Меню сайта
Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Детектив
Форма: Рассказ
Дата: 15.08.08 13:49
Прочтений: 133
Комментарии: 0 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт КС Стиль Word Фон
КТО ИЩЕТ ПРИКЛЮЧЕНИЙ, ТОТ ИХ НАХОДИТ НА СВОЮ ГОЛОВУ. Отрывок из романа "Без вины виноватая" - полная версия по запросу.
В ПОДВАЛЕ СЫРО И СТРАШНО...

Ильяна



Аватары и анимация на GIFr.ru

Оторванная в силу обстоятельств от родных, подруги, Татьяна всё чаще впадала в состояние меланхолии и, чувствуя, что так продолжаться не может, иначе не миновать депрессии, отправилась в Калугу на поиски правды. Ей просто необходимо было выяснить, как жила в последние годы Антонина, как попала в город, где нашла свою преждевременную кончину. Зачем? Почему? При каких обстоятельствах? Эти вопросы крутились в голове, и пока на них нет ответа, то и покоя также нет.
Татьяна задумалась и вздрогнула, когда соседка слева, прикоснувшись к её плечу и чуть картавя слова, произнесла:
- Вокзал, конечная!
- Да-да, спасибо.
Она выскочила из маршрутки, на ходу поправляя юбку. Разрез, который должен находиться сзади, немыслимым образом оказался сбоку, наполовину оголив бедро. Закинув за плечо сумочку, она бодро зашагала от остановки на привокзальную площадь, мобильник положила в карман пиджака, забыв, что накануне отъезда обнаружила в нём дыру, и телефон, скользнув по атласной подкладке, очутился внизу подола, стукаясь о ногу при каждом шаге.
- Потом достану, - подумала она, обводя взглядом здание вокзала и небольшой зелёный газон со скамейками. Народ сновал туда-сюда, кто спешил на электричку, кто на пригородные автобусы. Однако бомжей, ради которых она проделала весь этот путь, нигде видно не было.
- Надо же быть такой наивной! Так они и дожидаются, пока я появлюсь со своими расспросами… Ну, и где прикажите мне вас искать, господа бездомные? - рассуждала про себя Татьяна, медленно прохаживаясь от здания вокзала до бара и обратно, - на то вы и бездомные, что нет у вас ни дома, ни адреса, по которому вас можно обнаружить.
Икры ныли, а подошвы ног с каждым шагом всё больше горели огнём: обход злачных мест, занял гораздо больше времени, чем женщина предполагала, и поэтому не остался без последствий.
- А результат нулевой! - с грустью ответила сама себе вслух и подумала,- пора приземляться, иначе ноги отвалятся. Она села на скамейку, вытянула ноги и вздохнула с облегчением, - будто камни весь день ворочала. Вспомнила об оставшемся завтраке, захваченным второпях на дорожку, вынула из сумочки пакет и с удовольствием развернула бутерброд, но, пару раз надкусив, икнула. Ей никогда не удавалось без чая или кофе съесть даже мягкую булочку, не то что чуть обветренный хлеб с сыром и копчёной колбасой.
-Ик… Да что же это такое?! Ик, ик…. Сто раз зарекалась: не есть всухомятку, и вот результат….. Ик… ик… - пришлось оторвать своё мягкое место от жёсткой скамейки, запихнуть опухшие ноги в туфельки на высоких шпильках и, чуть прихрамывая, доплестись до ближайшего киоска, в котором продавали напитки. От большого глотка, газ ударил в нос и перехватило дыхание, зато икота прошла. Ждать пришлось часа три, а то и больше, когда же вдалеке замаячили две фигуры, которых по одежде, с первого взгляда можно было определить, к какому типу людей они относятся, Татьяна воспряла духом. Первым делом мужчины подошли к урнам и с невозмутимым видом запустили в них руки, перебирая пакеты, пластиковые бутылки и стаканчики. Вытаскивая пакет из-под сока, они подносили его к уху, проверяя на слух, булькает или нет. Если жидкость оставалась, допивали на месте и снова бросали в урну. Татьяна быстро поднялась со скамейки, забыв об усталых конечностях и ноющей пояснице, и остановилась в метре от них, ближе подойти не рискнула. Обтрепанные вещи, опухшие с перепоя лица и позвякивающие при каждом их движении бутылки вызывали противоречивые чувства: с одной стороны, жалость, с другой, - чувство, граничащее с отвращением. На стоявшую возле последней урны женщину, никто из них не обратил ни малейшего внимания просто потому, что она не смахивала на конкурентку по потрошению мусорных контейнеров, уж больно чистенькая да холёная на вид.
