• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Рассказ

Рецензии на произведение:

Шустерман Л.
С небольшими изменениями и корректировками. Огромное спасибо Леониду Шустерману за рецензию и указания на ошибки!

Вавилонская башня: осколки

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Вавилонская башня: осколки

Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые?..
(парафраз Ф. И. Тютчева)

Заночевали в подвале полуразрушенной "хрущевки", забравшись в него через какую-то дыру. На этот подвальчик они наткнулись совершенно случайно и, убедившись, что все остальные входы и выходы напрочь завалены, решили сегодня остановиться здесь. Лишь подивились, что такое почти идеальное убежище до сих пор пустовало. Дыру неплотно завалили кусками битых плит и кирпичами, стараясь, чтобы снаружи все выглядело как самый заурядный, но абсолютно непроходимый обвал. Затем, наконец, позволили себе немного расслабиться и поужинать, разогрев консервированную тушенку над пламенем самодельной коптилки. Такую коптилку Анне как-то в детстве показывал ее дед, вспоминая о войне - той, еще старой, до катаклизма...

Маленькое, подобранное где-то Василием, радио вещало об очередной антитеррористической операции и о победе нашей дипломатии на проходящей встрече Большой Десятки…

— Выключи…

После ужина Анна расстелила на полу нехитрую постель из того тряпья, что они таскали с собой, и первой юркнула под одеяло. Точнее под то, что на сегодня могло считаться одеялом. Николай загасил огонь и присоединился к жене.

— Спишь?

— Еще нет. — она привычно прижалась к большому горячему телу. — Давай задержимся здесь на пару дней.

— Ты же знаешь, долго на одном месте может быть опасно.

— Знаю. Но я так устала…

Некоторое время они лежали, наслаждаясь гулкой тишиной, лишь иногда прерываемой отзвуками далекой канонады. Просто лежали и молчали. Каждый о своем. И, все-таки, об одном и том же... О том, что когда-то у них был дом, друзья, работа. Была долгожданная беременность... Но все это было ДО. До очередных причуд свихнувшейся погоды, до всех этих землетрясений и наводнений. До бездарных и бесполезных, а главное запоздалых попыток властей взять ситуацию под контроль. До толп беженцев с их непонятным языком и еще менее понятными обычаями. До Войны, наконец. До…

А потом как-то сразу началось ПОСЛЕ. И уже не было ничего... Разве что, слабая надежда выбраться из этого ада. Надежда - единственное, что толкало их идти, ползти, пробираться окольными путями прочь из мертвого города. Они молчали, оба. И только крепче прижимались друг к другу, тщетно пытаясь сохранить жалкие остатки тепла.

А ночью их накрыл фугас, и развороченные взрывом перекрытия похоронили изуродованные останки…

***

Город умирал. Агонизировал шелестом осыпающейся штукатурки, истекал ржавой влагой разорванных водопроводных труб, жалобно стонал под ногами редких прохожих кирпичной крошкой. Его изломанные, искалеченные войной кости арматур слепо тыкались в низкое серое небо, словно пытаясь проткнуть его насквозь. А высыпавшиеся, покосившиеся окна с укором смотрели на опустевшие улицы.

Который раз за свою долгую историю река омылась красной, смешанно с грязью жижей, стекающей из развороченных вен! Но вода лишь равнодушно приняла в себя очередное доказательство человеческой глупости и, очистившись, понеслась дальше, бережно и нежно раскладывая по берегам многочисленных отмелей то, что еще недавно было людьми.
А ведь начиналось все так буднично, так… нестрашно.

Несколько миллионов лет назад, задолго до Старой Эры сюда, к берегам реки пришел человек. Странное двуногое животное, кутавшееся в чужие шкуры. Оно было слабым и беззащитным. И поначалу некоторым из животных понравилось его нежное, легкое мясо. Но очень скоро мясо перестало быть легким. По всему миру, по всей земле люди сбивались в стаи, обзаводились острыми зубами из заточенных обломков камня. Они учились выживать. Убегая и убивая, кочуя с места на место в поисках лучшей пищи или цепляясь за свой кусок земли с жалкими побегами того, что должно стать едой. Они строили дома, чтобы защитить себя и свое потомство от жары, холода и дикого зверя. И от Других — таких же двуногих тварей, но живущих иначе, выглядящих иначе. Или совершенствовали оружие, чтобы самим нападать на Других. И делать их Такими Же Как Мы. Или мертвыми.

