• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Журналы:

Монокль (№8 Май 2010)

Соколик.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Соколик. Кто дал тебе это имя? Дедушка или его отец, что когда-то подарил тебя ему, тогда ещё мальчишке? А может быть, это имя придумал мастер, что сделал тебя? Имя, дающее тебе незримые крылья, окрылявшее и меня в те далёкие светлые годы моего детства. Соколик. Мой лучший друг, верный защитник, надёжный помощник во всех детских бедах. Мой деревянный конь.
В детскую заглядывает мама: «Оленька, пора в постель». Но я крепко обнимаю гордую шею в светлой льняной гриве, чуть раскачиваюсь и, засыпая, бормочу: «Мамочка, еще немножко…». Верхом на лошадке можно было и книжку почитать и телевизор посмотреть. А уж как замечательно мечталось под лёгкое тихое поскрипывание деревянной качалки-подставки.
Прибегаю с улицы с содранными коленками, размазываю горькие слёзы грязными кулаками по щекам: «Нет, Соколик, ты не думай, мне не больно!» И когда мама мажет зелёнкой мои ссадины, я крепко держусь за уздечку. Уздечка – это удивительное произведение искусства. Настоящая сыромятная кожа, узорчатая, украшенная металлическими окантовками, с блестящими, как звёзды гвоздиками. Отец поясняет с гордостью: «Это настоящая узда. Такая и на больших живых лошадях надета». Когда-то и отец мой тоже скакал в свой отчаянный мальчишеский бой, крепко натягивая эти поводья.
Я расчёсываю гребешком поредевшие, но ещё роскошные гриву и хвост. Жёсткий конский волос ложится прямо, послушно. С необъяснимым удовольствием провожу ладошкой – приятное ощущение скользящей, чуть шероховатой глади. Потом я губкой с теплой водой намываю крутые деревянные бока своего скакуна. Когда-то он был серым в розовых яблоках. Теперь краски потускнели, облезли. Но масть ещё кое-где даёт о себе знать. И я тру пятна с краской сильнее, думая, что делаю лучше, что конь будет ярче от моего старания.
Дедушку я почти не помню, но помню его руки. Это он первый посадил меня на Соколика, вручил поводья и благословил на подвиги: «Владей! Добрый конь, не подведёт!» И дедушка когда-то, размахивая игрушечной сабелькой, побеждал в своих первых боях, мечтая на этом горячем скакуне объехать весь мир.
Осторожно трогаю пальцами щёточки светлых ресничек, они как стрелы – прямые и колкие. И фиолетовые стеклянные глаза под ними смотрят на меня лукаво и мудро. Я знаю, мой конь всё понимает. И многое бы мне сказал. Но молчит потому, что болтать - это не достойное занятие для коня. Я обхватываю такую родную его шею, доверчиво прижимаюсь щекой к тёплой гриве и соглашаюсь с ним: «Давай помолчим, Соколик, давай помолчим».
И первые школьные радости, и первые огорчения – всё приносила я с неизменным откровением своему деревянному другу. Сокровенно нашёптывала в самое ушко имя конопатого мальчишки с соседней парты. И Соколик одобрительно кивал головой, тихо раскачиваясь, в нашем укромном уголке у моей кровати.
А потом вдруг грянула беда и разлучила нас навсегда. Нашей семье предстоял переезд в другой город. Уж не знаю, как отбирали самое необходимое, но конь мой оказался для всех лишней, совершенно не нужной, громоздкой обузой. Мне об этом сказали сразу. И я все последние дни в старом доме не отходила от Соколика, тёрла его губкой и расчёсывала гриву, почему-то дрожащими руками. Взрослые в суете не обращали на это внимания.
Потом были тщетные поспешные усилия пристроить коня куда-нибудь. Никому из знакомых он не был нужен. А дни уходили, улетали часы, минуты… Как-то ближе к вечеру ко мне подошёл отец: «Оленька, ты уже совсем большая и умная девочка. Ты должна меня понять. Коня мы всё равно с собой не возьмём». Мне так хотелось плакать, но я крепилась: «Я не брошу его…». Отец обнял меня: «Нет, мы не бросим его одного… Пойдём со мной».
За домом на пустыре полыхал костёр. Сюда взрослые сносили старые газеты, журналы, ненужные тряпки, всякий мусор, хлам. Я увидела, как окутывает пламя мой маленький детский стульчик на трёх ножках. Он давно был сломан и валялся в чулане. И вот теперь послушно и обречённо тонул в огне. Мы стояли с отцом и молча смотрели на это. Но вдруг сердце моё сжалось – мой Соколик! «Нет!» – я побежала, не разбирая дороги. От страшного пламени, от ничего не понимающих взрослых, от своих внезапных мыслей, от этого бездушного мира!
Не помню, как я металась по улицам, как нашли меня. Помню лишь мамины мокрые щёки, когда мы, обнявшись, лежали на моей кровати. Помню её тихие слова: «Милая, пусть это будет самая большая твоя потеря». И я молчала, молчала, молчала. Долго. Как Соколик.
Уже потом, в другом городе, в новом доме я постепенно забылась, окунулась в нахлынувшие впечатления, отошла от шока. Событий было много и, по большей мере, радостных – это-то и спасло. Но мой единственный верный друг часто приходил ко мне во снах. Кивая светлой головой, он лукаво косил фиолетовым глазом, подмигивал мне и молчал. А я аккуратно расчёсывала его гриву, осторожно кладя волос к волосу, боясь сделать ему больно, гладила и плакала.
Через много лет отец всё же рассказал мне, что было в тот вечер, когда я убежала. Он обнял Соколика, попросил у него прощения, попрощался. Это ведь был и его друг. И когда он поставил коня на утихший уже было костёр, пламя вмиг вспыхнуло, жадно охватив сразу всё деревянное тело. Исчезли великолепная грива и хвост. А чёрный обугленный силуэт ещё долго возвышался, будто хотел вырваться из огня. Отец стоял и смотрел, провожая коня в последний поход. А потом конь и ему тоже снился.
Правильно ли поступил мой отец, я не знаю. Я не осуждаю его, всё ушло, утихло, растаяло. Жизненные беды я переношу стойко, не делясь ни с кем, ни единой слезинкой. Не научилась я находить верных друзей, не умею доверяться в полной мере, не раскрываю душу, не прошу, не ною, не мечтаю. Молчу…
Cвидетельство о публикации 237853 © Татьяна Игнатьева. 10.03.09 15:05