- И здесь ничего путного нет, - вздохнул сухощавый, с синяком под левым глазом на давно немытом и обросшем щетиной лице, перебирая огрызки яблок и банановые корки.
- Да, люди пошли… Всё до последней крошки съедают, – согласился другой, щербатый, с приятелем, качая при этом головой, – говорил тебе, пошли вагон разгрузим, так ты - нет, спина болит, вот и остались без ужина. А ещё башка трещит…
- А чего сразу я, ты же сам сказал, что в прошлый раз мало заплатили, больше не пойдём… – канючил сухощавый, – а жрать страсть как охота.
- Сказал, - передразнил щербатый, - мало ли что я спьяну сболтнул… Ладно, завтра к Лерке в магазин пойдём, товар разгружать звала.
- Простите, пожалуйста, - нерешительно обратилась к ним Татьяна, я случайно услышала ваш разговор. Подзаработать не хотите?
- Ну…
- Делать-то что надо?
- Может, отойдём вон к той скамейке, - показала Татьяна на ту, которую покинула несколько минут назад, - там и поговорим.
Развороченная бомжами урна издавала неприятный запах, от которого у Татьяны помутнело в глазах, а из глубины желудка поднялся давно проглоченный бутерброд, готовый в самое ближайшее время выскочить наружу без всякого на то позволения.
- Что же не поговорить, пошли…
В небольшом скверике было тихо и пустынно, единственный засидевшийся в вечерних сумерках мужчина при виде такой разношёрстной компании быстро поднялся и покинул облюбованную им скамейку, при этом несколько раз обернувшись. Его, видимо, сильно поразил тот факт, что приличного вида девушка шла рядом с весьма характерно одетыми кавалерами.
- Мир перевернулся с ног на голову, чёрт-те что творится, совсем стыд потеряли эти бабы, до чего же надо докатиться, чтоб с такими… - долетело до ушей Татьяны ворчание потревоженного мужчины, по всему видать, безработного пенсионера. Это они от нечего делать становятся ворчливыми и нетерпимыми к окружающим их людям и выплёскивают на многих свою желчь.
Тем временем троица подошла к скамейке.
- Так чего тебе от нас надобно, дамочка? – критически оглядел Татьяну с ног до головы щербатый, присел на скамейку и примостил рядом пакет, нежно прижав его к своему бедру, как великую драгоценность.
Татьяна порылась в сумочке, достала нарисованный портрет Антонины и протянула бомжам:
- Вы узнаёте эту женщину?
- Не-а, впервые видим, – едва взглянув на портрет, мгновенно ответил сухощавый и ткнул щербатого в бок. Тот сплюнул сквозь зубы в сторону, затушил ногой найденный рядом со скамейкой бычок, который закончился и обжёг ему пальцы после единственной затяжки.
- Нет, не знаем… А кто это?
- А вот так узнаёте? – Татьяна открыла бумажник, вынула сотенную и протянула снова вместе с портретом.
- Очки дома забыли, не видим, – из кошелька в руки бомжей перекочевала пятисотка.
- Вроде, что-то знакомое… – прогнусавил щербатый в надежде на то, что сумасшедшая бабёнка ещё поднимет цену.
- Так знаете или нет? Больше не дам, не надейтесь, без хорошей информации, – твёрдо заявила Татьяна, щёлкнула кошельком и бросила его в сумочку, быстро закрыв молнию.
- А зачем вам Тонька понадобилась?
- Я её родственница, – солгала Татьяна, не испытывая при этом никаких угрызений совести, ведь в каком-то смысле так оно и есть.
- А пачпорт у тебя есть?
- Что, простите, не поняла? – растерялась она.
- Документы покажи, мы тоже законы знаем, не на Луне живём. И каждому встречному-поперечному ничего рассказывать не обязаны.
- Да, Конституцию читали, - кивнул головой в знак согласия с приятелем щербатый.
- Вот, - достала она паспорт, на вытянутой руке повертела перед их лицами, захлопнула, даже не поинтересовавшись, прочли или нет, и убрала в сумочку.