Мир обрастал человеческими городами, злобно щерившимися на этот самый мир из-за отрытых рвов и смотровых башен. Мир безразлично ложился под ноги римских легионов или конников Чингиз Хана. Ему, миру, было все равно. А потом началась Старая Эра. И тоже, буднично так и словно бы даже незаметно началась. Ну, распяли на кресте очередного бунтаря. Ну, забили или скормили львам несколько сот его последователей... Ничего нового, ничего. Да и где это было? Далеко и неправда. А у нас тут край Ойкумены, надо быть осторожней и не зевать. Вот солнце ненароком на голову упадет — совсем мертвый будешь.

Река же величественно несла себя мимо...

***

Главный визирь Великого Халифата задумчиво перебирал в руках жемчужные четки. (“Славься, Аллах — великий и милосердный!”) И смотрел на испугано склонившегося перед ним человечка.

Халифат сейчас — а когда было иначе?.. — находился в сложной ситуации. С боку их подпирала Великая Восточная Империя, в которой сейчас правил очередной упрямый потомок какой-то там династии. Пока выговоришь, язык сломаешь! Все эти инь-янь-хань-токамото… С севера все больше вспухал гнойный нарыв Великого Государства Российского (“О, Аллах! Великих развелось… Не про присутствующих будет сказано“). По слухам, кто-то там вновь возродил старый клич — мол, “…омоем свои сапоги в индийском океане!” А, между прочим, на пути от княжества к океану лежит… именно, он самый, правильно догадались — Халифат. Главный визирь поморщился. Правда остается еще пара-тройка суверенных и независимых. Так что пусть пока русский медведь с ними повозится. Да и Новое море удачно отделило их от слишком непоседливого соседства. Хвала Аллаху, хоть Единая Европа пока молчит — у них своих проблем хватает. Не такая уж единая, и давно уже не Европа, но старое название оказалось живуче… Да и из-за океана ветер приносил странное.

И, все-таки, Халифату — этому островку Истинной Веры в окружении неверных — все время что-то угрожало. Так, например, последнее время активизировался морской народ — Сыны Израилевы, как они себя называли…

Главный визирь снова посмотрел на скрючившегося у его ног Неприкасаемого. Грязный ублюдок!

— Так ты говоришь, что являешься историком? И жаждешь поведать правоверным истину о начале нашей Новой Эры?

— Да, Великий…

— Ты считаешь, что свидетельства человеческой памяти, собранные тобой в этих… записках, — рука визиря брезгливо коснулась промасленных свитков, — достаточно точны и весомы, чтобы предстать перед глазами правоверного?

— О, Всемилостивый…

—Молчать!

(“О, Аллах! Великий и милосердный… Прости раба своего за гнев. Но этот!..“)

Главный визирь был стар. Очень стар. И умен. Некоторые даже называли его мудрым, но он был достаточно мудр, чтобы отличать лесть от правды. И чтобы не проходить мимо тех мелочей, которые грозили со временем стать проблемой. Политика — это искусство тонких взаимодействий — была всей его жизнью.

— Наше великое государство не нуждается в излишнем прославлении. Но мы доложим Халифу о твоем труде, и, думаю, он будет по достоинству оценен. А сейчас ступай.

Визирь устало взмахнул рукой, одновременно подавая слугам едва заметный сигнал, что аудиенция окончена, и откинулся на подушки. За дверью, куда ушел проситель, послышались легкий шум и сдавленные предсмертные крики. Старый пес, Махмуд, как всегда хорошо понимал своего хозяина. Конечно, среди неприкасаемых встречались настоящие гении, но… Только правоверному позволено… И только после должных исправлений. Визирь хлопнул в ладоши:

— Махмуд, позови ко мне мулу Абдулу. И пусть захватит своего звездочета.

