Дядя Ваня
          Высокий красивый худощавый старик. Он сидит на лавочке возле избы и отбивает косу. Конец июня, жара, трава на лугах за Тезихой встала в полный рост – самая сенокосная пора. На равномерные удары молотка железо отзывается глухим дребезжанием: дрень… дрень… дрень… Возле крылечка лежит здоровенный кобель неизвестной породы – единственный в деревне пёс, который относится ко мне с недоверием. Каждый раз, когда я пролетаю мимо на велосипеде, он поднимает голову и провожает меня настороженным взглядом. Но никогда не лает и не набрасывается, потому что знает: я и его хозяин – большие друзья.
        Да, мы друзья – двенадцатилетний мальчик и шестидесятилетний старик.
        -- Олежка, кончай воздух спицами молоть! – кричит старик, когда я в очередной раз подкатываю к дому. – Садись рядом, покурим.
          Он отставляет косу в сторону, кладёт молоток на крылечко и достаёт из нагрудного кармана рубахи кисет с махоркой. Грубые, чёрные от въевшейся в кожу металлической пыли пальцы ловко сворачивают «козью ножку», чиркают спичкой – и вверх тянется сизая струйка едкого дыма. И кисет, и «козья ножка» давняя военная привычка; на кисете до сих пор видны вышитые суровой ниткой буквы: «красноармеец Родионов».
         -- Здравствуй, дядь Вань, - приветливо улыбаюсь я и пытаюсь пристроить велосипед к заборчику палисадника. Мне мешают склонившиеся к самой земле ветви родительской вишни. Осторожно, одной рукой я убираю их в сторону, но они отказываются подчиняться и возвращаются на прежнее место.
        -- Здравствуй, здравствуй, - кивает дядя Ваня и нетерпеливо вздыхает. – Да садись уже.
        Я бросаю велосипед прямо на тропке и присаживаюсь рядом с ним на лавочку.
        -- Как баушка? – спрашивает он и глубоко затягивается.
        -- Да ничего, скирды в поле пошла мерить.
        -- Ну, то дело… дело… А ты как?
        -- А-а, - отмахиваюсь я. – Хотели на озеро съездить, искупаться, а Андрюху бабка в чулане заперла, не пускает... Ты бы сходил к ней, дядь Вань? Поговорил?
        -- А сам-то чего?
        -- Сам… Да она меня и слушать не станет. Говорит, что это я Андрюху с пути сбиваю, плохому учу. А чему его учить, если он и без меня всё умеет? Он же на целый год меня старше.
        -- Ладно, схожу. Косу доклепаю – и схожу, - обещает дядя Ваня.
        Я радостно потираю ладошки; слово своё дядя Ваня держит крепко, никогда не обманывает. Прошлым летом пообещал отстегать меня крапивой, если я его внучку с собой на озеро возьму, без разрешения… И отстегал. Не посмотрел, что мы друзья.
        -- Дядь Вань, - пользуясь моментом, начинаю приставать я, – а расскажи про войну?
        О войне дядя Ваня рассказывать не любит, каждое слово из него клещами вытягивать надо. Но мне-то интересно. Как же – война! Для мальчишки это самая любимая тема: свист пуль, взрывы, крики «ура», подвиги советских солдат – яркая героическая сказка! А вот для дяди Вани – это реальность, осевшая в памяти не красочными эпизодами художественных фильмов, а горькими кадрами военной кинохроники. Он хмурит брови, вспоминая прошлое…
        -- Что ж рассказать тебе…
        -- Что-нибудь. Ты в Сталинграде был?
        -- Не был.
        -- А на Малой земле воевал?
        -- Нет, не воевал.
        -- А на Курской дуге?
        Дядя Ваня молчит. Пальцы сворачивают новую самокрутку, дрожат, махорка просыпается.
        -- Воевал на Курской дуге?
        Дядя Ваня кивает.
        -- Воевал.
        -- Ну и как там? – рвётся наружу нетерпение. – Страшно?!
        Дядя Ваня опять кивает.
        -- Страшно.
        Высокий худощавый красивый старик долго смотрит на свои пальцы, которые так и не смогли скрутить новую «козью ножку», улыбается через силу и, наконец, говорит:
        -- Ладно, иди… играйся. А мне косу доклепать надо.
        Подбегает Ленка, внучка дяди Вани.
        -- Деда, я съезжу с Олежкой на озеро? На пять минуточек всего, а? Ну пажалуста-а-а…
        Ленке уже одиннадцать, однако ведёт она себя как дитё малое. Всё время чем-то недовольна, капризничает, кривляется. Я не люблю кривляк, но Ленка тоже мой друг, потому что вместе со мной ловит карасей в Тезихе, стоит на страже, пока мы с Андрюхой обираем яблони в саду деревенского бригадира, и играет с нами в войнушку. Одним словом – своя! А ещё она наравне со мной получала в прошлом году крапивой по ногам; а совместное наказание, как известно, сближает.
        -- Съезди, - улыбается дядя Ваня.
        -- Правда можно?! – не веря собственным ушам, восклицает Ленка.
        -- Правда, - и уже мне. – А ты присматривай за ней. Ты старший, с тебя и спрос будет, коль недоглядишь.
        Я киваю, да, мол, присмотрю. Я ж не маленький, знаю, что за младшими присмотр нужен, тем более за девчонкой. Поднимаю велосипед, ставлю ногу на педаль, Ленка устраивается на раме, дядя Ваня легонько подталкивает нас – и мы катим по тропинке к озеру, оглашая улицу счастливым смехом.