Совет Кулика очень пригодился: и паспорт поменяли, и зарегистрировались. Хотя в день регистрации Татьяна чувствовала себя, как на иголках, украла чужую жизнь, стоит теперь радостная и счастливая, а та, другая, чью фамилию она теперь носит, лежит в сырой земле и ничего не чувствует. А ведь это она должна была выйти замуж, это её должен был целовать муж и поздравлять гости за празднично накрытым столом.

Мужчины невесело переглянулись и как-то странно посмотрели на Татьяну, отчего у неё на душе кошки заскребли, а под ложечкой странно заныло.
- Ладно, пошли, – поднялся тот, что с подбитым глазом и, не дожидаясь, последуют за ним или нет, бодро зашагал, размахивая во все стороны руками. Щербатый подскочил и пустился следом, иногда оглядываясь, жестами предлагая не отставать.
Гуськом перешли дорогу, свернули к пятиэтажкам, обогнули магазин и через проулок попали во двор. Двор казался заброшенным и пустынным, а одиноко стоявший двухэтажный дом смотрел на незваных гостей глазницами выбитых стёкол, обрушившейся штукатуркой и обшарпанными входными дверями с прибитыми картонками на местах былых дыр. Татьяна поёжилась, вид нежилого дома, да ещё в компании с бродягами, вызывал противоречивые чувства, вплоть до паники, и хотелось ей только одного, взять ноги в руки и бежать отсюда, куда глаза глядят. А глаза глядели в то место, где были люди и электрическое освещение, и где бы не было так отвратительно и страшно. Она не забыла, конечно, как ради конспирации переодевалась в драную одежду и сама прикидывалась бомжихой, но это было в светлое время суток и не в сопровождении незнакомых, неизвестно на что способных мужиков, да и не в забытых людьми и Богом местах.
- Дальше я не пойду, – решительно остановилась Татьяна возле входа в подъезд, – давайте поговорим на улице.
- Как хочешь, дамочка, тебя насильно никто сюда не тащил, сама изъявила желание о Тоньке узнать. Только тот, кто тебе нужен, сам сюда не выйдет, в подвале спит. Так что решай: или идёшь, или топай отсюда. Правда, Витёк? – сухощавый скосил глаза на щербатого и ткнул в бок, так как у Витька странным образом отвисла нижняя челюсть, и он быстро-быстро заморгал глазами. После тумака ойкнул и быстро закивал головой.
- Мы тебя до места довели. Тебе решать, оставаться или нет. Пошли Витёк, деньги карман тянут, да и жрать охота, а нутро горит - сил никаких нет, надобно его смазать. Но учти, только за этой дверью, - показал он на подвал, - ты найдёшь ответы на свои вопросы.
- Что же делать? - Татьяна понимала, что если сейчас струсит, смалодушничает, то никогда так и не узнает, почему Антонина оказалась в Калуге. Сердце колотилось, пока она преодолевала ступеньки, ведущие в подвал, - деньги отдала, а посветить не догадалась попросить…
Со смешанным чувством страха и любопытства (а что еще привело ее сюда?) Татьяна приоткрыла дверь, откуда, как из чёрной зловещей пасти чудовища, пахнуло плесенью и сыростью давно непроветриваемого помещения. Силой воли, неизвестно откуда взявшейся, она заставила себя переступить порог и шагнуть в кромешную темноту неизвестности.
- Есть кто-нибудь? Отзовитесь! – дрожащий от волнения и ужаса (она всегда боялась темноты и замкнутого пространства) голос звучал громко и гулко. Подвал ответил тишиной.
- Обманули, но зачем? - успела подумать Татьяна, как позади неё что-то или кто-то закопошился, и в ту же секунду в глазах женщины сверкнул миллион звёздочек, а от боли в затылке, будто в голове коротнуло. Теряя сознание, она упала на бетонный пол.
Вспыхнул огонёк и, мерцая, повис над распластанным телом.
- Слышь, Миха, ты случаем не убил её? Кажись, не дышит.
- Да и хрен с ней, сумочку ищи.
Ёрзая на коленках по грязному полу и шаря в потёмках руками, так как Миха обжёг руку о горевшую спичку и затушил её, вспомнив при этом нелестным словом и мать, и чёрта, ворчал и ругался Витёк:
- А с ней что делать будем?
- Оставим тут, не скоро найдут, если вообще найдут….