***

“Великий Халифат — унитарное исламское государство. Номинальным правителем является халиф Муххамед Али Хариз. Фактическое правление осуществляет совет старейшин во главе с исламским духовенством. Важное место в государственной иерархии занимает так же институт политических советников — визирей.

Халифат образовался в первой половине Периода Перемен, объединив происламские государства Старой эры. В дальнейшем присоединил путем аннексии большую часть полуострова Индостан, частично Земли Израилевы и некоторые более мелкие районы южной оконечности Евразии.

Общество имеет ярко выраженную религиозную ориентацию, в основе которой идеи панисламизма. Граждане дифференцированы по религиозному признаку. Высшее положение занимают Правоверные (мусульмане), которые в свою очередь дифференцируются в зависимости от своей принадлежности к одному из основных течений ислама (сунни́ты, шииты, друзы, алавиты и т.д.). Представители иных религиозных концессий ограничены в своих гражданских правах (например, в части возможности занимать государственные должности). Наибольшей дискриминации подвержены так называемые Неприкасаемые (иудеи).

Справочник по геополитическому устройству
современного мира.
Издательство Wide Word,
254 год Новой Эры.”

***

Ближе к ночи Алешка осторожно прокрался мимо старого блокпоста и подполз к самой Ограде. Там, за крупной ячеистой сеткой, натянутой между разбросанными самодельными “ежами”, кипела жизнь. Там в окнах горели огни — настоящее электричество, а не коптящие огарки. Там по вечерам можно было услышать музыку и, даже, смех. А ветер доносил аппетитные запахи готовящейся еды.

Он слышал, что армянское землячество всегда было сильным и сплоченным. Даже до войны (тьфу ты, до ан-ти-тер-ро-рис-ти-ческой операции). И до сих пор Нахичевань с успехом сдерживала набеги многочисленных банд. И не только банд… Впрочем, Алексей мало интересовался политикой, предпочитая пережидать ее в наскоро укрепленном подвальчике под ворохом старого тряпья. Или в отрытом кем-то и когда-то блиндаже. Пока ему везло. Но каждый раз, когда очередная зачистка откатывалась к городским окраинам и затихала где-нибудь среди многочисленных лагерей и палаточных городков, он не мог устоять и пробирался сквозь минные поля к самому краю Ограды. Чтобы смотреть, слушать и вспоминать. Лет десять назад, когда он еще под стол пешком ходил, в маленькой уютной квартире в их старом доме часто собирались гости. На столе дымились чашки ароматного крепкого чая, а мама подкладывала в тарелки кусочки очередного кулинарного шедевра, не забывая беззлобно подшучивать над отцом. Вообще-то, тот был отчимом. Но настоящего своего отца Алешка никогда и в глаза не видел, а мать предпочитала не говорить на эту тему. Только обещала, что расскажет все позже, когда он, Алешка, вырастет. Так и не успела…

Гости и хозяева пили чай, нахваливая мамину стряпню, и разговаривали. А Алешка — уже наеденный и сонный — сидел под столом. И слушал взрослых. Они вспоминали “студенческие деньки”, спорили о романе какого-то там автора или горячо обсуждали непонятные ему новинки компьютерного рынка. (Компьютер — вещь хорошая; Алешка помнил, что по экрану бегали смешные червячки, которых можно было щелкать мышкой…)

В новостях тогда часто передавали сводки о погибших и пропавших без вести в очередном разгуле стихии, на экране мелькали усталые люди в ярких комбинезонах с крупными буквами “МЧС” на спинах, а серьезные дядечки рассуждали об ответственности отдельных чиновников и глобальном потеплении. Дядя Антон всегда очень горячился по этому поводу. И кричал, что правительству пора бы понять, наконец, — имеют место не отдельные проявления, а самая настоящая “тенденция”. Каковая (тенденция то есть) очень даже хорошо укладывается в его, дяди Антона, гео-климатическую теорию. А Краснодарский край, например, вообще надо эвакуировать— стопроцентно! Но тут обычно мама тихонько толкала дядю Антона в бок, и тот затихал, виновато поглядывая на внезапно мрачнеющего отца.

