• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Там где мой дом.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Там где мой дом.

Проехали несколько встречных автомобилей – попутных не было. Когда машины приближались, он сходил с дороги, прятался. Один армейский тентованный грузовик остановился в двадцати метрах. Из кузова и кабины выпрыгнули военные, их долго, судорожно рвало.
Вечерело. Впереди разгоралось зарево. Высоко в небо упирались шесть голубоватых пламенных столбов. Он проводил взглядом уезжавший грузовик, уезжавший туда, где перекатывалась в облаках, серебрила их полная луна.
Он миновал окраины большого, опустевшего города и шел к мертвенным, зловещим сполохам, усталости не было – целеустремленность наполняла его новыми, свежими силами.

Порвалась последняя связь с городом. Последней нитью была Балерина. На самом деле в ней не было ничего хореографического – напротив была коротконога, весьма косолапила и сутулилась. Балериной ее дразнили именно за неуклюжесть, но заглазно, тишком, поскольку была она искренне доброжелательна, незлобива, уважаема. Работала в школе на должности воспитателя, истово возилась с малышами из продленной группы. Собственных детей у нее не было.
После панической эвакуации поселка энергетиков несколько десятков разновозрастных школьников, которых не смогли или не захотели забрать родственники, поселили в полуподвальном помещении гостиницы атомщиков недалеко от главной улицы города и оставили на попечении Балерины.
В первые дни наведались в импровизированный лазарет высокие чины в белых халатах – все в респираторах, перчатках, с радиометрами, они качали головами, переговаривались в полголоса. Приказали закрывать окна и регулярно проводить влажную уборку. Потом прислали двух медсестер и трех санитарок, доставили ящики с медикаментами, выдали краткие инструкции по их применению.
Больше начальники не появились: возможно, нашлись более важные пациенты и другие безотлагательные дела. Вскоре исчез присланный медперсонал.
К тому времени большинство детей почти не поднимались с коек, отказывались от пищи, просили пить, в спасительном бреду разговаривали с родными… Первые умерли на десятый день. Счастливы были те, кто уходил без мук, во сне.
Они с Балериной рыскали по окрестностям в поисках консервов и бутылок с водой – всюду царило тягостное безлюдие. Иногда раздавались отдаленные выстрелы: что-то делили банды мародеров – скорей всего неотвратимую смерть.
Настало время, когда весь их скорбный лазарет «переселился» в канаву на стройке, расположенной неподалеку. Невесомые от обезвоживания, лысые, почерневшие от ядерного загара тела безвинных страдальцев, были аккуратно завернуты в больничные одеяла, пронзали бесчеловечной, безысходной несправедливостью.
Балерина потерянно сидела на одной из опустевших коек. Он обнял ее, гладил безволосую голову, смотрел в близко посаженные печальные, доверчивые глаза, в которых больше не осталось слез.
Она быстро сдала – лопнули струны души, которые давали ей неуемную энергию, позволяли без меры принимать и впитывать чужую боль.
Он ухаживал за быстро угасавшей Марией Васильевной, однажды она смущенно попросила:
-- Называй меня Балериной: девочкой мне так об этом мечталось…
-- Вы и есть самая красивая и храбрая балерина.
Она печально улыбнулась усталыми, без ресниц глазами.
-- Ты необычный парень, Никита. На тебя не действует эта зараза. Ты даже подрос, волосы закурчавились, и глаза…глаза будто вспыхивают. – Ее мучила жажда: пересохли, потрескались губы – он дал попить. – Я знаю, что ты ждешь отца.
Он кивнул.
-- У тебя больше никого?
-- Никого.
-- Я немножко слышала про твою семью…

