• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Юмор
Форма: Роман

мавка. Глава 6

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Глава 6

- Никак ночью буря была? - спросил, отправляя в рот солидный кусок сала Притыка у хлопотавшей возле печи Улиты.
- Лесом прошла, касатик, - откликнулась старушонка, - особливо на болотах ветрище гудел, а в селе никому от урагана урону не было.
Она поправила платочек на голове и вытянула ухватом из печи здоровенный чугунок.
- Похлёбка поспела! - сообщила бабка, втянув носом ароматный запах варева, исходивший из чугунка. - Может, откушаешь горяченького, сердешный?
- Позже, - отказался боярин, о чём-то сосредоточенно думая, - сходи на двор, старая, да пошли кого за ведьмаком. Нужен он мне для разговора.
- А кого же за им послать, Притыкушка?
- А я почём знаю! - рассердился боярин, - Дикушу сыщи, что за место Скубы остался, пусть он и думает, кого послать: или мне самому за колдуном бежать прикажешь?
- Что ты, милок, - замахала руками бабка, - да разве ты сам его дом-то сыщешь? Ты, поди, и ведать не ведаешь, где ведьмаковская изба стоит.
- Нет, старая, не ведаю, - согласился с Улитой Притыка и саркастически добавил, - не то уж давно бы к нему побежал - делать мне больше нечего!
- И правильно, пусть лучше Дикуша кого пошлёт или сам сходит.
- Да уж куда как лучше! - проворчал боярин и, внимательно поглядев на старуху - не издевается ли - покрутил пальцем у виска.
Бабка, не заметив жеста хозяина, просеменила во двор и пошла разыскивать Дикушу, а Притыка не долго думая, поставил на стол чугунок с варевом и принялся уписывать за обе щёки Улитину стряпню, чтобы хоть как-то убить время до прихода Велимудра.
Ведьмак задерживался, и непривыкший ждать боярин, дабы не скучать, вынужден был поступить с чугунком довольно жёстко, переместив всё его содержимое в свой богатырский желудок. Расправившись с похлёбкой, которой при иных обстоятельствах хватило бы на пятерых здоровых мужиков, Притыка вздохнул и сокрушённо посмотрел на раздувшийся живот, не зная чем занять себя дальше. К счастью дверь в горницу отворилась, и на пороге появился долгожданный гость.
- Мир дому твоему, боярин! - низко поклонился хозяину ведьмак и подошёл к столу.
- И тебе не хворать, - недовольно ответил тот, - почто сам не пришёл - особого приглашения дожидался?
- Рассказать нечего было, - развёл руками колдун, усмехаясь в густые усы, - а без дела чего ж беспокоить?
- Хм,... - покосился на колдуна боярин, - а теперь, стало быть, есть что сказать?
- Ну... - замялся Велимудр, нерешительно глядя в глаза Притыки, - кое-что поведаю, да вот только не знаю, как и сказать.
- Да ты садись, садись, - сразу смягчился боярин, - в ногах правды-то нет, сам знаешь!
- Только ты уж, не гневайся, коли что...
- Говори, не томи колдун!
- Разузнал я намедни про дело твоё доподлинно, только не шибко всё складно для тебя выходит...
- Ты говори! - повысил голос, подаваясь вперёд Притыка, - А про себя я сам решу.
Ведьмак покорно пожал плечами и вздохнул:
- Бубенцы те, из которых вся незадача вышла, отроку дева подарила, что с ним дружится. По всему, её эта игрушка.
- Дева?! - воскликнул хозяин, вскакивая из-за стола. - Так что ж ты молчал до сих пор? Где ж она сама?! Веди меня к ней, колдун, сей же час веди!
- Погоди, боярин! - взмолился Велимудр, - дослушай сначала...
- Чего слушать! - рявкнул на колдуна Притыка. - Дочь моя это: сердцем чую!
- Верно, - кивнул ведьмак, - да только не человек она, понимаешь?
- Это как?
- Нежитью она стала, вот и весь сказ.
- Чего сказал? - угрожающе уставился на колдуна Притыка.
- В мавку ребёнок твой горемычный обернулся, потому не крещёным потоп. А Гостемилов сын с ней случаем и подружился.