Спустя еще несколько лет в новостях перестали вспоминать о Краснодарском крае и Северном Кавказе вообще. Почти полностью. А прогнозы погоды предавали только о циклонах над западной и центральной Европой, дождях в Приморье и в Ленинграде, да смоге над Москвой. Зато Ростов (как, впрочем, и весь юг России и, даже, Украины) захлестнула волна беженцев. А дядю Антона расстреляли — за пораженчество и подрывную деятельность…

— Эй, парень! Ты что здесь делаешь?

От неожиданности Алексей подпрыгнул на добрые полметра и чуть не завалился на обмотанное колючкой ограждение. Вот, черт! Как он мог забыть о патрулях?..

Над ним возвышались два армянина — один постарше, с автоматом наперевес и ранней сединой в висках, а другой — его, Алешки, ровесник.

— Й-й-я… Я ничего… Просто… смотрю.

— Нечего здесь высматривать! А ну, дуй от…

— Да ладно тебе, Арам. Чего раскипятился? Это ж просто пацан, — старший опустил дуло автомата в землю и слегка оперся плечом на обгорелое, но все еще живое деревце.

— Знаю я этих…

— Да на них вроде не похож. Те обычно майки разные напяливают, с лозунгами… Или значки с Председателем … А этот в лохмотьях. Эй! Ты к Председателю как относишься?

— Н-н-никак…

— Вот видишь, — старший аккуратно раскурил самокрутку, тщательно пряча в ладонь мерцающий огонек, и вновь посмотрел на Алексея:

— Что, пацан, голодно? — Лешка кивнул, все еще не спуская глаз с того, кого называли Арамом. Пальнет еще с дуру, а потом доказывай, что не труп. Старший порылся в заплечном мешке и вынул целый кусок лаваша - их, армянского хлеба,
— Держи.

Лаваш был свежий и вкусный. Кажется, даже, из настоящей муки — без опилок. Алешка уплетал его за обе щеки, не забывая поглядывать краем глаза на нахичеванцев. Да, в толпе, оно сытнее. Давно надо было податься к своим. Только бы знать кто свои, а кто…

Первыми поняли, что к чему и, привычно собрав пожитки, слиняли евреи. Почти все. Оставшихся травили по одному. И отовсюду. Или почти отовсюду. Корейская диаспора так же предпочла убраться из города, в неразберихе подмяв под себя заливные луга и добрую треть бахчевых. На Левом Берегу (точнее на том, что от него пока еще оставалось) стали лагерем турки-месхитинцы. Но эти отпадали сразу. Как, впрочем, и все пришлые (или как их стали называть в последнее время — Южане). Можно б было податься в казаки, но он боялся лошадей. И от водки его мутило. А федералы с их “Идущими строем” или “Русское Единство”… он никогда не простит им мать. И дядю Антона…

Нахичеванец докурил цигарку и с видимым сожалением спрятал кисет.

— Ну, что, поел? — Лаваш, действительно, кончился. Жаль, — А ты чей будешь-то? Родители живы?

— Не-а… Отца еще вначале разбомбило. Мы тогда в магазин пошли, за хлебом. А мать уже позже, во время зачистки…

— Ты, что ж, из обрезанных что ли, еврей? На чеченца вроде не похож.

— Да нет… Просто солдаты… мама была… — Алешка помрачнел (совсем как отец) и насупился.

Нахичеванец грязно выругался. Ругаться все предпочитали по-русски.

— Ну, ладно. Ты, пацан, вот что… Мой сын еще в первую волну погиб. Гранатой разорвало… Мы с женой одни в доме, так что места хватит. А Арама ты не бойся. У него к этим, в беретах, свой счет имеется…

***

“…Сегодня Председатель встретился в Малом зале с деятелями культуры. На встрече, проходившей в теплой дружественной обстановке, Председатель указал на недопустимость разжигания межнациональной розни. Он отметил, что проводимые правительством реформы как никогда требуют поддержки народа. И роль интеллигенции в сложившейся ситуации состоит в объединении здоровых сил общества вокруг единого наднационального центра. Полностью встречу Председателя с деятелями культуры вы сможете посмотреть после программы “Время” в нашем специальном репортаже.

