• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Юмор
Форма: Рассказ
И как мы раньше обходились без психологов - ума не приложу! Или безумцев и неуравновешенных людей стало больше? Или кому-то просто вкалывать лень? Навел тень, собрал купюры - и в Ниццу, топтать заграницу.

Семейный психолог

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
СЕМЕЙНЫЙ ПСИХОЛОГ


 Дверь в кабинет пискнула. Тихонько, мелодично, на импортный манер. Такое бывало, когда посетитель особенно нерешительно касался дорогой дверной отделки. Благоговейно. С уважением, граничащим с раболепием и наркотической зависимостью. В образовавшийся проем просунулась женская голова с начесом и, подслеповато щурясь, вкрадчиво запричитала с придыханием от нешуточного волнения:
 – Андрей Николаевич, здравствуйте. Привела я супруга-то… привела… ага… не отвертелся паршивец.
 – Да вы проходите… проходите, дорогая Агнесса Валерьевна. Я вас давно жду. Мне секретарша передала, что вы звонили. Ну… смелее, смелее. Что же вы?
 Женщина с трудом протиснулась в щель приоткрытой двери и несмело шагнула в искусственную прохладу. Кондиционер екнул внутренностями: дама суетливо утирала пот с лица скомканным носовым платком и беспрестанно моргала. Следом за ней – дверь нараспашку – в помещение ввалился тучный лысоватый мужчина лет пятидесяти. Кабинет наполнился запахом табака и пива, въевшимся в рубашку с коротким рукавом. Пузырчатые на коленях штаны и разношенные дачные шлепанцы довершали фривольный образ мужчины.
 – Здравствуйте. Меня Сергеем зовут.
 Хозяин кабинета, предчувствуя подвох, отогнал усилием воли зарождающуюся мигрень и уточнил:
 – А по батюшке, извиняюсь, как?
 – Лучше по матушке. До меня так быстрее доходит. Заводит, что ли. Ну а если серьезно – Михайлович я, ни прибавить, ни убавить. И вес у меня медвежий – соответствующий отчеству.
 – Ну-ну-ну… Сергей Михайлович. Дело-то поправимое. Все в наших руках. Очень хорошо, что вы решились, и пришли ко мне. Мы с вами подружимся. Вы верите мне?
 Психолог внимательными умными глазами буравил толстощекое лицо посетителя, внушая ему подсознательно: "Я-то тебя, дружочек, насквозь вижу. От меня, братец, не скроешься". Важно сразу "наклонить" клиента. Расположить его к себе. Обворожить вкрадчивостью и проникновенностью. Сергей колыхнул хомячьими щеками:
 – Отчего ж не поверить. Я вообще человек доверчивый. А холодненького пивка поставите – за-адру-у-ужим… Еще и стариной, глядишь, тряхнем. У вас окошко открывается? Первый этаж, невысоко. У-уте-ека-ай…
 – Пивка не обещаю, – Андрей Николаевич понимающе улыбнулся говорливому толстяку, – а вот чаю горячего с мятой – извольте.
 "Душевед" нажал кнопку селектора и бархатистым раскатом пожелал: "Мариночка, дорогая, сделай нам, пожалуйста, с Сергеем Михайловичем, чаю с мятой. Душистого, вкусного, "беседистого". Да поживее, рамки приема, увы, поджимают, – психолог располагающе глянул на новоиспеченного клиента, – часики тик-так, время нам и друг и враг". Озадачив секретаршу, доктор заговорщицки посмотрел на Агнессу и вкрадчиво попросил:
 – Агнесса Валерьевна, голубушка, вы не оставите нас? На полчасика. Посидите пока в холле. Марина вам кофе сварит. Фирменного, своего. Она у нас хозяйка от бога, – ученый муж неприметно поморщился: знать бы еще от какого. – Убедитесь сами. Ну и сплетней какой угостит. На это она тоже мастерица.