- Вон чего... - тяжело осел на скамью боярин и обхватил руками голову. - Вот беда-то, Господи!...
Притыка тихо застонал, покачнувшись и, не глядя на собеседника, спросил в полголоса:
- Ты её видел?
- Довелось, - признался колдун, - красивая девка...
- Где она сейчас?
- Неподалёку: в лесу живёт, на тайном озере. Лешаки её в обиду не дают, охраняют!
- А мне... - едва слышно спросил боярин, - мне посмотреть на неё можно?
- Отчего ж нельзя, - пожал плечами ведьмак, - пошли, коли хочешь. Только с собой не бери никого - на людях мавка к нам не выйдет.
- Ладно, - согласился расстроенный Притыка, - пошли вдвоём...
Однако поглядеть на дочь боярину не пришлось. Не успели они с ведьмаком дойти до ворот, как из стоящей невдалеке деревни высыпала возбужденная толпа мужиков и быстро двинулась по направлению к городищу. Непонятный шум и крики заставили Притыку остановиться. Всмотревшись в окружённую крестьянами вереницу пустых подвод, боярин узнал отправленный Черниговскому князю обоз с полюдьем, но сопровождавших телеги дружинников разглядеть не смог, сколько не старался.
Завидев боярина, мужики закричали ещё громче и замахали руками, побежав на встречу.
- Что за напасть?! - строго крикнул раздосадованный непредвиденной задержкой Притыка. - Чего разорались?
- Беда, боярин! - тяжело дыша, произнёс, измученный долгой дорогой Крив.
Вид у обычно чванливого возничего был жалкий и потерянный, да и остальные мужики, вернувшиеся с обозом вели себя странно: суетились и опускали взгляды, стараясь не попадаться на глаза боярину.
- Сказывай, что случилось, - обращаясь к выдвинувшемуся из толпы Криву разрешил Притыка.
- Печенеги, боярин... - выдохнул мужик и закашлялся от волнения, - говорят, сотни три, не меньше!
- Где печенеги? - переспросил Притыка, - И кто говорит? Ты, старый, толком объяснить можешь?
- Угу, - быстро затряс седой бородой Крив и пустился в объяснения, с трудом подбирая слова. - Вот, где болото совиное кончается - возле городища Дубыниного - там, стало быть, и печенеги...
- Ну?
- А мы, стало быть, добро твоё в топях спрятали, потому как на пустых телегах оно быстрее... и к тебе, с вестью - как приказано было...
- Та-ак! - заиграл желваками на лице Притыка. - И кто же тебе дед приказ такой отдал, что добро моё надобно в болото покидать?
- Дык, Велимир приказал, - пожал плечами мужик, - кузнецов сын.
- Велимир... - повторил боярин медленно наливаясь кровью, - ну, а войско печенежское Вы сами видели или тоже Велимир сказал?
- Тоже он, - обрадовался боярской догадливости Крив, - сказал, к тебе чтоб бежали, а сам басурман встречать пошёл.
- Вот оно как значит, - еле сдерживаясь от негодования, проговорил Притыка, - Печенегов вы, стало быть, не видели?
- Нет.
- Добро с телег в болото побросать вам малец неразумный приказал?
- Ну, да... - хмуро отозвались мужики, начиная понимать всю шаткость своего положения в глазах боярина.
- А что, окромя дитя Гостемилого спросить не у кого было? - заорал на возничих Притыка, - Я вроде Скубу над вами главным поставил, а не пацана безмозглого!
- Так ить,... посекли на то время Скубу басурмане! - вмешался в разговор высокий худой Малыга, - Как же у него спросишь?
- Что?!...
- Токмо конь его назад пришёл, да Велимир Зорку покалеченного притащил, - подтвердили из толпы, - Так тот вон на телеге лежит, а остальные дружинники не ворачивались. Тебе, боярин, лучше Зорку спросить: он больше нашего знает.
Боярин замолчал и пошатнулся, схватившись за край телеги: до его сознания начало доходить, что у Дубыниного городища действительно произошло что-то страшное. Однако в то, что двое его лучших дружинников погибли в стычке с кочевниками, Притыка верить отказывался. Он глубоко вздохнул, приходя в себя, и заспешил к телеге, на которой лежал накрытый рогожкой бледный Зорко с поломанными рёбрами. Склонившись над юношей, боярин сделал знак, чтобы обступившие его мужики отошли подальше, и негромко заговорил с ним. Чем дольше слушал раненого отрока боярин, тем всё больше и больше мрачнело его мужественное лицо.