- А вдруг живая ещё, очухается, что тогда? - Миха молчал, и Витёк закончил за него, – тогда нам хана, если в ментуру заяву накатает.
- Тут ори - не ори, не услышат, а если и услышат, не сунутся, побоятся: ближе чем на пятьсот метров никто не подходит. Поговаривают проклятое это место, гиблое.
- Это как?
- Дому лет тридцать всего, а уже десятый год пустует. Старожилы говорят, что в доме этом, почитай в каждой квартире покойники были. Да не по одному. Переселили жителей, тех, кто остался, якобы для капитального ремонта дома, а вот до сих пор ничего не делают.
- Его под снос пора, а не ремонтировать, всё прогнило, да разграбили….
- Так по началу собирались ремонтировать, рабочих нагнали, леса поставили, а на второй день погибли двое штукатуров, третий в реанимацию попал. Леса рухнули, комиссия ничего не нашла, всё было установлено и закреплено по всем правилам техники безопасности.
- Напились работяги, вот и грохнулись, – со знанием дела заявил Витёк.
- Не скажи. Кран подъемный тоже, по-твоему, пьяный был? Стрела оборвалась, полкрыши снесла, хорошо, что все на обеде были.
- Краном же не робот управлял, правильно? А крановщик… Вот и смекай. Тоже был под мухой.
- Ну да, факир был пьян и фокус не удался… Ищи лучше сумку, базаришь много.
- Так давно нашёл.
- И какого черта молчишь, или до второго пришествия здесь ползать собираешься, подымайся.
Кряхтя и охая Витек, поднялся с колен и, отряхнувшись, прогнусавил:
- А с ней-то всё же как? Неужели бросим?
- Если жива осталась, - Миха прислушался, женщина не издавала ни единого вздоха, - через неделю от голода сама копыта отбросит. Кончай базар, пошли отсюдова, самому жутко. Дверь покрепче проволокой закрути,– Витёк быстро прошмыгнул возле Михи и раньше приятеля оказался на улице, перекладывая сумочку из одной подмышки в другую, – давай сюда, - выхватил Миха сумку, – не трясись ты, как лист на ветру, да челюстями не клацай.
- Так первый раз я, никогда до этого людей не убивал….
- А я, что ли думаешь, каждый день такое с дамочками проделываю, сам боюсь. Всё когда-нибудь происходит впервые, но Джеком Потрошителем, надеюсь, никогда не стану. Не приведи Господи… – перекрестился Миха, - главное, чтоб она сквозь стены проходить не научилась. Пошли. Вот её мне не жалко, собаке собачья смерть. Хотя собак мне жалко, я бы никогда не поднял на животину руку.
- Рановато мы её, про Тоньку так ничего и не узнали. Жалко, хорошая была баба.
- Ты чего, Витёк, так только о покойниках говорят, была. А Тонька наша, уверен, жива… Пошли, поедим да выпьем, может и вернёмся. На сытый желудок думается лучше.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и Татьяна рискнула подняться с пола. Первым делом встала на четвереньки, затем, согнув одно колено, попробовала встать на ногу, ничего, устояла, а когда занесла вторую, не вышло, покачнулась и, потеряв равновесие, приземлилась на заднее место. Несколько минут, после падения, приходила в себя, в ушах звенело, в висках черти веселились вовсю и били во все тамтамы мира, в затылке гудело. Татьяна подняла руку и помассировала затылочную часть головы, подрагивающие пальцы наткнулись на преграду - огромную, величиной с перепелиное яйцо, шишку, от прикосновения к которой получила внезапную резкую боль.
В кармане завибрировал телефон, от неожиданности Татьяна вздрогнула, и слёзы радости закапали из глаз. Руки тряслись, и с первой попытки достать телефон из-под подкладки не получилось.
- На дорогу не шьют! - передразнила она саму себя, - вот и мучайся, выуживая из дырявого кармана. Дура, решила не гневить судьбу? - ругала она себя, вытаскивая из угла пиджака пищащую трубку. Когда удалось, вздохнула с облегчением, но рано обрадовалась, трубка надрывно пискнула в последний раз и замолкла, отобразив на дисплее неотвеченный вызов.
- Тигран... Но где бы ты сейчас ни был, в моём деле ты мне не помощник, слишком расстояние велико, а на личный самолёт ты, к сожалению ещё не заработал. А надо бы, учитывая страсть жены к расследованиям. Так что прости... А вот наш сыщик - это как раз то, что мне сейчас необходимо.
