• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Свадьба

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
   Свадьба – дело хлопотное, всегда нервное. Особенно, если жених не приехал. Вот и тут так: до события всего ничего по времени, а этого негодяя нет. Не соизволил-с вовремя.
   В сквере у входа в ЗАГС стоит немолодая женщина.
   - Аллё, аллё, вы меня хорошо слышите? - кричит она в трубку. - Что у вас случилось? Как так можно? Девочка моя, красавица-то, уже вся извелась, вся изнервничалась. Ведь столько готовились, всё обговаривали... Аллё.
   - Не волнуйтесь, пожалуйста. Сами понимаете, кругом пробки, по городу не проехать, - голос собеседницы мягкий, вальяжный.
   - Нет, я всё понимаю, но поймите и вы меня - в такой день можно было бы и поторопиться, выйти из дому заранее. Тут же такое важное событие, такое....
   - Извините, абонент недоступен, - прерывает беседу голос в трубке.
   - Черт, - она снова набирает номер.
   - ... не доступе...
   - Да что же это такое? Вот семейка!
   Она убирает трубку в сумочку, закуривает. "Мне они сразу не понравились. Новые русские, ишь господа какие. Телефон выключили. То есть, мы тут должны их ждать с почтением, с благоговением, а они едут себе не спеша. А что если они вообще не приедут? Возьмут и не приедут. В такой ответственный день. От них этого можно ожидать. Противная семейка – даже не соизволили познакомиться лично, всё по телефону да по телефону".
   "Ах, мы можем только двадцатого, ах, мальчик очень занят, мы не хотели бы, чтобы он отрывался от соревнований и поездок. Вы же понимаете, насколько у нас плотный график", - вспоминает она разговор. "А вдруг в последний момент всё сорвется. Как же моя девочка?". Женщина копается в сумочке. Наконец находит телефон:
   - Аллё, аллё. Вероника Алексеевна, голубушка, - она старается быть любезной, но голос дрожит. - Мы очень, очень волнуемся. А вы телефон выключаете.
   - Нина Александровна, успокойтесь, никто телефон не выключает. Мы же из центра едем, тут не везде берет. Ждите нас, мы скоро будем.
   Почему-то на душе становится спокойнее. Может, это прохладный ветер в сквере у ЗАГСА успокаивает её, а может, новая сигарета. "Зря я так волнуюсь. Нервные клетки беречь надо. Всё-таки эта семья - солидные люди. Ну, подумаешь: опоздают, ничего с нами не случится. Подождем, мы не гордые. Лишь бы девочке моей хорошо было, а жених-то из хорошего семейства. Очень даже видный жених. Вот сложится всё у них хорошо - малыши пойдут", - мечтает она.
   - Ага, вот ты где! - голос за спиной.
   Она оборачивается, сердце сжимается - муж. Пьяные пустые глаза, седые усы в табачной крошке.
   - Ванечка, спокойно. Ничего страшного, только не нервничай.
   - Не позволю! - муж брызгает слюной. - Я - морской офицер, подводник! Я честный человек, а тут эти. Тьфу!
   - Ваня, у тебя сердце.
   - Да, у меня сердце, - стучит он кулаком по груди. Кулак грязный, разбитый в кровь. - Я в жизни копейки не украл. Я всю жизнь под водой, за Родину-мать, я на этих сук через перископ глядел, пока они Родину мою разворовывали.
   - Ваня, Ванечка, ну успокойся - мы же договорились. Иди домой, пожалуйста.
   - Нет. Слово моё капитанское: не бывать этому. Домой, говоришь?- он секунду соображает. - В мой дом они войдут только через мой труп! Так и знай.
   В сумочке играет Мендельсон, поставленный по случаю. Она опять достает телефон, но не успевает ответить - муж выхватывает трубку.
   - Здравия желаю, господа олигархи. Что, свадебку задумали? А вот хрен вам. Да, хрен вам, не будет свадебки и баста. Пошли вы к чертовой матери и номер наш забудьте, - старик с размаху кидает трубку об асфальт, телефон разлетается на куски.
   - Всё, жена, бери нашу кралю и домой пошли.
   - Да что же ты такое натворил?
   - Я за правду! - муж стоит, как на палубе в шторм, - я за честь нашу офицерскую.
   - За честь? За водку ты, ирод проклятый. Офицер! Как же - всю жизнь мичманом прослужил. Ах, ты ж сволочь такая, - она наступает на него, он пятится. - Принципы у него! А когда ты в своих командировках по всем кабакам шастал, когда заразу в дом таскал из походов своих - это за честь?
   - Нет, вы только поглядите на него, - она всплескивает руками, - тебя и с флота-то за пьянку уволили, ты же жить никому не даешь по-человечьи. Копейки он не украл, а спирт кто домой носил канистрами? А пенсия у тебе какая? То-то. Ты же после увольнения и дня не проработал. Всё на моей шее сидишь. Вот где ты у меня, - она хлопает себя по шее. - А девочку эту я одна вскормила, вырастила, во всём себе отказывала. А теперь ты будешь жизнь нам портить? Ведь появился такой шанс жизнь наладить, чтобы пожить-то хоть немного нормально. На, вот тебе!
   Шлепает звонкая пощечина.
   - Ну, ты потише, - муж продолжает отступать.
   - А вот тебе ещё, алкаш проклятый, - она лепит ему вторую пощечину.
   - Дура-баба, у меня же - сердце.
   - Нету у тебя сердца.
   - Ох, ох, - хватается муж за сердце, прислоняется к березке.
   Ему и вправду очень плохо, на лбу выступают капли пота. И ей внезапно становится жалко его:
   - Ой, Ванечка, голубчик. Да как же так... Вот, может, валидольчику, у меня есть тут. Сейчас.
   - Не надо, не люблю я этой химии. Мы, Васильевы, от природы уууух! - гордо отказывается он и почти сползает по дереву на газон.
   Она растеряно смотрит на него и вспоминает того молодого матросика, который закружил её однажды на танцах в вальсе, да так лихо, что тридцать лет с лишком уже не раскрутишь. Ах, какой он был… замечательный. Орел! А теперь? Старый, седой, усталый, сердце больное: ну как тут не пожалеть?