О других событиях в стране и в мире.

По сообщению агентства “Интерфакт”, бюджет МЧС в следующем году составит рекордную для нашей страны сумму. Точные цифры не сообщаются, но говорится, что необходимость в увеличении финансирования тревожных служб была отмечена на самом высоком уровне.

В Санкт-Петербурге прошел съезд молодежного движения “Идущие строем”. На съезде обсуждались стратегия и тактика борьбы с сепаратистками тенденциями в обществе. Рассматривался так же вопрос о дальнейшем проведении акций моральной цензуры.

В Москве силами милиции при поддержке ОМОН была проведена проверка паспортного режима. Все лица, не имеющие на момент проверки прописки или регистрации, были выдворены за границы зоны отчуждения.

В Большом театре успешно прошла премьера новой сценической версии оперы “Жизнь за царя”. Критики отметили работу молодого артиста Павла Стрижева, убедительно сыгравшего роль русского самодержца.

За рубежом:

В Китае правительство рассматривает вопрос о вхождении в состав Китайской Народной Республики японских островов. Просьба об этом была направлена официальным представителям Китайской республики Временным Комитетом по Спасению Японии еще на прошлой неделе, но лишь вчера в прессу просочились первые сведения об этом эпохальном событии. Международные наблюдатели отмечают, что если объединение произойдет, то, даже, несмотря на катастрофические для Японии последствия Большого Цунами, как его уже окрестили западные журналисты, это в корне изменит расстановку сил в северном полушарии. МИД Северных Штатов уже выразил свое недоумение столь поспешным решением Японии.

В самой же Америке не прекращается информационная война между демократически избранным правительством и разрозненными группами сепаратистов из южных штатов. Так, например, лидер группировки “Белый свет” Уильям Кэрри выступил в печати с обвинениями в адрес федерального центра, согласно которым именно он, центр, ответственен за Флоридскую катастрофу, унесшую жизни более полутора миллионов человек. Правительство с гневом отвергло эти обвинения как абсолютно беспочвенные и нелепые. Напомним, что для устранения последствий катастрофы и недопущения хаоса в оставшиеся незатопленными районы штата Флорида были введены войска.

И о погоде. В Москве… ”

***

“Великое государство Российское: Россия (ВГР) — неофедеративное государство новой эры с централизованным выборным органом власти (Дума), во главе которого стоит избираемый на ограниченный срок Председатель (о сроках полномочий Председателя на момент подписания в печать данного издания идут споры в конституционном суде ВГР).

Правящие структуры Государства Российского не придерживаются какой-нибудь единой ярко-выраженной идеологии и занимаются в основном вопросами взаимоотношений и перераспределения ресурсов между субъектами федерации.

Благодаря тому, что в Эпоху Перемен Россия вошла на пике своего экономического и, прежде всего, внутриполитического расцвета, а так же благодаря первоначально обширной территории, очень выгодно расположенной с гео-климатической точки зрения, ВГР является одной из наименее пострадавших в Эпоху Перемен страной. Более того, если говорить о территориальных показателях, то Россия, даже, получила некоторые приращения за счет присоединения в самом конце Эпохи Перемен на добровольных началах Белой Росси, части так называемой Восточной Украины и северных земель Казах-ханства.

Вместе с тем, затопление Новым морем большой части территорий так называемого Северного Кавказа, а так же вялотекущий еще со времен Старой эры конфликт с южными субъектами конфедерации (на сегодняшний день вылившийся в полномасштабные боевые действия) привели, в том числе, к отделению части субъектов от федерации и усилению центробежных тенденций внутри самой России…

Справочник по геополитическому устройству
современного мира.
Издательство Wide Word,
254 год Новой Эры.”