- Ты сам видел, как Дубынин детинец басурмане пожгли? - допытывался Притыка, стараясь найти в словах дружинника хоть какие-то нестыковки.
- Как жгли, не видел... - тихо ответил парень, с трудом ворочая языком, - пепелище только... Скуба велел тебе передать, что басурмане через наш погост ворочаться будут: они там наш обоз дожидались, да не сладилось у них,... мы в топях схоронились...
- М-да, - пробормотал боярин и крепко задумался.
- Сегодня на озеро не пойдём, - сказал он стоящему неподалёку ведьмаку, - вишь, как оно повернулось.
- Вижу, - кивнул ведьмак и многозначительно подмигнул Притыке, - позовешь, когда нужда будет...
- Позову, - пообещал Притыка и тоже подмигнул колдуну, немного насмешливо, - а ты уж побереги себя, коли, печенеги нагрянут: зазря-то не геройствуй!
- Да и ты поберегись, боярин, - засмеялся ведьмак и широко зашагал к своей землянке.
Притыка отдал мужикам, пришедшим с обозом, необходимые распоряжения и тоже заспешил в детинец, собирать военный совет.
Всего в распоряжении боярина насчитывалось человек семьдесят хорошо вооружённых и подготовленных воинов, ещё три - три с половиной сотни он мог мобилизовать на погосте, но даже если учитывать, что крестьянам предстояло защищать свои семьи, серьёзно рассчитывать на их помощь в бою было нельзя. Один печенежский воин вполне мог справиться с несколькими хлебопашцами, у которых, к слову сказать, и оружия-то приличного не было. Боярские арсеналы могли восполнить дефицит оружия среди ополченцев не более чем на одну пятую от требуемого количества, а с одной рогатиной против степняков долго не повоюешь. Взвесив все за и против члены совета (пять командиров-мечников во главе с Дикушей и деревенский староста Беремуд) высказались за оборонительный характер предстоящих боевых действий, предлагая встречать печенегов за высокими дубовыми стенами детинца, уступив басурманам село без сопротивления.
Беремуд сначала воспротивился принятому решению, не желая отдавать погост захватчикам, но объективные аргументы, приведённые служилым людом, заставили, в конце концов, согласиться и его. Поскольку село им всё равно не отстоять, так пусть хоть народ уцелеет, отсидевшись в городище, хотя, как заверили его военные и это ещё далеко не факт. Но надеяться всё равно нужно на лучшее, а потому, чтобы призрачные чаянья жителей Замковой горы обрели формы более материальные, прикомандированный к городищу Черниговский поп пообещал совершить молебен, а боярин распорядился отправить к князю Василию гонца за подмогой, приказав тому приврать, что к погосту движутся не три сотни степняков, а никак не меньше тысячи. Чтобы князю сподручней думалось.
Спустя полчаса одинокий всадник на высокой поджарой лошади выехал из ворот детинца и поскакал к лесу в направлении Чернигова: при благоприятном стечении обстоятельств через три дня можно было ожидать прихода войска князя Василия. Ещё через какое-то время лежащее у подножия горы село пришло в движение и с недовольным шумом и гомоном медленно поползло в городище. В другую сторону от холма потянулись, прячась в лесу, стада домашнего скота. Деревня быстро пустела, сиротливо глядя вслед покидающих её жителей глазницами тёмных слюдяных окон. Через два часа по пустым избам бродили только голодные орущие коты и обескураженные домовые.
... Велимир широко раскрыл глаза, глядя словно заворожённый на опускающуюся на него полоску остроотточенной стали и тут же сильно зажмурил их, мысленно прощаясь с жизнью. Печенег привстал, стараясь вложить в удар всю свою силу, но в этот момент возмущённый положением дел вороной извернулся и укусил нервно пляшущего ногайского скакуна. Конь под батыром жалобно взвизгнул, ошалев от боли, и сиганул в сторону, не разбирая дороги. Батыр зашатался, едва успев нанести удар, который, правда, пришёлся не в голову дружинника, а в плечо и ухватился обеими руками за гриву сбесившегося скакуна, выронив тяжёлую окровавленную саблю. Конь прыгнул ещё раз, грациозно перемахнув поваленное гнилое дерево, и забился в трясине, оглашая безжизненные топи леденящим душу, почти человеческим криком. Мужественный печенег скрылся под водой молча.
