• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Сказка
Форма: Рассказ

Склероз.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста


Старик дрожащими от волнения руками расстелил на дастархане бархатную скатерть. Сдерживая нетерпение, расправил складки, провёл пальцами по краю бахромы. Нарочито медленно прошёл к стенной нише, достал и выставил на стол подсвечник, чиркнув спичкой, зажёг свечу.
Искоса глянув на лежащий на тахте кувшин, усмехнулся в седые усы, сжал в кулаке жиденькую бородёнку и потянулся к заветной коробочке. Достал истёршийся кусочек мела. Покачал с сожалением головой, поцокал, вздохнул:
- Ай-яй-яй! Как же мало осталось! – обернулся к кувшину. – Ну, ничего, на твою долю хватит.
И стал чертить на бархатной скатерти пентаграмму, тщательно выписывая в углах все нужные знаки.
Отошёл на два мелких стариковских шага, оглядел дастархан, и довольный работой, кивнул себе: пора! Как вдруг, почудилось ему, что кто-то скребётся в дверь его квартиры, затем шорох в подъезде. Ой-бой! Времена нынче не спокойные, молодёжь совсем распоясалась, стариков не чтит, а ну как ворвутся в квартиру, да и отберут драгоценность и труд всей его жизни! Нет, нужно запереться на все засовы и свет выключить. СвечИ достаточно будет.


Заспешил от двери и в неясном свете свечи споткнулся о ковёр. С кряхтением и причитаниями поднялся, потёр ушибленное колено, вдруг рассвирепел:
- Шайтан тебя забери! Не можешь отползти с дороги? Только ишаку в стойло тебя стелить! На что ты мне, сам не пойму, ни летать, ни ползать уже не можешь, только пылесось тебя, трать электричество почём зря!
Ковёр пошёл рябью, но тут же замер, образовав неряшливые складки.


Раздосадованный, уже не испытывая священного трепета, как впрочем, и удовольствия от предстоящего, схватил с тахты кувшин и водрузил на дастархан, в центр пентаграммы.
Ритуальным кривым ножичком срезал с горловины печать из черной смолы с вензелем Сулеймена, да будет славным и незабвенным в веках имя его! И резким отрывистым движением ладони потер кувшин.


Ничего не произошло.


Сердце в груди пропустило три удара. Лоб и ладони взмокли. Старик тяжело осел на тахту, достал из-за пазухи расшитый платок, вытер ладони и шумно высморкался. Встал, боком придвинулся к кувшину и потер его ещё раз.


Ничего не произошло.


Наклонившись к самому горлу, старик одним глазом заглянул в кувшин но, кроме тьмы, ничего не увидел. Выпрямился.
Поскрёб бороду.
Снова склонился к кувшину и онемевшими губами зашептал в самое горлышко:
- Джинн, ты там?
Тишина.
- Джинн, ты там? – Уже немного громче снова спросил старик.
-Там, – также шёпотом донеслось из кувшина.
Старик в страхе отскочил от дастархана, опять споткнулся о ковер и, шлёпнувшись на пол, в сердцах сплюнул:
- Да будь ты неладен, пучок шерсти из –под хвоста шелудивого пса!
- Это ты мне? – голос из кувшина выражал неподдельное удивление.
Старик, выпучив глаза, уставился на кувшин, пошамкал ртом.
Подёргал себя за бородёнку. Выдавил, срываясь на петушиный клёкот:
- А ты кто?
- А ты кого ждал? Гурий небесных в шальварах и цветочных венках? Зачем тебе гурии, старый осёл? Твой уд, наверное, уже засох и отвалился, как плод кривой чинары! – Из кувшина раздался ехидный смешок.
Старик обиженно посопел, нахмурился и заворчал заворчал:
- Старого человека каждый норовит обидеть! Совсем потеряли почтение к сединам! Опыт не чтят, мудрость не чтят, всё хотят на горбу проехаться да и насмехаются ещё.
- Хех! Сколько же тебе лет, мудрость горбатая?
- Сто сорок пять!
- Удивииил! А мне тысячи! Не помню только, пять или семь, но не больше десяти, я молодой ещё, а ты, хе-хех, стаарый.


Старик опомнился, придвинулся к дастархану, поёрзал усаживаясь поудобнее.
- Джин, выходи!


Ничего не произошло.