***

Крупные серые слизистые капли взбухали, множась и распространяясь повсюду куда только могли дотянуться. Они подрагивали, наползали друг на друга, пожирали более слабых, делились и вновь сливались в единое целое, постепенно поглощая все вокруг…

…Сон оставлял какой-то неприятный осадок — склизкий и липкий, как ночной пот. Маргарет вряд ли смогла б рассказать, что же, в конце концов, ей снилось. Но то, что это было донельзя неприятным (и чуждым) она не сомневалась. Кажется кто-то (кто?) показал ей деление клеток, пораженных каким-то мутагеном. Устойчивая мутация… Само по себе это не было чем-то плохим. Как инженер-генетик, она прекрасно знала, что именно мутации являются движущим механизмом эволюции. Но в том, что она увидела, было что-то… неправильное.

Зябко поежившись, Маргарет выскользнула из-под одеяла и босая пошлепала на кухню. Есть не хотелось. Но она заставила себя проглотить пару бутербродов с синтетической ветчиной и запила все чашкой горячего кофе. Кофе был самым, что ни на есть настоящим, стоившим ей чертову уйму денег на черном рынке. Но от той коричневой бурды, что выдавали на паек, ребенок начинал вести себя как-то беспокойно, довольно чувствительно толкаясь внутри.
Разрешение на беременность было выдано ей уже более полугода назад, и евгеники постарались, завезя семенной материал с другого конца страны. Честно говоря, она предпочла бы, чтобы ребенок был белым. Но, попробуй, заикнись. Сразу запишут в неблагонадежные. Да еще заинтересуются родственниками за границей. Северные Штаты очень гордились тем, что являются единственным государством в мире, где смешанная кровь — достоинство, а не…

Она аккуратно сложила остатки ветчины и серого, с отрубями хлеба в пластиковый контейнер: на ленч можно б было пойти в кафетерий при лаборатории, но талоны кончились еще позавчера, а до зарплаты еще пять дней. Хорошо хоть правительство регулярно обеспечивало ее положенным пайком. У других не было и этого…

Привычно натянув прорезиненный плащ и дыхательную маску, Маргарет открыла дверь и нырнула в утренний смог. Сегодня надо было довести до конца серию экспериментов по клонированию с вторичными признаками. Этот чертов побочный эффект!…

***

Северные Штаты — крупнейшее постдемократическое государство на севере и северо-востоке американского континента.

Исторически сложившийся институт президента, хотя и несколько видоизменившийся под давлением новых исторических реалий, тем не менее, выдержал проверку временем. Совет по национальному возрождению, сформированный в Эпоху перемен, остается все еще мощной силой во внутренней политике страны.

В основе внешней политики положен умеренный изоляционизм. Внутренняя политика направлена, прежде всего, на постепенное и всеобщее искоренение национальных и расовых различий под лозунгом толерантности и терпимости. Однако именно эта позиция правящего кабинета вызывает наибольшие нарекания и противодействия как официальной, так и радикальной оппозиции. Особенно оппозиционные взгляды распространены в южных штатах. Не последнюю роль в этом играют так же и сепаратистские, центробежные настроения в таких штатах как Техас и Восточная Канада. В остальном проводимая правительством политика не имеет ярко-выраженных акцентов, колеблясь между интеграционными и дезинтеграционными тенденциями.

Экономика Северных Штатов, к сожалению, все еще не оправилась от последствий затяжного упадка. Хотя введенное в Эпоху Перемен строгое централизованное квотирование ресурсов постепенно уходит в прошлое.

Справочник по геополитическому устройству
современного мира.
Издательство Wide Word,
254 год Новой Эры.”

***

Ночь была его временем. В темноте он видел так же хорошо, как и днем, но риск нарваться на какого-нибудь отморозка был минимален. Патрули и разъезды не в счет. Их он обходил шутя. Волк с упоением вдохнул прохладный ночной воздух, прислушался и направился к ближайшим огонькам, следя, чтобы они оставались справа. Человеческая глупость давно уже перестала удивлять его. Курить ночью на посту, да еще слушать радио!