- Должник я теперь твой, - пробормотал жеребцу отрок, сползая с седла на землю.
Он привалился спиной к небольшой осине, растущей у края тропы, и осмотрел плечо: плетёная из мелких железных колец кольчуга не выдержала удара печенежской сабли и разошлась в стороны, открывая глубокую рану из которой струилась алая горячая кровь. Юноша с трудом стянул с себя тяжёлую кольчугу и туго перетянул кожаным ремнём руку - кровь остановилась. Велимир попробовал подняться на ноги, но сил на это у него уже не осталось.
- Черныш... - еле слышно прошептал отрок, - выручай...
Умный конь шумно вздохнул и послушно улёгся на землю рядом с человеком.
"Ну, Скуба, век тебя не забуду!" - обрадовано подумал юноша, отдавая должное выучке боевого товарища мечника, и забрался на спину терпеливо лежащей лошади. Черныш осторожно поднялся, стараясь не уронить обмякшего всадника и, скосив большой тёмный глаз на раненого, издал короткое вопросительное ржание, интересуясь, куда его везти. Но на этот вопрос дружинник ответить был уже не в состоянии: от большой потери крови он потерял сознание. Конь постоял немного, недовольно фыркнул, очевидно, посетовав, что опять приходится принимать важные решения самому, и двинулся куда-то вглубь остывающих лесных топей.
Через несколько часов заляпанный грязью вороной конь выбрался на заброшенную дорогу и мягко зашуршал копытами по нетронутому ковру влажных листьев, не обращая внимания на резкие крики потревоженных соек и воинственное стрекотание недовольных сорок. Короткий осенний день быстро заканчивался, уступая место окутывавшим лес промозглым сумеркам, прячась в тумане болот, исчезали последние отблески тусклой несмелой зарницы, и вскоре чёрные стволы наполовину оголённых деревьев слились с неприветливой темнотой холодной ночи. Однако упрямый вороной всё шёл и шёл по одному ему известному маршруту, забыв усталость и не обращая внимания на поблёскивавшие временами из зарослей светящиеся зелёные огоньки волчьих глаз.
Волки несколько раз окружали Черныша, но, не почуяв исходящего от животного знакомого запаха страха, озадаченно отступали. Хотя, может они просто были не достаточно голодны, чтобы напасть на сильного жеребца, который к тому же совершенно их не боялся?
Как бы там ни было, на рассвете вороной вынес своего нового хозяина на просторную лесную поляну, окружённую со всех сторон огромными вековыми соснами. Могучие вечнозелёные деревья закрывали опушку со всех сторон от ветра, а осыпавшаяся долгими десятилетиями с их развесистых лап хвоя устилала её пружинистым звукопоглощающим ковром, сухим и ароматным, сквозь который даже поздней осенью проглядывали редкие шляпки запоздалых грибов. В центре поляны стоял высокий, в несколько обхватов, кряжистый дуб с чёрной, словно обугленной на огне кроной. Возле самой земли в зеленоватом замшелом стволе древнего исполина зияла тёмная, в человеческий рост щель. Рядом с деревом почти правильным кругом лежали большие гранитные камни, а земля внутри круга была выжжена и покрыта глубоким слоем золы.
От костровища к другой стороне опушки вела едва заметная пологая тропка, упирающаяся в поросший молодым кустарником насыпной холм, заваленный такими же камнями, как те, что лежали у дерева, но гораздо меньших размеров. Черныш миновал дерево, обогнув гигантское костровище, и остановился возле наваленных камней на склоне холма. Он осторожно сбросил с седла неподвижное тело всадника, требовательно заржал, нетерпеливо ударив копытом о камни, и уставился на небольшой лаз под нависшей длинной плитой. Постояв несколько минут, конь сделал несколько шагов вперёд и закричал ещё громче.