Его мать очень хотела ребенка. Она совершенно отчаялась. Доктора раз за разом ставили диагноз бесплодия. Но она понесла, расцвела…
И…в период беременности по вине начальства ее радиологической лаборатории получила тяжелую радиационную травму. Ее выходили, но почти ультимативно настаивали на аборте. И муж тогда дрогнул под убедительным напором врачей…
Мать тогда оказалась совсем одна перед угрозой потерять долгожданного дитя. Она сбежала из клиники и родила Никиту в сельской больнице. Роды прошли почти нормально, и младенец хотя и не богатырской стати рос без видимых патологий. Мать и виноватый отец души в нем не чаяли. Но через пять лет у матери развилось онкологическое заболевание крови: достала ее радиация; не успела она вволю натешиться, нанянчиться любимым сыном…Сгорела за считанные месяцы.
После смерти матери мальчик рос замкнутым, но учился сносно, дружков не привечал, а после того, как его стали дразнить «мутантом», и вовсе превратился в анахорета. Облюбовал на ручье, впадавшем в полноводную реку, потаенный омуток мелкий с бурливым родниковым песчаным дном, подолгу задумчиво сидел рядом на заросшем кустарником и травами берегу.
Отец работал монтажником, строил атомные электростанции, приходилось выезжать в командировки, но при малейшей возможности он вырывался к сыну: сердце сжималось в разлуке. Смерть любимого человека нерасторжимо сроднила Никиту с отцом. Иногда ловил его пристальный взгляд и понимал, что отец выискивает в нем любимые черты покойной жены.
Отец был в отъезде, когда произошел мировой апокалипсис. Не донеслось от него никакой весточки.

-- Никитушка, сдается мне, моему бедному разумению, когда тебя облучили в материнской утробе, в тебе произошло такое таинство, что не действует на тебя радиация, как на всех других. – Она прикрыла глаза иссохшей ладонью, потом жалостно вгляделась в него. – Как же ты, бедный, один будешь жить? С кем? – Она прерывисто вздохнула. – Попытайся, мальчик, отыскать отца. – Задумалась. – Несколько десятков лет тому назад северней нашей станции, на другой АЭС взрывался энергоблок. Страшная была катастрофа, но не в пример нынешнему Светопреставлению. Много людей пострадало, все ж победили – Страна была другая, Народ – другой. Проберись в те края. Вдруг встретишь там людей на тебя похожих: одному никак жить нельзя…
Она долго всматривалась в него. Впала в беспамятство. Вечером умерла.

Когда электричества уже не было, и пока не иссякли батарейки, Никита слушал маленький радиоприемник. Из отрывочных, порой противоречивых сообщений сложилась картина чудовищной катастрофы. Громадные территории на южном и западном направлении были отравлены радиацией, которая вырвалась после взрыва шести атомных реакторов. Население соседних малых стран полностью переселилось за океан, большие государства образовали обширные зоны отселения, установили кордоны и заслоны, где задерживалось все и все выезжавшее и выходящее из зараженных районов.

Он проходил мимо поселков. Ни души, ни звука живого. В окнах засохшие комнатные растения, кое-где во дворах на веревках висело белье, в садах зрели и опадали радиоактивные фрукты.
Осиротевший без птиц лес шелестел радиоактивными листьями. Река несла радиоактивные воды. Он шел песчаным берегом реки. Безлюдно. Опустошенно. Все спит, умерло или ждет…что ждет. Никита несколько часов был на ногах, но прибавлял шагу по мере приближения к дому. Он не уставал – лишь сердце сжималось от одиночества.
Примерно в километре от городка река делала поворот. На берегу излучины раньше был пляж. От воды наползал утренний туман. Он вздрогнул, он увидел, узнал – навстречу шли мать и отец. Когда-то они любили втроем отдыхать здесь. Мелкий, чистый песок омывала особенно широкая в этом месте река, выше по берегу рос густой, веселый, молодой сосняк. Никита побежал навстречу. Туман таял. Он остановился, растеряно огляделся вокруг: пустынный берег, порыжевшие мертвые деревья.
… от сквозняка хлопает дверь балкона на третьем этаже, треплется портьера. Он увидел в окне своей квартиры мать и отца. Они стояли обнявшись, смотрели на него. Никита вошел в свой подъезд.







Cвидетельство о публикации 188174 © Певнев А. Ф. 25.02.08 20:59