   - Убиваешь ты себя, Ваня, губишь.
   - Живы будем – не помрем.
   - Ой, Ваня, Ваня, - восклицает она, - ну ты уж не нервничай, постой, постой. Отдышись. Может, всё-таки скушаешь таблеточку?
   - Нет, мне бы полтинничек сейчас для поправки. И делайте, что хотите. Хоть женитесь, хоть разводитесь, - отмахивается муж.
   -Ладно, Ваня, будет тебе полтинничек. Но последний раз. Ладно?
   -Ладно, ладно, - отмахивается муж, - я тебе уже сто раз обещал: брошу.
   - То-то и оно, что сто раз. Горе ты моё луковое.
   - Стоп, как же теперь быть, - спохватывается она, - без телефона?
   - На, мой возьми.
   Она набирает номер.
   - Вероника Алексеевна? Ох, милая моя, у вас всё в порядке? Вы уж простите моего. Как это разворачиваться собрались? Не надо, пожалуйста. Ну, чего страшного-то: выпил человек лишнего, наговорил сгоряча... Как не собираетесь? Вы сейчас в пробке? А где? Ну, это совсем близко, приезжайте скорее. Нет, нет, я всё-таки надеюсь... И девочка моя ждет... Вероника...
   Короткие гудки. Она секунду думает, смотрит на своего мужа. Снова становится деловой:
   - Полтинник хочешь? Слушай тогда меня внимательно. Я сейчас уезжаю ловить этих олигархов, а ты остаешься тут и смотришь, чтобы с красавицей нашей было всё в порядке.
   - А полтинник?
   - Будет тебе даже стольник, пьяница. Но потом.
   - Есть, - он прикладывает руку к голове – пьяный вдупель шестидесятилетний морячок.
   Она несется к дороге, ловит машину, едет.
   - Побыстрее, пожалуйста. Дело жизни и смерти!
   - Доедем за пять минут, мамаша.
   - Ох, хорошо бы.
   Она смотрит в окно машины. Ей страшно, что расстроится такая удачная партия. Ей безумно не хочется терять эту возможность. И всё из-за какого-то пьяного, старого дурака.
   - Быстрее, пожалуйста, быстрее!
   А старый дурак стоит в скверике, прислонившись к дереву и ему нехорошо. Ему очень не хорошо и как-то неловко. Молот стучит в голове, клещи сжимают сердце. Ноги дрожат - оттого он и прислонился к дереву. И даже где-то стыдно, но непонятно за что. Жена обещала стольник - это хорошо, надо теперь невесту сторожить. Да и куда она денется-то? Главное, устоять на ногах, продержаться. А там уже и стольник, и бутылка водочки, и баночка свежего пива на запивку, и даже червончик на сырок.
   Ох, а вдруг не даст? Обманет. Точно обманет! И всё - кранты. На лбу его снова выступает пот. "Помру, назло ей помру",- думает он и от этого ему ещё страшнее. "А как и правда помру? Знал же, всегда знал: никакого доверия бабам. Вот ведь, судьба какая горькая".
   - Ну, погоди у меня, - грозит он. - Помру - ни копейки не оставлю и разведусь ещё к чертовой матери. И куда её черти понесли?
   А водитель мчит женщину к месту. Вот она - эта улица, вот она - эта пробка. Из затора выруливает черный сверкающий Мерседес и идет на разворот. "Они, точно они. Женское сердце не обманешь". Она бросается наперерез, прямо под колеса, как птица раскинув руки-крылья.
   - Стойте! Не уезжайте. Ну, простите вы нас.
   - Ненормальная, - из окна высовывается сытое красное мужское лицо, - Куда ты прёшь?
   - Верочка - это она? - лицо поворачивается лысиной наружу.
   - Господи, это она, конечно, - из машины слышен голос Вероники Алексеевны.
   - И чего делаем?
   - Господи, да пусть она уже с нами едет. Хоть дорогу покажет.
   - Ну, садитесь, черт с вами. Поедемте к вашей ... красавице.
   Нина Александровна садится в машину:
   - Ой, спасибо вам. Вы уж нас простите, но нельзя же так: раз и отрезали, мы ж теперь не чужие вроде. В такой важный день и ссориться.
   На душе её радостно и светло. Удача, удача! Свезло в кои-то веки.
   - Прямо всё время, прямо, - она показывает дорогу, - а тут вот и деревья, и скверик наш. Приехали. А вот и муж мой Ваня, так ему неловко перед вами, так неловко.
   Они выходят из машины
   - Ваня, подойди, пожалуйста.
   Муж отрывается от березы, с трудом подходит
   - Здравия желаю, так сказать. Приношу свои извинения. Спутал я вас с другими олигархами - те-то воры. Ну а вы, я знаю, совсем другое дело. Ну, бывает - перепутал. Знаете, у нас на флоте...
   - Вот видите, всё хорошо. Иди, иди, Ваня, - сует она мужу стольник.
   - Ещё раз здравия желаю, - зажав стольник, отставной мичман бодрым, но нетвердым шагом уходит.
   "Не обманула", - на душе его соловьи. "Хорошо-то как. Молодец я! Всегда своего добиваюсь - характер". Он же чувствует, как расправилось сердце, как кровь побежала по жилам. Перестал колотить проклятый молот в его голове, а рот от предвкушения пива наполнился слюной. К черту смерть, к черту проклятую! Поживем ещё. Порадуемся. Эх, где наша не пропадала! Скорее, скорее отсюда. Как же прекрасна жизнь. Как прекрасна.
   Он поворачивается, вскидывает кулак:
   -Но пасаран, как говорится. Совет вам да любовь!
   - Ну, давайте начнем, время всё-таки поджимает. Закончим уже с этим, - говорит Вероника Алексеевна и идет к машине.
   - Да, наш товар - ваш купец, - поддерживает Нина Александровна.
   Вероника Алексеевна открывает дверь Мерседеса и выпускает жениха.
   - Ох, какой красавец писаный, ты только глянь на него, моя красавица. Посмотри на него, Марго. Это же кузен президентской собаки. Щеночки будут - прелесть, - уговаривает Нина Александровна свою девочку - суку лабрадора, привязанную к дереву. Той явно не по вкусу приезжий холеный жених, она скалится, шерсть на загривке стоит дыбом.
   - Ничего, сейчас они снюхаются. Стерпится - слюбится, - спускает Нина Александровна с поводка свою собаку. Сука с рычанием устремляется к напуганному кобелю.
   - Держите ваше животное, - истерически кричит Вера Алексеевна, но поздно.
 