- Чего шумишь, тварь бессловесная? - донёсся из подземной норы слабый старческий голос. - Чуешь ведь, что иду...
Сгорбленный древний старец, опираясь на потемневший от времени деревянный посох, выбрался из подземелья и, щуря от дневного света выцветшие глубоко ввалившиеся глаза, подошёл к вороному. Конь радостно замотал головой, приветствуя старца, и довольно фыркнул.
- Черныш?! - изумился старик, ощупывая тонкими сухими руками морду вороного, - Не чаял я тебя больше увидеть, Перун, видно, иначе рассудил... ну, а хозяин твой где?
Дед убрал с лица ниспадающие пряди длинных седых волос и близоруко оглядел поляну, но никого кроме жеребца не заметил.
- Странно, - он подался вперёд и споткнулся о безжизненное тело юноши, лежащее перед скакуном.
- Вот оно что... - проговорил дед, наклоняясь над телом. - Опять со Скубой беда приключилась!
Старик перевернул дружинника на спину и стал пристально его рассматривать полуслепыми глазами.
- Так то не Скуба вовсе, - недоуменно пробормотал он, не найдя шрама на лице воина. - Да и годами воин сей, почитай, в три раза моложе хозяина твоего будет.
Вороной одобрительно помахал хвостом, в знак согласия и снова замер, наблюдая за старцем.
- Кровушки-то сколько потерял... - глядя на бледное лицо юноши, вздохнул дед, - ладно, попробую помочь отроку.
Он выпрямился и издал неожиданно громкий разбойничий свист.
- Сейчас...
Велимир с трудом приоткрыл свинцовые веки и попытался осмотреться, силясь понять, где он находится. Прямо над ним уходил в полумрак сводчатый купол высеченного в скале просторного грота, освещённого двумя потрескивающими факелами, вставленными в специально выдолбленные крепления на стене. В центре подземного помещения стояла на возвышении плоская каменная плита светлого цвета, над которой, в свою очередь, высилась большая грубо вытесанная деревянная фигура грозного божества - Перуна или Сварога, (в тонкостях языческой культурологи юноша разбирался слабо и потому достоверное имя идола определить не мог). Переведя взгляд, отрок увидел перед собой седого как лунь старца, молча стоявшего возле него и внимательно разбиравшего замысловатые руны на потемневшей от времени деревянной дощечке.
Велимир попробовал приподняться, но ослабшее тело не повиновалось.
- Слава богам - очнулся! - пробормотал старик и, отложив доску с загадочными письменами, присел рядом на ворох соломы. - Испей-ка вот отвару чудодейственного...
Он осторожно приподнял голову юноши и медленно влил ему в рот тёплый горьковатый настой из деревянной кружки.
- Теперь дело веселее пойдёт, - пообещал дед, сочувственно поглядывая на Велимира. - Крови из тебя много ушло, отроче, да и огневица уже начиналась... Почитай с того света ворачивать тебя пришлось!
- Где я? - еле слышно спросил Велимир.
- Про Залесье Чёрное слыхал?
Юноша отрицательно качнул головой.
- Дожили... - горько усмехнулся старец и, поправив на голове тонкий кожаный ремешок украшенный драгоценными каменьями, добавил, - к волхвам ты попал, я здесь главный. Люди Светозаром кличут, а тебя как величать?
- Облакопрогонители? - уточнил отрок, вытаращив глаза на Светозара.
- Можно и так, - пожал плечами дед и вздохнул.
Пускаться в долгие объяснения по поводу точности формулировок у него не было ни малейшего желания: гонимая ныне каста языческих жрецов, к которой принадлежал Светозар, имела состав сложный и разноплановый. Умеющие вызывать дождь облакопрогонители являлись, конечно же, наиболее почитаемой частью многочисленного колдовского коллектива, но кроме них среди волхвов было ещё десятка полтора представителей других узких специальностей: кудесники, ведуны, кощунники, кобяки, чаровники, потворники и т.д. и т. п. Однако бестолковые люди почему-то никак не хотели оперировать объединяющим термином волхвы и объяснять им разницу в понятиях было, по-видимому, бесполезно.