Номер Кулика был занят, в течение нескольких минут Татьяна повторяла попытки вызова, но ничего не менялось, кроме коротких гудков. А потом и вовсе бездушный компьютерный голос возвестил: "Аппарат абонента выключен или находится в зоне недосягаемости".
- Это я в зоне недосягаемости, - всхлипнула она, - как подвальная грязная крыса... Чёрт, чёрт! - в сердцах повторяла она, боясь потерять надежду на спасение. Телефон пришлось отключить, батарейка была на последней полоске, чтоб сэкономить питание на свой, возможно, последний в жизни звонок. Время перестало для неё существовать, сколько сидела она так на бетонном полу, глядя в тёмный угол, Татьяна точно не знала, не было часов, да если бы и были, то ничего бы не увидела, ибо, к сожалению, не обладала кошачьим зрением.
Собрав остатки сил, поднялась и, чтоб как-то скоротать время, она решила обследовать подвал, натыкаясь при каждом шаге на брошенные предметы. Нашла дверь и, приложив ухо, прислушалась. Со стороны улицы не доносилось ни единого шороха. Попыталась открыть дверь, та слегка подалась вперёд, чуть скрипнула и остановилась. Образовалась маленькая щелочка, но через такой проём невозможно было даже палец просунуть, не то, что руку, чтоб дотянуться до того, что её удерживало. Несколько раз глубоко вздохнув, так как паника всё больше и больше охватывала её сознание, и немного успокоившись, Татьяна включила мобильник, набрала ПИН код и подпрыгнула от радости, телефон ожил, загорелся монитор, и высветилось имя Кулика.
- Сеня, миленький, спасай! - что было сил закричала она, размазывая по лицу косметику вместе с льющимися слезами.
- Ты где, только быстро....
- В подвале заброшенного дома, недалеко от вокзала, на противоположной стороне, меня бомжи, по имени Витёк и.... - в трубке зашумело... - Алё, Сеня! - экран погас, батарейка отдала свою последнюю энергию и ушла на покой, или как говорят: "сдохла".
- Чёрт, чёрт, - повторяла Татьяна, пытаясь вновь и вновь запустить телефон, но ничего не получалось. После пятой попытки, окончательно убедившись в его никчемности, она в отчаянии швырнула его о стенку, мобильник разлетелся на несколько частей.

Семён Артурович, будучи в прошлом оперативником, не раз пользовался услугами бомжей. Только несведущий считает, что они никчемные, потерянные для общества люди. Многие из них с высшим образованием, бывшие учёные, инженеры, экономисты. Со стороны кажется, что, кроме помоек, пустых бутылок и выпивки, их ничто и никто не интересует, а зря, они многое замечают, только помалкивают, так как заступиться за них некому. Оставив АУДИ на стоянке, Кулик перебежал улицу на красный свет светофора, благо машин не было, только выруливал с остановки последний рейсовый автобус на Москву. Бросил беглый взгляд на площадь, не заметив ничего подозрительного, медленно пошёл к вокзалу. Охрана курила на ступеньках, весело переговариваясь, изредка отвечая по рации, что всё тихо.
- Привет, орлы, как служба?
- Как обычно, товарищ майор. Тихо.
- Миху с Витьком видели?
- Да пару часов назад бродили, потом ушли и пока больше не появлялись. Нужны что ли?
- Есть такое дело, на пару слов.
- Сейчас ребят спросим, - сержант снял с пояса рацию. - Всем, всем: кто видел вокзальных бомжей Миху и Витька, просьба отозваться.
- Всегда так, без позывных?
- Так частный случай, товарищ майор, пока всех по позывным, знаете, сколько времени понадобится.
- Ладно, валяй.
- Это Чибис-1, они в кафе. Задержать?
- Нет, не трогать, пусть координаты передадут, да присмотрят за ними до моего приезда.
Сержант в точности передал всё, что говорил майор, и узнал название кафе. Кулик поблагодарил, сорвался с места, быстро пересёк привокзальную площадь, улицу, и через пять минут притормозил возле кафе "Приют".
- Здесь?
- Да, товарищ майор. Никуда не отлучались, сидят, пьют.