Вообще-то окружающий мир был не слишком любезен к таким как он, но и здесь можно было найти спокойное местечко под луной. Правда, покой был не в его крови. В его смешанной, проклятой, усталой крови. А в мире, где расизм возведен в ранг государственной политики, где национальная принадлежность была основным мерилом твоей ценности, смешанная кровь становилась худшим проклятием. Волк был смешанной кровью. Отбросами общества. Казалось бы, сиди тихо и не высовывайся — может, и доживешь до утра. Но Волк был не таким человеком. Еще мальчишкой он примкнул к одному из радикальных отрядов антиглобалистов. Потом переметнулся к нео-коммунистам. Затем ушел и от них, к Джохи…

Под ногой неожиданно хрустнула ветка, и двое часовых в камуфляже по правую руку от него вскинули винтовки. Рядом скользнул лазерный зайчик прицела.

“Черт!”

Он плавно ушел в сторону. Затем резкий бросок, удар наотмашь, рывок, поворот, захват, удар… И тишина. И два тела: одно с разорванной (от уха до уха) глоткой, другое — с перебитым хребтом. Как глупо. Если бы не ветка… Волк поднял с земли хрипящий радиоприемник:

“Рейх-кайзер Новой германии заявил, что не потерпит…” “Европейское сообщество…” “В результате полицейской операции… Одна из групп так называемого Нового Сопротивления… Руководителю группы, полевому командиру Джохи Вервольфу на этот раз не удалось избежать ареста, и вскоре он предстанет перед судом…” “По информации неофициальных источников… Связь между руководством Интербригад и некоторыми государственными чиновниками, а так же с особо циничными представителями европейского бизнеса... Полное неприятие существующей национальной политики… Отсутствие массовой поддержки движения дает надежду на…”

Он выключил приемник и отбросил его в сторону. Зря. Значит, все зря. И эти двое тоже напрасно. Столько работы, столько людей — друзей, врагов, любимых — и все насмарку!

Волк тоскливо посмотрел на звезды (иногда реально выть хотелось…) и повернул назад, в город-призрак. Точнее в пещеры под ним. Возможно, чтобы снова начать все заново. Еще раз…

***

Старик сидел на корточках и раскачивался из стороны в сторону. Иногда он, не прекращая раскачиваться, поднимал правую руку, которой в остальное время баюкал покалеченную левую, и истово чесался. Лохмотья мусорщика, как здесь называли изгоев городских трущоб, жителей свалок и могильников, давно уже перестали напоминать человеческую одежду. А его редкие свалявшиеся космы если и были седыми, то определить это под слоем грязи не представлялось возможным.

Старику оставалось жить пару часов. Ровно столько, сколько продержится в этот раз женщина, чьи вопли раздавались из–за стены. Нельзя сказать, чтобы старика не беспокоили мысли о смерти. Его пугал вид крови и запах горелой плоти, исходивший от второго его сокамерника – крупного светловолосого мужчины, валявшегося неподалеку. Однако этот же запах одновременно и привлекал. В затуманенном мозгу всплывали странные, полузабытые образы: золотисто-коричневый кусок мяса, истекающий соком на белую поверхность тарелки; заботливые руки, подающие ломоть чего-то белого, легкого и ароматного. Старик мучительно пытался вспомнить название этого белого. Однако ему почему-то все время приходило на ум только слово «хлеб», совершенно не подходящее к этому райскому видению. Хлеб мог быть черным или светлым, с отрубями или без, покрытый зеленоватой плесенью, но он не мог быть таким мягким и пушистым. Вспомнить правильное слово казалось сейчас старику самым важным делом в его жизни. Но слово не вспоминалось. И он только бессильно злился на стоны изуродованного мужчины в полуметре от себя – отвлекают.

Старые кости ныли от холода, а в животе было привычно пусто. Старик тихонько скулил от обиды и голода. Именно голод погнал его несколько дней назад (сколько именно, он уже не помнил) из уютного и безопасного гнездышка на окраину городской свалки. Не повезло. Нарвался на облаву. Отряд Ищущих схватил его и еще несколько таких же бедолаг прямо у мусорных баков.