- Конь тебя сюда принёс, - опережая следующий вопрос раненого, сказал дед. - Он здесь бывал со старым хозяином. Что с ним, кстати?
- Не знаю. Скуба печенегов от нас отводил, а назад только Черныш вернулся...
- Понятно... - нахмурил густые брови старик, - ну, а ты-то кто будешь и отколь взялся?
- Дружинник я... Велимиром родители нарекли.
- Вижу что не девица с веретеном, - немного недовольно проворчал Светозар, - содеялось что сказывай!
-Боярин наш, Притыка, с обозом в Чернигов послал, к князю Василию, а возле Дубыниного городища, аккурат, как из болот вышли на засаду басурманскую наскочили. Они село к тому времени пожгли и нас в лесу поджидали. - Велимир охнул и попытался вскочить с подстилки, но тут же со стоном рухнул обратно.
- Ты чего это распрыгался? - сердито спросил дед, укладывая раненого юношу на солому.
- Так ведь они ж наш погост жечь пошли... - простонал отрок, скрипнув зубами от боли и отчаянья.
- У Замковой горы погост твой стоит? - уточнил Светозар, когда юноша успокоился.
- Там!
Старик надолго задумался, опустив глаза, вздохнул глубоко и тяжело поднялся.
- Я отлучусь на время, - сказал он, - а ты лежи да сил набирайся. За село своё не кручинься: одним Богам ведомо как всё сложится...
С этими словами Светозар несколько раз ударил посохом о потемневшее от времени бронзовое било, висевшее под сводчатым закопчённым потолком грота, и пошёл к выходу.
Когда старец выбрался из подземелья наружу, на опушке, возле дуба его уже ожидали трое волхвов, призванные звоном бронзовой доски. Волхвы были облачены в такие же длинные белые одеяния, как и Светозар, но значительно моложе и крепче с виду.
- Ты, Ратша, за отроком приглядишь, - произнёс, обращаясь к самому молодому из жрецов главный облакопрогонитель.
- А вы, - дед ткнул посохом в сторону двух других служителей Перуна, - пойдёте со мной к Замковой горе - поворожим там немного.
- Светозар, - обиженно посмотрел на старого волхва Ратша, - почто опять меня не берешь?
Несколько месяцев назад, Ратша, направленный в отдалённый район обеспечивать приемлемые метеорологические условия во время уборочной страды, злоупотребил медовухой и, в результате, оказался не в состоянии отличить циклон от антициклона. А так как старался угодить хлебосольным крестьянам Ратша от всей души, то и осадки получились на славу: дождь лил целую неделю, положив хлеба на полях и начисто смыв все овощи с деревенских огородов, в то время как в соседнем селе, решившим приступить к жатве без помощи сверхъестественных сил, на землю не упало ни капли. В итоге Ратша был бит, урожай испорчен, а десятилетиями складывавшийся позитивный имидж Светозара сильно пошатнулся в округе.
- Тебе после твоих фокусов лучше б помалкивать, - посоветовал Светозар и, подводя черту, добавил, - фитотерапией вон занимайся - мальца к нашему возвращению на ноги поставишь, тогда и будет тебе прощение.
- Понятно... - буркнул забракованный чародей и поплёлся обратно в подземелье.
Оставшиеся на поляне волхвы повернулись к дубу, пробормотали особое магическое заклинание и взмахнули широкими белыми рукавами. Раздался лёгкий хлопок, фигуры жрецов окутались густым белым дымом и исчезли, а вместо людей на опушке появились три матёрых волка: два серых и один почти белый в коричневых кожаных ошейниках, украшенных разноцветными драгоценными камнями. Белый волк хрипло тявкнул на своих серых собратьев, и маленькая стая понеслась в глубь лесной чащи, стремительно перепрыгивая поваленные деревья и ловко огибая непроходимые завалы.
Согреваемые светлыми мыслями о предстоящем грабеже, печенеги упорно продвигались вперёд, не обращая внимания на противное совиное уханье и глумливый дикий хохот, которым гадкие птицы сопровождали воинов по всему маршруту движения.
- Со всего леса они слетелись, что-ли? - чертыхнулся Илдей, злобно всматриваясь в кроны деревьев над головой, но, сколько не старался, никого разглядеть не смог, хотя казалось, что птицы орали ему прямо в уши.