- Это хорошо, что пьют, разговорчивей будут. Я к ним, побеседую, а ты на всякий случай, возле выхода постой, вдруг не договоримся, слинять надумают.
- Слушаюсь.
В зале было безлюдно, бомжи облюбовали себе столик в углу. Кулик подсел, взял бутылку, отхлебнул из горла водки, занюхал рукавом и пристально посмотрел на обоих.
- Гуляем, значит? - мрачно заключил он, оглядывая заставленный закусками стол, - клад нашли или спонсора богатого?
- Подфартило, гражданин начальник.
- Ты же, Витёк, вроде, не сидел, так что это гражданином называешь?
- Бог миловал, товарищ начальник. Да вы закусите, не побрезгуйте, - Витёк заискивающе пододвинул следователю тарелку с сосисками, - а хотите, я стаканчик чистый принесу? - вскочил и опрометью кинулся к буфету, не дожидаясь ответа.
- Ты, Миха, вроде поумней сотоварища, так расскажи мне, мил друг, где моя сотрудница, куда вы её с Витьком заманили? Пока я добрый.
- Какая сотрудница? - испуганно вытаращил глаза Миха, - ничего не знаю, никого не видел.
- Жду пять минут. Время пошло.... - Кулик посмотрел на часы. Витёк принёс стакан и поставил рядом с тарелкой, - кафе оцеплено, - медленно, растягивая слова, говорил он, - при побеге расстрел на месте. Видишь крепыша возле входа? Так вот, имеет разряд, стреляет без промаха.
- Он чего это, Миха? Нас что ли отстреливать собрались, так мы, чай, не кролики, да и сезон охоты ещё не начинался. Чего молчишь? - ткнул он приятеля в бок, - чего надо-то, я скажу.
От пережитого шока зубы Витька выплясывали чечётку ещё сильнее, чем недавно в подвале, он ёрзал на стуле, дико озираясь по сторонам.
- Всё, пять минут истекло, - поднялся Семён, - заказывайте панихиду, мужики, и выпейте напоследок за упокой своей души, - со своего места лихо соскочил Витёк и схватил Кулика за руку.
- Зачем стрелять, не надо стрелять, всё расскажу, - заканючил он.
Миха хранил молчание, брезгливо сплюнув в сторону напарника.
- Не скули, - грубо оборвал он излияния Витька, - в подвале она, только мы не знали, что дамочка из органов. Думали охотница за Тонькиной квартирой.
- Так... Веди и учти, если с ней что не так, головы отверну обоим самолично.
Витёк быстро собрал то, что было на столе, в пакет и в нерешительности остановился.
- Ну, чего застыли?
- Так если выйдем, стрелять будут, вы же сами сказали.
- Будете вести себя хорошо, без моего приказа не будут стрелять. Чего зря народ пугать, вы моих людей даже не увидите, - блефовал Семён, стараясь как можно сильней напугать бомжей. На ходу отпустил лейтенанта, но, подумав, подозвал вновь и тихо прошептал на ухо:
- Дай номер своего мобильника, - сержант быстро написал на листке протянутого Семёном блокнота цифры, - если через час не отзвонюсь, ищите в квартале отсюда, в предназначенном под снос доме.
- Может, всё-таки с вами пойти? Мало ли что.
- Не стоит, просто имей в виду, - резко повернулся к бомжам и скомандовал, - в машину, быстро.

- Танюша, ты где?
Из глубины подвала донёсся душераздирающий крик.
- Сеня, миленький! - на Татьяну прыгнула крыса, сверкнув в темноте огоньками зелёных глаз.
- Тихо, тихо... Ты в порядке? - пробираясь на ощупь, поинтересовался Кулик, - хоть глаз выколи, ничего не видно. Я иду. Зараза, - выругался он, споткнувшись о ящик.
- Стой, где стоишь, сейчас зажигалкой подсвечу, - подняв руку с мерцающим огоньком вверх, стал пристально вглядываться в глубь подвала.
- Я здесь, - рядом с ним раздались рыдания, и Татьяна вцепилась в руку Семёна, - сыщик ты мой, родненький!
Обняв за талию, Кулик помог обессиленной женщине выбраться на улицу, подсвечивая дорогу. Огонёк постоянно гас, зажигалка обжигала пальцы, но он упорно терпел, боясь возгласом ещё больше напугать её. На свежем воздухе, вздохнув полной грудью, Татьяна устало прислонилась к крепкому мужскому плечу.