С тех пор старик ни разу не ел – их не кормили, лишь изредка давая вдоволь напиться пахнущей трупами воды. Периодически то одного, то другого уводили из камеры. Иногда они возвращались – окровавленные и искалеченные. Иногда не возвращались. Старик был последним в этой очереди на смерть. Ищущие оставили его напоследок. Может, потому что еще оставались людьми и жалели старого безумца, а может просто брезговали прикасаться к нему.

Тем не менее, ему повезло выторговать у судьбы еще несколько дней или часов жизни. Которые уже подходили к концу, а он все еще не мог вспомнить нужное слово. Никак не мог…

***

Объединенная Европа представляет собой постдемократическое государство конфедеративного типа. Территория поделена на национальные образования (анклавы), границы которых до сих пор являются предметами спора между отдельными субъектами конфедерации. Высший государственный орган — Совет Европы. Внешняя политика не имеет ярко выраженного акцента. Основной задачей внутренней политики является сохранения хрупкого равновесия между анклавами и укрепление их единства.

Последнее время особое беспокойство в этом отношении вызывает арийский анклав (Новая Германия). Сепаратистские тенденции в руководстве других анклавов не столь существенны.

Справочник по геополитическому устройству
современного мира.
Издательство Wide Word,
254 год Новой Эры.”

***

Река перестала существовать. Почти. Впрочем, сама она отнеслась к этому факту спокойно и, даже философски. Ее воды смешались с водами Нового моря, превратившись в пресное течение, омывающее Донское побережье. Хотя… эти люди вечно все путают — море-то старое, даже древнее. Оно плескалось здесь еще во времена моллюсков и первых рыб. А потом просто взяло таймаут. Ненадолго.

И теперь Море с интересом рассматривало это новое животное — Человек. Это животное все еще мнило себя главным в мире. Хотя думать о себе так означает быть полным идиотом. Это вам могла бы сказать любая медуза. Хотя медуза-то как раз предпочтет промолчать. Мало ли, могут ведь и услышать…

Человек же… А что человек? Люди сделали очередной виток и вернулись к прошлому. К такому знакомому прошлому...

Cвидетельство о публикации 248463 © К.Т. 27.05.09 20:07

Комментарии к произведению 3 (5)

Ув. автор К.Т. , я судья конкурса "Грядущая неизвестность» ваш рассказ "Вавилонская башня: осколки", оценен мною на «10». Это произведение отвечает условиям конкурса, является фантастикой, легко читается, является поучительным и имеет хороший сюжет, не смотря на «обрывчатость» повествования, на которую Вам указывали в коментах, он целостен.

Рассказ «Город будущего» оценен мною на «8» в связи с относительно низкой читабельностью, отсутствием новизны в фантазии автора и, к сожалению, я Вам тут не поверил

  • К.Т.
  • 25.05.2011 в 19:30
  • кому: Виноградов О. В.

Спасибо за такие высокие оценки, а особенно за личное сообщение их мне :) рада, что кое-что вам все-таки понравилось

Здорово!

Одно запнуло: наеденный - наверное, наевшийся?

Спасибо на добром слове! :)

По поводу "наеденный" - у нас иногда так говорят. Наверно действительно не очень литературно и стоит заменить. Я подумаю.

:) подумайте:)

занимательная картина мира

и стиль такой что поневоле зачитаешся

проблема с сюжетом

такое впечатление словно все обрывается на самом интнресном месте

по моему, если доработать, то вышла бы неплохая повесть а то и роман

вот есть у вас герои - Лешка, Маргарет, еврей-историк, армяне.....

а что если их как-то связать ??

наверное я на сей счет отпишу в личку

Спасибо.

Насчет проблемы с сюжетом, то как я понимаю большинство не принимает осколочность текста. По этому поводу еще на СИ многие спорили. Но я тут предпочту настаивать :) именно осколки, обрывки, наброски к общей картине, которую каждый читатель волен достраивать и додумывать по своему. Пусть спорят с автором, не соглашаются...

Кстати, если хотите можете познакомится с Си-шными коментами: http://zhurnal.lib.ru/comment/k/kantor_t_e/vavil />

А роман... не думаю. посмотрим.