 – Поняла-поняла, – затараторила-замигала супруга Сергея Михайловича. – Все понимаю. Мужские разговоры. Секреты. Буду сидеть хоть до ночи. Сколько понадобится. Не спешите – беседуйте…
 Когда дверь за Агнессой Валерьевной затворилась, психолог почувствовал себя неуютно. Сергей вальяжно развалился на диване и, с выжидательным выражением лица, нервировал взглядом мастера человеческих душ. И если раньше доктор сам укладывал или усаживал пациента поудобней, то на этот раз ему захотелось крикнуть: "сядь прилично, плебей!.." Но, удивившись своему внутреннему голосу, он переборол возникшую неприязнь и капнул на чашу никак не клеящейся беседы первую ложку елея:
 – А вы, Сергей Михайлович, бодры. Для ваших лет.
 – Да ну?! А вот о вас этого не скажешь, доктор. Синие тени под глазами. Вялое рукопожатие. Вы не больны?
 – По-моему это вы пришли на прием. Со своими семейными проблемами и неурядицами.
 – Кто вам такое сказал?
 – Жена ваша. Милейшая, надо сказать, женщина.
 – И я такого же мнения. Если б не супруга – не сидел бы я в вашем мягком, убаюкивающем кресле. Мы сегодня на рыбалку с мужиками собирались. Карасиков там половить… ну и, как водится, за жизнь пообщаться. Вот, я чувствую, и наговорюсь сегодня… до бессонницы.
 Доктор, ощущая всеми фибрами своей специализации, что инициатива ускользает из рук, пошел в стремительную атаку:
 – Неужели у вас все так безоблачно на семейном горизонте? – спросил он, едва вписавшись тембром голоса в резкий поворот беседы. – Вы всем довольны. Жена ваша в вас души не чает. Или нет?
 – Налетает временами холод. Даже не холод, а речная прохлада. Но ведь тенек тоже нужен. Чтобы голова не перегревалась.
 Андрей Николаевич тут же ухватился за приоткрывшиеся грудки и попытался выполнить бросок через бедро, понимая, через плечо – пупок развяжется; нацепив очки, он сощурил глаза:
 – Это происходит оттого, что вы, в один прекрасный день, стали заменять горький, настоящий шоколад жизни суррогатным – соевым. Он слаще, кому-то даже вкуснее. Но привкуса жизни при этом не ощущаешь. Безрадостный он, неживой. Вы меня понимаете?
 Сергей кивнул, скорее делая одолжение прилипшему к мозгам доктору, – он с удовольствием "швыркал" горячий, волнующий ароматным паром чай, принесенный длинноногой пышноволосой секретаршей. Кроме этого проказник умудрялся напевать про себя: "дурнушки разносят сушки, тра-ля-ля; толстушки моют кружки, ой-ля-ля; а красавицы-девицы парят в небе, словно птицы, все высматривая дичь: очень любят деньги стричь…" Но психолог упрямо не давал продыху, перебивая бред Сергея монотонной чушью:
 – Попробуйте разнообразить секс. Это как смена игрушек. Набили оскомину одни – поэкспериментируйте с другими. Надоели простые игры – замените их сложными. Более интеллектуальными.
 – Какими, какими …альными?
 – Интеллектуальными, – поморщился по-дворянски доктор, – где над каждой лаской надо думать… творить… ваять, словно статую…
 – Любовь – не набор побрякушек, – Сергей звонко припечатал пустую чашку к блюдцу. – Оттого, что снесешь на помойку старых оловянных солдатиков, заменив их трансформерами, ничего не изменится. Подход-то у меня к ним прежним останется: моим, привычным. Как быть с этим?
 – Ну, батенька мой. Как вы смело. Да в темный лес. Зачем? Дров наломать и на опушке можно. Выносить на дорогу легче. Да и посуше они. Поближе к свету, к солнцу.
 – Так ведь в сырости весь жизненный сок. Сама суть, энергия, развитие. А сухостой что? Чуть притронулся – и он кря-я-як и сломался. Только и остается что в печь.