- Ничего, скоро замолчат, - успокоил Илдея сотник, - видишь, ветер поднимается?! Птицы ветра не любят...
Печенеги тоже не любили ветер, но это всё же было лучше, чем горластые совиные трели и степняки приободрились, ожидая, когда резкие порывы ветра заставят пернатых забраться в свои глубокие дупла и прекратить музыкальные упражнения. Ветер над болотами продолжал крепчать, и вскоре совиные крики потонули в свирепом вое воздушных потоков, гуляющих по лесной чаще. Деревья застонали, угрожающе раскачиваясь во все стороны, посыпались на землю сломанные сучья и ветви, затрещали кустарники и вдобавок ко всему с чернеющего неба полились ледяные струи дождя и засверкали змеистые молнии, освещая короткими вспышками причудливую пугающую растительность вокруг.
Всадники испуганно сбились в кучу и остановились, тревожно озираясь по сторонам. Лошади дрожали от страха и фыркали, отказываясь повиноваться.
- Кайдухим! - склонился над ухом военачальника Илдей, стараясь перекричать не на шутку разбушевавшуюся стихию, - Что делать будем?
- Ждать! - злобно сплюнул, скрипнув жёлтыми зубами, сотник. - Такая буря не может длиться долго...
Илдей кивнул и побежал к воинам, приказав им спешиться и держать коней в поводу, чтобы не разбежались. К счастью, мудрый Кайдухим оказался прав: буря действительно вскоре стала успокаиваться. Набежавшие тучи разошлись, унося с собой дождь и грозу, а штормовой ветер внезапно стих, также быстро, как и начался. Вокруг промокших насквозь, нахохлившихся печенегов валялись стволы вывороченных с корнями деревьев, вороха мокрых листьев и веток, текли бурные потоки грязной воды. Зато увязавшиеся за отрядом совы исчезли.
- Пора! - махнул рукой сотник и одуревшие от грозы всадники, вскарабкавшись на спины коней, продолжили свой трудный путь.
Успокоившиеся кони послушно чавкали по грязи и, казалось, что все злоключения остались за спиной у отважных степных грабителей, тем более что и сама ночная темнота начала понемногу рассеиваться, вселяя уверенность в сердца измотанных батыров.
- О, Шайтан! - испуганно вскрикнул первый всадник, натягивая поводья.
- В чём дело? - грубо спросил воина Илдей, подъезжая ближе.
- Мы здесь уже были... - растерянно озираясь по сторонам, пробормотал печенег.
- Чего ты несёшь? - оборвал его десятник, - Как такое может быть, если мы всё время ехали прямо?!
- Не знаю, Илдей! - отчаянно замотал он головой, - Да ты сам посмотри: это здесь Кеген в болоте утонул, на этой поляне...
- Хм, - десятник задумчиво оглядел истоптанную конскими копытами опушку, разбросанные под сухим деревом длинные перья неясыти и нахмурился. - Похоже, действительно, с пути сбились.
- Кукем, - окликнул он пожилого батыра с подкрашенной хной жиденькой бородкой, - по звёздам поведёшь!
Воин с крашеной бородой кивнул и задрал вверх голову, разглядывая крупные мерцающие россыпи далёких светил, выглянувших из-за туч. Он долго всматривался в тёмное небо и, в конце концов, важно произнёс, указывая на тропу, по которой час назад отряд покинул опушку:
- Туда нужно идти!
Кайдухим подозрительно посмотрел на тропу, недоверчиво покосился на важно сидящего в седле Кукема и, растерянно оглядев причудливо рассыпанные по небу созвездия, вопросительно уставился на Илдея. Десятник вздохнул и пожал плечами, не желая брать на себя ответственность.
- Вперёд! - махнул рукой сотник, решительно направляя коня в голову колонны, но обычно послушный жеребец неожиданно захрапел и попятился назад.
- Ах, ты... - замахнулся было плетью на коня Кайдухим и осёкся на полуслове.
В двух саженях от него на узкой тропе стоял на задних лапах огромный бурый медведь и злобно сверлил печенегов маленькими красными глазками, многозначительно перекатывая в мохнатых лапах толстую сучковатую дубину. Недовольная морда зверя явно указывала на то, что непрошенные гости ему не нравятся.