- Ну, мисс Марпл, в какое дерьмо ты вляпалась на этот раз? И как оказалась здесь, в Калуге? Насколько мне известно, ты должна гулять в Брюсселе и наслаждаться заграничной жизнью.
- С визой возникли некоторые проблемы, - хлюпнула она носом, - да и не могла я, чёрт вас всех побери, вот так уехать, не разобравшись!
Бомжи тихо стояли в сторонке, прислушиваясь к разговору. Пока Семён бродил по подвалу в поисках женщины, бежать даже не помышляли, только временами вертели головами в поисках попрятавшихся за кустами и на крышах соседних домов снайперов.

- Мужики, поможем женщине, дадим так сказать чистосердечное признание? А то ведь не отстанет, так и будет по подвалам шастать. Чего притихли, разговор без протокола.
Бомжи молчали, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу.
- Или мне вас повесткой вызвать? - потом, что-то вспомнив, крякнул, - Нет, повесткой не выйдет, адреса у вас нет, куда посылать. Значит, остаётся одно- поехали в отделение, - выждав немного, он продолжил, - за это благое дело моя сотрудница не станет писать на вас заяву о нападении на сотрудника органов, да еще при исполнении.
- Спрашивайте, - горестно вздохнул Миха.
- По рисунку вы опознали Антонину, а нам известно, что она коренная Москвичка. Но вот как эта женщина, а главное почему, оказалась в Калуге, нам не известно. Может, вы дополните пробелы нашего знания и расскажете, как обладательница частной собственности, а именно, четырёхкомнатной квартиры, превратилась в человека без определённого места жительства, то есть, в простонародье, бомжа.
- Встретились мы с Тонькой на вокзале, вот так же, как и с вами. Подошли, червонец на хлеб попросили. Она порылась в сумочке, потом в карманах пошарила, вытащила помятые купюры и протянула нам.

Антонина

- Всё, больше нет, - виновато улыбнулась женщина.
- Как это нет? А на что поедешь? - Михей вернул обратно деньги.
- Возьмите, возьмите! На билет все равно не хватает, а вы себе хлеба купите, и даже останется.
- Да, дела... Впервые встречаю дамочку, которая добровольно расстается с последней наличностью и при этом не верещит, как автомобильная сигнализация.
- А зачем кричать, вы же меня не грабите, а нормально попросили.
- Чудно...- подал голос, молчавший до этого Витёк, с трудом переваривая услышанное, - откуда ты, добрая душа?
- Из Москвы.
- Я думал, все Москвичи прибабахнутые, ну, в смысле, на бабках помешанные, а ты ничего, без снобизма. К нам-то как попала?
- Автобусом. Приехала к сестре двоюродной, она в деревне Ильинка живёт. Жила... - смахнув набежавшую слезу, прошептала она, - год назад вместе с мужем в доме сгорели. Выпивали они... Постояла на пожарище, переночевала в сарае, к соседям пойти постеснялась, да и подалась в Калугу. Думала на электричку хватит, но не хватило. Пирожок съела до этого, вот и не рассчитала. Хотя, что мне в Москве делать, кто меня ждёт? Никого родных нет, сирота я, одна на белом свете. Возьмите деньги.
- Ладно, ты сиди здесь, никуда не уходи, мы мигом. Похавать купим и на хату к нам пойдём.
- Это куда?
- Не боись, не обидим. Мы завсегда добром на добро отвечаем. Не тут же тебе на лавочке мыкаться, да и менты загребут, когда вокзал закроют.
- У меня документы в порядке.
- Да плевать им на твои бумажки. Загребут в обезьянник, если денег нет откупиться.
- Хорошо, обещаю дождаться вас, - нерешительно ответила женщина.

Так Антонина Крышкина впервые попала в ночлежку к бомжам, где её накормили и уложили спать. Михей уступил ей не только свой матрац, но и укрыл дырявым одеялом. Ватная подушка и грязная постель показались ей пуховой периной, а комната в заброшенном доме с покосившейся крышей - дворцом. Засыпая, она подумала, что ее перевелись ещё добрые люди на белом свете.
Cвидетельство о публикации 213036 © Ирина Наякшина 15.08.08 13:49
Число просмотров: 133
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2018
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 492
Из них Авторов: 39
Из них В чате: 0