   Вечером, на кухне, насыпая собаке корм, Нина Александровна пеняла Марго:
   - Ну и зачем ты ему ухо-то порвала? Такой жених, такая семья. Президентская семья! Каждый щенок был бы на вес золота. По две тысячи долларов, не меньше. Эх, ты - природный ресурс. Так и останешься в девках с таким характером.
   - Молодец, Маргарита. Так держать - изрядно пьяный муж сидит тут же. - Врагу не сдается... Нашей породы ты: хоть и сука, а морской волк.

Постоянный адрес в сети
Cвидетельство о публикации 255659 © Денис ♒ Володин 26.07.09 21:47

Комментарии к произведению 7 (11)

Испытала облегчение, когда к середине рассказа стало понятно, что речь не о девушке, а о собаке. За своих-то обиднее. Какой у вас папаша объемный получился!

Свои это у нас кто? )))

Люди. Или женщины. Собаки тоже свои, но за них не так обидно, они все же меньше требуют церемоний.

Там у вас опечатка в конце текста - пеняет Марго не Вера Алексеевна, а Нина Александровна.

Спасибо, поправил.

"Вот где ты у меня, - она хлопает себя по шее" - очень опасное движение )

про перископ... понравилось )

Да, сложное слово, загадошное.

Неожиданно!

Сам удивился. ))