• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Философия
Форма: Миниатюра

Вечная память июля

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Закат остался позади, окрашенный в кровавый цвет вина. Усталость многих лет тянула сердце странной болью. И тусклый лунный свет окатывал волнами мучительное бледное лицо. В запавших глубоко глазах поблeскивала муть пустых зрачков.
В углу, на столике, как сиротливый зверь, курилась непогашенным окурком седая пепельница - старая железка. И серый тонкий плач еe терялся в световых волнах, пропитывая всe густой тоскою.
Мужчина, стройный, белый, как колонна, застыл в окне. Вдыхая терпкий запах весны, черeмухи и позднего дождя, он слушал тонкий шeпот едва рождeнной ласковой листвы. А в голове безудержно скакали кони - как будто бы издалека, из прошлого, из детства. Неясные воспоминанья осколками зеркал пронзили, всколыхнули душу.
Стоял июль, роскошный как луга - густой, и пeстрый, и безумный. Медовый запах ветра в волосах притягивал лучи игривого беспечного светила. За тонким кружевом небесных занавесок скользили ласточки как ангельские души. Хотелось в хмель травы лицом зарыться, чтоб ощутить на ссохшихся губах чуть сладкий привкус утренней росы. А после с криком гулким припуститься босым по шeлковым стеблям.
На выходных, устав от дней хлопот, все ели пироги, похожие на сказочные замки, настолько лeгкие в воздушности своей, что было страшно к ним вдруг прикоснуться. Мальчишка беленький, с глазами как топаз, стоял и зачарованно смотрел, как адская машина серебра в одно мгновенье режет мир в куски. Он свой кусок так боязливо брал, что смех вокруг звенел: "Смотри, какой эстет!" И яблочный пирог внезапно обжигал до самых жарких слeз.
А вечером, когда был выпит чай и звeзды высыпали на прогулку - смешливые девчонки - ожили струны старого рояля. И тихий мотив уплывал по уснувшему саду - полузабытый случайный романс.
Мальчишка беленький, не в силах глаз сомкнуть, лежал и, затаив дыханье, прислушивался жадно - и летел в непознанные дали. Из щeлки неприкрытой двери сочился ровный свет бесчисленных свечей. Там, за границей пониманья, играла на рояле мать, едва касаясь клавишами пальцев. И водопад сверкающих шелков окутывал весь стан еe туманом. Усталое лицо лучилось томной негой, пронизанной торжественностью встречи.
Здесь были все друзья, рассеянные по миру когда-то. Красивые созвучные богини бесследно исчезающего мира и боги в серых тройках и пенсне. В бокалах, в зеркалах дрожали отблески порывистых движений огня, рыдающего воском. Казалось, что из крепко сжатых уст невольно, неудержно льeтся песня. Душа поeт о днях давно минувших: о юности, безумстве и любви; о том, что время вспять, увы, не повернуть; о том, что только в смерти сольeтся вечность с памятью земной.
Их радостные слeзы поздней встречи, горчившей как полынь, заставили мальчишку беленького плакать без причины, глотая непонятную печаль чужих ему людей. И в смутном ощущении тревоги пугливо замирало сердце - клубок запутанных недетских мыслей.
Такая благодать спускается на землю с июльскою заветной тишиной. На нитку Млечного пути нанизаны брильянты. Их вечное надменное сиянье притягивает взор, и на подушке невозможно спать спокойно, когда за окнами над самой головой невиданное чудо - узорные мечты. И каждую из них узнать, нарисовать слезою на стекле.
Укрыться белою воздушной простынeй, открыть свой новый мир, драконами и рыцарями полный, где каждый раз спасаешь целый свет от зла вселенского масштаба, где верный конь и древний меч ведут к победе по пути отваги, чести, громкой славы. Мир замков и лугов, мир безграничного разлeта неба, кусочками рассыпанного в снах - как лепестки резные васильков. Ночное погружение в бескрайность.
А утром вдруг весь мир перевернулся, как часто происходит в дни, когда так скупо солнце на лучи. Туман в глазах: то слeзы или дым - но в пелене пятном алеет бархат гроба. Шероховатость, мягкость ткани ласкает взгляд и пробуждает чувство невосполнимой мировой потери, которую оплакать невозможно. На шeлковых подушках полулeжа, как в сказках про принцесс, вся в золоте волос и белых кружевах - она. Прекрасный идол. Лилия в пруду и та уступит в совершенстве. Легка как тонкий вздох, но уж не воскресима. Никогда.
И кони, огненные кони! Они куда-то мчатся стороной, внушая дробным топотом копыт какой-то первобытный ужас. А пыль лилейные, жемчужные тона в единый миг покровом траурным одела. Разбитая, разбуженная бегом, земля неспешно затихает, ловя вдали лишь отзвуки грохочущих копыт. Где кони, в гривах чьих, пылающих костром, запуталось и унеслось неведомо куда мальчишки беленького детство?
Светало. Где-то вдалеке полунамeком билось утро. И тени нервные бродили по стенам невыдуманных сереньких домов, которые как жалкие уродцы в сравненье с древним каменным гигантом, чей образ до сих пор мелькает в обрывках скудных чeрно-белых снов. Всe обострилось. Запахи и звуки, взметнувшись хороводом ощущений, вдруг кинулись в объятия окна, оттуда - прямо в душу.
Мужчина, стройный, белый, как колонна, небрежно затянулся горьким дымом, бездушно кинул сигаретой в новый день. А что жалеть? Сегодня снова тот июль проклятый - и алый гроб в рассвете снова тает, и мать лежит в гробу. Она - Святая.
2
Cвидетельство о публикации 23350 © Катя Бирман 10.02.05 20:53

Комментарии к произведению 4 (0)

Лирично!Трогательно!Красиво!просто-Super!успехов Вам!

Только баллы почему-то совсем скромные. :))))

Это здОрово!!!

Красиво! Красиво! Красиво!