Сотник громко завопил, выхватывая из ножен кривую саблю, и несколько десятков острых стрел впились в медвежью шкуру, сделав его похожим на дикобраза. Топтыгин рявкнул от злости и, вместо того чтобы убежать или упасть замертво, ринулся длинными прыжками на обидчиков.
- А-а-а!!! - присоединился к одинокому воплю сотника дружный хор его перепуганных спутников, заметавшихся по опушке.
Никогда не видевшие раньше медведей степные кони бросились в рассыпную, не обращая внимания на удары плёток и туго натянутые удила, а истыканный стрелами свирепый зверь стремительно носился за ними по поляне, пытаясь ухватить то одну зазевавшуюся лошадь, то другую. Разогнав по лесу несчастных животных, медведь задумчиво покосился на свисающих гроздьями с деревьев печенегов, и с чувством выполненного долга скрылся за кустами. Стрелять ему вдогонку никто не захотел.
Спустя полчаса после ухода медведя батыры оставили свои убежища на высоких деревьях и осторожно спустились на землю. Восстановив немного пошатнувшуюся воинскую дисциплину, сотник собрал поредевший отряд и организовал розыск сбежавших коней, которых в конечном итоге тоже не досчитались, после чего он вновь повёл остатки своего воинства по знакомой тропе, где степняки столкнулись с ненормальным медведем.
Невзирая на усталость, печенеги упорно углубились в лесную чащу и, пройдя с десяток верст, вышли из зарослей на подозрительно знакомую опушку, посреди которой на замшелом пеньке мирно сидел всё тот же здоровенный медведь, пытаясь вытащить зубами торчащие в косматой спине стрелы...
О-о-о!... - застонал, хватаясь за голову Кайдухим, отказываясь верить своим глазам.
Ехавшие следом за ним всадники, завидев топтыгина, мгновенно его узнали и, не сговариваясь, как по команде развернули коней и дружно пустились наутёк. Совершенно потерявший от бессильной злобы на медведя рассудок сотник решил не обращаться в постыдное бегство, а положить конец выходкам мерзкого зверя с помощью тяжёлой секиры. Однако у его коня с головой, по-видимому, всё было в порядке да и ничего особо стыдного в спасении собственной шкуры животное тоже не находило и потому поспешило присоединиться к своим улепётывающим во все лошадиные силы собратьям, оставив храброго Кайдухима наедине с мишкой.
Выброшенный неблагодарным жеребцом из седла печенег поймал устремлённый на него хмурый взгляд топтыгина, оглянулся на опустевшую поляну за спиной и сообразил, что выбрал не самое подходящее время для выяснения зашедших в тупик отношений с медведем. Он осторожно положил на землю секиру и попятился назад, показывая всем своим видом, что нарушил спокойствие зверя не намеренно, а по досадному недоразумению. Медведь не поверил и, прервав своё занятие, побежал навстречу человеку. Могучий инстинкт самосохранения подхватил отважного сотника и стремительно понёс через лес вслед за улепётывающим отрядом.
Оставшись один топтыгин повертел головой, перекувыркнулся и... превратился в маленького нахального Боню, одетого в истыканный печенежскими стрелами драный тулупчик мехом наружу. Леший сбросил с себя испорченную одежду и сокрушённо покачал лохматой головой.
- Одно слово - Варвары! - укоризненно пробормотал он, разглядывая похожий на решето тулуп, и задумался. - Чего же теперь делать-то, засмеют ведь лешаки коли в таком виде показаться, как есть на смех подымут!
Тут Боня вспомнил про мавку и заметно повеселел: Весёла, если её хорошо попросить, могла быстро и аккуратно заштопать его изодранную униформу, прежде чем кто-либо увидит это безобразие. Довольно хмыкнув, лешак подобрал валявшийся в грязи чёрный войлочный колпак, обронённый кем-то из печенегов, сунул его подмышку и бойко зашлёпал прямиком через болото по направлению к тайному озеру.
А про печенежский отряд с тех пор никто больше и не слышал, как будто и не было его совсем...
4
Cвидетельство о публикации 248909 © Абрамцев А. В. 30.05.09 23:11