 На дворе трава,
 на траве дрова,
 на дровах сидит Емеля,
 из рогатки в окна целя:
 "Выходи, моя любовь,
 я принес тебе морковь
 и соленый огурец.
 Жаль, картошке-то …
 Колорадский жук заел,
 сам едва остался цел,
 когда спал на огороде.
 Да ничего, отбился вроде.
Ну, выгляни хотя б в окошко –
 у меня полно горошка…"


 – А не от них ли в доме тепло? От этих сухих дров?
 – Ой ли? – вспыхнут порохом, обдадут жаром и мгновенно опадут золой, оставив на прощание лишь озноб. Сырые же дрова, напротив. Долго дымят, едят поедом глаза, шипят, едва потрескивая. Но горят. Долго, ровно. Постепенно согревая нас всерьез и надолго.
 – Какой вы, однако, привередливый. От этого и все ваши неурядицы в личной жизни. От "самокопания", нигилизма чувств. Остановитесь. Прислушайтесь к голосу разума. Специалиста, наконец. Я получил очень хорошее образование. Стажировался за границей, защитил диссертацию. А вы…
 – Извините, доктор. Только подскажите, ради бога, за границей чего вы стажировались? Бытия? И где тот университет, в котором учат простому человеческому счастью?
 – Напрасно иронизируете, – начал наливаться гневом психолог, теряя самообладание. – Я помог стольким людям. Они все до сих пор мне благодарны…
 – Да я вижу, – Сергей обвел взглядом богатое убранство кабинета. – Благодарность налицо.
 Доктор окончательно вышел из себя, и, послав налево с правым поворотом профессиональную этику, ударил Сергея под дых язвительной фразой:
 – Даже подруги вашей жены о вас невысокого мнения. Вижу – не огульно. Тяжелый случай. Балагур, что петух среди кур. Пока всех не перетопчет, не угомонится.
 Но Сергей лишь расплылся улыбкой, причем весь: даже живот-холодец лучезарно изогнул складки, и добродушно ответил:
 – Подруги жены – вечный катализатор идей и советов.


 Что самим негоже,
 Подругам продадут – дороже.
 И поглядят издалека,
 Как им мужья намнут бока.
 Не всем ведь хочется быть первой,
Прослыв, при этом, глупой стервой.
 Совет – крючок для дураков.
 Чуть что не так – и друг таков.
 Искать его – что ветра в поле.
 Один совет – и тот в подоле:
 Как снег, нежданное дитя.
 Всегда серьезны мы, шутя…


 Сергей, представив ехидный облик женской дружбы, умолк, закинул ногу на ногу и поинтересовался:
 – А кофе со сливками Марина умеет готовить?
 Заприметив дернувшийся глаз психолога, он вскинул перед собой ладони:
 – Все – молчу… и внимательно вас слушаю. Продолжайте, пожалуйста. Мне так важны ваши советы. Без них домой сказали не возвращаться.
 Доктор взял себя в руки и вымученно улыбнулся:
 – Что ж, извольте… Только прекратите ерничать. Это – во-первых. И, во-вторых, представьте себя на берегу теплого лазурного моря. Среди пальм и нежного, мучнистого, бело-желтого пляжного песка.
 Андрей Николаевич нажал кнопку небольшого перламутрового пульта, и комната наполнилась звуками морского прибоя, криком чаек, шелестом пальмовой листвы…
 Сергей прикорнул, было, угнездился на уютном, принявшем форму его тела, диване…
 – Ну вот… – донеслось вдруг до него. – Ваши полчаса и прошли. С первым сеансом вас, Сергей Михайлович.
 Пока Сергей недовольно приходил в себя, кудесник что-то писал в своем ежедневнике.
 – Та-а-ак… – протянул он, певуче. – Следующий сеанс у нас… послезавтра. Часиков так этак в пять вечера. Вас это устраивает?
 – Может, завтра? А… доктор? Мне так понравилось спать под пальмами.
 – Завтра я, увы, не могу. Занят буду. Весь день. Бракоразводный процесс у меня, знаете ли, осложненный материально-бытовым элементом.
 – Как, доктор? И вас сразило копье развода? Да вы святой человек. Все другим, другим. А на свою личную жизнь и времени не оставалось…
 Андрей Николаевич поежился от сарказма пациента, но сдюжил:
 – Из любого правила, дорогой мой, бывают исключения. С вас пятьсот рублей. Уж не обессудьте – таковы расценки…
 – Совершенно с вами согласен, – сделал серьезное лицо Сергей, убирая новенькую купюру, цвета классической розы, обратно в бумажник и откланиваясь…


Cвидетельство о публикации 285054 © Вершинин В. В. 21.02.10 11:26