Старик опять посопел в нос.
Подергал себя за бороду.
- Джин, выходи! – И для верности ткнул скрюченным пальцем в бок кувшина.
- Ага, вот тут поскреби, тыщщу лет никто спину не чесал, ты не представляешь, как зудит и чешется.
Старик протянул было руку, но встрепенулся и завопил возмущенно:
-Это же кувшин! Что ты мне голову морочишь! Ты будешь выходить или нет? Я же знаю, что ты там сидишь!
- Тебе нечего морочить, у тебя нет головы! Ты безголовый совсем! Или мозги твои размякли! Конечно же, я там сижу, ведь мы с тобой разговариваем.
- Тогда выходи!
- Нет.
-Почему? – Старик оторопел.
- А почему я должен выходить, мудрость безмозглая?
- Ааа! Сын шайтана и собаки! Выходи!
- Не выйду! Сам ты сын гиены и шакала!
- Выходи, я приказываю тебе!
- Кто ты такой, чтобы приказывать мне?
- Я кто такой?! Я маг из магов, я великий Кахрамон из Шираза, сын Абдуллы сына Саида из благословенной Бухары!
- Стоит ещё?
- Кто?
- Да уж не твой уд! Бухара, спрашиваю, стоит ещё?
- Стоит, что ей сделается. Ээ, послушай, зачем ты меня всё время оскорбляешь? Что тебе эта Бухара? Давай, выходи по-хорошему, послужишь мне, да и расстанемся, - старик вытянул шею, наряжено ожидая ответа.
-Но почему?! Ведь я приказываю тебе!!! – Завопил старик, брызгая во все стороны слюной.
- Не плюйся, вдруг у тебя слюна ядовитая, кувшин разъест, а мне в нём жить и жить ещё.
Аааа!- старик протянул к кувшину скрюченные пальцы, словно собирался схватить его за горлышко и задушить.- Ты будешь выходить?!! - В бешенстве он тряс кувшин так, что ещё немного и тот треснул бы и рассыпался.
- Ай-вай! Поставь меня на место!
- Нет, сын сколопендры и скорпиона с языком болотной жабы, не поставлю, пока не скажешь, почему ты не хочешь выходить!
- Поставь, мудрый человек, поговорим спокойно!
Старик ещё посидел, сердито сверкая глазами и раздувая ноздри. Затем осторожно поставил кувшин в центр пентаграммы. Но, видимо, запал уже истощился, старик сморщился, как сушёный урюк и запричитал плаксивым голосом:
- Дед мой жизнь положил, разыскивая тебя. Знаешь, сколько книг ему пришлось прочесть ради этого? Отец мой жизнь положил, разыскивая тебя. Я всю жизнь искал тебя. Вон , ковер-самолет совсем стёрся, пока я по миру за тобой мотался. Теперь только и годится, что на подстилку ишаку! А ты!
Ковер опять пошёл рябью и медленно пополз к порогу.
- А что я?- Голос джина снова стал насмешливым.- Это не я, это ты! Ты пентаграмму начертил?
- Начертил.
- Священный Алефбет весь написал?
- Весь.
- Запрещающие знаки нарисовал?
- Нарисовал.
- А указывающие?
- Нарисовал.
- А предписывающие?
- Тоже.
- А вслух ты их прочитал?
Глаза мага остекленели, челюсть отвисла.
Мысли неслись по кругу, и чем дольше он думал о сложившейся ситуации, тем большее отчаяние охватывало старика.
- Вот так, ослиные мозги! Поленился, да? Думал, что джин старый, не заметит? А? Обмануть меня хотел, да?
- Нет! Не хотел! Это склероз! Я не виноват! – Старик схватился за бородёнку, в сердцах выдрал клок, мозг судорожно искал выхода. - Давай все сначала начнём, я все вслух прочту, и знаки, и Алефбет. Хочешь, я тебе сказки Шехерезады почитаю?
- Нет, не хочу, - из кувшина раздался странный звук очень похожий на зевок. – Я сам их ей рассказывал.
- А хочешь, я тебе телевизор покажу? – Решение молнией сверкнуло, главное, оттянуть расправу за ошибку, а там ещё что-нибудь придумается. Как говорил Ходжа Насреддин, за это время или ишак сдохнет, или падишах .
- А что это? – Джин явно заинтересовался.
- Сейчас-сейчас, - засуетился старик,- включаю.
Он довольно резво пополз на четвереньках к телевизору, возле которого лежал пульт.
Дрожащими руками нажал нужную кнопку и метался по каналам, пока не наткнулся на работающий в столь позднее время. Наконец, оглянулся на кувшин и замер, выпучив глаза: из небольшого сосуда, емкостью, примерно, на два литра, торчала синяя голова без шеи и всего остального, что должно к ней прилагаться. Огромные глаза, казалось, были готовы выскочить из орбит и непрерывно вращались. Черный язык свешивался набок из клыкастого рта.
- О, Аллах Милосердный! Не оставь меня! – Вырвалось у старика, и тут же из уха джинна потянулась струйка дыма, которая, сгустившись, стала рукой с вытянутым указательным пальцем. Палец строго погрозил магу, и нервы старика не выдержали, сознание покинуло его.