Комментарии к произведению 12 (14)

Глубина переживания, отсутствие фальшивых слов и чувств, правдивая откровенность, вызывающая отклик...

С уважением

Таня

Танечка, я тронута и благодарна... Спасибо огромное!

Понравился рассказ до слез... Жалела и своего "соколика"...

Спасибо!

Да, у всех нас есть "соколик". Очень Вам рада, спасибо!

здорово

но последний абзац мешает

Спасибо Вам!

а кому мешает последний абзац?

Здорово, просто здорово.

Финал потрясающий...

Спасибо Вам, Эсмира! Рада, что понравилось.

Таня - даже слов нет... Ком в горле,душа переворачивалась все больше и больше с каждым предложением. Спасибо.

Очень надеялась на душевный отклик! Спасибо тебе, Анита!

Танюша, прочитала твой замечательный рассказ и вспомнила из своего детства: у меня есть младшая сестрёнка Галка, она как-то в детсаде забыла свою самую любимую игрушку - потёртого (достался он ей после меня, когда-то лимонно-жёлтого цвета медвежонка. И вспомнила Галка о своём любимце, когда укладывалась спать, так как без него она не засыпала. Такой рёв подняла с причитаниями: и как же он там бедный один, и темно в шкафчике, и жёстко, и страшно ему несчастному! Разница в возрасте у нас восемь лет, но самое неожиданное, что мне самой ужасно жалко стало нашего забытого медвежонка, и мы с ней в два голоса рыдали и успокаивали друг друга. У детей особо ранимая душа, поэтому их и называют ангелами.

Да, детство - особый мир, особые ощущения. Танечка, вот:

http://www.zlata-galerie.ru/newsd.aspx?news_id=2161

комменты почитай.

Спасибо тебе, Танюша!

Танюша, спасибо за ссылку, уже читаю.

Таня, все написала в аське, посмотри.

посмотрела)))

Татьяна, мне очень понравился ваш рассказ, у каждого из нас в жизни был такой "Соколик" и он конечно остается в памяти навсегда.

Я очень хочу научиться писать, так как вы пишите. Спасибо.

Спасибо и Вам, Асия! Я от всей души желаю Вам удачи и вдохновения! С теплом. Таня.

Добрый день!

Даже самых близких и любимых людей мы обязаны, когда выходит срок их жизни, сносить в три дня под землю. Также и наших друзей - домашних животных.

Ну а сколько вещей и любимых игрушек мы оставляем на длинной дороге собственной судьбы? Не сосчитать...

Если человек ощущает в себе душу, то он одушевляет вокруг себя любую вещь. Так, вероятно, устроено наше сознание.

Расставаясь с возлюбленными, мы обретаем память...

Спасибо.

С уважением, Ержан.

Рада, что читаете, Ержан! Спасибо, все верно.

С уважением. Таня.

  • Yu-Li
  • 11.03.2009 в 09:56

Да... трагедия... Папа загадочный. Мог бы объяснить дочке, придумать что-нибудь о перевоплощении... Как-нибудь обыграть это... )))

Трагедь(...загадочный - так мягко)))

Ну почему взрослые такие тупые? Не такой уж он и огромный был, можно было место найти, да можно же! Я игрушки любимые сына выбрасывала только через пару месяцев после того, как была уверена, что он интерес к ним потерял. Ужасно жаль - родители устроили сами первую смерть, первую травму. На всю жизнь. "Не осуждаю, забылось..." - это от головы. А в душе...

Все мы родом из детства, спасибо, что напомнила. У меня заяц был, но испарился совсем незаметно... Спасибо маме.

Спасибо, Анечка!...Это все, действительно - "от головы" - переработано, передумано, возвышено. А в жизни было все горазно жёстче, страшнее и прозаичнее...

Да, Таня, самое ужасное, что мы, в роли родителей, совершаем те же самые ошибки. Хоть и зарекались. И дети нам тоже все простят. Но запомнят, будут со своими так же - выбрасывать, жечь друзей, не понимать вообще ничего про них. Дурная бесконечность...

Чудесно!

Танечка, ну, как же ты умеешь проникновенно написать! Твоя проза - это отдельное что-то!

Обнимаю. Марина.

Марина, спасибо огромное за все!

Обнимаю крепко! (твоя репка) Таня.