Шелестов замирает. В этот момент его детородный орган напрягается. Мышцы нижней части туловища сводит легкая судорога.
Аня улыбается:
- Минут восемь. Для первого раза неплохо.
Шелестов перекатывается на спину. Осторожно, чтобы не накапать на простыни, снимает презерватив. Встает. Подходит к окну. Открывает форточку. Выкидывает резинку. Забирается обратно под одеяло.
Аня прижимается к нему. Кладет голову на грудь. На секунду Шелестов ощущает приступ паники - словно он может задохнуться под ее весом.
Перед тем, как перепихнуться, они с Аней встречались около недели. Она на год младше. Сильно удивилась, когда узнала, что он еще девственник.
Шелестов смотрит на Анину сумочку. Сейчас она лежит на столе, а полчаса назад, кажется, валялась у дивана. Он уже привык к таким перестановкам. Вещи постоянно оказываются не там, где их оставили. Некоторые вообще пропадают.
Аня что-то шепчет ему на ухо. Что-то насчет того, что он очень милый, хотя и слишком серьезный. Он морщится. Щекотно.
Он говорит:
- Хочешь, покажу фокус?
Аня кивает.
Аркаша натягивает трусы и идет в зал – туда, где на шкафу стоят Конструкторы.
(продолжение следует)
Cвидетельство о публикации 292567 © Седов N 07.04.10 09:14

Комментарии к произведению 3 (3)

Будьте добры, пройдите по моим ссылкам в файле http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=460492 и скопируйте тексты к себе на компьютер, и если можно распечатайте, т.ка. у меня с компьютера крадут и в интернете по моим следам стирают.

И, если можно, следите за моими пополнениями. Попалась.

А я-то думала вчера: чья это резинка сбоку от подъезда валяется...

Вот-вот...теперь знать будешь))

Ага :)))))))))

Современный Салтыков-Щедрин!

Вах! Приятственно.А то в основном, кому ни покажи, почему-то больше с Кингом сравнивают...Хотя закваска "триллерная" есть, конечно, но писал не о том.