Очнулся старик, когда за окном уже совсем рассвело. Тут же вспомнил джинна, и порадовавшись, что остался жив, на четвереньках пополз к дастархану.
Долго раздумывал, не запечатать ли кувшин, наконец, срываясь на фальцет, прошептал, обращаясь к кувшину:
- Джинн, ты там?
- Я тут, - раздалось сбоку.
Старик медленно, холодея внутри, повернул голову и увидел разлёгшегося на тахте молодого парня, вполне приятной наружности, вот только глаза, словно два кинжала, резанули буквально по сердцу мага.
- Что, старик, запечатать меня хотел? – джин усмехнулся. – А впрочем, я не сержусь, ты отменно развлёк меня своим телевизором. Давай, говори, чего ты хотел от меня, может быть, я исполню какое-нибудь твоё желание.
Джин откинулся на спину, потянулся всем телом, и громко, подвывая, зевнул. Во рту блеснули немалые клыки.
- Говори!
Старик вспомнил, как непочтительно разговаривал с джинном ночью, да что теперь сожалеть о сделанном или несделанном. Уже не надеялся выбраться живым из этой передряги, а тут джинн предлагает высказать желания!
- Я хотел, о, почтеннейший, жить столько же, сколько и ты, быть столь же могущественным, как и ты, и …- старик замолчал, помотал головой и, пугаясь собственной смелости, захлопнул рот.
- Да говори уже, что ещё ты там придумал?
- Я не смею… о, великодушный, я всю жизнь мечтал увидеть легендарный Мазандеран, страну джиннов, - старик зажмурился и припал головой к полу, отклячив тощий зад.
Молчание затянулось.
Наконец, старик решился приподнять голову и заглянуть в глаза джинну.
Усмешка, с которой тот смотрел на старика, не предвещала ничего хорошего.
- Ну, что же, я выполню твое желание, но только одно. Ты побываешь в Мазандеране. Кахрамон из рода магов, встань с пола и слушай меня! Сейчас я доставлю тебя в Мазандеран, а там, возможно, ты заслужишь и остальное, - джинн стал раздуваться и синеть.
Вот он уже упирался головой в потолок.
- Но, твой друг Склероз опять тебя подвёл. Ты забыл, что написано в одной из рукописей твоего деда? Или ты поленился прочесть? Так вот, там сказано, и это истинная правда, что всякий смертный, не родившийся в Мазандеране и пришедший туда без приглашения, становится рабом первого, кого встретит. Я отправлю тебя к моей маме, как подарок ко дню рождения, Кахрамон. Хе-хех!
И джинн, распахнув огромную пасть, проглотил старого мага. Затем втянулся в кувшин и тут же выскочил наружу. Наложил на горлышко кувшина печать с вензелем Сулеймена, да будет славным и незабвенным в веках имя его! распахнул окно и запустил его в небо.
Глядя, как с резким свистом удаляется кувшин, джин пожал плечами:
Мазандеран-Мазандеран! И чего люди бредят им? Дыра дырой!
Джин ещё раз пожал плечами, уменьшился до человеческих размеров, снова став вполне симпатичным парнем и вернулся на тахту, по дороге прихватив пульт от телевизора.
Cвидетельство о публикации 281024 © Гелих Ольга 29.01.10 12:13

Комментарии к произведению 5 (2)

Здравствуйте, Оля. Сказка вышла замечательная, со смыслом. Спасибо.

С уважением, Игорь.

Спасибо Вам, Игорь Геннадьевич, мне лестно услышать Вашу похвалу.

Я вами восхищаюсь, Ольга!!!

Спасибо!!

Вы хороший рассказчик.

И настоящая леди.

Ваш, Павел.

Мастер похвалил школярку! Как бы нос не задрать. Спасибо, Павел, придется стараться соответствовать.

Спасибо!!!

Мне очень понравилось, Ольга! Молодец!! Интересно читать.